Сопряжение 9. Стратег

Глава 1

Четырьмя днями ранее

Голос внедрённого в Самум агента на другой стороне Трансивера повторяет:

— Меня слышно? Старейшина готовится ударить по вашей территории. Они начнут с патрулей и охотничьих групп, а потом планируют взять штурмом один из ваших форпостов за пределами Фритауна. Захватывать не будут, собираются быстро уничтожить местных жителей и отступить.

Что и следовало ожидать от этого упёртого хренососа. Стоило мне заявить, что мои земли останутся без защиты Новы, как он тут же пытается вцепиться в глотку.

— Ты уверен? — на всякий случай уточняю я.

— Да. Присутствовал при разговоре Старейшины с его советниками, — торопливо поясняет собеседник. — После вашего обращения он прямо заявил, что первейшая цель не только нанести физический урон, но и посеять панику среди ваших людей. Мол, если даже Егерь не может защитить свои территории, то грош цена всем его потугам в роли лидера.

Медленно выдыхаю, чувствуя разгорающийся азарт. Хорошо… Очень хорошо. Раз пауки повылезают из нор, я, наконец, смогу покончить с ними. Надеюсь, его примеру последуют и остальные интересующие меня личности.

— Какой именно форпост они хотят уничтожить?

— Кроуфорд в Секторе № 378.

Понятно, взялись за союзный форпост в соседнем Секторе. Тот самый, что уже подвергался полному разгрому от лап приоритетной цели. Он находится под моей защитой, поэтому ничто так не продемонстрирует мою неспособность уберечь своих сторонников от беды, как разрушение этого городка. Да и оборона там довольно слабая, хоть мы потихоньку и наращиваем её во всех периферийных поселениях.

— Ясно, спасибо, друг мой. Ты очень помог. Твоя информация позволит освободить оставшихся членов клана от влияния Амиры. Постарайся и дальше держать руку на пульсе, но не рискуй попусту, ясно? — я слегка смягчаю тон, понимая, каково ему сейчас приходится.

Шпионские игры — занятие не для слабонервных. Тревога, что его раскроют чокнутые фанатики, должна съедать бедолагу живьём.

— Понял, Егерь. Удачи там… И береги себя, — он отключается.

Уже через десять минут я стою у стола в нашем штабе, обводя взглядом лица своих ближайших соратников. Ситуация непростая, но никто не жалуется и не ноет, что его оторвали от важных дел. Мне чертовски повезло с командой.

— Итак, котятки, плохие новости, — начинаю без предисловий. — Судя по всему, наш добрый друг — лидер Самума решил подгадить нам по-крупному. Планирует серию ударов по нашим охотникам, а также по Кроуфорду, пока я буду прохлаждаться в Бомбее.

Шерхан тихо матерится сквозь зубы. Тай невозмутимо отхлёбывает пиво. Гидеон подаётся вперёд, сверкая глазами:

— И что, будем просто сидеть и ждать, пока он разнесёт нашу базу к чертям собачьим?

Ухмыляюсь, качая головой:

— О нет, как раз наоборот. Мы дадим ему именно то, что он хочет. Точнее, то, что он думает, что хочет.

Соловей недоуменно приподнимает бровь, но молчит, ожидая продолжения. Она вообще редко говорит без крайней необходимости.

— Значит так, — активирую голографическую карту на поверхности стола с отмеченными форпостами. — В Секторе № 378 у нас есть три потенциальные цели для нападения: Уитни, Кроуфорд и Хемингфорд. Если противник в последний момент решит поменять курс, предлагаю на каждой организовать небольшую вечеринку-сюрприз для наших гостей, но приоритет отдаём Кроуфорду, потому что разведданные указывают на него.

Обвожу точки на карте пальцем, прикидывая диспозицию:

— Первый этап — изобразить непроходимых додиков. Пускай думают, что застали нас со спущенными штанами. Второй — подпустить их поближе, дать почувствовать себя хозяевами положения. Ну а на третьем…

Мэтт скалится, грохнув кулаком по столешнице:

— Захлопнуть ловушку и напомнить этим придуркам, почему лезть на нашу территорию — очень, очень хреновая идея.

Девора задумчиво постукивает пальцами по планшету:

— Вполне рабочий план, но они могут что-то заподозрить, если отпор будет совсем уж вялым. Нужно правильно разыграть спектакль.

— Согласен, — я киваю. — Не палимся, действуем так, будто отбиваемся из последних сил. Только в нужный момент бьём в полную силу.

Шерхан, до этого молча слушавший, подаёт голос:

— Ещё можно подстроить пару «случайных» провалов обороны. Незакрытые ворота, дыры в периметре. Как бы намекнуть, что у нас тут бардак и несогласованность.

— Годная мысль, — хмыкаю. — Сыграем на их самоуверенности. Только смотрите, не переборщите там с «провалами». Нужно сработать чисто.

— Ты же хочешь взять их живыми, верно? — уточняет Ребекка.

— Да. Понимаю, что это будет сделать сложнее, но нужно попытаться. Эти «везунчики» не виноваты, что напоролись на Шехеразаду. Раз уж есть шанс прочистить им мозги, стоит им воспользоваться. Заодно и альянс усилим.

— Думаю, нам вполне по силам вывести их строя, — соглашается Савант.

— Усыпляющий газ? — подаёт голос Мустафа.

— И не только, — кивает Девора.

Ещё около четверти часа мы обсуждаем различные идеи и всевозможные нюансы. Перебить врага легко, сложнее захватить его живьём. В любом случае, совещание выходит продуктивным. Все согласно кивают, принимая задачи. Никто не спорит и не качает права. Одна из многих причин, почему я их так ценю.

— А как же ты, ковбой? — Эрис чуть склоняет голову набок. — Неужто и правда будешь прохлаждаться в Бомбее, пока мы тут отдуваемся?

— В яблочко. Меня ждёт занимательное сафари на индийском побережье.

— Не подумай, мы все знаем, что ты у нас — машина смерти, — Шелкопряд подаёт голос, и я едва не вздрагиваю от неожиданности — вот уж кто мастер скрытности. — Но настоящий мегаполис — это не шутки. Даже для тебя. Там своих угроз хватает. Одни Новы чего стоят. Поверь моему опыту, я еле выбрался из Гонконга.

Тон у него невозмутимый, но я-то вижу, как разведчик за меня переживает. Тронут до глубины души, аж слезу пустить хочется.

— О, я прекрасно отдаю себе отчёт, с чем придётся иметь дело. Я же был в Париже. Но иных путей решить назревшую проблему сейчас не вижу, а её нужно решать. Слишком много накопилось живых врагов. Пора бы уменьшить их численность.

— Тебе решать… — пожимает китаец плечами.

— Постарайся вернуться живым, ковбой, — добавляет Эрис. — Иначе без тебя тут всё развалится.

— Постараюсь уж, можешь не сомневаться! — широко скалюсь. — Кто ж ещё будет вытаскивать вас, растяп, из задницы, если меня не станет?

Ваалис, озвучивший за всё совещание лишь пару реплик, невольно хмыкает, качая головой. Знает ведь, что я просто бравирую. Но что поделать — не могу же я позволить себе расклеиться перед своими ребятами. Даже перед самыми близкими. Я здесь вожак, и от меня зависят их настрой и уверенность. Так что никаких соплей, без вариантов.

— В любом случае, у меня будет отличная компания, можете не переживать.

Николай осушает банку пива и прячет её в кольцо.

— Со Львами разобрались? — я меняю тему.

— Да, — отвечает Девора, — как ты и просил, не трогали только центральную факторию, где сидит Консорциум.

— Они не вмешались в защиту остальных форпостов?

— На удивление, нет. Я прогнозирую, что со смертью Бакари они решили порвать отношения с его кланом.

— Отработанный материал, — веско замечает Шерхан.

Эрис изображает рукой возвратно-поступательное движение под порозовевшие щёки смутившегося Гидеона.

— Ну всё, закончили балаган, — командую, выпрямляясь. — У всех куча дел. Давайте за работу. Чтобы через четыре дня были во всеоружии для встречи незваных гостей. Всем всё ясно?

— Так точно, босс! — нестройным хором отзываются соклановцы.

В их глазах пляшут нехорошие огоньки. О да, они предвкушают славную охоту. Почти жалею бедолаг из Самума. Хотя нет, ни хрена не жалею.

— Вот и славненько. Тогда все свободны.

Ребята бодро расходятся, негромко переговариваясь и строя планы. Впереди ещё куча всего: расстановка сил, подготовка оружия, ловушек, укреплений, но нам не впервой отражать нападения.

До назначенного часа ещё полно времени, поэтому я решаю использовать его, чтобы заняться саморазвитием. Вернувшись к себе в комнату, я глотаю обезболивающее и вливаю 233 570 единиц арканы в Скорость. Ловкость, Резонанс, Интенсивность и Регенерация меня уже подвели. Быть может, здесь повезёт?..

Два часа спустя параметр подскакивает до новой ступени, но торжественного сообщения от Сопряжения по-прежнему нет. Странно, чертовски странно. Я допускаю, что кто-то обогнал меня по одному-двум параметрам, но по пяти?!

Это не могла быть Ехидна, иначе она бы имела значение РБМ куда выше, чем показывала Оценка. Да, я уже обжёгся на том, что рост её Рейтинга Боевой Мощи не отразился в мировом рейтинге. Она нашла какой-то способ скрыть эту информацию. Узнать бы ещё какой…

Значит ли это, что на Земле скрывается ещё один Нова, захапавший все бонусы от прорыва на следующую ступень?.. Интуиция твердит мне: «Нет», но, возможно, она просто подводит меня. И всё же я отказываюсь в это верить. Этот неизвестный Нова неизбежно мелькнул бы где-нибудь, засветился, и о том судачил бы весь мировой чат, но таких сигналов не поступало. Иначе бы Девора уже засекла и доложила о том.

Нет, тут что-то другое. Что-то крайне дерьмовое, чему у меня нет объяснения. Трачу ещё 233 тысячи и два часа, чтобы пробить потолок Адаптации. Снова тишина. До глубокой ночи я занимаюсь тем, что пытаюсь поймать за хвост удачу, но… безрезультатно.

Лишь на прорыве Интеллекта происходит что-то… что-то странное.

На сотую долю секунды перед глазами мелькает знакомым образом оформленный багровый текст.

Критическая ошибка. Запрос на получение способности отклонён.

Сообщение возникает и исчезает столь быстро, что, моргни я, мог бы его пропустить.

Так. Ситуация уже не просто попахивает, а откровенно смердит. За последние две недели я прокачал суммарно десять параметров до ступени А. Даже если принять на веру наличие скрытой Новы, не отражённой в мировом рейтинге… Значительно обгоняя основное население Земли в РБМ, я должен был получить хотя бы одну способность, просто исходя из теории вероятности.

Но я её не получил. И вот эта вот грёбаная ошибка, скоропостижно исчезнувшая, прямо кричит, что меня пытаются поиметь. Без смазки, цветочков и ужина в дорогом ресторане. Какая паскуда протянула свои загребущие ручки к моим халявным умениям?!

Почти уверен, что эту ошибку я увидеть не должен был. И также уверен, что подобные сообщения возникали и раньше, просто уставший мозг их благополучно проморгал.

Мне нужно проветриться, потому что мысли в голове роятся самые чёрные. Тяжело победить в игре, правил которой не понимаешь. Победить же в игре, правила которой нарушаются прямо на твоих глазах, попросту невозможно.

Готов поставить револьверы Горгоны против ржавой ложки, что всё происходящее связано с этим сраным «шоу». Видимо, организаторы решили подрезать мне крылышки, чтобы подкрутить коэффициенты. А то, ишь, разогнался как. Чего удумал, Нов режет!

Неспешно бреду по притихшим улочкам, то и дело поднимая голову к усыпанному звёздами небу. В голове роятся воспоминания о недавних боях, потерях, победах больших и малых. Всё это смешивается в причудливый калейдоскоп образов.

Если эти утырки думают, что я сдамся только потому, что мне перестали выдавать стимулирующие подачки, они глубоко ошибаются. Ехидна, Калибан или сам долбаный Креллик, я забью в нужник головы всех любимцев Сопряжения и дойду до самого верха.

«Дойдёшь», — шепчет мне ветер голосом Лёшки.

Ну всё, крыша окончательно провалилась в фундамент. Встряхнув головой, поворачиваю за угол. Внезапно до моего слуха долетают приглушённые голоса. В говорящих узнаю Тая и Эрис. Не желаю вторгаться в чужую беседу, но фрагменты их разговора всё равно доносятся до моих ушей.

— …не знаю, Ник. Мне до сих пор иногда кажется, что всё это просто дурной сон, — устало произносит Ана. — Что я вот-вот проснусь в своей тёплой постели, а за окном будет обычный лиссабонский рассвет…

Кажется, они сидят у распахнутого окна своего небольшого модульного дома. Чуткое обоняние улавливает сигаретный дым.

— Я понимаю, — вторит ей мой друг, и в его словах слышится горечь. — До Сопряжения у меня тоже была своя жизнь. Скучная, размеренная жизнь безвестного музыканта, стремящегося найти свою публику, но вынужденного играть чужую музыку на чужих свадьбах, юбилеях и похоронах.

Он замолкает на миг, и я ожидаю звук классического шумного глотка, но его нет. Вот уж чудеса. Чтоб Тай не хлебал своё пойло, должно произойти что-то невероятное.

— Я думал, что застрял в ней навечно. А теперь… Теперь я каждый день рискую сдохнуть в лапах какой-нибудь инопланетной твари, — он невесело усмехается. — Забавно, правда?

— Забавно? — фыркает Эрис. — Да уж, обхохочешься.

На миг воцаряется тишина, а потом Одоромантка добавляет уже тише:

— Никогда не думала, что буду скучать по кричащему будильнику и толкучке в метро…

Мысленно я соглашаюсь с ней. Все мы оставили позади прежние жизни. Кто-то скорбит об утраченном покое, кто-то находит в произошедшем новый смысл. Так или иначе, Сопряжение необратимо изменило каждого из нас.

— Знаешь, порой я ловлю себя на мысли, что… рад?.. — голос Тая звучит почти виновато. — Всему этому, — он неопределённо хмыкает. — Да, приходится выживать. Сражаться. Терять друзей. Но я впервые за долгие годы чувствую себя по-настоящему живым. Вижу смысл в том, что делаю. Вижу пользу от тренировок отца. Нахожу применение вложенным в меня навыкам.

— Ник… — Ана, кажется, не находит слов.

— Я больше не загнан в рамки. Не обязан соответствовать чьим-то ожиданиям. Теперь я сам кузнец своей судьбы. И я выбираю идти вперёд. С тобой.

Пока девушка молчит, переваривая эту пламенную тираду, я и сам погружаюсь в размышления. Неожиданное признание Тая резонирует и во мне. Его стремление обрести себя, вырваться за навязанные когда-то рамки — разве не этого в какой-то мере жаждал каждый из нас?

В гробу я видал работу на ранчо, но это был лучший способ прокормить себя в чужом краю. Если бы не Сопряжение, я и так остался бы самым обычным конюхом, который флиртует с дочкой хозяина и по выходным стреляет по банкам с Олли.

Олли… В голове мелькает и тут же гаснет образ старого ирландца. Первый друг, отнятый у меня Сопряжением.

— …Думаю, ты прав, — наконец, отзывается Эрис, и я с удивлением улавливаю в её голосе улыбку. — Это наш шанс начать всё с чистого листа. По собственным правилам. И глупо было бы упускать такую возможность, верно?

— Верно. А ещё я чертовски благодарен Сопряжению за то, что оно свело меня с тобой.

Беседа прерывается затянувшимся поцелуем, и я решаю ретироваться, сменив направление. Долго ещё гуляю по городу и вокруг него, вдыхая морозный воздух. Хочу услышать, что скажет мне Принцесса Единорогов, но ломиться ещё до рассвета в чужой дом — идея так себе.

Когда на улицах показываются первые люди, а на часах стрелка приближается к разумному числу, я стучу во входную дверь. Та сразу распахивается, и меня встречает немного заспанная Миранда.

— Егерь, здравствуйте, — тянет мать девчушки. — Проходите. Шелли предупредила, что вы заглянете утром.

Уже через несколько минут, изложив суть интересующего меня вопроса, я слушаю очередное предсказание.

Принцесса Единорогов, до этого расчёсывающая шесть Ракете, понятливо кивает и замирает. Её глаза стекленеют, а голос становится глухим и монотонным, будто доносящимся из глубин времени:

— Пряная гавань. Гиблое место… Там сойдутся стервятники, почуявшие запах падали. Хищники в человеческом и чуждом обличье. Они слетятся на приманку, ослеплённые жаждой крови. И там, среди руин и пепла, начнётся бойня. Алая река потечёт по растрескавшемуся асфальту, смывая прошлые обиды. Крики и вопли сольются в единую какофонию смерти. Лишь безумец станет искать логику в этом хаосе. Ибо то будет пир безумия, торжество самых тёмных страстей. Многие сгинут, так и не поняв, за что сражались. Остерегайся, Егерь. Ты ставишь капкан, но сам рискуешь угодить в него, как все прочие… Запомни, — её взгляд проясняется на миг, — когда встанет выбор погубить или спасти, спасай без раздумий. Это единственный путь прочь из царства смерти.

Что ж, как всегда не хватает конкретики, но кое-что я уяснил. Надеюсь, когда придёт время решать, я узнаю этот момент.

Вернувшись к себе, залезаю в душ, завтракаю и продолжаю развивать параметры. Девять часов спустя пятая звезда в Иммунитете заполняется синевой и становится прозрачной.

Перед глазами бежит столь желанный алый текст, и я радостно скалюсь так сильно, что уголки губ готовы треснуть.

Боже, как долго я этого ждал!

Интерлюдия

В тёмном зале, освещённом лишь тусклым светом нескольких голографических экранов, встретились офицеры Консорциума, присутствующие на Земле. Во главе стола восседает Ксартос «Закатный Ветер» Арилл — существо ростом под два с половиной метра, с бугрящимися мышцами и кожей, покрытой красновато-коричневой чешуёй. Узкие жёлтые глаза с вертикальными зрачками цепко оглядывают собравшихся. За спиной пришельца видны очертания сложенных крыльев.

Справа от него расположился Аргатри Шерромо — худая трёхметровая каланча с зелёной шкурой с тёмными пятнами. При этом пальцы его рук не то покрашены алым, не то имеют естественный красный пигмент. Лицо своеобразное: мясистые губы, острый подбородок и приплюснутый нос. Глаза багровые, залегающие в тёмных складках кожи. Данный индивид — один из немногих здесь, кто уже имел дело с Егерем лично и потому обладает ценными сведениями о лидере Десперадос.

Закатный Ветер окидывает взглядом присутствующих, считывая их эмоции. Нетерпение, любопытство, самоуверенность, жажда крови — вот что он видит. Типично для военных. Но сегодня их эмоции обоснованы. Ведь на повестке дня — судьбоносное событие.

— Итак, господа, — начинает Ксартос бесстрастным голосом, — полагаю, все уже ознакомились с последним обращением нашего дорогого друга Егеря?

По рядам офицеров пробегает смешок. О да, они смотрели запись. И не раз. Разве не презабавное зрелище — самонадеянный землянин, возомнивший себя героем?

— Он утверждает, что собирается в одиночку зачистить какой-то их городок от монстров, — продолжает старший офицер. — Дерзкий план, не находите? Особенно для того, кто совсем недавно так отчаянно цеплялся за свою жалкую мануфактуру во время нападения кселари.

Аргатри подаётся вперёд, скрипнув доспехами:

— Егерь не так прост, как кажется. Его безрассудство — лишь маска, за которой скрывается холодный расчёт. Уж я-то знаю, — в голосе пришельца слышится тень недовольства. — Не забывайте, кто проник в наполненный Новами город и уничтожил дочь Галадры Архарц. И не просто уничтожил, а унёс оттуда ноги живым.

— Вот как? — Ксартос чуть приподнимает отсутствующую бровь. — И что же, по-твоему, он задумал, наш коварный гладиатор?

— Трудно сказать наверняка, — хмурится собеседник. — Но явно что-то грандиозное. Сомневаюсь, что он и правда рискнёт сунуться в Бомбей без весомой причины. Слишком умён для этого.

— Ох, да брось! — подаёт голос один из офицеров, со смехом откидываясь на спинку кресла. — Эти обезьяны безнадёжны. Им только дай повод поиграть в героев — сами себе могилу выроют от усердия.

Его поддерживают несколько одобрительных возгласов и смешков.

— Не стоит недооценивать землян, За́рвин, — осаждает весельчака Ксартос. — При всей их отсталости они весьма изобретательны. А этот Егерь особенно. Аргатри прав, он уже не раз преподносил нам сюрпризы.

Командующий обводит взглядом притихших офицеров, давая осознать серьёзность ситуации. Затем продолжает:

— Однако сейчас у нас действительно есть уникальный шанс разделаться с занозой в нашем боку. Если Егерь и впрямь отправится в крупный город, он будет уязвим как никогда. Грех упускать такую возможность.

— Ты предлагаешь убрать его с доски? — деловито осведомляется Аргатри, в его голосе нет ни грамма сочувствия, лишь холодный прагматизм.

— Именно, — кивает Ксартос. — Без своего лидера альянс земных кланов быстро развалится. Никто, кроме него, не сможет удержать этот сброд от грызни. Нам будет гораздо проще работать.

— Но что, если это ловушка? — нерешительно подаёт голос один из офицеров, юный Орикси́н. — Вдруг он специально заманивает нас?

Глава собрания окидывает смельчака испытующим взглядом. Тот втягивает голову в плечи под тяжестью его ауры. Страх, неуверенность, желание угодить — типичный выскочка. Но хотя бы не лишён мозгов, раз допускает такую возможность.

— Даже если и так, что с того? — ухмыляется командующий. — Ловушки бесполезны против непреодолимой, абсолютной силы. Мы просто пошлём такой отряд, чтобы у землян не осталось шансов.

Офицеры одобрительно гудят, предвкушая лёгкую победу.

Ксартос откидывается в кресле, слушая воодушевлённые голоса подчинённых. Что ж, пускай потешатся, но сам он отнюдь не обольщается насчёт исхода операции. Егерь — опасный противник, каких поискать. Недаром же продержался так долго.

Нужно всё продумать. Предусмотреть любые неожиданности. Собрать элитный отряд из лучших бойцов. И ещё подстраховаться — отправить в Бомбей не только своих, но и наёмников. На всякий случай.

— Кстати, — будто подслушав его мысли, встревает Аргатри. — Как там поживают наши уважаемые союзники из Золотых Львов Саванны? Не хотят присоединиться к намечающемуся веселью?

По залу прокатывается недовольный ропот. Да уж, после недавнего фиаско репутация Львов изрядно подмочена. Сначала провалили поставленную им задачу по уничтожению клана Бенну и позволили Егерю прикончить собственного главаря. Затем потеряли несколько форпостов. Слабаки.

— Увы, господа, вынужден вас огорчить, — кривит губы Ксартос. — Наши «друзья» оказались бесполезны. Смерть Бакари и потеря ключевых форпостов сломили их боевой дух. Они больше не в состоянии выполнять свои обязательства перед нами.

— Вот же ничтожества! — сплёвывает Зарвин. — И что мы теперь будем делать? Столько ресурсов вложили в этот клан, и всё пошло по ветру. Глава будет недовольна.

— Глава — это моя забота, — с холодком бросает Закатный Ветер. — Львы же — отработанный материал. Подыщем другой клан и поставим его на службу. Благо, выбор на этой планетке велик.

Ну да, зачем марать руки самим, когда можно найти очередную пешку? Аборигены так падки на посулы власти и богатства.

Консорциум обязательно получит то, что хочет — контроль над этим миром и его варварскими кланами. Рано или поздно.

— Что ж, господа, не смею вас больше задерживать, — командующий поднимает ладонь, привлекая внимание. — У всех дела, не так ли? Можете быть свободны.

Офицеры вразнобой салютуют и покидают зал, оживлённо переговариваясь. В их позах и движениях чувствуется небрежная уверенность существ, привыкших побеждать. Они даже не допускают мысли о неудаче.

Ксартос провожает их задумчивым взглядом, машинально поглаживая рукоять плазменного пистолета на поясе. Самоуверенные глупцы. Но ничего, скоро им представится шанс проявить себя. И тогда станет ясно, кто здесь истинный охотник, а кто — дичь.

Командующий не боится трудностей. В конце концов, Егерь при всех его талантах всего лишь человек. Смертный.

И как любой смертный, рано или поздно он совершит ошибку.

***

В сумрачной каюте, освещённой лишь мерцанием голографического экрана, сидит массивная фигура. Мощное тело Вракшада «Калибана» Бракста заковано в высокотехнологичную броню, а суровое лицо, испещрённое шрамами, с торчащими вперёд бивнями застыло в напряжённом раздумье.

На экране мелькают кадры недавнего обращения дерзкого землянина, бросившего вызов всему Сопряжению. Вот он стоит на крыше, вещая о своём безумном плане по зачистке какого-то местного поселения. В его глазах пляшут азарт и решимость, а голос звучит твёрдо и уверенно.

Калибан чуть щурится, внимательно изучая фигуру врага. Да, этот Егерь силён. Очень силён. В их прошлую встречу наёмнику пришлось несладко. Мало кто может похвастаться тем, что сумел продержаться против Берсерка Граула так долго, да ещё и пробил его броню. И не просто пробил, а едва не отправил Нову на тот свет. Давно зажившие шрамы на лице Вракшада служат напоминанием о той схватке.

Он ещё не забыл бешеный напор Егеря, его сумасшедшую скорость и звериную ярость. Помнит жгучую боль от электрических разрядов и раскалённого металла. Помнит, как доспехи, верой и правдой служившие ему многие годы, обернулись смертельной ловушкой.

Вракшад до сих пор злится, вспоминая собственную беспомощность в тот миг. Выведенные из строя импланты помешали биться в полную силу. Ещё больше его злит то, что пришлось спасаться бегством. Он — Берсерк самого Граула, сильнейшего из богов, праотца, источника вечной ярости, удирал, поджав хвост, как последний трус. Какой позор!

В этот раз тебе не уйти. Слишком долго я нарабатывал свою репутацию, чтобы позволить какой-то второсортной Супернове всё испортить.

О да, Калибан гордится своим реноме. Непобедимый боец, верный кодексу чести наёмников. Его нанимали корольки, лидеры кланов, патриархи и архонты. Он сражался на тысяче полей битв от ядовитых джунглей Горваша до ледяных пустошей Иминара. И всегда выполнял контракт, чего бы это ни стоило.

И всё же с Егерем вышла накладка. Недооценил, расслабился, позволил застать себя врасплох. И поплатился за это позором ничьей. Хуже того — невыполненным заказом. Такого огроид стерпеть не мог.

Он чувствует, как в груди разгорается тлеющий уголёк ярости при виде ненавистного образа противника. Воспоминания о позорной дуэли отзываются фантомной болью во всём теле. Пальцы Берсерка непроизвольно сжимаются в кулаки, а желваки на скулах начинают ходить ходуном.

Да, в прошлый раз он недооценил человека. Поверил в несокрушимость своей брони, поддался ярости, потерял концентрацию. Глупая, непростительная ошибка для того, кто тысячи раз смотрел в глаза смерти. Больше такого не повторится.

Он ведь профессионал и умеет учиться на своих промахах. В бою с Егерем он на собственной шкуре познал силу и хитрость землянина. Это больше не тёмная лошадка, а противник, которого стоит уважать и остерегаться.

Что ж, тем слаще будет триумф.

В этот раз он подготовится как никогда тщательно. Продумает всё до мелочей, предусмотрит любые неожиданности. Подберёт лучшее оружие и снаряжение. И когда час пробьёт, обрушится на оппонента всей своей мощью, опытом и неумолимостью.

Это будет великая охота.

***

В полутёмной, захламлённой комнате, больше напоминающей нору, чем жилище разумного существа, сидит женщина. Её смуглая кожа и тёмные, собранные в афрокосички волосы почти сливаются с царящим вокруг полумраком. И лишь глаза, белёсые, будто подёрнутые молочной плёнкой, светятся в темноте двумя призрачными огоньками.

Схватка с Егерем едва не стоила Амелии жизни. Точнее, той оболочке, которую она называла своей жизнью.

Ехидна морщится, вспоминая леденящее ощущение собственной беспомощности. Как Егерь методично, безжалостно шинковал её тело на куски. Как боль пронзала каждую клетку, каждый нерв. Как сознание путалось и ускользало с каждым новым ударом.

Ещё никогда ей не было так страшно. Даже тогда, в детстве, когда голод и отчаяние толкнули её переступить черту в детдоме. Страх того первого раза и рядом не стоял с животным, первобытным ужасом, что она испытала в проклятом Ростоке.

Метаморф до сих пор вздрагивает по ночам от кошмаров, где Егерь настигает её и раз за разом вбивает в грязь, превращая в кровавое месиво. Она ненавидит себя за эту слабость. Ненавидит!

Руки женщины судорожно стискивают края стола, и столешница трескается. Проклятье, как же она презирает это тело! Потеря собственной оболочки и вынужденный захват первой подвернувшейся туши оставили неизгладимый отпечаток на её силе.

Прошли уже сутки, а метаболизм всё никак не придёт в норму. Отдельные параметры откатились на ступень ниже положенного. Не то штраф от Паразитической трансмиграции, не то вина этого убого тела. Регенерация работает вполсилы, приходится экономить аркану на поддержание маскировки. А ведь ей ещё нужно восстанавливать РБМ!

Но как, чёрт возьми? В этой глуши днём с огнём не сыщешь тварей опаснее бродячих псов. Перебиваться крохами с заморышей, когда ей позарез нужен хотя бы Кваз? А лучше Кваз на грани становления Новой.

Кроме одного ненавистного Стрелка, есть и другой источник её бешенства.

Ехидна до сих пор кипит от стыда и ярости, вспоминая публичную выволочку от Консорциума. Её, гения и вундеркинда, отчитали, как провинившуюся школьницу! Распекали за некомпетентность и провал операции в Ростоке, угрожали карами небесными.

Метаморф со злостью смахивает со стола какие-то склянки, и те с жалобным звоном разбиваются о пол, разбрызгивая содержимое. Внутри Ехидны бурлит раскалённая лава ненависти. К Консорциуму, не желающему ценить её дар. К Егерю, из-за которого она вляпалась в эту историю. Но больше всего — к самой себе, допустившей фатальный промах.

Взгляд женщины останавливается на замершем голографическом экране. Там застывший в патетической позе красуется сам Егерь. Его недавнее обращение, где он так пафосно вещал о судьбоносной операции в столице Индийского Доминиона.

Ехидна невольно облизывает пересохшие губы. Бомбей… Шанс всё исправить. Закончить начатое. Стереть ухмылку с лица Егеря и вернуть расположение Консорциума. Шанс отомстить.

Сердце Метаморфа на миг сбивается с ритма. Нет! Она не готова. Ещё слишком слаба. Да и страх никуда не делся. Липкий, удушающий ужас, против которого она бессильна. А что, если Егерь снова одолеет её? Что, если в этот раз она не сможет сбежать? У неё нет двух миллионов на повторную попытку. Слишком опасно. Слишком глупо.

Поток самобичевания прерывает писк коммуникатора. Амелиа вздрагивает и торопливо тянется к мерцающей панели. Пальцы дрожат, в горле пересыхает. Она знает, от кого это сообщение.

Текст приказа — короткий и безапелляционный. Консорциуму плевать на её страхи и сомнения. Ей надлежит прибыть в Бомбей в распоряжение указанного офицера. Любое промедление или отказ повлекут за собой… санкции.

И речь идёт не о штрафе, а о смерти. На неё откроют охоту бывшие наниматели, и тогда на Земле станет по-настоящему опасно.

Ехидна с трудом сглатывает вязкую слюну и опускает голову. Кулаки сами собой сжимаются до боли. Что же, вариантов, похоже, не остаётся. Консорциум слишком много вложил в неё, чтобы теперь позволить отсиживаться в норе.

Значит, придётся рискнуть. Снова выйти на тропу войны, снова посмотреть в глаза своему кошмару. И на этот раз — одержать победу. Или умереть, унеся с собой как можно больше врагов.

Метаморф медленно поднимается, расправляя плечи. Всё. Решение принято.

Назвавшая себя чудовищем не имеет права на страх.

Она сама является источником страха.

И, справившись с заклятым врагом, сможет шагнуть в заслуженное сияющее будущее.

Глава 2

Да… Я очень долго ждал этого сообщения.

Вы повысили собственное мастерство достаточно, чтобы использовать энергетическое оружие.

С того самого дня, как убил Джие́ндро — сородича Драганы. Когда впервые взял его плазменный пистолет и не смог выстрелить, я предвкушал этот момент. Медленно, бережно достаю из Экстрамерного хранилища оружие Горгоны.

Оно не выглядит таким уж большим или тяжёлым. Как будто обычный револьвер из серебристого металла с чернённой ребристой рукояткой. Из необычного только изображение розы, выгравированное на барабане и рукояти. По ней же бегут самые настоящие шипастые стебли цветка. Не рисунок, а живые, материальные побеги. Они обвивают в том числе ствол.

Моя ладонь ложится на увитый терниями металл, и колючки мгновенно впиваются в кожу. Ощущение неприятное, но столь желанное. Конечно, благодаря высокой Стойкости покров Новы так просто не проколоть.

Оружие отзывается на прикосновение. Индикаторы вспыхивают на поверхности револьвера, волной пробегая до самого дула. Еле слышное гудение плазмы в энергоячейке сливается с фоновым шумом. Шипастые побеги подрагивают, как живые, стягиваясь на стволе.

Бегло освежаю в памяти детали доставшихся мне трофеев.

Абсолютное оружие

Модель: Колючка

Калибр: Неприменимо, плазма

Вид боепитания: энергоячейка на 75 выстрелов

Ствол: 257 миллиметров

Масса: 5.7 килограмм

Эффективная дальность: 1 897 метров

Скорострельность: ограничена только физическими данными (потенциально: 980 выстрелов в минуту)

Аксессуары: Отсутствуют

Применимые патроны: Ступени C/B/A/S

Аспект: Контрреакция, Вакуум, Арканное Внедрение

Связанная способность: Терновый барьер

Стоимость: 17 740 779 ед. арканы

Ступень: S

Аспект Контрреакции — при попадании в цель создаёт кратковременное электромагнитное поле, препятствующее активации электронных защитных систем противника.

Аспект Вакуума — при выстреле создаёт кратковременный вакуум вокруг луча плазмы, что дополнительно увеличивает пробиваемость брони, эффективность и убойное действие выстрелов.

Аспект Арканного Внедрения — при полном запасе арканы оружие в пассивном режиме насыщается за счёт вашего резерва, увеличивая мощь первого выстрела.

Терновый барьер

Активная

Ступень: S

Абсолютное оружие обладает собственной связанной способностью. При активации она формирует вокруг носителя терновый барьер, который поглощает атаки и, насытившись, стреляет шипами в ответ по врагу. Активация возможна не чаще одного раза в сутки.

Единственное отличие второго парного револьвера в названии и связанной способности. Зовётся это оружие так же кратко и односложно — «Бутон».

Дурманящий бутон

Активная

Ступень: S

Абсолютное оружие обладает собственной связанной способностью. При активации рукоять револьвера, украшенная розой, выбрасывает мощное пси-воздействие в единственную цель. Та непроизвольно тянется всё ближе, на время заворожённая красотой цветка. Чем слабее ментальная защита противника, тем сильнее помрачающий сознание эффект. Активация возможна не чаще одного раза в сутки.

Не могу отказать себе в удовольствии опробовать оружие в деле.

Через десять минут с плотоядной улыбкой на губах я вхожу в просторное помещение тира, расположенное под мастерской. Сейчас оно больше напоминает бункер: высокие потолки, стены из серого камня, увешанные многослойными металлическими плитами, возможно, эскадиевыми. В дальнем конце виднеются изрешечённые мишени и манекены.

Хаск, мой старый знакомый мастер-оружейник, уже ждёт меня. Он возится у пульта управления, что-то там настраивая. Заметив меня, ящер кивает и произносит голосом гулким, как из бездонной бочки:

— Наконец-то ты дорос до настоящих пушек.

Я ухмыляюсь в ответ, поглаживая рукоять Колючки. Шипы покалывают ладонь, будто подначивая.

— Ну, ты же знаешь, я предпочитаю всё делать с чувством, с толком, с расстановкой. И брать лучшее.

Оружейник кивает на мои трофеи:

— Надеюсь, эти крошки не слишком норовисты? Никогда не видел абсолютное оружие вблизи.

— Сейчас и проверим, — подмигиваю я, вставая на огневой рубеж.

Пальцы сами находят спусковой крючок. Естественно, плавно и без усилий, как влитые. В конце концов, эта пара револьверов делалась под Стрелка Гилеада.

Прицеливаясь, беру на мушку один из манекенов. На миг прикрываю глаза, позволяя себе прочувствовать момент. Перед мысленным взором встаёт лицо Арианнель. Усталое, измученное, бескровное.

«Ган всемогущий, позволь мне увидеть их…»

— Это тебе, подруга, — еле слышно шепчу я и жму на спусковой крючок.

Гудение выстрела оглушает, хоть в тире и стоят звукопоглощающие экраны. Отдача впечатывает рукоять в ладонь, вышибая дух и едва не отрывая руку в плече. Но это сущие мелочи по сравнению с тем, что творится на другом конце зала.

Ослепительно белый луч режет воздух, на миг соединяя дуло револьвера и манекен. А в следующее мгновение тот разлетается на куски, будто взорвавшись изнутри. Керамические осколки со свистом рикошетят от стен. Одна из энергопоглощающих панелей сгорает, вторая раскалывается, третья идёт трещинами и с грохотом валится на пол, а из стены вываливается спрессованная спёкшаяся земля

— Ни хрена ж себе! — непроизвольно вырывается у меня.

Даже будучи свидетелем прошлого залпа из этих малышек в Париже, зрелище всё равно впечатляет.

Хаск восторженно присвистывает, а затем хватается за голову, заметив учинённый разгром.

Я молча киваю, поглаживая всё ещё гудящий ствол. Шипы ластятся к пальцам, будто довольные кошки. Похоже, я им понравился.

Навожу прицел на следующую мишень — здоровенный металлический блин, утыканный датчиками, призванный оценить мощность выстрела. Колючка в руке чуть подрагивает, словно в нетерпении. Бутон на поясе ощутимо нагревается даже через кобуру. Кажется, ему тоже не терпится размяться.

Делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание. В голове всплывают слова Арианнель, сказанные во время нашего знакомства:

«Мы не целимся рукой. Мы не стреляем рукой. Мы не убиваем оружием, Мерлин тебя задери!»

Кажется, я наконец-то начинаю её понимать.

Прицел. Мушка застывает ровно посередине мишени. Мир вокруг плывёт, размывается, но эта точка остаётся неизменной. Якорем, центром вселенной.

Вдох. Лёгкие наполняются воздухом. Пальцы чуть напрягаются на рукояти. Плечи расправляются, принимая идеальную стойку.

Выдох. Воздух с шелестом покидает грудь. Палец плавно, почти нежно давит на спуск. Тело превращается в натянутую струну, готовую распрямиться в любой миг.

Выстрел.

На этот раз гудение уже не кажется таким оглушительным. Отдача ощущается ещё как, но я к ней готов. Всё же мне пока не достаёт Силы. Зато эффект…

Луч плазмы с рёвом врезается в мишень. Металл плавится и вскипает, брызжет во все стороны багровыми каплями. В толстенном блине образуется отверстие — идеально круглое, с оплавленными краями. Будто циклопическим пробойником выдавили.

В дальней стене образуется новая дыра тоже с оплавленными краями. Хаск издаёт крик, полный душевной боли.

Датчики на мишени истошно пищат, фиксируя запредельный уровень энергии. Один за другим они вспыхивают и гаснут, не выдержав перегрузки. Система энергопоглощения натужно гудит, пытаясь рассеять остатки заряда. Где-то в недрах пульта управления что-то искрит и дымится.

Ящер отчаянно машет лапами, пытаясь развеять едкие клубы:

— Довольно! Ты мне весь тир так разрушишь!

Я с усилием разжимаю пальцы. Чувствую, как бешено колотится сердце, разгоняя по венам жидкий азарт. Вот она, настоящая сила! Та, что способна стереть в пыль любого врага. Та, что поможет защитить всех, кто мне дорог.

Хаск смотрит на меня с уважением и толикой страха:

— Знаешь, я видал многое, но такое оружие существовать не должно… Они подходят тебе, как никому другому. Береги их.

Я молча киваю, пряча револьверы в кобуру.

Ещё девять часов уходят на то, чтобы повысить собственную Силу до ступени А. Минус 717 291 единица арканы. Это должно помочь в обращении с Колючкой и Бутоном.

Суммарно на прокачку параметров на эти недели я слил 8.1 миллиона. На счету осталось чуть меньше трёх с половиной миллионов.

Прямо сейчас меня может усилить новая способность, новая экипировка или повышение ступеней уже имеющихся способностей. К счастью, кое-что, не требующее значительных вливаний арканы, у меня имеется в загашнике. Всё благодаря моему доброму другу Кодаану, земля ему стекловатой.

Кристаллическая фортификация

Требует: Интеллект (A), Выносливость (A), Восприятие (A), Резонанс (A), Интенсивность (A)

Активная

Расходует: 1 000 (100) единиц арканы за 1 м3 кристаллов

Ступень: A

Шанс отторжения: 17%

С помощью арканы вы выращиваете слой защитных кристаллов на существующих конструкциях или создаёте обособленные кристаллические фортификации. Этот материал обладает высокой прочностью и устойчивостью к внешним воздействиям, позволяя укреплять здания и сооружения и делая их более стойкими к атакам. Дополнительно позволяет возводить прозрачные кристаллические барьеры, которые не загораживают обзор. Дополнительно позволяет вам создавать кристаллические конструкции любой конфигурации, например, мосты и платформы, расширяя проходимую территорию и обеспечивая высокие позиции. Дополнительно позволяет созданным кристаллам отражать энергетические атаки с умеренным шансом.

Прежде вероятность отторжения составляла 51%, так что можно считать прогресс довольно значительным. Закинувшись добавками ступени D, минус 15%, я внедряю долгожданное умение, после чего отправляюсь на тренировочную площадку.

В настоящий момент здесь всего несколько человек, остальные явно предпочитают полигон, он же тренировочный центр, где можно отрабатывать различные движения против созданного искусственным интеллектом противника.

Расправив плечи, активирую способность и сразу же чувствую, как аркана устремляется по венам, будоража и распаляя всё тело. Каждая его клетка наполняется звенящей энергией, словно натянутая струна.

Закрыв глаза, визуализирую то, чего хочу достичь. В сознании всплывает образ сверкающего кристалла — совершенного в своей чистоте и неуязвимости.

Ладони сами тянутся вперёд, словно стремясь ухватить эту призрачную форму. Пальцы подрагивают от напряжения, но я формирую силуэт, придаю очертания рвущейся наружу силе.

В груди нарастает давление, жар подступает к горлу. Аркана бурлит и пенится внутри, требуя выхода.

С громким хрустом из-под снега прорастают первые кристаллы. Они стремительно рвутся из бетона, раздвигая его, как молодые побеги. Только вместо зелени — неземной аметистовый блеск и острые хищные грани.

Кристаллические пластины не толще моей ладони множатся и ширятся прямо на глазах. Они карабкаются ввысь, переплетаются, образуя причудливую решётку. Воздух наполняется тихим мелодичным звоном, словно в гигантском музыкальном инструменте.

Ощущения странные. В какой-то степени я чувствую этот материал, могу указать направление к нему и его крепость — внутренний ресурс.

С удовлетворением обвожу взглядом выросшие кристаллические конструкции. Некоторые уже достигают двух человеческих ростов и продолжают тянуться в небо. Другие сплетаются в замысловатые арки и мосты, образуют ребристые навесы и шатры.

Шагаю вперёд по сформированным ступенькам, карабкаясь всё выше и выше. Материал слегка пружинит под ногами, но держит твёрдо. Ни трещинки, ни скола — сплошная полупрозрачная твердь.

Подношу ладонь к ближайшей кристаллической колонне, невесомо пробегаюсь пальцами по граням. Она отзывается лёгкой вибрацией и снопом лиловых искр. Будто здоровается со своим создателем.

Хмыкаю, прикидывая масштаб проделанной работы. Судя по внутренним ощущениям, ушло около 30 кубометров кристаллов. Значит, 3 000 единиц арканы. Сущая мелочь.

Теперь посмотрим, на что способна эта красота в деле. Спрыгнув, отхожу назад и достаю из кобуры Бутон.

Спурт.

Выстрел, и ослепительная вспышка плазмы прошивает прозрачный свод насквозь, оставляя в нём оплавленную дыру.

Хм…

Выстрел.

В этот раз кристалл вспыхивает сиреневой рябью. Словно круги на воде от брошенного камня. Под ускорением вижу, как в точке попадания зыбь отражает плазму и выбрасывает её обратно в мою сторону.

— Да ты шутишь! — вырывается у меня против воли.

Сместившись, смотрю, как луч энергии зарывается в асфальт, прожигая его на десятки метров вглубь.

Опускаю револьвер, чувствуя, как губы невольно растягиваются в предвкушающей ухмылке. Мысленно прикидываю, сколько арканы и времени потребуется, чтобы накрыть кристаллическим щитом хотя бы часть периметра Фритауна. Выходит, вполне осуществимо, особенно если привлечь Девору с её Телекинезом для ускорения процесса.

Кстати, Сила ступени А уже вполне неплохо держит отдачу револьверов. Всё ещё некомфортно, но уже нет ощущения, что суставы вот-вот вылетят через лопатки.

Итак, с этим покончено. Для развития способностей до следующей ступени нужно 790 тысяч единиц арканы. С текущим её запасом, смогу поднять четыре умения. Выбирать придётся тщательно, потому что от этого будет зависеть моя жизнь.

Путём долгих размышлений и прикидок я останавливаю свой выбор на следующих вариантах:

Спурт

Требует: Ловкость (A), Скорость (A), Адаптация (A), Резонанс (A), Интенсивность (A)

Активная

Расходует: 3 500 (350) единиц арканы

Ступень: A

Обеспечивает мгновенное увеличение темпа движения на 5216% на 15 секунд. Раз в 6 часов в случае неминуемой смертельной угрозы для вас Спурт включается автоматически при наличии достаточного количества арканы. Дополнительно ускоряет мыслительную деятельность на 300% в процессе движения. Дополнительно ускоряет Регенерацию в размере одной сотой от общего темпа движения.

Вы повысили способность до максимальной ступени.

Струны пустоты

Требует: Стойкость (A), Выносливость (A), Резонанс (A), Интенсивность (A)

Активная

Расходует: 8 000 (800) единиц арканы

Ступень: A

С помощью арканы вы сжимаете воздух до состояния бритвенно-острых струн и стреляете ими во все стороны на расстояние до 25-и метров. Со значительной вероятностью эта атака приобретёт аспект нуллификации. Вы получаете возможность направлять способность сектором в размере 180, 90 или 45 градусов вокруг себя. Дополнительно позволяет вам отозвать выброшенные струны, чтобы поразить цель на обратном пути.

Вы повысили способность до максимальной ступени.

Аркановое насыщение

Требует: Интеллект (A), Выносливость (A), Восприятие (A), Резонанс (A), Интенсивность (A)

Пассивная

Ступень: A

Единоразово наполняет арканой механизм выбранного оружия, что значительно снижает его отдачу при стрельбе, а также наделяет выстрелы из него стихийными свойствами. Вы можете выбрать стихию из следующего перечня: огонь, лёд, электричество, кислота, яд. Чем сильнее оружие, тем сильнее раскрывается потенциал этой способности. Дополнительно позволяет способности взаимодействовать с энергетическим оружием.

Багряная жатва

Требует: Стойкость (A), Интеллект (A), Регенерация (A), Резонанс (A), Интенсивность (A)

Активная

Расходует: 7 000 (700) единиц арканы

Ступень: A

Наполняет вас неестественной жаждой крови на 60 секунд, позволяя восполнять собственную жизненную энергию, питаясь страданиями и смертью врагов. Каждая рана, нанесённая цели, умеренно исцеляет ваши собственные повреждения, подстёгивая Регенерацию, а каждый убитый враг дарует вам кратковременный целебный импульс значительной силы. Дополнительно повышает вашу защиту на 12 секунд после убийства цели.

Логика вполне простая. Спурт — мой основной способ спасения собственной тушки от лишних вентиляционных отверстий. Струны пустоты — убийственная штука на ближней и средней дистанции. В прошлый раз их мощи не хватило, чтобы пробить доспехи Калибана, значит, эту самую мощь надо поднять. Тем более увеличивается шанс на срабатывание аспекта нуллификации. Аркановое насыщение поможет побороть безумную отдачу Бутона и Колючки, пока я не могу повысить Силу до ступени S. Сниженная отдача — повышенные шансы попасть в цель, что весьма критично. И, наконец, с помощью Багряной жатвы я всерьёз намерен пережить своих врагов в случае рубки на ближней дистанции, где избегать ран уже не получится. За каждое нанесённое противникам повреждение буду лечиться, что поможет банально продержаться дольше, чем они.

Взял бы Последнюю дуэль, вместо одной из способности, но та требует Хладнокровия ступени А, а оно пока не прокачано.

Мой РБМ благодаря всем этим апгрейдам достиг четырёх тысяч, что кажется недостижимой вершиной по сравнению с первыми днями Сопряжения. Тогда ксариды с сорока единицами виделись смертельной угрозой. Почти пробивает на ностальгию.

Время до дня Д и часа Ч летит в суматохе и попытках предусмотреть все неожиданности. Все указания розданы, силки расставлены, остаётся лишь смотреть, кто в них попадётся.

И, конечно, самому не стать чужим ужином.

Я прыгаю по союзным Телепортариумам, переносясь на базу Танца Кали вместе с небольшим отрядом сопровождения, а уже оттуда лечу в злополучный Бомбей. Сегодня здесь будет чертовски жарко, если верить воспоминаниям Говнюка.

Ничего страшного, как говорил великий оратор: «С самого начала у меня была какая-то тактика, и я её придерживался».

Глава 3

Отряд Консорциума осторожно пробирается по разрушенным улицам Бомбея, держа оружие наготове. Бойцы движутся слаженно, по двое, прикрывая друг друга и постоянно сканируя местность на предмет угроз. Их экипировка впечатляет: высокотехнологичная броня с множеством датчиков и систем жизнеобеспечения, тяжёлые плазменные винтовки и целая связка гранат на поясе, а также различное оружие ближнего боя ступеней B и A.

Большинство бойцов — Квазары, закалённые в боях ветераны, давно шагнувшие за рубеж, отделяющий Квазов от Нов. Их лица, покрытые шрамами и татуировками, выражают мрачную сосредоточенность. Среди них выделяются двое: пришелец по имени За́рвин и Ехидна. Две Суперновы, призванные раз и навсегда разобраться с надоедливым главой клана Десперадос.

За́рвин «Горнило» Райс — высокий гуманоид с кожей цвета старой меди и кристаллическими наростами вдоль позвоночника. Его глаза, лишённые зрачков, светятся янтарным светом, а на поясе покачиваются ножны с парными клинками. Каждый шаг пришельца сопровождается лёгким скрежетом брони и шипением пузырящейся магмы. По крайней мере, кажется, что именно магма протекает у него под кожей, сверкая оранжевыми отблесками.

Метаморф же находится в своей боевой ипостаси. Она бесшумно скользит над землёй, время от времени взмахивая кожистыми крыльями. Её удлинённая голова с костяной маской и четырьмя глазами беспрестанно вертится, выискивая малейшие признаки опасности.

Бомбей встречает отряд гнетущей тишиной и запустением. Некогда шумные улицы теперь завалены обломками рухнувших небоскрёбов и искорёженными остовами автомобилей. Зияющие дыры в стенах домов словно глазницы гигантских черепов, взирающих на руины города. В воздухе висит удушливый смрад гниения и гари, а под ногами хрустит битое стекло вперемешку с обугленными костями.

Первое боевое столкновение происходит всего через несколько минут. Выскочившая на перекрёсток свора монстров оказывается быстро и эффективно нашинкована клинками Квазов. Новам даже не приходится вмешаться, хотя Ехидна намеренно падает с небес, вбивая костяное сверло в башку одной паукообразной твари и хвост в глазницу другой. Ей очень сильно нужна аркана.

— Долго ещё мы будем бродить по этим проклятым руинам? — недовольно скрипит Горнило.

— Сканеры малоэффективны в поисках Егеря. В городе осталось слишком много людей, — равнодушно отзывается Ехидна.

— Тогда слетай на разведку и найди его, бесполезная идиотка! — рявкает Зарвин. — Если бы ты выполнила порученное тебе задание, мне бы не пришлось тратить время, чтобы подчищать за тобой хвосты. Ты ни стоишь ни одной сотни арканы, вложенной в тебя моим кланом.

Лицо Амелии, скрытое костяной маской, ожесточается. Желание накачать надменного ксеноса самым мучительным ядом и смотреть, как он растворяется изнутри, едва сдерживается в ней голосом разума.

— Отряд Егеря начнёт зачистку города, и мы этого не пропустим, — бесстрастно замечает она. — Шум битвы привлечёт внимание всех окрестных тварей. Нам же будет проще. Неожиданно ударим Десперадос в спину, и всё закончится очень быстро.

Внезапно тишину взрывает ехидный голос, раздающийся, казалось, отовсюду:

— А-та-та, как невежливо. Амели, нам стоит прекратить встречаться при таких обстоятельствах.

Отряд мгновенно смыкает ряды, направляя стволы во все стороны. Горнило и Ехидна обмениваются быстрыми взглядами, это определённо Егерь, их главная цель. Но где же он прячется?

— Добро пожаловать в Бомбей, дамы и господа. Надеюсь, вы готовы к незабываемому вечеру?

— Просто выйди и давай решим наши разногласия один на один, — скучающе произносит Зарвин. — Нет никакого смысла растягивать это дольше, чем нужно.

— Обязательно. Советую пристегнуть ремни и держаться за ваши задницы, — продолжает насмехаться голос. — Будет жарко.

Один из бойцов, оснащённый сканирующим визором, вскидывает руку, указывая на полуразрушенную высотку в двухстах метрах от отряда.

Ехидна стрелой взмывает в воздух, а Зарвин без лишних слов бросается вперёд, увлекая за собой Квазаров. Плазменные заряды и стрелы стихийной энергии со свистом рассекают воздух, устремляясь к указанной точке. Им вторит грохот тяжёлых пушек и подствольников.

За миг до того, как смертоносный шквал обрушивается на цель, пространство перед ней вспухает, закручиваясь в тёмный овал портала. Весь огонь, всю ярость атакующих он поглощает без остатка, без малейшего следа.

Бойцы в замешательстве переглядываются, но прежде чем они успевают сообразить, с той стороны аномалии доносятся отборные ругательства вперемешку с рокотом автоматных очередей.

— «Атакой… Пожирателей Света… объявляется война…», — в замешательстве бормочет себе под нос Горнило.

Не проходит и секунды, как над головами отряда открывается второй портал, и из него под углом вылетает около дюжины разнородных существ в цветастой броне. В их руках потрескивают энергетические копья, мечи и секиры, у многих плазменные автоматы и дробовики. Некоторые уже ранены, и по их доспехам бежит кровь.

Чужаки, не сбавляя скорости, обрушиваются на застывший в изумлении отряд Консорциума. Сверкающие лезвия описывают смертоносные дуги, разя направо и налево. Плазменные заряды с шипением испаряют броню и плоть. Ударные волны от взрывов гранат расшвыривают тела.

Зарвин, опомнившись первым, выдаёт команды, пытаясь организовать сопротивление. Квазары смыкают ряды, открывая ответный огонь. Среди противников одна из фигур[1] привлекает к себе внимание механическим рёвом. Достаточно худая в вычурных доспехах. Её голову венчает массивный глухой шлем в форме полумесяца. Два гибких металлических щупальца сносят ближайших бойцов Консорциума и с гудением выбрасывают плазму в сторону Горнила.

Тот рефлекторно формирует на пути энергии стену из расплавленной лавы и, выдернув клинки, обрушивается на незнакомую Нову.

«Какого чёрта Пожиратели Света забыли здесь?! Откуда они взялись? Почему война?..» — лихорадочно думает Зарвин, рубя воздух клинками в танце смерти. Янтарь его глаз полыхает яростью и недоумением.

Для Ехидны же всё предельно ясно — это ловушка. Егерь каким-то образом стравил их с другой группировкой, использовав порталы. Умно, чертовски умно.

И словно в подтверждение её мыслей из миниатюрного портала звучит наполненный сарказмом голос:

— Консорциум и Пожиратели Света в одной комнате?.. Это что за эпизод-кроссовер?!

Над полем битвы, усеянным обломками и трупами, висит удушливый смрад озона и палёной плоти. Дым от пожаров застилает небо, окрашивая его в апокалиптические тона.

А вдали от столкнувшихся группировок, незамеченная сражающимися на крыше одного из небоскрёбов сидит одинокая фигура. Сидит и с мрачным удовлетворением наблюдает за разворачивающейся внизу бойней.

Всё идёт по плану.

***

Калибан уверенно ступает по руинам Бомбея, сканируя пространство внимательным взглядом. Его массивная фигура, закованная в высокотехнологичную броню, плавно скользит меж обломков, словно хищник в поисках добычи. Бивни на нижней челюсти подрагивают от напряжения, а цепная пила готова взреветь в любую секунду и вгрызться в чужую плоть.

Некогда величественные небоскрёбы мегаполиса теперь возвышаются над улицами обугленными скелетами, нависая над головой, как надгробия исполинского кладбища. Повсюду витает пыль, а солнечные блики отражаются от осколков стёкол под ногами. Под ногами хрустят обломки бетона вперемешку с металлом раскуроченных автомобилей.

Внезапно тишину нарушает знакомый голос, от которого Калибана прошивает волной ярости:

— Эй, здоровяк, не заскучал?! Рад, что ты не пропустил нашу вечеринку.

Наёмник мгновенно вскидывает оружие, разворачиваясь на звук.

— Ты! — рычит он, дёрнув бивнями. — Где ты, трусливая мразь? Покажись, и мы закончим начатое!

В ответ лишь насмешливый смешок:

— О, всенепременно закончим. Но для начала держись крепче. Будет трясти.

Не успевает Калибан осознать смысл сказанного, как прямо под его ногами разверзается тёмный зев портала. Берсерк проваливается в него с воплем ярости и изумления, чтобы в следующий миг вывалиться из другого портала в нескольких метрах над землёй.

Под его весом что-то мягкое хрустит и хлюпает. Чьё-то тело, дёрнув ногой, застывает неподвижно. От удара бетон трескается сеткой, но наёмник этого даже не чувствует, готовый к бою. Он сразу понимает, что ситуация сказывается не в его пользу. Вокруг него плотным кольцом стоит около дюжины вооружённых до зубов целей в доспехах. В них он легко узнаёт наёмников из Костяной Гвардии. Насколько ему известно, их последним заказчиком был Консорциум.

Несколько долгих мгновений они ошарашенно пялятся на Калибана и своего убитого товарища, а затем кто-то истошно вопит:

— Враг! Засада! Огонь на поражение!

Всё вокруг взрывается какофонией выстрелов, рёва и лязга. Наёмники обрушивают на Калибана шквал плазменных разрядов, ракет и энергетических клинков. Впрочем, Берсерк Граула не зря ест свой хлеб.

Двигаясь с нечеловеческой скоростью, он уворачивается от атак, параллельно шинкуя противников в кровавую требуху. При его необузданной силе цепная пила пластает броню, мясо и кости, вырывая целые куски из чужих тел. Закреплённые на предплечьях автомат и пулемёт выплёвывают целый шквал пуль. Недавно вмонтированный в броню реактивный ранец позволяет совершать головокружительные кульбиты и прыжки, сбивая прицел врагов.

За считанные минуты отряд Костяной Гвардии превращается в груду изувеченных тел. Все, кроме одного. Последний наёмник, явно лидер группы, всё ещё стоит на ногах, сжимая в руках огромную секиру. Супернова, но только недавно шагнувший на этот этап. Его мощная фигура с пылающими алым глазами источает ауру первобытной, дикой мощи.

— Какого хера ты на нас полез, Калибан? — хрипит командир, сплёвывая сгусток багровой слюны. — Мы даже никогда не пересекались.

— Грэм, да? Просто вам не повезло, — пожимает плечами Вракшад.

Земля содрогается от их столкновения, а воздух наполняется запахом озона и палёной плоти. Калибан, хоть и сильнее оппонента, получает несколько серьёзных ран, прежде чем ему удаётся пробить защиту противника. Грэм отшатывается, хрипя и зажимая развороченное плечо.

Однако у богов своё извращённое чувство юмора.

Не успевает Калибан замахнуться для решающего удара, как из-за поворота выскакивает ревущая толпа разнообразных монстров. Следом за ними выступает фигура куда более внушительная — трёхметровая тварь, будто сшитая из частей разных существ. Её туловище венчает голова с вывернутой шеей, усеянная десятками алых глаз.

— Нова! — шипит командир Костяной Гвардии, с трудом поднимаясь. — Что за день!..

Калибану остаётся лишь согласно рыкнуть, вновь вскидывая оружие. Сейчас им с недавним врагом придётся сражаться плечом к плечу, чтобы выжить.

Ряды чудовищ смыкаются вокруг двух Супернов, грозя погрести их под собой. Те, стоя спина к спине, уверенно отбиваются от Квазов, поливая нападающих огнём и снося их головы ударами клинков.

В какой-то момент удача подводит Грэма, гигантская лапа с окутанными чёрным пламенем когтями пробивает его доспех, вспарывая живот. Пришелец падает с воплем боли, выронив оружие.

Калибан вбивает цепной меч в спину твари, заставляя её отвлечься, но, подавшись назад, та выворачивает когтями требуху лидера наёмников.

Тот исторгает из своего тела мириады гранитных копий. Сама земля, вздыбившись, пронзает всё на полсотни метров вокруг.

А через миг голова Грэма перестаёт существовать.

***

В паре километров от места сражения я удовлетворённо хмыкаю, глядя на происходящее через прицел снайперской винтовки. Калибан и наёмники Консорциума отвлечены, осталось добить слабое звено.

Задержав дыхание, плавно нажимаю на спусковой крючок. Перекрестие прицела застывает точно меж глаз корчащегося на земле Новы.

Аркановое насыщение — кислота.

Дуплет.

Противофазный выстрел на десятку тысяч единиц арканы.

И такой же Усиленный выстрел.

Управляемая пуля.

Миллисекундная пауза, и, благодаря Пелене тишины, бесшумный выстрел вспарывает воздух.

Противник, нужно отдать должное, реагирует на угрозу, начиная уклоняться. Даже сильно раненый он отталкивается от земли, бросая себя прочь.

Однако ведомая моей волей пуля послушно меняет свою траекторию. Один за другим вспыхивают пробиваемые щиты: вначале энергетический, а затем кинетический. Голова Суперновы разлетается вдребезги от попадания двух последовательных разрывных патронов.

Мертвец летит вниз, но вместо земли под изувеченным телом открывается новый портал, поглощая труп без следа. Секунда, и останки Грэма выпадают из воздуха прямо у моих ног.

— Превосходно сработано, — шепчу я, не отрываясь от прицела.

— Ничего ещё не кончено, — отзывается в гарнитуре Осьминожка.

— О, да… Веселье только начинается.

В связи с убийством представителя клана Костяная Гвардия между Десперадос и этим кланом автоматически объявляется война.

***

Существо издаёт душераздирающий рёв, от которого закладывает уши и вибрирует всё тело. Из его пасти, усеянной несколькими рядами кривых зубов, капает желтоватая слизь, прожигающая асфальт. Когти размером с человеческую голову скрежещут по камню, оставляя глубокие борозды.

Калибан вскидывает своё оружие, готовясь к бою, но враг оказывается быстрее. Резким, неуловимым для такой туши движением он взмахивает лапой, посылая в сторону наёмника ударную волну чудовищной силы. Та подхватывает Берсерка, впечатывая его в стену полуразрушенного здания.

Бетон и арматура крошатся под весом бронированного тела, но доспех принимает основной удар на себя. Способность Несокрушимая броня не зря зовётся именно так.

Сквозь пыль и крошево он видит, как монстр уже мчится к нему, сотрясая землю шестипалыми ступнями. Тварь прыгает, намереваясь обрушиться всем весом и окончательно размазать наёмника по стене.

Калибан не зря считается одним из лучших. Даже будучи наполовину вмятым в бетон, он умудряется активировать реактивный ранец и рвануть вверх за мгновение до того, как туша мутанта врезается туда, где только что находился Берсерк.

Здание содрогается, теряя последние крохи структурной целостности. С жутким грохотом оно складывается, погребая под собой монстра. Вракшад зависает в воздухе, пытаясь отдышаться и выработать новый план.

Внизу, в облаке пыли и обломков что-то шевелится. Мощным рывком противник вырывается из бетонного плена, ещё более разъярённый. Его глотка испускает утробный, полный ненависти рёв.

Молча Калибан ныряет вниз, на ходу разворачивая цепной меч и активируя вибролезвия. Реактивный ранец ускоряет его движение, превращая в смертоносный таран.

Столкновение двух исполинов похоже на схождение тектонических плит. От чудовищного удара по округе расходится ударная волна, сбивающая с ног остатки рядовых монстров. Земля идёт трещинами, а некоторые уже повреждённые здания окончательно рушатся, не выдержав силы столкновения.

В первое мгновение кажется, что Нова попросту раздавит Калибана своей громадой, но тот умело распределяет вес и инерцию, выворачиваясь в стремительный пируэт. Цепной меч с рёвом вгрызается в бок чудовища, разбрызгивая фонтаны густой чёрной крови. Клинок вспарывает тушу противника сверху-вниз, оставляя после себя безобразные рваные края.

Рефлекторно монстр отрывает наёмника от себя и отшвыривает прочь, будто тряпичную куклу. Тот врезается в остов брошенного автобуса, окончательно превращая его в месиво из стали и пластика. Однако на этом жизненный путь Новы заканчивается. Помещённая внутрь его раны граната приходит в действие, и детонация разбрызгивает остатки неиспарённой материи на сотни метров в разные стороны.

Выросший из Суперновы кристаллический цветок приковывает внимание Берсерка к себе, но внезапно под трофеем раскрывается портал, поглощая его без остатка.

Вракшад в приступе ярости крушит последних противников практически голыми руками. Когда всё заканчивается, он вскидывает окровавленный цепной меч и ревёт:

— Бесчестный ублюдок! Слышишь меня? Я всё равно доберусь до тебя!

Из портала размером не больше монеты, зависшего в воздухе неподалёку, доносится ехидный голос:

— А здесь тебе не Олимпийские игры, падаль. Добро пожаловать на Землю.

Портал сворачивается с тихим хлопком, оставляя наёмника наедине с ошмётками врагов и пылающей яростью. Всё пошло не так. Совсем не так, как он планировал.

Калибан со злостью пинает отрубленную голову монстра и принимается прокладывать путь к новой цели.

***

Поле боя превратилось в настоящий ад. Консорциум и Пожиратели Света, две могучие фракции, схлестнулись в беспощадной схватке посреди руин Бомбея. Воздух наполнен запахом озона и палёной плоти, а земля сотрясается от взрывов и ударов энергетического оружия.

Бойцы с обеих сторон сражаются яростно, не щадя ни врага, ни себя. Квазары Консорциума поливают противника шквальным огнём из плазменных винтовок. Пожиратели отвечают залпами из своих собственных, способных испепелить плоть и прожечь металл.

Среди этого хаоса мечутся две размытые фигуры — Горнило и Ехидна, Суперновы Консорциума. Они носятся по полю боя, пытаясь достать противоборствующую Нову, но та уверенно отбивает все атаки парой металлических щупалец. Могущественные способности сносят целые здания, а подвернувшимся под руку Квазам остаётся только умирать.

Их разрывают на куски когтями и пробивают костяными свёрлами. Раскалённые клинки Горнила сверкают серебристыми молниями, оставляя за собой шлейф из отсечённых конечностей.

Но как бы ни была сильна эта пара, их противник в одиночку сдерживает напор двух Нов.

Внезапно прямо в гущу сражения, словно из ниоткуда, влетает небольшой предмет и со стуком катится по земле. Через мгновение из устройства вырывается леденящий душу вой сирены, многократно усиленный и искажённый. Он ввинчивается в уши, вышибая мозги, сводя с ума своей оглушительной силой.

Квазы пошатываются, зажимая головы руками. Кто-то падает на колени, корчась от боли. Бойцы, только что готовые растерзать друг друга, застывают в замешательстве, дезориентированные чудовищным звуком. Новы переносят эту аудио-пытку гораздо лучше.

— Какого?.. — шепчет один из членов Консорциума.

Ответ он получает уже в следующую секунду.

Привлечённые сиреной, словно акулы на запах крови, к месту побоища стекаются толпы отвратительные существ. Огромные, уродливые, твари несутся на дезориентированных пришельцев, вопя и брызгая слюной.

Следом за ними объявляются существа куда более страшные — Суперновы. Эти твари, похожие на гротескную пародию на живых существ, движутся с нечеловеческой скоростью, сметая всё на своём пути.

Остатки Консорциума и Пожирателей, только что готовые перегрызть друг другу глотки, вдруг оказываются вынуждены сражаться плечом к плечу против общей угрозы. Они отступают, отстреливаясь и прикрывая друг друга, но натиск монстров слишком силён. Один за другим бойцы падают под ударами массивных конечностей и струями кислотной слизи. Зарвин, Ехидна и их безымянный визави сносят первую волну, но напор не ослабевает.

В какой-то момент становится ясно, что удержать позиции не удастся. Слишком много врагов, слишком яростна их атака. Остаётся лишь отступить и попытаться спасти тех, кто ещё жив.

— Уходим! — приказывает Зарвин, разрубая напополам очередного врага.

Ехидна, зашипев от досады, взмывает в воздух, поливая преследователей струями яда из распылителей на запястьях. Оставшиеся в живых бойцы Консорциума и Пожирателей рвутся прочь, отстреливаясь на ходу. Монстры, гонимые неутолимым голодом, ломятся следом, оглашая руины Бомбея утробным рёвом.

Чтобы оторваться от преследователей, у пришельцев уходит почти четверть часа. От первоначального отряда осталась одна восьмая часть. Две Новы в ярости и бессилии осматривают остатки боеспособных Квазов.

Внезапно в воздухе возникает небольшой портал, и оттуда доносится до боли знакомый голос:

— Надеюсь, вы не слишком утомились, разминаясь с моими друзьями? Потому что главное веселье только начинается.

***

В этот самый миг на другом конце города ещё одна орда чудовищ несётся по разрушенным улицам, сметая всё на своём пути. Внезапно воздух перед ними вспыхивает ослепительно белым, и десятки световых лучей обрушиваются на передние ряды тварей, мгновенно испепеляя их до костей.

Когда ослепительная яркость угасает, на поле боя стоит лишь одинокий человек. Он замер посреди выжженного пятна, окутанный клубами цементной пыли. Лучи света, только что истребившие целую толпу, струятся из его раскрытых ладоней, будто сотканные из чистой энергии.

— Пришло время очистить мой дом… — еле слышно шепчет он.

С этими словами человеческая фигура вскидывает руки, и воздух вновь расцветает ослепительными вспышками. Крики монстров, корчащихся в смертельных муках, сливаются с гулом энергетических разрядов.

[1]. Художник — Johannes Helgeson.

Глава 4

В нескольких кварталах от места, где Консорциум и Пожиратели Света схлестнулись в жестокой схватке, Зарвин «Горнило» Райс пытается собрать уцелевших бойцов. Его самого всё ещё трясёт от пережитого унижения. Как он мог так глупо попасться на уловку какого-то аборигена? Он — ветеран сотен битв? Противник не сделал ни одного выстрела, а они уже потеряли дюжину опытных Квазов. Похоже, Аргатри оказался прав, когда говорил, что нельзя недооценивать этого человека.

— Я спалю дотла его потроха, — шепчет Зарвин, сверля взглядом дымящиеся руины. — Никто не смеет так обходиться с Консорциумом…

Внезапно в переулке вспыхивает уже знакомый миниатюрный овал портала. Бойцы вскидывают оружие, готовые встретить любую угрозу, но на этот раз из тёмного зева никто не появляется. Вместо этого до них доносится до боли знакомый голос:

— Неплохо сработано, ребятки. Вы делаете успехи. Глядишь, ещё пара раундов, и вы сможете догнать собственный хвост.

Насмешливый хохот эхом разносится над полем битвы. Горнило скрипит зубами, его янтарные глаза вспыхивают, словно угли. Один из Квазаров вскидывает плазменную винтовку и начинает палить в портал, но тот захлопывается прежде, чем шквал разрядов достигает цели.

— Найти его! — рявкает Зарвин, разворачиваясь к подчинённым. — Перевернуть каждый камень, залезть в каждую щель! Он должен быть где-то здесь.

Легче сказать, чем сделать. Егерь словно растворился в лабиринте руин, не оставив и следа. Консорциум прочёсывает город в поисках своей добычи. Они заглядывают в каждый тёмный угол, в каждый разрушенный дом, готовые в любую секунду сорваться в атаку.

Несколько раз им на глаза попадаются выжившие люди, и тогда оставшиеся бойцы с наслаждением вымещают на них злость. Командир не вмешивается, позволяя своим подчинённым отвести на них душу. Ехидна безразлично взирает на это, источая ауру брезгливости.

Егерь не торопится показываться на глаза. Вместо этого он продолжает истощать их силы. То тут, то там вспыхивают порталы, выбрасывая из себя то монстров, то членов иных кланов прямо на головы незадачливых преследователей. Потрёпанному отряду Консорциума постоянно приходится отбиваться от наседающих врагов.

Так продолжается больше часа. Егерь, скрытый от посторонних глаз, умело дёргает за ниточки, сталкивая своих преследователей друг с другом и с бесчисленными ордами монстров. Он словно дирижирует этим безумным оркестром хаоса, наслаждаясь каждой секундой их ярости и замешательства.

Эти эмоции висят в воздухе, словно ядовитый туман. В разных уголках разрушенного Бомбея те, кто считал себя охотниками, внезапно осознали, что сами стали дичью в чужой игре.

Ехидна приземляется на крышу частично обрушенного дома, её грудь тяжело вздымается от едва сдерживаемого гнева. Она сжимает кулаки так, что когти впиваются в ладони, окрашивая их тёмной кровью. Её разум лихорадочно прокручивает события последнего часа, пытаясь найти варианты противодействия своему заклятому врагу.

— Егерь… ублюдок, — шипит она сквозь зубы, обводя горящим взглядом горизонт.

Небо над Бомбеем затянуто густыми клубами дыма, отблески далёких пожаров играют на обломках стекла и бетона.

— Нужно поменять тактику, — бросает она лидеру отряда. — Этим способом Егеря не найти. Пусть ваши сенсоры выследят его. И ещё нам нужно подкрепление.

Горнило скрипит зубами, но вынужден признать, что она права. Ему безумно не хочется обращаться к Ксартосу за помощью, признавая, что он не способен самостоятельно разобраться с каким-то туземцем, но потерять весь отряд и сдохнуть ему не хочется ещё больше.

Несколько последовательных команд в офицерский чат, и по личному каналу приходит новая информация.

— Он в том секторе, — гаркает Зарвин, взмахнув рукой в направлении центра города. — Аналитики дают вероятность 76%, что Егерь засел в этом здании, — его палец безошибочно наводится на самый высокий небоскрёб.

Ехидна мгновенно расправляет кожистые крылья и взмывает ввысь, паря над руинами города. Её глаза, привыкшие высматривать добычу с огромных расстояний, сканируют каждый сантиметр, ища малейшие признаки присутствия врага.

— Тогда чего мы ждём? — холодно отзывается Амелиа. — Вперёд!

— Не торопись, — скалится пришелец, и поток янтарной энергии под его кожей становится сильнее.

С этими словами Горнило вскидывает руки, и вокруг его пальцев начинают закручиваться вихри раскалённого воздуха. Они сплетаются в сложные спирали, пульсируют, словно живые, и устремляются ввысь, к затянутым облаками небесам.

Мгновение, и в вышине вспыхивает ослепительная вспышка. Кажется, само солнце сошло с небосвода, чтобы обрушиться на землю карающим мечом. Исполинский огненный столп, рождённый из чистой первородной магмы, падает с небес и врезается точно в крышу небоскрёба, где засел далёкий враг.

Чудовищный грохот сотрясает округу. Языки пламени в сотни метров высотой взмывают в воздух, поглощая верхние этажи здания. Бетон и металл плавятся, словно воск, стекая по стенам горящими потоками. Огромные куски перекрытий и балок отваливаются и рушатся вниз, увлекая за собой тонны обломков.

Небоскрёб содрогается всем своим исполинским телом, изрыгая в небо столбы дыма и пепла. Остатки окон лопаются от невыносимого жара, и миллионы стеклянных брызг взрываются наружу, сверкая в отсветах пламени. Сквозь рёв огня и грохот рушащихся стен слышится торжествующий крик Зарвина.

Он стоит, запрокинув голову и упиваясь видом разрушений. Его лицо — маска торжествующего безумия, а в янтарных глазах пляшут отблески инфернального пламени. Он смеётся, и этот смех, полный ликования и ярости, вторит грохоту умирающего здания.

Несколько бесконечно долгих мгновений огненный столп полыхает, испепеляя всё на своём пути. А затем медленно гаснет, оставляя после себя лишь обрушившийся почерневший скелет небоскрёба и тлеющие руины. Густой чёрный дым застилает всё вокруг, и только порывы ветра разгоняют его, являя взору апокалиптический пейзаж.

***

В другой части Бомбея Калибан быстро бежит по усеянной обломками улице, его тяжёлые шаги эхом разносятся в зловещей тишине. Цепной меч наёмника жаждет крови, точно оголодавший волк, давно не вонзавший клыки в ещё бьющееся сердце пугливой добычи. Тот факт, что какой-то примитивный дикарь сумел обвести его, Берсерка Граула, вокруг пальца, задевает его профессиональную гордость сильнее, чем он готов признать.

— Думаешь, сможешь вечно водить меня за нос? — рычит он в пустоту, его голос дрожит от едва сдерживаемой ярости. — И не таких хитрецов обламывал.

Внезапно за грудой обломков раздаётся шорох. Калибан резко разворачивается, вскидывая оружие, его глаза сужаются в прицельном взгляде. На долю секунды ему чудится знакомый силуэт, мелькнувший в тенях. Наёмник мгновенно поливает эту точку шквалом пуль и сразу же бросается вперёд с рёвом, вонзая меч в груду бетона и металла. Цепное лезвие взвывает, круша всё на своём пути, но находит лишь пустоту.

Вракшад застывает, тяжело дыша, его взгляд лихорадочно обшаривает развалины. Неужели ему померещилось? Или Егерь и правда был здесь, дразня его своей близостью? От этой мысли ярость вскипает в крови наёмника с новой силой.

***

Отряд клана Волноходцев поначалу даже не осознаёт, что угодил в ту же ловушку, что и все остальные. Ведомые ложными сигналами они петляют по разрушенным кварталам, уверенные, что вот-вот настигнут добычу.

Лидер группы У́льтрис «Глас Бездны» представляет собой трёхметровое существо[1], левитирующее над землёй. Непропорционально длинные руки свисают до колен. Между когтистыми пальцами выделяются перепонки, помогающие передвигаться в воде. Пупырчатая шкура оттенка морских водорослей с серо-бирюзовыми разводами смотрится странно и чуждо на фоне разрушенных земных зданий. Алые глаза без зрачков и радужки внимательно сканируют окружение на предмет угроз.

Его разум лихорадочно анализирует произошедшее, пытаясь найти логику в действиях неуловимого противника.

Он вспоминает слова своего господина — Хрофа «Ужаса Бездны». Верховный правитель Волноходцев говорил об этом человеке, Егере, с нескрываемым раздражением и презрением. Описывал его как недоумка, посмевшего вести себя неподобающе в присутствии высшего существа. Тот почему-то решил, что сам Хроф захочет вступить в его жалкий клан. На Конклаве господин сдержался и не утопил наглеца в пучине, как он того заслуживает, но крепко запомнил нанесённое оскорбление.

«Он считает, что его маленький альянс примитивных кланов может быть значимой силой. Наивный глупец!», — звучит в голове Ультриса рокочущий голос Хрофа.

Ультрис сжимает челюсти, чувствуя растущее недовольство. Он разделяет неприязнь своего повелителя к этому человеку. Тот совершенно не понимает, с кем имеет дело. Не осознаёт, насколько Волноходцы превосходят его убогий вид.

И дело тут не только в задетой гордости и в том, как оскорбительно небрежно Егерь обращался к повелителю, будто не понимая, что разговаривает с существом неизмеримо выше себя.

«Мы здесь, чтобы преподать урок всем землянам. Чтобы они поняли своё место в новой иерархии», — думает Ультрис, обводя взглядом руины Бомбея.

Волноходцы уже обосновались на этой отсталой планете, создав плацдарм для дальнейшей экспансии. Но одного форпоста недостаточно. Нужно наращивать присутствие, захватывать ключевые точки, подчинять аборигенов. А для этого необходимо сломить их волю к сопротивлению.

И начать стоит с того, кто возомнил себя их лидером и знаменем. С того, кто сумел объединить часть местных кланов в некое подобие организованной силы. С Егеря.

«Мы разрушим его альянс, — мысленно обещает себе Ультрис. — Нейтрализуем всех, кто последует за ним. Развеем иллюзию, что у них есть шанс противостоять нам. И тогда этот мир падёт к ногам Хрофа, став очередной жемчужиной в короне Волноходцев».

Дальше придёт черёд Консорциума и Пожирателей Света. Их внимание размазано сразу по нескольким мирам. Они ведут пяток войн и не могут уделить должное внимание Земле. Лучше возможности и не вообразить.

Отряд спешно продвигается вперёд, и внезапно с ошеломлёнными криками бойцы начинают исчезать из поля видимости Гласа Бездны, когда под ними раскрываются порталы.

Через десять секунд ничего не напоминает о том, что здесь находилась достаточно мощная группировка инопланетного клана.

***

Скрытый в тенях я наблюдаю за метаниями своих преследователей через разбросанные по городу датчики, а также сеть порталов, любезно предоставленных Ваалисом. На лице сам собой расцветает оскал при виде их замешательства и ярости.

Это только начало. Впереди ждёт настоящая битва, к которой я тщательно подготовился. И уж я позабочусь о том, чтобы ни одна из сторон, жаждущих моей крови, не покинула Бомбей невредимой.

Накал противостояния нарастает. Пережитое унижение и жажда мести гонят преследователей вперёд, заставляя забыть об осторожности. А мне остаётся только умело дёргать за ниточки, сталкивая их друг с другом и с бесчисленными монстрами, что рыщут в руинах города.

Настроение несколько портят внезапно вспыхнувшие багровые пятна опасности.

[1]. Художник — David Do.

Глава 5

Гидеон напряжённо всматривается в предрассветный сумрак, окутавший окраины Кроуфорда. Его палец застыл на спусковом крючке пистолета-пулемёта, а дыхание невольно замедляется, когда на границе видимости появляются смутные тени, крадущиеся в сторону главных ворот.

Сердце колотится где-то в горле, а по венам растекается раскалённая смесь страха и предвкушения. Парень знает, что битва неизбежна. Она должна начаться с минуты на минуту.

К счастью, это будет не первая его битва. Да и битвой это сложно назвать. Скорее спектакль, тщательно поставленный его командиром. Ловушка, в которую угодят зарвавшиеся твари из клана Самум.

Краем глаза Мэтт видит, как на крышах близлежащих домов тоже затаились тёмные фигуры. Бойцы Десперадос рассредоточились по периметру города, готовые по первому сигналу обрушиться на противника.

По тактической связи то и дело вспыхивают отрывистые переговоры. Разведчики докладывают диспозицию:

— Два отряда у северо-западных ворот. Штурмовая группа из десяти бойцов: Квазары и парочка Войдов.

— Понял тебя, Базальт. Не спускай с них глаз, — приказывает Шерхан.

— Четверо у юго-восточной башни. Тяжёлое вооружение.

— Вижу. Не светись там, Кобальт.

Гидеон сглатывает ком в горле. Сейчас все они — затаившиеся хищники. Им нельзя обнаружить себя раньше времени. Иначе план Егеря провалится.

Ну же, подойдите поближе.

Мысленно Пиромант подгоняет врагов, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь. Совсем как в тот раз, когда его дар пробудился в первый раз.

Кажется, целая вечность проходит в этом напряжённом ожидании. Хотя на самом деле — не больше пары минут.

А потом ночную тишину взрывает грохот выстрелов. Крики. Взрывы. Началось.

Бойцы Самума атакуют стремительно и яростно. Они накрывают огнём дозорных на стенах и принимаются крушить укрепления переносными ракетными установками.

Защитники Кроуфорда, как и было условлено, поднимают панику. Они мечутся по стенам, вопят о помощи, бросают свои посты, изображая замешательство и страх.

Намеренно ослабленный защитный барьер вокруг форпоста вспыхивает, принимая в себя залпы дюжины ракет, и лопается, как мыльный пузырь. С грохотом сминаемой стали падают две тяжёлые створки.

— Ворота пробиты! — надрывается кто-то во весь голос, изображая смятение. — У нас раненые! Противник почти прорвался!

Словно в подтверждение его слов со стороны северной стены раздаётся оглушительный взрыв. Один из защитников, выполняя приказ, только что подорвал взрывчатку в заранее ослабленной части стены.

Самум, воодушевлённый кажущейся лёгкой победой, усиливает напор. Их бойцы концентрируют огонь на самых слабых участках обороны, явно намереваясь прорвать периметр.

— Давайте, красавцы, давайте, — шепчет себе под нос Гидеон, не отрывая взгляда от разворачивающегося спектакля. — Кот из дома — мыши в пляс, да? Раз Егеря нет, так можно безнаказанно лезть на нашу землю? Ну-ну.

Постепенно атакующие смелеют. Они смыкают кольцо окружения, а обороняющиеся тают на глазах, отступая и оставляя бреши в обороне.

Гидеон сжимает кулаки, чувствуя, как внутри всё переворачивается от напряжения. Ему физически больно смотреть, как враги разрушают укрепления и прорываются в город. Хочется вскинуть руки и испепелить ублюдков, не дать им ступить на собственную землю.

Но пока нельзя. Надо ждать. Терпеть.

— Шакалы вошли в дом, — внезапно раздаётся в наушнике ровный голос Шерхана.

Мэтт рефлекторно вздрагивает, услышав условный сигнал. Самум втянулся в город, оставив свои защищённые позиции. Ловушка почти захлопнулась.

— Ну же. Ну же! — хрипло бормочет амиш, обводя горящим взглядом крыши, на которых затаились бойцы.

А враги, упоённые лёгкой победой, уже врываются на улицы Кроуфорда. Думают, что сейчас играючи вырежут всех до прихода подкрепления. Перережут глотки защитникам, захватят в рабство женщин, сравняют город с землёй.

Местные бойцы отступают всё дальше и дальше, заманивая противника в самое сердце города. Всё идёт точно по плану.

Гидеон опускает забрало своего шлема, чувствуя, как трясутся от напряжения руки. Внутри всё звенит от едва сдерживаемой ярости. Мэтт знает, что на той стороне люди, попавшие под влияние Амиры, которые не контролируют себя, но ничего не может с собой сделать.

Давайте, твари, ещё немного!..

И будто в ответ на его мольбы, в наушнике раздаётся спокойный голос Мустафы:

— Спускаем собак.

***

Алокеш медленно идёт по узкой улочке, заваленной обломками и мусором. Его глаза, сияющие мягким золотистым светом, внимательно сканируют каждую тень, каждый тёмный провал в руинах домов. В руках он сжимает длинный посох, венчающийся сложным переплетением металлических колец, искрящихся энергией. Дорогая игрушка, купленная в Магазине, сделана из арканиума и значительно усиливает мощь его фотокинеза.

Вокруг царит гнетущая тишина, нарушаемая лишь шорохом гравия под ногами и далёким стенанием ветра в разрушенных провалах окон. Бомбей — город, некогда бывший средоточием жизни и красок, теперь лежит в руинах, погребённый под слоем пепла и скорби.

Сердце Арджуна сжимается от боли и гнева каждый раз, когда он топчет знакомые с детства улицы, превращённые в груды искорёженного металла и бетона. Воспоминания прошлой жизни, такой далёкой и призрачной, всплывают в памяти, заставляя стиснуть зубы.

Он почти видит, как мать ведёт его, совсем ещё малыша, по этим аллеям, крепко держа за руку. Слышит её мелодичный голос, рассказывающий старые легенды и сказки. Помнит, как они вместе молились в маленьком храме неподалёку, принося подношения богам и прося об их покровительстве.

Всё это кажется сном, наивной иллюзией, разбившейся о жестокую реальность.

Громкий взрыв неподалёку заставляет Алокеша вздрогнуть и вскинуть голову. За первым взрывом следует второй, третий. Тишина города разлетается вдребезги под какофонией рвущихся снарядов и автоматных очередей.

Что за чертовщина?

Арджун хмурится, пытаясь определить источник шума. Неужели какие-то мародёры сцепились друг с другом в битве за остатки былой цивилизации?

Да, точно…

Он невольно вспоминает речь Егеря, которая совсем недавно прогремела на всю планету. Кажется, тот обещал лично явиться в Бомбей, чтобы перебить монстров и вернуть город людям.

Хорошая идея. Только запоздалая. Сколько выживших Бомбея погибло, пока этот Егерь созревал для решительных действий? Сколько было потеряно, пока он занимался самолюбованием перед камерами?

Открытой неприязни к этому человеку Арджун не чувствует. В конце концов, тот на пару с Одиссеем смог провести их через Рейд и даже убить Нову, но…

Губы индуса кривятся в горькой усмешке. Он не верит в героев. Не верит, что кто-то придёт и спасёт их из милосердия и доброты. Слишком много лжи и подлости он повидал с прихода Сопряжения.

Нет, надеяться можно только на себя. И на волю богов, если она ещё что-то значит в этом спятившем мире.

Именно поэтому он здесь. Один, посреди руин города, в котором вырос. Города, бывшего когда-то олицетворением жизни и надежды, а теперь превратившегося в безмолвное кладбище.

Ноги сами несут Алокеша вперёд по знакомой с детства дороге. Он сворачивает в очередной переулок и застывает, узнавая покосившиеся ворота и треснувшие колонны. Осколки воспоминаний впиваются в сердце, причиняя почти физическую боль.

Храм Лакшми. Место, где он играл ребёнком, жадно внимая рассказам жрецов о древних богах и героях. Место, где впервые ощутил собственную связь с тысячелетней историей своего народа.

Рука в бронированной перчатке до боли сжимает посох. В груди разгорается знакомое тепло, заставляя всё тело наполниться силой. Он почти слышит мелодичный перезвон колец, венчающих навершие, отзывающийся в самой глубине его естества.

«Пришло твоё время, мой маленький Хануман, — шепчет давно умолкший голос матери. — Верши свою дхарму, неси свет заплутавшим во тьме».

Арджун со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Да, он знает, зачем оказался здесь. Знает свой путь и свой долг.

Он должен очистить этот город от чудовищ. Должен вернуть ему былое величие и сделать маяком надежды для всех выживших. Вдохнуть свет в его почерневшие от гари стены.

И плевать, если на алтарь этой цели придётся принести собственную жизнь. В конце концов, разве не для этого он обрёл свой чудесный дар? Не для того ли проливал пот и кровь?

Чтобы стать оружием богов.

Новый взрыв, раздавшийся совсем близко, выдёргивает Алокеша из размышлений. Он вскидывает голову, прищуриваясь, и видит, как над крышами домов встаёт дымный гриб. Воздух прорезают красные всполохи, слишком яркие для обычного пламени, и огненная колонна, исходящая чудовищным жаром, соединяет небеса с землёй.

Рык. Низкий, утробный, полный ненависти и боли. Рык, от которого мурашки бегут по спине, а волосы на затылке встают дыбом.

Мгновение, и из-за руин показывается источник этого шума. Тварь, огромная, уродливая, похожая на гротескную пародию на кузнечика. Бугрящиеся крылья топорщат клочья почерневшего хитина, из многослойной пасти капает яд. Кривые ноги оканчиваются когтистыми лапами, а из спины торчат костяные наросты.

Монстр. Один из тех, что поглотили город, превратив жизнь оставшихся людей в ад. Дитя Сопряжения, явившееся в мир, чтобы пожирать и уничтожать.

Тварь замечает Алокеша и издаёт оглушительный рёв. В тусклом свете дня сверкают желтушные клыки, с которых капает ядовитая слюна.

На миг человек и чудовище застывают, глядя друг на друга через площадь.

А потом противник бросается в атаку. Его движения стремительны и хаотичны, он несётся вперёд, сшибая остовы брошенных машин и круша стены.

Алокеш медленно вскидывает руки, и с его губ слетает древняя мантра. Мантра, что пришла из глубины времён, из тех эпох, когда боги ещё ходили среди людей.

Кольца на его посохе вспыхивают ослепительным светом. Сияние стекает на руки хозяина, окутывает фигуру золотистым ореолом. Воздух трещит от разрядов чистой энергии.

В глазах человека пляшут священные огни, а застывшее лицо подобно лику разгневанного божества.

Вскинутые ладони обращаются к твари. Два столпа ослепительного света срываются с кончиков пальцев и прожигают монстра насквозь.

Испепелённый хитин сползает с костей. Выжженная уродливая башка отделяется от тела и с гулким стуком катится по брусчатке, а обезглавленный труп делает ещё пару шагов по инерции и рушится в пыль.

Алокеш опускает руки, тяжело дыша. На лбу блестят капли пота, а сердце частит, разгоняя по телу божественный жар.

Да, вот для чего он здесь. Вот его дхарма и его путь. Принести свет в это падшее царство. Выжечь заразу дотла, не щадя ни себя, ни врагов.

Он вновь обращает взор в сторону далёких взрывов и стрельбы. Что бы там ни происходило — это неважно. Его цель ясна.

Бомбей будет очищен. Чего бы это ни стоило.

Сжав посох, Алокеш устремляется вперёд. Навстречу своей судьбе.

Как Монарх Света он принесёт слепящий рассвет в это царство вечной ночи.

Глава 6

Гидеон, затаив дыхание, наблюдает, как бойцы Самума вливаются в узкие улочки Кроуфорда. Они двигаются быстро, слаженно, явно чувствуя себя хозяевами положения. Их оружие наготове, а в глазах горит предвкушение лёгкой победы. Ещё бы, защитники удрали, роняя портки, стена проломлена, никто толком не оказывает сопротивления.

Идиоты. Прямо как мотыльки, что летят на огонь.

Пиромант усмехается про себя, а в его гарнитуре раздаётся спокойный голос Шерхана:

— Спускаем собак.

И Кроуфорд взрывается десятками разноцветных вспышек. Бойцы Десперадос, затаившиеся на крышах домов, в проулках и окнах, обрушивают на головы незваных гостей все заготовленные сюрпризы.

Газовые гранаты, мгновенно заполняющие улицы удушливым туманом. Дымовые шашки, что застилают всё вокруг непроницаемой пеленой. Световые мины, что взрываются нестерпимо ярким светом, ослепляя и дезориентируя. В нескольких местах вспыхивают стационарные барьеры, запечатывая врагов внутри наедине с усыпляющим газом.

Противники, застигнутые врасплох, вопят от неожиданности и боли. Их стройные ряды смешиваются, а бойцы заходятся в приступах кашля, задыхаясь в клубах едкого дыма. Те, кому не повезло попасть под световую гранату, спотыкаются и падают, судорожно зажимая ослеплённые глаза.

Краем глаза Гидеон замечает, как один из солдат противника вскидывает винтовку, пытаясь нащупать цель в дымовой завесе. Не раздумывая, Мэтт атакует без промедления, и струя раскалённого огня срывается с его пальцев, за долю секунды испепеляя оружие вместе с кистью стрелка.

Крик боли теряется в какофонии звуков, царящих на поле боя. Отовсюду слышатся взрывы гранат, треск очередей, яростные вопли и стоны раненых. Гидеон бросается вперёд, позволяя внутреннему жару вырваться на свободу. В венах буквально бушует раскалённая лава, требуя выхода.

Пиромант бежит, лавируя между клубами дыма. Рядом с ним возникает силуэт Лазутчика Элиаса, который ловко швыряет под ноги дезориентированным солдатам Самума небольшие капсулы. Те разбиваются, выпуская облачка усыпляющего газа.

С другой стороны Джей, Незримое Лезвие, накрывает кашляющего противника мощным тазером. Силуэт врага выгибается дугой, дрожа, как припадочный, и валится подрубленным деревом в грязный снег.

Один за другим бойцы противника оседают на землю, погружаясь в глубокий сон. Их оружие и экипировка валяются рядом бесполезными грудами.

Вокруг кипит бой, наполненный вспышками, криками и грохотом взрывов, но чем дальше, тем быстрее он утихает. Судя по отрывистым докладам в эфире, большая часть сил Самума уже повержена. Кто-то лежит в отключке, надышавшись газа, кто-то скорчился на земле, ослеплённый светошумовыми гранатами. Всех бойцов спешно пакуют и растаскивают в разные стороны. До возвращения Егеря их будут держать в бессознательном состоянии.

Получилось!

Мэтт чувствует, как сердце колотится от возбуждения, а внутри него всё ещё клокочет боевой азарт. Враг разбит и деморализован. Можно перевести дух.

Амиш подходит к распростёртому на земле солдату. Тот явно без сознания, но дышит ровно и глубоко, газ сработал как надо. Пиромант склоняется над ним, проверяя пульс. Сильный и чёткий, значит, угрозы жизни нет.

Неожиданно в наушнике звучит безэмоциональный голос Ребекки:

— Драгана, доложи обстановку.

— Старейшина захвачен, никто из наших не пострадал, — так же сухо отвечает дроккальфар.

— Молодцы, отлично сработано, — в голосе Деворы слышится удовлетворение. — Отходите к оговорённой точке.

— Принято, конец связи, — бросает Драгана, и эфир замолкает.

Несколько мгновений Гидеон просто стоит, осмысливая услышанное. У них получилось! Они не только обезвредили всех нападавших без потерь, так ещё и захватили самого лидера вражеского клана!

Егерь знал, куда враг нанесёт удар, и использовал это, чтобы оголить защиту их базы. Он снова переиграл противника, заставив плясать под свою дудку!

Мэтт окидывает взглядом притихший Кроуфорд, усеянный распростёртыми телами бойцов Самума, и не может сдержать ликующей улыбки. Он чувствует, что это лишь начало.

Скоро даже Консорциум пожалеет, что недооценивал человечество.

***

Алокеш, тяжело дыша, пробирается через завалы обрушенных зданий. Его одежды покрыты пылью и кровью поверженных врагов, а в теле постепенно накапливается усталость. Он методично зачищает квартал за кварталом, без сомнений истребляя всех встреченных чудовищ.

Возможно, бремя, которое он взвалил на себя, оказалось непосильным, но останавливаться уже слишком поздно. Теперь только вперёд — до победы или…

От праздных размышлений его отвлекает грохот взорвавшейся каменной стены. Её фрагменты превращаются в шрапнель, изрешетив противоположное здание.

Из-за покосившейся высотки выворачивает сгорбленная тварь[1], непохожая на остальных. Исполинская, размером по меньшей мере с двухэтажное здание, она выглядит совершенно чуждой всей земной фауне. Лиловая пупырчатая шкура, хребет, покрытый костяными наростами, точно пластинами доспеха, вместо ног переплетение щупалец, большое количество когтистых лап и ещё больше всевозможных отростков, безглазая уродливая морда с хлеборезкой таких размеров, что Арджун может поместиться целиком и ещё место останется.

Источаемая ею опасность несёт в себе обжигающую мощь, от которой у Алокеша мгновенно пересыхает во рту.

Супернова. Всё же встретился. По-другому и быть не могло. Рано или поздно это должно было случиться.

Монстр замечает человека и издаёт ужасающий вой, от которого содрогаются стены домов. Алокеш поспешно вскидывает посох, призывая свет. Белые вихри срываются с кончиков пальцев и летят в грудь чудовищу… но, безвредно расплескавшись о его защиту, сжигают оказавшийся рядом рекламный плакат.

На долю секунды Арджун замирает, поражённый. Он всерьёз надеялся, что наличие усиливающего артефакта из арканиума даст ему козырь, позволив сократить разницу в силе между Квазом и Новой. Похоже, пустые мечты…

В следующий миг тварь бросается вперёд, сотрясая землю. Её скорость невероятна для подобной туши. Монарх Света едва успевает отпрыгнуть с линии атаки, чувствуя, как липкое щупальце хлещет в сантиметре от лица.

Сердце колотится как бешеное, разгоняя по венам раскалённую смесь страха и адреналина. Индус вновь вскидывает руки, посылая в противника самые мощные способности, но всё тщетно. Супернова просто игнорирует все удары, прёт напролом, словно бронепоезд.

Рык. Взмах когтистой лапы. Алокеш частично развоплощает себя, становясь чистой энергией, но запаздывает с реакцией и летит назад, врезаясь спиной в стену. Внутри что-то хрустит, из горла вырывается сдавленный хрип. Перед глазами пляшут тёмные пятна.

Он с трудом бросает себя на крышу ближайшего здания, обратившись вспышкой золотистого света, где вновь формирует тело, пошатываясь и давясь кровью. Посох в руке вибрирует, впитывая аркану хозяина, но Алокеш понимает, против такого врага этого мало.

Нужно отступать. Бежать. Иначе эта неуязвимая тварь размажет его по стенке.

Собрав последние силы, индус вскидывает руку и направляет спиральный поток света прямо под ноги Суперновы. Асфальт взрывается, ослепляя врага фонтаном бетонного крошева. Выигранных секунд хватает, чтобы рвануть прочь, петляя меж руин.

Сзади слышатся яростный рык и грохот шагов. Монстр не собирается упускать добычу. Он несётся следом, круша всё на своём пути, словно бешеный носорог.

В голове Алокеша лихорадочно бьются две мысли: «Нужно оторваться!» и «Только бы не привести его к выжившим!»

Он мчится вперёд, постоянно совершая световые рывки, игнорируя боль в груди и ладонях. Дыхание с хрипом вырывается из горла, лёгкие горят огнём.

Грохот и оглушительный треск становятся фоном. Тварь швыряется в него огромными кусками бетона, выдранными из стен домов.

Почти бесшумный свист, и, реагируя на инстинктивное чувство смертельной опасности, Алокеш резко смещается влево. Узкий костяной шип размером с его ладонь, пробивает угол здания, оставляя в нём сквозную дыру с оплавленными краями.

Тревога. Страх. Отчаяние. Эта Нова слишком опасна, её нельзя подпускать к выжившим.

Заметив впереди просвет меж домами, индус со всех ног несётся к нему. В голове стучит мрачная решимость, и Арджун стискивает зубы.

Так или иначе я заберу врага с собой!

***

Под Спуртом я едва успеваю нырнуть в портал, когда багровые пятна опасности закрывают весь обзор. Жар опаляет спину, а рокот пламени на миг оглушает даже сквозь защиту шлема. Не будь у меня заранее подготовленного пути отхода, сейчас от меня остались бы только пепел и оплавленные кости.

Вываливаюсь из тёмного зева в соседнем квартале и, хмыкнув, оцениваю масштаб разрушений. Небоскрёб полыхает как свечка, озаряя округу дрожащими отблесками. Половина здания обрушилась, погребая под собой тонны бетона и стали. Неслабо его приложили. Видимо, крепко я кому-то насолил. Горнило? Или та Нова из Пожирателей Света?..

Что ж, так даже лучше. Пусть думают, что достали меня.

Активирую Картограф и накладываю на него данные с кучи датчиков, разбросанных по всему городу, дополняемых к тому же Деворой. Так, посмотрим… Ага, вот основные группы противников. Горнило с Ехидной и остатками своих бойцов — на северо-западе. Подкрепление Консорциума подтягивается к ним с востока. Волноходцы рыщут южнее, а Пожиратели Света — севернее. Калибан где-то между ними, идёт по моему химическому следу.

Отлично. Осталось только подтолкнуть их в нужном направлении. Деактивирую все методы маскировки и насвистываю негромкий мотивчик.

Условный сигнал Ваалису, и через несколько секунд неподалёку открывается новый портал. Без лишних слов ныряю в него и оказываюсь на другом конце города. В наушнике отдаётся голос Ребекки:

— Консорциум заметил твой след, идут быстрым маршем. Волноходцы тоже засекли, разворачиваются. Пожиратели немного отстали, но тоже движутся к точке рандеву. Калибан выйдет к нужной точке последним.

— Принял, отлично сработано, — коротко отзываюсь я. — Продолжай мониторить их, держи в курсе.

Обвожу взглядом открывшийся вид. Небольшая площадь, зажатая со всех сторон старинными каменными зданиями. Несколько тесных улочек ведут сюда, но в целом место напоминает большой колодец. Или импровизированную арену. То что надо.

Неспешно выхожу на южную часть площади, краем глаза отмечая возможные пути отступления и укрытия. Сердце уже привычно разгоняется в предвкушении схватки, но я остаюсь внешне невозмутимым. Нельзя позволить врагу увидеть твою нервозность или страх. Только спокойная уверенность и, может быть, капелька азарта.

В течение семи минут противники спешно стягиваются сюда со всем города. Словно явившиеся на зов актёры занимают свои места на сцене. Вот они — те, кто так жаждал моей смерти.

Консорциум с оружием наизготовку. Впереди — каланча с янтарными глазами по прозвищу Горнило и разъярённая, словно гарпия, Ехидна. Позади маячит ещё с полдюжины Квазов — подкрепление подоспело.

Волноходцы, похожие на помесь гуманоида и глубоководных хищников. Перепончатые конечности сжимают высокотехнологичные пушки. Взгляды, полные ледяной ярости, сверлят меня, грозя испепелить на месте.

Остатки пожирателей Света в своих разнородных доспехах. Этот клан слывёт весьма сильным, тем удивительнее, что прежде они держались в тени и особо не претендовали на Землю.

И, наконец, Калибан — громада из металла и плоти, увешанная оружием. Его бивни подрагивают в предвкушении реванша. Безликое забрало скрывает физиономию, но источает ярость. Единственный массивный кулак сжимается, готовый крушить и ломать.

Несколько секунд мы молча меряем друг друга взглядами. Напряжение, почти физически ощутимое, искрит в воздухе. Кажется, даже пыль замерла, не смея осесть на мостовую.

Я неспешно скольжу взглядом по их лицам, одаривая каждого своей коронной усмешкой. О да, я чувствую, как бесит их моя расслабленность. Как выводит из себя то, что я не трепещу перед их грозным видом.

— А вы, ребятки, не торопились. Увязли в пробках по дороге? — лениво тяну я.

Ехидна аж шипит от злости. Её хвост подрагивает над головой, придавая сходство со скорпионом. Горнило лишь скалится в ответ, но янтарь его глаз вспыхивает яростнее.

— Некуда бежать, землянин, — скрипит он. — Ты сам загнал себя в ловушку. Глупо было так подставляться.

— Да чё-то сглупил, — хлопаю себя по затылку, — голова моя садовая!

Зарвин «Горнило» Райс

Вид: ????

Класс: ????

Редкость: ????

Способности: ????, ????, ????

Ранг: Супернова

Параметры: ????, ????, ????

РБМ: ???? единиц

Клан: Консорциум

Должность: Старший Офицер

Статус: ????

Я перевожу взгляд на скрежещущего зубами Волноходца и недоуменно приподнимаю бровь:

— А вы какого хера тут забыли? Боялись пропустить всё веселье?

— Ты смеешь насмехаться над нами, ничтожество? — шипит разъярённый вожак. — Довольно и того, что ты не держал язык в присутствии господина на Конклаве. Подобную наглость нужно покарать!

Ультрис «Глас Бездны»

Вид: ????

Класс: ????

Редкость: ????

Способности: ????, ????, ????

Ранг: Супернова

Параметры: ????, ????, ????

РБМ: ???? единиц

Клан: Волноходцы

Должность: Второй Заместитель

Статус: ????

— Божечки, какие мы обидчивые. У принцессы по имени Хроф случайно не было постов в мировом чате вида: «Первое правило — меня не критиковать. Второе правило — смотри первое правило»?

Собеседник надувается для ответа, но тут в разговор встревает главарь Пожирателей.

Нарфа́та «Жнец» Талк Волаэ́ст

Вид: ????

Класс: ????

Редкость: ????

Способности: ????, ????, ????

Ранг: Супернова

Параметры: ????, ????, ????

РБМ: ???? единиц

Клан: Пожиратели Света

Должность: Сотник

Статус: ????

— Хватит болтовни, — голос у неё, ого, да у нас тут целая дама, визгливый и неприятный, как звук когтей по грифельной доске.

Она окидывает меня изучающим взглядом, насколько об этом можно судить по глухому шлему, и добавляет:

— Этот фарс затянулся. Пора поставить точку. Мы заберём его тело и…

— Руки прочь от моей добычи! — рявкает Калибан, выходя вперёд. — Он мой!

Нарфата замолкает, склонив голову набок. Две металлические конечности-придатка выгибаются вокруг неё, поблёскивая на солнце.

— Калибан… Я настоятельно рекомендую тебе переосмыслить выбранный курс действий, — произносит она. — Поверь, ты не хочешь стать врагом моего клана.

На внутреннем интерфейсе отображается стремительное приближение последнего игрока, и я продолжаю тянуть время:

— Так, мальчики, девочки, давайте не будем делить шкуру неубитого Егеря! — насмешливо перебиваю я, вскинув руки. — Вы ещё передеритесь тут у меня на глазах. Лучше, знаете, как поступим?

Они замолкают, недоуменно уставившись на меня. Я неторопливо обвожу их притворно-дружелюбным взглядом.

— Раз вы не можете решить, кому выпадет честь прикончить меня, то давайте так. Разбейтесь по парам, возьмитесь за ручки и дружно кидайтесь на врага. То бишь на меня. А там по ходу пьесы определимся. Идёт?

На миг воцаряется оторопелое молчание. А потом Ехидна взрывается бешеным визгом и бросается в атаку, выпустив когти. Её примеру незамедлительно следуют остальные.

И в этот миг на площадь влетает до боли знакомая фигура. Рваные одежды, лицо залито кровью, в глазах пляшет безумие. Но я узнаю его даже в таком состоянии.

Алокеш. Монарх Света собственной персоной. И у него просто невероятно дерьмовый день.

А в следующее мгновение за ним с хрустом и треском выносится Супернова.

Отлично.

Вот теперь все в сборе.

[1]. Художник — Graey Erb.

Глава 7

Новоприбывшая Супернова заносит когтистую лапу для удара, но Алокеш чудом умудряется отшатнуться. Он вскидывает посох, и с его навершия срывается слепящий луч, прошивая плечо монстра. Правда, вместо фонтана крови из раны вырывается лишь струйка зеленоватого дыма. Зато разъярённая тварь вдруг издаёт чудовищный рёв, от которого у меня едва не лопаются барабанные перепонки даже сквозь защиту шлема.

Без лишних слов начинаю смещаться за миг до того, как чудовище с воплем кидается в нашу сторону.

В следующий миг тварь распахивает пасть, и это похоже на извержение вулкана, только вместо магмы хлещет лиловая, ядовитая даже на вид жижа. Новы уверенно уворачиваются, а вот Квазам везёт меньше. Те, кого она задевает краем, с воплями катаются по земле, пока мясо вместе с оплавленными доспехами слезает с их костей. Запах тающей плоти мгновенно забивает ноздри.

Однако и противники монстра не лыком шиты. Зарвин вдруг вскидывает руки, и вокруг него закручивается смерч из расплавленного металла, подпитываемый силой магмы из недр земли. Он направляет этот грохочущий вихрь прямо на Супернову, и тот окутывает чудовище коконом нестерпимого жара. На несколько секунд монстр скрывается внутри этого миниатюрного солнца, но затем взрывается наружу, разметав преграду в клочья. Правда, с пупырчатых боков Новы сошла вся шкура, обнажив мясо и кости, но регенерация у неё будь здоров.

И в следующую секунду площадь превращается в ад. Нова носится меж противников с невероятной скоростью, размахивая когтистыми лапами и извергая потоки кислоты. Огромные куски плоти отлетают от тел тех, кто не успел уклониться. Кто-то истошно вопит, корчась в растекающихся лужах едкой жидкости. Хлёсткие щупальца сносят головы только так, обычные Квазы не в силах противопоставить что-то силе удара.

Зрелище не из приятных, но, чего скрывать, я чертовски рад этой заварушке. Неожиданное появление Алокеша и Новы спутало врагам все карты, сея хаос и неразбериху. Точно по расписанию!

А значит, пора делать свой ход. Действовать нужно быстро и максимально незаметно, пока все отвлечены на беснующегося монстра.

Ваалис начинает открывать порталы один за другим. Не зря же мы с ним и остальными участниками обсуждали план в мельчайших деталях. Крохотные, размером с монету дыры в пространстве возникают в метре-двух над землёй, практически незаметные за пеленой дыма, огня и кислотных испарений. Но парочку Ваалис намеренно создаёт над головами противников.

Краем глаза замечаю, как Калибан в недоумении дёргает башкой, когда возле его ключиц распахивается миниатюрная воронка портала, но тут же забывает о ней, уворачиваясь от струи яда. Остальные тоже не обращают на дыры в воздухе особого внимания, слишком занятые попытками не сдохнуть под ударами обезумевшего монстра.

Порталы на месте. А теперь очередь Эрис. Поехали!

Конечно же, сама Одромантка не рискует находиться рядом со мной в гуще схватки. С её хрупкой комплекцией это чистое самоубийство. Поэтому мы заранее договорились действовать на расстоянии.

И вот сейчас, спрятавшись в паре улиц отсюда, Эрис начинает транслировать через порталы Осьминожки особые ароматы собственного изобретения. Запахи, которые воздействуют на психику, подавляя осторожность и распаляя эмоции: агрессию, ярость, жажду крови. При этом они не имеют цвета и действуют исподволь, почти незаметно для жертв. Да и посреди боя попробуй засеки такое воздействие.

Разумеется, мы не рассчитываем с помощью одной только вони превратить матёрых бойцов в безмозглых берсерков. Однако если грамотно направить их злость и раздражение… о, тогда даже лёгкий толчок может сработать как спусковой крючок.

Несколько долгих секунд ничего не происходит. Похоже, ароматы Эрис действуют не сразу, им нужно время, чтобы проникнуть в организм и начать влиять на мозг. Или же Новы изначально более устойчивы к такому воздействию. Если у них найдётся что-то вроде моей Реактивной детоксикации, умение и вовсе может не сработать.

Ультрис вскидывает руки, и прямо из-под земли вырываются два толстых жгута, сплетённых из воды. Нет, из какой-то густой маслянистой жидкости. Одно щупальце обвивается вокруг тела Суперновы и дёргает, пытаясь опрокинуть исполина. Тот с рыком пытается освободиться, перерубая воду когтями, но они безвредно проходят сквозь жидкость.

Вторая атака направлена в меня, и Спурт помогает избежать близкого знакомства с этим ожившим мазутом. Ну его на хер. И вообще, природу надо беречь. У полярных мишек тают льдины из-за таких, как эта паскуда. Устрою ему минутку эко-террора.

На лицах большинства бойцов по-прежнему царит мрачная сосредоточенность. Они слаженно пытаются дать отпор твари: бьют из всех стволов, призывают защитные барьеры, контратакуют… Расчётливо, собранно. Привычно.

Краем глаза кошу на Ехидну. Среди всех присутствующих лишь она одна способна почуять подвох. Учуять, что запахи не так просты. Метаморф, наверняка, крайне чувствительна к малейшим изменениям в своём организме.

Так и есть, до неё первой начинает доходить, что за дрянь сейчас просачивается в её мозг помимо воли. Не сбавляя темпа, Амелиа умудряется метнуть в мою сторону испепеляющий взгляд. В глазах отчётливо мелькает понимание. Она явно догадалась, кому обязана внезапным приступом кровожадности.

Однако предупредить остальных Метаморф уже не успевает. Супернова отвешивает Амелии такой удар, что та отлетает метров на десять, с хрустом врезаясь в стену.

Размышлять особо некогда, события начинают развиваться с пугающей быстротой. Ароматы Эрис делают своё чёрное дело, и вот уже по лицам бойцов пробегают всполохи плохо сдерживаемой ярости.

На Горнило с Гласом Бездны это пока действует слабо, ну а хрен их знает, какие у этих рас метаболизмы. Зато Жнец… о, она явно начинает закипать. Рык, вырывающийся из-под забрала её шлема, даст фору и Калибану. Движения сотника Пожирателей Света становятся резче и злее, плазменные пушки, скрытые внутри механических манипуляторов, часто-часто палят в жажде добраться до чужой плоти.

Вракшад тоже начинает терять берега и рывком сближается с чудовищем. Его цепной меч вгрызается в упругую пурпурную шкуру, а из глотки огроида рвётся хриплый рык.

Напомнить бы себе, когда выберемся, выдать Эрис медаль за вклад в уничтожение врагов человечества.

Решаю подлить масла в огонь:

— Да ты никак заржавел в этой консервной банке, Калибан! Раньше как-то поживее двигался. Годы берут своё?

Наёмник аж разворачивается на пятках, сверля меня полыхающим взглядом. Явно позабыв на миг про монстра, с которым дрался секунду назад. Большая ошибка. Он делает шаг ко мне… но тут Нова щедро окатывает его ядовитой струёй и едва не пробивает череп выстрелившим из лапы шипом. С криком боли берсерк подаётся назад, зажимая лицо.

Подпитанные ароматами ярости мои противники один за другим ломаются. Всё чаще мелькают оскаленные морды и горящие мутной злобой глаза. Даже самые хладнокровные и расчётливые, похоже, с трудом сдерживаются.

Краем глаза замечаю Горнило, пославшего волну магмы в сторону твари, попутно испепелив парочку Волноходцев. А Ультрис только что пальнул в спину одному из бойцов Консорциума. Случайность? Ну-ну.

В какой-то момент ксеносы в своей ненависти фокусируются на мне, напрочь забыв про чудовище. Н-да, побочный эффект. Если заместить все эмоции противника ненавистью и злостью, он начнёт действовать не совсем логично.

Мне приходится проявить всё своё проворство и скорость, чтобы уклониться от целого шквала атак, выстрелов и смертоносных ударов. Созданный из расплавленного металла клинок Зарвина едва не прошивает мне глотку. Масляный бич Ультриса хлещет возле затылка. Протяжно воет цепной меч Вракшада.

В какой-то момент я упускаю Алокеша из виду. Хаос битвы, кровь, вопли, кислотные лужи — всё сливается в одну безумную круговерть смерти. Лишь краем глаза замечаю вспышки света там, где Монарх Солнца пытается отбиваться от прущей на него громадины Суперновы. Ещё и с разных концов площади сюда стекаются окрестные монстры, привлечённые шумом боя. С жадностью они набрасываются на остатки Квазаров.

А я сейчас на другом конце импровизированной арены, зажатый в клещи Горнилом и Калибаном. Янтарноглазый ублюдок поливает меня огнём прямо на бегу, заставляя петлять и лавировать меж ревущих потоков. Бронированный наёмник, похоже, вознамерился отрубить мне голову в качестве трофея — цепной меч так и пляшет вокруг, изголодавшись по крови.

Сфокусированный на мне он вновь пропускает атаку Новы, оказавшейся рядом. Удар щупальца с треском вбивает его в изгвазданную плитку, а мне в глаза бросается расплавленная кислотой дыра в его шлеме. Из повреждённого бока наёмника вовсю хлещет тёмная кровь вперемешку с искрящимися обломками.

Отличный шанс! Калибан явно ослаблен полученной раной и сейчас открыт для удара. Одно точное попадание из Колючки в прореху доспеха — и…

В этот миг фиксирую, как по левую руку от меня Нова прижал лапой Алокеша к стене полуразрушенного здания. Тот весь в крови, левая рука безвольно болтается, явно сломанная. Посох раскалён добела, лучи света бьют без продыху, но, кажется, едва сдерживают напор клыков и когтей.

В следующую секунду Нова с рёвом выбивает оружие из ослабевших пальцев индуса. Чудовище заносит лапу с торчащим из неё шипом для смертельного удара…

Время замедляется до темпа ползущей улитки. Вот оно… Кристально-чистое понимание. Сейчас или никогда.

Рычащий на земле Вракшад с призывной дырой в доспехах.

Истекающий кровью Арджун с посеревшим лицом.

«Когда встанет выбор погубить или спасти — спасай без раздумий. Это единственный путь прочь от царства смерти».

Шелли, ты как в воду глядела.

Глайд.

Рывок вперёд, и я всем телом врезаюсь в бок Суперновы. Накопленный кинетический заряд с грохотом отбрасывает тварь в сторону. Крутанувшись, она разворачивается с невероятной скоростью. В морде вспыхивают алые огни, видимо, так эта хрень выражает ярость. Когти-клинки свистят в воздухе, грозясь располосовать меня на ленточки.

Пригнуться. Колючка почти в упор выпускает заряд плазмы, отрывая и сразу прижигая одну из лап.

Извивающийся длинный язык ходит из стороны в сторону в безглазой пасти. Несколько щупалец со свистом пластают воздух, направляясь к моей голове.

— Знаешь… ты, конечно, красотка… но давай всё же останемся друзьями? — кидаю ей, смещаясь назад.

Бутон и Колючка синхронно делают залп прямо в распахнутую пасть. Два ослепительно-белых луча плазмы перфорируют крепкую шкуру, мышцы и кости, чтобы выйти с другой стороны. Раздаётся приглушённый взрыв, и голову монстра разносит изнутри ярким сполохом света.

Доля секунды, и в его башке появляется здоровенная дыра с оплавленными краями. С чем-то похожим на всхлип тварь, шатаясь, обрушивается на землю, подобно завалившейся башне. Лежит, подёргиваясь в агонии.

Без промедления разворачиваюсь к Алокешу и вкалываю в него Регенеративный инъектор ступени А. Тот, цепляясь уцелевшей рукой за стену, пытается подняться. Смотрит на меня с неприкрытым изумлением, словно до конца не веря в происходящее.

— Держи, Кутрапали. Кажется, это твоё.

Пинком подбрасываю ему посох, и тот ловит его одной рукой. Надо же, неплохая реакция для полумертвеца.

— Спасибо… — хрипит он. — Не думал, что…

Договорить Монарх не успевает.

Не зря я сканировал пространство на предмет угроз. Мимо с воем проносится огненный сгусток толщиной с колонну, видимо, Горнило начинает играть по-крупному. А потом откуда-то сбоку возникает Жнец с активированными плазменными пушками.

— Побегал и хватит! — визжит она, паля в меня, как умалишённая.

Глайдом разрываю дистанцию в сторону и едва не встречаюсь лицом к лицу с клинком Калибаном. Тот что-то рычит на своём и заходит для удара цепным мечом. Уклоняюсь, но тут же падаю, сбитый с ног мощной струёй маслянистой жидкости от Ультриса.

Сука! Такие все бешеные, словно я им в утреннюю кашу насрал.

Враги смыкают кольцо, перекрикиваясь и зверея с каждой секундой. Мой план зависит от одного события, которое никак не наступит, и теперь я уже не понимаю, случится оно или нет.

Превратившись в молнию, я лавирую в сонме чужих ударов. Ещё и Ехидна подоспела, змея подколодная.

Отовсюду несутся атаки: воздух трещит от разрядов, вспышек и криков. Горнило пытается достать меня росчерком огненного клинка, но я уворачиваюсь в последний момент. Однако тут же плечо чиркает игла из какого-то тёмно-фиолетового металла — подарочек от Жнеца, не иначе.

Боль прошивает всю руку, заставляя зашипеть сквозь зубы. Похоже, эта хрень ещё и отравлена!

Реактивная детоксикация.

Надо купить себе время. Держась за Колючку, активирую Терновый барьер. Из дула вырывается вихрь изумрудного света, мгновенно окутывая меня переливчатым коконом. Чувствую, как по венам растекается обжигающее тепло.

Враги обрушивают на щит всю свою ярость: волны пламени, струи кислоты, разряды молний — всё впитывается зелёной оболочкой, заставляя её пульсировать всё ярче.

А потом контуры барьера покрываются острейшими эфемерными шипами и взрываются. Тысячи игл со свистом разлетаются во все стороны, впиваясь в тела агрессоров. Вижу, как Зарвин, взревев от боли, выдирает из плеча шип больше ладони в длину. Ехидна пытается закрыться хитиновой клешнёй, но россыпь колючек всё равно достаёт её, впиваясь в сочленения брони.

Слышу звон метала и краем глаза цепляю, как Алокеш, пошатываясь, встаёт и оглядывает пришельцев с мрачной решимостью.

В его глазах пляшут безумные огоньки, отчаянная решимость обречённого, готового ценой своей жизни забрать с собой как можно больше врагов.

— Это наша земля! — яростно хрипит он. — НАША!

Индус весь словно окаменел, став похожим на древнее изваяние, высеченное из обсидиана. Посох в его руке начинает едва заметно светиться, излучая мягкое золотистое сияние.

— А это мой выбор! — сдавленно шепчет Арджун и…

…Внезапно улыбается. Спокойно и умиротворённо, словно стоит не посреди поля боя, а любуется закатом на берегу моря. Он прикрывает глаза и распрямляет плечи, будто принимая неизбежное.

Аркана концентрируется в его теле. Я чувствую, как её потоки, сжатые, как пружины, в сотни раз, дрожат и пытаются вырваться. Воздух начинает плавиться, словно от невыносимого жара. По коже бегут мурашки, а волосы на затылке встают дыбом.

Монарх Света сам становится топливом для своего ужасающего дара. Вижу, как расширяются от изумления глаза Ехидны, когда до неё доходит, что сейчас произойдёт.

Поздно. Из тела Алокеша вырывается ослепительная вспышка света. Она расширяется, стремительно заполняя собой всё пространство вокруг. Контуры человеческого силуэта растворяются в самом сердце белоснежного сияния.

Под Спуртом и Глайдом всё это происходит настолько медленно, как нарезка чёрно-белого кино.

Жар обжигает лицо, заставляя зажмуриться. Кажется, что сама плоть начинает плавиться и стекать с костей.

Мир вокруг содрогается. Чудовищный грохот бьёт по ушам, словно внутри головы лопнула чёртова сотня хлопушек.

А на месте, где только что стоял Алокеш, поднимается исполинский ослепительный шар, затмевая собой солнце. Он стремительно вырастает, на глазах обретая форму хищно-изогнутого гриба, и уносится в небеса, прожигая в низких облаках дыру.

Отлично!

Глава 8

Как я предполагал, причиной радиации в иной временной ветке послужил настоящий ядерный взрыв. А его источником оказался Алокеш, учитывая класс индуса, немудрено. Если допустить, что Монарх Света с его Фотокинезом может манипулировать не только видимым световым диапазоном, но и другими участками электромагнитного спектра, тогда создание радиации становится абсолютно логичным.

Ну а я поставил всё на одну карту и теперь наблюдаю воочию последствия такого решения. Знать судьбу наперёд — та ещё головная боль.

Разогнанное в сотни раз сознание начинает воплощать в жизнь заранее продуманный план. Вскидываю руки, призывая остатки арканы.

Ну же, давай… Сейчас или никогда!

В воздухе возникает россыпь аметистовых искр. Я почти физически ощущаю, как они тянутся друг к другу, повинуясь моей воле. Это семена кристаллов, которые я загодя, перед самой битвой, разбросал по всей площади. Такая подготовка сильно облегчает наводку и экономит время, а сейчас счёт идёт на доли секунды.

Искры вспыхивают всё ярче, набирая плотность. В мгновение ока из них прорастают массивные огранённые кристаллы, переплетаясь и смыкаясь в исполинский купол. Полупрозрачные аметистовые стены в три человеческих роста вздымаются над площадью, накрывая собой эпицентр взрыва. Накрывая собой всех, кто решил заглянуть на эту вечеринку.

Ощущаю, как ткань реальности вокруг меня прорезает портал Ваалиса, и в следующий миг наступает рывок телепортации. Меня уносит прочь от этого безумного калейдоскопа, чтобы выбросить за границей кристаллического купола.

— Медичи, давай! — ору я в комм, не слыша собственного голоса за несмолкающим грохотом.

Изабелле не нужен мой приказ. У неё есть своя голова на плечах.

Пространство над моим щитом подёргивается рябью. Из ниоткуда разворачивается золотистая плёнка, накрывая площадь вторым колпаком.

Теург только что добавила второй слой защиты. Её участие я запросил, основываясь на всей той помощи, что уже оказал для Евроальянса — Хедемора и Росток. Названий двух этих городов хватило, чтобы даже своевольная итальянка заткнулась и как миленькая согласилась сделать то, что мне от неё требовалось.

А внутри купола тем временем бушует настоящее пекло. Исполинский ядерный гриб набирает объёмы и высоту. Страшный жар плавит всё и вся. Обжигающая волна радиации плещется в пространстве между двумя непроницаемыми сферами — кристаллической и призрачно-золотистой.

В какой-то миг мне кажется, что выстроенной защиты не хватит. Что сейчас титаническая взрывная волна просто снесёт все преграды, втопчет меня в землю вместе с осколками костей. Но нет, кристаллический щит выдерживает! По его граням пробегает сияющая рябь, не просто гася смертоносный импульс, а отражая его обратно.

Кристаллическая фортификация призвана делать именно это с энергией, и сейчас пространство в созданной мной смертельной ловушке превращается в огромную микроволновку. Планомерно и качественно поджаривает вражеских Супернов. Все действующие лица, прихода которых я с таким нетерпением ждал, получают ровно то, что заслужили. Прямо как в том анекдоте: «Я вас, блядей, на этот корабль три года собирал!»

Меня окатывает волной жара даже сквозь защиту купола. В лицо бьёт раскалённый ветер, опаляя кожу, но аметистовые стены держат. Основной удар принимают на себя именно они.

Зрелище моим глазам предстаёт воистину инфернальное. Новы, накрытые волной искажения, бестолково мечутся внутри, выпучив глаза, но делают это столь медленно, словно угодили в болотную топь. Окружающий их ландшафт искривляется, создавая в воздухе видимый эффект ряби. Пространство внутри этого эффекта тускнеет и расплывается, будто я смотрю сквозь тепловое марево. Кажется, эти неудачники ещё не до конца поняли, что происходит и почему они столь резко растеряли всю свою скорость.

Злорадно скалюсь.

Все ловушки и неурядицы, которые мне довелось пережить, все хитроумные приёмы, использованные против меня, я тщательно мотаю на ус. И благодаря Говнюку-старшему и его засаде в Бахардоке я узнал о таком чудесном гаджете, как Хронодекселератор. Одноразовый девайс, замедляющий всех, попавших в его поле. Идеальное решение против тех, кто полагается на свою реакцию и скорость.

Я не поскупился на аркану, отвалив чуть больше миллиона на его покупку у Такирама. Правда, на недостающую сумму пришлось взять ссуду в размере восьмисот штук у Раздробленных Пульсаров.

Мир смазывается яркими красками. Чувствую, как мощь взрыва плавит камни под ногами, испаряет плоть и кости дерущихся. Кристаллы трескаются, но я подпитываю их, да и щит Медичи держит. Через секунду из-под купола доносятся полные боли вопли, бессильная ругань и яростный скрежет когтей по аметистовым граням.

Ублюдки поняли, что оказались в ловушке.

Зарево ядерного взрыва полыхает, затмевая собой солнце. Отблески пламени, заключённого в кристально-призрачную сферу, пляшут на руинах города. Эпицентр напоминает миниатюрный ад, кипящий энергией распада.

Чудовищная температура и давление бьются в стенки ловушки, силясь вырваться на свободу. Пульсирующие волны нестерпимого жара ревут и беснуются, словно обезумевший зверь в клетке. Сквозь полупрозрачные грани купола я различаю смутные силуэты тех, кто ещё недавно пытался разорвать меня в клочья.

А вот теперь пришла ваша очередь, ублюдки.

Замедленные Новы еле шевелятся в сиянии взрыва, пытаясь сбежать из плена, но тщетно. Сдвоенные щиты держат, не давая хаосу вырваться наружу. Я почти физически ощущаю их страх и смятение. Падаль привыкла всегда смотреть на других свысока.

И где теперь ваше превосходство над жалкими аборигенами, а?

Первым не выдерживает Глас Бездны. Верещит что-то и с разбегу впечатывается в кристаллическую стену плечом. С оглушительным хрустом его броня разлетается вдребезги, огромная вмятина расползается по грани. Мутные кнуты арканы грохочут о барьер, однако аметистовый монолит держится. Супернова, вжатый ударной волной в стенку, оставляет склизкий кровавый след.

Отчаянный вопль, полный бессильной ярости, сотрясает воздух. Обезумевший от боли и страха Ультрис колотит в барьер кулаками, извергая проклятия вперемешку с мольбами.

— Извини, тебя плохо слышно, — безразлично отзываюсь я. — Где тут включить субтитры?

Яростный вопль привлекает моё внимание. Горнило, объятый пламенем, несётся на призрачную стену, выставив перед собой пылающие клинки. Вкладывает весь свой вес и инерцию в чудовищный удар. Энергетическая оболочка прогибается, но выдерживает, зато Нова падает на колени, выхаркивая лёгкие.

Похоже, огнём его не пронять, а что насчёт радиации? Кашляя кровью, янтарноглазый пытается подняться. Доспехи на нём расплавились, обнажая обуглившуюся плоть. Похоже, его тушку изрядно приложило взрывом, все пластины брони разворочены, по телу змеятся глубокие кровоточащие раны. Вся спесь мигом слетела, как и не бывало.

— Ты… ты за это ответишь! — сипит он, пытаясь испепелить меня взглядом сквозь щит. — Консорциум разотрёт тебя… в пыль!

— Пусть в очередь встанет, — фыркаю я. — Будет сразу после кселари.

Краем глаза замечаю какое-то смазанное движение. Ехидна! Она прижалась к самой земле и судорожно сучит лапами. Сквозь переливы кристаллических граней я различаю панику на её изуродованной роже. До твари, похоже, тоже начинает доходить, в какой капкан угодила.

Внезапно воздух подёргивается рябью, и на месте Амелии остаётся пустота. Ах ты ж сука членистоногая! Хорошо знакомая мне экстренная телепортация.

Судорожно озираюсь, пытаясь высмотреть, куда Метаморф могла сбежать, но тут на периферии вспыхивает алым индикатор. Быстро перевожу взгляд и облегчённо выдыхаю.

Осьминожка сработал, как боженька! Едва заметив попытку побега, он среагировал молниеносно.

Не проходит и секунды, как внутри купола распахивается червоточиной знакомый портал. И аккурат из него вылетает обожжённая тушка Ехидны, по инерции рухнув аккурат в объятия бушующего пламени.

До меня доносится наполненный болью визг, когда тварь осознаёт, что вернулась в исходную точку. Бесполезно трепыхаться, подруга.

Мгновенно сориентировавшись, она вгрызается под землю, стараясь вырыть подкоп, и с удивлением обнаруживает там толстый слой кристаллов, выстилающих дно. Потому что враги оказались не под куполом, как им думалось поначалу, а в полусфере. Не зря же я готовил эту ловушку.

Время тянется бесконечной патокой. Пылающий щит, кажется, целую вечность удерживает внутри разбушевавшийся ядерный огонь. Мне начинает мерещиться, что даже законы физики искажаются в этом чудовищном месте. Вмятины на стенках разрастаются, грозя пробить защиту, но в последний миг смыкаются вновь, словно залечивая раны.

Тем временем давление, вызванное детонацией, начинает стихать вместе с пожаром внутри купола.

В какой-то момент запекаемая заживо Нарфата вдруг обрушивает на защитный кокон безумный шквал ударов своих механических манипуляторов. Раздаётся душераздирающий скрежет, словно лязг гигантских зубов, и… преграда, наконец, поддаётся!

По радужной оболочке расползаются трещины, и она осыпается облаком переливчатых осколков.

Адаптивный морфогенез мгновенно подстраивает меня под дико возросший уровень радиации. А моему взору предстаёт форменный постапокалипсис. На месте, где ещё недавно стоял купол, зияет идеально круглый кратер, окаймлённый оплавленными обломками. Камни и плиты мостовой покрылись слоем чёрной сажи и усеяны крупными трещинами. От былого великолепия площади не осталось и следа. Теперь это выжженная пустошь.

Рваные клочья тумана стелются по земле, мешаясь с облаками удушливого дыма. В воздухе висит тяжёлый запах гари и расплавленного камня. Невольно морщусь, радиоактивные осадки оседают на коже противным липким налётом. Вот ведь дрянь!

Сканирую взглядом эпицентр взрыва сквозь мутную дымку. Ни следа вражеских Квазаров — только кучки оплавленного пепла на их месте.

А вот сами Новы, судя по всему, уцелели. Дадут фору в живучести тараканам. Я различаю пять покорёженных силуэтов, распростёртых среди обломков. Вот одна их фигур шевелится и судорожно пытается принять вертикальное положение.

Колышущееся месиво из щупалец. Ошпаренная, лопнувшая кожа. Скрюченные, изломанные конечности. Пузырящаяся кровавая слизь на месте глаз.

То, что осталось от Гласа Бездны, не поддаётся описанию. Нелепый, изувеченный комок плоти, слабо подёргивающийся в агонии. Где теперь твоя спесь, а? И это ты что-то втолковывал мне про необходимость держать язык за зубами в присутствии своего господина?

Краем глаза улавливаю, как ещё один силуэт неуклюже карабкается из кратера. Калибан. Ну, конечно, кто бы сомневался. Здоровый, как бык, и такой же живучий ушлёпок. Хотя и его неслабо потрепало — от доспехов мало что осталось, опалённые мышцы щедро блестят на солнце, бивни обломаны, а глазницы превратились в две дымящиеся дыры.

— Ничего… ещё… не кончено.

Я лишь устало качаю головой:

— Да-да, погоди секунду, я сейчас займусь тобой.

Вракшад дёргается, явно желая высказаться, но лишь сипло кашляет кровавыми сгустками. Он пытается встать, однако его ноги подламываются, и Нова неуклюже шлёпается на задницу.

Горнило, качаясь, принимает вертикальное положение. Его штормит, но он определённо намерен драться.

А четвёртый силуэт даже не шевелится. Чёрный, обугленный, застывший в нелепо вывернутой позе. Не знаю, что там с Жнецом — то ли сознание потеряла, то ли концы отдала. Внезапно её грудь вздрагивает, и в размолотый шлем с сипением втягивается воздух.

Всем им сейчас хватит пары выстрелов из Колючки и Бутона, но я намерен разыграть карты несколько иначе. Нужно навести суету, а для этого…

Ядерный гриб догорает, оставляя после себя лишь зловещее марево. Дым медленно оседает, открывая обзор на руины Бомбея. Кажется, даже монстры, спешащие сюда на запах бойни, притихли, не рискуют совать носы на выжженную пустошь.

Ох, и задал ты жару, Алокеш! Только в следующий раз, будь добр, предупреждай о своих суицидальных планах, дебил!

Учитывая мощность взрыва, всё выглядит так, словно он влил всю доступную ему аркану в единственный импульс колоссальной силы. По сути, детонировал собственное энергетическое ядро. Если уж, будучи Квазом, он оказался способен на такие разрушения, доберись Арджун до ранга Новы, он бы действительно мог стать угрозой планетарного масштаба и сносить города одним чихом.

Из дымного марева вдруг выныривает до боли знакомый силуэт. На дрожащих лапах, истекая разноцветной слизью и кровью, ко мне ковыляет Ехидна, странно подволакивая одну ногу.

Бо́льшая часть её хитинового панциря оплавилась, обнажая покрытое пузырящимися ожогами нутро. Некогда мощный хвостовой клинок сломан и торчит неестественно вывернутым обрубком. Всё её тело трясёт, будто в припадке.

Сипло хрипя, Метаморф выползает из кратера и, пошатываясь, встаёт в полный рост. Расфокусированный взгляд мечется по площади, словно в горячечном бреду.

— Егерь, — булькающе выплёвывает она моё имя. — По-попался.

Я подхожу ближе, брезгливо переступая через чьи-то обуглившиеся ошмётки. Что, не рассчитала силы, стерва? Решила, что сможешь добить меня, даже находясь на пороге смерти? Ничему-то жизнь тебя не учит.

Меряю её скептическим взглядом и говорю:

— Амели, зайка, плохо выглядишь. Новая причёска тебе совсем не идёт.

Метаморф шипит, раздувая бока. Её когти судорожно скребут по растрескавшемуся асфальту.

— Ты за… за всё ответишь, тварь! За каждую… каплю моей крови! За каждое унижение.

— Тебе бы подлечиться для начала, но, если хочется внимания, у меня есть для тебя партнёр.

С гортанным хрипом Ехидна кидается на меня. Вернее, пытается, но не тут-то было.

Воздух между нами рябит, преломляясь, и сквозь пространство прорастает тонкая плёнка силового поля. Последняя дуэль огораживает пространство вокруг меня, позволяя сразиться с выбранным противником один на один без помех извне.

Истошно верещащая Амелиа с размаху впечатывается мордой в полупрозрачную стенку. Отлетает назад, кувыркаясь через голову. С мерзким хрустом её конечности впечатываются в мостовую.

Скривившись от отвращения, я перевожу взгляд на Калибана. Берсерк вскидывает цепной меч и ревёт:

— Давай! ДАВАЙ!!

— С радостью, здоровяк. Сейчас потанцуем.

Тем временем Метаморф, хрипя и плюясь кровью, поднимается на подгибающиеся лапы. Мутным взглядом шарит по сторонам, явно в поисках лазейки, но путь к отступлению ей преграждает знакомая фигура.

— Ехидна, — бесстрастно цедит Тай, небрежно положив ладонь на рукоять катаны. — Мы не договорили в прошлый раз.

Амелиа застывает. По её изуродованной роже пробегает целая гамма эмоций: недоумение, узнавание, бешенство.

— Ты?! — сипит она.

— Сан Агустин, помнишь? Я прекрасно помню.

Тай с шелестом вынимает клинок из ножен. В его глазах пляшут недобрые огоньки.

Ехидна шипит, выгибая спину дугой. Трещины на её панцире углубляются, но боевой задор, кажется, никуда не делся.

— Если уж… тот ублюдок недоступен, покончу хотя бы… с тобой, — хрипит сука.

Коротко киваю Николаю, мол, справишься тут сам. Тот, не глядя, вскидывает большой палец.

А я тем временем разворачиваюсь к Вракшаду. Пора поставить точку раз и навсегда.

— Ну что, слонёнок Дамбо, — ухмыляюсь я, коснувшись револьвера. — Начнём?

Глава 9

Воздух потрескивает от напряжения, когда Тай и Ехидна материализуются на выжженной равнине чужого мира. Ветер швыряет в лицо горсти праха, кружа его в сумрачном свете, пробивающемся сквозь плотную завесу туч.

Они стоят друг напротив друга, не шевелясь, словно изваяния. Израненная, покрытая ожогами Ехидна тяжело дышит, её грудь судорожно вздымается. Костяные клинки подрагивают, готовые в любой момент сорваться в стремительный выпад. Тай застыл в боевой стойке, сжимая катану побелевшими пальцами. Его глаза — две льдинки, в которых не читается ни единой эмоции.

— Место твоего последнего вздоха, — бесстрастно роняет Николай.

— Я принесу твою голову этому ублюдку, — шипит Ехидна, делая шаг вперёд. — Посмотрим, как он будет зубоскалить после этого.

Внезапно она исчезает в рывке и появляется за спиной Тая, занося костяные лезвия для удара, но мечник уже разворачивается, парируя выпад. Скрежет металла о кость разрывает тишину. Ехидна бьёт хвостом, метя в грудь, но Николай уклоняется, пропуская жало в сантиметрах от себя.

Даже раненая, она чудовищно быстра. И всё же медленнее, чем если бы она была полностью здорова.

Мечник контратакует, череда молниеносных взмахов катаны заставляет Ехидну отступать. Электричество струится по изогнутому клинку меча, благодаря Элементальному насыщению. Девушка уворачивается, извиваясь всем телом, поднимая фонтанчики серой бесплотной пыли из-под когтистых лап.

Тай швыряет вперёд руку, и струя лазурной влаги срывается с его пальцев, превращаясь в Водяной хлыст. Тот обвивается вокруг щиколотки Ехидны и резко дёргает, лишая её равновесия. Амелиа падает, перекатывается и вскакивает на ноги, но Тай уже рядом, занося катану для удара. Лезвие рассекает воздух, и… Метаморф исчезает за миг до того, как клинок отсекает ей голову.

Она появляется в отдалении, судорожно хватая ртом воздух.

«Аркана на исходе, — с мрачным удовлетворением подмечает Тай. — Долго она так не протянет».

Глаза Ехидны вспыхивают яростью. Она вскидывает руку, и в сторону Николая устремляется струя едкого аэрозоля. Николай едва заметно приподнимает бровь, и жидкость замерзает в полёте, осыпаясь градом изумрудных осколков.

— Второй раз это не сработает, — бесстрастно констатирует он.

Амелиа прыгает, распахнув крылья. Хлопок, другой, и она зависает в воздухе. Тай сосредотачивается, и вокруг него закручивается вихрь Ледяных кос. Они со свистом рассекают воздух, устремляясь к Метаморфу. Та лавирует между смертоносными лезвиями, двигаясь так быстро, что почти сливается в размытую тень.

И всё же одна из кос настигает её, вспарывая бок. Амелиа шипит от боли и камнем падает вниз. Когти и клинки сверкают, нацеленные в лицо мужчины. Николай словно случайно подставляется, окутанный сияющей преградой — Отражающим покровом. Ехидна с размаху врезается в мечника и отлетает назад.

А Тай, пользуясь уязвимостью врага, широко распахивает рот, и из него бьёт бурлящий поток кипятка вперемешку с паром. Кипящий гейзер таранит Ехидну в грудь, отшвыривая её на добрый десяток метров. Сминаются костяные пластины, щедро брызжет кровь.

Даже этого недостаточно, чтобы сломить оппонентку. Перекувыркнувшись в воздухе, Амелиа приземляется на четвереньки, по-звериному дёргая клинками богомола. С её кожи клочьями свисает обожжённая плоть, обнажая бугристые мышцы. Треснувшая маска открывает наполненные яростью глаза.

Она давно перестала быть человеком. Была ли им хоть когда-то?.. Или просто удачно мимикрировала?..

Движение у самых ног Николая заставляет его дёрнуться назад, но крошечный кожаный мешочек размером с маковую головку взрывается, выпустив тысячи крошечных семян вперемешку с изумрудным дымом.

Ударившись о барьер, Амелиа всё же смогла оставить противнику свой подарок на прощание.

Зелёная хмарь безвредно проскальзывает сквозь защитное поле, и Тай вдыхает отравленный воздух, заходясь судорожным кашлем. Лёгкие горят огнём, а перед глазами всё расплывается.

Нервно-паралитический яд! Вот же… тварь!

Впрочем, Николай крепко выучил урок после прошлой их встречи.

Нейтрализация токсинов сжигает полторы тысячи арканы, устраняя последствия отравления. Способность, добытая с помощью инфо-пакета из Магазина, оправдывает свою стоимость.

Перед лицом Тая тем временем вырастает смазанный силуэт. Ехидна врезается в мечника, опрокидывая навзничь и придавливая к земле. Острый коготь устремляется под подбородок мужчины, угрожая вспороть глотку.

— Мой! — хрипит Амелиа.

Николай же фокусируется на силе, бурлящей внутри. Глаза вспыхивают лазурным, и клинки Ледяных кос, повинуясь беззвучному приказу, взрезают воздух и вонзаются в спину Ехидны. Три промёрзших клинка вырываются из груди Метаморфа, распространяя во все стороны белоснежную корку.

Противница захлёбывается воплем боли и ярости. На миг её хватка слабеет, и Таю этого достаточно. Пинком опрокинув Ехидну на спину, он атакует. Не давая ей опомниться, Николай вонзает лезвие катаны ей в маску — в то место, где должен прятаться мозг.

Электричество зарывается в хитиново-мясные недра. Остриё с шелестом пробивает плоть, но не успевает достигнуть цели, как тело Ехидны исчезает с хлопком телепортации.

Тай уже видел это неоднократно, и реагировать на пропажу он начинает мгновенно, но всё равно запаздывает. Даже не на секунду. На какую-то долю.

Боль взрывается между лопаток, когда Ехидна, возникшая за спиной Тая, всаживает жало хвоста ему в позвоночник. Тело вновь немеет, не подчиняясь командам мозга. Катана с лязгом упирается остриём в растрескавшийся камень.

— Ты дрался умело, и ты… проиграл, — шепчет ему на ухо Ехидна.

***

Я стою под куполом Последней дуэли, не сводя глаз с закованной в броню громадины напротив. Калибан — один из сильнейших бойцов, что мне доводилось встречать. И один из немногих, кто выжил после схватки со мной. Впрочем, честно будет сказать и то, что он один из немногих, кто едва не прикончил меня.

Память услужливо подкидывает картинки из нашей прошлой битвы — лязг металла, рёв бензопилы, фонтаны крови. Тогда этот ублюдок вспарывал моё нутро, как мясную консерву. Если бы не хитрость, помноженная на толику везения, я бы уже гнил в какой-нибудь канаве. По крайней мере, в этой реальности.

Сегодня всё будет иначе. Сегодня я готов.

— Зря ты взял этот заказ, — усмехаюсь уголками губ. — Стоило найти заказчика поприличнее. Да и цель поудачнее. Потому что, поверь мне, эта работка станет для тебя последней.

Вракшад лишь глухо хмыкает, скрестив на груди бронированные руки. Даже сквозь шлем я чувствую исходящие от него волны ледяного равнодушия. Даже после ядерного взрыва, устроенного Алокешем, этот ублюдок всё ещё опасен, хоть и выглядит крайней паршиво.

— Нашим с тобой путям суждено пересечься в последний раз, Стрелок, — цедит он. — Тебе не избежать своей участи. Как и мне — своей.

Я киваю, принимая правила игры. В конце концов, профессиональная этика есть даже в Сопряжении.

— Смерти ты, стало быть, не боишься?

— Любая Нова, как и любой Берсерк Граула, знает, что не умрёт в своей постели, — в голосе собеседника звенит металл. — Пасть в бою с клинком в руке и кровью врага на устах — вот единственная достойная смерть. Так мы почтим нашего бога.

— Что ж, я с радостью организую тебе эту аудиенцию.

Вракшад «Калибан» Бракст подвергнут действию способности Последняя Дуэль.

Вы установили условия (ограничения), одинаковые для обоих участников, не требуя от цели согласования:

1. Любая телепортация запрещена.

Продолжительность дуэли ограничена тремя минутами. Если по окончании дуэли ваша цель останется жива, вы умрёте. Данное условие скрыто от всех, кроме вас.

До начала дуэли десять секунд.

— В этот раз никаких фокусов, здоровяк. Будем рубиться до победного.

Огроид напрягается, явно недовольный условием, но тут уж ничего не попишешь. Даже наёмным убийцам с претензией на благородство иногда остаётся только сжать булки и терпеть.

В следующий миг земля содрогается от тяжёлой поступи, когда Берсерк бросается вперёд. Его цепной меч с визгом взвивается в воздух, рассекая пространство. Уворачиваюсь в последний момент, чувствуя, как раскалённый металл свистит над макушкой. Твою ж дивизию, как же он быстр для такой туши!

Симфония битвы повышает все мои параметры, а Спурт разгоняет тело до предела.

Не давая противнику перевести дух, вскидываю револьверы и всаживаю ему промеж лопаток две ослепительные вспышки. Целюсь туда, где должны быть стыки и сочленения доспехов. Струи плазмы впиваются в броню, прожигая металл насквозь. Солидных размеров отверстия курятся дымком и прикипевшей плотью.

Калибан ревёт от боли, но не падает. Вместо этого разворачивается и производит ответный выстрел из плазменной пушки, зафиксированной у предплечья.

Рефлекторно подаюсь в сторону и в замедленном времени вижу, как белоснежный луч прошивает то место, где я только что стоял. Сам же контратакую очередным залпом из Колючки и Бутона. Плазменные сгустки вгрызаются в бронированные пластины на ногах и руках Берсерка, плавя металл. Мощь этих револьверов поистине чудовищна!

Однако огроид тоже успел подготовиться. Чую движение арканы, и его доспех будто впитывает энергию выстрелов, рассеивая её по всей поверхности.

Великан в два шага преодолевает разделяющее нас расстояние и наотмашь бьёт цепным мечом. Зубцы рычат и плюются искрами, мечтая вспороть моё тело. В последний момент выставляю блок скрещёнными револьверами. Чудовищный удар сотрясает всё моё естество, но я удерживаюсь на ногах. Колючка и Бутон, будучи абсолютным оружием ступени S, выдерживают адский напор, лишь слегка искря в точке соприкосновения.

— Неплохие пушки, — цедит Берсерк. — Но тебе не хватит огневой мощи, чтобы пробить мою защиту.

Лязг и скрежет металла. Мы с Калибаном схлестнулись вплотную, почти лицом к лицу. Обломанный бивень едва не тыкается мне в щёку. Кажется, прошла целая вечность, хотя на самом деле — лишь пара секунд.

— Поглядим, Пумба, — ухмыляюсь я.

И резко опускаю револьверы вниз, позволяя лезвию меча скользнуть мимо моего лица. Глайд разрывает дистанцию, а я всаживаю подряд четыре Усиленных выстрела в колено врага. Один за другим в одну и ту же точку. Как бы ни была хороша его защитная способность, она просто не успевает рассеять всю энергию.

Плазменные сгустки прожигают шарниры брони, и нога Берсерка подламывается, вися на редких жгутах мышц и нитках металла. Калибан с воем валится на землю, но тут же вскидывает руку.

Поток плазмы ударяет мне навстречу, проносясь совсем близко. Кожу опаляет даже сквозь броню, но щиты выдерживают.

Поймав наполненный ненавистью взгляд противника, цежу:

— О, теперь ты выглядишь усталым. Это не то место, где можно уставать.

Из ясного неба почти без подготовки бьёт молния, впиваясь в одну из пробитых секций его брони. Враг выгибается дугой, и Колючка всаживает очередной луч ему в грудину, выжигая себе новый канал.

Доспехи Вракшада вспыхивают тусклым золотистым светом. На моих глазах повреждённые сегменты доспеха уже затягиваются, восстанавливая прочность.

Отлично, выбил из него эту способность.

Доли секунды, пока враг занят ремонтом, мне хватает, чтобы сделать свой ход. Колючка и Бутон вспыхивают алым, будто откликаясь на зов.

Выпускаю тройку Управляемых пуль. Плазменные сгустки срываются с револьверов и устремляются к противнику по замысловатым траекториям, лавируя между его ответными выстрелами. Берсерк пытается принять их на свой резервный щит, но тщетно — снаряды слишком быстры и непредсказуемы.

Один за другим белоснежные лучи впиваются в оружие Вракшада. И если пулемёт просто вскипает бесполезной грудой металла под редкий треск боеприпасов, то прикрученная плазменная пушка с грохотом взрывается, закоптив его доспех.

Калибан рычит от ярости, когда раскалённая плазма лишает его оружия. Пусть ненадолго, но я выиграл передышку.

Мой разум лихорадочно просчитывает варианты. Цифровая диагностика фиксирует несколько имплантов в теле Берсерка. Если ударить по ним, это собьёт его электронику и серьёзно ослабит.

Вот только подобраться будет непросто, учитывая непроницаемую защиту. А значит, нужен манёвр поинтереснее.

Уворачиваясь от взмахов цепного меча и ударов молота, я формирую грозовые тучи. Начавшийся ливень вновь пытается заполнить все отверстия его брони, но Калибан сразу активирует неизвестную способность, и огненный ураган выжигает любую влагу, скопившуюся под куполом.

С помощью Эмпатической проницательности мысленно тянусь к разуму врага. Даже сквозь щиты чужого шлема улавливаю отголоски его эмоций — ярость вперемешку с болью и чем-то ещё. Обидой? Разочарованием? Похоже, Калибан тоже рассчитывал закончить бой побыстрее.

— Что такое, здоровяк? Не по душе от того, что какой-то желторотик умудряется отравлять тебе жизнь?

Одновременно активирую Кокон иллюзий, сплетая вокруг себя кружево призрачных двойников. Десяток ложных целей разлетается в стороны, маяча и дразня противника. Берсерк, однако, не так прост — мгновенно вычисляет настоящего меня и, оттолкнувшись целой ногой, прыгает навстречу, вновь занося свой чудовищный меч.

В эту секунду я вскидываю руки и активирую Пригоршню пуль. Два ствола изрыгают плазменный шквал в упор, впечатывая Берсерка обратно в землю. Сила инерции такова, что на какой-то миг его приподнимает и тащит спиной по камням, высекая сноп искр. Но даже такой залп не способен пробить его защиту — доспех вновь впитывает энергию.

Краем сознания улавливаю яркую эмоцию, прорвавшуюся сквозь ментальные щиты Калибана. Ликование, предвкушение… Чёрт, это была ловушка! Он нарочно подставился под атаку!

В следующий миг силуэт Берсерка вспыхивает ослепительным светом. Через долю секунды в меня ударяет чудовищный по мощи импульс чистой энергии. Защитное поле мгновенно схлопывается, а броня идёт трещинами. Рёбра ломаются, будто спички, лёгкие пронзает раскалённой иглой. Меня отшвыривает прочь, впечатывает в обломок какой-то статуи.

Из последних сил цепляюсь за реальность, не давая боли утянуть себя в беспамятство. Динамическая регенерация уже затягивает повреждения, но слишком медленно. А Калибан, хрипя и кашляя кровью, уже поднимается на ноги. Вижу, как разворочена его броня. Выходит, не только меня зацепило ударной волной.

Если я правильно понимаю, он впитал и «вернул» весь нанесённый ему урон. Вполне в духе Берсерков, ага…

К горлу подкатывает солёный ком. Выплёвываю его, сквозь алую пелену различая очертания врага. Перед глазами всё плывёт, но я заставляю себя собраться. Какого хера ещё осталось в запасе у этого ублюдка?

Утекают прочь драгоценные секунды. Надо заканчивать эту пляску, и как можно скорее.

Усмехаюсь разбитыми губами:

— Неплохо придумано. Ещё парочка таких фокусов, и я решу, что ты всерьёз вознамерился меня прикончить.

Багряная жатва.

Десяток молний с грохотом вонзаются в тело оппонента, и он заходится криком. А мой организм получает живительный приток исцеления. Чем больше причиняю повреждений, тем сильнее лечу себя.

— Щек… Щекотно, — рычит он, покачнувшись. — Сейчас я покажу тебе, на что способен настоящий воин Граула!

Небосвод надо мной буквально взрывается. Тысячи, десятки тысяч сверкающих росчерков прорезают воздух под куполом, устремляясь вниз.

Глава 10

На израненной равнине, усеянной воронками от взрывов и обломками построек, застыли три изломанные фигуры — всё, что осталось от отрядов некогда могучих кланов.

Зарвин «Горнило» Райс, старший офицер Консорциума, скрипит зубами от боли и ярости. Его медного цвета кожа покрыта многочисленными ранами, обнажая мышцы, а кристаллические наросты вдоль позвоночника потрескались и исходят тонкими струйками дыма. Особенно сильно на нём выделяются крупные комки пульсирующих опухолей. Доспехи оплавились и застыли грязной белой плёнкой. Янтарные глаза без зрачков горят нечеловеческой злобой, а руки судорожно сжимают рукояти парных клинков. В боку у него не хватает солидного шмата мяса. Возможно, там сдетонировала какая-то граната.

Рядом с ним пошатывается трёхметровое существо — Ультрис «Глас Бездны», лидер отряда Волноходцев. Его непропорционально длинные руки, оканчивающиеся когтистыми перепончатыми пальцами, нервно подрагивают. Пупырчатая шкура оттенка морских водорослей с серо-бирюзовыми разводами покрыта многочисленными пузырями страшных ожогов. Радиационное отравление заставляет его выплёвывать лёгкие. Пузырящаяся кровавая слизь на месте глаз вынуждает бедолагу крутить башкой. Похоже, его зенки буквально вскипели внутри черепа, но он всё равно находит способ ориентироваться в пространстве.

Чуть поодаль, издавая механический хрип через раскуроченную шлем-маску, возвышается Нарфата «Жнец» Талк Волаэст из клана Пожирателей Света. Её вычурные доспехи растворились, обнажая худощавое тело, покрытое ошпаренной синтетической кожей. Скрюченные, изломанные конечности прижаты к корпусу, словно она пытается обнять себя. Массивный шлем в форме полумесяца треснул, и через пробоину видно, как редко мерцают красным оптические сенсоры. Похоже, она сделала ставку на импланты. Два гибких металлических щупальца, торчащие из-за спины, угрожающе покачиваются.

Трое Супернов переводят полные ненависти взгляды с исчезнувшей Ехидны и скрытого непроницаемым энергетическим куполом Егеря друг на друга. В воздухе повисает напряжение, один разряд, и всё рванёт.

— Это всё ваша вина! — мучительно хрипит Горнило, тыча клинком в сторону Гласа Бездны.

Бесцветный газ стелется по земле у его ног, но сейчас Нове не до того. Зарвина просто переполняет ненависть пополам с яростью. Он уже понимает, что за провалом миссии последует суровое наказание. И в то же время что-то внутри подталкивает его высказать всё, что он думает, без прикрас:

— Вы, жалкие подводные слизняки, проморгали ловушку этого аборигена! Вечно лезете повсюду, вот только реальных силёнок не хватает, чтобы отстоять своё. Кто потерял свою мануфактуру на Цикларе? Пожиратели отобрали её, потому что у вас кишка тонка умирать за свои территории. Нет, позорно дохнуть — это всё, на что вы способны! — кипящая слюна вперемешку с кровью вырывается из его рта.

— Не смей обвинять Волноходцев, вулканический выродок! — ревёт в ответ Ультрис и заходится мокрым кашлем. — Это твои бойцы облажались по полной, не сумев вовремя среагировать! И не тебе попрекать нас трусостью, громогласное ты ничтожество! Или забыл, как твой клан бежал с поля боя на Багровых Полях Сарридона, поджав хвосты? Волноходцы неделями отбивались от Ордена Гипериона, пока вы заключали сепаратный мир!

— Если бы не ваше вероломство при заключении Пакта Четырёх, той войны вообще можно было бы избежать! — огрызается Горнило.

— Вероломство?! — вклинивается в перепалку Жнец, издав скрежещущий смешок, и её модулятор искрит, зажёвывая звуки. — Уж кто бы говорил! Или мне напомнить, сколько раз твой никчёмный клан торгашей нарушал договорённости? Резня на Тауриле, предательство Пожирателей, бойня при Метановых Прудах! Консорциум по локоть в крови наших братьев!

— Да, мы убивали вас, ржавые отродья! — скалится Зарвин. — И с радостью перебьём снова! Вы воткнули в себя столько имлантов, что давно перестали быть живыми. Да в моих отходах органики больше, чем во всём твоём теле. Машинам не место в Сопряжении!

— Этот магмовый слизняк прав, — шипит Ультрис. — Ни один клан не доверяет вам. Ни один клан не признаёт. И если бы не Увригг, вас бы давно вырезали под корень. Молитесь, чтобы с ним никогда ничего не случилось.

— Вы оба — ничто! — взвивается Нарфата, но её перебитая нога подламывается, плеснув машинной смазкой. — Меньше, чем ничто! Бесполезные мешки мяса. На вас смотрят свысока даже насекомые! А тебя, головёшка, я заставлю молить о пощаде, но её не будет! Ты заплатишь за каждого павшего Пожирателя Света!

— Попробуй, если хочешь сдохнуть! — взрывается Горнило, отчего языки пламени вспыхивают на его лысом черепе. — Я вырежу вас обоих!

С этими словами он бросается на Жнеца, занося клинки для удара. Нарфата встречает его металлическими щупальцами, и звон металла о металл разносится по округе. Бойцы сходятся в стремительном поединке, нанося удары с нечеловеческой скоростью и силой. По крайней мере, так кажется со стороны, хотя их нынешние показатели не превышают и десятой доли того уровня мастерства, что они демонстрируют в полном расцвете сил.

Глас Бездны не остаётся в стороне.

— Сейчас я украшу песок твоими потрохами, Консорциумная мразь! — выплёвывает он вместе с комком кровавой мокроты.

Взмахом руки Ультрис призывает из ниоткуда водяной смерч и швыряет его в дерущихся. Горнило и Жнец отлетают в стороны, сбитые с ног потоком. Жидкость цвета мазута сдирает остатки доспехов вместе с прикипевшей к ним кожей с обеих Нов. Хоть в случае Нарфаты кожа и синтетическая, она не может сдержать болезненный механический крик через повреждённый модулятор.

Зарвин рефлекторно вскидывает руки с зажатыми мечами, и в тот же миг из-под земли вырывается цепочка пламенных столпов, устремляясь к Гласу Бездны. Волноходец парирует способность встречным потоком воды, и в воздухе повисает густой пар.

Жнец, воспользовавшись моментом, обрушивает на Горнило град плазменных сгустков. Её искусственные щупальца вытягиваются, стремясь достать до противника. Тот неловко уклоняется и контратакует, швыряя в Нарфату один из своих клинков. Раскалённое лезвие пронзает грудную клетка Жнеца навылет, вырывая из неё фонтан искр.

Ослеплённые яростью и жаждой крови Суперновы атакуют друг друга всеми доступными способами. Земля сотрясается от взрывов и ударов чудовищной силы. Здания рушатся, разрезанные клинками или разбитые водяными потоками. Языки пламени лижут камни, а плазменные разряды прожигают воздух.

В какой-то момент на площадь, привлечённые грохотом и криками, начинают стекаться монстры. Мелкие твари снуют между сражающимися, огрызаясь и кусая всех без разбору. Более крупные чудовища вламываются в гущу схватки, привлечённые обещанием лёгкой добычи.

Даже израненные Суперновы остаются грозными бойцами. Они не обращают на мелюзгу никакого внимания. Небрежными ударами сметают монстров с пути, даже не отвлекаясь. Каскады маслянистой воды крушат кости в уродливых телах, веер плазменных выстрелов разрывает угрозу в клочья, а пламенные клинки шинкуют и пластают мясо без разбору.

Чудовища падают, разорванные на куски или спалённые дотла, но на место каждого убитого приходят двое новых. Постепенно площадь заполняется грудами дымящихся туш и обломков.

Даже это не может отвлечь внимание сражающихся друг от друга. Они продолжают кружить в смертельном танце, движения которого больше похожи на вальс парочки умирающих хромых инвалидов. С губ срываются проклятья и кровавые сгустки в равной мере. Сиплое дыхание и треск сломанных костей служат постоянным фоном. Могущественные существа, которые в обычных условиях держат в страхе целые материки, сейчас выглядят не лучше оживших мертвецов, которые каким-то чудом сбежали из крематория.

В какой-то момент Горнилу удаётся подловить Жнеца на замахе. Резкий выпад — и раскалённый клинок вновь пронзает грудь Нарфаты, прожигая броню и машинные внутренности. Пронзительный вопль боли, сотканный из шипения искрящих контактов и завываний сервоприводов, разносится над площадью, перекрывая грохот схватки.

Не успевает Нарфата отреагировать, как ей в спину врезается водяной таран Ультриса, насаживая худощавую фигуру ещё глубже на чужой клинок. Сквозь дыру в груди видны искрящая техническая начинка и покорёженный металл. Представитель Консорциума пользуется слабостью оппонентки, чтобы вогнать в её шлем второй меч, а через миг огненный пилон вспыхивает до небес, выжигая нутро Жнеца.

Её крик очень быстро переходит в неразборчивый скрип, и Нарфата опадает кляксами металлических оплывших частей.

— Туда ей и дорога, — морщится от боли Глас Бездны.

Зарвин никак не реагирует на его слова. Он бездумно считывает сообщение, мигавшее на периферии его зрения всё это время.

В связи с убийством представителя клана Пожиратели Света между Консорциумом и этим кланом автоматически объявляется война.

В его затуманенном мозгу эта новость не вызывает никакого противоречия.

Война. Тем лучше. Давно было пора раз и навсегда разобраться с этими отщепенцами.

Аналогичное сообщение наверняка получил и Ультрис.

Оставшиеся Новы, тяжело дыша, смотрят друг на друга через груду оплавленного металла — всё, что осталось от Жнеца. В их глазах пляшут отблески пламени, словно полыхающие внутри эмоции прорываются наружу. Старые обиды, копившиеся годами, жаждут быть выплеснутыми. И сейчас, кажется, для них настал подходящий момент.

— Один есть, — наконец, цедит Горнило, перехватывая клинки. — Остался последний.

— В твоих мечтах, выродок, — скалится Ультрис. — Я растворю твою тушу в кислоте и скормлю ошмётки донным рыбам.

Офицер Консорциума не удостаивает его ответом. Вместо этого он срывается с места и одним рывком преодолевает разделяющее их расстояние. Парные мечи со свистом рассекают воздух, обрушиваясь на врага со всей накопившейся злобой.

Противник готов к этой атаке. Забыв об усталости и боли, он уклоняется от первого удара и парирует второй. В тот же миг водяные жгуты, повинуясь воле хозяина, опутывают ноги Горнила.

Резкий рывок, и Зарвин падает навзничь, но даже лёжа он продолжает атаковать. Вспышка света, и один из клинков покрывается слоем магмы. Горнило вонзает полыхающий меч в бедро врага, заставляя того взвыть от боли.

Глас Бездны шатается, но удерживается на ногах. В его глазах вспыхивает одержимость на грани безумия. Забыв о ранах, он вновь призывает водяные потоки. Теперь они со всех сторон обрушиваются на Горнила, грозя смять и раздавить. С шипением пламя оказывается погашено, и пар заполняет всю площадь.

Горнило вылетает из мглы, отброшенный могучим ударом, со стоном бьётся об обломки камней. С трудом поднимается на ноги и вновь бросается в атаку. На этот раз он метит в голову врага, зная, если достанет, бой будет окончен. Его силы уже на исходе, пора завершать этот фарс.

Однако Ультрис словно предугадывает его манёвр. Нечеловеческим усилием он уходит от смертоносных клинков, пожертвовав собственной рукой. А в следующий миг с неба обрушивается настоящий оглушительный водопад.

Горнило захлёбывается, теряя равновесие под чудовищным напором. Его тело трещит, не выдерживая давления. Кажется, ещё чуть-чуть, и оно попросту расплющится, погребённое под тоннами воды.

Из последних сил гуманоид с оранжевой кожей вскидывает руки, и вокруг него формируется огненная сфера. Вода с шипением испаряется, но Глас Бездны не останавливается. Сквозь пар и дым он вновь и вновь призывает свою стихию, вкладывая в атаку всю ненависть и злобу.

В какой-то миг Горнилу кажется, что он не выдержит. Жар в его теле угасает, и древняя магма, текущая по венам, начинает остывать. Паника и отчаяние находят выход в яростном крике.

Багровое пламя вспыхивает вокруг него, разгораясь всё ярче. Огонь и вода, две древние стихии, сталкиваются, порождая чудовищный гул и клубы удушливого пара. Земля сотрясается, а небо над площадью заволакивает непроглядный мрак.

Ни один из бойцов не желает уступать. Они упорно продолжают поединок, превозмогая боль и усталость. Только один выйдет из этой схватки живым, и каждый намерен стать этим счастливчиком.

Внезапно земля содрогается от чудовищного удара. Горнило и Глас Бездны одновременно поворачивают головы на звук и застывают в изумлении. Совсем рядом с ними, круша каменные плиты, поднимается исполинская туша монстра Суперновы. Огромный червь с бугристой чешуёй и круглой зубастой пастью. Из его глотки вырывается дикий вой, от которого закладывает уши. Слепо молотя хвостом и извергая ядовитую слизь, он кидается на ошарашенных бойцов.

На миг вся ненависть меркнет перед лицом новой угрозы. Горнило и Глас Бездны, не сговариваясь, обрушивают на монстра всю свою мощь. Огненные и водяные потоки смешиваются, впиваясь в шишковатую шкуру твари.

Червь бьётся в агонии, но продолжает переть вперёд. Его пасть щёлкает в сантиметрах от лица Горнила, едва не сносит голову Ультрису. Бойцы вынуждены отступать, лавируя между извивающимися кольцами.

На какое-то время площадь превращается в безумную карусель. Огонь, вода и ядовитая слизь смешиваются в непрерывный поток, круша всё на своём пути. Монстр ревёт и молотит всем телом, пытаясь достать своих мучителей.

В конце концов, чудовищная мощь разумных Нов берёт верх. Объятый пламенем и разрываемый тонкими водяными струями червь издаёт последний вопль и рушится на землю, разваливаясь вонючими дольками. Его исполинская туша затихает, образуя зловонную лужу.

Тяжело дыша, оппоненты вновь смотрят друг на друга. Ярость в их глазах, притушенная было схваткой с монстром, разгорается с новой силой.

— Хороший был разогрев, — хрипит Горнило, чувствуя, как каждое движение причиняет ему боль.

Даже тело с разогнанной Регенерацией не может так легко справиться с зашкаливающим количеством радиации, которая выплеснулась на угодивших в ловушку бойцов. Клетки Новы просто распадаются на генетическом уровне, цепочки ДНК рушатся, а страшные опухоли отнимают все силы. Тут бы пригодилась дезактивация[1] вкупе с особым медикаментозным воздействием, предлагаемая Магазином, но для этого вначале нужно выжить.

— Утоплю!.. — сипит противник, окружённый кольцами мутной воды.

Зарвин вновь кидается в атаку, занося полыхающие клинки. Глас Бездны встречает его водяной плетью, метя под колени. Удар достигает цели, сустав разлетается в щепки, и Горнило спотыкается на миг, но тут же перекатывается и огненным росчерком сокращает дистанцию, чтобы через долю секунды всадить вспыхнувший меч прямо в живот Волноходца.

Ультрис хрипит от боли, но не думает сдаваться. Из его распоротой груди бьёт фонтан зеленоватой крови вперемешку с морской водой. Однако Глас Бездны только крепче стискивает зубы и прёт напролом. Его конечности удлиняются и хватают Горнила, словно щупальца спрута.

Тот рычит, пытаясь освободиться, но хватка врага стальная. Задыхаясь, он призывает жар из самых недр своего естества. Багровое пламя плещется внутри, грозя испепелить заживо. Однако раны и усталость дают о себе знать — огонь вырывается слабыми рывками, облизывая кожу, но не причиняя особого вреда.

А потом становится слишком поздно. Глас Бездны, истекая кровью, подтягивает врага к себе и смыкает щупальца на его шее. Из последних сил его враг вгоняет полыхающий клинок в бок Ультриса, прожигая плоть до самых внутренностей.

Волноходец истошно орёт, его хватка на миг слабеет. Этого мгновения Горнилу хватает, чтобы освободиться и откатиться в сторону. Он пытается встать, но израненное тело отказывается повиноваться. Шатаясь, представитель Консорциума делает один неверный шаг, другой — и вдруг падает на колени, не в силах сдерживать кровавый кашель.

В этот миг Ультрис призывает свою способность. Воздух трещит от напряжения, и в следующую секунду с неба обрушивается чудовищный водяной смерч.

Горнило уже не успевает уклониться. Стихия подхватывает его, закручивает в безумном вихре, сминая плоть словно бумагу. Кажется, даже кости трещат под невообразимым давлением. Консул захлёбывается, тщетно пытаясь высвободиться из водяного плена, но Глас Бездны неумолим.

Со сдавленным стоном он обрушивает на врага всю свою мощь. Ураган крутится всё быстрее, пока не превращается в сплошную стену воды. В какой-то момент в его центре вспыхивает бледное пламя: это Зарвин в последний раз пытается призвать свой огонь, но он тут же гаснет, погребённый под чудовищным напором.

А потом всё стихает. Вихрь опадает, развеиваясь клочьями тумана. На землю рушится нечто, лишь отдалённо напоминающее гуманоида. Будто огромный ком мятой меди и мяса, пробитый осколками костей.

Горнило.

То, что от него осталось.

В связи с убийством представителя клана Консорциум между Волноходцами и этим кланом автоматически объявляется война.

Глас Бездны, хрипя, подползает к растерзанному трупу. Его движения судорожны и слабы, глаза мутнеют от боли и потери крови. Ему хватает сил, чтобы вцепиться когтями в раздавленное лицо.

— Я же говорил, — сипит Ультрис, разрывая мёртвую плоть. — Говорил… что утоплю…

Он заходится в страшном, булькающем смехе, больше похожем на предсмертный хрип. Его тело сотрясается, извергая потоки крови вперемешку с морской водой. Машинально Нова создаёт проход в Магазин и тянется к Регенеративному инъектору, спрятанному в кольце, ведь тот, что находился в особом отсеке доспеха, был давно автоматически использован его Модулем управления.

А потом обмякает.

Только еле слышный присвист дыхания напоминает о том, что он ещё жив.

Парой метров правее открывается ещё один портал, и разрушенные камни площади гремят под чужими ногами.

[1]. Дезактива́ция — это один из видов обеззараживания, представляет собой удаление радиоактивных веществ с заражённой территории, с поверхности зданий, сооружений, техники, одежды, средств индивидуальной защиты, воды, продовольствия.

Глава 11

Тай чувствует, как жало Ехидны впивается ему в позвоночник, прожигая плоть. Боль вспыхивает раскалённой иглой и тут же гаснет, сменяясь леденящим онемением. Ноги отказывают, и мечник рушится на колени, роняя катану. Руки безвольно повисают плетьми.

Отражающий покров пожирает много арканы в активном состоянии. Выгоднее включать его за миг до атаки. Этот подход явно показал свои недостатки.

«Паралитический яд, — холодно констатирует разум. — Быстродействующий. Вероятно, с нейротоксическим эффектом».

Николай пытается пошевелиться, напрячь мышцы, но тело больше ему не подчиняется. Все движения выходят до невозможности медленными, требующими колоссальных усилий. Чтобы протолкнуть кислород в лёгкие, уходит столько же сил, сколько нужно, чтобы затолкать Сизифов валун в гору.

Даже моргнуть по своей воле не получается. Он может лишь беспомощно наблюдать, как Ехидна неторопливо обходит его по кругу, словно любуясь своей работой.

— Ты дрался умело, и ты… проиграл, — шепчет она на ухо мечнику.

Обжигающее дыхание Амелии на коже отдаёт токсичным химозным душком.

Преодолевая невероятное сопротивление яда, Тай тянется к кольцу. Тянется за антидотом так долго, что Солнце, не выдержав энтропии вселенной, обращается чёрной дырой. Молниеносно мелькает конечность противницы, и человеческая кисть отлетает прочь, срезанная на уровне запястья. Ярчайшая боль вспыхивает и уступает место онемению.

В его ушах резонирует хриплый усталый смех Метаморфа. Она пошатывается, и цокот её костяных каблуков на миг заглушает хохот девушки.

— Почему ты упорствуешь? — Ехидну явно забавляет это зрелище, и ироническая улыбка мелькает на лице, скрытом маской. — Почему не сдаёшься?

— Потому что не умею, — еле слышно шепчет Николай, вынуждая язык, губы и лёгкие выдавить из себя несколько слов.

Слабость стремительно растекается по его венам, но паники нет. Мечник давно научился смотреть в лицо смерти без страха. В конце концов, это его работа. Его предназначение.

«Даже обезглавленная, голова должна думать».

Голос отца, цитирующий японского писателя и философа, всплывает в памяти, как всегда чёткий и строгий. Николай мысленно прокручивает те тренировки. Бесчисленные часы, проведённые в доджо, оттачивая удар за ударом, в попытке догнать недостижимый идеал. Медитации, закалявшие дух и тело.

Это было нечто большее, чем просто следование традициям предков. Тай знал, что ему никогда не пригодятся эти умения. По крайней мере, так ему казалось в те годы. Просто кенджутсу было тем, что объединяло их с отцом. Общее занятие, позволявшее, не говоря ничего, сказать всё.

Отец был немногословным человеком, но он готовил Тая к взрослой жизни, как умел. Прививал ему добродетели и дисциплину, которые непременно должны были пригодиться сыну в дни невзгод и ненастий.

«Дисциплина важнее мотивации, — так говорил отец. — Мотивация появляется и исчезает. Дисциплина — это то, что остаётся с тобой, несмотря ни на что, и толкает тебя действовать даже в самой беспросветной ситуации».

Тем временем, Ехидна, покачнувшись, выплёвывает почерневшую кровь и вскидывает костяной клинок для удара.

А Николай медленно закрывает глаза.

Он находится в шаге от смерти, и ряд оставшихся у него опций становится у́же с каждым прошедшим мгновением. Нейтрализация токсинов может помочь в текущей ситуации, но одной её будет недостаточно.

Придётся использовать козырь, который несёт с собой и угрозу, и спасение. Активировав его, выключить уже не получится, пока способность не сожжёт всю имеющуюся аркану. Всё честно. Путь самурая — это клинок, по обе стороны которого лежит только смерть.

На миг Тай проваливается в прошлое и наяву видит тот зал, с отполированным сотнями ног деревянным полом, стойками с оружием, гербом их доджо и портретом дедушки.

«Решись умереть, и ты обретёшь силу жить».

Глухой удар боке́на[1] эхом разносится по залу, и юноша, стиснув зубы, потирает ушибленное место. Наставник же опускает учебный меч и поясняет глухим мерным голосом:

— Эта фраза — квинтэссенция учения Пути Воина. В ней заключён один из главных принципов бушидо — быть готовым принять смерть в любой момент. Лишь когда человек полностью осознает хрупкость своего существования и примет неизбежность ухода в последний путь, только тогда он действительно обретёт свободу. Свободу от страха. Свободу от сомнений. Свободу от оков привязанностей и желаний.

Юноша с лёгким изумлением смотрит на рассказчика. Тот никогда не был столь словоохотлив. Всегда говорил так мало, что казалось, ему платят полновесным золотом за каждую минуту, проведённую в молчании.

— Ведь что может устрашить того, кто уже смирился со смертью? Какие преграды могут устоять перед тем, чья воля не сковывается ничем мирским? В такой безграничной свободе и раскрывается истинная сила духа воина. Только обняв смерть, как постоянного спутника, можно воистину научиться жить. Жить в полную силу, не ограничиваясь рамками, не отвлекаясь на суетное. Лишь взрастив эту окончательную решимость встретить свой конец с достоинством, самурай обретает подлинную силу.

Наставник молчит, долго, очень долго и, наконец, спрашивает:

— Понял, сын?

Со свистом разрезая пустоту, два костяных клинка богомола приближаются к лицу Николая, чтобы отправить его за грань. За грань, которая давно уже не страшит его, потому что с приходом Сопряжения он, наконец, понял слова отца.

Тем сильнее было удивление Тая, когда новый товарищ, встреченный посреди хаоса и разрухи, повторил ту же мысль другими словами. Там, в деревне амишей, когда ветра Вальторы срывали крыши, а разряды молний сжигали траву дочерна.

«Именно поэтому я не боюсь ни тебя, ни твоего дома, ни всей вашей вшивой компашки чужаков с далёких планет. Я уже умер, и мне нечего страшиться… Мёртвым неведом страх, и будь уверена, мы заберём вас с собой».

Так сказал Егерь, и в тот момент Николай понял, что он навсегда обрёл своего брата по духу.

С беззвучным вздохом он призывает свою классовую способность, открывшуюся на ступени B. Мгновение, и вокруг него вспыхивает серебристое сияние, обволакивая всё тело призрачными пластинами брони.

Доспех Бушидо, фантомная броня самурая отливает жемчужным блеском, словно сталь, омытая лунным светом. Изящные линии и грани складываются в тончайший узор, притягивая взгляд. Само воплощение красоты и совершенства, рождённого многовековой традицией.

Костяные клинки безвредно гремят о возникшую преграду, не в силах пронзить её. Метаморф беснуется, обрушивая на барьер шквал ударов. Мечника это словно ни капли не трогает.

Он погружается в состояние глубокого медитативного транса. Разум очищается от эмоций и посторонних мыслей, всецело сосредотачиваясь на контроле тела и арканы. Фантомный доспех действует как щит, оберегая своего носителя от внешних воздействий.

Регенерация ускоряется в разы. Раны затягиваются на глазах, сухожилия срастаются, а яд стремительно нейтрализуется арканой, текущей по венам. Тело мечника буквально исцеляется, клетка за клеткой восстанавливая повреждения. Новая кисть формируется на месте обрубка.

Одновременно с этим Николай активирует Гидрокинез. Он призывает влагу из воздуха, из каждой молекулы вокруг. Тончайшие нити водяного тумана просачиваются сквозь призрачные пластины и собираются внутри доспеха. Капля за каплей они сливаются в однородную студенистую массу, пронизанную сверкающими жилками льда.

Тай продолжает сосредотачиваться, не обращая внимания на Ехидну. Всё его существо занято накоплением критической массы замёрзшей воды. Он закручивает её внутри брони вихрями и спиралями, уплотняя до предела. Призрачный доспех начинает едва заметно вибрировать от сдерживаемого напряжения.

Голос мужчины, бесстрастный, размеренный, звучит на фоне неживой атмосферы далёкой планеты:

— Когда-нибудь я непременно умру. Но не сегодня. И не от твоей руки.

А в следующий миг Николай распахивает глаза и встаёт одним плавным движением. Фантомная броня на кратчайший миг становится абсолютно нематериальной и в тот же момент высвобождает всю накопленную мощь.

Воздух взрывается миллиардами ледяных игл. Они разлетаются во все стороны смертоносным веером, но большая их часть устремляется к ошеломлённой Ехидне. Она даже не успевает отреагировать, как её накрывает волной леденящего холода.

Метаморф отлетает назад, пронзённая сотнями ледяных спиц. Их острия глубоко впиваются в плоть, пробивая хитиновую броню, словно бумагу. Стылый воздух затекает в раны, сковывая внутренности коркой инея.

Враг заходится пронзительным криком и пытается содрать с себя образовавшийся лёд. Тщетно. Холод неумолимо распространяется по телу, замораживая мышцы и связки. Движения твари замедляются, становясь всё более неуклюжими и скованными.

А фантомный доспех вновь обретает материальность, облекая фигуру Тая непроницаемой бронёй. Мечник делает шаг вперёд, и Водяной хлыст рывком вкладывает в его ладонь упавший меч. Он улыбается самыми уголками губ — холодно и безжалостно.

— Сколь бы сильны они ни были, чудовища не нужны этому миру, Амелиа. Ему нужны люди.

Бой разгорается с новой силой, но на этот раз Ехидна лишь отчаянно защищается, едва успевая уворачиваться от серебристых росчерков. Тай теснит её, как неумолимый шквал, без устали обрушивая на врага потоки льда вперемешку с режущей сталью.

Вот противница бросается вперёд, занося костяные клинки, но те бессильно лязгают о призрачные пластины в миллиметрах от кожи мечника. Тай контратакует одним слитным росчерком. Фреоновый вихрь метёт пространство, оставляя морозные узоры на разбитом камне неизвестной планеты.

Остриё распарывает грудную клетку Метаморфа, и она с криком подаётся назад. Пытается достать противника хвостом, но тот увязает в наслоениях воды, мгновенно промерзая. Пойманная в ловушку собственной ярости она едва замечает рывок мечника.

Тай в один шаг оказывается рядом и пронзает Метаморфа навылет. Ледяные косы по спирали закручиваются от локтей мечника, вспарывая бока Ехидны. Николай выдёргивает лезвие и бьёт снова, метя под рёбра. Поток арканы вдоль клинка заставляет вспыхнуть узоры на призрачных доспехах.

Амелиа захлёбывается криком и пытается отмахнуться ставшими вдруг неуклюжими лапами, но Николай уже крутится вокруг неё и хлещет Водяными хлыстами. Струи воды закручиваются штопором, с рёвом высверливая в грудине противницы аккуратные дыры.

Ехидна визжит от боли, но не думает сдаваться. Крутанувшись волчком, она швыряет в человека заряд ядовитого аэрозоля. Ядовитые брызги застывают в воздухе морозными каплями, не причиняя вреда.

Николай хмыкает и подзывает к себе Ледяные косы. Прозрачные клинки послушно вспыхивают вокруг него смертельным веером. Мечник разворачивается прыжком и рубит на излёте. Лезвия свистят, разрезая пространство в опасной близости от шеи девушки.

Амелиа сдаёт. По её телу змеятся глубокие порезы, конечности источают слизь вперемешку с кровью. Она шипит и рычит, пытаясь контратаковать, но удары выходят скользящими, неточными. Сил почти не осталось.

А Николай только усиливает напор. Он кружит вокруг Метаморфа вихрем, то исчезая, то вновь возникая за спиной. Призрачные клинки свистят в воздухе, безжалостно отсекая лишние конечности. Тай бьёт без устали, пока запас его арканы стремительно пустеет.

— Это за меня! — выдыхает он, всаживая лезвие катаны в брюшину врага.

Ещё один веер клинков стёсывает хитин Ехидны, словно масло. Она шипит, отшатываясь, но не успевает. Николай уже вбивает меч ей под рёбра, пока одна из Ледяных кос пригвождает её стопу к почерневшему камню.

Метаморф сгибается пополам, хватаясь за рукоять. Из её груди вырывается фонтан крови. Она хрипит, булькая розоватой пеной, но даже сейчас пытается достать обидчика вновь сформированной лапой.

Тай реагирует молниеносно. Выдернув клинок одним рывком, он вращает его веером, раскручивается волчком и рубит широко, от души. Хитиновая броня трескается с омерзительным чавканьем. Липкая слизь, вперемешку с внутренностями, плещет из рваной раны.

— Это за Алехандро! — горечь сквозит в глухом рыке.

— Почему… — сипит она. — Почему?.. Я… должна… была… спасти….

Вместо ответа мечник атакует.

Хлопок телепортации уберегает её от смерти, но в новой точке тварь достаёт Кипящий гейзер, пробивая её навылет. Сквозная рана стремительно промерзает, создавая бликующий налёт на её хитине.

Рывок, удар, и вновь перемещение уносит Ехидну. Ещё раз и ещё, а потом… её аркана показывает дно.

Стремительный взмах. Жуткий хруст.

И голова Метаморфа повисает на полуоторванном лоскуте мышц. Однако мечник ещё не закончил. Клинок ловит отблеск далёкой звезды и пластает тело противницы наискосок. Верхняя часть с хлюпаньем съезжает вниз, падая на камни, пока Ледяные косы разваливают на несколько шматков нижнюю часть.

Через миг остриё катаны с шелестом пробивает упавшее туловище.

— А это за Накомис! — говорит Николай с расстановкой, проворачивая меч.

Ледяные шипы бьют из-под земли, вознося плоть врага ворохом разрозненных ломтей. Морозные нити бегут изнутри, навсегда сковывая чужие останки.

Тай выдыхает, позволяя ярости схлынуть и раствориться. Потом плавным движением очищает лезвие от крови и убирает в ножны. Призрачные доспехи тают, развеиваясь серебристым туманом.

Мужчина устало взирает на далёкую звезду. Измождённое тело напоминает о себе глухой болью, но он почти не замечает. Мысли его уже далеко.

Он вспоминает Кухулина, Накомис и Сусанина. Вспоминает глаза Эрис, светящиеся нежностью. Он многое бы отдал, чтобы просто сесть рядом с ней и помолчать, глядя на догорающий закат. Почувствовать покой. Безмятежность. Убрать оружие и вместо него взяться за гитару.

Однажды этот день придёт. Несомненно.

Пока люди убивают чудовищ, надежда жива.

[1]. Боккэ́н/боке́н — деревянный макет японского меча, используемый в различных японских боевых искусствах, в том числе айкидо, для тренировок

Глава 12

Небо надо мной взрывается, рассыпаясь бесчисленными росчерками света. Тысячи, десятки тысяч разрядов хлещут вниз, словно кто-то разорвал в клочья светящееся полотно мироздания.

Сквозь грохот и скрежет я слышу торжествующий рёв Калибана:

— Граул вынес свой приговор!

Моё тело реагирует быстрее, чем разум успевает осознать. За долю секунды до того, как первые разряды достигают земли, я вскидываю руки и активирую Кристаллическую фортификацию.

В ладонях вспыхивают аметистовые искры, и в тот же миг вокруг меня начинает формироваться защитный купол. Грани кристаллов со звоном складываются в причудливый узор, наращивая слой за слоем. Воздух искрит от напряжения, когда аркана вливается в растущую структуру.

Я лихорадочно подпитываю способность, вкладывая все силы в укрепление купола. Интуиция подсказывает, что чем меньше площадь покрытия, тем проще её поддерживать. Торопливо сжимаю кристаллическую сферу до полутора метров в диаметре и приседаю, втягивая голову в плечи.

Как раз вовремя! В следующий миг первые разряды врезаются в землю, взрывая её фонтанами. Каменное крошево и пыль взлетают к небу, застилая всё вокруг непроглядной завесой. От грохота закладывает уши. Ударная волна сотрясает всё поле боя, и даже сквозь два слоя защиты меня основательно встряхивает. Чудовищные вибрации бегут по каменным плитам, заставляя их обращаться пылью.

Жестокий обстрел продолжается, не ослабевая. Смертоносные росчерки прошивают пространство, превращая некогда благоустроенную площадь в выжженную пустошь. Там, где секунду назад возвышался фрагмент величественного памятника, теперь зияют оплавленные камни. Да что там, кажется, даже сам воздух плавится от чудовищного жара.

Кристаллы звенят и потрескивают, принимая на себя всю разрушительную мощь атаки. Я чувствую, как они постепенно крошатся, несмотря на всю свою прочность. Каждый новый удар откалывает кусочки защитного купола, оставляя всё больше брешей. Аркана в моём теле стремительно утекает прочь, и удерживать Кристаллическую фортификацию становится всё сложнее.

— Ах ты ж, бронированный ушлёпок! — цежу сквозь зубы, пытаясь сфокусироваться.

Однако сокрушительный шквал не стихает. Наоборот, кажется, будто Калибан только вошёл во вкус. Он молотит и месит мою защиту серией чудовищных ударов, вкладывая всю свою ярость и боль.

Скрежет. Треск. Звон.

Последний удар, и купол разлетается мириадами сверкающих осколков. Кристаллы брызжут во все стороны, и в тот же миг одновременно с тем, как следующий разряд врезается прямо в мою грудь, срабатывает Спурт, реагируя на смертельную угрозу. Рубеж Абсолюта, барьер Горгоны, принимает удар на себя, спасая от мгновенной смерти, но он лишь первый заслон. Второй луч пробивает щит насквозь и впивается в мои рёбра, плавя пластины брони.

Боль вспыхивает раскалённой иглой, но я превозмогаю её. Начинаю стремительно смещаться, когда ещё несколько пылающих разрядов с гулом впечатываются в барьер, прогибая тонкую структуру. Надолго его не хватит.

— Ну давай, ублюдок, заставь меня выложиться ради победы! — рявкаю, сплёвывая алую юшку.

А сам активирую Последний шанс, резервный кинетический щит, вокруг запястья за миг до того, как очередной удар прошивает первый барьер насквозь.

Меня отшвыривает назад и волочит по камням, но я тут же вскакиваю, игнорируя боль. Спурт швыряет моё тело вперёд, заставляя реальность смазаться. Сквозь замедленное течение времени я вижу, как росчерки света пронзают пространство вокруг, превращая всё в выжженную пустыню.

Глайд позволяет маневрировать между смертельно опасными всполохами. Ноги скользят по оплавленным камням, словно по катку, унося меня прочь от очередного залпа. В голове лихорадочно пульсирует мысль: «Продержаться. Любой ценой продержаться. Пока он не выдохнется».

Уворачиваюсь, лавируя между рушащимися глыбами и провалами в земле. С каждой секундой это даётся всё труднее. Щит на руке уже трещит, готовый вот-вот осыпаться. А пульсирующие разряды продолжают хлестать с неба нескончаемым потоком.

Мне приходится прыгнуть на внутреннюю поверхность купола Последней дуэли и продолжить движением уже по нему. Надёжное сцепление Глайда позволяет проскользить по отвесной стене, избегая смерти.

— Ты — труп, Егерь! Труп! — сквозь скрежет и грохот прорывается исступлённый рёв берсерка.

— Я ещё простужусь на твоих похоронах! — огрызаюсь в ответ.

Очередной залп формируется прямо вплотную ко мне, впившись в бедро раскалённым прутом. Бронепластины с треском лопаются, и в рану затекает жидкий огонь. Спотыкаюсь и едва не падаю, но вовремя отталкиваюсь от купола прыжком, избегая новой порции «гостинцев».

Багровая пелена застилает глаза, но я упорно гоню её прочь. Нельзя отключаться. Не сейчас. Иначе эта образина запечёт меня, как свинью на вертеле.

В какой-то момент удары начинают ослабевать. Взрывы звучат глуше, а интервалы между ними увеличиваются. Кажется, у Калибана кончается горючее. Да и не может же эта бомбардировка длиться вечно, верно?

Последние разряды впиваются в землю у самых моих ног, заставляя отшатнуться и закрыться руками. Жар опаляет щёки даже сквозь щиты и броню. А потом всё стихает.

Тяжело дыша, опускаю ладони и щурюсь сквозь сизые клубы дыма. Полыхающая площадь предстаёт передо мной во всей своей разрушительной красе. Пышущие жаром глубокие воронки, оплавленные камни, мерцающие лужи расплавленного металла.

И посреди этого апокалиптического пейзажа — знакомый бронированный истукан. Вот только теперь его броня — сплошное месиво. Покорёженные пластины свисают лохмотьями, обнажая бугрящуюся плоть. Из прорех валит удушливый дым вперемешку со струйками чёрной крови. Бивни раздроблены. Горящие ненавистью глаза следят за мной неотрывно.

Похоже, не только мне досталось от его способности. Вракшад явно переборщил, вкладывая в неё всю свою ярость.

Тем не менее, Калибан ещё стоит. Шатается, утробно рычит, словно контуженный медведь, но всё равно прёт вперёд с неотвратимостью асфальтового катка.

Сплёвываю сгусток крови и сипло втягиваю в себя воздух. В голове почему-то всплывают слова инструктора из учебки: «Неважно, сколько раз ты можешь ударить. Важно, сколько ударов ты можешь выдержать и продолжить драться». Тогда они мне показались весьма глубокомысленными. Уже позже случайно узнал, что он содрал их с какого-то боевика. Впрочем, они всё равно не потеряли своей актуальности.

Что ж, посмотрим, сколько мы сможем продержаться. Глубокий вдох, медленный выдох. Лёгкие горят огнём, ноги подрагивают от напряжения. Динамическая регенерация уже затягивает раны, но всё ещё слишком медленно.

Алые индикаторы прыгают на периферии зрения, благодаря Модулю управления, отмечая множественные повреждения. Левая рука почти не двигается — хорошо хоть кость цела. По груди расползаются багровые пятна ожогов, пробивших броню. Бедро пульсирует раскалённой иглой, не давая забыть о себе.

И всё же я улыбаюсь. Безумно, лихорадочно скалюсь навстречу приближающейся туше. Адреналин в крови, боль, азарт — всё сливается в один безумный коктейль. Коктейль, от которого мозг плавится, а усталость растворяется без следа.

— Давай, Пумба, — подначиваю его. — Это же не всё, на что ты способен?!

Калибан отвечает утробным рокотом и ломится напролом. Его изувеченная конечность вздымается для удара, увенчанная цепным мечом.

Тело действует быстрее мысли. Я ухожу Глайдом, проскальзывая под самым носом берсерка. Уворачиваюсь от следующего выпада и всаживаю Усиленный выстрел прямо ему в глотку.

Керамопластины брони на горле лопаются, впуская разрывной заряд. Рёв переходит в булькающий хрип, но Калибан даже не сбавляет темпа! Зато Багряная жатва немного исцеляет меня самого.

Взбешённый, ошпаренный болью противник молотит всем, что у него осталось. Вот в меня впечатывается усиленный кулак, чудом не снеся полчерепа. Спасает лишь то, что я успеваю уклониться — удар лишь скользит по виску, рассекая кожу до кости. Из глаз сыплются искры, а челюсть на миг немеет от чудовищной мощи.

Отшатываюсь, вскидываю Колючку и Бутон. Всаживаю в неприкрытую плоть врага один Усиленный выстрел за другим. Плазма прожигает окровавленные лохмотья, вырывая фонтанчики чёрной крови и электроники. Падаль воняет так, что к горлу подкатывает тошнота.

Калибан спотыкается. Кажется, вот-вот упадёт.

Ан нет! Извернувшись немыслимым образом, он резко выбрасывает когтистую лапу в потёкшей металлической перчатке и хватает меня. Пальцы смыкаются на горле, вдавливая бронепластины в плоть. Чудовищная сила стискивает шею, не давая вздохнуть.

— Юркий… выродок! — хрипит изувеченный Берсерк. — Попался!

Глаза застилает мутная пелена. Воздух со свистом покидает лёгкие. Ещё чуть-чуть, и кости не выдержат.

Цепной меч вгрызается в бок, норовя добраться до сердца. Во все стороны летят искры, мясо и кровь. В мире не остаётся ничего, кроме боли.

С отчаянным усилием впечатываю дуло Бутона в сочленение брони чужого запястья и разряжаю гроздь выстрелов. Барабанный каскад выбрасывает потоки плазмы, что впиваются прямо под наруч твари, прожигая кожу и сухожилия.

Пальцы разжимаются. Тварь заходится в истошном вопле, а я отлетаю в сторону, борясь с приступом удушья. Валюсь на колени, пытаясь продышаться сквозь спазмы. В груди что-то пронзительно хрустит и ноет при вдохах. Потоки крови по левой стороне грудной клетки бегут, образуя настоящую лужу. Покорёженная броня впивается в тело, кажется, лёгкие пробиты. В ушах звенит, перед глазами всё плывёт.

Мне бы хоть краткую передышку, но враг её не даёт. Вскидываю голову, ожидая нового нападения. И не ошибаюсь.

Калибан, шатаясь, бредёт ко мне. Весь его доспех — месиво из оплавленного металла и почерневшей плоти. Бронированная образина буквально разваливается на ходу, но всё равно движется вперёд. Неостановимый, как сама смерть.

Превозмогаю боль и заставляю себя подняться. Револьверы с готовностью ложатся в ладони. Так, на что ещё у меня хватит арканы? Пара Струн пустоты? Шквал клинков?

Мысленно веду подсчёт, оставшемуся времени. Секунды неумолимо сгорают, приближая миг моей смерти.

Губы трескаются в горькой усмешке. Пора выкладывать козыри на стол.

— Не уйдёшь… — хрипит обезображенный Берсерк, пошатываясь и качая искорёженной рукой.

Его глаза за треснувшим визором горят неукротимой яростью пополам с фатализмом. Смерть не пугает его, и за это я не могу не уважать Вракшада.

Молча скалюсь в ответ разбитыми губами. Пальцы крепче смыкаются на рукоятях револьверов, измазанных кровью и копотью. Чувствую, как заряды арканы покалывают ладони сквозь перчатки. За стенами купола воют Новы, сотрясая площадь.

Нехорошо так потрескивает небо, распростёршееся над городской площадью Бомбея. По ощущениям, мы почти вышли на неведомый рубеж, за которым нас ждёт открытие аркановой аномалии. Конкретных доказательств у меня нет, как и понимания, какие именно факторы играют тут роль, лишь голая интуиция.

Глубокий вдох, медленный выдох. Фокусируюсь на особой насечке в форме розы, украшающей рукоять Бутона. Трогаю шершавый узор подушечкой большого пальца, направляю тонкую струйку арканы.

И в тот же миг вокруг дула прорастает дивный бутон, сияя рубиновым светом. Лепестки трепещут, источая тончайший аромат, от которого сладко кружится голова.

Дурманящий бутон. Один из двух подарков Горгоны.

Двадцать секунд до конца.

— Это тебе! — бросаю с кривой ухмылкой.

И вскидываю револьвер, направляя раскрывшийся цветок прямо в морду Берсерку.

В тот же миг из сердцевины иллюзорного бутона вырывается прозрачная волна, пронзая Калибана навылет. Пси-импульс впивается в его мозг, затуманивая разум, гася ярость. Это я отчётливо чувствую Эмпатической проницательностью.

Вракшад спотыкается. Его воспалённые глаза расширяются, а челюсть отвисает. Туша закованного в броню гиганта застывает, словно зачарованная красотой дивного цветка.

— Красиво, правда? — шепчу одними губами. — Можешь подойти поближе, рассмотреть получше.

В голосе сквозит горькая насмешка, но противник, кажется, даже не воспринимает слов. Лишь делает неуверенный шаг вперёд. Ещё один. И ещё.

А я уже тянусь к кольцу свободной рукой, выхватываю Регенеративный инъектор. Сдираю колпачок зубами и вгоняю иглу в бедро прямо сквозь дыру в броне.

Колючий холодок растекается по венам, когда целительный коктейль начинает свою работу. Рваные раны затягиваются на глазах, вправляя осколки костей и сращивая порванные связки. Боль стремительно отступает, а сознание проясняется. Даже дышать становится легче.

Тем временем Калибан продолжает приближаться. Идёт, влекомый гипнотическим сиянием и тонким ароматом, витающим в воздухе. Его движения замедленные, будто сомнамбулические. Даже помятые пластины брони, кажется, поскрипывают тише.

Так-то лучше! Осталось всего ничего.

Пятнадцать секунд.

Вновь вскидываю револьверы. На этот раз прицеливаюсь тщательно, вбирая в себя каждую деталь. Тлеющие прорехи в броне, пульсирующие вспухшие вены, бугрящиеся мышцы. Всё это сейчас — одна большая уязвимость. Мишень, которую я не имею права упустить.

Концентрируюсь. Тянусь к внутреннему источнику, вливая аркану в спусковой механизм. Чувствую, как она струится по венам, собираясь в подрагивающих пальцах. Заряжаю оружие до предела, вкладывая всё, что у меня осталось в Усиленные выстрелы.

Одновременно Аркановое насыщение окрашивает плазму одного револьвера огнём, а второго — кислотой.

Купленное Дурманящим бутоном время позволяет мне щедро накачать револьверы убийственной энергией и качественно прицелиться, зная, что противник не сможет увернуться.

Бесценные мгновения уносятся прочь. Заряды ширятся и множатся, сплетаясь в единый сгусток чистой энергии. Бутон и Колючка вибрируют, словно в предвкушении. А внутренний таймер всё ползёт вниз, неумолимо приближаясь к нулю.

Ты никогда не узнаешь истинную цену времени, пока его у тебя не останется на несколько вдохов.

Десять секунд.

Мой запас арканы обнуляется.

Я нажимаю на спуск.

Успеваю заметить, как фигуру оппонента окутывает мерцание багровой энергии, и наваждение спадает. Калибан мотает башкой, сбрасывая остатки морока. Видимо, сработала какая-то защитная способность или гаджет. В глазах вновь вспыхивает осознание вперемешку с яростью и страхом.

Поздно.

Грохот! Ослепительная вспышка! Кажется, даже купол Последней дуэли прогибается от высвобожденной мощи.

Две ветвистые плазменные молнии чудовищной силы, багровая и изумрудная, рвутся из стволов, сплетаясь в один разрушительный разряд. Вонзаются Калибану точно в грудь, проламывая броню, как гнилую жесть.

Удар такой, что Вракшада отшвыривает на добрый десяток метров. Отбрасывает и тащит по земле, высекая снопы искр. Однако лучи не останавливаются — впиваются всё глубже, прожигая плоть и кости, испепеляя внутренности.

Калибан беззвучно разевает пасть. Глаза вспыхивают и гаснут, выжженные дотла. Бронированная туша корчится в агонии, извергая фонтаны раскалённой докрасна крови.

Металл брони плавится, стекает на землю зловонными лужами. Эмаль бронепластин пузырится и облезает, являя обугленное мясо. Даже внутренние керамические элементы брони идут трещинами, не выдерживая немыслимого напряжения.

Запах горелой плоти бьёт в ноздри, вышибая слёзы, но я упрямо удерживаю револьверы, вкладывая в выстрел последние крохи себя.

И лишь когда энергия окончательно иссякает, со стоном роняю онемевшие руки.

Застывшие на роговице образы плазменных лучей гаснут. Их свет растворяется под куполом, являя апокалиптическую картину.

От Калибана почти ничего не осталось. Лишь дымящиеся ошмётки плоти вперемешку с застывшими лужами металла. Даже кости превратились в обугленные головешки.

Всё кончено.

Четыре секунды.

Купол рассеивается без следа, и на меня сразу наваливается нехарактерная тишина, что после кажущегося бесконечным сражения звучит оглушительно.

Мертвецы. Повсюду. Площадь усеяна перемолотыми телами в разной консистенции. Засохшая и ещё свежая кровь. Ошмётки. Подпалины. Зрелище тошнотворное.

Глазами нахожу убитого Горнила, в стороне от него — Жнеца.

Хлопок, и на солидном расстоянии от меня материализуется Тай, а возле него бездыханные пласты Ехидны.

Живой.

Живой, чертяка!..

Не сомневался в нём.

Почти.

Небольшое гудение, и на площади возникает третья фигура вместе с безжизненной тушей Ультриса.

Облегчение затапливает меня волнами.

Улыбка расползается на лице, что вот-вот треснет.

— Итак, теперь у нас три Суперновы, — медленно тяну я.