Соприкосновение книга 3 Начало конца

Глава 1

Рыжий

Два дня лил дождь. Смывал последний снег, обнажая сонную, словно непричесанную спросонья красавицу землю. В ее спутанных ветвях-волосах колтунами запутались вороньи гнезда, еще не прикрытые нарядной зеленью листвы, а на серую сорочку полей еще не одето летнее цветочное платье.

Обоз из одной крытой телеги и десяти всадников, длинной цепочкой тащился по раскисшей от дождя, еле заметной под прошлогодней листвой тропе. Две лошади уныло брели с трудом вытягивая из огромных мутных луж тяжелые от грязи колеса повозки. Со спутанных грив тонкими ручьями стекала влага, а карие глаза смотрели устало и немного обреченно.

Всадники, закутанные в кожи и волглые от дождя шерстяные плащи, зло ругались сквозь зубы, стегали несчастных животных кнутами, а потом, отборно матерясь, соскакивали с козел и вели их в поводу через лужи и грязь.

Однако наступление весны чувствовалось во всем. Пахло свежими клейкими листочками, цветущим мхом, грибами, первыми крокусами, перегнившими дубовыми листьями из-под которых тонкими стрелками показывалась на свет изумрудная травка. Именно по дубовой роще они сейчас ехали: пока голой и оттого светлой.

Деревья, обступившие старую дорогу, кутались в туман. В спокойной, влажной тишине перескакивая с ветки на ветку, стрекотали сороки.

После той ночи в горах, Уррис принял решение возвращаться.

Во-первых, искать унесенных драконом беглецов стало бесполезно, а во-вторых, об этом самом драконе надлежало сообщить Эролю.

Уррис шипел рассерженным котом, срывал зло на людях, но ничего изменить не мог.

Посланный вперед разведчик по кличке Ленивый вернулся озабоченный.

— В двухстах тростях вперед, рядом с дорогой, обнаружили оплывший отпечаток человеческого следа.

— Свежий?

— Трудно сказать, сейчас мокро, — задумчиво жуя сиг и сплевывая, разведчик посмотрел вперед, где в сыром воздухе леса терялась дорога, — Может еще осенью грязь застыла, а сейчас оттаяла. Места здесь безлюдные.

Уррис пожевал губами, принимая решение. Сулем еще долго будет приходить в себя после поединка с орком, с него взятки гладки. Остается надеяться только на себя. Если это эльфы, то ничего хорошего их не ждет. Даже трое против десяти, те слыли опытными соперниками. А сейчас, в молоке тумана и вовсе они в выигрышной ситуации. Лес – их дом.

Пока он молча раздумывал, проехали с десяток тростей. Ожидая его решения, Ленивый безмолвно следовал рядом.

— Предупреди, чтобы все были готовы, — процедил Уррис, сплевывая через зубы.

Они ехали еще какое-то время. Дубы-исполины, часто обступившие дорогу, неожиданно разошлись в стороны, выпуская путников в бескрайнее море тумана. Лишь призрачные силуэты гигантских борщевиков-зонтиков причудливыми тенями вырастали по обочинам. Тишину леса не нарушало ничего кроме глухих, тяжелых шлепков капель по жухлым прошлогодним листьям, даже сороки притихли.

Следопыты было повынимавшие мечи, щиты и луки расслабились, как тихий воздух прорезало жужжание стрелы.

Прыщ, ехавший на спокойной каурой лошадке, меланхолично грызший сухарик, неожиданно медленно накреняясь, свалился в лужу, так и не поняв, что произошло. Стрела с ярким фазаньим оперением торчала под основанием черепа. Потерявшая седока испуганная лошадь заржала и встала на дыбы.

Еще две стрелы пропели над головой Урриса и Оргуда.

Мгновенное замешательство сменилось всеобщим движением и слаженностью действий.

Люди повылетали из седел и попадав в грязь, распластались на земле прикрываясь щитами. Некоторые спрятались за деревьями, натягивая луки и посылая стрелы в туман наугад. Но вряд ли нападавшие будут оставаться на месте. Еще несколько стрел прошелестели над головами охотников, но не найдя жертвы, глухо уткнулись в молодой дубок.

— Морк их возьми, откуда они стреляют? – шипел Уррис под телегой, прячась за спину Оргуда. Хорошо ориентировавшийся в лабиринтах городских улиц, Уррис терялся там, где росло больше трех деревьев.

— Скорее всего – трое. Один засел впереди, один справа, третий слева. Оргуд показал направление пальцем. Уррис вытянул шею, пытаясь из-под телеги усмотреть в плотном тумане невидимых противников.

— Кто «они»?

— Судя по оперению стрел — эльфы.

Следопыты вяло отстреливались, метя наугад. Кошт, тихо охнув, сполз по стволу дерева, морщась и держась за распоротое бедро. Стрела, разрезав плотную кожу штанов, прошла по касательной, лишь ранив. Он содрал с шеи матерчатый шарф и перевязав ногу, вновь натянул тетиву.

Лишь раз им показалось, что стрела нашла свою жертву.

Это произошло, когда Элвен скорее почувствовал, чем увидел движение в корнях огромного дуба, молниеносно пустив туда стрелу. Тихий шорох, словно вздох, говорил о том, что возможно он не промахнулся.

— Сделай что-нибудь! — раздражился Уррис на Оргуда, — Или нас перестреляют как ленивых куропаток.

Следопыт сменил положение и знаками отдал команду Ризу, Ленивому и Пату, чтобы обходили противника со стороны, в обход.

Как только они выбрались из-за деревьев, Риза тут же настигла участь Прыща и он, беспомощно свесив руки, так и остался стоять пришпиленный к стволу дерева. Ленивый и Пат, петляя словно зайцы, скрылись в тумане.

Через несколько мгновений в той стороне, куда направился один из следопытов, (Уррис до сих пор не знал его имени, то ли Раф, то ли Ураф, все его звали Ленивый), послышались ругань и возня. В тумане было не разглядеть, поэтому Уррис полагался на слух.

— Глуши его, Пат! – рычал Ленивый.

— А-а-а! Кур-р-рва! Он меня порезал! Держась за лицо, охотник выкатился из клубка дерущихся мужчин.

— Держи его! Ах, мать твоя лягуха, скользкий как угорь! – вторил ему Элвен прибежавший на помощь с противоположной стороны дороги.

— Так ему!

Послышался глухой звук, словно палкой выбивали пыль из ковра. И Уррис догадался, что кого-то бьют ногами. В сторону заварушки стянулись остальные мужчины.

— Оставь, его надо допросить. Сколько вас? – рявкнул Элвен ударив эльфа в живот, — Делаешь вид, что не понимаешь?

Уррис подумал, что можно вылезать из-под телеги, но Оргут молчаливо мотнул головой и взглядом попросил оставаться на месте. Он подозвал двоих охотников и оставил Урриса под их охраной, а сам пошел разбираться.

— Волк, Сулем, охраняйте. Отвечаете головами.

Уррису ничего не оставалось сделать, как подчиниться. В конце концов, это он его телохранитель и начальник этих пройдох, пусть отрабатывают вложенное в них золото. Уррис привалился к щиту колеса и сев удобней стал слушать. Сулем и Волк заслонили его с двух сторон, тревожно вертя головами. Одноглазый Волк приготовил арбалет и Уррис знал, что этот одноглазый трех глазастых стоит. Молодой волшебник шептал тарабарщину и двигал пальцами, словно дергал пух из куриного зада — плел заклинание.

Среди мужских голосов послышались два коротких вскрика и вновь, все пришло в движение.

Тренькнула распрямившись тетива, звук вынимаемых из ножен мечей зазвенел в тиши влажного леса.

— Обходи его, — басил в тумане голос Оргуда.

Еще два раза звенела тетива и вновь все стихло.

— Можно выходить! – крикнул Оргуд, — Чисто.

Уррис выбрался из-под телеги и озираясь, пошел на голоса неясных в тумане силуэтов.

Мимо него побежали два охотника, кажется рябой Гром и молчаливый худой Рыба.

— Все чисто, их было трое. Все мертвы, — доложил Гром Оргуду.

— Они что-нибудь сказали? – Подходя к двоим лежащим на земле эльфам, и рассматривая их, спросил Уррис.

— Нет, — процедил Элвен, — Молчали как рыбы, — он зло сплюнул.

Охотники заржали, весело хлопая по плечам товарища.

— Вон, тот, — он носком грязного сапога ткнул беловолосого эльфа, — Убил Риза.

Мужчины примолкли.

— Что произошло? Сколько их было? – Уррис обошел трупы, переворачивая лицом вверх второго – темноволосого. Оба в зеленых камуфляжных костюмах и мягких сапогах. Следопыты их уже обыскали. Ничего кроме ножей, луков с колчанами и пары сухарей при себе у них не имелись. Все их барахло лежало рядом на земле.

— Трое. Еще один вон там, под корнями дуба, его я самым первым снял, — Отчитался Элвен, — а этот…, — охотник зло пнул беловолосого по ноге, — засел на дереве. Скакал по веткам не хуже тальпы, — с некоторой долей зависти процедил мужчина, — Он и Риза оттуда снял… паскуда! Когда у него кончились стрелы, спрыгнул вниз и кинулся на меня с ножом. Не на того напал, я знаком с их техникой боя, да и ребята подсобили. – Беспардонно врал Элвен, не обращая внимания на Ленивого, который вначале, как раз бился с эльфом один на один.

— Когда с белобрысым расправились, ему на выручку выполз еще один. Зараза, думал нас за спиной из лука пощелкать, — сплюнул в лужу Элвен, — Черного снял Рыба…

Все одобрительно загудели, хлопая охотника по костлявым плечам.

— Ага, а я так, в сторонке стоял, — рыкнул Ленивый, напирая грудью на Элвена.

— Ну-ну, спокойно, — Оргут похлопал Ленивого по плечу, — Еще мне тут передеритесь, — грозно прикрикнул он, буравя взглядом Элвена.

— Интересно, что они тут делали? – размышлял вслух Уррис, присев над телами эльфов. Туман превратился в мелкий дождь, насквозь промочил их волосы и одежду, каплями, стекая по вискам смешиваясь с кровью на бурых листьях.

— Что-что, то же что и мы – грязь месили, — отсмаркиваясь прогнусавил Пат, мусоля у лица кровавую тряпицу, чем незамедлительно заслужил грозный взгляд Урриса.

— Их было всего трое? — обратился Уррис к своему телохранителю, игнорируя остальных.

— Похоже на то. Гром и Кошт прочесывают окрестности, — Оргут задумчиво разглядывал трупы, — Сдается мне, тут больше никого нет. Если бы их было больше, мы бы давно напоминали ежей. Эти молодые совсем. Наверняка не ожидали увидеть нас и просто не скоординировали действий. Нам просто повезло.

Уррис удовлетворенно кивнул, и под охраной Оргуда и двоих лучников направился к третьему мертвецу. Элвен шел впереди, показывая направление. Из тумана громадой проявлялся дуб: могучий, раскидистый, древний, словно само время. Элвен обогнул огромный корень и остановился. В ворохе мокрых прошлогодних листьев неловко завалившись на правый бок, лежал молодой эльф. Рыжие длинные волосы мокрыми прядями обрамляли красивое лицо, и лишь неестественная белизна кожи говорила о том, что он мертв. Стрела с черным оперением глубоко засела чуть ниже груди, испачкав зеленую куртку темной кровью.

Элвен потянулся, чтобы вытянуть застрявшую стрелу, но Уррис его остановил.

— Оставь. Если свои их найдут, пускай видят, — безразлично кинул он, разворачиваясь уходить. Пнув ногой эльфа, он смело перешагнул через мертвое тело и удалился прочь. Мертвец еще больше завалился на бок, съезжая под корни дерева.

Серый день быстро подходил к концу. Солнце, глубоко застрявшее в плотных войлочных облаках, клонилось к закату, окрашивая низкие свинцовые тучи в буровато-карминовые цвета.

Вырыв в тяжелой земле неглубокую братскую могилу, похоронили двоих товарищей.

— Пусть земля примет вас. Пусть Марра будет благосклонна к вам. Осушите чаши славы в чертогах Мора и сразитесь с ним в последнем бою. Да и проведет вас Мирра тропой новой жизни, — произнес незамысловатую молитву Оргут над оплывающим от дождя холмиком земли.

— Вы были хорошими воинами и верными товарищами, — добавил Элвен, — Мы отомстим.

— Отомстим… отомстим… – словно шорох падающих листьев полетело из уст в уста.

— Всё, хорош, — недовольно буркнул Уррис, глубже натягивая на голову мокрый холодный капюшон, — Надо двигаться, а то от этого треклятого дождя сами словно трупы.

— Типун тебе на брехун, начальничек… — недовольно послышалось из толпы. Это подал голос Ленивый, — Да и товарищей помянуть по всем приличиям надобно…

Уррис сплюнул, и развернувшись на пятках кинул:

— Кварту вина на всех возьмите, — Более ничего не сказав, скрылся в единственной телеге с пологом.

Следопыты начали забираться на лошадей. Стоило отъехать подальше от этого места, и уж потом разбить лагерь.

Оргут придержал за рукав Элвена и зло предупредил:

— Если еще раз вякнешь без моего разрешения, пеняй на себя.

Элвен раздраженно вырвал рукав из железной хватки телохранителя и сплюнув тому под ноги, молча запрыгнул на лошадь.

***

Холодно. Так холодно, что казалось, каждая клеточка тела покрыта тонким слоем льда. Словно в мире не осталось ни капли тепла, ни лучика света. Все заволокло тяжелым, вязким, тошнотворно-влажным туманом. Он лежал, задыхаясь в нем, погребенный под завалом из ледяных камней, отчаянно раздвигал их руками, пытаясь вырваться на свет из стылой могилы.

Вздрогнул и с трудом разлепил смерзшиеся от инея ресницы. Было темно, но темнота была прозрачной для его глаз. Туман немного рассеялся, оставив после себя лишь призрачную дымку. Сквозь причудливые ветви дубов с неба смотрели Месяц, да серп ушедшей на ущерб Нэи. Но даже этот спокойный свет ранил воспаленные болью глаза. Хотелось вновь смежить веки и забыться в его мертвенном сиянии.

В темноте, словно дорогой гномий хрусталь, мерцал и переливался иней. Он покрывал стволы, ветви деревьев, опавшие листья, кромки затянувшихся льдом луж, превращая мир в волшебную, мерцающую сказку.

Даже его рыжие волосы украшал подобный наряд. Эльф пошевелил рукой. Нож на бедре был на месте. Одежда, задубевшая от крови и замерзшей влаги больно скребла по телу. Опустил глаза вниз, разглядывая стрелу, застрявшую в груди. Неужели он еще жив? Почему? За что?

Каждый вздох вызывал боль, почти не рождая облачка теплого пара, как обычно бывает на морозе.

Последнее, что помнил, это летящую на него стрелу с черным оперением. Неотвратимо, убийственно медленно, она плыла ему на встречу, парализовав, словно змея-гремучка, превращая в безвольную мишень. Вспышка, и вот, он похож на бабочку, каких было много в его коллекции. Только разница в том, что сам он бабочек собирал по осени уже мертвых.

Еще он помнил, как кто-то стоял над ним. В его гаснущем сознании подобно раскатам грома, то удаляясь, то приближаясь, звучали ненавистные голоса убийц.

Эльф бесслезно зажмурился, осыпая на впалые от боли щеки осколки инея с ресниц. Понял, что кроме него больше никто не выжил.

Опершись на локоть, приподнялся, но тут же застонав от жуткой боли, рухнул обратно. Древко стрелы стоило вытащить. Но как это сделать? Если вытащить ее вместе с наконечником, то он истечет кровью прежде, чем доберется до своих. Стоило надломить древко. Надо сделать это сейчас, пока осталась хоть капля решимости и сил.

Крепко, как мог, обхватил рукой древко у самой поверхности тела, второй, резко переломил. Боль накрыла волной, гася сознание, уволакивая в омут вязкого, тошнотворного забытья.

Месяц, висевший прежде над головой, скрылся за стволом соседнего дерева, а Нэя робко спряталась в облаках.

Осмотрелся. Прошло, наверное, две доли времени с того момента как он отключился. Светало. Туман остался только в корнях деревьев, да в неглубоких распадках. Обломок стрелы он сжимал в правой руке. Рассмотрев пальцы левой, обнаружил свежую кровь. Плохо.

Собрав все свое мужество, рыжеволосый закусив губы до боли, с трудом сел. В глазах вновь померкло, к горлу подкатил горький ком, и его вырвало кровью и желчью. Мышцы тела задеревенели и с трудом двигались. Каждый вздох, как удар ножом, каждое движение как танец на битом стекле.

Надо встать и идти. Пока он жив, надо двигаться. Ощупав взглядом поверхность земли, увидел обломанную ветку. Встал на колени, подполз к ней и с ее помощью встал на ноги. Мир вновь поплыл, но усилием воли он удержал себя на грани сознания.

Сначала направился на поиски товарищей. Они должны быть где-то поблизости.

Лайнан и Фиарэль уже два раза ходили в дальнюю разведку. В этот раз, его взяли за компанию. У него был выбор: пойти на сборы с отцом или с ними. Он выбрал второе, посчитав, что отец зовет только для того чтобы присматривать. Немного неуклюжий для эльфа, он всегда был объектом насмешек и шуток, не всегда добрых, и от этого, особенно обидных. На людей вышли случайно, свернув с маршрута ради охоты. Не скоординировали действий и вот результат…

Пусть и не веселые, мысли отвлекали от боли. Пройдя сотню шагов, обнаружил друзей.

Светловолосый Лайнан, страшно избитый (живого места на теле нет) и Фиарэль, похожий на подушечку для иголок, лежали посередине поляны. Одна стрела, что обломанной торчала из-под спины - с черным оперением, все остальные из их собственных колчанов. Видно, что расстреливали его уже мертвого. Зачем? Наверно от собственного страха.

Они лежали рядом, словно братья, и в их потухших глазах отражались гаснущие звезды.

Горло сдавили подступившие слезы, но рыжий только крепко зажмурился.

Все что он мог сейчас сделать для них, это снять медальоны и попытаться донести родителям. Хватит ли у него сил и сколько времени отмерила ему судьба? Но по-другому нельзя.

Странное состояние овладело им. Словно он тоже мертв и это его заблудившаяся, мятущаяся душа, не захотевшая покидать этот мир неприкаянно бродит, пытаясь помочь тем, кто уже прошел по тропе смерти.

Он бездумно переставлял ноги, не отдавая отчета, куда направляется. Падал, вставал, задыхался от кашля и боли, падал, но вновь вставал. В голове билась только одна мысль – дойти. Во что бы то ни стало добраться до своих.

Ночь уступила место рассвету. Солнце ослепило его, больно резанув по глазам, робко коснувшись изможденного тела, принесло долгожданное тепло. Светило поднималось все выше, но облегчения не наступало. Рыжего, как и ночью, била крупная дрожь. Эльф догадался, что он простыл. Чтобы дальше продолжить путь, ему надо отлежаться. Память подбросила прекрасную идею. Глубоко в лесу есть место, где они ночевали два дня назад. Обычному человеку оно покажется просто переплетением ветвей, колючими зарослями плюща. Но внутри уютная комната с небольшим запасом воды и продовольствия. И даже если он умрет там, его, рано или поздно, обязательно найдут.

Собрав последние силы, рыжий свернул левее и шатаясь побрел в чащу.

Глава 2

Встреча

Дождь закончился. Небо еще было затянуто облаками, но теперь не такими плотными и низкими как вчера. С утра погода установилась тихая и теплая. Грязь подсохла, идти было комфортно – не жарко и не холодно.

Пещеры гномов они покинули два дня назад. Сначала предполагалось, что пойдут подземными ходами. Роигнар заблаговременно проложил маршрут, но Инг предложил свою помощь, и они не отказались. Подземелья опостылели так, что ни у кого не возникало сомнений лететь по воздуху, даже не смотря на плохую погоду.

Дракон донес их до границы с обжитыми землями и высадил поблизости от места, где два дня назад случилась стычка людей Урриса с эльфами.

Ингвариоэнн оставил Лине заговоренную чешуйку, чтобы в момент опасности у него была возможность помочь ей. Чешуйку следовало разломить надвое, тогда дракон узнает, что требуется помощь.

Прощались на поляне под моросящим дождем у огромного дуба, блестящего пухом зелени.

— Не жалеете, что не пошли по сухим пещерам? — спросил Инг разбирающих вещи товарищей, вытирая со лба капли дождя. Он только что трансформировался и был такой же мокрый как остальные.

— Нам надо пешком, — серьезно ответила Лина.

— Береги себя, — Инг отвел Лину в сторону и крепко прижал к себе, вдыхая любимый запах. Но вовремя спохватился, быстро отстраняясь и заботливо убирая прядь ее волос, выбившуюся из-под кепки. Лина обняла его в ответ, но скорее из благодарности.

Инг краем глаза заметил настороженный взгляд Мэйтона и любопытный Кейт.

— Вы тоже себя берегите. Надеюсь, еще увидимся.

Кейт и Мэйтон переглянулись, им уже давно казалось, что эти двое знают больше, чем говорят.

Инг неожиданно обнял Кейт, шепнув на ухо загадочную вещь:

— Вспомни, что говорила тебе Эитна, следуй за своей судьбой.

Кейт удивленно отстранилась от него, фыркая.

— Звучит несколько пафосно, не находишь?

— Ага, — весело осклабился дракон, — Но, однако верно.

Потом подошел к Мэйтону, подавая руку.

— Береги её и не отдавай им, — покосившись на Лину шепнул ему Ингвариоэнн.

— Я этим и занимаюсь с первого мгновения нашей встречи, — усмехнулся он. Про себя всерьез раздумывая над этими самыми «ими».

— Удачи вам, если что — зовите.

Фразу Ингвариоэнн произнес в момент трансформации и последнее слово прозвучало у друзей уже в головах. Миг и перед ними дракон во всей своей сияющей белизне. Более не задерживаясь, он расправил крылья и с места взмыл вверх, обдав их каплями влаги и прошлогодними листьями.

Все трое молча переглянулись, напялили рюкзаки и побрели вдоль колеи два дня назад пробитой охотниками.

Лина была задумчива. В дороге всегда есть время побыть с собой наедине, переварить увиденное и услышанное, сделать надлежащие выводы, продумать план действий на будущее. Хотя, в их случае, планировать что-то заранее непростительная роскошь. Как видно из прошедших событий, что местные боги решили играть с ней в салки.

— Тебе надо научится подпитываться силой, — серьезно посоветовал Мэйтон Лине, когда они шли краем дубовой рощи.

Та заинтересованно посмотрела на него

— Как это, от чего?

Мэйтон посмотрел на деревья возвышающиеся по обочинам тропы, словно искал что-то глазами.

— Сделаем привал, я тебе покажу

Лина пожала плечами

— Если только быстро.

Она вздохнула. Ей казалось, что они, куда-то опаздывают и рассиживаться сейчас, некогда. Свои мысли озвучила.

— Почему? – в один голос спросили попутчики

Лина замялась, не сумев объяснить охватившее ее чувство беспокойства.

— Это не долго, — поспешил заверить ее Мэйтон. Но если хочешь, отложим на потом.

— Да, так будет лучше. Потом время найдется, а сейчас нам туда.

Лина остановилась на обочине дороги показывая направление рукой. А показывала она в сторону густого ельника видневшегося за поредевшими стволами дубов.

— Что мы будем делать в этих непролазных дебрях? – Кейт поморщилась, разглядывая плотную зеленую стену деревьев.

— Так кажется издалека, — задумчиво ответил за нее Мэйтон, — А ведь Лина права, идти по дороге довольно опасно, тем более что уводит она в горы, в обход нашей границы. А этой тропой, — кивнув в сторону елей, сказал он, — мы можем отлично срезать путь. За этим ельником болото, а потом должна быть роща пестролистов, — словно разговаривая сам с собой продолжил Мэйтон, — Потом, должен быть ручей, а там и до Нэрт-а-Нелл не далеко. Через долину мы прямиком попадем к морю, а там по побережью доберемся до той злополучной пещеры.

— Тропой – слишком громко сказано – буркнула Кейт, — Опять по кустам лезть.

— Ну вот, кажется мы определились с дорогой, — бодро улыбнулась Лина, как всегда, не обращая внимание на бурчание подруги — Пока будем придерживаться твоего плана, Мэйтон.

— А нас пропустят через долину? – озаботилась Кейт.

— Конечно, — безмятежно ответил Мэйтон, — Это предоставь мне.

От предвкушения встречи с родными местами его внутренне потряхивало. Но как всегда он это умело скрывал за маской равнодушного спокойствия.

Кейт подозрительно фыркнула, но от дальнейших комментариев отказалась. Без толку.

Она вздохнула с тоской поглядывая на светлую, такую прямую и легкую дорогу и на темную, отталкивающую даже своим видом стену леса. Буркнула что-то недовольное о малахольных, сумасбродных эльфах, и поправив сумку побрела за всеми.

Ельник действительно закончился быстро.

Словно в помощь им, небо стало проясняться и в клочковатых разрывах облаков проглянуло солнце. Оно озарило хмурые изумрудные ели и на каждой иголочке заиграли, засверкали мириады бриллиантовых капель, превращая мрачные деревья в зеленые новогодние свечи. Солнце пробежалось яркими пятнами по молодой травке, зажгло ультрамариновые фонарики гадючьего лука на полянках, прозрачно-белые цветки кислицы в бордовых зарослях и желтые точки побратимов солнца – первые цветы мать-и-мачехи.

Путники повеселели, обошли небольшое болотце и вышли на вершину пологого холма. Отсюда открывался захватывающий вид на рощу пестролистов. Насколько хватало глаз, до самого горизонта, колыхаясь на слабом ветру, словно бескрайнее бирюзовое море, росли величественные деревья. Кое-где они вспенивались белыми и розовыми волнами цветов, и ветер нес их лепестки подобно разноцветным хлопьям снега.

У девочек от восторга перехватило дыхание, а у Мэйтона от тоски защемило сердце. «Ну вот, опять зацвел пестролист. Как там мое дерево?»

— Иногда мне кажется, что наше путешествие приносит не только неприятности, — задумчиво сказал он.

— Да, сидели бы сейчас в академии и в конспекты пялились, а может экзамены сдавали, — криво улыбнулась Кейт. И было не понятно, то ли это сарказм, то ли сожаление, то ли радость избавления от учебы.

Под сенью деревьев было светло и ярко. Но разговаривать и умиляться было некогда. Темп задавала Лина. Кейт и Мэйтон только удивлялись, как ловко она ориентируется на местности, обходя глубокие распадки, минуя разбухшие от стаявшего снега разливы рек и ручьев, непроходимые заросли шиполиста и барбариса.

Неожиданно Лина их вывела к самым обыкновенным кленам. Неизвестно как, но небольшая их роща располагалась в самой гуще пестролистов. Как и когда маленькое семечко клена попало в эти места, как отвоевало себе место под раскидистыми ветвями могучих деревьев, ведомо только богам, но и возможно эльфам. Потому что Мэйтон неожиданно узнал это место.

— Погоди-ка, я кажется, знаю, где мы!

Обогнал Лину и подошел к первому, росшему у края границы дереву.

— Смотрите, если мы зайдем просто так, то увидим вот это:

Мэйтон практически бегом кинулся сквозь небольшую кленовую рощу. Через сотню шагов, они увидели ее конец и видневшиеся за кленами пестролисты.

Девочки запыхавшись, подбежали следом.

— Тебе плохо стало? Чего по лесу скачешь, словно сумасшедший заяц, не угонишься за тобой! — пыхтя и отдуваясь, возопила Кейт.

— А вот почему! Смотрите!

Он наложил ладони на ствол дерева, произнес что-то на эльфийском и окружающие их деревья изменились.

Кейт охнула, потому что маячившие за кленами пестролисты пропали, загораживаемые непролазными зарослями колючего древовидного плюща. И теперь, они оказались в обычном смешанном лесу, в котором росли клены, ясени, березы, вязы.

Девчонки застыли в изумлении, а Мэйтон победно улыбнулся.

— Идите за мной.

Лина отметила про себя, что поняла, что именно произнес скороговоркой Мэйтон на эльфийском: «Пусть силы леса раскроют знающим сокрытое» (вала-таурэ-наи-латуа-истима-фоинас).

Это место показывал ему отец. Мэйтон лишь один раз был тут, поэтому не сразу понял где очутился. А когда понял, обрадовался — вот отличное место для ночлега! Лучше и придумать нельзя. На его родном языке такое жилье называлось тасса-телл-этл, это урезанные три слова: купол, куст и плющ. Однако все предпочитали сокращение до «тэлт».

Но радость быстро сменилась ужасом, когда внутри куполообразного, сплетенного ветвями жилища они увидели мертвого рыжего эльфа. Он лежал у порога, чуть завалившись на бок, лицом вниз.

«Так вот почему Лина так спешила!»

Именно эта мысль сейчас обрушилась на Мэйтона и Кейт, и они многозначительно переглянулись стоя на пороге.

Лина наклонилась над несчастным.

— Погоди, я сам, — легко отстранил девушку.

Дрожащими от волнения руками Мэйтон перевернул парня на спину и чуть не вскрикнул. Зрение его не обманывало, это был Даэну. Худой, бледный, чуть повзрослевший. Тот самый Даэну – самый добродушный и приветливый из всех, кого он знал в долине.

— Ты его знаешь? – заглядывая через плечо, спросила Кейт.

Мэйтон неопределенно мотнул головой. Как всегда, это могло означать что угодно.

Лина обошла тело парня, присела напротив, дотронулась до шеи.

— Он умирает. Пульс есть, но очень слабый.

— Постой-постой, — Кейт наконец почувствовала родную почву, отстраняя остальных – Смотрите, у него обломок стрелы торчит.

Пробежалась пальцами по окровавленной одежде, рванула ворот рубахи, открывая рану.

— Как он еще жив, не понимаю? – прошептала она, щупая пульс на запястье, шее и в паху.

— Ты можешь ему помочь? – озабоченный тон Мэйтона говорил о многом.

— Сделаю, что смогу, но мне нужна ваша помощь.

Пока Кейт осматривала рану, Мэйтон решил подготовить постель. Как и положено разулся, прошел внутрь. В специальных деревянных зажимах в стене нашел скатанные в плотные валики одеяла и три плетеные травяные подстилки. Разложил на полу.

— Нет, не там, давай под окошком, мне нужно больше света, чтобы вытащить стрелу. Она показала глазами на отверстие в ветвях на самой макушке купола.

— Я сделаю окошко там, где ты пожелаешь, хоть во всю стену.

Кейт не поняла, но кивнула, время спорить не было. Жизнь утекала из рыжего с каждым вздохом.

Мэйтон переложил Даэну на мягкое ложе, укрыл ноги одеялом. Даже через одежду почувствовав, какой он горячий. Раздвинул руки и маленькое плетеное оконце увеличилось во всю стену давая больше света.

Уходя от гномов, Кейт наконец-то пополнила запасы лекарств. Добрый ведун, даже презентовал ей новый набор инструментов для походных операций. Несколько скальпелей, ножницы, зажимы, расширитель, пинцеты, набор игл. Всё это было компактно сложено в коробочку, обитую изнутри черным бархатом, где каждый инструмент покоился в собственном гнезде. Очень удобная вещь, особенно в их теперешнем положении.

— Нужна теплая вода, много чистой ветоши, обезболивание на случай, что пациент очнется, и… — Кейт замялась, — ваша поддержка.

Она посмотрела на друзей, те кивнули в ответ.

—… Свет. Ниже. Ярче. — командовала Кейт, ответственным за освещение Мэйтоном. Солнце садилось и лес погрузился в сумерки. Это значит, прошло не менее двух часов с момента начала операции.

— Расширитель… Пинцет… Скальпель... – короткие приказы обрушивались на Лину четко исполняющую команды.

— Боги, сколько крови! – стонала Кейт.

Провозились до самой темноты. Рыжий в себя так и не пришел и всем начало казаться, что их усилия пропали зря.

Эльф оказался «счастливчиком». Стрела прошла между ребрами, чудом не зацепив легкого и не повредив сердце. Ему повезло еще и тем, что если бы наконечник был шире, то непременно повредил бы сердце, а так только мягкие ткани, да чуть зацепил артерию. Даже не зацепил, а так — немного примял слегка надрезав. Стрела вынута не была, и большой кровопотери удалось избежать.

— Теперь твоя очередь, — утирая испарину рукавом шепнула она Лине.

Та кивнула, и привычно сунув руку в огонь горелки, спаяла стенки сосудов и надпиленные ребра.

Кейт еще раз промыла, сшила, смазала шов заживляющей мазью. Но состояние пациента ее все еще беспокоило.

— Мэйтон, переверни его на бок мне надо прослушать легкие.

После осмотра стало понятно, что у рыжего двухстороннее воспаление легких. Вкупе с тяжелым ранением — очень опасная ситуация.

Свои сомнения Кейт озвучила.

— Я приготовлю травы, — вызвалась Лина.

Она только недавно делала это для Мэйтона и точно помнила, какие именно и сколько нужно положить для достижения нужного эффекта, — А ты пока приляг, мы с Мэйтоном подежурим.

Кейт вяло кивнула и устало улеглась рядом с пациентом.

Мэйтон тревожно смотрел на Даэну. Вот уж не ожидал увидеть никого из гвейса, так далеко от дома тем более при таких обстоятельствах. Он с тоской думал, что если Даэну не выживет, то какие вести он принесет в семью? Эта мысль страшила его пуще всего, страшила так, что хоть домой не возвращайся. Ему мнилось, что он словно проклятье висит над родной долиной, приносящий только лишь дурные новости. Вначале Лотиэль и Сиглаэн, теперь вот Даэну.

— Ты расстроен.

Мэйтон вздрогнул. Лина сказала это уверенно, словно заглянув ему в душу. Девушка тщательно перетирала травы и коренья в маленькой деревянной ступке. Белые волосы мели по полу, и она откинула их за спину. Взгляды встретились.

— Ты знаешь его, ведь так.

Эльф молча кивнул. Неужели это так заметно?

Большего девушке было и не надо. Она тепло улыбнулась уверенно обронив.

— Он выживет, не волнуйся.

Мэйтон хотел спросить откуда она это знает, но слова застряли у него в горле лишь только он взглянул в ее глаза. Они были красны. Но миг отрешения минул, и они сделались обычными. Лина тряхнула головой.

— Я что-то сейчас сказала?

— Да.

— Сплю на ходу, — смущенно улыбнулась Лина, — Устала сегодня.

— Ты стала другая.

— Ну, это видно невооруженным глазом? – Лина грустно усмехнулась. Пересыпала порошок в котелок залив водой из бадейки, спрятанной в специальной нише, и вышла из тэлта к разведенному на воздухе костру. Мэйтон вышел следом.

Уселись возле огня на удобные, похожие на пеньки, спилы дерева.

Мэйтон вздохнул, вороша угли палочкой.

— Не переводи тему на меня и так видите, что со мной тут происходит, — Лина была серьезна, — Лучше ответь, когда расскажешь хоть что-то о себе? Ты даже обо мне знаешь всё, не говоря уже о Кейт. Её неимоверно обижает твоя скрытность. Неужели не понимаешь?

Мэйтон потупился.

— Раньше я этого отчаянно не хотел. Потом хотел, но страшился, а теперь мне кажется это бессмысленным.

— Порой, кажущееся бессмысленным обретает новый смысл, если посмотреть под другим углом.

— Логично. — согласился Мэйтон. — Обещаю, когда очнется Даэну, я ей всё расскажу.

Лина лукаво улыбнулась. Так вот, как зовут их рыжего пациента.

— Только ей одной?

Мэйтон фыркнул.

Вода вскипела. Лина подцепила котелок сучковатой веткой, поставила наземь.

— Я подержу плошку и ткань, а ты лей, отвар надо процедить.

Напоив больного остывшим отваром, глубоко за полночь улеглась и она. Мэйтон спать отказался, вызвавшись присматривать за больным.

Утром Кейт сидела, скрестив ноги перед больным эльфом внимательно считая его пульс. Судя по дыханию и биению сердца, самое опасное время миновало. Но почему он не приходит в себя, ей было непонятно.

Она лишь на мгновение отвела глаза в сторону, когда почувствовала движение, а повернувшись, увидела нож перед носом.

— Ты кто? – просипел рыжий.

Кейт резко отпрянула.

— Он очнулся! – полукровка вцепилась в ногу Мэйтону, что болотная кровососка. Тот подскочил, задевая головой деревянные плошки на полке с грохотом обрушивая их на себя. Через мгновение стоял во весь рост, водя мечом из стороны в сторону, готовясь разить противников.

— Ты чего орешь, ненормальная, — буркнул он, опуская меч. Убедившись, что паника напрасна, вдел оружие в ножны и присел к Даэну.

Тот увидев его выронил охотничий нож и растерянно охнул.

— Мэйтори?

Кейт, было отскочившая в сторону, уже заботливо подносила больному плошку теплой воды.

— Выпей, ты бредишь у тебя жар. Ты обознался, тут нет никакого Мэйтори, — ласково проворковала она, убирая ему с глаз спутанные пряди волос.

Рыжий тяжело приподнялся на локте принимая миску, жадно приникая к воде и пристально вглядываясь в лицо сидевшего напротив него эльфа. И у него не возникало не малейших сомнений, кого он видит перед собой.

Пока он пил Кейт представилась.

— Я - Кейт, это Мэйтон, а вот и Лина, — показала рукой на только что вошедшую девушку с полным ведром воды, — А как твое имя?

Рыжий благодарно возвратил пустую тару, устало откидываясь на подстилку.

— Меня зовут Даэну, я из долины Нэрт-а-Нелл, и я ужасно рад видеть тебя Мэйтори! – парень улыбался во весь рот, протягивая Мэйтону бледную, почти просвечивающуюся на солнце ладонь.

Кейт в изумлении отстранилась, не понимая, что происходит.

— Ты не представляешь, как рад этой встрече я, — крепко сжимая ладонь в ответ, прошептал Мэйтори. Отчего-то голос подвел его.

Словно ища поддержки, Кейт растеряно обернулась к Лине, но лицо ее было непроницаемо.

— Ты знала? – прошептала Кейт.

Лина отрицательно покачала головой, сливая воду из ведра в бочонок и ставя его пустое в угол.

— Расскажи, как ты тут оказался? — Мэйтон свернул валик из одеяла и подсунул под голову Даэну.

Тот радостно и заинтересованно крутил головой не смея поверить, что он жив и находится среди друзей, а тем более видит пропавшего десять круголет назад Мэйтори.

— У вас есть что-нибудь съестное? – взмолился Даэну, — Есть хочется ужасно!

— Мы запекали валаэс, будешь?

— Да я сейчас хоть осклизлого червя живьем проглочу, а валаэс это просто роскошь несусветная.

Мэйтон поддержал Даэну за плечи, Кейт накормила. В тэлте царило напряженное молчание. Только лишь сам больной не подавал признаков беспокойства, был улыбчив и наконец-то спокоен.

Вопреки ожиданиям, эльф осилил лишь два кусочка и откинувшись на подстилку блаженно икнул и прикрыв глаза начал повествование.

Рассказал, как они наткнулись на людской обоз, и по описаниям выходило, что это отряд Урриса. Мэйтон сидел чернее тучи. Значит, решение отказаться от их помощи все-таки было правильным. Рассказал, как обнаружил убитых Фиарэля и Лайнана, как еле добрался сюда. Из кармашка штанов он достал амулеты друзей, показывая их Мэйтону.

— Да что там я? – Даэну вперил взгляд на соплеменника, — Как ты, Мэйтори? Где ты был все это время? Мы с ног сбились тебя разыскивать! Рассказывай уже!

Кейт скрестила руки, сев в закрытую позу и хмуро уставившись на Мэйтона. Или Мэйтори, пойми теперь, как его на самом деле звать?

— Так вы меня искали? – удивился он.

— Конечно! Алинэль два раза в круголет объезжала все крупные города в округе. В Итиле только что гардский замок не обыскивала.

Мэйтон потупился. Вот он кретин!

— Тебя оправдали на первом же совете. Я сам свидетельствовал, что Лотиэль была очень напугана, когда я ее встретил. На тот момент ее преследовал Сиглаэн.

— Я знаю, она мне рассказала все перед смертью, — шепнул Мэйтон.

— Представляешь, этот сумасшедший хотел ее отравить!

— Что?

— Да-да! В траве твой отец нашел смесь дурман-травы, черного гриба и порошка для медитаций завернутые в кусок рубахи Сиглаэна.

Мэйтон побледнел.

— Вот ненормальный…

Кейт и Лина, затаив дыхание слушали обрывки истории, крутя головами то в сторону одного, то другого.

— …И еще, глубоко в лесу следопыты нашли его схрон. Представляешь, он поклонялся какому-то темному богу. Говорят, в его тайной пещере нашли статую нагила.

Мэйтон округлил глаза.

— Я так и знал, что этот гад где-то прятался! Лотиэль сказала, что он пил кровь и ел сырое мясо, а перед этим мучил своих жертв. Она видела, как он делал это на поляне. Именно поэтому Сиглаэн преследовал ее.

Даэну охнул.

— Ты зря ушел, Мэйтори. Мог бы сам все рассказать.

— Я не мог остаться. Каждая травинка, каждое дерево, каждая тропа напоминала мне её. Пойми, это было выше моих сил. В первый круголет я еще хотел вернуться, но потом все как-то закрутилось и…. Все произошло как произошло, ничего уже не вернуть.

Мэйтон отвернулся, скрывая горечь в глазах.

Так вот какую девушку она видела в памяти Мэйтона – поняла Лина.

В возникшей тишине было слышно, как шумят деревья за стенами телта. Он хотел спросить Даэну о семье, но тот утомленный беседой, едой и теплом, вновь крепко спал.

Кейт демонстративно вышла наружу. Остальные за ней.

«Вот зачем надо было это скрывать? Подумаешь, несчастная любовь. У меня, вон, сколько таких «Лотиэлей» было, и ничего не горюю. Нет, положа руку на сердце, горюю, конечно. Но Мэйтон легко найдет себе очередную подружку, не раз находил, а вот на меня обращают внимание только такие, как Талли. А ведь тоже хочется большой и чистой».

Кейт не удержалась.

— Считаешь, твоя великая тайна стоила того, чтобы ее так оберегать?

Мэйтон молчал.

Кейт фыркнула. Что и требовалось доказать.

— Так как тебя называть?

Мэйтон равнодушно пожал плечами, мыслями он сейчас был не здесь.

— Как тебе удобно, я даже к «Мэйтону» уже привык.

— Это твое альтерэго что ли? — усмехнулась Кейт.

Мэйтон вновь пожал плечами. — Получается так.

— Мэйтори все же красивее, — задумчиво обрывая веточку, подала голос Лина.

Неожиданно Кейт охнула, прикрывая ладонью рот.

— У тебя челюсть свело, — покривился Мэйтон.

Кейт пропустила гадость мимо ушей.

— Что случилось? — Лина участливо положила ей руку на плечо.

— Я тут кое-что вспомнила, — через ладонь пробурчала она.

— Может, поделишься или так и будишь сидеть как изваяние?

— Ты злой, вредный орк! – Кейт стукнула кулачком Мэйтори в бок, — Не даром, что «Мэйтон», а это, между прочем, тебя касается!

— Ладно, выкладывай уже, — буркнул он.

Что-то и вправду переборщил, в конце концов, полукровка ни в чем не виновата.

— Твоя сестра такая же темноволосая, как и ты?

Мэйтон нахмурившись, кивнул.

— Глаза у нее желто-зеленые и она очень красивая, — последнее, Кейт произносила уже полностью уверенная в своих словах, — У нее на шее кулон из зеленого турмалина в серебряной оправе в виде среза ракушки, и два колечка на левой руке. Одно на большом пальце, другое на мизинце. На большом - из агата, на мизинце - серебряное.

Мэйтон подозрительно прищурился.

— Откуда знаешь?

— Даэну не врал, когда говорил, что она искала тебя. Прости, но я не могла тогда связать незнакомое мне имя Мэйтори - заботливого и самого лучшего брата на свете, с Мэйтоном — бабником и злюкой.

Лина хихикнула.

— Поясни. И… я не злюка, — нахохлился он.

— Ну конечно… — скептически сморщилась Кейт, но заканчивать фразу не стала — Мы с Талли тогда только познакомились и сидели в «Кристалле», когда симпатичная эльфийка подсела к нам и стала описывать пропавшего брата и расспрашивать, не знаем ли мы его. Она сказала тогда, что он самый лучший на свете и очень по нему скучает, а пропал он несколько круголет назад, и она до сих пор ищет его в надежде встретить. Но мы с Талли тогда были так увлечены друг другом, что я слушала вполуха и не придала этому большого значения, — Кейт вздохнула, — Поверь, если бы я только знала… сразу сказала тебе.

— Чего уж теперь…. Твоей вины тут нет. Так что не переживай.

Кейт вздохнула, участливо хлопнула его по плечу и пошла проверить Даэну.

Он проснулся от того, что почувствовал, как солнце скользит по лицу. Это было особенно приятно после того мёртвого холода, что мучил его недавно.

«Как все-таки замечательно, когда ничего не болит», проведя рукой по забинтованной груди, подумал он.

Наконец ощутил присутствие рядом с собой. Через полуприкрытые веки увидел лицо Кейт в ореоле бронзовых волос — яркое предзакатное солнце, окутавшее луга на исходе дня.

Она осторожно дотронулась до его запястья, считая пульс. Руки были приятно прохладные, а фиолетовые глаза смотрели серьезно и внимательно.

— Мне тебя надо благодарить за спасение?

Лицо Кейт озарилось ласковой улыбкой.

Так, всегда мать смотрела на него, будя по утрам.

— Нет, что ты. Не только меня. Нашла тебя Лина, Мэйтон открыл вход в эту рощу, а то прошли бы мимо.

Даэну кивнул.

— Почему ты зовешь его Мэйтоном?

— Сам у него спросишь, когда вернется. Они с Линой охотиться ушли, — В голосе Кейт сквозило недовольство.

Даэну невольно посмотрел в сторону выхода. Ужасно хотелось встать и сходить… да хоть на ту же рыбалку. Но противная слабость и дремота сковали тело и словно нашептывали: «спи, спи, спи».

— Она странная. Девушка, что с белыми волосами. Никогда не видел таких белых волос у эльфов, а тем более таких глаз.

Кейт кивнула.

— Тебе нужно хорошенько отоспаться, чтобы слушать долгие рассказы. Мы все тебе объясним. А теперь, придется немного потерпеть, мне надо смазать шов мазью и сменить повязку.

Она помогла Даэну сесть и размотала пропитанную сукровицей ткань. Обработав рану, прослушала легкие. Словно в подтверждение ее подозрений он долго и надсадно раскашлялся. Кейт боялась, как бы швы не разошлись. Дышал он с тяжело, присвистом.

— Все так плохо? – и так зная это, прошептал эльф.

— Прорвемся, — уверенно ответила Кейт, подцепленным от Лины словечком, — Надо удалить гной и воду из легких. Выгнать их можно лишь одним способом: заварить клевер, липу, мать-и-мачеху корень алтея, багульник. Помогает с первого раза, не вызывает рецидивов. Проверено. Единственный минус – это очень неприятно, — предупредила она, — Но ты сразу пойдешь на поправку.

— Согласен, — кивнул Даэну.

В детстве Саливэль делала ему такую процедуру. И неожиданно память подкинула давно забытое воспоминание: как зимой, они с Мэйтори провалились под лед. Мэйтори хоть бы что, а он сильно заболел. Кашель так измучил его, что пришлось пойти на радикальные меры.

— Тогда, пока выпей это и спи, а я заварю нужных трав и разбужу тебя, когда все будет готово.

Все прошло успешно. Напоив напоследок больного мятным успокоительным отваром, Кейт оставила Даэну крепко спящим, а сама вышла на свежий, пахнущий клейкими листьями воздух. Второй день в телте подходил к концу.

Мэйтон и Лина запекали на костре зайца.

— Опять зайчатина, — устало поморщилась Кейт. Но даже возмущаться сил не было.

— Как он?

Мэйтори протянул ей кусок мяса на плотном, овальном листе древесной крыланки.

— Думаю, к завтрашнему утру будет в порядке.

— Кейт, ты такая умничка! – Лина потянула ее за руку, усаживая рядом с собой и обнимая за плечи.

— Да ладно, чего уж там…

Кейт только поняла, как голодна вгрызаясь в сладкое кроличье мясо.

— Я слушаю, тебя внимательно, — прожевав последний кусочек, изрекла она, в упор смотря на Мэйтона впериваясь в него фиолетовыми глазищами.

Мэйтон тяжело вздохнул. Достал флягу, отхлебнул глоток, передал Лине, та - Кейт.

— Все началось очень давно. Но начну я с того дня, когда изменить уже ничего было невозможно…

Кейт и Лина удобно устроились по бокам, готовясь слушать рассказ.

Глава 3

Изнанка

— … А потом были похороны, после которых я ночью ушел, собрав самое необходимое. Знал, если будут искать — в первую очередь пойдут в город. Поэтому пару лет отсиживался в лесу. Вырастил дерево и тихонько себе поживал пока Кейт не появилась.

— Да-да именно я вытянула тебя из депрессии, — ехидно поддакнула рыжая, толкая эльфа в бок, — Тебе нужно перестать себя жалеть.

— Я это понял еще у Эитны, — раздраженно буркнул Мэйтори. Но тут же смягчился.

— Теперь любопытство удовлетворено, ваша светлость?

— Было бы что так оберегать, — напускно-равнодушно махнула рукой Кейт. И Лина поняла, что сейчас вновь последует перебранка.

— Не тебе судить, — подозрительно спокойно парировал Мэйтори. Кинул изломанную за время рассказа сухую палочку в огонь и пристально посмотрел на нее, — Эитна сказала мне, что Ло все равно умерла бы.

Девочки охнули в один голос.

— Правда?

— Так и сказала?

— Она даже показала мне несколько вероятностей событий. И везде Лотиэль умирает, рано или поздно.

Мэйтори уронил голову на ладони запуская пальцы в длинные волосы.

— Довольно об этом, — устало взмолился он, обращаясь главным образом к Кейт, — Хочу побыть один, не возражаете?

Под безмолвное согласие девочек он встал и пошел в сторону границы зачарованной рощи.

***

Посидев какое-то время с Линой, Кейт пошла спать. Лечение Даэну отнимало у нее много магических и просто сил. Да и вообще, все это путешествие довольно надоело. Хотелось покоя и определенности. Но по всем законам подлости, отчетливо знала, что ни одним, ни другим ей еще не скоро удастся насладиться.

А Лина пошла на поиски Мэйтори. Ей именно так хотелось называть его, это имя ему подходило больше, чем неотесанный, жестковатый «Мэйтон».

Она нашла его сидящим на камне у маленького звонкого ручейка, где недавно набирала воды.

— Ты в порядке?

— Да, вполне, — спокойно ответил он, — Ты что-то хотела?

Лина напомнила ему недавний разговор о накоплении энергии.

Мэйтори как-то счастливо улыбнулся и с готовностью кивнул.

— Пошли, пока все спят, покажу, — он взял ее за руку, — Нам нужно подходящее дерево.

Мэйтори осмотрелся, найдя глазами большой пестролист, растущий за границей зачарованной рощи.

— Пошли туда, — увлек ее за собой.

— Что требуется от меня? – еле поспевая за ним и перепрыгивая через низкий вересковый стланик, спросила на ходу Лина.

— Ничего, только слушать и запоминать…или вспоминать, как тебе будет угодно, древняя ты наша, — Мэйтори подмигнул, обернувшись через плечо.

Лина лишь хмыкнула, подыгрывая его эмоциям. Путь лучше хохмит, чем хандрит.

— Садись, — пригласил он, усаживаясь у ствола огромного дерева. Его крона вольготно раскинулась над поляной заросшей папоротником, а высокий мощный ствол уходил ввысь и тонул в лучах предзакатного солнца.

Мэйтори устроился у корней, скрестив ноги.

— Куда мне сесть? Вертясь на одном месте, спросила девушка.

— Сюда, — эльф улыбнулся, кивая на расставленные в стороны колени, — спиной ко мне.

— Ты шутишь?

— Что тебя смущает?

— Что смущает? – возмущенно воскликнула Лина, — Да всё!

— Трусишь?

— А ты берешь меня на испуг? — лукаво прищурилась она, — Ещё чего не хватало!

Лина расправила плечи и шагнула к Мэйтори, словно в пасть ко льву, устраиваясь у него в ногах, словно в объятьях.

Мэйтори довольно улыбнулся, заботливо убирая ее длинные волосы в сторону.

— Откинь голову мне на плечо и закрой глаза.

Помедлив несколько секунд, Лина выполнила просьбу.

— Подожди немного и ты все увидишь. Мэйтори приложил ладони к её вискам и глубоко вздохнул. Лина расслабилась, как он просил, и сразу почувствовала, как затылок и лоб окутал холод, словно она засунула голову в сугроб. Охнула.

— Потерпи, сейчас пройдет, — успокоил ее Мэйтори.

Холод действительно исчез, сменившись приятным теплом.

— Теперь можешь открывать глаза.

Лина вздрогнула, когда увидела перед собой темноту. Ведь только что над ними была крона дерева, было светло и солнце еще не село. Но тьма не была непроглядной. Словно огромные прозрачные тени в ней проступали очертания соседних деревьев почти как на флюорографии или на негативе фото.

— Видишь? – спросил Мэйтори

— Да! Так красиво! – про себя дивясь собственному спокойствию, ответила девушка. Она с интересом рассматривала расцвеченное зарницами, словно северное сияние, небо. И чем больше сосредотачивалась, тем больше и ярче оно проявлялось. Уяснив этот принцип, она захотела рассмотреть всё до мельчайших деталей и… увидела.

Всё огромное пространство, раскинувшееся над ней, было оплетено серебристой мерцающей сетью и по этим нитям-венам, непрерывным потоком текла энергия. Не было ни звезд, ни лун, а небо выглядело так, словно это поверхность прозрачного лесного ручья, на дне которого отражаются солнечные блики волн. Всё жило, перетекало, переливалось. Потоки энергии змейками текли по земле, сползаясь к деревьям, сливаясь у корней в светящийся мощный ствол, уходили в небо, расходясь ветвями-лучами. Там в вышине, они сливались воедино, оплетая все небо и уходили за горизонт. Ей это напомнило изображения великого древа Иггдрасиль, связанного ветвями со своими корнями. С тем лишь различием, что тут деревьев было бессчетное множество.

— Потрясающе! – выдохнула Лина.

— Это нити энергии, что оплетают эфир. Именно из них ты всегда можешь наполнить себя, когда истощаются силы. Это тот безбрежный источник энергии, что всегда будет с тобой.

Голос Мэйтори звучал словно издалека, приглушенный плотным слоем воздуха, а эхо голоса казалось, блуждало вокруг нее.

Лина пошевелилась, захотев рассмотреть всё лучше. Повернув голову, увидела Мэйтори. Он весь светился, тем холодным мягким светом, что она видела не так давно в его глазах. От дерева, у которого они сидели, отходил жгутик, который тянулся в основание его черепа. Он улыбнулся, обнажая сверкающие зубы.

— Нравится?

Лина кивнула — как в свете галогеновых ламп!

— А почему я не свечусь, поднеся свою ладонь к лицу, и рассматривая ее, спросила она. По ее руке лишь кое-где пробегали еле видные всполохи, словно отголоски того света, чем был сейчас Мэйтори.

— Когда наполнишь себя, тогда и засияешь, — пояснил эльф, сейчас я приложу руки к твоему позвоночнику, и ты почувствуешь холод, а потом тепло. Когда будет тепло, это значит, ты подсоединилась и энергия вошла в тебя. Не сопротивляйся. Потом попробуешь сама. Только не бери резко, а то будет очень больно. Представь, что ты ладонями черпаешь из реки, ведь так легче напиться, чем нырять с головой в воду?

— Поняла, — шепнула девушка.

Мэйтори сделал, как обещал. Лина почувствовала такой прилив сил и вдохновения, что чуть не задохнулась от восторга.

— Теперь сама.

Он отпустил руки и ощущения ослабли.

— Что надо делать? – Лина сидела с закрытыми глазами и не понимала, почему у нее ничего не выходит.

— Тебе надо почувствовать дерево, слиться с ним, и тогда сразу получится.

Легко сказать.

Лина чувствовала, что вокруг нее – только руку протяни полно энергии, но как ни старалась поймать ее, пока ничего не получалось. Она сосредоточилась, желая почувствовать всю ту мощь, что окружала ее. Напрягла мышцы, словно борец поднимающий штангу, но это наоборот отодвинуло дальше от чувственного восприятия окружающего ее пространства. Она поняла, что нужно действовать наоборот – надо расслабиться. Выдохнула и сразу уловила, как кончики пальцев потрескивают от легких разрядов энергии.

Время шло. Мэйтори терпеливо ждал, не мешая ей.

И когда она отчаялась и хотела уже просить о помощи, то спиной ощутила легкую вибрацию. Потянулась к ней, все явственнее чувствуя ее позвоночником. К каждому нерву, словно нити, потянулись энергетические потоки. Они становились толще, вибрировали, врываясь в сознание ярким горячим светом. От удовольствия Лина раскинула руки в стороны, старалась вобрать их все в себя, раствориться в заливающем ее свете и тепле. Она оказалась в мощном энергетическом коконе, стенки которого словно водоворот кружились вокруг с неистовой силой, а она плавала в середине. Она стала легкой и невесомой как мотылек. Но вдруг, жар внутри стал нарастать, а потом и вовсе стал нестерпимым, грозясь опалить ее тонкие крылышки.

— Всё, довольно, остановись! — услышала она голос Мэйтори сквозь мощный рев энергии в ушах. Он вырвал ее из этой круговерти, будто выдернул шнур из розетки питания. И словно упав с неба, она вошла в себя, вновь ощутив вес, почувствовав на лице прохладный ветерок и свежесть леса.

Не открывая глаз, откинулась ему на грудь и облегченно выдохнула. Вокруг все еще была темнота изнанки, теперь она это знала, чувствовала. Они находились там, где можно всё. Это необычное чувство вседозволенности и свободы было новым и не сказать, что неприятным.

— Ну ты даешь! – шепнул Мэйтори на ухо.

— М-м-м-м? – ответила Лина. Сил разговаривать не было. Казалось, что они могут и так понимать друг друга - без слов.

— Ты создала энергетическую воронку.

— Это плохо?

— Нет, я бы сказал, это неповторимо. У нашего главного мага в долине выходила раз в десять меньше.

— Я наверно перестаралась.

— Немного. Ты смогла бы удержать ее дольше при необходимости?

Лина задумалась,

— Да наверно могла бы. Теперь могла бы, — уверенно сказала она.

— Отлично! Уверен тебе это пригодится. Было слышно, что Мэйтори улыбается.

— А теперь, потерпи еще немного. Тебе надо подключить к источнику все энергетические узлы, связанные с тонкими телами.

— Это как?

— Их всего семь и это не долго. Их просто надо активировать.

— Ах, поняла!

Лина вспомнила схему чакр.

— Мы начнем с самой верхней. — пояснил он

Мэйтори дотронулся до её затылка, медленно массируя корни волос. Голову окутало мягкое белое сияние. Лина почувствовала прохладную струю воздуха, проходящую через макушку и словно охладившую все тело — летний, прохладный дождь после жары.

Потом дотронулся до лба. Мир затопил индиго. Кончиками пальцев повел по вискам, к шее, меняя индиго на голубой. Это было так приятно, что она негромко протяжно охнула от пробежавшей по спине стае щекотных мурашек.

С каждым его прикосновением, Лина все больше расслаблялась, таяла, текла как воск, подаваясь его чутким пальцам и отвечая на их малейшее движение.

Мэйтори сложил ладони лодочкой, словно стрелкой направив их вниз, и руки скользнули по солнечному сплетению, двигаясь все ниже к животу.

Её заполнила такая радость и ощущение любви ко всему, что ее окружает. Захотелось обнять весь мир, принять его в себя, раствориться в нем, стать им. Чувствовать движение ветра, шелест листвы, животных, птиц. Каждое проявление жизни и смерти на земле.

Руки Мэйтори двигались ниже, разжигая в всё больший огонь, меняя цвета перед внутренним взором: зелёный, желтый, оранжевый, красный.

Чувство эйфории полностью захлестнуло ее, когда его раскрытая ладонь легла на лонное сращение. По телу прокатилась волна жара, достав до кончиков пальцев, до ступней ног, до самой макушки, погрузив в состояние блаженной эйфории. Она подалась к нему, прижимаясь к ладони сильнее, казалось, что под ней вибрирует и трепещет упругий энергетический шар или это происходит в ней самой? Лина выгнулась и вскрикнула, высвобождая накопившиеся эмоции…. Это было похоже на вспышку, на взрыв. Она на мгновение потеряла ориентацию. Звуки пропали, свет померк, она так ослабла, что беспомощно повисла в его руках, тяжело дыша, медленно приходя в себя.

Через несколько мгновений открыла глаза. Казалось, солнце даже не сдвинулось с места. Всё так же журчал ручей вдалеке и пел ветер в листве над головой волнуя море молодых папоротников. Но что-то уже непреодолимо изменилось для неё.

— Что ты со мной сделал? – не оборачиваясь, спросила она. Хотела возмутиться, но состояние покоя и расслабленности были такими сильными, что подавили негативные чувства и лишние подозрения. Мэйтори подтянул ее к себе, чуть разворачивая, чтобы заглянуть в глаза. Лина запрокинула голову. Их взгляды встретились. Мэйтори улыбался.

— Пробудил. Тебе не понравилось? – в синих глазах плясали лукавые искры.

Лина вспыхнула, стараясь разобраться в океане захлестнувших ее чувств. И неожиданно бедром почувствовала небольшой дискомфорт. Отодвинулась. Теперь пришел черед Мэйтори краснеть.

— Это физиология, ничего не могу поделать, — пожал плечами он.

В его взгляде, однако, смущения она не заметила.

Лина смешалась. Она не знала куда деваться и сидела, теребив длинные волосы.

— Пить хочешь?

Чтобы немного разрядить ситуацию, Мэйтори отстегнул флягу от пояса, отхлебнул сам и протянул ей. Она благодарно приняла.

Лина вспомнила этот ритуал. Точно так они делали с Ингвариоэнном, когда вступали в связку. Получается, Мэйтори привязал ее к себе. Странно, но ее, это ни коем образом не злило. Словно так и должно было быть, словно она всегда подсознательно этого хотела сама. Удивительно, но это было так.

— Ты расстроена?

— Нет, — улыбнулась она, вертя флягу в руках. Лине хотелось дотронуться до него, еще раз почувствовать его рядом, и она скромно взяла его за руку, — Теперь мне будет намного тяжелее покидать ваш мир. Ты специально это сделал?

— Да.

Лина кивнула, пряча улыбку. Так она и думала.

— Чем это вы тут занимаетесь?

Поглощенные исключительно друг другом Мэйтори и Лина чуть не подпрыгнули на месте.

Раздвинув ветви папоротника, у дерева появились Кейт и Даэну. Лина вдруг обратила внимание, что некоторые из папоротников начинают зацветать и сразу вспомнила прошедшую осень и их поход к Эитне. Ей казалось, что все это было с ней в прошлой жизни.

— Мы чуть с ног не сбились, вас ищем. Глотки надорвали орать, а они водичку сидят хлебают!

Гнев Кейт был напускным, поэтому через мгновение, все четверо рассмеялись.

— Рад, что ты в порядке, дружище!

Эльфы крепко обнялись, и было заметно, что эта встреча действительно искренне радует их.

— Я показывал Лине как собирать энергию.

Кейт надулась.

— Ты мне тоже обещал! Забыл?

Мэйтори смутился.

— Давай в другой раз, мне пришлось обучать Лину, и признаться, я немного устал.

Кейт вздохнула.

— Ладно, я привыкла, что везде пролетаю. В другой, так в другой.

— Я могу показать тебе, если не возражаешь, — предложил Даэну.

— А можно? Тебя считай с того света только выдернули, — забеспокоилась она.

— Нужно, — вмешался Мэйтори, — Пополнишь запас энергии, а заодно научишь этому Кейт, — Он наклонился к самому уху друга, — Заодно проверь её энергетические точки, советую, — подмигнул он ему.

— Хорошая идея!

Кейт ничего не заподозрила, а Лина кажется, догадалась, что шепнул Мэйтори. Но виду не показала.

Еще немного побалагурив, Лина и Мэйтори отправились к тэлту, а Даэну и Кейт остались у дерева.

Глава 4

Демир

После сообщения от Мэйтона Демир воспрял духом. На людях он, впрочем, выглядел как обычно, боясь даже подумать при других волшебниках о своем замысле. Но неожиданно подсмотренная сцена в воздуховоде не давала ему покоя. Он долго думал кто мог быть тем полукровкой – собеседником Вугарда, но так ничего и не придумал. Ему очень хотелось иметь тут хоть какого-то товарища по несчастью с кем можно перекинуться парой словечек. Но осторожность пока побеждала.

Побеждала она не долго. Ровно до тех пор, пока на следующей нэе он спускался по своему тайному воздуховоду на встречу с Велиром.

За зарешеченным окошком вновь горел свет, но на этот раз пленник прибывал в комнате один. Он мерил комнату шагами задумчиво куря сик-ару. На его лице словно рябь на воде, то и дело сменялись чувства. Вот, он задумчив, отрешен и спокоен словно море при штиле. Но мгновение спокойствия проходило, и он начинал метаться словно зверь в клетке исступлённо ероша волосы и пиная ножку стула. Пепел сыпался на пол, но н даже не замечал этого. Потом упирался руками в стену и тяжело дыша, словно бежал несколько сотен аров, постепенно успокаивался. И тогда на лице, вновь появлялась та отрешенная маска безразличия глубоко отчаявшегося человека, поставленного перед непростым выбором. Недокуренная, сик-ара оказалась в пепельнице, протянув к потолку тонкую струйку белёсого дыма.

Демир заранее определил себе, что, если незнакомец будет один он обязательно попытается наладить с ним контакт, даже ушел с кафедры сегодня несколько раньше обычного, чтобы немного понаблюдать за пленником. И гори огнем эта самая осторожность. Что если ему требуется помощь и, если он, Демир, хоть чем-то сможет ему помочь, то непременно попытается это сделать. По крайней мере совесть его будет абсолютно спокойна — он сделал все что мог.

Демиру было от всей души жаль бедолагу. Запертого, отрезанного от мира, принуждаемого (как понял Демир) к противоправным и неприглядным действиям.

Дождавшись, пока приступ отчаяния у незнакомца пройдет, и тот усядется за стол, Демир тихонько постучал по кованной решетке ребром монетки. Использовать волшебство он остерегся, предполагая, что, если на комнату наложено заклинание охраны, его засекут. Пленник встрепенулся и чуть не подпрыгнул на стуле.

— Кто здесь? – водя глазами по комнате громким шепотом спросил он. На лице его одновременно отобразились удивление, страх и надежда.

Демир как мог близко прислонился лицом к окошку, четко и внятно прошептал:

— Я тут, наверху. Только пожалуйста, тише!

Мужчина наконец услышал откуда доносится шепот и увидел Демира. От удивления лицо его вытянулось, но он не произнес больше не звука.

Демир свободной рукой прижал палец ко рту показывая, что бы тот вел себя тише, и бросил в комнату заранее заготовленный листок бумаги, свернутый в трубочку. Незнакомец проследил взглядом за белым маленьким свитком, посидел несколько мгновений словно в задумчивости, и резко отодвинув от себя стул, что тот только не упал, сделал еще несколько кругов по комнате, постепенно приближаясь к добыче. Сделав вид, что оправляет сапог, он незаметно схватил бумагу и ретировался куда-то в сторону, вне зоны видимости Демира. Несколько обескураженный поведением незнакомца (часом не сумасшедший ли он?). Демир застыл в нерешительности. Что же делать? Ждать от него ответных действий или плюнуть на всё и заняться своими делами. Себя он все равно уже выдал, так что, если завтра поднимется шумиха, он должен быть наготове.

Руки занемели. Погруженный в невеселые раздумья, волшебник услышал, как за стеной зажурчала вода, что-то хлопнуло, звякнуло и в поле зрения вновь возник пленник. Он постоял посреди комнаты, и заложив руки за спину словно картинный арестант принялся наворачивать круги вокруг стола.

Руки у Демира налились каменной тяжестью. Еще немного, и он пошлет этого блаженного к Морку и спустится вниз. Но траектория мужчины все более смещалась к месту где под потолком за решёткой ждал Демир. И тогда до волшебника наконец дошло, что за ним могут следить. И чтобы не выдать их обоих пленник устроил весь этот спектакль. Набравшись терпения и сил, ведь пальцы на руках уже мало что чувствовали, Демир принялся ждать. Он менял руки, переминался с ноги на ногу пока не догадался опереться спиной о близкую стену воздуховода и дать отдых рукам. Вот, теперь он сможет стоять так хоть полночи.

Приблизившись к стене на минимальное расстояние мужчина легко подпрыгнул и кинул свиток обратно. Демир успел схватить его в последнее мгновение и тут же развернув, прочитал.

«Завтра ночью. В час волка». Демир дождался, пока незнакомец поднимет на него глаза, кивнул и неспешно принялся спускаться вниз.

Часом волка эльфы называли самое темное и глухое время ночи между пятью и шестью.

Альбитиарн давно уже так не ждал ночи. Наверное, с той самой поры как ухаживал за своей нынешней супругой, а тогда юной Лиафэль.

Он давно выяснил что стража у его дверей меняется два раза в сутки. Ночью с пяти до шести и пополудни с двенадцати до тринадцати. Альбитиарн выяснил это давно. Когда в отместку за его пленение он принялся изводить стражу просьбами. Каждый час он гонял несчастных ратов и приставленного мага-практиканта по тысяче мелким поручениям. То ему не нравилась пища, то закончилась вода. То магические шары горят слишком ярко, то недостаточно мягко. Вино он употреблял самое лучшее и закуски к нему требовал соответствующие. Так продолжалось несколько дней пока на него не пожаловались и к нему в комнату не вломился рат в черных цветах гардалана. Он в жесткой манере предупредил, что еще одно его поползновение или причуда, и он отправится туда, где находился в первый день своего прибытия. Альбитиарн тогда язвительно ухмыльнулся и попросил потише топать, когда тот отправиться в свою казарму. Дернув желваками от досады, черный выскочил вон. Правда и Альбитиарн на этом успокоился. Он выяснил то, что ему было нужно. Сначала думая во что бы то ни стало бежать, но поняв, что на комнату наложены особые заклинания, передумал.

Он старался делать все как обычно, но мысли всё крутились вокруг неожиданной записки. В ней, некий волшебник Демир Повилика спрашивал не нужна ли ему помощь? Конечно нужна! Но не хитроумная ли эта ловушка Вугарда? Что, если он хочет подстроить ему побег, а потом, когда Альбитиарн отправиться искать жену и остальных, разделаться со всеми разом? Но в том то и дело, что он нужен Вугарду живым. Вугард прекрасно знает, что известить перед отъездом он никого не успел и где искать родню, он не имеет никакого понятия. И действительно, выйди он сейчас на волю куда бы первым делом направился? Ну конечно в долину, где сосредоточены все силы эльфов. Пойдет ли туда Вугард, когда и так ясно что, если где и есть самое безопасное место для эльфов, так это там, а соваться в одиночку туда Вугард не дурак. С другой стороны, может Вугард на то и рассчитывает? Но возможно, это всего лишь фантазии его, Альбитиарна воспаленного ума? Действительно, с нервами последнее время творилось нечто невообразимое. Может, все намного проще и у него появился неожиданный союзник! Может он от Эроля? В конце концов лучше дождаться ночи и наконец все выяснить у самого Демира, кем бы тот ни был.

Он как всегда улегся в кровать походя гася щелчком пальцев магические огни подсвечника. В обволакивающей мягкой темноте он все равно прекрасно видел. Это та малая толика эльфийских умений, что досталась ему по наследству. Время тянулось бесконечно, и он кажется задремал. Разбудил его тот же самый звук монетки о решетку.

Альбитиарн аккуратно вылез, вернее сполз на пол, оставляя за собой на матрасе валик из покрывал, словно это он спит завернутый в одеяло. Прополз на коленях вдоль стены минуя умывальную комнату и очутился под решеткой. Еще днем, Альбитиарн загодя перенес стул ближе к решетке воздуховода, чтобы, встав на него, было удобней общаться. Визитер терпеливо ждал. Это был приятной наружности шатен с посеребренными от времени висками и серыми глазами. Больше ничего Альбитиарну в темноте разглядеть не удалось.

— Приветствую, меня зовут Альбитиарн Маэн, я гард Вейли, — шепотом представился он, кивая на приветствие Демира.

Альбитиарн увидел, как Демир с досадой шлепнул себя по лбу.

— Как же я с разу не догадался? Вот остолоп!

— Ничего страшного, — заверил его Альбитиарн, — Мы раньше никогда не встречались. Чем я обязан вашего внимания?

Демир вкратце описал свою ситуацию. Альбитиарн свою.

— Как же вы не знали об орках? – мой пилот видел их и говорил, что предупредил вашего заместителя.

Альбитиарн тяжело вздохнул.

— Он предал меня. Именно поэтому я здесь.

— У меня есть друг в городе, тот самый пилот, мы готовим побег. Предлагаю идти вместе с нами.

— Я благодарен вам за попытку помочь мне, но к сожалению, это невозможно, — Альбитиарн покачал головой, — Мою комнату охраняют, а на стены наложено несколько заклинаний охраны. Предполагаю, что любая оказываемая на них волшба извне сразу оповестит моих сторожей. Вугард хвалился, что заклятье наложено самым сильным вашим волшебником. Уж не помню, как его зовут.

— Альберусом? – догадался Демир.

— Да-да именно им, — подтвердил пленник.

Демир задумался.

— Я попытаюсь что-нибудь придумать для вас. Время еще есть. Мы планировали бежать в день открытия сезона воздухоплавов, а это еще две нэи. Я извещу вас.

— Я благодарен вам за визит и участие и даже если у нас ничего н получится, знайте, ваша тайна не будет раскрыта.

— Ну-ну, не унывайте, — утешил его Демир, — вам пора, я слышу, как стража топает по коридору, тут в воздуховоде, стены тоньше и хорошая акустика. Я обязательно постараюсь решить проблему с охраной. Увидимся в конце этой нэи.

Он коротко кивнул и лицо его скрылось в тени

— Благодарю вас. До свидания, — успел попрощаться Альбитиарн слезая со стула.

В его сердце поселился маленький огонек надежды и пусть он пока призрачен и робок все же согревал душу.

Главное если ничего не получится найти в себе силы не отчаиваться. Еще до знакомства с Демиром он рассчитывал сбежать по дороге в Вейли на свою церемонию отречения. А если и этот номер не пройдет, сделать всё, чтобы Вугард поверил, что он сдался, усыпить его бдительность, а с балкона при всем народе сказать абсолютно иное. Понятно, что после этого ему не жить, но хотя бы кто-то узнает, что он не предал свой город и свой народ.

Глава 5

Заговор

Отряд Урриса прибыл в Итиль за два дня до праздника весны – 17 Элейта. Вопреки началу последнего весеннего месяца, погода стояла ненастная. Ветер гнал с моря низкие клочковатые облака, словно сторожевой пес непослушных заблудших овец. Иногда сквозь просветы проглядывало солнце, но тут же налетавшая туча осыпала землю мелким дождем.

Еще на подходе к городу они обнаружили, что все огромное пространство перед воротами заполнено прибывающими войсками. Хлопали на ветру полотнища флагов, трепетали стенки палаток, дымили походные кухни. Был слышен звон оружия, ругань мужчин, ржание коней. Недалеко кто-то отдавал команды и слышался грохот щитов, идущих стенку на стенку ратов.

Восточную дорогу хорошо патрулировали и пока отряд Урриса добрался до ворот, он замучился доставать и прятать грамоту, заверенную Вугардом и Эролем.

К воротам подъехали в середине дня вконец раздраженными и злыми, вливаясь в очередь с общей массой торгового люда и ратов. В город свозили провизию и оружие в огромных количествах. Все это тщательно досматривали на въездах создавая невообразимое столпотворение у створок.

Ворота представляли собой два внушительных тоннеля пробитые в массиве горы. Из одного поток людей выходил (и там стражи было значительно меньше), а в другой заходил. Так как вход в город был всего один, то оба проема делились широкой перемычкой. Получалось всего четыре прохода. В особых случаях, (как например сейчас) одну створку на «выход» пускали на «вход», чтобы разгрузить поток людей. Тоннели перекрывались тяжелыми створками. Приземистые, всего в три человеческих роста, (сделанные гномами) отлитые из железа толстые створки могли бы выдержать любую осаду, что только имелась в мире. Украшенные угловатым узорочьем ковки в гномьем стиле они вызывали ощущение непреступных.

Отряд следопытов пристроился к третьему входу (бывшему выходу) и расталкивая фермеров, голытьбу и попрошаек, Уррис впихнул вне очереди вперед своих ребят. С раздражением в очередной раз ткнул бумагой в лицо красному, как осенний бурак рату, пытающемуся урезонить разбушевавшегося плотника. Народ было зароптал, но прикрикнувший на них охранник быстро остудил пыл недовольных. Пройдя длинным, полутемным, освещенным всего двумя магическими шарами переходом, отряд оказался в Итиле. Наконец то они дома.

Теперь, отчитаться перед начальством и немного перевести дух. Элвен и остальные уже вовсю обсуждали, как получат деньги за работу, а потом завалятся в «Веселый дом» что на улице Фей, и возьмут самых дорогих девочек. С общей уверенностью они порешили, что вылезать оттуда не будут не меньше нэи.

Уррис помалкивал. Все эти долгие месяцы он вспоминал Мауру из «Золотой Рыбки» в Ниневиле. Планировав покончить с делами, он хотел ей предложить переехать в Итиль. И что-то подсказывало ему, что вряд ли она будет против. В этом походе у него было много времени для размышлений и Уррис однозначно для себя решил, что с этой неблагодарной профессией пора завязывать и остепенится. «Купить домик на берегу моря где-нибудь в глуши, посадить черешневый сад, виноградник, настрогать детишек. Да и сестру можно поселить поблизости. Гнать вино и тихо встречать старость». Так виделась ему картинка своей предстоящей жизни.

Однако посетить улицу Фей он сейчас был тоже не против. Для разрядки напряжения, так сказать.

Но как только они выехали из темного перехода, из благостных мечтаний всех вывел резкий окрик. К уставшим, пропыленным дорогой следопытам приближались два всадника. Звонко цокали копыта лоснящихся холеных лошадей золотой масти. Такие звери были только у охраны самого Вугарда. Уррис остановился, поджидая визитеров.

— Прошу следовать за нами, — объявил не представившись, худой темноволосый человек в черной имперской форме с треугольной нашивкой охраны гарда – расправивший черные крылья ворон на золотом поле.

— С кем имею честь говорить, — хмуро осведомился Уррис. Их уговор с Эролем был абсолютно другим. Уррис не ожидал увидеть цвета Итиля. Люди полукровки всегда были в гражданской одежде.

Из ситуации следовало, что в их отсутствие что-то произошло. Магических сообщений от Эроля не было давно. Охранников Вугарда он знал лично и даже иногда пропускал с ними в таверне кружку-другую хмелевухи. А этих лощеных хмырей видел впервые. Бодаться с новой охраной не было никакой охоты и Уррис не подал виду что удивлен.

— Мое имя вам вряд ли многое скажет, а наши шевроны вы и так видите.

Не говоря более ни слова тот, кто разговаривал с Уррисом пристроился рядом, а второй проскакал в конец их маленького отряда.

— Могу лишь сказать, что вы удостоитесь чести беседовать лично с его светлостью. — Чуть погодя бросил незнакомец

— С-с-ки… Даже отдохнуть не дали с дороги, — процедил ругательство сквозь зубы Уррис.

Человек дернул уголком рта, обрамленным в черную аккуратно выстриженную бородку, и равнодушно отвел в сторону светло-карие глаза.

«Конечно, ему то что?» — раздраженно думал про себя шпион, — «Сам вон, только что не на бал собрался, бороденку постриг, сапоги начистил, а тут от грязи яйца чешутся».

Ребята сзади благоразумно помалкивали.

Следуя тайными, перекрытыми магией от остальных жителей чистыми прямыми улицами с таким эскортом они быстро добрались до замка.

Вугард и Ирна ждали в приемном, так любимом гардом, кабинете с бордовыми шторами. Сообщение о том, что отряд Урриса пересек границу Истрии поступила вчера вечером. Велено было перехватить его раньше Эроля и привести на допрос лично.

Ирна сегодня была в шелковом золотом платье с глубоким декольте. Широкие «эльфийские» рукава открывали изящные предплечья. Тонкие, не привыкшие к работе пальчики, унизывали сверкающие перстни. Шею украшал лишь один кулон, но зато какой! Сине-зеленый изумруд, размером с перепелиное яйцо, каплевидной формы в обрамлении мелких бриллиантов. Он хорошо сочетался с вышивкой (того же зеленого оттенка) на рукавах и горловине платья и дополнялся такими же серьгами. В отсутствии солнца камни спокойно переливались в свете магических шаров.

Вугард одет был строго – во все черное. Удлиненный дублет сидел на нем идеально что не могло его не радовать. Он оправил белоснежную манжету смахнув несуществующую пылинку и углубился в чтение очередного донесения.

Ирна изредка притрагивалась к белому вину, задумчиво ходила по комнате смотря в сад, что раскинулся за окнами кабинета. Молодую зелень за окном яростно трепал ветер, срывая с веток вишневые и абрикосовые лепестки. В этом году деревья зацвели одновременно. Бело розовая метель билась в стекло, носилась над садом опадая тяжелым снегом на изумрудную траву. Ирна поежилась. Несмотря на жарко пылающий камин в кабинете гулял сквозняк.

— Надо утеплить комнату, тут Морковы ледники, — недовольно буркнула она, беря со стула белую меховую шаль.

— М-м-м-м? – рассеянно промычал Вугард делая пометки на полях свитка. Гусиное перо недовольно скрипнуло.

Ирна поморщилась. У Вугарда сейчас совершенно не было на нее времени.

— Посмотри, как это тебе нравится? – Вугард презрительно откинул от себя пергамент. Подхваченный сквозняком тот подлетел прямо к пальчикам Ирны, и она с интересом принялась читать.

Не дождавшись пока она закончит, Вугард буркнул:

— Этот пройдоха из Амри — Тернеф Орфри плавит дрянную сталь для моих ратов. Как я с такими мечами армию в бой поведу? Они от одного удара по щитам развалятся на крошки. Каков гусь, а?

Вугард раздраженно побарабанил узловатыми пальцами по столу.

— Что ты будешь с ним делать дорогой? – Глаза Ирны были двумя прозрачными лесными озерами – чисты, спокойны и сосредоточены.

— Повешу, определенно повешу, — фыркнул Вугард.

— Тернеф — это не фермер, с которого можно спросить за недостаточный вес зерна, а такой же гард, как и ты, — чуть поджав губы, стала размышлять Ирна, — Пусть выдаст того, кто повинен в этом, тем самым мы намекнем ему, что, если он не исправиться, в следующий раз тоже самое будет с ним. Пусть отдаст на наш суд главного из их кузнечной артели, а мы уж придумаем что с ним сделать. Думаю, у него хватит мудрости не связываться с тобой. Силы сейчас не на его стороне.

— Ты как всегда прозорлива, душа моя, — целуя руку Ирне проворковал Вугард, — скорей бы выиграть эту войну и тогда не один смердящий пес из этих, прошу прощения гардаланов, не посмеет отказаться вступить со мной в союз и подтвердить свое подданство мне. А для этого мне нужна хорошая сталь! — Вугард стукнул по столу кулаком.

Ирна устроилась у него на коленях вглядываясь в текст донесения, задумчиво поигрывая изумрудом в сережке.

— Будет правильным для назидания остальным, залить эту самую сталь наглецу в глотку. Прилюдно. Думаю, после такой процедуры больше ни у кого не возникнет мысли экономить на нашей победе. Заодно ты докажешь на практике, что играть с тобой в подобные игры опасно. Мой повелитель.

Последнюю фразу Ирна томно прошептала Вугарду на ухо.

— Мне определенно нравится ход твоих мыслей.

Вугард благодушно поцеловал ее… запустил пальцы в пышную высокую прическу, массируя ей затылок. Провел пальцами по длинной шее, плечам, касаясь мягкой ткани шелков, ловко запустил руку под широкие рукава….

В дверь постучали.

— Проклятие какое-то! – буркнул Вугард.

Приведя себя в достойный вид, оба уселись в кресла у стола.

— Войдите! —гаркнул Вугард более резко, чем надлежало.

Дверь распахнул дневальный рат и в комнату вошли люди, отчего в кабинете сразу стало тесно.

На аудиенцию к его светлости Вугарду Ноару Уррис взял только Оргуда. Остальные ребята остались в караулке на входе в замок.

Как были после дороги грязные, уставшие и голодные Уррис и его телохранитель ступили на мягкие ковры личного кабинета гарда.

— Прошу, располагайтесь – предложил он уставшим путникам указывая на пару стульев у двери. Хотите вина? – Вугард подошел к шкафу черного дерева инкрустированному перламутром и вальяжно открыв створки, достал еще пару бокалов.

Уррис мотнув головой, отказался. Оргут скосив глаза на начальника последовал его примеру.

— Ну, что же мы будем сидеть на сухую?

Гард небрежно плеснул из бутылки, что стояла открытой, и предложил гостям.

Мельком переглянувшись, следопыт и шпион не осмелились второй раз отказаться от вина, поданного самим гардом!

Отпив по маленькому глоточку из серебряных бокалов, гости, не зная, как заполнить неловкую паузу принялись вертеть посуду в руках не смея начать отчет без приказа.

Уррис старался не встречаться с взглядом с женщиной что сидела по правую руку от Вугарда. Внимательный взгляд серых глаз казалось мог прожечь насквозь. Уррису не нравилась эта женщина. И если рядом нет Эроля значит тут действительно многое произошло в его отсутствие.

Тем временем Вугард уселся на свое место, непринужденно закинул ногу на ногу и не торопливо принялся набивать трубку душистым сигом.

— Не стесняйтесь моего советника, начинайте. Я вас внимательно слушаю.

«Ах, вот даже как…» — мелькнуло у Урриса. Мозг еще обдумывал эту мысль, а губы сами начали повествовать о всех перипетиях, что случились с ними за зиму.

Вугард выслушал их внимательно. Иногда многозначительно переглядываясь с женщиной, когда повествование дошло до светловолосой девчонки, а потом и дракона. О столкновении в дубовой роще Оргут рассказывал сам. Вугард похвалил его за службу, отчего обветренное лицо следопыта пошло красными пятнами.

Когда рассказ был окончен, Вугард позвонил в колокольчик.

— Позовите Альберуса… — распорядился он страже в тут же распахнутую дверь, — Его магичество Альберуса, — одернул он себя. Не гоже при подданных переходить на панибратство.

— Надеюсь, я не слишком задержу вас, уважаемые, если попрошу повторить, то что вы рассказали о драконе главному волшебнику гардара?

Уррис и Оргуд мысленно прокляли всех магиков и драконов вместе взятых, но конечно вежливо закивали головами. В их стаканы щедрой рукою Вугарда плеснулось еще вина. Но в животах от голода бурчало по-прежнему громко.

Потянулись долгие минуты ожидания.

Вугард повторно набивал трубку сигом.

Оргуд, и Уррис это прекрасно видел, сидел как на иголках. Находиться в подобном обществе тому было впервые и от этого он то бледнел, то зеленел лицом, нервно ерзая в мягком кресле и не зная куда девать взгляд. А взгляд охотника все время притягивало декольте прекрасной спутницы Вугарда. Хорошо, хоть руки заняты стаканом.

Уррис подобного дискомфорта не испытывал. Напустив на себя спокойный, но серьезный вид потягивал легкое белое вино, думал, что приключилось с Эролем и жива ли в таком случае его сестра.

Вошел Альберус, все еще раз расшаркались друг перед другом. Визитеры во второй раз пересказали ему историю с беловолосой девчонкой, которой удалось уложить одним взмахом руки семерых мужчин. О драконе, на котором она восседала, когда те ушли у них из-под носа, и о холодном пламени которым окатил их дракон. Альберус долго выяснял как та девчонка выглядела, как была одета и как выглядел дракон.

Глубоко пораженный, а это было заметно, Альберус пошептавшись с Вугардом, вскоре убрался восвояси, бормоча что-то о древних манускриптах с предсказаниями. Уррису показалось, что волшебник откровенно ломал комедию.

В открытой Альберусом настежь двери поклонившись, появился рат.

— Ну, что ж, — Вугард оглядел гостей и потер ладони, — Думаю вы свободны. Хотя нет, еще одно пустяшное дело. Уррис, так вас зовут?

Уррис не посмел возмутиться, про себя саркастически фыркнув, а внешне вежливо поклонился.

— Оставьте нас – это уже относилось к Оргуду, — Ваш подопечный скоро последует за вами, а ваши старания будут вознаграждены по заслугам.

Оргуд подскочил со стула словно его зад кольнули иглой и в сопровождении ратов покинул комнату. В кабинете остались Вугард, Ирна и Уррис.

— Присядь ближе, не стесняйся, — Вугард тут же перешел на «ты», встал и самолично подставил Уррису стул на котором ранее сидел Оргуд.

Шпиону это очень не нравилось. Если Его Светлость подставляет тебе стул, то стоит убедиться - не пыточный ли он?

Предчувствия его не подвели.

— Твой непосредственный начальник Эроль Рогрин предал меня и гардар, — Вуград сказал это буднично словно справился о здоровье, — Я прекрасно знаю, что он тоже охотится за этой белобрысой девчонкой. Что у тебя было двойное задание, отчитаться о котором первому ты должен был Эролю, а я узнать о нем должен был последним. Не так ли?

Вугард только что озвучил свои подозрения, но к своему удивлению понял, что попал в цель.

Уррис вздрогнул, удивленно уставившись на правителя.

— Я бы никогда… — начал было Уррис, у которого сердце, казалось, бьётся уже где-то в мозжечке. Но Вугард так посмотрел на него, что тот сразу понял, говорить теперь будет гард.

— Не спорь! – холодно одернул правитель, — В связи с тем, что вы с Эролем в прошлом были связаны тесным сотрудничеством, ты тоже объявляешься врагом гардара….

Уррис икнул.

— Однако, я понимаю, что ты человек подневольный и не мог ослушаться приказа вышестоящего. Но теперь все изменится, — Вугард пыхнул свеже-забитой трубкой.

Уррис ожидал многого, но только не этого. Наверное, его лицо все-таки выдало.

Вугард довольно усмехнулся.

— И тут мы переходим к самому важному… — Вугард выпустил большое кольцо дыма. Бывший уже шпион непроизвольно закашлялся. Уррис терпеть не мог сик-арного дыма, хотя сам курил — … У тебя есть единственная возможность доказать преданность мне.

Уррис кажется уже понял к чему клонит Вугард, не будь он Уррис.

— Это мой новый заместитель и советник, — Вугард показал рукой на сидевшую рядом с ним даму. Сделал многозначительную паузу и пыхтя трубкой пробуравил взглядом Урриса.

— Если ты будешь благоразумным, то станешь непосредственно подчиняться ее светлости Ирне.

Уррис перевел взгляд на женщину. Та гордо вскинула голову.

— И так… Ты знаешь, какое наказание положено за измену? – Вугард сделал многозначительную паузу с наслаждением вдыхая трубочный дым и выпуская его носом, словно дракон.

Воспоминания о драконе привели Урриса к неожиданной мысли: уж лучше бы он спалил его дотла там, на каменной пустоши. По крайней мере смерть была бы быстрой.

Боясь лишний раз громко вздохнуть, Уррис просто кивнул. Надеясь, что его лицо еще хранит остатки спокойствия.

— Но памятуя о твоих заслугах, мы посовещались и решили дать тебе шанс.

Вугард обернулся к Ирне, давая понять, что сейчас ее очередь говорить.

Женщина легко поднялась со стула. Подхватив бокал вина и шурша подолом платья, приблизилась к Уррису. Ему пришлось задрать голову, чтобы увидеть ее взгляд.

«Равнодушный, холодный, жесткий. Это взгляд расчетливой женщины. Интересно, а Вугард - это тоже ее расчёт?», — отметил он про себя. Ох, не те мысли лезут в голову.

Словно прочитав его, Ирна надменно усмехнулась.

— Доказать вашу лояльность нам может только одно. Вы принесете мне перстень с мизинца Эроля.

Наверно Уррис побледнел. Словно ища подтверждения ее слов, он обернулся на Вугарда.

— Надеюсь, не стоит объяснять тебе, что просто так он его не отдаст, — усмехнулся гард.

— Чтобы к празднику цветов и перстень, и мизинец были у меня, — холодно отчеканила Ирна, — … Или вас казнят вместе с предателем Эролем на городской площади. Народ любит развлечения, — Она почти тепло улыбнулась, но взгляд говорил об обратном, — Избавь же его от публичного унижения. Разве он не заслужил этого? – теперь в ее голосе звучала патока. Та самая – липкая, в которой увязают насекомые.

Ирна покинула область его зрения отойдя к окну. Но Уррис спиной чувствовал ее взгляд.

Пока она говорила, он просчитывал варианты. Убить того, кто не дал когда-то умереть тебе, или умереть вместе с ним? Не большой выбор.

Наверно он слишком долго молчал, потому что сквозь шум в ушах он услышал грозный рык Вугарда. Тому надоело ждать.

— Ну так что?

— Я согласен, — услышал Уррис свой собственный голос, и ему совсем не понравилось, как он звучал. Он изо всех сил старался изображать спокойствие, но наверно с задачей не справился.

— Хорошо. — кивнул гард, — Вот награда за принесенные новости. На стол тяжело звякнув, упал кожаный мешочек, — Твои люди скорее всего, уже получили по такому же, — ухмыльнулся Вугард, успокаивая совесть Урриса.

Шпион протянул руку за наградой, и она перекочевала во внутренний карман куртки.

— Платой за следующий труд будет сохранение твой жизни, как ты понимаешь, но вот тебе на мелкие расходы, — Он протянул руку, и Ирна вложила туда тридцать серебряных гириков с профилем Вугарда. Блестящей стопкой они высились перед Уррисом и не смея отказаться, он промямлил нечто благодарно-невразумительное.

— Ну-ну, не стоит так расстраиваться, поверь, ты не пожалеешь, служа на благо гардара.

Тут уж Уррис окончательно пришел в себя и встав, отдал честь. Его правая рука сама собой хлопнула по левому плечу и замерла навытяжку вдоль тела вместе с левой.

— Я хотел бы попросить вашу светлость об одном одолжении, — набравшись храбрости и уже вполне придя в себя попросил Уррис.

— Слушаю. — правитель заинтересованно посмотрел на него

— Можно я возьму в помощники одного из своих людей, Эроль знает его, поэтому не должен ничего заподозрить.

Вугард обернулся к Ирне. Та кивнула.

— Свободен, — Вугард махнул рукой в сторону двери. Это означало, что аудиенция окончена.

Уррис уже собрался выходить, когда гард окликнул его.

— Да, и не стоит обсуждать вам с товарищами о встрече с беглецами в горах, они уже наверняка все забыли.

Уррис удивленно посмотрел на правителя.

— Ты же понимаешь, что разговоры о драконах могут повлечь панику в гардаре.

— Да, конечно ваша светлость.

Уррис поклонился и наконец покинул помещение.

Сзади неотступно следовал его конвоир.

На выходе из дверей замка Уррис увидел Альберуса. Он торопливо бежал от караулки. Шпион учтиво поклонился, но волшебник сделал вид, что не заметил его.

Теперь понятно зачем Альберус вылетел стрелой из кабинета.

«Вот тебе и Маура из «Золотой Рыбки» с досадой размышлял Уррис.

***

Войдя в караулку Уррис обнаружил, что следопыты резались в «кости и карточки».

— Ну, как все прошло? – полюбопытствовал Оргуд.

— Нормально, — сухо отозвался Уррис.

— А я уж думал, что за наше провальное путешествие ничего не заплатят, — присаживаясь ближе к Уррису, — хохотнул Элвен довольно хлопая по куртке, где наверняка во внутреннем кармане позвякивало золото.

Очень аккуратно Уррис выяснил, что о драконе, орке и девчонке все чудесным образом «забыли» после посещения Альберуса.

После того как деньги были надежно попрятаны по сумкам и рассованы по носкам, отряд отправился в харчевню «Удачливый путник» где сдавались комнаты.

Дело было под вечер и поэтому внутри было накурено душно и шумно.

«Вот и хорошо», — думал Уррис, — «чем больше народу, тем незаметней».

Следопыты заняли самый большой стол и заказав еды и выпивки принялись ожидать. Вокруг них словно бабочки-капустницы порхали служанки в белых передниках. Они обносили справных, но усталых мужчин хмелевухой и вином дабы разогрелся аппетит, а заодно и тело. Гудели разговоры, слышался стук глиняных кружек, из кухни доносился запах жаренной капусты, сарделек и тыквенной каши. Под потолком, приглушая и так не яркий свет свечей, плыл сизый дым курительных трубок и сига.

Все это время Уррис прикидывал кто в отряде будет верен ему до последнего вздоха. Оргуд конечно надежный человек, но они знакомы только с начала похода и Уррис достоверно не знал на кого тот раньше работал. Остальные, особенно Элвен, мутные типы, верные до тех пор, пока им платят, не более.

Уррису же нужен был человек, который был обязан и предан Эролю Рогрину и который бы не вызвал ни малейших подозрений.

Плотно поужинав в общем зале, Уррис взял у харчевника ключи от личной комнатки в конце коридора и прихватив бутылку вина удалился, сославшись на усталость.

Не раздеваясь, устало откинулся на постель и в тяжких думах даже успел вздремнуть, как к середине ночи его осенила мысль. Как всегда, наедине с самим собой, решение пришло неожиданно.

Уррис спустился в общий зал.

Тут веселье еще шло полным ходом. Музыканты играли быструю плясовую. Обдавая Урриса запахом пота, хмелевухи, вина и сига, стуча подошвами и выбивая тучки пыли из дощатого пола в танце кружились мужчины и женщины. Уррис заметил худого Рыбу скачущего в обнимку с пышнотелой брюнеткой, Ленивого, кружащего веселую рыжеволосую конопатую кухарку, и даже Оргуда заигрывающего у стойки с симпатичной разносчицей еды. Девчонка хихикала, притворно опуская глаза долу. «Ох, не его это уровень», отстраненно подумал Уррис.

Сулема он приметил за самым дальним столиком. Парень сидел, откинувшись на стену задумчиво крутя в руках серебряный гирик. Он ловко мелькал у него в пальцах, то появляясь, то исчезая меж ними.

Сулем встретился взглядом с Уррисом. Тот стоял на лестнице так и не спустившись в зал. Начальник поманил его пальцем и стал подниматься наверх, исчезнув в сумраке лестницы

Парень явился несколько удивленный. Во время путешествия ему частенько попадало от начальника за нерадивость и сейчас он опять подумал, что в чем-то нечаянно провинился. Прикидывая где он дал очередной промах, нерешительно мялся на пороге комнаты Урриса.

— Присядь – спокойно произнес шпик, похлопывая по мягкой обивке стула.

Молодой маг робко выполнил просьбу.

— Скажи, кому ты обязан своим сегодняшним положением? – напрямик, без вступлений, спросил Уррис раскупоривая вторую за вечер бутылку белого вина. Не самого плохого, надо сказать, что нашлось в подвалах у харчевника. Он разлил вино по обычным глиняным кружкам в которых в зале разносили хмелевуху. Подвинул одну Сулему.

Тот скромно отпил маленький глоточек, серьезно обдумывая вопрос. Если начальник спрашивает напрямую, то значит вопрос серьезный.

Уррису понравилась такая неспешность.

— Со всем уважением к вашим заслугам, — вежливо выговаривая каждое слово ответил маг, — Но своими сегодняшними успехами я целиком и полностью обязан его светлости Эролю Рогрину.

Сулем сам испугался своей честности, но в упор посмотрел в глаза Уррису как бы говоря, что от своего мнения не отступит. По лицу начальника он, однако прочитал, что тот удовлетворен ответом.

— Я рад, что ты это понимаешь, — лениво разминая сик-ару в пальцах, ответил Уррис.

Немного расслабленный реакцией начальника Сулем сделал большой глоток из кружки, и немного подержав вино во рту проглотил его.

— Я могу попросить тебя об одной услуге? – серьезно и уже не так расслабленно спросил Уррис, раскуривая сик-ару.

Сулем весь подобрался и сосредоточился, вперив взгляд зеленых глаз на шефа.

— …Но, это только между нами, — вполголоса добавил шпик, — и ни одна душа не должна знать об этом.

Парень серьезно сдвинул брови и утвердительно кивнул. Уррис еще раз убедился, что не ошибся с выбором.

— Ты умеешь создавать покров неслышимости?

— Конечно, ваша светлость.

Сулем заводил в воздухе руками. Иногда его резкие движения напоминали войну с мухами. Пошептал, сделав через некоторое время утвердительный знак головой.

— Теперь даже досточтимый Альберус не сломает мою защиту и не услышит, о чем мы говорим. Я усовершенствовал его, добавил в стандартное заклинание «эффект ваты» — это мое личное изобретение – с гордостью сообщил Сулем отпивая вина.

Уррис утвердительно кивнул и неожиданно заорал на всю комнату.

— Помогите! Грабят!

Сулем подпрыгнул на стуле расплескав вино на штаны и вытаращил глаза.

—Убиваю-ю-ю-т! – истошно заверещал Уррис. Спокойно закинул ногу на ногу и принялся ждать. Дверь комнаты с той стороны так никто и не открыл. Шпион подошел к двери, выглянул в коридор и убедился, что все в порядке.

— Эроль Рогрин нуждается в нашей помощи, — серьезно сказал он, усаживаясь на прежнее место.

Сулем молча кивнул.

— Прежде чем я объясню тебе в чем заключается помощь, ты должен пообещать мне что после нашего разговора сотрешь себе память. Поверь, — пресекая лишние вопросы, застывшие в глазах парня, — это для твоей же безопасности. Потому что если метр Альберус самолично возьмется за тебя, то мало не покажется, сам знаешь

Тон Урриса был предельно серьезен, и молодой маг не посмел сомневаться в его честности.

Сулем никак не мог простить Альберусу бездеятельность и равнодушие в его деле об отчислении. Он не принял в расчет ни успехи парня ни то, что тот сирота и заступиться за него некому, кроме двоюродной тетки у которой нет никаких связей, ни желания этого делать. Его, в угоду леприконам, попросту выпихнули из академии без разбирательств и опротестации. И только благодаря счастливому случаю, Сулем нашел работу и покровителя в лице Эроля Рогрина, а затем и Урриса. Так что доверял обоим без оглядки.

В наступившей тишине комнаты было слышно, как тикают ходики на комоде, да доносится звуки скрипки и барабанов из зала. Веселье там шло полным ходом.

— Ты должен сейчас отправить тайное послание Эролю с текстом, который я напишу тебе. О содержании письма ты ничего знать не должен и это тоже для твоей же безопасности. Просто сотвори птицу и вложи в нее послание. Сможешь?

— Да, Ваша светлость, — с готовностью отозвался Сулем. Только сбегаю за своей сумкой.

— Не стоит беспокоиться, все ингредиенты у меня есть.

Уррис открыл секретер, показывая его богатые внутренности. В этом заведении Уррис останавливался часто и за то, чтобы харчевник никому не сдавал его комнату платил с избытком.

Пока Сулем делал все необходимые приготовления, шпион убористым почерком написал несколько строк на узкой полоске бумаги.

Через две доли времени все было готово.

— А теперь стирай себе память, парень, — серьезно распорядился Уррис. Он однажды видел, как это делал один маг, поэтому распознать ложь ему не составляло труда.

Сулем кивнул и начал тереть виски указательными пальцами. Вокруг его головы образовалось нечто напоминающее мыльный пузырь, с последними словами мага он лопнул, разбрызгивая по сторонам белые хлопья пены. Которая растаяла так и не достигнув пола.

Сулем удивленно захлопал глазами, озираясь по сторонам. Как он попал в компанию Урриса он не помнил. Голова раскалывалась от боли. Наверное, он много выпил сегодня.

— Что, плоховато тебе парень? — услужливо побеспокоился Уррис, — Говорил я тебе не стоит столько пить. А ты все: мало, да мало.

Сулем застонал, сползая по спинке стула, хватаясь за голову.

Как отсылка писем, так и стирание памяти порождало сильные головные боли. Поэтому Уррис не усомнился в честности молодого мага.

—Вот, выпей воды, и я провожу тебя в комнату.

Уррис сунул парню в рот серый шарик лекарства и заставив запить, поддержал под руку, довел до общей комнаты в которой остановились следопыты.

Там уже расположились на ночлег Волк и Ленивый.

—О! Когда это малой успел так напиться? — весело хохотнул Волк.

—Да вот, нашел бедолагу под лестницей. Отоспится, завтра будет как огурец, — заботливо укладывая мага на кровать, указанную Волком, ответил Уррис.

— Мы уж присмотрим, — посочувствовал Ленивый, наклоняясь над Сулемом, — будьте покойны.

— Маг, маг, а пить-то не умеет, — посочувствовал незлобиво Волк, снимая с парня сапоги и укрывая его одеялом словно сына родного.

Уррис кивнул и оставив Сулема на попечение товарищей вышел вон.

Проваливаясь в сон, Сулема от чего-то настигло чувство удовлетворения и выполненного долга.

Рано утром Уррис вызвал к себе Элвена. Ему тоже предстоит сыграть свою роль в этом деле.

***

Эроль сидел в любимом кресле перечитывая письмо от сестры Эрмери, что пребывала за морем уже как нэю. Эроль заблаговременно отослал ее от столицы, дворцовых интриг и пристального внимания Вугарда.

Не секрет, что последнее время эльфам, да и полуэльфам жилось в городах, мягко сказать, не спокойно.

Письмо, полученное от Урриса, лишний раз утвердило его в собственных убеждениях, что не могло не радовать. Хотя, радость в подобной ситуации было не тем чувством, что он испытывал, скорее хмурое удовлетворение от собственной правоты.

Эроль отпил из бокала, встал, поворошил угли в камине, задумчиво повесил кочергу на специальный крючок и почувствовав спиной присутствие, обернулся.

В дверях стояли два человека в одинаковых серых куртках с капюшонами, скрывающими лица в глубоких тенях. Эроль на мгновение оцепенел, гадая про себя что именно сейчас произойдет. Хватит ли у Урриса порядочности и преданности или его письмо – всего лишь фарс призванный усыпить бдительность. Хотя, в его положении надеется на чью-то преданность, а тем более порядочность было бы непростительной роскошью, а то и ошибкой.

Дверь захлопнулась, двое медленно приблизились. Эроль метнул взгляд на повешенную кочергу. Не далеко - дотянется.

Тут Эроль наконец распознал одного из вошедших — Уррис. Второго человека он не знал по имени, но знал, что тот был в отряде. «Второй» откинул капюшон и Эроль увидел надменную улыбку на заросшем щетиной, широком лице. Карие, близко посаженные глаза безразлично сверкали из-под низко нависающих бровей.

«Видимо, убивать ему приходилось не один раз», отстраненно мелькнула мысль у Эроля.

Уррис взмахнул рукой. Холодная сталь кинжала блеснула в слабом свете пламени камина и бездыханное тело упало на ковер.

Из дверей минуя стражу вышли двое. Один из визитеров придерживал правой рукой кинжал на поясе, левой засовывал маленький кожаный мешочек за пазуху.

Уррис кивнул страже и они, отдав честь растворились в темноте коридора. Через несколько минут из-под закрытой двери потянулись тонкие серые струйки дыма.

***

Праздник цветов ознаменовался тремя событиями.

Первое и самое главное — была прилюдная казнь на главной площади.

Второе — это новость о том, что во дворце случился пожар, в котором трагически погиб Эроль Рогрин теперь уже бывший заместитель Его Светлости Вугарда Ноара. В честь этого трагического события на флаге гардара даже появилась фиолетовая траурная лента. Сочувствующие несли цветы к воротам дворца, а впечатлительные дамы утирали скупую слезу по поводу великой утраты следуя на площадь чтобы посмотреть казнь.

И третье, но об этом никто не говорил на улицах, но именно от него Вугард был в ярости — это дерзкий побег двух затворников академии магии.

Глава 6

Подготовка к побегу

Демир навестил Альбитиарна накануне праздника. Как и в прошлый раз встречались ночью.

— Я опасался, что вы больше не придете – облегченно выдохнул Альбитиарн, когда услышал знакомый стук монетки по узорчатой решетке.

— Ваша светлость, как вы могли подумать такое?!

— Так, давайте без «светлостей», хорошо? Может быть моя единственная надежда и сейчас «светлость» — это как раз вы, Демир. Свет в моем длинном и темном тоннеле надежды.

Демир вздохнул. Пререкаться с сильными мира сего чревато.

— Хорошо. Только и вы мне больше не «выкайте».

— Договорились.

— Перейдем сразу к делу, — оживился Демир, — Я нашел способ вытащить вас отсюда.

Альбитиарн с надеждой внимал.

— Вот, возьмите это, — Демир протянул сквозь прутья решетки маленький кусочек печенья. Сдоба приятно пахла ванилью с корицей.

С удивлением приняв такой странный дар, Альбитиарн непонимающе воззрился на волшебника.

— И что мне с этим сделать?

— Съесть!

— Стойте! Стойте, не сейчас! – громким шепотом закричал Демир видя, как бывший гард Вейли тянет печенье в рот.

Альбитиарн в недоумении замер с раскрытым ртом.

— Я все объясню.

— Слушаю с величайшей внимательностью! — пряча печенье в ладони шепнул Альбитиарн.

Демир перевел дух было видно, как он взволнован.

— Признаться, я долго ломал голову над вопросом как вас вызволить отсюда без воздействия магии на стены или двери. Заклинание, которым запечатана комната очень мощное и в то же время тонкое. Любое воздействие на него магией подобного порядка приведет к тревоге и рассекретит нас. Я не смог бы, например, расширить проем решетки или проделать магическое отверстие в стене сразу сработает маячок, и мы пропали.

— Так что же нам делать? – отчаянно и нетерпеливо воскликнул Альбитиарн, горячем лбом упираясь в прохладный ажур решетки. Он не понял к чему клонит волшебник и к чему тут печенье.

Демир прикрыл глаза на мгновение как бы говоря, что все в порядке и надо успокоится.

— Короче говоря, магия, что закрывает эту комнату основана на потоках энергии, а тот способ что вызволит вас отсюда должен быть основан на обычном заговоре, понимаете?

Альбитиарн кивнул. Основы магии он теоретически знал. Только не мог применять на практике. У него оказались напрочь закрыты каналы.

— Мы подошли к самому главному, — улыбнулся маг, — То, что зажато у вас в руке есть наш маленький ключик. Я бы даже сказал наша лазейка, — Демир хихикнул.

У Альбитиарна мелькнула мысль: «А не перетрудился ли часом волшебник, ломая голову над неразрешимой задачей».

— Сейчас, еще немного терпения, — успокоил Демир, — Надеюсь вы понимаете, что бежать сейчас нельзя

Альбитиарн неуверенно кивнул.

— Воздухоплав будет только завтра в полдень. Завтра на главной площади стартует новый сезон воздухоплавания. Все аппараты, что есть в Итиле, поднимутся в небо под бой часов на главной башне. Под прикрытием их множества мы и проскочим. У Велира уже все готово.

— Это точно? — обеспокоился Альбитиарн

— Точнее не бывает.

— Дело в том, что после вашего праздника, армия Вугарда будет уже на марше. И мне уже приготовили переносную тюрьму. Я должен покинуть комнату не позднее вечера или…

— Не беспокойтесь, — перебил волшебник, — Когда стража придет за вами мы будем уже далеко.

— Не томите же Демир, рассказывайте — взмолился Альбитиарн.

— Завтра, когда ваша охрана будет меняться, вы сядете на это самое кресло, съедите этот кусочек печенья и превратитесь в мышь! — глаза Демира блестели в темноте сквозь переплетения решетки и казались немного безумными.

— Что? В кого я превращусь? – переспросил ошеломленный Альбитиарн – бывший гард Вейли

Демир теперь улыбался во весь рот

— Не беспокойтесь, — уверил он потерявшего речь Альбитиарна, — это ненадолго. Я перекину кусок толстой веревки через это отверстие до спинки стула, а вы заберетесь по ней мне на плечо, и мы спустимся вниз. Там вы вновь станете собой прежним. И не беспокойтесь, — пресёк он возникший в глазах Альбитиарна вопрос, — Ваш разум будет прибывать с вами!

Тут Демир победно просиял и это было видно даже в темноте.

После небольшого замешательства и множества уточнений, Альбитиарну пришлось признать, что план Демира довольно неплох.

— Поверьте, это единственный способ не потревожить охрану на ваших стенах. На магию заговора она отреагировать не должна.

— Не отреагирует или не должна? — напрягся Альбитиарн, — А то стражник еще прихлопнет меня тапком, пока будут разбираться что да как, — фыркнул он.

— Все будет хорошо, уверяю вас!

Демир уже еле-еле держался чтобы не упасть. Руки затекли абсолютно.

— Ну что ж, мне пора, если меня хватятся перед самым побегом, то это будет обидно – горько прошептал Демир

— Желаю нам удачи. Если бы я смог пожать сейчас вашу руку, Демир, то я бы это незамедлительно сделал.

— Будем так считать, —- улыбнулся волшебник, — До завтра. — и скрылся в темноте воздуховода.

***

Водопьяну сегодня везло. Милостыню перед праздником подавали на улице хорошо и увязав съестное в узелок, он добрел к своей свалке беспрепятственно. Подмышкой в пузатой бутыли коричневого стекла бултыхалось дешевая сливовая брага, что не могло не греть его исстрадавшуюся, иссохшую в тяжком посте душу.

Это было его место. Он свято охранял его от посягательств другими нищими, тем более в местном кругу его считали кем-то вроде прорицателя и местной знаменитостью, памятуя о случае с «орком» и «гарпией» прошедшей осенью.

Расположившись в деревянном коробе, приволоченном сюда еще зимой, он разложил дары жизни перед собой на тряпице и уже хотел было приступить к трапезе, как внимание его отвлек шорох у стены.

Спрятав еду в дальний угол коробки и вооружившись суковатой палкой, что лежала тут же, он, откинув тряпицу с проема вылез посмотреть, что случилось. Кто мог нарушить его покой? Неужто какой-то новенький посягнул на его территорию?

У стены, завернувшись в бесформенную дурно пахнущую хламиду сидел человек.

— Эй, это мое место, — потрясая оружием крикнул Водопьян, — Пошел прочь, тут давно занято!

Незнакомец слепо вытянул руки показывая, что безоружен и заводил ими по воздуху.

— Не бей меня добрый человек, я не причиню тебе вреда, — прохрипел он.

—Ага, все так говорят, — буркнул Водопьян, но, однако палку опустил и подошел ближе.

Даже в наступивших сумерках было видно, что лицо незнакомца обезображено гнойниками и струпьями, а глаза слепы. Вернее, окончательно слеп только один – левый глаз, а правый затянут белой пленкой лишь наполовину. Но и так понятно, что мужчина почти ничего не видит, особенно в темноте.

— Я не причиню тебе вреда, — прохрипел он, — Только посижу, а как рассветет уйду.

— Да у тебя вся рожа в струпьях! — ахнул Водопьян подойдя еще ближе, — А ну пошл прочь, еще заразы мне тут не хватало!

Он вновь замахнулся на него палкой.

— Не гони меня, — захрипел незнакомец, прикрываясь искореженными болезнью, замотанными в грязные тряпки руками, — Я не заразный!

Он попятился еще дальше от Водопьяна, отползая по стене вбок, всем своим видом показывая, что безобиден.

Водопьян переступил с ноги на ногу, сплюнул. Пусть его.

— Если утром я тебя тут увижу, то пеняй на себя, — буркнул Водопьян и потрясая для острастки палкой в сторону прокаженного, пошел в свое убежище. Вот еще принесла нелегкая!

Ночь была ветреная и сырая. Дождя не было, но облака висели низко, не пропуская света Месяца и Нэи.

Окончательно продрогнув, Водопьян вылез из коробки и разрыв мусор в углу тупичка принес немного сухого плавника. Кинув его в дырявый котел поджег.

Дрова и горючий камень, какими пользовались жители города были для Водопьяна пределом мечтаний. Поэтому нищие или просто бедные слои населения ходили на море за плавником. Всем не хватало, поэтому драка за него была не на жизнь, а на смерть. Но Водопьян сегодня был добр, главным образом потому что был сыт.

Пламя, сначала слабое, тут же раздул ветер, стало теплее.

Водопьян посмотрел в угол где сидел прокаженный. Теперь он, завалившись на бок бездвижно лежал словно гора истлевшего тряпья.

Процедив ругательство Водопьян окликнул его.

— Эй, ты, замерз небось, иди, погрейся.

— Спасибо тебе, добрый человек, — прохрипел незнакомец и придвинулся ближе, ориентируясь на яркий свет.

Водопьян, посчитав что завтра еще чего-нибудь непременно раздобудет поесть и выпить, взял бутыль, где на дне еще оставалась наливка и остатки хлеба. Что такое голод и холод он знал не понаслышке.

— На вот, ешь, — он, стараясь все же не приближаться, кинул краюху еще мягкого хлеба тому на колени и быстро поставив бутыль у ног незнакомца, переполз на подветренную сторону котла. Мало ли?

Прокаженный нащупал бутыль, потом хлеб и съев половину предложенного, вторую засунул под свою необъятную хламиду.

«Правильно, кто ему убогому еще-то подаст. Небось шпыняют все, грязью да навозом закидывают». — Проникшись сочувствием к убогому подумал Водопьян.

— Допивай, я все равно после тебя из нее пить не стану, — честно признался он.

— Как звать тебя, добрый человек? – отпив кислухи из бутыли, спросил калека.

— Все Водопьяном кличут.

Как только он произнес свое имя, Водопьяну показалось, что незнакомец вздрогнул. Но может, он вздрогнул от ветра что гулял по тупичку? — А тебя как звать? – поинтересовался он вслед.

— У меня нет имени. Я не живой и не мертвый, — уныло прохрипел незнакомец.

— Это как? У всех есть имя, мамка ведь тебя нарекла как-то? Меня вот тоже не всегда Водопьяном звали.

Незнакомец горько усмехнулся.

— Когда заболевают той болезнью что у меня, то обрекают на смерть и лишают имени.

Водопьян крякнул, — Это как?

— Отводят в храм Всех Богов, кладут в гроб, потом служат заупокойную Марре, относят на кладбище и присыпают землей, а оптом говорят: «Ты не живой, ты мертвый для всех нас». После этого они уходят навсегда.

— И когда ты заболел? – Проникшись сожалением к прокаженному спросил Водопьян.

— Как четырнадцать сравнялось, так и… странствую, — подобрал верное слово незнакомец, — А есть ли у вас в городе храм Всех Богов? Слышал, там есть специальный лазарет для таких как я?

Водопьян помолчал, задумавшись не спеша отвечать.

— Постой, вдруг осенило его, — А как тебя в город пропустили? Знаю, только перехожих проповедников пускают, да блаженных прорицателей могут пропустить, если чего правильно страже предскажут. — Водопьян покосился на свою палку, — А ты на них не больно-то похож. Да раньше и я тебя такого красивого не видал. Я тут всю окрестную братию ночью по походке отличу. — Гордо выпятил грудь Водопьян.

Прокаженный как-то странно усмехнулся.

— Хочешь предсказаний?

— А что, умеешь? – подался вперед Водопьян, тут же забыв о подозрениях, глаза его азартно блеснули в свете пламени.

Незнакомец прикрыл незрячие бельма, несколько раз глубоко вздохнул и начал раскачиваться взад-вперед.

— Когда проснется тот, кто спал две тысячи круголет, когда с неба на город падет огонь, когда придет Белая Дева и подобный сразиться в небе с подобным, тогда свершиться пророчество и круг замкнется. Наступит эра благоденствия.

— Вот это да! – восхищенно прошептал Водопьян, даже на мгновение не допуская, что его могут обманывать — А мне можешь что-нибудь предсказать?

— Скоро будешь богат. — С усмешкой ответил прокаженный.

Водопьян разочарованно махнул рукой.

— Брешешь! – равнодушно отозвался он. – Разве что новыми вшами обзаведусь, — горько пошутил он над собой.

— А ты что же, тут живешь? – спросив немного помолчав прокаженный, — Что, у тебя нет никого?

Водопьян тяжело вздохнул. Ему почему-то вдруг захотелось рассказать о себе. Наверное, потому что он чувствовал что-то родственное с этим прокаженным. Водопьян также, как и он был призраком для остальных людей. Не живой и не мёртвый. Как брошенный в сточную канаву мусор, как грязь на обочине.

— Один я теперь. А когда-то дом был, жена, сын. Жена померла, сын женился, а потом заболел и умер. Детей они с невесткой не нажили. Невестка вышла замуж еще раз, а меня чуть со свету не сжила. Напоила отравой какой-то, да в лес отвезла. Но не рассчитала, зараза, очухался я, — Водопьян зло сплюнул в огонь, — отлежался несколько дней у ручья, (хорошо летом дело было, а так бы околел и оголодал), да домой побрел. Прихожу, а там уже другие люди живут. Всего нэя минула, а эта стерва успела дом продать и уехать с новым хахалем.

— И что-ж, никто из соседей тебя не опознал?

Водопьян махнул рукой.

— Какие соседи? У меня небольшая ферма была. На десятки аров вокруг никого. Вот я в город побираться и подался.

Прокаженный вздохнул.

— Не бойся, твой хлеб не отберу. Если нет при вашем храме лечебницы, как пришел, так и уйду.

— Да, Храм Всех Богов на берегу моря стоит. Если хочешь завтра провожу, — неуверенно предложил Водопьян. Все-таки страшной болезни незнакомца он побаивался. Не хватало подцепить.

— Спасибо тебе Водопьян, — хрипло прошептал незнакомец, — Не стоит, я сам.

Водопьян хотел еще что-то спросить, но прокаженный свернулся калачиком у почти прогоревшего огня и смежил тронутые болезнью красные веки.

Водопьяна тоже морил сон. Он переполз в свой короб, гордо именуемый спальней и забылся тяжелым сном. Ох, не надо было все это вспоминать к ночи.

Проснувшись утром, Водопьян прокаженного рядом не обнаружил, зато прямо перед ним на подстилке лежали пять серебряных и три золотых гирика с профилем гарда.

— Чудеса! Это-ж целое состояние! – прошептал, удивившись Водопьян. Почесал немытую всю зиму голову и запрятал деньги подальше, протерев их тряпицей, а оную потом сжегши.

Глава 7

Побег

Альбитиарн в задумчивости слез со стула и спрятав кусочек печенья за широкий отворот манжеты, улегся на кровать. Сон не шел.

Утром пришел Лоферт. Как всегда, осмотрел уже хорошо затянувшуюся рану на затылке, прощупал пульс и оставил лекарства. Раньше Альбитиарн безразлично принимал все, что давал лекарь, но сегодня почему-то в первый раз отказался. Не хотелось рисковать. Потому, как если его захотят усыпить, то пиши пропал его побег. Поэтому он только сделал вид, что проглотил шарик снадобья, а сам спрятал его между десной и щекой. Запив по обычаю водой Альбитиарн продемонстрировал чистый рот, (как в детстве, когда нянька потчевала его горьким лекарством от простуды). Лоферт удовлетворившись покинул его. Как только лекарь вышел, пленник выплюнул лекарство и прополоскав рот водой вздохнул с облегчением.

Немного побродив по комнате, Альбитиарн сделал вид, что снова лег в кровать. И не зря.

Через долю времени дверь его узилища отворилась и все тот же лекарь вновь осмотрел его лежащего на кровати. Прощупал пульс, приподнял веко, послушал дыхание. Альбитиарн расслабился, дышал глубоко и спокойно войдя в то особое состояние при котором истинные эльфы придаются покою. Удовлетворившись результатом, а это Альбитиарн понял по облегченному выдоху врача, тот вышел из комнаты, сказав страже чтобы его светлость не беспокоили – он-де проспит до завтрашнего утра. А если проснется и попросит воды, то дать ту, что он оставит в графине. Альбитиарн услышал звон стекла и журчание переливающийся в него воды. Страже лекарь наказал не пить из этого графина и удалился.

Альбитиарн провалялся в постели ровно до того момента, пока стража за дверью не стала меняться. Глазок в двери два раза блеснул и это означало, что утренняя стража сдала пост вечерней. Теперь у н их будет обед, а значит две доли времени у него есть. По обычаю, свернув валик из одеяла род покрывалом, пленник сполз на пол и затаился под кроватью.

Как только он услышал стук знакомой монетки, то высунулся из-за кровати и помахал рукой.

Метнув взгляд на глазок, быстро перебрался на стул, залез на него с ногами и вытащив из-за манжеты кусочек печенья немедля отправил его в рот.

Как только он проглотил его, все в комнате начало меняться. Стены и потолок поползли в стороны, расширились, увеличиваясь в размерах. Разбежались подлокотники стула, кровать выросла до размера небольшой площади. Звуки стали громче, и он услышал, как стражники весело переговариваются за стеной, как скрипят их начищенные сапоги и челюсти перемалывают пищу. Он учуял как льется в стаканы добрая пенная хмелевуха, как пахнет свежеиспечённый хлеб и что у стражи сегодня на обед мясная кулебяка. У Альбитиарна забурчало в животе. Ведь кроме стакана воды он сегодня еще ничего не съел.

Он посмотрел вверх, туда где на высоте, казалось несколько десятков аров над ним темнел провал воздуховода. Оттуда уже бежала ему навстречу толстая, грубая, волосатая веревка. Залезть по ней что нечего делать – решил про себя Альбитиарн. Он опустил глаза вниз и увидел вместо привычных рук маленькие лапки с острыми розовыми коготками, серую шестку на животе и опавшие с уменьшегося тела никому теперь не нужную одежду. И тут Альбитиарн понял, что остался раздет. Она ведь останется тут на стуле, тогда как он будет за пределами комнаты. Однако отступать было поздно. Лучше голым на свободе, чем одетым в плену. Альбитиарн сделал несколько движений и неожиданно для себя оказался на спинке стула. Тут и до веревки осталось всего ничего. Задние лапки спружинили, острые коготки зацепились за грубое плетение волокон, и он в два счета оказался наверху, прямо перед огромным лицом Демира. Тот весело ему подмигнул и шепотом поздоровавшись, оттопырил нагрудный карман рубашки. Альбитиарн с удовольствием прыгнул внутрь. Демир свернул веревку, повесил себе на шею, поправил мешок за спиной и растворился во тьме воздуховода. Мерно покачиваясь в такт движениям волшебника Альбитиарн поплыл вниз.

К облегчению Альбитиарна Демир прихватил с собой запасной комплект одежды.

— Прошу простить меня, совсем забыл вам об этом сказать, — повинился он перед Альбитиарном, когда тот стоя голый на каменном полу подвала приплясывал от холода.

— Сам хорош, можно было и догадаться, — буркнул полуэльф натягивая чистое чужое белье. Когда с одеждой было покончено, он с готовностью протянул руку волшебнику.

— Ну, что-ж, еще раз приятно познакомиться, — я бывший гард Вейли. Альбитиарн Маэн. И я в неоплатном долгу перед вами, Демир.

Волшебник растерялся, но тут же с готовностью подал ладонь.

— И мне приятно. Я всего лишь маг и преподаватель академии Демир Повилика. Пойдемте, тут не далеко, — позвал Демир, чтобы скрыть замешательство и оставить обмен любезностями на потом.

Они спустились уже известным ходом и направились в сторону берега моря.

Альбитиарну немного жали сапоги, но после того как он пару раз наступил в лужу, кожа потянулась и ноге стало комфортно. Неужели он на свободе? И что теперь делать дальше?

***

Постукивая палкой по булыжной мостовой прокаженный продвигался в потоке людей по площади города. Толпа брезгливо расступалась перед ним, давая несчастному беспрепятственно пересечь площадь.

Окруженная со всех сторон административными и жилыми зданиями площадь напоминала большой цирк, на котором разворачивались разнообразные городские действа. Словно четыре маяка по сторонам света возвышались ее главные постройки. На севере рифлеными зубцами вздымалась вверх башня академии магии, на юге башня с часами, на западе ступенчатая пирамида парламента, а с востока на побережье главный вход в Храм Семи Богов, туда и стремился прокаженный

Разбивая прозрачный воздух солнечного утра, в середине площади звонко стучали молотки, чувствовался запах свежих смолистых досок — это сооружался помост для казни. После нее на помосте обещали быть акробаты прибывшего вчера бродячего цирка, местные музыканты, а потом шуточная лотерея.

На казнь обещал быть его светлость Вугард Ноар, а также его заместитель и почти супруга Ирна Уинд из Вифина. Так что напротив помоста мастерили ступенчатые сиденья и места для знати огороженные высоким забором и занавешенные гербами сопредельных гардаланов.

Народу уже с утра на площади было изрядно — планировалась ярмарка. Лотошники раскладывали свой товар на переносных столах, загодя поставленных еще вчера и пронумерованных. Специально отряженные от занятий приглашенные маги-студенты развешивали в воздухе яркие флажки и магические шары, которые зажгутся с наступлением темноты.

Прокаженный добрался до ступеней храма и плотнее завернувшись в обноски, постарался слиться с прибывающей толпой местных попрошаек. Он молча устроился в уголке между колоннами, поставил для вида пустую кореженную кружку для подаяния и даже попробовал вздремнуть. Смотреть пока было не на что. Хоть левый глаз действительно ничего не видел кроме света, правым он все же различал мутные силуэты предметов и распознавал движение.

Плотники тем временем закончили приготовления и их молотки смокли. Вместо них прибыли музыканты. Расположившись рядом с ложей Вугарда, они начали настраивать инструменты перебивая звуком расстроенных инструментов гомон сотен людей. От возникшей какофонии прокаженный сморщился, а после первых аккордов подумал: «Ни хрена они играть не умеют». Проказа проказой, но слухом он обделен никогда не был.

«Хм, если прибыл оркестр, то тут затевается нечто большее чем казнь», заинтересованно подумал прокаженный. Как и у всех людей, обделенных даром зрения он слышал иногда больше чем зрячие и выводы делал соответствующие.

Время шло, люди прибывали на площадь. Прокаженный спрятался в самую тень, опасаясь, что его язвы будут слишком заметны при ярком свете солнца. Как не удивительно, но его мятая кружка мало-мальски наполнилась монетами. Но опустошать он ее не спешил.

Оркестранты фальшиво дули в трубы, визжали скрипки, опаздывая на полтакта стучали барабаны. Положение спасал гомон людей вовсю торгующихся, нахваливающих свой товар и напрочь глушащий музыку. Площадь заполнилась запахами квашеной капусты, моченых яблок, свежей выпечки, жаренных гусей, потом людей, запахом лошадиного навоза и перемолотой их подковами соломой. Торговали всем, что не успели съесть за зиму, что заботливо сохранили специально для весеннего торга.

В миски нищим какой-то добряк положил по моченому яблочку. Комментарии со всех сторон посыпались довольно различные от пожелания долгих лет жизни, до направления в сторону морковых ледников. Из чего прокаженный сделал вывод о реальный степени голода некоторых неимущих. Сам он с удовольствием отведал дар доброго горожанина и уверился еще в одном – хорошего бесплатно не подадут.

Солнце поднималось все выше, ярмарка медленно шла на спад. Лотошники собирали товар, подсчитывали выручку и оставляя после себя на мостовой мусор и навоз медленно убирались восвояси.

Пришла пора казни.

Доставленного сегодняшней ночью из Амри несчастного «козла отпущения» и по совместительству главного мастера кузнечной артели везли в железной клетке, вмонтированной в телегу. Она уже появилась со стороны городской тюрьмы.

Пленник – мужчина средних лет, с длинными, когда-то каштановыми, спутанными волосами и недельной щетиной сидел в углу клетки обхватив голову руками. Сквозь сосульки волос, на искаженном от ужаса лице блестели воспаленные глаза, заполненные ужасом и неизбежностью. Он смотрел в одну точку перед собой, кусая в кровь губы и всхлипывая. Одетый в одну нательную рубаху и рваные штаны, на его руках красовались кандалы. Чернь и голытьба бежали следом, бросая в него камни, лошадиный навоз и гнилые овощи. Но тому, казалось, было все равно. Он вяло отворачивался от летящей в него скверны безмолвно снося унижения.

Люд побогаче выходил на улицы, балконы, высовывался из дверей, чтобы просто поглазеть на преступника. Упиваться мучениями других, многим было неприятно, поэтому ограничивались сочувствующим любопытством. Площадь быстро заполнилась бурлящей, гомонящей толпой. Казней не было уже очень давно. Успели и отвыкнуть, и соскучиться.

Вугард пригласил самого гарда Амри — Тернефа Орфри, дабы тот сам свершил казнь. Как тот не открещивался, стараясь проявить свою лояльность одновременно не теряя достоинства, но не мог уступить настоятельной «просьбе» Вугарда.

В это же время со стороны Белого Дворца подъезжала процессия Вугарда Ноара. Впереди и по бокам его кареты плотным строем следовала охрана на лошадях окруженная для пущей безопасности тяжеловооруженными пешими ратами

Рядом сидящий нищий углядел на крышах стрелков с луками и арбалетами.

— Ишь, ты! Кого это Вугард так боится, что столько охраны повыставил? — риторически задал вопрос попрошайка справа. Спокойный баритон звучал насмешливо.

— А не твоего ума это дело – одернул его второй, — Уж сам небось был бы богат тоже не меньше опасался.

— Негоже прятаться от людей, которые его кормять, — прошамкал старый патлатый дед, сидящий на ступеньку ниже, — Вот помню батюшка евойный, тот завсегда токма на лошадке единой в окружении стражи с ворот замка выезжал. Любили его все, ужасть как. Добрый был…

— Да захлопни варежку старый хрыч, — одернул его попрошайка помоложе, — У этого хоть мощь за плечами, смотри, всех съединил, мы теперь такой силищей всех ельфов перебьем!

— Молчал бы лучше. Что тебе с той силы, если ты на паперти подаяние просишь? — спорил с ним обладатель бархатного баритона, совсем не вяжущегося с образом нищего.

— Так подавать лучше будут! – захохотал молодой.

Их глубокомысленный спор прервал рев труб. Потому как в данный момент Вугард выходил из кареты, помогая спуститься Ирне. С другой стороны, незаметной тенью следовал Альберус Вадбронд.

— Во, смотрите! Краля-то новая у него, ничё так, красивая — одобрил молодой.

— Уж тебя не спросили. – вновь съязвил оппонент с баритоном.

— Что там касатики происходит то? — подал голос дед, — Вижу плохо, может расскажите старичку?

— Расселись все, сейчас преступничка выводить будут, — ответствовал баритон.

— Да, шутки с Вугардом не пошутишь, вишь, как быстро к порядку призвать смог. В следующий раз небось сталь хорошую лить станут, —- одобрил молодой.

— Крайнего нашли, вот и делов-то — тихо буркнул баритон.

Тем временем несчастного поставили на колени посреди помоста привязав руки к двум столбам по бокам. Пока это происходило даже сквозь гул толпы было слышно, как тот просит снисхождения у гарда, и объясняет, что ни в чем не виноват. Палач запрокинул несчастному голову назад, фиксируя в специальных тисках, распорами закрепил разинутый рот. Отчего, бывший уже мастер артели испустил дикий, нечеловеческий вопль и забился в истерике. Вышел глашатай и зачитал список преступлений несчастного, который оказался всего из одного пункта, но приравнивался к измене гардару и лично его светлости Вугарду Ноару и Тернефу Орфри, а соответственно карающийся смертью.

У помоста давно развели огонь и поставили котел в котором медленно плавился металл. Стоящий рядом маг поддерживал нужную температуру плавления.

Прокаженный ничего не видел, но все равно отвернулся, когда нечеловеческий вопль, а потом хрип подсудимого захлебнулся в реве толпы.

— Отмучился родимый, — сострадательно прошамкал дед.

— Так ему и надо, — оспорил молодой, — В следующий раз подумают прежде чем поставлять нам плохой металл.

«Баритон» вздохнул и было слышно, как он плотнее запахивается в лохмотья. Хоть сегодня и было солнечно, но ветер с моря довольно неприятный.

— Эй! — услышал прокаженный рядом с собой возмущенный вопль «молодого», — А ты кто таков будешь? Тут наши места!

Слабый глаз прокаженного разглядел рядом с собой замотанные в тряпки, изношенные ступари попрошайки. Он ничего не успел ответить, как «молодой» заверещал

— Да ты поганый весь! Смотрите, ребяты, у него харя в струпьях … Зараза! — шарахнулся в сторону он.

— Я не зараз….!

Вопль прокаженного потонул в возмущенном вое толпы попрошаек.

Его кружку кто-то наподдал, рассыпая по ступеням храма медь и олово монет, пуская в недалекое путешествие мочёное яблочко. Тут же на спину обрушился чей-то костыль. Скорее всего того «молодого», что притворялся хромым. Прокаженный метнулся в сторону, но сослепу врезался в колонну, сзади в него с разбегу налетел «молодой», и тут же с воплем отвращения шарахнулся в сторону, отряхиваясь от скверны вонючего тряпья.

— Бей его, ребяты!

На призыв откликнулись несколько человек и в сторону несчастного полетели пустая тара, моченые яблоки, огрызки от них, а потом и несколько камней с тротуара. Кидали издалека, подойти ближе страшились. А вдруг заразятся?

— Да будет вам, — рыкнул на них «баритон», — А ты действительно уходи, — услышал прокаженный его голос совсем рядом, — Не видишь, боятся тебя, мил человек.

Прокаженный понял, что мужчина отгородил его собой от толпы.

Несчастный согласно кивнул и постукивая палочкой впереди себя, побрел прочь.

Да и действительно, засиделся он что-то. В конце концов храм ему и не был нужен. Он ориентировался на него как на маяк, как на отправную точку своего путешествия.

Слышал, как тяжело и гулко упало тело казненного мастера кузнечных дел на деревянные доски помоста, как Вугард с помощью заклинания Альберуса усиливающего голос поздравил граждан с праздником и возвестил о своей помолвке с леди Ирной. Как возликовала толпа за его спиной, как визгливо заиграли скрипки, басовито загудели трубы, опять с опозданием на полтакта зарокотали барабаны. Праздник продолжался, но не для него.

Вскоре гул толпы стих, а под ногами захрустела мелкая галька морского берега. Пахло солью, водорослями, выброшенными на берег после вчерашнего шторма, разогретыми на солнце камнями и свободой. И если бы кто-то со стороны сейчас наблюдал за прокаженным, то наверняка заметил, как его спина медленно выпрямилась, а поступь сделалась уверенной. Он уже не прощупывал палкой дорогу впереди себя, быстро удаляясь по линии прибоя к ближайшим скалам.

***

Было наверно около полудня, когда он уставший от постоянных спусков и подъемов очутился у маленького, можно даже сказать малюсенького заливчика, в котором наблюдалась пещерка. Скала, нависшая над ней, отлично спасала и от весеннего солнца, и от ветра.

«Доброе место для отдыха» — подумал он и устало плюхнулся на мелкие камни. Они звонко хрупнули под тяжестью тела глуша усталый выдох. Размотал левую руку, доставая из-под объемной своей хламиды плотный сверток и раскладывая на камнях нехитрую снедь: ржаной хлеб, окорок, козий сыр плоскую флягу с вином, ко всему прочему к трапезе добавилась краюха сдобы, поданная Водопьяном. Брезговать едой не стоило — ее и так мало. Вздохнув, быстро перекусил и спрятав все обратно под обноски откинулся на теплый бок скалы.

Магию он почувствовал тем шестым чувством, что всегда было ему присуще. Неожиданно в области шеи расползлись холодные, неприятные колющие мурашки. За ним следили. Всё, что он мог сейчас сделать - это вслепую, наобум послать энергетический шар себе за спину.

Его атака была благополучно отбита и знакомый голос строго предупредил.

— Еще одно движение, и я снесу тебе голову.

— Я безоружен, — поднимая вверх руки, но пока не поворачиваясь лицом ответил прокаженный

— Магия и есть оружие, — назидательно буркнул незнакомец за спиной связывая его энергетическими нитями по рукам и ногам.

Прокаженный почувствовал, как его тело наливается свинцовой тяжестью и немеет. Все что попрошайка сейчас мог сделать — это только говорить.

Мужчин оказалось двое, и они подошли чтобы взглянуть на него.

— Это всего лишь несчастный прокаженный, — обратился высокий шатен к тому, кого успел опознать прибывший.

— Демир, я не причиню вам никакого вреда, снимите же свои магические путы, — поморщился калека. Демир вздрогнул от звука своего имени услышав в голосе незнакомца еле заметные капризные нотки. Так говорить мог только тот…

— Я знаю тебя?

— Несомненно. – Передернул плечами незнакомец. Хорошо поставленный голос звучал уверенно, как у человека, который привык отдавать распоряжения, — Магический шар я пока сотворить все равно не смогу. И так потратил на него все накопленные силы.

То, как незнакомец (или все-таки знакомый) вел себя, натолкнуло волшебника на определенные мысли. Что-то в нем было до боли знакомое, но что, он пока уловить не мог.

Нищий задорно улыбнулся в упор смотря на Демира бельмами глаз, обнажая щербатые гнилые зубы и воспаленные десны.

— Ну, все еще боитесь?

Блокируя на всякий случай и так слабый магический дар незнакомца, Демир отпустил его и отошел на пару шагов.

— Не ожидал вас увидеть так далеко от академии магии, — скидывая грязную (или казавшуюся грязной?) одежду усмехнулся прокаженный. Хламида тяжело осела на камни вместе с содержимым заплечной сумы, что по совместительству была горбом незнакомца. Под обносками оказалась довольно опрятная одежда горожанина среднего достатка.

Демир разозлился.

— Долго вы намерены играть в кошки-мышки? – рявкнул Демир, окружая прокаженного «сферой непроникновения» от которой он не сможет самостоятельно освободиться. Но казалось незнакомца это нисколечко не смущало.

Он, словно шапку снял с головы бинты вместе с грязными волосами, выбивающимися из-под них. Стало хорошо видно обезображенное струпьями лицо, но на голове оказались совершенно чистые, блестящие хоть и примятые светлые волосы. Словно в корзинку, внутрь «шапки», полетели оказавшиеся вставными тончайшими стекляшками бельма с глаз и вставная челюсть. Накладная бутафорская кожа, отваливаясь кусками полетела туда же. Приклеенные к черепу на специальный гримерный клей и закрытые накладными обычными, обнажились заостренные эльфийские уши… и Демир сразу понял кто стоит перед ним.

— Эроль? Какого…

Эроль Рогрин театрально поклонился, подавая Демиру руку.

Демир отшатнулся, не спеша ее жать. В голове промелькнула шальная мысль о том, что Вугард все же добрался до него с помощью советника.

Рогрин понял в чем дело.

— Не бойтесь меня Демир, я теперь не больше чем призрак, — С грустной иронией обронил Эроль, — Как не удивительно, но мы теперь в одной лодке.

Демир молчал, обдумывая сказанное Эролем.

Стоявший все это время за спиной волшебника Альбитиарн первым пожал руку Эролю.

— А-а-а, добрый день Ваша Светлость, — без малейшего сарказма, душевно поздоровался Эроль, — Я рад, что вы все-таки выбрались.

Эроль абсолютно непринужденно, словно он сам организовал эту встречу, уселся на свое старое место, жестом приглашая остальных.

— Ну, что же вы, Демир, не съем я вас. Если вы соизволите присесть, то я все объясню вам, а то постоянно задирать голову вверх крайне неудобное дело.

И Эроль рассказал…

… И что же произошло дальше? – заинтересованный рассказом спросил Демир.

***

Эроль горько усмехнулся, демонстрируя перевязанную кисть. Он бережно размотал еще кое-где пропитанные сукровицей бинты показывая отрубленный мизинец. Ладонь опухла, была красной и воспаленной. Он вздохнул, отводя глаза в сторону линии горизонта. Солнце стояло в зените заливая морскую гладь белым сиянием.

— Уррис меня удивил, — задумчиво обронил он, — Я думал в моем положении не может быть друзей. Хотя… он просто мог вернуть долг.

Демир деликатно отвернулся, пока Эроль наматывал бинт обратно на покалеченную руку.

— Как вам удалось провести Вугарда? – участливо поинтересовался Альбитиарн.

— Уррис пришел не один, с ним был один из следопытов. Уж не знаю, чем тот не угодил Уррису, что он решил от него избавиться.

Уррис очень аккуратно ткнул Элвина в основание черепа. Крови почти не было. Только небольшое пятнышко на внутренней стороне воротника.

Шпион откинул капюшон с головы.

— Надо спешить ваша светлость, переодевайтесь.

Эроль коротко кивнул, с облегчением скрывая удивление. Вдвоем они раздели бездыханное тело следопыта и теперь уже бывший советник переоделся в чужую одежду.

— Теперь самое главное и болезненное.

Серьезный взгляд темных глаз Урриса выражал всю степень понимания, но неотвратимости его действий.

Эроль тоскливо посмотрел на любимый семейный таафеит на мизинце, снял кольцо, аккуратно положил рядом на стол. «Что-ж, если это плата за его свободу, то так тому и быть». Руку положил на толстый фолиант — «Правовой кодекс Истрии» гласило его название.

«Символично», — подумал он.

Книгу положили рядом с трупом охотника. Эроль закрыл глаза.

— Руби! Только быстро.

— Слушаюсь ваша светлость.

Уррис постарался сделать чисто и качественно. Хоть раньше он сам пальцев не отрезал, но приходилось видеть в пыточных, где он по обязанностям своим иногда бывал. Удар получился хорош.

Эроль с трудом проглотил крик. Дрожа от боли всем телом из последних сил пережал и перебинтовал рану.

Уррис виновато засунул палец с вновь надетым на него кольцом в замшевый мешочек.

То же самое Уррис сделал с пальцем Элвина. Выкинет после в канаву где-нибудь за пределами замка или скормит собакам. Потом его переодели в одежду Эроля и положили на кровать.

Бледный от боли Эроль накинул капюшон на голову, пряча покалеченную руку в карман. Он еле стоял на ногах и Уррису пришлось завершать дело в одиночку.

Шпик раскидал вещи по комнате, сдвинул ковер на бок имитируя борьбу и обыск в комнате. Всё всегда могло пойти не так, как планировалось, поэтому решили подстраховаться. Эроль продиктовал шифр личного сейфа забрал оттуда несколько бумаг да пару фамильных драгоценностей. Если на будущего прокаженного нападут или обыщет стража, то проблем не оберешься.

Часть ценностей Уррис должен будет отправить Эрмери с надежным человеком. Остальные шпик собрал в мешочек и кинул в поясную сумку. Эти он отдаст Вугарду вместе с кольцом.

Удовлетворённо осмотрев комнату, Уррис разбрызгал горючую воду по стенам, а остатки вылил на лицо и тело следопыта, опрокинул подсвечник.

Пламя заплясало на эшринадарском ковре, прыгнуло на бархат штор, перебралось на шелк стен, окутало потолок, стекая сверху на прозрачный полог кровати.

Через полтора часа в крыле главного советника Эроля Рогрина догорали остатки перекрытий.

Все списали на трагический случай с ограблением, убийством и последующим поджогом. В остове кровати нашли обгоревшие останки человека без мизинца. По остаткам одежды было точно определено что это тело Эроля Рогрина, а отсутствующий палец списали на ограбление. Так как перстень с таафеитом тоже пропал вместе с драгоценностями из сейфа.

Следующий день объявили траурным и похоронили тело со всеми почестями.

***

— И что же вы планируете теперь делать? – склонив голову на бок вопрошал Демир. В голосе сквозило недоверие вперемешку с легкой иронией и как он ее не прятал, получалось плохо.

— Постараюсь присоединиться к вам, — словно не обращая на тон Демира ответил Эроль.

Альбитиарн и волшебник переглянулись и молча кивнули друг другу.

— Думаю, вы не будете лишнем в нашей компании, — протягивая руку Эролю и приветствуя его в новом качестве попутчика ответил Альбитиарн.

— Добро пожаловать, — с легкой неприязнью кивнул Демир, — А вот и наш друг подоспел! – все это время, внимательно следивший за горизонтом, он указал направление рукой в сторону города.

Пока беседовали, небо над Итилем украсилось множеством разноцветных воздухоплавов. Они словно гигантские разноцветные мыльные пузыри висели в небе вызывая всеобщее восхищение и радость. Из корзин воздухоплавов сыпались бумажные гирлянды, искусственные цветы и конфетти.

— Какой из них наш? – прикрывая глаза рукой от солнца полюбопытствовал Альбитиарн.

— Тот, что с голубым куполом. – неохотно ответил Демир.

Что не говори, а неожиданное появление бывшего советника Вугарда отчего-то раздражало Демира. Словно он незаслуженно пользовался добытыми ими в тяжелых трудах благами. Слишком просто и удачно всегда все для него складывается. Наверное, боги для чего-то хранили Эроля.

В этот момент голубой купол воздухоплава чуть отделился от остальных и словно подхваченный ветром, заполз за вершину скалы став невидимым для людей внизу на площади. В этот момент необычный, (шарообразный, а не плоский и вытянутый как у всех аппаратов) купол второго воздухоплава вынырнул оттуда же и направился в их сторону.

Демир вытянул руку вперед по направлению к шару, крепко зажал в ладони кристалл в виде цветка повилики и пробурчал заклинание:

— То, что видно, сокроется только для тех, кто смотрит…» — Далее, тарабарщина Демира перешла в шепот, — …Помещенный в сферу в ней и останется. Его не видно, из него видно… — сосредоточенно говорил он, но последние слова спутники так и не услыхали.

В тот же момент воздухоплав растворился в воздухе, а его место вновь занял тот, что пропал до него, выплывая из-за скалы и направляясь с помощью парусов в сторону праздника.

— Хорошая задумка, — цокнув языком, похвалил Эроль.

— Спасибо, — насмешливо, но сухо ответил Демир, нетерпеливо поглядывая вверх, и в тоже время озабоченно оглядываясь на темный провал пещеры.

Через несколько минут на них, в прямом смысле слова, из ниоткуда свалилась веревочная лестница и веселый голос откуда-то сверху пожелал доброго дня.

Демир придержал ее и предложил первым подняться на борт Альбитиарну – по старшинству.

— Скорее, поторопитесь! — раздался голос из пустоты над ними, — Аппарат относит в сторону. Но одно хорошо — ветер сегодня попутный!

Эроль последним зацепился за лесенку опасливо вползая наверх. И хоть разумом понимал, что там на верху большой воздухоплав, но болтаться на лестнице, обрывающейся на уровне десяти тростей от земли было неприятно.

Как только он преодолел границу магически очерченного пространства, так сразу увидел и сам воздухоплав с корзиной, и пилота, и лесенку, волочащуюся по воде к прибрежным камням.

Наконец он оказался внутри, лесенку втянули в корзину и Эроль провалился в усталый, но оттого не менее приятный сон.

«Морк бы тебя побрал, Демир, ну и подозрительная ты сволочь!», — грустно усмехнулся про себя Эроль, теряя сознание и оседая на дно корзины.

Альбитиарн озабоченно наклонился над бывшим советником.

— Зачем вы это сделали Демир?

Волшебник тяжело вздохнул, обегая взглядом товарищей.

— Ну во-первых, ему надо обработать рану, а в таком состоянии, – Демир продемонстрировал беспомощность Эроля подняв вверх и отпустив его здоровую руку, которая безвольно шлепнулась обратно — сделать намного проще. Во-вторых, хочу проверить не врет ли он и нет ли за нами хвоста. Думаю, лишняя предосторожность нам не помешает.

Альбитиарн хмуро кивнул.

— Думаете, он лжет?

Демир еще раз вздохнул.

— Вот это мы как раз и узнаем.

Волшебник встретился взглядом с Винтом, который с интересом разглядывал неожиданного пассажира. Демир тут же переключился, казалось на время забыв об Эроле и с радостной благодарностью обнял пилота.

— Рад видеть тебя дружище! Позволь представить тебе гарда Вейли Альбитиарна Маэна, указал он на высокого шатена.

Винт, не ожидавший увидеть столь высокопоставленных особ, скромно поклонился пробормотав нечто похожее на приветствие собирая в кучу и «вашу светлость» и «благодарность за оказанную честь» и «восхищение от встречи».

Альбитиарн перебил его.

— Можно просто Альбитиарн и никаких «светлостей».

Винт облегченно кивнул и с удовольствием подал ему руку.

— Куда держать курс, Демир? – Вин тут же стал собран переводя разговор на знакомую ему тему.

Демир прищурился, просчитывая ситуацию.

— Я сначала провожу уважаемого Альбитиарна до места. Думаю, его можно высадить где-нибудь поближе к долине Нэрт-а-нэлл, а на обратном пути высажусь в той пещере, что мы с тобой обследовали в прошлый раз. Помнишь?

Винт с готовностью кивнул. Хотя воспоминания о том путешествии были не совсем приятными.

— Топлива у меня хватит, — звонко похлопал он по дополнительному малому баллону, — но мне нужно вернуться сегодня засветло. Иначе вскроется мое отсутствие.

— Вас кото-то заменяет? – озабоченно смотря в сторону удаляющегося города спросил Альбитиарн.

— Брат жены приехал на прошлой нэе помочь по хозяйству, — Винт хитро подмигнул собеседникам, как бы говоря, что не только это сподвигло того на визит, — Жена по осени родила дочку, забот прибавилось — не справляется одна, а тетка приболела, — стал он описывать ситуацию издалека, — А тут такое дело. Мы решили, что её брат заменит меня на празднике, пока я прокачу Демира. Его в очках от меня ни в раз не отличишь! – беспечно махнул рукой Винт, — Мы с ним договорились, что он уедет сразу после праздника, а уважаемый Демир перекинет его память мне, для пущей конспирации, так сказать, а воспоминания о нашем путешествии сотрет.

— Работы много конечно, — поддержал пилота волшебник, но оно того стоит.

— Вы очень рискуете из-за меня, — пораженный преданностью обычного пилота, обронил Альбитиарн. — Без меня было бы быстрее.

— Рискует в основном Велир, — серьезно кивнул Демир, — Но этот план предложил он сам. Признаться, я не смел бы попросить его о подобном. А за время моего вынужденного простоя в работе, я накопил много энергии и артефактов, чтобы сейчас обеспечить плотную магическую помощь.

— Будьте уверены, я этого не забуду, — серьезно сказал Альбитиарн.

— Звучит как угроза, — весело рассмеялся Демир.

И Винт и Альбитиарн после мгновенного замешательства поддержали его.

Напряжение понемногу спало и Демир вспомнил об Эроле.

— Вы пока отдохните, а я займусь нашим неожиданным гостем.

«Еще нужно отправить весточку Мэйтону», додумал он про себя.

Оба попутчика кивнули и каждый занялся своими делами: Винт следил за горелкой, а Альбитиарн накрывшись курткой пилота задремал на дне корзины. Бессонная ночь давала о себе знать.

Глава 8

Уррис

Уррис стоял на вытяжку перед ее светлостью Ирной.

Кабинет был Вугарда, но самого его не было. Взбешенный вчерашним побегом Альбитиарна и Демира, он начал незамедлительно действовать и утром выехал во главе большой армии на юг — к ущелью Энон Глиир.

Бардовые шторы были раздернуты, но в комнате царил полумрак. Плотные облака, затянувшие небо ночью, приглушали свет, отчего середина весеннего дня походила на поздний вечер.

Ирна сегодня была в серебристо-сером платье. Холодный тон наряда выгодно оттеняло манто из меха розовой лисицы и в тон ему шелковые туфли, что острыми стрелками выглядывали из-под подола платья.

Она какое-то время задумчиво подержала в руках небольшой мешочек коричневой замши, поданный Уррисом. Но уже через мгновение, уверенно расслабив черные шелковые завязки высыпала содержимое на стол. Глухо звякнув, на зеркально-отполированную поверхность дерева вывалилось его содержимое – черно-синий отрубленный палец с кольцом.

Не поморщившись, Ирна взяла его в руки и сняв кольцо переодела себе.

Она отставила руку в сторону любуясь переливами редчайшего пепельно-лавандового таафеита. Как нельзя лучше подходящего к сегодняшнему наряду -- только придется сменить оправу на более изящную.

— Видишь, все было не так сложно, не правда ли? — резко, словно хищная лунь, повернув голову в его сторону, спросила она.

Уррис сглотнув, кивнул.

Женщина молча взяла со стола обрубок плоти и метко швырнула в пылающий камин. Туда же полетел и мешочек.

— Благодарю за службу, хоть и сработано несколько грязно. Придется делать ремонт в восточном крыле. Но в этом есть и свои плюсы. Терпеть не могу избавляться от кучи чужих вещей. Свободен, – с той же интонацией закончила она и Уррис с трудом уловил, что это был приказ удалиться.

Поспешно вынул второй мешочек с драгоценностями из сейфа Эроля, положил на стол, поклонился и вышел вон. Пора приступать ко второй части плана.

***

Уррис спешил. Улица Тысячи роз, что напротив академии магии осталась за спиной. Он свернул направо, ныряя в чистый узенький переулок, где над мостовой словно ласточкины гнезда висели ажурные балкончики. Это место для сестры он нашел перед отъездом – связи Эроля вновь помогли. Они вообще часто переезжали. Уррис как мог, оберегал сестру от ненужного интереса, связанного с его службой. Сестра – это единственный человек в его жизни кто был ему по-настоящему дорог.

Комната на последнем этаже стоила немалых денег – район, что ни говори очень престижный, но для любимой сестры ему было не жалко такой платы.

Уррис через ступеньку взбежал на пятый этаж и три раза условно постучал в дверь. Через мгновения тишины с той стороны послышалась возня, потом торопливые шаги, дверь распахнулась и на пороге появилась Анабель.

Пушистые каштановые волосы выбились из узла на затылке, подол серого платья подвернут за пояс, рукава закатаны до локтей. Влажные, розовые руки держали мокрую тряпку. За ее спиной, в свете открытого окна, словно весенний лед, блестел чисто вымытый пол.

Девушка воскликнула, уронила тряпку, торопливо отерла руки о белый передник и кинулась на шею брату.

Уррис захлопнул ногой дверь, спасаясь от взглядов любопытных соседей, что уже наверняка приникли к дверным щелям, и крепко обнял сестричку.

Он молча гладил ее непослушные волосы покачиваясь из стороны в сторону, терпеливо дожидаясь, пока Анабель отпустит его.

Наконец, она отошла на шаг, всматриваясь в дорогое ей лицо.

— Ты вернулся! – прошептала она, вновь обнимая, но тут же выпуская из объятий. Серые глаза смотрели пристально, стараясь разглядеть произошедшие с ним за месяцы отсутствия перемены.

Лицо, похудевшее в путешествии с еще более запавшими глазами, было усталым. Как ей показалось карие глаза брата, смотрели ласково, но тревожно.

Уррис кивнул улыбаясь, так же пристально оглядывая ее.

Пухлощекая, но не полная, чуть ниже него, Анабель была абсолютной его противоположностью. Уррис пошел в отца, а она в мать. Наверное, именно из-за этого их сходства, мужчина так нежно любил ее.

— Что случилось? – озабоченно спросила она.

Уррис не удивился. Ей всегда удавалось разгадать его настроение, даже если он старался изо всех сил не выдать себя. (И вдруг его посетила мысль, что Ирна вот точно так же читала его, словно открытую книгу. Мысль здравая, думалось ему, и не лишена смысла. Но конечно залезть к нему в голову как Альберус она все же не могла). Отринув неприятные мысли о новой правительнице, он вновь сосредоточился на Анабель.

— Собирайся, — с тихой горечью произнес он, — Вечером мы уезжаем.

— Эрик, что случилось? – радостный блеск глаз тут же смыло волной тревоги.

Эрик – только сестра называет его настоящим именем — для всех он Уррис. Мерзкое имя, — думалось ему, мерзкая профессия наушника. Но именно эта профессия кормила его и обеспечивала покой сестре.

Он разулся и прошел в комнату. Анабель тихо следовала за ним.

Тут все просто дышало женственностью. Ажурные занавески на чуть приоткрытых окнах легко колыхал ветер. Герань в горшках, вышитая гладью, скатерть на круглом столе, покрывало с рюшами на кровати и куча маленьких разноцветных подушек на ней.

Он стоял посередине и казался себе здесь посторонним, чужеродным предметом словно монстр посреди благостного, сказочного сна.

— Ты слышала последние новости? – усаживая ее напротив себя на стул, спросил он.

Анабель посерьезнела.

— Да, слышала. Говорят, Эроль умер. Теперь нам не на кого рассчитывать, ведь так?

Эрик кивнул.

— В гардаре новый советник. И это — ее светлость Ирна. Она очень опасна, поверь мне. Ты едешь к сестре Эроля за море. Там спокойно и до тебя никто не доберется. Я обо всем договорился.

Слыша все это Анабель старалась понять почему так опасна для них Ирна. Но если брат говорит, значит так и есть. Не верить ему в этом вопросе было бы глупо. Он всегда был в курсе дворцовых интриг и просчитывал ситуацию наперед.

— Что ты сделал? Почему ты так говоришь о ней? — имея в виду Ирну спросила она. Ей в душу начали закрадываться нехорошие подозрения.

Эрик вздохнул. Говорить о бегстве Эроля было опасно. Даже Анабель лучше не знать таких тайн.

Эрик пересел на пол обнимая колени сестры.

— Посмотри на меня, — попросил он. Анабель подняла на него полные слез глаза.

— Я когда-нибудь обманывал тебя?

Она отрицательно покачала головой.

— Поверь мне в последний раз, хорошо?

Девушка отвела взгляд. Сколько этих «последних раз» было за последние пять круголет. Уже больше десятка. Помниться три круголета назад они переехали три раза. Это значит, что жили на одном месте не больше трех месяцев. Она с тоской оглядела свою комнату. Только-только обжилась. Еще вчера столяр принес заказанный стул, а нэю назад повешены новые занавески. И парень из дома напротив так ласково улыбнулся ей с балкона, когда она поливала цветы.

Она словно во сне поднялась со стула и освободившись от объятий брата отошла к зеркалу, стоящему на комоде и машинально начала протирать пыль, переставляя фигурки невиданных никогда животных с носом почти до земли. Хозяйка, что сдала ей комнату, сказала, что это носопотамы и они приносят счастье — так верили в Эшринадаре. Их было девять штук – по количеству богов. От самого большого - с ладонь, до самого малого - с серебряный гирик.

Эрик встал, подошел к ней со спины и смотря на ее отражение в зеркале обнял за мягкие плечи.

— Поверь, так будет лучше. – прошептал он ей на ухо, — Истрия ввязалась в войну. Я не позволю что бы ты оставалась в самой ее середине. Если эльфы победят, то возможно от Итиля не оставят камня на камне, даже учитывая, что это их город. И если со мной что-то случится, то я точно буду знать, что ты в безопасности. Это для меня самая большая награда.

Анабель обернулась, заглядывая ему в глаза.

— Почему ты уверен, что эльфы победят?

— Я не уверен, просто хочу, чтобы ты была от всего этого подальше.

— Обещай, что с тобой будет все в порядке. Обещай, что ты уедешь со мной. Только тогда я согласна плыть за море. Обещай!

Серые глаза смотрели требовательно и твердо. Эрик знал, что от своего она не отступит и никакие уговоры тут не помогут.

В конце концов, он тут больше ничем никому не обязан. Эроль далеко, власть сменилась, и он оказался не у дел.

— Хорошо, — согласился он, — Обещаю.

Анабель наконец тепло улыбнулась, поцеловав его в щеку и принялась рассеяно собирать вещи. Она раскрыла прикроватный сундук и вынула со дна объемную холщовую сумку. Аккуратной стопкой начала складывать туда белье и одежду.

— Ты пока собирайся, а я улажу кой-какие дела, хорошо?

Анабель молча кивнула, сворачивая синее выходное платье с белым нарядным воротничком.

— Я буду готова через час, — почти прошептала она.

Эрик поцеловал ее в висок и помедлив мгновение вышел.

Уррис быстро шел по улице Тысячи Роз и отчаянно ненавидел обстоятельства, Вугарда, Ирну, и даже Эроля. Хотя последний уж точно ни в чем виновен, напротив, если бы не он, то ни сестры ни его самого возможно уже не было в живых.

История Урриса. (Двадцать круголет тому назад).

Они были не из знатного рода, но мать и отец работали в богатой семье эльфов-виноделов. У тех было несколько виноградников разбросанных по всему побережью и что бы успевать присматривать за всеми да заниматься вопросами торговли и сбыта, в каждом поместье имелись помощники. Как правило отбор людей был строг поэтому работу получали самые порядочные и честные. Особо приветствовались семьи с детьми. Вот и родители Эрика и Анабель жили вместе с тремя другими семьями помощников в поместье «Золотой Закат», что находилась на полуострове, где солнечных дней в году было больше чем на всём побережье. Эрик и Анабель получили начальное образование, чтобы в будущем, когда родители состарятся так же вести дела поместья.

Тот год был очень жарким и урожай собрали хороший. Сок сдавили, разлили по дубовым бочкам и расставили те в обширных погребах – природных пещерах.

Осень выдалась дождливой, наверное, в компенсацию жаркому лету. Холодной поздней ночью, когда в доме все давно улеглись по кроватям, в поместье ворвались вооруженные люди и вытаскивая из кроватей ничего не подозревающих людей холоднокровно разделались почти со всеми.

Их семья жила в самом дальнем крыле, и родители успели вытолкнуть детей в холодный погреб спасая от расправы. Эрику на тот момент было одиннадцать, Анабель пять. До сих пор достоверно никто не знает почему это произошло. Ведь хозяева виллы отсутствовали, благополучно отбыв на соседнюю еще утром. Сошлись на мнении что кто-то хотел расправиться с конкурентами, но ничего не вышло и отыгрались на ни в чем не повинных людях.

Через сутки, чудом оказавшейся рядом с поместьем Эроль Рогрин увидел сгоревшую крышу дома лучших друзей матери и поспешил узнать, что случилось. На дымившихся остатках дома, выживших он не обнаружил, а спустившись в подвал услышал тихое подвывание.

Сначала подумал, что это какая-нибудь собака, спасаясь от пожара оказалась запертой в погребе, но пройдя до конца тоннеля в неровном свете факела за развороченной дубовой бочкой, он обнаружил двоих детей тесно прижавшихся друг к другу. Вымазанные в саже, мокрые от разлитого вина (вандалы уничтожили весь урожай) и замерзшие до синевы. Мальчик постарше смотрел на Эроля злыми карими глазами, а девочка в его объятиях тихо плакала. Как раз этот звук Эроль и принял за собачий скулеж. Ему тогда с трудом удалось убедить детей что он не причинит им вреда и увел за собой.

Так, мальчик остался под присмотром Эроля. Тот поручал ему небольшие задания: то передать тайное сообщение «лично в руки», то принести его Эролю. Время шло, задания становились серьезней, и уверившись в безоговорочной преданности юноши, Эроль сделал его своим тайным поверенным. Так Эрик стал Уррисом сменив имя на менее благозвучное ничем не примечательное и не выделяющееся из толпы.

Анабель же выучилась на белошвейку и преуспев в этом деле стала брать частные заказы. Так и жили.

***

Уррису было важно только одно – чтобы Анабель была в безопасности. Он искренне любил сестру нежной, братской любовью, какую и у супругов редко-то встретишь, и ему было глубоко наплевать что думали о нем остальные. Было дело, его даже подозревали в инцесте. Но, если люди судят по себе, то это как говориться, только их проблемы.

Тёмные мысли вскоре вытеснились делами насущными, которые стоило решить незамедлительно. Он просчитывал варианты действий.

Элвена искать не будут.

После разговора с Уррисом тот сам сказал ребятам, что ему подвернулось выгодное дельце и собрав вещи в тот же вечер отбыл в неизвестном направлении. Рыбу, пытавшегося его разговорить Элвен грубо послал, но смягчившись, сказал, что все объяснит потом.

Через три доли времени, и Уррис точно знал это, тот уже пил хмелевуху сидя в скромной тихой гостинице «Безымянной» на другом конце города. Элвен очень заинтересовался предложением Урриса и согласился не раздумывая. Раз Эроль предатель и государственный преступник – таким не место среди нормальных граждан гардара. Преисполненный важности от рухнувшего на него доверия, Элвен ни на мгновение не усомнился в словах начальника и его прямо-таки распирало от значимости и свалившейся на него удаче. Ведь если дело выгорит, то он будет служить самому Вугарду, а это значит прощай постылая служба на побегушках у Оргуда и здравствуй приличное жалование. А на приличное жалование по лесам-болотам можно не скакать, и после службы развлекаться с девочками, как это делают все приличные мужчины его возраста.

Урриса сейчас беспокоило другое. Все сколь-нибудь дальновидные правители обычно избавляются как от неугодной фигуры, так и от исполнителя их праведной мести. Ирна не тот человек, чтобы оставлять за собой грязь и улики. Тем более, он, Уррис, как подчиненный Эроля Рогрина слишком неудобная фигура. Очевидно и логично поставить на его место своего человека чем полагаться на сомнительную верность бывшего шпиона. У Ирны такой человек несомненно имелся. Он пару раз видел его на показательной казни, а потом и на церемонии обручения во дворце. Худой бесцветный хлыщ с бегающими колючими глазками и тонкими усиками по новой моде. Надо держать ухо востро и Уррис окончательно принял решение уплыть вместе с Анабель. А пока надо запудрить всем мозги и сделать вид, что он никуда не собирается.

Уррис напустил на себя серьезный вид и вошел в двери харчевни.

Отряд – все кроме Элвена и Сулема (который отправился к тетке), сидели в зале. Кто-то обедал, кто-то резался в «кости и карточки».

— Ходи ты, Рыба – одноглазый Волк передал кубики выкладывая карточки на стол картинками вверх.

— Продул! – расхохотался Рыба, вовсю натрясывая кубики в глиняном узком стаканчике. У него выпало две шестерки, и он автоматически выиграл, не перевернув своих карточек.

— Опять тебе везёт! – кисло протянул Раф по кличке Ленивый, принимая баночку из рук Рыбы.

Дверь хлопнула и мужчины как по команде обернулись навстречу вошедшему.

Уррис кивнул им, махнув рукой, чтобы оставались на месте, а сам отправился к барной стойке.

Харчевник, завидя его от дверей, уже спешил с заказом. Он прекрасно знал, что любит постоянный клиент, и на начищенную до зеркального блеска столешницу опустилась влажная от испарины, холодная кружка мятного кваса. Уррис не пил спиртного днем.

— Ой, что творится, что творится! – причитал худощавый харчевник Петун протирая тряпицей и так блестящую столешницу. Вопреки расхожему представлению о харчевниках этот был худ, почти тощ, словно сушеная вобла. На острых скулах, впрочем, красовался здоровый румянец, а желтые глаза смотрели с хитрым прищуром сытого кота.

— А что такого творится? — поддержал разговор Уррис поняв, что сии причитания относились к нему, потому как за стойкой никого больше не было.

— Да слышал, что досточтимый Эроль Рогрин сгорел позавчерашней ночью…

Уррис протер усталые от недосыпа глаза и подперев рукой подбородок принялся слушать не перебивая.

— … Поговаривают, что это дело рук любовницы Вугарда. Кто ей не понравится, те непременно помирают! Страшная женщина, хоть и красивая.

«Не далеко от правды» — подумал Уррис, а вслух сказал:

— И кто же «поговаривает»? Можно подумать весь город во дворце живет.

— Информация проверенная, — шепнул, наклоняясь к нему Петун, одарив чесночным духом, — Мой младшенький в страже служит, а ему тюремный охранник поведал по секрету.

«Да, тайны всегда разносятся по секрету», — усмехнулся про себя Уррис.

— Мало ли что болтают, — пожав плечами, ответил он вслух.

Харчевник насупился, изобразив оскорбленное достоинство.

— Истинно говорю вам, правда это! Что ельфов бить идем хоть знаете? – насмешливо вопрошал Петун, — Чай, одичали совсем в древне-то? – усмехнулся он.

— Как не знать, слышал, — нисколько не обидевшись обронил Уррис, — Говорят, Вугард в этот раз несметное войско собрал и сам идет во главе.

— Да, — потирая ладони протянул Петун, — Скоро вся ихняя долина наша будет. Слыхал, что ведуны говорят?

Уррис отрицательно покачал головой. «Еще ведунов сюда приплели» — внутренне поморщился он.

Харчевник, не дожидаясь ответа оживленно продолжил

— Говорят, раньше весь мир людям принадлежал, а откудова ельфы эти появились никто не ведает. Пришли, понимаешь, людей с хорошей земли выгнали и объявили себя властелинами мира. Негоже так! Стал-быть их долина-то по праву наша. Нашей когда-то была, теперь пора вернуть ее в материнское лоно, — гордо отрапортовал Петун.

Уррис икнул, поперхнувшись последним глотком. «Тебя бы вернуть в материнское лоно» – со злой насмешкой подумал он про себя. К эльфам, он относился холодновато, полагая что именно из-за их разборок погибли родители. Но признавал, однако, их деловую хватку, силу и накопленную мудрость веков. А отменять и переписывать историю считал делом неслыханным и преступным. Эдак каждый новый правитель ее под себя подгонять вздумает. Такой дичи он в своей жизни признаться не слыхал, а слышал он всякого с избытком. Ну, что-ж дикие времена – дикие мысли в головах у людей.

— Точно говорю, так оно и есть – не унимался харчевик, — Так проповедник вещал вчера на площади.

— Ну, если проповедник, то ладно. — протянул многозначительно Уррис и от Петуна не укрылась его ирония.

Харчевник обиженно посмотрел на Урриса. Он к нему со всей душой, а этот еще сомневается!

Уррис задумался. «Станется с них скоро оставить одного бога, а других упразднить».

Словно в подтверждение его мыслей Петун неохотно добавил.

— Еще он сказал, что главный бог все-таки Свамир, а остальные не имеют право богами зваться, ибо не ровня они ему. Все самое лучшее от Свамира произошло и жена его и дочь, и братья. Вот так-то вот! – гордо выпятив грудь, словно это он сам Свамир, окончил тираду Петун.

Уррис смотрел на него и не верил, что за такое короткое время можно запудрить людям мозги. Только вчера кажется дары к ногам Мирры несли, детей ей на руки клали и Марру чествовали в заботе о душе умершего, а теперь они вне закона что ли?

— Да, дела, — протянул Уррис выкладывая плату за квас и постой.

— Как, уже съезжаете? – расстроенно закудахтал Петун. Харчевник знал Урриса как человека слова, поэтому всегда держал отдельную комнату для него, не пуская в нее никого.

— Дела зовут. – озабочено ответил Уррис, — В Ниневиле у меня заказ – нужен юрист, так что всего хорошего, — он прибавил к плате еще один полновесный серебряный гирик и спрыгнул с высокого табурета.

— Всегда жду вас, — уважительно поклонился Петун, пряча деньги в мошну под фартуком.

— Непременно.

Уррис подошел к охотникам.

— Работы пока нет, так что расслабьтесь ребята. Я оплатил ваш постой еще на трое суток и если за это время ничего не подвернется, то можете быть свободны, ищите новые заказы.

Оргуд встал и пожал ему руку.

— Было приятно работать под вашим началом, — слегка поклонился он, — Надеюсь, еще свидимся.

— И я надеюсь, — хлопнув того по плечу улыбнулся Уррис. «Хороший малый», — подумал он про себя.

— И все-таки, если что, где вас найти?

Уррис насторожился, но взяв себя в руки заговорщицки наклонился к самому уху Оргуда.

— Прогуляюсь до Ниневиля. Ох, и хорошая в том городишке есть харчевня — «Золотая Рыбка» называется, еще в этой харчевне неплохая еда, а кухарочка как вообще — огонь! – подмигнул он Оргуду.

Если тот соглядатай Ирны, то пусть пройдётся сначала туда.

— Но как же ваша служба?

— Эроля больше нет, — картинно взгрустнул Уррис, — Вугард в походе, а у её светлости Ирны свой заместитель. Сказала, если буду ей нужен, то она найдет меня магическим письмом.

«Надеюсь, все же не найдет» — додумал он про себя.

Оргуд кивнул и сел на место. Остальные продолжили игру, более не обращая внимания на бывшего начальника. Три дня можно ни о чем не беспокоиться, а потом видно будет. В конце концов можно и к войску вугардову присоединиться. Поговаривают, он земли эльфьи обещал раздавать, кто к ополчению примкнет.

«Теперь на пирс» — размышлял Уррис. Там с утра пришвартовалась «Морская тальпа», и капитан Сингиль ему кое-что задолжал. Так что у них наверняка есть два места на борту торгового коррана.

В доках воняло рыбой, смолой, водорослями, гниющими на берегу и запустением.

«Морская тальпа» качалась на волнах единственной.

Сингиль был зол.

— Это последний рейс, — недовольно пробурчал он, сбегая по сходням на причал.

— Почему?

— Судно берут в аренду вместе с командой, чтобы воевать с эльфами, говорят отдадут, но что-то вериться с трудом. Поверить не могу что на моей красавице «Тальпе» будут стоять катапульты и баллисты. – скривился он, засовывая в карман кругляхи золотых гириков, поданных Уррисом.

— Что мешает остаться в порту Карадаса?

— Полагаешь я не думал об этом, — зло сплюнув на камни ответил Сингиль, — У сына с женой тут лавка эшринадарских товаров - не успел семью вывезти — в рейсе был, когда тут всё заварилось — с досадой стукнув кулаком о ладонь простонал он. — Мне непрозрачно намекнули, что знают дом и улицу на которой находится их магазин.

— Кто намекнул? Если не секрет.

— Какой уж тут секрет. Нас, вольных морских работяг, вчера собрали в зале дворца, и эта змеюка Ирна поговорила с каждым, доходчиво объяснив выгоду нашей сделки.

Слово «выгоду» Сингиль произнес с таким ядом, что наверно у красной медузы столько вряд ли найдется, — Так что мне не отвертеться. Я уже мехов с севера в трюмы забил, так что меня отпустили под честное слово. От моего процента с продажи они тоже отказаться не могли…с-с-ки.

Сингиль тяжко вздохнул, переводя синие как море в штиль глаза на Урриса.

— Тебе безопасные места? – усмехнулся он.

— Да, я буду не один.

— Хорошо. Отходим на закате. И не мне тебе объяснять, что бы держал язык за зубами. Перевозка пассажиров строго запрещена. Стража шерстит нас каждый день и не только на берегу.

Уррис кивнул, они пожали друг-другу руки и разошлись.

Теперь к Анабель.

Глава 9

— Что это?

Расширенными от страха глазами Анабель приняла из рук Эрика тугой мешочек.

— Спрячь в своей одежде. По прибытии передашь Эрмери.

— А почему ты сам не предашь? Эрик, что ты задумал? Ты не едешь!?

— Еду, не переживай. Просто в порт пойдем по отдельности и тебя не должны видеть со мной. Если вдруг… Если. Вдруг. – повторил Эрик с нажимом, — я не успею на «Морскую Тальпу» ты поплывешь одна, а я догоню тебя позже.

Анабель вцепилась в его плечи. В глазах плескался панический ужас.

— Ты же обещал…!

— Успокойся милая, я все продумал, все будет хорошо, — заверил он ее с облегчением замечая, как угасает смятение в серых глазах.

От объемной сумки отказались в пользу обычной корзины. Словно бы Анабель вышла до магазина или к заказчику. На дне лежал мешочек для Эрмери, выше еда, смена белья для брата, а на самом верху два новых платья.

На столе оставили записку для хозяйки, ключи от комнаты и плату за неделю вперед. Того требовали приличия, если постоялец съезжал неожиданно, и хозяин оставался без жильца, а соответственно стабильного дохода.

До заката времени было достаточно. День только перевалил за середину и часы на башне отбили пятнадцать часов дневного времени. Анабель не спеша, словно прогуливаясь, прошлась по припозднившемся лотошникам на рынке, купив ванильный крендель. Свернула на улицу мастеровых, купила новые нити и иглы для шитья, а потом неспешным шагом отправилась в порт. До отплытия оставалось два часа. Не став заходить в сомнительные питейные заведения, направилась прямиком к единственному в гавани коррану. Передав лысому капитану записку от брата, щеголеватый боцман тут же проводил её в каюту. Пока все шло без происшествий.

Уррис забрался на крышу, откуда был прекрасный обзор. Затаившись за трубой, осмотрел окрестности. Видел, как вышла из дома Анабель и скрылась за углом Пекарской улицы. Постоял еще пару долей времени и не найдя опасности спустился вниз. Около часа пропетляв по улочкам сделал всё, чтобы сбить со следа хвост, если таковой имелся.

Через час после прибытия Анабель на борт коррана был в порту. Тут было необычно тихо. Опустевшие кабаки слепо пялили окна-глаза в морской горизонт. Лишь в двух теплилась жизнь.

«О! «Морской ёж» открыт», — обрадовался Уррис. Давненько тут не был. Пожалуй, тут подают лучшую хмелевуху в Итиле. А лучшая она была, потому что делалась из самого свежего эльфийского хмеля. Все-таки будет жалко если Вугард разобьёт эльфов, — подумалось ему, — все самые лучшие вещи в этом мире почему-то делались ими».

Он толкнул темно-синюю обшарпанную дверь и оказался в полутемном зале, пропахшим рыбой, табаком, хмелем, морем и человеческим потом. После яркого света заходящего солнца глаза тяжело привыкали к сумраку. Проморгавшись, он заметил человек десять сидящих за столами, одетых разношерстно и красочно что вполне соответствовало месту.

— Аваст, — смачно сплюнув на пол, процедил приземистый заросший черной бородой до самых глаз моряк с длинной трубкой в левом углу рта. Он переместил её вправо, звонко клацнув оловянным мундштуком по зубам и осклабился, показывая изрядную щель спереди.

Все как по команде уставились на вошедшего и замолчали. Рука Урриса машинально потянулась к поясу, на котором висел длинный нож.

— О! Урри, ты ли это? – вскинул приветственно руку хозяин заведения. Высокий, рыжий, веснушчатый детина с серыми как северное небо глазами и бородой, растущей казалось прямо из шеи. Уррису было известно, что он северянин, еще мальчишкой, поселившийся в гавани порта.

— Спокойно ребята, он свой.

«Ребята» недовольно покивали головами – жаль развлечения не будет, а то можно было бы стрясти чего-хорошего с незнакомца, и вернулись к своему занятию – игре в кости и карточки.

Уррис облегченно выдохнул и сел за стойку. Тут не было такой идеальной чистоты как у Петуна, но этот недостаток с лихвой скрашивали лучшая уха из уклеек и вкуснейшая хмелевуха.

— Тебе как всегда? – ставя полную до краев кружку и пустую тарелку на стойку, спросил он.

Уррис не знал его настоящего имени, впрочем, как и все остальные, он всегда отзывался на кличку Огонёк, о чем красноречиво говорила его шевелюра.

Уррис кивнул, устраиваясь на высоком стуле с удовольствием наблюдая, как в тарелку из половника льется ароматная уха.

Однажды он вытащил Огонька из истории с контрабандой и тот, в благодарность обещал всякий раз бесплатно угощать благодетеля порцией еды. Это нравилось Уррису всегда заботящемуся о своем будущем и будущем сестры.

Под разноголосицу игроков, стук кубиков и шелест карт Уррис сытно поел, неожиданно осознав, что крепко проголодался.

— Каким ветром тебя сюда занесло – улыбаясь спросил бородач.

— Да вот, пришел попрощаться с Сингилем, говорят, это его последний рейс?

— Да, — нахмурился Огонёк, — прижали нас всех. Кого можно и нельзя забрали в раты, даже одноногих и одноглазых. Несогласных вздернули на реях. Остальным обещали много золота, но ребята говорят, что пока такого в глаза не видели.

— Удалось смотаться хоть кому-то? – поинтересовался Уррис.

— А то! – усмехнулся он – Три торговых коррана пропали, словно волной смыло «Бабочка», «Поморка» и «Синий краб». Говорят, они сушат весла в портах Карадаса и Рибона. Там сейчас безопасно. Говорят, тамошние эльфы весь свой флот к нашим берегам отправили.

— Мож так оно и лучше, — задумчиво отхлебывая хмелевухи обронил Уррис, — будет кому потом товары переправлять. Озолотятся ребята.

— Точно, — налив себе кружку поменьше и стукнувшись с Уррисом, ответил Огонёк.

— За удачу!

— Будем.

В кабак зашли еще двое. Боковым зрением Уррис рассмотрел их. Подозрительные ребята. Надо держать ухо востро. Вроде ничего особенного: одежда как у моряков — бороды, серьги в ушах, но какая-то пока уплывающая от Урриса деталь не давала ему покоя. Они заказали по кружке дешевого гномьего эля и присев за самый дальний столик молча принялись цедить из кружек.

— Знаешь их? – серьезно спросил Уррис.

— Нет, вижу впервые. Но сейчас время такое, много кого шляется по порту, — пожал плечом северянин.

Уррис кивнул, поблагодарил за добрую выпивку и еду, дал «краба» по-своему закрутив рукопожатие с рыжим и направился к выходу. Краем глаза увидел, что двое незнакомцев покидав на стол плату за выпивку последовали его примеру. Уррис неотрывно следил за ними словно бы видел себя со стороны. За подозрительным дуэтом так же зорко наблюдали и моряки. На колени легли ножи, но игра не прервалась и с виду казалось, что на них никто не обращает внимания.

Поравнявшись с Уррисом в проеме двери один из незнакомцев резко выдернул из рукава нож и если бы не вколоченная годами занятий реакция, то через мгновение Уррис истек бы кровью из пробитой шейной артерии.

Шпик оказался быстрее. Нож был отбит, а ответный удар нанесен под ребра. Кулак Урриса врезался в скулу второго «моряка» сбивая того с движения и добавляя в свою копилку пару мгновений к жизни. Оттолкнув локтем почти мертвого «первого», Уррис ударил ножом в живот «второго» и оглянувшись на моряков наблюдавших сей спектакль за его спиной, поспешил к выходу. Рыжий и ребята понятливо кивнули, безмолвно пообещав покормить рыб.

Но удача сегодня отвернулась от него. За дверями дежурил третий и в пылу схватки Уррис совсем позабыл о том, что он вообще может быть. Он появился из-за угла и поняв, что товарищей уже нет, метнул нож на удачу. Секундой позже Уррис кинул свой. Незнакомец упал навзничь с торчащей из кадыка рукояткой.

Высыпавшие из дверей моряки увидели только спину Урриса быстро удалявшегося к причалу. Бежал он как-то неуверенно, чуть припадая на левый бок.

Теперь Уррис точно знал, что не понравилось ему в этих ребятах – слишком чистые руки, прямо-таки холеные. Таких у моряков отродясь не бывало.

Гаденыш кинул метко. Уррису казалось, что внутренности припекло горящей головней. Но показывать рану пока не стоило, а то даже такой пройдоха как Сингиль откажет принять его на борт. Он завернул за угол старого склада и вынув нож из правого бока перемотал поперек тела снятую рубаху. На белой ткани тут же проступило красное пятно. Хорошо есть еще куртка. Он с трудом натянул ее застегнув на все пуговицы и так отправился к пирсу.

Уррис как смог доковылял до коррана и кивнул Ревену и ребятам, сматывающим снасти и наставляющим паруса. Тот махнул рукой показывая в трюм, где как у всех нормальных контрабандистов имелась потайная комната. Там его ждала Анабель.

Завидев знакомую фигуру, спускающуюся в темноту трюма она кинулась брату на шею. Не сдержавшись, Эрик застонал, опадая ей на руки.

— Что с тобой? Ты ранен? – в полутьме ощупывая его прошептала Анабель. Ее рука коснулась правого бока Эрика, он вздрогнул всем телом, а ее пальцы погрузились во что-то теплое и влажное.

— Потерпи, потерпи, — она усадила его на мягкое сено возле больших ящиков, набитых товаром и провизией в дорогу. Из своей корзинки вынула платье и отодрав от него белый подъюбник, порвала на длинные полосы. Сменила повязку, прижав импровизированный тампон к ране. Окровавленную рубаху запихнула в корзину.

— Кто это тебя? – в ее глазах плескалась паника.

— Скорее всего люди новой королевы. Выйдем в море, я тебе все расскажу.

Анабель удивилась. Он никогда не рассказывал о своей работе.

— Сюда кто-то идет, — насторожился Эрик. Он прижал локтем повязку запахивая куртку плотней и сделал вид, что просто присел отдохнуть. Спрятав под складки платья перепачканные в крови руки, Анабель последовала его примеру изобразив на лице спокойствие.

— Вот вы где. Ну что-ж добро пожаловать на борт. Отходим через долю времени, проследуйте в свои покои, — усмехаясь собственной остроте хохотнул Сингиль.

Эрик и Анабель переглянулись.

— А мы разве не тут поплывем.

— Нет, — уже серьезней ответил капитан, — Судно будут проверять, так что полезайте в мой тайник. Когда выйдем в нейтральные воды, я вас выпущу.

Тайник находился в самой середине ящиков, что были установлены один на другой и связаны канатом от качки. Им пришлось забраться на самый верх, пролезть в открывшийся в ящике люк, где был еще один, спускавшийся ниже. Таким образом получалось, что они находились в ящике, который в свою очередь сам был в ящике. Верхний ярус заполнился тюками с меховыми шкурками полностью скрывая тайный люк. Верхняя крышка ящика над ними захлопнулась, оставляя Эрика и Анабель в полной темноте.

Запасливая девушка вынула из корзинки флягу с водой и маленькую склянку со светящимися пещерными грибами. Предположив, что такая вещица может пригодиться в путешествии. Помнится, этот дар она получила от гномки, расшив ее чепец цветами из лент.

Призрачный свет озарил комнатку или лучше сказать короб, высотой в человеческий рост, а шириной и длинной примерно одинаковых – две на две трости. Как раз разместиться вдвоем.

«Не переживайте, не задохнетесь» — уверил Сингиль, когда Анабель забеспокоилась на этот чет, — «Тут есть хитрая система вентиляции, так что спите спокойно» — усмехнулся он, не вы первые, не вы, Боги дадут, последние.

Как только они оказались наедине, Эрик тихо застонав тяжело осел на пол.

Светящийся пузырек Анабель установила на корзинке и решила внимательней осмотреть рану брата. Он лежал головой на ее коленях прикрыв глаза. Тяжело дышал и вздрагивал всякий раз, когда она дотрагивалась до него.

— Потерпи, я только поменяю повязку, — прошептала девушка, проглатывая подступающие слезы. Рана была небольшой, но наверняка глубокой. Вся тряпка пропиталась кровью и теперь ее сладковато-стальной запах заполнил все маленькое пространство.

Анабель сложила чистую ткань, еще раз сменила повязку. Закончив, дала Эрику напиться и уставилась в пространство перед собой. Слез почему-то не было как будто все чувства остались за бортом.

— Все будет хорошо, — сказала она вслух, гладя Эрика по пшеничным волосам.

За стенами их схрона глухо слышалась возня и голоса.

«Наверное, это раты проверяют корабль на наличие незаконных пассажиров» — догадалась она. Хорошо, что Эрик без сознания, наверняка его стоны могли привлечь ненужное внимание, — подумала она. Звуки вскоре стихли и через некоторое время девушка почувствовала качку, значит они вышли в море и Сингиль вскоре их выпустит на свежий воздух.

Толстые деревянные стены глушили звуки, оставляя только один – тихий шепот волн, бьющихся о борт корабля. Он убаюкивал, повергая в спокойное оцепенение и дрему. Верить в худшее не хотелось «Все обойдётся» — повторяла она про себя словно молитву -- «Все будет хорошо».

— Эрик, Эрик, — шепотом позвала она.

Ответа не последовало. Она вынула флягу и набрав в ладонь воды плеснула ему на лицо.

Он застонал и открыл глаза.

Даже такой неяркий свет резанул по глазам, но увидев родное лицо он сделал попытку улыбнуться. Вышло на один бок.

— Как ты?

— Выкарабкаюсь, еще не так попадал, — напускная бравада не удалась, он вновь прикрыл глаза и сжал зубы.

— Тебе нельзя спать, — в глазах Анабель стояли слезы, — Ты обещал рассказать мне всё.

Она подумала, что это может отвлечь его от боли, а заодно не даст заснуть и провалиться в беспамятство.

— Хорошо. Я и так виновен перед тобой. За все эти годы только и таскал тебя по разным местам ничего толком не объясняя. Ты верила мне безоговорочно и поэтому я бесконечно благодарен тебе...

Эрик прикрыл глаза пережидая приступ боли. Должно быть нож задел печень и почку. Хреново дело. Прискорбно вот так, практически на пороге свободы, быть одной ногой в могиле. Эрик зажмурился, проглатывая слезы. Одно хорошо, Анабель теперь в безопасности. Все эти мысли не мешали ему красочно и в подробностях рассказывать о своих приключениях. Он поведал и о последнем своем задании, и о том, что Эроль вовсе не умер, а сбежал той же ночью переодетый в прокаженного.

По ходу рассказа корабль несколько раз досматривали. И тогда Эрик замолкал то и дело, проваливаясь в темноту небытия, но исключительно силой воли и желанием не пугать сестру вытаскивал себя обратно.

Наконец снаружи послышался стук отпираемых заслонок и в их ящик хлынул свежий морской воздух вместе с призрачным, но таким радостным светом трюма. Значит сейчас уже утро и эта самая длинная ночь закончилась!

Анабель подняла голову тут же встретившись с синим взглядом глаз капитана.

— Мы в нейтральных водах, через два – три часа будем в водах Карадаса, — он вдруг осекся, втягивая носом воздух.

— Он ранен. Почему вы не сказали? — ноздри хищно затрепетали, а уголок рта жестко скривился.

— Ваше счастье, что в этот раз не было собак, они бы учуяли запах крови еще с кормы!

— Простите, я не знала, а Эрик не сказал, — шепнула Анабель, опуская глаза на бледного, вновь потерявшего сознание брата. Её губы задрожали, давая волю слезам, освобождая от бремени страха и неизвестности бедное сердце.

— Не хочу тебя пугать, но похоже не долго ему осталось, — без тени сарказма вздохнул Сингиль. Урриса он знал давно и не мог сказать о нём ничего плохого.

Анабель утирала слезы рукавом.

— Я позову ребят, мы перенесем его в каюту, — объяснил капитан.

Анабель благодарно кивнула.

Через несколько минут Эрика подняли в воздух три пары крепких рук, унося в светлый проем потолка – словно на небо. Оставшись одна в узком деревянном ящике Анабель вдруг до глубины души почувствовала себя одинокой и потерянной, никому больше не нужной.

Пошевелила затекшими ногами, с ужасом понимая, что всё её платье залито кровью. От этого оно задубело, неприятно скребя по коленям сырыми краями. Всхлипнув, девушка с трудом встала на ноги. Ей было все равно что с платьем, главное успеть добраться до земли и вылечить Эрика. И все равно что там думает этот Сингиль.

Наверху появились матросы, подавая руки, помогая выбраться. Прихватив корзинку, Анабель оказалась снаружи. Их вынужденное заточение закончилось.

Брат лежал на палубе возле связанных канатами бочек.

— Он сам попросил его тут оставить, — пояснил представившийся Ревен

Анабель кивнула, вновь усаживаясь рядом с братом, подсовывая Эрику под голову валик из скатанного запасного платья. Боцман исчез, появляясь вновь через минуту с куском парусины.

— Накрой его от ветра.

Анабель молча взяла ткань, тут же принимая из рук Ревена железную кружку с водой для Эрика.

Парень уселся на корточках возле неё не спеша отходить.

— Если тебе что-то понадобиться зови меня, капитан занят, хорошо?

Анабель посмотрела на него потухшим отсутствующим взглядом, но кивнула и отвернулась.

Эрик не приходил в себя довольно долго.

Корабль шел вдоль скалистого берега. Тёплый весенний ветер нес с земли запах цветущих вишёневых и персиковых деревьев, ворошил выбившиеся пряди волос, ласкал лицо теплой нежной рукою. Но девушку все это не радовало. Она смотрела на брата сама уже понимая, что он покидает неё. Ей хотелось, как можно дольше вглядываться в дорогое сердцу лицо навсегда запечатлевая, унося его в памяти. Ей казалось, что, если она отведет взгляд хотя-бы на мгновение, он уйдет от нее уже безвозвратно, а она пропустит этот момент оставляя его одного.

Когда на горизонте появился порт, Эрик неожиданно открыл глаза.

— Как ты? – ласково позвала его Анабель.

— Представляешь, у меня ничего не болит. Как легко! — прошептал он.

Анабель поцеловала его в лоб.

— Мы добрались, слышишь, добрались! Потерпи еще чуть-чуть мы позовем лекаря.

— Не надо никого – спокойно ответил Эрик, — Уже немного осталось.

Анабель отвернулась, скрывая слезы.

— Приподними меня немного, я хочу увидеть землю.

Анабель подсунула руки ему подмышки и неожиданно почувствовала поддержку, а обернувшись увидала Ревена. Он смотал толстую парусину в валик и приподняв Эрика, усадил лицом к фальшборту оперев на бочки, чтобы ему был виден берег.

— Держись друг, еще чуток и мы на месте, — подмигнул он Эрику.

Анабель сквозь слезы улыбнулась матросу, благодарно погладив того по руке.

— Всегда мечтал увидеть Карадас – прошептал Эрик.

Анабель обняла его за плечи оберегая от ветра, целуя в щеку.

— Обещай быть счастливой, — Эрик повернулся, заглядывая ей в глаза.

Губы Анабель предательски задрожали, натягивая на лицо улыбку. Она кивнула, скидывая с ресниц крупные слезинки.

— Не смей плакать и будь сильной. – Эрик вложил в слова всю твёрдость на которую был способен. — Мать с отцом отдали свои жизни чтобы жили мы, так что не смей отчаиваться. Никогда.

Корабль входил в порт.

— Меня уже встречают, — на лице Эрика блуждала загадочная улыбка.

— Где? — шепнула она.

Как Анабель не вглядывалась в людей на причале, никого не могла узнать.

Она хотела спросить кого он увидел, перевела взгляд на него и осеклась. Глаза Эрика невидяще смотрели в небо.

Анабель поняла наконец, кого он увидел. Встречать его могли лишь родители.

Она уронила лицо в ладони и разрыдалась.

Долго сидели они на палубе дожидаясь пока разгрузят корран. Даже Сингиль подступившись было раскачать ее, оставил в покое, давая время прийти в себя. И когда к ней подошел Ревен, Анабель уже не плакала. Она смотрела в одну точку машинально перебирая пальцами волосы брата.

— Вас спрашивает какая-то эльфийка, говорит, вы должны ее знать. Анабель помотала головой словно не понимая, что ей говорят.

Не дождавшись вразумительного ответа, Ревен привел незнакомку за собой.

Та присела рядом и ласково взяв в ладони лицо Анабель легонько дунула, словно снимая покров бесчувствия.

Взгляд девушки прояснился, и она несколько раз моргнув пришла в себя.

— Я Эрмери, Уррис говорил тебе обо мне?

Анабель кивнула, разглядывая красивое лицо полукровки. Глаза, цвета лаванды, смотрели ласково и участливо.

— Пошли, ты теперь под моей опекой я обо всем позабочусь. Моя семья в долгу у твоего брата, а значит и у тебя.

Она потянула ее за руку увлекая с корабля.

— Его звали Эрик, — шепнула Анабель. – Эрик Ороно.

Эрмери кивнула, махнула рукой Ревену и он, подхватив на руки тело Урриса двинулся за ней следом.

Глава 10

Альберус

Взбешенный Альберус метался по залу, словно гадфен в клети. Все было готово для эксперимента, а материала не было! Его силы прибывали с каждой каплей человеческой крови, так услужливо поставляемой Вугардом со «свежими» заключенными. Но кажется, гард совершенно забыл о существовании волшебника, последнее время полностью сосредоточившись на делах военных.

Однако, уходя в поход, он потребовал, чтобы волшебник присутствовал рядом с ним на линии обороны. (Добровольно в ряды ратей записались еще полсотни волшебников, пожелавших обеспечить магическую поддержку в сражении. Личная охрана - это конечно хорошо, но энергетический купол, защищающий от стрел и других напастей, всяко лучше!)

Взбешенный отказом, Вугард Ноар взял с собой Лукасика, а Альберус остался в академии. Это с одной стороны раздражало Альберуса, но с другой стороны развязывало руки. Без пристального ока повелителя работалось легче и вольготнее.

«В бездну Лукасика» – думал Альберус. – «В бездну всех!» Скоро он переплюнет и затмит силой этих старых хрычей-волшебников кто окружает его, а о молодняке можно не забоится вовсе. Эти не стоят и мелкого медного гирика!

Единственной загвоздкой было отсутствие чистокровных эльфов в его ближайшем окружении. Они, как лесные крысы, попрятались по норам. Ему подошел бы самый захудалый эльф, пусть даже подросток. Звезда Единорога уже вошла в созвездие Дракона и в течении четырех ближайших дней можно проводить обряд.

Еще надо каким-то образом заполучить ту беловолосую девчонку, о которой взахлеб рассказывали следопыты. Сдается, она та, о которой гласили священные тексты древних предсказаний Белых. Морк бы их побрал! Он конечно и так их побрал, но вот оказывается не всех.

От отчаяния Альберус остановился и сжал кулаки.

Что же делать?

Он подошел к столу, заваленному пергаментными свитками, книгами, черепами, кристаллами и упал на стул заворачиваясь в плащ. Бездумно уставился на пёструю россыпь самородных камней натыкаясь взглядом на сиреневую щетку угловатых кристаллов.

«Совсем как у Демира» – подумалось ему. И тут его осенило.

Демир! Вот о ком он совсем позабыл. Вернее, не забыл, но упустил из виду. А ведь этот стервец сбежал. И сбежал наверняка туда, где обретаются его безалаберные ученички, а заодно и девчонка-визитёр. Осталось только отследить его маршрут и полдела считай сделано.

Как показала недавняя практика поисковик из него никакой. Но, то были попытки определить место с помощью кристалла и без личной вещи искомого.

Альберус шлепнул по лбу ладонью. Вот идиот! Скорее в комнату Демира — там куча вещей, к которым он прикасался!

Спуск-подъем дался не легко особенно когда двигаться приходилось в старом (в прямом и переносном смысле) теле. С печатью на замке комнаты Повилики он справился быстро. Такое впечатление, что и закрыл-то он ее исключительно для вида. Естественно о личном кристалле речи не шло – Демир не идиот в конце концов, но пера, которым он писал вполне достаточно.

Спускаясь вниз на подъемнике, Альберус рассмотрел писчую принадлежность — оно только с виду казалось обычным. Внутри, в стволе гусиного пера, прятался узкий резервуар с чернилами, а в месте очина, виднелся серебряный раздвоенный кончик с шариком и крепился крохотный дозатор – ювелирная работа поразился Альберус. Ай да Демир! Как жаль, что он так и не смог расположить его к себе.

Вот теперь у него есть новые возможности и способы, а главное силы найти беглецов. Так что можно обойтись без привлечения человека извне.

Альберус залез в узкий шкаф доставая оттуда небольшой мешочек змеиной кожи, затянутый на волосяные веревки. Расслабил тесемки полностью разворачивая узелок. Теперь на прямоугольном куске кожи лежали два десятка разноцветных полудрагоценных камешков с выбитыми на них древними рунами на чужом языке. С внутренней стороны узелка была выжжена древняя карта Итары.

Отобрал четыре камешка с начальными буквами имен. Чароит сиреневого цвета «Д» — Демир. Черный иризит «М» — Мэйтон. Красный искрит «К» — Кейт. Белый кварц он избрал руной, обозначающей в человеческом рунаре «Н» — незнакомка, остальные отодвинул в сторону. Зажал перо Демира в кулаке и потрясая камни в ладонях, выкинул их на поле карты.

Альберус прикрыл глаза входя в измененное состояние полнейшего сосредоточения, мысленно представляя беглецов.

Все камешки, словно притянутые друг к другу, легли в одно место – посередине между долиной эльфов и Итилем. А сиреневый камешек с руной «Д» точь-в-точь на месте той злополучной пещеры, в которую они летали по осени. Потрясающая удача!

Альберус довольно потер сухие ладони, собрал гадальные руны обратно в узелок и расслабился в кресле.

В этом состоянии ему нередко чудился слабый шепот словно кто-то листает древние страницы книги.

Сначала Альберус думал, что это галлюцинации от усталости или адаптация организма; реакция на изменения, происходящие с его телом. Но потом он стал угадывать в шелесте и бормотании отдельные слова и фразы, а потом догадался что это кто-то читает книгу на языке нагилов.

Это открытие позволило сделать вывод, что он не одинок и у него есть незримый сообщник. Альберус делал не одну попытку чтобы связаться с ним и узнать кто же это? Но видимо на том конце его визави сам не понимал, что происходит. Однако терпение для волшебника — одно из главных качеств характера, и Альберус не терял надежды.

Вскоре, он, взяв в аренду воздухоплав, двигался по направлению к заветной пещере. Если удача будет с ним, то он успеет еще узнать и тайну перехода.

В пути

Девять дней заняло путешествие в долину. Планировали добраться быстрее, но разбухшие от талого снега реки и ручьи залили луга увеличив расстояние и убавив скорость передвижения.

Вел отряд Мэйтори. Даэну подсознательно считая его старше и опытней отдал бразды правления ему в руки. Сам Даэну ни на минуту не отходил от Кейт, а та, купаясь в его внимании расцвела весенним маком. Поле которых, кстати, они недавно покинули, подкрепившись пойманными зазевавшимися сусликами, которых в лапах принес Дружок.

На гадфена Даэну отреагировал с ужасом, а позже поглядывал с опаской. Но видя, как ловко с ним управляется Лина малость пообвык, принимая его присутствие как неизбежное.

Мэйтори с Линой шли впереди, замыкали отряд Даэну и Кейт, иногда сильно отставая, замедляя и так неспешное движение.

Шли молча. Как только Мэйтори не старался разговорить подругу, Лина отвечала односложно, казалась полностью погруженной в свои мысли. Эльф с удивлением отметил, что они невольно поменялись местами. Раньше, точно так же разговорить его пытались девчонки, а отмалчивался он.

Удивляясь такой реакции, он было подумал, что мог ненароком обидеть её, но спросив напрямик, она лишь отрицательно покачала головой.

— Все в порядке, просто плохое настроение. Со временем пройдет.

Мэйтори задал еще несколько вопросов, но получив почти одинаково-односложные ответы отстал.

Лина второй день чувствовала себя не в своей тарелке. Мало того, что к давним, полустертым, словно старое фото воспоминаниям, примешивались новые доселе неведанные чувства, так еще острой гранью, стал вопрос о возвращении. Её сердце шептало «повремени», но здравомыслие грозило пальцем и предупреждало «не дури».

Память подкинула недавнее происшествие.

***

Они шли по смешанному лесу, когда путь преградил широко разлившейся ручей. Куда не глянь везде вода. Молодые деревца ракиты, что росли в низинке, стояли затопленные почти по самые кроны. Только зеленые пушистые почки весело трепетали на ветру над голубой прозрачной водой, через которую на дне была видна трава и кусты.

«Красота! Хоть с аквалангом ныряй!» — подумала Лина.

— Придется обходить, — задумчиво поскреб подбородок Даэну.

— Определенно, — вздохнул Мэйтори.

Все четверо обернулись на густую чащу леса. Темные ели, что неприступная зеленая крепость высились за спиной. Лезть по кустам и колючкам совершенно не хотелось. Путь до этого момента лежал вдоль ручья по относительно ровной и безопасной местности.

Кейт поморщилась.

— Нехорошее место, — наши туда никогда не ходят, — буркнул Даэну.

— Почему нехорошее? — тут же пискнула Кейт, которой как всегда главным было чтобы «светло, тепло и мухи не кусали».

— Тут водятся гигантские медоеды.

Кейт икнула.

— Но они же вымерли еще до первой войны, — картинки из потрепанной книги что хранилась у Лаэре она помнила наизусть. Был среди них и медоед, по крайней мере так было написано под картинкой.

Даэну пожал плечами.

— В пещере у Сиглана висела его голова, так что видимо нет.

— Припоминая смелость Сиглаэна, подозреваю что он нашел его уже дохлого.

Даэну хохотнул.

— А кто это? – испуганно спросила Лина. Местная флора и фауна в который раз внушала опасения.

— Гигантский медоед и есть медоед… — философски обронил Мэйтори, — Если их бояться - то и в лес не ходить. Поэтому нечего сотрясать воздух. Давайте тихонько зайдем с этой стороны, а выйдем с другой, и все будет хорошо.

На слове «тихонько» Мэйтори сделал особый акцент в упор посмотрев на Кейт.

— А я что? Я ничего – пискнула под его взглядом понятливая полукровка.

Но тихонько опять не получилось. Два раза Лина чуть не наступила на краснохвостых ядовитых гремучек, соответственно, ее вопли услыхали все медоеды в округе и, наверное, не только они. Переправляясь через ручей по поваленному дереву Кейт с оглушительным визгом бултыхнулась в ледяную воду. Пришлось останавливаться на берегу, разводить костер, сушиться, обедать свежевыловленной красноперкой… — со всеми вытекающими как говориться.

За всеми заботами как-то само собой забылось об этих самых медоедах, но они, как и полагается, напомнили о себе сами, причем неожиданно.

Глава 11

Разморившись и отяжелев от обильной еды и чистой ручейной воды девчонки пошли в кустики, но через пару минут вернулись с круглыми от страха глазами.

— Там! – бескровными губами просипела Кейт показывая направление.

— Он, он огромный! – почти копируя подругу показала руками Лина, — Ме..медоед…

Мэйтори и Даэну переглянулись тут же посерьезнев. Сумки были уложены, так что быстро затушив костер направились на разведку. Оставлять за спиной невесть что не хотелось.

— Показывайте направление, только вперед не лезьте – приказал Мэйтори, вынимая Сиг из ножен. Он светился бледно-зеленым, не показывая красных искорок угрозы. Но может к животным это и не относится?

Кейт вела. И через несколько шагов парни сами увидели поляну. Оттеснив девочек за спины, пригнувшись за кустарником подлеска пошли первыми, а потом все четверо замерли, распластавшись на земле.

Лина раздвинула листья колючего кустарника и показала на огромное животное, мирно пасущееся на противоположном краю заливного луга. Он действительно был залит водой. И дивное животное, медленно переставляя длинные птичьи ноги смешно чавкало по грязи разбрызгивая мутную воду в поисках пропитания. Зверь был похож на лося, но только отдаленно. Передвигался на четырех ногах чем-то напоминающих птичьи лапы. Горбатое массивное тело покрыто крапчатыми перьями, мягкими и пушистыми даже на взгляд. Голова, с красивым, отливающим зеленью и бирюзой хохолком заканчивалась длинной лосиной мордой с ороговевшим, похожим на клюв носом. Хвоста, как и крыльев Лина издалека не заметила, хотя возможно они и были плотно сложены по бокам. В это время животное, найдя нечто в воде подкинуло вверх и раскрыв рот проглотило. «Может лягушка?» – подумала Лина.

Мэйтори и Даэну переглянулись и дружно захохотали, прикрывая рты ладонями.

— Очень страшный медоед, Кейт. Смотри как бы нас не сожрал вместе с травой.

— А это разве не он? — Растеряно разглядывая оказавшееся безобидным животное переспросила она

— Это ручейный клюван, — Осмеявшись пояснил Даэну. Ты разве таких никогда не видела?

— У нас в деревне такие не водились, — буркнула Кейт.

— Это считай реликт, люди давно таких истребили. У них мясо вкусное на курятину похоже, — прояснил Мэйтори, — Водятся в труднодоступных, глухих местах.

Он уже хотел встать во весь рост, как заметил, что меч, который он все еще держал в руке полыхнул красным.

— Тихо! Смотрите! – шепнул он, взглядом указывая на оружие.

Лина и Кейт зная особенности меча боязливо озирались, но ничего подозрительного не заметили. В это же мгновение Даэну как-то сдавленно икнул, показывая пальцем на поляну.

Все вновь сосредоточили взгляды на клюване. И не зря.

За его спиной появилось страшилище.

На полкорпуса выше и так не маленького ручейного клювана. Заросшее пегой шерстью животное с мощными лапами и огромной пастью. Он чем-то напомнил Лине вымершего динозавра только с шерстью. У него была морда и тело медведя-мутанта, а передвигался он словно гигантский кенгуру — на задних лапах, которые были длиннее передних. Медоед выскочил из леса и не сбавляя хода, оттолкнувшись, стремительно прыгнул на мирно пасущееся животное. Длинный, похожий на крысиный, гибкий хвост обрушился рядом, поднимая тучу брызг, дезориентируя жертву. Увидев опасность в последний момент, клюван поспешил убраться, сделав немыслимый прыжок в сторону, но был зацеплен за заднюю ногу и смятый под напором хищника, упал в воду пронзительно взвизгнув. Мощные челюсти сомкнулись на шее жертвы. Кровь и грязь брызнули в разные стороны. Зверь вырвал кусок плоти из бока дёргающейся в конвульсиях добычи, и подкинув в воздухе, (как долей времени назад это делал ручейник), закинул себе в пасть, не дожидаясь пока еда окончательно издохнет.

Все это путники уже досматривали, активно пятясь задом на безопасное расстояние. Но как всегда тихо уйти им не удалось.

Отступая быстрее всех, Кейт пятой точкой налетела на колючий куст древолаза. Ветки захрустели, Кейт тихо взвизгнула. Медоед поднял голову и посмотрел в их направлении. С его морды в воду капала кровь. Шумно фыркнув, он отвернулся и продолжил неспешно потрошить свою добычу.

— А почему медоед то? – все же спросила Лина, вовсю несясь через лес вслед за эльфом.

— А хрен его знает, — выдохнул Мэйтори, — вроде на досуге любит медом норных пчел полакомится.

Вопросов больше не было все силы уходили на бег.

Когда все окончательно выдохлись, решили сделать передышку. Мэйтори и Даэну незамедлительно приникли к земле внимательно слушая разносящиеся по поверхности звуки. Одновременно подняв головы от травы они с ужасом уставились друг на друга, а потом на девочек, которым ту же передался их страх.

— Он идет за нами, — серьезно сообщили они практически в унисон. Подхватив вещи вновь побежали.

Через долю времени растеряв последние силы вновь сделали привал и стали искать укрытие.

— Вот, отличное дерево, - указывая на мощный ствол дуба раскинувшего свои ветви над полянкой предложила Кейт.

— Нет, не пойдет – уверенно парировал Даэну, нижние ветви слишком близко к земле – может допрыгнуть.

— Он что и по деревьям лазать умеет?

— Не хочу проверять.

— А вон то? – показывая в другую сторону спросила Лина.

— Вот это может подойти, — кивнул Мэйтори, показывая на платан — Пошли. Подхватив сумки, брошенные на землю, он поднялся с колен.

— Лезьте первыми, я послушаю есть ли погоня.

Мэйтори отошел подальше, приникая ухом к земле. В это время Кейт, а оптом и Даэну забрались на нижние ветви и передавая сумки друг другу полезли вверх. Лина медлила, ожидая Мэйтори. Она нетерпеливо переступала с ноги на ногу оглядываясь по сторонам. Наконец он подошел.

— Давай подсажу, — предложил он.

— Нет, ты первый, я подам тебе рюкзак и палатку, а потом ты втащишь меня.

На препирательства времени не оставалось и Мэйтори сделал как она предложила. Подпрыгнул, уцепился за единственную нижнюю ветку и… рухнул вниз. Толстый сук упал сверху, чуть не выбив ему зубы. Охнув Лина бросилась на помощь.

— Все в порядке, — отплевываясь от трухлявой коры и откидывая толстенную ветку успокоил ее эльф. Лина помогла ему встать.

— Гнилая оказалась. Ладно тем лучше., — словно самому себе пробурчал он, вглядываясь в ветви дерева.

— Сверху уже махали руками Даэну и Кейт. Сложив в развилке сумки и прочий скарб, они устроились почти с комфортом. Если смотреть с низу, то от гнезда не отличишь.

— Мы найдем другое место неподалеку. Не беспокойтесь, — давая им отмашку уверил он, — Пошли. — Это предназначалось уже Лине.

Пропетляв по лесу какое-то время нужного дерева они так и не нашли. То слишком высокие от земли ветки, то слишком низкие, то деревья слишком молодые - тонкие. Сам бы он несомненно забрался на любое дерево, но с неприспособленной к этому делу девушкой, сейчас это было весьма проблематично. Веревка как назло осталась в узлах у Кейт и Даэну. Впопыхах о ней забыли, а можно было по ней залезть вслед за Даэну с Кейт.

«Опять я слажал» — досадно обругал себя Мэйтори употребив Линино словцо. Это заразно.

— Ну что-ж, если нельзя залезть вверх, то можно зарыться в землю, — наставительно продекламировал Мэйтори, стараясь не подавать вида что растерялся.

— Смотри, нора вполне подходящая, — показал он на вывороченный бурей огромный пестролист, — Скорее всего земляная крыса копала, но сейчас она ушла, — осматривая дыру со знанием дела пояснил он.

И Лина даже не стала представлять себе ту крысу. Потому как в ее нору могли пролезть два человека. Она с готовностью кивнула. Ей было все равно, лишь бы этот уродец их не достал.

— Лезь первая, а я за тобой.

— А он туда не пролезет? – с сомнением заглядывая в темную отдающую сыростью дыру переспросила она.

Мэйтори вздохнул.

— У него хорошее зрение и слух, но вот нюх послабее. Будем надеяться, что под землей он нас не почует. Ну если что, я его угощу кое-чем, — загадочно подмигнул он девушке.

Лина слушала эльфа вполуха. Она легла на живот и на локтях полезла в узкий лаз. Идея с норой ей не очень нравилась, но выбирать времени не было. Внутри было темно, сыро и пахло мышиным пометом. Пол или дно норы было выстлано прелой травой и мелким крошевом костей. Наверное, земляная крыса считала это хоромами. О костях Лина старалась не думать и ползла вперед, пока голова не уперлась в землю. Обернулась и подивилась насколько глубоко вниз уходила дыра. Белое оконце света казалось не больше суповой тарелки.

— Я на месте, — крикнула она Мэйтори, стараясь побороть подступающую панику. Вроде клаустрофобией она не страдала, но в этой душной трубе под двухметровым слоем земли было более чем неуютно.

— Я лезу, — ответил эльф и тут же его фигура загородила маленький кружок света.

— Не забудь мой рюкзак, — напомнила Лина.

— Да вот он, куда-ж он денется? — Мэйтори подцепил рюкзак ногой и потащил за собой. Когда он был на полпути к Лине, то ударив ногой по своду пещерки, завалил вход, оставив небольшое воздушное оконце. Рюкзак – словно запирающий камень остался лежать перед выходом, перекрывая свет. Хорошо, что земля была сыроватой, а то бы задохнулись от пыли. Мир погрузился в непроглядный мрак.

Лина почувствовала, как Мэйтори добрался до уровня ее ног, потом аккуратно, чтобы ненароком не придавить ей что-нибудь важное, оказался на уровне груди, а потом и совсем рядом. Его волосы упали ей на лицо. Лина сдула их и чихнула.

— Ч-ш-ш-ш! Постарайся не шуметь, — шепнул он ей в самое ухо, — Как я говорил, у медоеда очень хороший слух — так он охотится на диких земляных пчел. Он слышит, как те жужжат под землей.

— Постараюсь, — шепнула она.

— Свет зажечь?

— Да, только не яркий, — шепнула Лина. Еще не хватало увидеть под собой что-то, кроме чужих останков.

Его дыхание щекотало шею расползаясь по спине приятными мурашками.

Маленький желтоватый шарик света заплясал над головой эльфа.

— Неловко вам это говорить, но мне придется побеспокоить вашу светлость несколько потеснив вас, — шутливо извинился он, устраиваясь в узком пространстве.

— Так и быть, вы прощены, — в тон ответила она, поворачиваясь на бок и давая ему лечь так же. По-другому устроиться не было возможности.

— И что теперь? — шепнула она Мэйтори.

— Ничего. Ждать.

— А он точно шел за нами?

— Да, точно. Вдвоем с Даэну мы ошибаться не могли, — его серьезный тон говорил о многом.

— Не пойму, зачем ему преследовать нас, если он сыт?

— Чтобы быть еще сытее, — хмыкнул эльф, сверкнув в темноте глазами — прибережет нас на сладкое.

От таких перспектив страх вновь пополз по животу Лины, а испуганный желудок недовольно забурчал, активнее переваривая красноперку. Она дернулась, меняя положение чтобы не было слышно. И не понятно, чего больше она боялась, что эти звуки услышит Мэйтори или медоед.

— Успокойся. Все обойдется, — устраиваясь удобней, улыбнулся эльф, — Попробуй расслабиться и отдохнуть. Так, твой организм не будет реагировать столь бурно на стресс.

— Попытаюсь, — вздохнула она и затихла.

Но потом вновь завертелась.

— А он далеко?

— Если дожрет всё, то две-три доли времени, а если не вытерпит, то будет тут через долю. Лина почувствовала, как Мэйтори пожал плечами.

Казалось, время тянулось бесконечно. Даже свет не мог разогнать обступающий их мрак. Наоборот напоминал о том, что они заперты под землёй.

— Может, ну его, этот свет? – пискнула Лина.

— Что, не уютно?

— Да, как будто в трубе, а выхода нет. Пусть уж совсем темно будет. Можно закрыть глаза и представить, что это просто ночь, а мы спальном мешке в палатке лежим.

Мэйтон хмыкнул и погасил магический огонёк.

Не помогло. И вообще, стало только хуже. Темнота, тишина, изоляция от светлого мира давила на психику еще больше, заставляя сердце биться быстрее, а соответственно чаще дышать. Лину вновь накрыла волна паники. Она забилась словно рыбка в сетке стараясь во что бы то ни стало встать на ноги, распрямится, вылезти на свет.

Вдруг она почувствовала, как Мэйтори обнял ее, притягивая ближе.

Его губы коснулись щеки шепча что-то утешающее.

— Tara, dinen nin maer. — Он почти всем своим весом навалился на нее подавляя взбунтовавшееся смятением тело. И как не странно, Лина успокоилась, обмякла, позволяя Мэйтори еще сильнее прижать ее к себе.

— Вот и молодец, вот и умница, — услышала она тихий шепот словно дуновение ветерка, — У меня тут в голове гнездо полное мышиного помета, так что, если не возражаешь, я положу голову сюда.

Лина подавилась смехом и совсем успокоилась, чувствуя, как Мэйтори укладывается ей на плечо.

Она чувствовала его дыхание, его запах, его тепло и на смену страху пришло какое-то расслабленное состояние пофигизма. Опять потянулись мгновения похожие на часы, но теперь они не были столь мучительны. Лина слушала биение его сердца, слышала, как бьётся её собственное. Но почему-то мысли сейчас всё больше были о том, какой у Мэйтори потрясающий пресс. Она чувствовала его предплечьем и ей больше всего хотелось, добраться до пуговиц его рубашки и расстегнуть её....

«И что за бессовестные мысли лезут в голову», — корила она себя. Но неуемная фантазия подбрасывала все новые картинки. Его близость неожиданно сводила с ума, заставляя замирать, кидая то в жар, то в холодные мурашки.

Лина не удержалась и делая вид, что меняет положение, провела ладонью по предплечью Мэйтори. Он ответил незамедлительно, крепче прижимая к себе, почти душа в объятьях. Сильные пальцы запутались в волосах приятно массируя затылок. Губы скользнули к уголку рта обжигая дыханием. Не смея сопротивляться нахлынувшим чувствам Лина ответила взаимностью.

Время остановилось и все престало быть на одно чудесное, растянувшееся мгновение. Запах его кожи – запах сосновой хвои мутил разум.

Жаркая, трепетная волна прокатилась по телу смывая страх, стыд и сомнения, оставляя лишь чистые эмоции всепоглощающего восторга и страстного влечения. Лине казалось, что мир, горячими осколками кружится, разрушаясь и собираясь воедино, погружая, заворачивая их обоих в обжигающий кокон. Поцелуй Мэйтори пробудил в ней неконтролируемое чувство эйфории и возбуждения.

—Мэйт, Мэйт! Остановись…, — прошептала она, про себя повторяя совершено обратное.

Он хмыкнул, словно прочитал ее мысли, но неожиданно замер.

Чувство тревоги тут же предалось Лине словно они сейчас были единым организмом.

Одновременно с тревогой пришло чувство стыда и неловкости напрочь смывая ощущение удовольствия. Лина поблагодарила всех богов разом, что тут темно. Потому что она наверняка сейчас покраснела.

Замерла и прислушалась. Сверху над ними кто-то был. Через слой земли над головой слышалось шевеление и топот. Страх сковал тело разливаясь холодной волной по затылку, погружая сознание в оцепенение. От удовольствия не осталось и следа.

— Это медоед? – с ужасом выдохнула Лина.

Мэйтори кивнул в темноте. Вновь крепко обнял её, прижимая к себе, двигаясь ближе к выходу.

Топот и шебаршение наверху превратились в скрежет. Но может Лине казалось так из-за страха? На головы посыпалась земля, камешки и длинные сухие отмершие корешки. Было слышно, как зверь шумно отфыркивался и чихал от поднявшейся пыли, но копать не переставал.

Лина придушенно пискнула, зарываясь носом в рубашку Мэйтори. Похоже, медоед их учуял и пытался выкопать словно земляных пчел.

Мэйтори вновь осознал свою ошибку. Надо было икать подходящее дерево до последнего. Вся загвоздка была в том, что обычная магия на медоедов почему-то действует слабо, поэтому отгонять зверя магическим шарами что пулять в него комьями земли – толку столько же.

— Надо выбираться, — отчаянно простонала Лина, активнее пятясь к выходу.

— Вылезай и беги не оглядываясь, я его отвлеку, — подпихивая Лину, шепнул Мэйтори.

— А как же ты? Я не пойду без тебя, — запротестовала она, потянув его за штанину.

— Я сразу за тобой, — спокойно ответил он, — Поверь, у меня кое-что припасено на такой случай.

— Ты врешь, — отчаянно пискнула девушка.

— Скажи, я когда-нибудь тебя обманывал?

— Да, — улыбнулась она в темноте, — С самого начала только это и делаешь.

Воспоминания отодвинули опасность на второй план, подбрасывая их первую встречу и поход к Оракулу. И страх неожиданно прошел. Никуда она не побежит. Но сейчас для вида послушается и будет прикрывать сзади.

— Хорошо, только не задерживайся, — шепнула она Мэйтори, над головой которого, медоед уже прорыл дыру, в которую пробивались солнечные лучи.

Она толкнула рюкзак ногой выталкивая слой земли из пещерки выбираясь наружу с другой стороны норы.

Последнее что увидела Лина – улыбающегося Мэйтори стоящего на четвереньках, белки глаз сияли в темноте ультрамарином – он собирал силу. Десятисантиметровые когти мелькнули над макушкой эльфа, но он ловко пригнулся.

У Мэйтори не было времени удивляться, но такая покладистость Лины насторожила. Однако, надо сосредоточится на деле. Единственное чем возможно отпугнуть медоеда это молния. Его это конечно не убьет, но ошеломить может, и у них будет время для бегства.

Это заклинание он помнил лучше всех, так как раньше любимым занятием в академии было подсовывать слабые разряды под стулья преподавателям и среди урока покатываться со смеху после того, как те ошеломлено подпрыгивали на месте.

Он зажал пальцами ближайший корень, пробормотал формулу, посылая молнию по всей его длине

Медоед подпрыгнул, завертелся на одном месте. Под его ступнями словно гномьи огни, трещали маленькие голубые разряды. Зверь заметался на месте плененный энергетической сетью, взревел, стараясь вырваться из ловушки.

Получив нужные мгновения Мэйтори выбрался из норы через дыру, прокопанную медоедом, добавил к молниям огня и отбежал к ближайшему дереву. Вспыхнув выше головы зверя, пламя тут же потухло, забирая вместе с собой энергетическую сеть. В воздухе запахло озоном и завоняло паленой шерстью.

Эльф выругался.

Медоед помотал головой, фыркая словно лошадь, и вовсе оправившись от потрясения двинулся на Мэйтори. Два заклинания испепеления, выпущенные из ладоней эльфа в виде чёрных стрел, ничего не изменили. Лишь больше подпалили бурую, спутанную шерсть.

Красные бельма чудовища не обещали ничего хорошего. Зверь встопорщил шерсть на загривке, заревел и неожиданно обернулся. Мэйтори перевел взгляд ему за спину и увидел Лину запульнувшей в чудовище сосновой шишкой.

«Вот почему она так легко согласилась на бегство» – промелькнуло у Мэйтори, — «Потому что она и не собиралась убегать».

— Используй свою магию! — крикнул он ей вынимая Сиг, и понимая, что сейчас может произойти — …или беги!

Тварь сделала вид, что отвернулась от эльфа, но его хвост словно вторая, отдельная сущность наотмашь рубанул, свалив с ног, опрокидывая Мэйтори в ту самую дыру из которой он вылез. Ударившись головой о твердый корень, Мэйтори выронил меч и потерял сознание.

Обезвредив добычу, и посчитав что теперь она от него никуда не денется, медоед шагнул к Лине.

Та, увидев, что Мэйтори не придет ей на помощь на мгновение испугалась. И этого мгновения хватило чудовищу, чтобы приблизится и схватить ее передними лапами. Она оглянуться не успела как увидела перед собой огромную пасть с россыпью белых зубов, блестящих от растянутой меж ними слюны, шершавый малиновый язык в бурую крапинку и влажную глотку, теряющуюся в темноте пищевода. От ужаса Лина завизжала, захлебываясь криком.

Каким-то другим зрением или отделившимся от страха фантомом она увидела выкарабкивающегося из ямы Мэйтори. Лицо его побледнело и в ужасе исказилось. Лина не слышала, что он кричал ей, но губы беззвучно произносили какое-то одно слово. Она повторила его, словно во сне, понимая, что уже не чувствует стальной хватки лап и находиться в свободном полете на пути к желудку твари.

«Кокон»! дошло до ее разума, когда пасть чудовища начала закрываться. Её окутало смердящее дыхание и время вновь растянулось в немыслимо-вязкую субстанцию позволяя загнанному в угол рассудку найти решение проблемы за те мгновения, что еще отвела для нее жизнь.

О каком «коконе» кричал Мэйтори? Магия… кокон…

Ну конечно! Вот она глупая. Она вспомнила древо, изнанку бытия, нити энергии так легко повинующиеся ее прихоти. У нее есть сила и она теперь всегда с ней. От накатившей эйфории закружилась голова и когда её бок почувствовал, как жаркий язык медоеда пытается протолкнуть ее в пищевод, и почти услышала довольное урчание желудка, она создала энергетический кокон погружая себя в него.

От страха он получился намного больше предыдущего, и она наконец почувствовала, что свободна. Кислород хлынул в легкие, позволяя вдохнуть наполненный благоуханием весны чистый воздух.

В то мгновение, как Лина наполовину исчезла в пасти у чудовища Мэйтори замер на месте. Это было сравни тому моменту, когда Сиглаэн пронзил ножом Лотиэль. Полная оторопь, непринятие происходящего на грани отчаяния и полной беспомощности.

— Нет! – прошептал он.

Однако, повинуясь давно заученному правилу, он нащупал на земле Сиг и метнул в спину чудовищу.

«Насмешка судьбы», — подумал про себя, наблюдая, как делая красноватый росчерк меч летит вперед, — «Посылать убийцу одной возлюбленной на спасение второй».

Сиг нашел свою жертву как раз в тот момент, когда тварь удивленно выпучив глаза поперхнулась добычей. Через не до конца сомкнутые челюсти полыхнул яркий свет, и словно пробки от «Гномьего игристого», глаза медоеда взлетели к солнцу, как и он сам через неполное мгновение.

Успела! — облегченно выдохнул-пробурчал Мэйтори тяжело упав на колени и тихонько рассмеявшись.

Мощным взрывом останки медоеда разметало по округе повесив на ветках внутренности на поживу птицам и мелким хищникам. А в середине небольшого углубления в земле осталась сидеть перепачканная, оглушенная собственной волшбой Лина.

Она осмотрела поле сражения, и от увиденного ее бурно вырвало. Завалившись на бок, она не удержалась и разревелась.

Мэйтори подошел, сгреб ее в охапку и принялся успокаивать.

Наконец на шум подоспели Кейт и Даэну.

— Вы живы! – кидаясь к сидящим на земле товарищам выкрикнула Кейт, но на полпути остановилась, не решаясь подойти, морща носик от нестерпимого смрада. — Мы видели медоеда как он бежал в вашу сторону.

— Он нас видел, но достать не смог и пошлел по вашему следу, — удивленно оглядывая поле брани, — уточнил Даэну, — А что собственно вы с ним сделали?

— Не «мы», а Лина, — устало ища глазами Сиг пояснил Мэйтори. Оставив девушку на попечение подруги, он поднял неповрежденный клинок и отерев от остатков внутренностей зверя засунул в ножны, сказал мысленное «спасибо».

Когда рассказ об их приключении был окончен, первым делом стали искать где бы отмыться. Лину мутило от запаха останков хищника и Даэну повёл их к теплым источникам что были неподалеку. Там и скоротали ночь, продолжив движение на рассвете.

***

Чем ближе они подходили к дому, тем напряженней и необъяснимей становилось молчание Лины. Мэйтори стало угнетать такое положение вещей. Или пусть ведет себя нормально или объяснит, чем он перед ней провинился.

Наконец, когда Кейт и Даэну в очередной раз отстали, он остановил Лину и потребовал объяснений.

— Скажешь наконец, что произошло?

— Все нормально. – голос звучал вяло и отстраненно.

Мэйтори потянул ее за плечо останавливая на ходу, разворачивая к себе.

Лина повела плечом в слабой попытке освободиться, но Мэйтори перехватил ее за другое плечо не давая вывернуться или отвернуться.

— Выпусти! – рванулась Лина. Но стальная хватка эльфа свела на нет усилия.

— Отпусти, — уже жалобно заглядывая ему в глаза, попросила она. И были в этом взгляде и мольба, и отчаяние и, (Мэйтори понял это без слов) нежелание освобождаться.

— Если я обидел тебя, то скажи, чем. Я не понимаю, что происходит? Там, в норе, ты вела себя совсем по-другому, что абсолютно не вяжется с твоим поведением последние два дня.

Лина отвернулась, опуская глаза и сильнее сжимая губы, словно боялась того, что может сказать.

— Ну! – легко встряхнул ее Мэйтори.

Зеленые глаза наполнились слезами, и Лина зажмурилась, не позволяя им пролиться.

Мэйтори ослабил хватку отступая на шаг.

Взяв себя в руки, Лина все же ответила. Голос звучал уверенно и спокойно, хоть и еле слышно — еще не хватало что бы Кейт и Даэну услыхали.

— Давай оставим все как было… как было до норы, … до дерева. Так будет лучше. Я просто не уверена. Я ухожу, ты остаешься… так лучше. Все равно почти ничего не произошло.

Когда она говорила то смотрела в другую сторону не смея взглянуть ему в глаза.

Он вновь притянул ее к себе чуть касаясь губами уголка рта. Она не сопротивлялась, но и не ответила.

— А теперь повтори то же самое смотря мне в глаза. Тогда я поверю, — он притянул ее еще ближе. Белые волосы щекотали его щеку обволакивая запахом полевых колокольчиков.

Лина отвернулась, не смея встретиться с ним взглядом. Предательская физиология и его близость, сводили на нет слабые попытки сопротивляться. Но через мгновение она собралась с силами…

— Ну же! –потребовал он.

Она не слышала своего голоса. Только видела его глаза, неотрывно, с надеждой, а потом и разочарованием, смотревшие словно сквозь неё.

Мэйтори отпустил, не веря своим ушам — маленькая трусиха!

— Хорошо, — сказал он, отворачиваясь. Голос звучал со спокойным равнодушием, — Если ты так хочешь – так будет.

И только Боги знали, как тяжело дались ему эти слова.

Вернулись Даэну и Кейт.

— Где вас носит? – притворно-озабоченно спросил Мэйтори, — Если мы будем идти в том же темпе, то пропустим всю войну. И не говорите потом, что я не предупреждал.

Если бы он сейчас мог, то лучше бы сразился с десятком орков чем находиться рядом с ней.

Его голос звучал несколько наиграно. Но если Кейт с Даэну это и заметили, то списали на смущение от близости с Линой.

— Вот вам мужчинам не терпится кулаками помахать, — сморщилась Кейт, — Вы неисправимы. Кроме как о войне, выпивке и женщинах думать не о чем больше не можете.

— А о чем еще думать-то? О нарядах что ли? Или о том, что приготовить на обед? — парировал Мэйтори.

— Ну да, такие мысли не обременяют ваш разум… – ехидничала Кейт, —Вся сила в яйцах! – беззлобно язвила она, толкая Лину в бок

Лина поддакнула, но больше для виду, чтобы не раскрыть плохого настроения.

— Нет, — в тон Кейт ответил Мэйтон – В чьих руках яйца у того и сила! И поверьте, Вугард скоро будет петь фальцетом.

Через мгновение хохотали все.

— А некоторые и головой годятся, — вполголоса добавила Лина.

Мэйтори балагурил, а Лина видела, как ему плохо. Но ничего исправить уже было нельзя. Слова сказаны, выводы сделаны, сказка закончилась. Она возвращается домой – она решила. И если вдруг возможности вернуться сюда больше не представится, то будет еще хуже. Судя по его первым отношениям Мэйтори серьезен и постоянен, если действительно влюблен. Так что это чувство лучше не развивать. Уверяла себя, что все образуется, она и дома может себе рано или поздно кого-нибудь найти. И была уверена, что Мэйтори должен понять почему она так поступила. Но от этих внутренних уговоров легче не становилось – наоборот только хуже. Скорей бы все уже закончилось. Скорей бы увидеть маму…

Глава 12

Долина

Нерт-а-Нелл увидели с вершины холма в лучах заходящего солнца.

Море золотой полосой искрилось на горизонте слепя глаза и наполняя легкие солоноватым, смешанным с ранним вереском, разогретой травой и влажной землей воздухом.

— Это ваш дом?

Кейт прикрыла глаза ладонью, словно козырьком и обернулась на Даэну с Мэйтори. В её голосе слышались восхищение, замешанное на удивлении.

Оба молча кивнули.

— Да. Только я принес в него дурные вести, — голос Даэну чуть дрогнул.

Мэйтори участливо хлопнул его по плечу, — Но зато я привел вас, — глаза его тут же просветлели и стали цвета прозрачного зеленого турмалина.

Разговора дальше не получилось, слишком трагичны были последние события.

Мэйтори вздохнул и первым шагнул вниз. За ним потянулись остальные. Высоко над ними, чтобы не привлекать лишнего внимания, в вечерних лучах солнца парил Дружок. Лина знала, что он вернется в лес и не беспокоилась за него.

Еще четыре дня назад, когда они делали привал у небольшого озерца, Дружок облюбовал раскидистый старый граб на окраине леса. А с утра, когда отряд двинулся в путь, гадфен, навернув несколько кругов у них над головами, отрывисто крикнул и вернулся обратно. Лина запомнила поляну и дерево. Так, на всякий случай.

Уже в плотных сумерках они спустились на территорию долины.

Темно-сиреневое небо с первыми робкими дрожащими звездами заслонили кроны величественных деревьев. Со всех сторон слышалась птичья многоголосица весной не затихающая даже ночью.

Лина слабо разбиралась в птицах, но пение соловья угадала с удивлением и радостью. На душе потеплело. Ведь если закрыть глаза можно подумать, что ты дома в обычном лесу средней полосы России.

Под широкими листьями похожих на лопухи растений, прятались бледно-светящиеся грибы. Некоторые деревья обвивали бледно розовые вьюны. Лина приметила, что селились они только на деревьях одного вида – высоких и стройных, словно сосны, гигантах. Внизу ветвей на них не было вообще, только на самой верхушке зонтиком раскинулась широкая крона. Их синеватая кора была покрыта острыми шипами размером с палец и кроме этих розоватых, почти прозрачных нежных вьюнов к ним ничто не могло приблизится. Казалось огромное колючее дерево взяло их под свою защиту.

Лина задержалась и решила дотронуться до вьюнка с нежными пушистыми соцветиями, но потрогала иголку. Ей показалось что дерево намеренно подсунуло ей колючку на давая дотронуться до хрупкой красоты. На пальце незамедлительно выступила капелька крови – в сумерках черная.

— Ни к чему не прикасайся, — строго сказал Мэйтори неожиданно оказавшийся за спиной и перехвативший ее руку, повторно тянущуюся к цветку. Лина вздрогнула, — Тебе повезло что ты всего лишь укололась, а могла бы заработать ядовитый ожог.

Лина округлила глаза.

Мэйтори подобрал с земли палочку и сунул в самую гущу пушистых цветов. Они тут же ожили, потянулись, оплетая её кончик. Мэйтори вынул блестящий от влаги, почерневший на конце прутик.

— Это сильнейший яд способный убить животное размером с лошадь. Так что тебе сегодня повезло.

Словно в подтверждение его слов, привлеченная приятным запахом, на листик цветка уселась ночная бабочка и словно политая кислотой, смятая упала в объятия предательского вьюна. Тут же собранные в кольца усики распустились, оплетая добычу, поглощая, заворачивая в себя.

Оказалось, что безобидное деревце пригрело на своей «груди» коварного убийцу.

«Могла бы и догадаться», мысленно ругала себя девушка, идя второй и буравя спину эльфа. «Не всегда вещи такие, какими мы их видим».

Шли по лесу примерно долю времени, когда, заставив девушек вздрогнуть, словно из-под земли появились двое воинов облаченных в коричнево-зеленые одежды. Но увидев Мэйтори, шедшего впереди, они сами застыли в недоумении.

— Привет Торэль! – первым поздоровался Мэйтори широко улыбаясь растерянному эльфу, перемазанному камуфляжной краской и от этого еще более потешному, — Уже в дозоры ходишь? А хищных летающих ящериц теперь не боишься?

Через мгновения тишины на весь лес грянул смех. Эльфы били друг друга по плечам показывая пальцем словно мальчишки на хохочущего вместе со всеми Тореля.

Теперь он вырос на полголовы выше Мэйтори и по его виду не скажешь, что он раньше чего-то боялся. Тем более несуществующих ящериц.

— Не верю своим глазам! Мэйтори! Вот это да, вот это встреча! – неслось со всех сторон.

С деревьев неподалеку словно спелые груши «свалились» еще двое эльфов и подошли ближе рассматривая неожиданно прибывших. Одной из дозорных оказалась девушка. Они тепло поприветствовали Мэйтори, перекинулись парой шуток и тут приметили за его спиной притихшего Даэну. За ним жалась Кейт, а за ней Лина, покинувшая пределы Мэйтори внезапно окруженного вниманием.

Смех тут же прекратился.

Ты один? А где Лайнан и Фиарэль, — растерянно спросил Торэль.

Даэну опустил глаза разглядывая свои запыленные сапоги. Все поняли без слов и дозорные тут же притихли.

Рыжий полез во внутренний карман куртки доставая медальоны товарищей.

— Мы знаем кто это сделал, — голос Мэйтори звучал глухо.

Из-за спины Тореля появилась темноволосая эльфийка и протянула руку Даэну. Тот молча вручил ей один из кулонов, и та безмолвно растворилась в наступившей темноте. Фиарэль был ей братом.

— А это кто? –косясь на девушек спросил светловолосый эльф-разведчик.

— Они с нами, — ответил Даэну.

И подсознательно оберегая, каждый обнял свою спутницу.

Эльфы заинтересованно посмотрели на девушек, но ничего не сказали.

— Ладно, встретимся в лагере, - за всех ответил все тот же Торэль. – Надеюсь, дорогу домой не забыл? – это уже относилось к Мэйтори.

— Не забыл, — ухмыльнулся тот.

— Новости рассказывать не будем, и сами все узнаете, поэтому бывайте, — Торель поднял руку в прощальном жесте и дозор растворился в ночи.

Оставшись одни на тропе первым вновь пошел Мэйтори. Его одолевала буря разнообразных мыслей: о медальоне Энвалиэна для бывшего старейшины; о предстоящей войне и встрече с отцом; о Лине, о ее неожиданном решении. Может, все-таки уговорить ее остаться? Однако не хотелось выглядеть еще более жалким после ее прямого отказа. В конце концов он отринул все мысли и положился на судьбу. По крайней мере сейчас от него ничего не зависит и пусть все идет так, как идет.

Долина встретила тишиной. У казавшихся покинутыми деревьев в сумерках позднего вечера мелькали силуэты только малых детей да старших, древних эльфов. Все мало-мальски умевшие держать оружие в руках отправились к Энон-Глиир.

Даэну попрощавшись, свернул к своей семье, и они, как и прежде остались втроем.

Их провожали взглядом, но никто не подошел, принимая за обычный вечерний рейд разведчиков. Лина накинула капюшон толстовки и белых волос стало не видно.

Беспрепятственно прошли мимо семей Элойя-а-Фиолити (Цветущего папоротника) и Глен–а-Моос (Белого мха) находящихся почти в сердце огромного леса. Затем вступили на земли Селэб а-Лассе (Серебряных Листьев).

Еще издали Лина приметила дерево огромных, нет просто нереально-огромных размеров. Оно возвышалось над остальными кронами деревьев долины, как обычное дерево возвышалось бы над подлеском. Лина даже остановилась, разглядывая невиданное чудо — темный силуэт на фоне по-весеннему светлого ночного неба. Но прежняя память тут же отозвалась нежностью и облегчением – живо! Значит не все еще потеряно, значит древняя мощь их расы не погибла и существует.

В Морн-а-Маиир царили тишина и запустение. Блестящая свежая трава, редкие магические огни молчаливые кроны домов-древ.

— Тут всегда так тихо? – шепнула Лина, потянув Мэйтори за рукав.

— Нет. У нас всегда было весело и шумно. В нашей семье много молодёжи поэтому до поздней ночи тут не соскучишься.

Мэйтори замолчал, углубляясь в воспоминания, а Лина больше не спрашивала.

Он поймал себя на мысли что всё стало для него словно чужим, или это он так изменился? В конце концов всегда после долгого путешествия возвращаясь домой, чувствуешь некую отчужденность и растерянность от присутствия в собственном доме. Кажется, что это и не твоё вовсе, а чьё-то ещё, кого-то другого, не тебя. Но взор выхватывает из череды объектов знакомые предметы и память воскрешает их вживе, облекая в новые качества, не замечаемые ранее. И начинаешь вспоминать то ли это ты позабыл, то ли что-то действительно поменялось.

Вот и Мэйтори стоял перед родным и таким молчаливым сейчас древом вспоминая — туда ли на самом деле пришел?

В ветвях почти над самой землей горел одинокий магический огонек – комната мамы. Над входом, чуть покачиваясь от сквозняка постукивали палочки «песни ветра».

Неожиданно на плечо Мэйтори кто-то прыгнул, и он чуть не вскрикнул от неожиданности.

— Хайси, плутовка! Ну зачем же так пугать? – облегченно выдохнул он, почесывая тальпу за ушком.

Та громко урчала, похрюкивая от радости, топталась по плечу.

— Какая прелесть! – Лина протянула руку поласкать зверя. Тальпа доверчиво перескочила ей на руку, обнюхала щеки и нос, и удовлетворившись знакомством лизнула девушку в ухо.

Лина засмеялась. Щекотно!

Кейт так же протянула руку к зверьку и тальпа повторив приветствие проделала всё еще раз.

— Вот это я понимаю – питомец, а не та гадость что была у тебя, — Кейт насмешливо посмотрела на Лину, но та только улыбнулась.

— Каждому свое.

— Это-то и пугает, — беззлобно фыркнула Кейт.

— А ну, иди сюда, предательница, — вновь подставляя свое плечо, наигранно проворчал Мэйтори.

Поприветствовав новых знакомых, Хайси вернулась к нему и устроилась на своём любимом месте – обвив гибким тельцем шею эльфа словно воротником. Точь-в-точь как делал Дружок.

От приятной возни Мэйтори отвлекло движение в ветвях, а тихий шорох травы говорил о том, что кто-то спустился вниз.

Мэйтори замер.

— Мэйт, ты опять опоздал на ужин.

Женский голос звучал спокойно и немного устало. Невидимая в тени ветвей, эльфийка сделала движение и вышла под свет магического шара.

Лина оценила бы ее как тридцатилетнюю, хорошо ухаживающую за собой женщину. Темноволосая, стройная, грациозная, казалось каждое ее движение — это часть неведомого танца. Однако наигранности в движениях не было она была естественной.

Прямое тканое платье с двумя вырезами по бокам обтекало стройный стан. Простоту кроя скрашивала искусность вышивки, не затмевая при этом красоты ее обладательницы. Только глаза цвета лесной зелени ярко сияли на бледном в темноте лице подобно двум изумрудам.

— Прости мам, — только и смог выдавить Мэйтори.

Он столько раз представлял их встречу, придумывал что скажет, но вот этот момент настал и слов не потребовалось. Вернее, их не хватило, да и не нужно было.

Она молча приблизилась, обнимая, укладывая его голову себе на плечо, запустила пальцы в волосы вороша и без того спутанные пряди и нежно поцеловала в макушку. Мэйтори уловил её тихий облегченный выдох и стоял обессиленный, безвольно свесив руки вдоль тела. Казалось, что именно сейчас все тревоги пути и перипетии его прошлой жизни канули в бездну растворяясь в материнском тепле, словно мёд в молоке. Таяли, как тают снега перед натиском жаркого солнца наполняя душу спокойствием, умиротворением и уверенностью, что вот теперь, всё будет хорошо.

— Добро пожаловать в Нэрт-а-Нэлл, — подняв глаза на девушек улыбнулась хозяйка.

Мэйтори наконец очнулся и обернулся на подруг.

— Мам, хочу познакомить тебя с Линой – он указал на беловолосую девушку и эльфийка с улыбкой протянула ей руку, — …и Кейт.

— Я Силифэль. Проходите и будьте как дома, — тепло улыбнулась она, приложив правую руку к груди в область сердца, легко кланяясь.

Кейт и Лина повторили её движение, смущенно и вразнобой поблагодарив за оказанное радушие.

Силифэль накрыла немудреный стол: лепешки, сыр, вино, каждому по тарелке бульона с большим куском рыбы на дне и вареными овощами.

Всё выставилось на низкий столик, что хозяйка вынесла из дома. Расселись прямо на траве меж удобными, словно скамейки со спинками, корнями дерева.

Вроде бы экзотическая трапеза в гостях у эльфов должна быть необычной и впечатляющей, но Лине казалось все таким до обыденности простым и непосредственным что не хотелось и удивляться.

За трапезой никто не проронил ни слова. Путники были голодны, а хозяйка слишком вежлива что бы отвлекать их от еды.

Когда последняя крошка была подобрана со скатерти и выпит последний глоток вина из кувшина, тогда Силифэль прибрала в стопку посуду, в упор посмотрела на сына и спокойно, но строго сказала:

— Я жду объяснений.

Даже в темноте Лина и Кейт заметили, как Мэйтори побледнел. Он нервно раскрошил кусочек лепешки меж пальцев, прожевав самый маленький, сглотнул, запил каплей вина со дна пиалы разочарованно ее перевернул и вздохнув, принялся рассказывать.

К середине его рассказа подключилась Кейт, а к его завершению и Лина. Концовку они наперебой рассказывали экспрессивно махая руками и озвучивая по ролям.

Силифэль не ожидавшая такого захватывающего повествования, как девчонка вертела головой и с замиранием сердца следила за сюжетом.

— … И теперь мы движемся в направлении той самой пещеры, от которой все наше путешествие и началось, — закончил Мэйтори, — Лина не теряет надежды попасть домой.

Лина утвердительно кивнула, пряча взгляд от эльфа так же не замечая, что Силифэль смотрит на нее с пристальным вниманием.

На востоке небо уже начало светлеть, а глаза у путешественников слипаться.

— Ну что-ж, думаю всем пора спать, — подытожила Силифэль, завтра я расскажу вам каков расклад в долине, а вы уж сами решайте, что будете делать дальше. Эльфийка как-то странно посмотрела на Лину, словно бы решая про себя говорить ей нечто важное или нет. Но все-таки промолчала.

— Думаю, девочки лягут в моей комнате, там всем хватит места, а ты, Мэйт займешь свою.

Трое удивленно переглянулись. За долгое путешествие все настолько привыкли спать бок о бок, что теперь распределение по спальням казалось странным.

Силифэль уловила возникшее смущение.

— Ну, тогда сами решайте кто где ляжет, — покладисто улыбнулась она, направляясь в свою комнату, забирая по пути грязную посуду.

— Пошли, покажу свое логово, — поманил за собой Мэйтори.

«Логово» оказалось довольно уютной круглой комнатой, но настолько небольшой, что втроем разместиться с трудом.

«Типичное жилище парня, но красиво!» – думала Лина. Она разглядывала мягкую шерстяную циновку во всю комнату, прямоугольное возвышение матраса, тканое покрывало и занавеси в зеленовато-песочных тонах на фоне цвета древесины — «Совсем «по-спартански».

Мэйтори понял свою ошибку и предложил девочкам комнату сестры, что была напротив и чуть выше. Они с радостью согласились, поднявшись по винтовой лестнице вокруг ствола дерева, оказываясь почти такой-же как Мэйтонова, только явно девичьей. На полу мягкий шерстяной ковер, слева — кроватное ложе, застеленное бирюзовым шелковым покрывалом с вышитыми на нем золотыми бабочками и белыми ирисами – подарок родственницы из Глэн-а-Глэнерисс.

— Как здорово! – блаженно пропела Кейт почти падая от усталости на мягкую подстилку.

Было четыре часа утра, Кейт давно сопела, а Лину не опускало ощущение что она уже дома. Но ведь так быть не должно. Ее дом вовсе не тут, или тут? Она наблюдала как светлеет весеннее небо сквозь резные листья кроны, слушала песню утренних птиц. Было так спокойно, уютно и ей на мгновение показалось, что вся ее давешняя жизнь — просто сон, чужие воспоминания. Устыдившись собственных предательских мыслей, повернулась на другой бок и прикрыла уставшие глаза, а через мгновение ее уже кто-то разбудил.

***

Разлепив тяжелые веки Лина посмотрела на часы — двенадцать дня. Вроде восемь часов сна должны были взбодрить, но увы… Рядом как всегда бубнила Кейт, в комнате больше никого не было. Она прислушалась: внизу приглушенно гремела деревянная посуда, слышалась возня и тихие голоса – Мэйт и Силифэль о чем-то говорили. Голос матери звучал настойчиво.

Поздним утром Мэйтори получил сообщение от учителя. Он только проснулся и не спеша вставать, наслаждался краткими минутами абсолютного умиротворения в собственной постели. Ему казалось, что дома он не был целую вечность, а не девять круголет. И почему-то вспомнилось то самое последнее утро в академии, когда он так же наслаждался первыми солнечными лучами, разбудившими его; когда с тоскою в сердце он любовался вершинами гор, отделяющих его от дома. Но вот теперь он здесь, на сердце легко, но путь этот был совсем не прост.

Тонко пискнув, серая пеночка села на ветку у входа, а потом впорхнув в комнату, уселась на руку эльфу и исчезнув в облачке тумана, плавно опустилась в ладонь узким листом пергамента.

Спавшая рядом Хайси немедленно проснулась и сунула любопытный нос ему через плечо, но не найдя ничего вкусного ретировалась на полку с подушками, сверкнув на приятеля изумрудными глазами.

«Сегодня к вечеру будем в долине» — гласило послание от Демира.

«Ну что-ж, стало быть расплата за разгромленную лабораторию очень близка», — подумалось ему.

Неимоверным усилием воли он поднял себя из постели и с удовольствием сменив изношенную, пропыленную старую одежду оделся в чистое.

Однако стоило отправить ответ. Мэйтори насобирал с подстилки пуха, оставшегося от тальпы, скатал его в комок, зажал в кулаке и прикрыв глаза, прошептал заклинание. Сквозь сжатые пальцы полился свет. Разжал кулак и на ладони появилось крохотное существо не больше шмеля – маленькая копия тальпы со стрекозиными крылышками. Мэйтори улыбнулся ей прошептав:

«В лагере будем завтра утром».

Пискнув, существо вспорхнуло с ладони, растаяв в солнечном свете.

Глава 13

Приземление в долину

— Садиться придется в темноте – предупредил пассажиров Винт, — Посадка может быть жесткой, так что держитесь за все возможное. Вопреки новостям, голос его звучал бодро, если не сказать жизнерадостно.

— В любом случае огни долины мы увидим издалека, будет светло, — заверил Альбитиарн, — Другое дело садиться придется среди деревьев. Не порвать бы купол воздухоплава.

Все трое не сговариваясь посмотрели вверх на купол, подсвеченный снизу магическим шаром что сотворил Демир — не в темноте же лететь в самом деле. Он напоминал большое прирученное солнце, которое захватили в плен веревки канатов. Со стороны, света видно не было ровно, как и путешественников.

— Бояться нечего, — он довольно крепкий – с теплотой в голосе заверил Винт, погладив туго натянутый канат, тянущийся к куполу.

Путешествие до долины при попутном ветре должно было занять не больше трех часов. Но Демир поменял планы и попросил Винта приземлиться у той пещеры где он нашел Врата. В корзине пилота, завернутое в ткань, обнаружилось большое овальное зеркало из чистого серебра. Демир заранее передал его Велиру, что бы тот доставил сразу на воздухоплаве, ибо такая ноша несомненно помешала бы в освобождении Альбитиарна.

Пока Эроль пребывал в глубоком сне, была сделана долгосрочная остановка.

В пещере Демир пробыл довольно долго, подготавливая и настраивая зеркало к работе. Из записок учителя он узнал, что оно требуется для компенсации отдачи энергии портала. Как с этой проблемой справлялись древние эльфы ему было не ведомо, но он теоретически догадался гасить энергию именно так.

На плоском камне начертил двойной пентакль в круге, в его середину поставил зеркало обратив глянцевой поверхностью к стене. Расставил свечи, разложил кристаллы в нужном порядке. В воздухе над каждым кристаллом сплел нужное заклинание, объединил их вместе одним общим, вплетённым в поверхность серебряного зеркала. Как только дело было завершено над отражающей поверхностью зеркала растянулась тонкая энергетическая пленка. Она тихо вибрировала от скрытой до поры энергии. Вот теперь все готово.

Всё это время Велир как мог развлекал Альбитиарна. В лице бывшего гарда Вейли он нашел благодарного слушателя. Теперь пилоту было перед кем похвалиться своим новым «изобретением» — воздушным шаром. Памятуя о запрете Мэйтона кому бы то ни было рассказывать о встрече с Линой он, надо сказать, с некоторой долей гордости, поведал о своем детище. В конце концов она только рисунок нарисовала, а вся остальная работа легла на его плечи.

— Так что тебя натолкнуло на изобретение столь необычной конструкции? – заинтересованно вопрошал Альбитиарн смотря вверх. Теперь купол при длительной остановке не надо было сдувать так-как пилот усовершенствовал его устройство.

— Во-первых я стал думать, как бы вытащить Демира из его заточения. А сделать это на одном воздухоплаве не представлялось возможным – я обязан быть на празднике и меня должен был кто-то подменять. Тем более Демир как-то раз натолкнул меня на мысль использовать систему винтов для лучшего маневрирования. Еще была одна проблема которая не давала мне покоя — то, что шар нужно было постоянно наполнять горячим воздухом и поддерживать температуру внутри него горелкой. И тогда я подумал, а можно ли наполнять его один-два раза и на этом лететь, не используя горелку постоянно. В этом случае воздух не должен выходить из шара и ткань должна быть плотной, сохраняющей тепло. Я долго думал над этой проблемой и что вы думаете, кто мне в этом помог?

Велир сделал театральную паузу.

— Так что же? — Альбитиарн недоуменно посмотрел на него — Не томите говорите же!

— А помог мне как не странно дождь!

Альбитиарн удивленно приподнял бровь.

— Да, в тот день шел дождь. Я шлепал по лужам, и к изумлению своему, обнаружил, что ноги мои сухие.

— Значит у вас хорошая обувь, — осматривая сапоги Велира кивнул Альбитиарн.

— Несомненно. И я тогда задумался что не дает промокать коже.

— Ну, тут несколько ответов, — усмехнулся Альбитиарн.

— Да-да, вы как всегда правы ваша светлость и один из ответов — это хевея!

— О, да! Мы часто пользуемся соком этого растения, — одобрил Альбитиарн.

— То же самое мне ответили и сапожники в Кожевенном переулке. Тогда я спросил у них можно ли ткань пропитать этим чудесным соком. Вы сами знаете, что он довольно едок и подходит не ко всем материалам. Они ответили мне утвердительно, но не видели в этом необходимости.

Тогда я купил три бочки сока хевеи и начал эксперименты которые благополучно завершились после первого же раза. Я промазал специальную ткань для куполов, высушил, связал таким образом, чтобы получился шарик, наполнил его воздухом и поместил в воду. И о чудо! – он не намокал и не сдувался, а плавал словно уточка на поверхности воды. Я усложнил эксперимент сделав маленькую модель воздухоплава. Наполнив шарик горячим воздухом, он так долго держал тепло, что мне удалось почти вдвое сократить расход горючий воды. Так у меня появилась новая конструкция шара и новый способ его эксплуатации.

— Потрясающе! – воскликнул Альбитиарн, — Вам надо запатентовать ваше изобретение чтобы хоть как-то компенсировать затраты на его изготовление. Наверняка покупка огромного количества ткани подкосило ваш семейный бюджет.

— О, нет, что вы ваша светлость, то есть деньги на ткань мне выделил Демир. Если бы не он я бы даже и сумму такую за три круголета не собрал. Он истратил почти все свое состояние.

— Но оно того стоит! – уверил Альбитиарн, — Вот посмотрите вы еще станете самым состоятельным человеком если с умом воспользуетесь идеями своего изобретения. И поверьте, когда всё образуется, я первый закажу у вас подобную машину!

Велир густо покраснел и скромно потупился.

— Ну, это же не только моя заслуга, но и волшебника. Один бы я не сдюжил.

— А как вам удалось приспособить к воздухоплаванию столь сложную конструкцию из лопастей и механизмов, — Альбитиарн заинтересованно ходил вокруг плетеной люльки, в середине которой словно на палубе коррана располагался штурвал и несколько рычагов исчезающих в полу.

Альбитиарна всегда интересовали подобные штуки он даже некоторое время собирал диковины механического искусства. Как то: миниатюрных птичек что поют хрустальными голосами, статуэтки лесных фей машущих ажурными крылышками, жуков ползающих по столу и почти не отличимых от настоящих и еще много чего. Сейчас все это наверно разграблено или уничтожено. Он тяжело вздохнул, отбросив воспоминания, переключившись на рассказ Велира.

— И тут не обошлось без нашего уважаемого волшебника. Он подал мне идею направить энергию сгорания заряженной воды не на подачу тепла в шар, а на вращение винта, что двигал бы воздухоплав в воздухе. И вот тут пришлось поломать голову, но результат вы видите пред собой. В этой камере — Винт показал на объемную коробку, расположенную в середине корзины — сгорает горючая вода, расширяясь от нагрева она толкает вот этот стержень, а он в свою очередь вращает вот этот винт, что вы видите в хвостовой части корзинки…

Альбитиарн потрогал рычаги руками, осмотрел камеру сгорания, зашел с другой стороны и осмотрел лопасти винтов

— …С помощью штурвала я управляю веерами (закрылками) направляя воздухоплав в нужную сторону. Кстати я планирую назвать свой агрегат Воздушным Корраном. Хорошо звучит, не правда ли?

Велир гордо выпятил грудь поглаживая по плетеному боку свое детище.

— Воистину ты гениальный конструктор, Велир! – от души похвалил Альбитиарн.

— Ну вот и наш друг возвращается, — Альбитиарн посмотрел в сторону проема пещеры.

Демир отошел на некоторое расстояние и сделав пасс руками, наклонился, сгреб пригоршню песка и кинул в сторону входа пещеры. В полете песчинки превратились в огромные валуны загородив проход, словно его тут никогда и не существовало.

Альбитиарн и Винт ахнули от восхищения.

— Это к сожалению, только иллюзия, но для случайных зевак сойдет, — равнодушно махнул рукой Демир, направляясь к спутникам.

— Ну что, в путь?

— Да, солнце начало садиться, — с прищуром посмотрев на небо констатировал Альбитиарн. Хотелось бы побыстрей попасть в долину.

Когда оказались в воздухе, Демир вновь наложил на шар покров невидимости. Путешествие продолжалось.

— Демир, а когда вы разбудите Эроля? Не пора бы ему очнуться, — Альбитиарн озабоченно подвинулся к бывшему советнику оттягивая веко и проверяя зрачок.

— Да-да вы правы. Сейчас… – Демир наклонился над Эролем положа тому ладонь на лоб, легонько потрепав за плечо.

— Просыпайтесь уже ваша светлость, думаю, вам стало лучше, — голос Демира звучал несколько снисходительно. В конце концов у него полное право недолюбливать этого человека.

— О! Благодарю вас, что дали мне возможность хорошенько выспаться, - потягиваясь и приоткрывая глаза зевнул Эроль язвительно улыбаясь на один бок.

— Не за что, — не остался в долгу Демир, отсаживаясь дальше — Лучше бы сказали спасибо за то, что руку вам перебинтовал абсолютно безболезненно, а свое недовольство и сарказм можете оставить за бортом.

Эроль стрельнул глазами за беспредельную даль горизонта и промолчал. В конце концов он сейчас в меньшинстве.

— Благодарю, — уже более искренне буркнул он. Рука действительно болела меньше, а если ею не двигать, то и вовсе было хорошо.

— Есть будете? – участливо предложил Альбитиарн, подвигая тому корзину с едой — Мы уже обедали.

Эроль благосклонно согласился. Ему было плевать на неприязненное к нему отношение Демира и снисходительное Альбитиарна. Главное он теперь свободен, а большего и не надо. Велир надо сказать относился к нему учтиво, но без угодливости, как обычно было с простыми людьми, но Эролю это нравилось.

Долину впрямь увидели издалека. Особенно ту ее часть где располагались войска у Энон-Глиир. Пятно света от костров на стенах отстроенного эльфами форта и магических шаров вокруг, расплывалось на несколько аров. Чуть далее золотилось маленькое пятнышко «палаточного» лагеря, а вот сама долина на фоне звездного неба утопала в ночном мраке.

— Думаю пора снижаться, – Демир выразил свою мысль вслух. Альбитиарн и Эроль согласно кивнули.

Винт пригасил подачу горючий воды в резервуар, поршень стал затормаживаться, а лопасти винта на хвосте вращаться медленнее, а потом и вовсе встали. Пилот поймал поток воздуха веерами и умело развернул воздухоплав в нужном направлении.

— Куда править: на большое пятно света или на малое?

Демир красноречиво посмотрел на Альбитиарна. Тот прикинув что-то для себя показал направление.

— На малое. – уверенно ответил бывший гард Вейли, — Я много раз был в долине, и людей эльфы в свои рощи не пустят, так что если лагерь есть, то он как раз может находится между Энон-Глиир и Нэрт-а-Нэлл. В конце концов я сам добрерусь до места сражения.

Альбитиарн не озвучил, но Демир догадался по выражению его лица, что если он ищет жену и детей, то надеялся застать их в лагере.

Винт кивнул и еще раз поправил веера. Шар сдвинулся левее и полетел вглубь суши.

Лишь снизившись до крон деревьев все поняли насколько они высоки. Земля внизу тонула в непроглядном мраке и лишь изредка сквозь ветви мелькал свет магических шаров.

— Правь туда! — Альбитиарн показал рукой на небольшую проплешину меж деревьями. Вернее, небольшой она выглядела с высока, но на самом деле пространства вполне хватало, чтобы посадить аппарат.

Велир был сосредоточен. Он развязал нижний конец шара, запирающий теплый воздух, и то поддавал, то убавлял мощность горелки. Потоки воздуха завихрялись над корнами деревьев, увлекая в свои танцы осыпающиеся лепестки цветущих фиалковых деревьев, отчего воздухоплав иногда потряхивало из стороны в сторону. Казалось, что садятся они в сиреневой метели.

Наконец, благополучно влетели в промежуток меж ветвями, тесно смыкавшимися у стенок воздухоплава. Демир снял защиту невидимости, и жители лагеря тут же заметили в небе голубой купол опускающегося шара. Демир эффектно подсветил его магическим светом.

— Пусть видят и подготовятся, нельзя валиться им на голову инкогнито – это не вежливо – здраво рассудил он. С ним все согласились.

Велир старался, чтобы шар аккуратно вписался между ветками деревьев, но видимо не рассчитал габаритов. Новый купол был куда больше прежнего, а опробовать его еще не приходилось.

Неожиданно веревка держащая шар зацепилась за сухую, но крепкую ветку. Воздухоплав плененный деревом накренился, всех качнуло вправо, ткань вдавилась в ветви и с треском лопнула. Веревка не выдержала и тоже порвалась. Корзину тряхнуло, и они, словно гигантский левиафан, стали медленно падать.

— Ветер мне в ухо! – отчаянно воскликнул пилот, посмотрев наверх – Мы все-таки зацепились! – Остальные посмотрели за ним. Там, в довольно большое отверстие в куполе со свистом выходил теплый воздух.

Пассажиры нервно посматривали вниз, земля стремительно приближалась.

— Ничего, сейчас поправим, — Велир деловито забегал по палубе. Открыл клапан парового устройства перенаправив горячую струю пара вверх, так, чтобы теплый воздух интенсивнее входил в горло шара и стал поддерживать плавное снижение сильным напором пламени в горелке.

— Альбитиарн! Демир! Держите эту веревку не выпускайте, иначе мы перевернемся, — скомандовал пилот, быстро суя канат в руки мужчинам. Не последние личности в гардаре словно юнги на палубе коррана с точностью и радением исполнили приказание. Понимая, что от действий Велира сейчас зависит их жизнь.

— Эроль, а вы держите этот рычаг! – Велир показал на железную палку, высовывающуюся из-под пола корзины, — Он спрячет во внутрь лопасти винтов, иначе они расплющатся под тяжестью корзины, а мне ведь лететь обратно. Я пока не придумал механизма держащего их, так что это придется сделать вам. — терпеливо объяснял пилот, пока сам застыл перед устройством подачи горючей воды чутко регулируя ее напор.

Теперь воздух из шара уходил не так быстро, Винту удалось стабилизировать положение аппарата, и они благополучно приземлились на поляну, где их тут же окружила толпа возбужденных людей и эльфов.

За их посадкой наблюдал весь лагерь.

Как только оказались на земле к воздухоплаву подоспел вооруженный отряд. Лучники затаились в ветвях ближайших деревьев, удерживая незваных гостей на прицеле. К месту их посадки словно живые слетались магические шары.

Четверо путешественников как по команде подняли руки вверх и застыли на месте.

— Не стреляйте! Мы с миром! — Демир шагнул на встречу, но воткнувшаяся у его ноги стрела охладила порыв.

— Нам надо поговорить с главным этого... кхым поселения, — оглядывая лагерь поморщился Эроль.

Альбитиарн неприязненно скосил на него глаза. «Итильский выскочка — что с него взять…»

— Я Альбитиарн Мэн, — вежливо представился полуэльф, медленно опуская руки, игнорируя стрелы и выступая из-за спин попутчиков, — не подскажите, как мне увидеть старейшину Тэлиона?

Собственный учтивый тон ему напоминал просителя подаяния у городских ворот, но делать было нечего - время гордости прошло.

Воины явно обескураженные происходящим переглянулись.

— Что тут происходит?

Стража расступилась, пропуская вперед светловолосого эльфа со шрамом. Рядом с ним, чуть позади, следовал голубоглазый юноша. Неожиданно парень охнул и растолкав стражу кинулся на шею Альбитиарну

— Отец!

— Таурвенн, мальчик мой! Ты жив! Где остальные, надеюсь с ними все в порядке?

Таурвенн отстранился явно смущенный своим поведением. Он сын первого человека Вейли ему не престало вести себя как последняя девчонка. Но буквально свалившийся с неба отец несколько вывел его из равновесия.

— Все хорошо, отец. Мама и сестра тут, в лагере. Нам оказана необходимая помощь и мы размещены со всем возможным комфортом, — отрапортовал он, вполне справившись с распиравшей его радостью.

Окружавшие их воины облегченно опустили луки. Свои.

— Прошу, знакомьтесь, это мои друзья – Альбитиарн обернулся к Демиру, Винту и Эролю, поочередно их представив.

— Рад вашему возвращению, — светловолосый эльф со шрамом выступил вперед легко кланяясь, — Элентар эль Эрмион эн Линта-а-Нэнолл (Быстрой Воды), советник Тэлиона, — Хм… Эроль Рогрин? – задумчиво протянул светловолосый, подходя к полукровке ближе – А не тот ли самый Эроль Рогрин – заместитель Вугарда Ноара - правая рука?

Глаза Элентара подозрительно заблестели, а рука легла на оголовье меча.

Эроль, тут же ощутив боль в покалеченной руке, понял, что отпираться бесполезно утвердительно кивнул, с вызовом посмотрев на эльфа. Терять лица при всем народе не хотелось.

— Вы взяты под стражу до выяснения обстоятельств…

— Но позвольте! — вмешался Альбитиарн, — он не опасен. Я беру его под свою ответственность. Он не плохой человек, поверьте мне! — Чуть отгораживая плечом Эроля от Элентара возразил Альбитиарн.

— Я верю вам, ваша светлость, но это исключительно в целях безопасности. Сожалею, но таковы правила лагеря. После допроса он будет или отпущен, или взят под стражу до прибытия старосты Тэлиона.

Альбитиарн хотел еще что-то возразить, но Эроль сам протянул руки для того чтобы быть связанным.

— Благодарю за помощь ваша светлость, но думаю упорство в моем случае будет еще более подозрительным, — голос советника звучал спокойно и бодро, но в глазах застыла тоска с обречённостью.

«Из пламени да в полымя» — вспомнилась ему людская поговорка. Он все же надеялся на здравый смысл эльфов, что после допроса будет отпущен.

Когда Альбитиарн с сыном и Эроль под конвоем покинул поляну двое оставшихся путешественников уже с меньшим энтузиазмом принялись разбирать вещи и обустраиваться в лагере. Суматошный день давал о себе знать.

— Что же будет? Что будет? – простонал Винт, заламывая руки и отчаянно бросая кисточку в таз с раствором сока хевеи. Тяжелые капли попали ему на штаны, но он даже не обратил на это внимание.

— О чем ты друг? – участливо спросил Демир помогавший держать кусок ткани по краям.

— Я же обещал быть сегодня к вечеру дома, иначе о моем отсутствии узнают из гильдии пилотов. Или того хуже обнаружат подмену! Я пропал! — Велир обхватил руками голову отчаянно срывая с себя шлем и ероша волосы.

Демир всерьез задумался. С этой аварией Винт действительно рискует. С другой стороны, в Итиле сейчас не та ситуация чтобы следить за каждым отдельным пилотом.

— Я пошлю магическое сообщение твоим родственникам с функцией обратного ответа.

— Боюсь моя Пышечка не разберется. Она ужас как всего волшебного боится!

— В письме будут нужные указания насчёт этого, не беспокойся там и огр разберется, — Демир похлопал приунывшего Велира по плечу и тот с еще большим усердием принялся пропитывать соком хевеи заплатку для купола шара. Воздухоплав решили чинить непременно сейчас, пусть даже и поздно вечером. В конце концов свет магических шаров еще никто не отменял.

К утру надо было обязательно залатать дыру. Сообщение от Мэйтона Демир получил и теперь тоже спешил. Завтра он планировал отправить девушку-инсайдера домой. А пока взялся за письмо женушке Велира.

Глава 14

После завтрака Мэйтори объявил о том, что собирается навестить бывшего старейшину. Снял с шеи кулон, переданный Энвалиэном, показал матери.

— Не очень хорошая идея, — вздохнула Силифэль, разглядывая вещицу.

— Почему?

— Айлор последнее время редко принимает гостей, — сдержано ответила она.

— Он болен? – Мэйтори нахмурился.

— Ну, можно и так сказать, — отвела глаза, — Сам увидишь, если все же твердо решил его навестить.

— Возможно новость о пропавшем сыне подбодрит его?

Силифэль еще раз вздохнула. Было заметно что разговор на эту тему был ей неприятен.

— Во сколько тебя ждать? — так и не ответив, спросила она.

— Дорога туда и обратно — за день, как раз управлюсь.

— А нам что делать? – обиженно буркнула Кейт, когда Силифэль скрылась в глубине древа.

— Хотите, пошли со мной? – обвел он взглядом девчонок.

Кейт сморщилась. Лина равнодушно пожала плечами.

— А по дороге можно будет зайти к Даэну, в эту… как ее Лунную Траву?

Мэйтори улыбнулся.

— Не по дороге, но я тебя провожу.

Кейт расцвела.

Мэйтори повернулся к Лине.

— Ты со мной?

— А что мне остается делать?

— Можешь остаться здесь и помочь по хозяйству, если моя компания тебя тяготит.

Это был вызов, но Лина спокойно посмотрела ему в глаза.

— Нет, я хочу посмотреть на долину. Будет потом что дома маме рассказать.

Мэйтори фыркнул, но улыбнулся. Это бодание лбами его забавляло.

Вернулась Силифэль и попыталась еще раз отговорить его, но Мэйтори был непреклонен.

— Если будет возможность, то сначала поговори с Лаари. Пусть она сама отдаст кулон Айлору.

— Мам, ты объяснишь мне наконец, что происходит? Почему ты меня отговариваешь?

Силифэль нахмурилась, но вздохнув пояснила.

— Он… После твоего… Вскоре после того как ты ушел, Айлор много раз ходил в бывшую пещеру Сиглаэна. Пытался найти оправдание его действиям, искал улики, подтверждающие это, но конечно ничего не нашел. Мы все видели, как он раздавлен горем и поддерживали его как могли, даже несмотря на то, что натворил его сын. Дни шли за днями и нам казалось, что кризис миновал. Через два круголета, в месяц айлет, Лаари сказала ему, что беременна. Но радость ее сменилась разочарованием. Супруг отреагировал равнодушием и вновь ушел в себя. Айлор абсолютно не интересуется ребенком, хотя дочь очень тянется к нему несмотря ни на что.

— Как назвали? – мысль о ребенке Мэйтори почему-то растрогала.

— Лаари назвала ее Элией, — взгляд Силифэль потеплел явно от воспоминаний о малышке.

— Так чем же занят Айлор?

Эльфийка тяжело вздохнула.

— Он подолгу запирается в своей комнате никого туда не пускает. Лаари много раз пыталась следить за ним, но все что она могла увидеть это то, что он сидит, уставившись в одну точку, либо раскачиваясь шепчет себе под нос. Иногда Айлора душили приступы ярости, и тогда бедная Лаари хватала дочь и пряталась в соседней семье — в древе своих родителей. Она там даже вырастила себе комнату и последний круголет бывает у Айлора только по необходимости. Говорят, он совершенно запустил древо. Даже Саливэль не удалось вылечить его. Она говорит, что он сам выбрал себе такую долю и его разум сопротивляется любой попытке проникнуть в него. В последнее время у нас прибавилось забот, и мы редко навещали Айлора.

Услышав такие новости Мэйтори помрачнел.

— Не знаю, как он встретит тебя, но будь осторожен. Не провоцируй его.

— Похоже одержимость передается по наследству, — буркнул Мэйтори, но встретил суровый взгляд матери.

— Не осуждай его, никогда не знаешь какой степени горе свалиться на тебя, и тем более, как легко ты сможешь его пережить.

Мэйтори прикусил губу. Со своим горем он тоже справился не сразу.

— Хорошо. Я постараюсь быть донельзя тактичным, — пообещал Мэйтори.

От его заявления Кейт тихонько прыснула в кулачок.

Силифэль подмигнула ей.

Дорога туда была длинной. Жаль, всех лошадей увели в отряды под Энон-Глиир, а то добрались бы не в пример быстрее.

В Исиль-а-Селеб прибыли, когда день был в самом разгаре. Цветущую рощу пестролистов Лина увидела с пологого холма, на который они взобрались для лучшего обзора. Меж деревьев блестели на солнце ультрамариновые окна маленьких прудиков с изящными нитями мостов и белыми лентами дорожек. Кое-где горели магические шары освещая сумеречные нижние ветви притихших древ. Чуть поодаль, у реки, меж растущими деревьями они увидели причудливые строения — положенные на бок катушки ракушек затейливых форм и расцветок. Тут были и игольчатые рапаны с морского побережья и раковины речных моллюсков-прудовиков и даже сухопутных улиток. Охнув, Кейт показала на них пальцем.

— Как вы это сделали? Это потрясающе! Ты никогда мне про такое не рассказывал!

Мэйтори улыбнулся.

— Зато теперь у тебя куча впечатлений. Отец Даэну из Исиль-а-Селэб (Лунной травы), а мать из Глен-а-Моос (Белых Ирисов). Не привыкшая к прохладным комнатам раковины – халф(а) она вырастила комнаты себе и сыну в древе, что росло рядом. В халфе живут летом, а зимой переходят в теплое древо, — пояснил он.

— Мэйт, как вы их строите? – допытывалась Кейт у спускаясь с холма за ним следом.

— Мы их не строим, а выращиваем так же, как комнаты в древе. Как думаешь возникла башня академии магии?

— Так это… вот оно как! – восхитилась Кейт. Она раньше почему-то не задумывалась над тем, как возникла башня Академии Магии.

Мэйтори их повел через середину рощи что бы показать всю красоту и уникальность этого места.

— Остались только две семьи сохранившие знания о туив-халф – выращиванию раковин: семья Даэну и семья Маллэин-а-Лиссэ (Золотые Камыши).

Они шли по дорожкам из белого речного камня…

— Мне хочется снять обувь и пройти тут босиком! – восхищалась Кейт, скача как маленькая лань – Даже на взгляд кажется, что камни теплые! Она и впрямь остановилась, прикладывая к ним ладонь, а потом действительно разулась.

— Так и есть!

Лина смотрела на нее и удивлялась. Куда подевалась Кейт – язва и откуда взялась Кейт – большой ребенок? Хотя по идее удивляться положено ей, она же тут пришлая.

Даэну увидел их издалека и встретил у входа в халф. Он выглядел отдохнувшим и полным сил, но Кейт не была бы Кейт если бы не пощупала пульс у бывшего пациента.

— Как себя чувствуешь? – ладонь легла ему на лоб, потом она пальцем оттянула нижний край века заглядывая ему чуть ли не в мозг.

— Кашель есть? – нахмурив бровки осведомилась она.

— Все в порядке, — заверил Даэну, не сопротивляясь ее навязчивому осмотру, — Да вы заходите! Мама сейчас придет, я так хотел девчонок с ней познакомить – обрадовался он.

— Нет, друг, мы направляемся к Айлору, но думаю Кейт будет рада твоему предложению и останется. Мэйтори обернулся к полукровке.

Кейт опустила глаза долу, но все же кивнула. Щеки расцвели словно весенний эйлетский шиповник.

Даэну нахмурился.

— Тебя предупредили насчет него?

— Да.

— Ладно, — улыбка вновь озарила его лицо, — я заведу Кейт вечером, а сам завтра отбываю к перевалу. Все наши уже там, я должен быть рядом с отцом.

Мэйтори отвел глаза. Может статься так, что все сражение он пропустит пока будет провожать Лину. Но пока об этом рано думать пусть все идет своим чередом.

— Я хочу переночевать в своем древе, а утром заходи за нами, все равно по дороге.

— А может, Кейт останется на ночь у нас? Мама будет рада, да и время сэкономим, — Даэну с надеждой посмотрел на Кейт. Она на Мэйтори. Тот пожал плечами.

— Решать тебе.

— А это будет уместно? – робко спросила она, — Не хочется мешать…

— Мешать?! Дом пустой, комнат навалом, от тоски свихнешься. А ты еще раз расскажешь нам вашу историю. Идет?

Взгляд Даэну выражал всю степень неподдельной искренности и надежды.

Кейт наконец согласно кивнула, еще ниже опустив голову.

— Отлично, тогда до завтра.

Даэну хлопнул Мэйтори по плечу и обернулся к Кейт.

— Ну, прошу следовать за мной! Покажу как все тут устроено, — обрадовался Даэну и махнув рукой Кейт, исчез во внутренностях завитков халфа.

Кейт, помедлив мгновение, двинулась за ним.

«Следуй за своей судьбой» — мелькнуло воспоминание о словах Ингвариоэнна. «Не отказывайся от того что может принести тебе встреча» — всплыли слова Эитны. «Может быть… Даэну? Я и Даэну? Нет, наверняка его родители будут против».

Лина брела за Мэйтори и уже как полчаса они не сказали друг другу ни слова. Тяжелая коса била по спине отсчитывая шаги и мгновения тишины. Сегодня Кейт вызвалась заплести ей волосы и в итоге Лина была обладательницей роскошной сложной причёски на вроде той, что та плела ей у Эитны.

Из обрывочных воспоминаний о прошлой жизни она помнила это место совсем юным, еще не обжитым. Когда единственным жилым древом в округе было Таале-Уи. Тогда, после предательства псов, эльфов вытеснили в эту долину и вокруг него стали образовываться семьи. Теперь это красивейшее место почти заповедник, как сказали бы у нее на родине, последний оплот культурного наследия эльфов.

Она неожиданно остановилась плененная непрошеным видением: в языках пламени гибнет все живое в долине. Подрубленное в корнях Таале-Уи заваливается на бок разбрызгивая вокруг себя горящие щепки и снопы искр. От нестерпимого жара шипят, испаряясь водоемы и лопаются халфы. И вместо осыпающихся цветочных лепестков, серый пепел летит с неба. Лина на мгновение перестала дышать… Закрыла и открыла глаза. Нет, все в порядке.

У огромных корней Древа словно муравьи суетились редкие жители. Там, внутри располагался «мозг» эльфийской армии. Девять сильнейших магов от каждой семьи поддерживали ментальную связь между отрядами и координировали их действия. Остальные жители, те, что остались, обеспечивали магов пищей и подменяли если надо, сохраняя цепь.

Почти все встречные эльфы здоровались с Мэйтори; хлопали его по плечам, пожимали руку, перекидывались дружественными фразами…

Лине так хотелось остановиться, присесть, побыть в тени раскидистых ветвей, послушать тихий шепот ручья, берущего начало у корней Таале-Уи, побыть одной, не решать неразрешимых вопросов и обдумать непрошеный морок.

— Можно я побуду тут пока ты пойдешь в гости?

Мэйтори удивился.

— Конечно. Не побоишься?

Лина рассмеялась.

— Нет конечно. Я посижу тут, — она показала на уютный уголок меж корнями, — а ты иди.

Мэйтори помялся немного, решая что-то про себя и наблюдая как Лина устраивается. Он легко согласился. Идти к бывшему старейшине действительно проще без неё.

Древо Айлора увидел издалека – на нем единственном, листья наполовину опали, а остальные так и не сменили блеклый розоватый оттенок после зимы.

Вокруг стояла какая-то особенная, почти осенняя тишина. Не было того биения возрождающейся весной жизни, как везде.

Он вошел в темный проем входа. Нигде ни одного магического шара, ни намека на то, что тут кто-то живет.

После круглого гостиного зала, ступени вывели его наружу и запетляли вокруг ствола. По мере продвижения наверх, стали заметны следы присутствия жителя древа. Остатки трапезы, «забытые» на балкончиках, грязная посуда дурно пахнущими горками возвышавшаяся на столах и подоконниках. Одежда, небрежно оставленная на стульях и опустевших кроватях, открытые дверцы внутренних шкафов и разворошенные полки. Мэйтори прибывал в шоке. Ему часто приходилось бывать в гостях у старейшины, и он помнил древо Айлора как одно из самых гостеприимных и уютных мест в долине. Тем ужасней было видеть произошедшие тут перемены. А ведь он думал вначале, что мама преувеличивает.

Последний виток лестницы привел его к овальному проему входа, перекрытому живыми занавесями плюща. Растения словно учуяв визитера с тихим шелестом разошлись в стороны открыв взору лишь стену бумажной ширмы. Помедлив мгновение Мэйтори вошел, не предполагая, что он может увидеть.

— Я надеялся, что ты все-таки не объявишься, — голос из сумерек звучал приглушенно и зло, — Сгинешь где-нибудь в болотах гоблинов…

Довольно просторная комната была мрачной. Несчетное количество книг, тесно расставленных на полках, огибающих стены по периметру, напоминали колонии морских крикунов, весной гнездящихся на прибрежных скалах. Из мебели – только низкий стол, заваленный древними свитками с надломленными печатями. Рядом, в кругу света из окна, сидел бывший староста.

— Извини, что не оправдал твоих ожиданий.

Мэйтори старался, чтобы его голос все-же был спокойным, а тон вежливым. Но начало ему уже не нравилось.

Айлор так и не повернул головы в его сторону, не переставая сверять написанное в книге с древним свитком, водя узловатым сухим пальцем по строкам. Тусклый свет из проема слабо освещал его сутулую фигуру.

— Ты мешаешь мне работать, уходи. Я не желаю тебя видеть. — Так и не оборачиваясь раздраженно проворчал он, — С убийцей сына мне не о чем разговаривать.

Мэйтори вздохнул, возведя взгляд к потолку, затянутому паутиной, набираясь терпения. В конце концов девять месяцев бок о бок с двумя девчонками его кое-чему научили.

— Я принес тебе новости.

Он полез под рубашку чтобы снять с шеи медальон Энвалиэна.

— Я и так знаю, что твориться в долине, — Айлор чуть повернул голову и Мэйтори увидел, как тот изменился.

Поседевшие волосы редкими прядями обрамляли впавшие скулы и резкие складки у рта. Уголки плотно сжатых бледных губ нервно подрагивали, а на кончике носа еще рельефнее проступили хрящи, делая Айлора похожим на старого лесного дракона.

Мэйтори подошел ближе, остановился напротив него и протянул медальон Энвалиэна. Кулон мерно покачивался из стороны в сторону, притянув взор бывшего старейшины.

Айлор поднял голову встречаясь взглядом с Мэйтори.

— Что это? – надтреснувшим голосом прошептал Айлор явно узнавая вещицу, но не спеша брать в руки.

— Это дал мне Энвалиэн. Сказал, передать тебе и обещал навестить в скором времени.

Мэйтори сделал попытку улыбнуться, но заметив реакцию Айлора вновь стал серьезен.

Айлор побледнел. Тряские пальцы выронили из рук древний пергамент. Перед взглядом Мэйтори промелькнула вязь незнакомых рун.

— Ты врешь! – гневно выплюнул Айлор. Глаза его, (как, всегда раньше помнил Мэйтори, полные спокойствия и уверенности), сейчас были двумя мутными омутами безумия. Протянутая было рука за кулоном нервно отдернулась за спину – словно змеи испугался.

— Айлор, я…

— Откуда ты взял его!? – Айлор в мгновение ока подскочил к Мэйтори. Широкие одежды зеленовато-черных тонов угрожающе зашелестели, потянувшись вслед за бывшим старейшиной.

Мэйтори попятился, решив все-же оправдаться.

— Он сам дал мне его... Я видел его зимой... Если ты мне дашь все объяснить…

— Ты тоже убил его? – прищурился бывший старейшина, — Убил, как и Сиглаэна, а теперь пытаешься выслужиться и наполнить мое сердце ложными надеждами! Я все знаю о тебе, не претворяйся, я вижу насквозь твое черное сердце! Ты наверняка и Лотиэль убил, а выставил убийцей моего сына…

Глаза Айлора лихорадочно блестели, губы тряслись, а в уголках рта собрались белая пена слюны.

Мэйтори медленно пятился к выходу от напирающего на него Айлора поняв, что разговаривать тут действительно не с кем — разум бывшего старейшины бесповоротно помутился.

— Уходи прочь! Я не хочу видеть тебя, мне не о чем разговаривать с убийцей.

В ужасе Мэйтори выскочил из сумрака комнаты помчавшись вниз, к выходу. С наслаждением вдохнул свежий воздух только сейчас заметив, что в комнате на верху было нечем дышать. В ладони он так и держал медальон Энвалиэна. Глубоко впившиеся края цепочки неприятно саднили пальцы. Эльф сунул его в карман штанов.

Мэйтори растеряно оглянулся по сторонам. Неужели его так и будет всю жизнь преследовать эта история? Неужели он не искупил сполна свою вину? Что еще нужно сделать для этого? На душе было тяжело.

Его неожиданно тронули за плечо. Мэйтори дернулся как от энергетического разряда.

Позади стояла Лаари.

— Зря ты ходил к нему, — ее голос звучал спокойно — тебе стоило сначала найти меня. Пошли, он не должен увидеть нас вместе, — она потянула его за собой в заросли барбариса, и они расступились перед ними, открывая узкий проход в красной стене листвы.

Через несколько минут Мэйтори стоял у такого же тихого древа, как и все остальные в семье Глэн-а-Моос (Белого Мха). – семье матери Лаари.

— Все ушли к перевалу, — пояснила Лаари обводя потухшим взглядом синих глаз пустую поляну, — даже самые младшие. Меня не пустили – оставили с дочерью. Она вздохнула и ненадолго исчезла внутри проема древа появляясь вновь с кувшином в руках. Налила красного вина в деревянную чашку.

— Пей. Тебе надо успокоиться.

Мэйтори недоверчиво медлил. Хозяйка налила себе из этого же кувшина и выпила почти залпом. Грустно усмехнулась.

— Мы тут вдвоем с Элией она еще спит.

Мэйтори кивнул, отпивая из пиалы. Вино было хоть и разбавленным, но добрым. Сквозь терпкость винограда чувствовался привкус чабреца и смородины.

— Зачем ты приходил к моему мужу? — Лаари внимательно смотрела на гостя, поправив выбившуюся из высокой прически золотистую прядь волос за ухо.

— Хотел отдать это, — Мэйтори полез в карман доставая медальон.

Лаари охнула, закрыв на мгновение лицо ладонями, пустая чашка упала в траву и только синие глаза заблестели слезами сквозь дрожащие пальцы.

— Откуда… откуда это у тебя? — наконец справившись с собой спросила она, протягивая ладонь к медальону. Мэйтори отдал.

— Энвалиэн дал мне его, — Мэйтори позволил себе улыбку. Наконец-то его новость сделает кого-то счастливым.

— Я так и не повинился перед тобой, — опустил глаза он.

Лаари вздохнула, жестом пресекая дальнейшие объяснения, забрала кулон.

— Кто теперь поймет, кто прав, а кто виноват? Я не вправе судить тебя, что ты защищал то, что тебе дорого, а ты не вправе судить меня за то, что я скорблю о потерянном ребенке. Мы оба имеем право не любить друг друга. Но я смирилась. Я даже рада что ты вернулся — мать обрела сына. А теперь ты и мне подарил такую надежду.

Она улыбнулась сквозь слезы, блестевшие на ресницах.

— Расскажи, как ты встретил его?

Глава 15

Сложный выбор и странные сны

Ветер по-весеннему звонко шелестел ярко-зеленой листвой высоко над головой, а солнечные лучи по-вечернему мягко золотили прозрачные лепестки белых цветов пестролиста. Его пестролиста. Того самого — с одной единственной комнатой.

Лина сидела рядом, положив голову на плечо Мэйтори.

Разговаривать не хотелось. Она сейчас пребывала где-то на границе между этим миром и миром древ. Словно в дрёму, погружаясь в изначальный мир, окунаясь в ласковую и теплую энергию, будто в морские волны. Деревья шептались друг с другом, передавая импульсы от ветки к ветке, от корня к корню. Её сознание плыло, узнавая, что в березовой роще что за болотцем бобры подгрызли несколько деревьев сделав запруду; а в пестролисте по соседству у тальпы родилось два детеныша – один с зелеными глазами, другой с желтыми; что в старом, но еще крепком стволе граба далеко за буковым лесом поселился незнакомый гадфен.

«Мой Дружок!» — Протягивая навстречу новоселу приветственную мысль обрадовалась Лина.

Она неожиданно почувствовала, о чем думает Мэйтори и это знание ее повергало в уныние и тоску. Более того, он знал, что она знает.

Неожиданно она поняла, что делать. Пусть это всего лишь примета, но она всегда работала.

Лина подтянула ногой рюкзак и порывшись в нем, вынула расческу и маникюрные ножницы. Ножницами отрезала край трикотажной водолазки превратив его в тонкий шнур. Встав на колени за спиной Мэйтори, начала расчесывать ему волосы.

— Ты похож на пса, которого давно не вычесывала хозяйка, — усмехнулась она, стараясь, чтобы голос звучал мягче.

— Интересная аналогия, — фыркнул он. И Лина почувствовала, что у Мэйтори чуть напряглась спина, он явно гадал к чему она все это устроила. И видимо догадка его удивила.

— Ты понимаешь, что делаешь? – уточнил он, когда длинные волосы были тщательно расчесаны, Лина выбрав прядь за ухом принялась плести тонкую косу.

— Да, вполне.

Традиция заплетать друг-другу косы до свадьбы у эльфов была довольно распространена. Считалось, что если у одного из двоих коса расплетется, то чувства заплетшего ее — неискренни.

— Если моя расплетется, то ты поймешь, что я не вернусь и будешь жить своей жизнью.

Мэйтори обернулся, молча заглядывая ей в глаза.

— Обещай, что так и сделаешь, — серьезно попросила Лина.

— Даю слово, — чуть помолчав вздохнул он.

Как показала практика, шутить с такими вещами чревато.

Наконец дело было завершено, и Лина уселась рядом.

— Теперь моя очередь.

Лина улыбнулась. Если бы он не сделал этого она бы расстроилась.

Ее косу Мэйтори завязал красным тонким кожаным шнуром, снятым со своих волос.

— Я обещал тебе кое-что предать от моей матери.

Лина уловила недовольные нотки в голосе.

— Тебе не нравится, что она сказала?

Мэйтори вздохнул.

— Ни не нравится. Просто не вижу смысла и не хочу вновь поднимать эту тему.

— Так что же это за просьба? – нахмурилась Лина, предчувствуя неприятный разговор.

Мэйтори вздохнул.

— Скорее, её личное мнение. Она считает, что тебе сейчас нельзя покидать долину. Ты тут именно для того чтобы помочь нам и твое пребывание тут не случайно. Вугард ведет восьмитысячную армию против наших пяти. Даже с помощью псов и флота из-за моря нам не выстоять. Доверенные люди говорят, что у него какое-то новое, секретное оружие, позволяющее соперничать с огнеметами гномов.

Лина нервно хихикнула.

— Ты всерьез думаешь, что я одна противостою такой силище? Несколько самонадеянно не находишь?

— Ты будешь не одна. Есть поддержка из Таале-Уи, и надеюсь, ты позовешь Ингвариоэнна, — Мэйтори стрельнул глазами в ее сторону, но Лина смотрела в даль, — Тем более, помнишь, какой энергетический кокон ты сотворила? Вспомни, ты наверняка знаешь, как им воспользоваться.

По мере того как Мэйтори говорил, его голос звучал все тверже. Казалось он и сам поверил в то, в чем так жарко убеждала его мать.

«Может и вспомню…» — уныло думала Лина, щуря глаза от закатного солнца. Свитые в клубок, в ней боролись так много чувств, что она даже не могла выделить каких-то конкретных. Горечь расставания с Мэйтори и с этим миром, ответственность и долг перед мамой, та, прошлая, так резко оборванная жизнь и неизвестность перед будущим и там, и здесь. Если она все же попадет домой, то сможет ли выбраться сюда обратно? А если остаться еще на чуть-чуть помогая в военной авантюре эльфов в которой она сомневалась так же, как и в своих силах, то она может вообще погибнуть и не вернуться домой. Тогда мама так и не узнает, что с ней произошло. А ведь именно сейчас она так близка к дому. Что делать? Следовать голосу разума или зову сердца? Но все равно неминуемо она для кого-то останется предательницей.

Страшно. Так страшно, что она даже не может пошевелиться.

— Не молчи пожалуйста, — услышала она голос Мэйтори сквозь затопивший голову шум.

Видимо она так задумалась, что забыла о времени. Во рту пересохло и очень хотелось пить. Лина разлепила непослушные губы.

— Если не смогу уйти через тот портал, а такой вариант я тоже рассматриваю, то конечно я останусь. Но я уже для себя все решила, иду домой. Прости.

Мэйтори медленно кивнул.

— Я всего лишь передал просьбу матери, ничего личного.

«Я чертова глупая, упрямая идиотка» — со злостью на себя подумала Лина, распознав в голосе Мэйтори наигранное равнодушие.

Солнце садилось в далекое море удлиняя тени, позволяя им расползтись по земле темными пятнами, а потом и затопить весь свет под деревьями. Сумерки накрыли древо, засверкали первыми звездами, погрузили лес в прозрачную тишину. С тихим хрустом отрываясь от ложа, падали вниз белые лепестки пестролиста.

— Солнце в тучку село – говорят к перемене погоды, — задумчиво обронила Лина вставая.

— Послезавтра, — отстранённо прокомментировал Мэйтори.

— Ты идешь спать?

— Нет, посижу еще.

— А я на боковую. — Лина поднялась и легко коснувшись его плеча отправилась наверх.

Спалось плохо. Всю ночь ей снилась бывшая хозяйка этого древа. Она не пыталась общаться с нею, просто стояла рядом, улыбалась и словно искала что-то на полке, которая располагалась над головой. Даже во сне Лина подумала, что мертвые иногда приходят в сновидениях, чтобы напомнить о чем-то живым или же предостеречь. Так что опасности от пришелицы она не чувствовала. Она даже хотела было посмотреть, что та ищет, но дневная усталость брала свое, Лина повернулась на другой бок и забылась крепким сном уже без сновидений.

Мэйтори не спалось Он сидел у ствола до появления Месяца. Пушистый куст лаванды на месте могилы Ло засеребрился в его свете, зазвенел готовыми распуститься длинными стрелками побегов. Округлые камни белели в тени у его корней.

«Странно, сколько лет прошло, тут все должно было зарасти лавандой, но куст, словно зачарованный, не выходит за границу камней», лениво подумалось ему.

Он откинул голову к стволу, устало смежил веки, но через мгновение открыл, почувствовав присутствие рядом.

За доли мгновений на которые он прикрыл глаза, землю окутал прозрачный туман. Свет Месяца тонкими стрелами пробивался сквозь листья деревьев и капельки невидимой влаги дымом вихрились в воздухе.

«Но ведь сияние спутника не может быть таким ярким», — думалось ему.

Пока Мэйтори смотрел на небо определяя источник света, дымка заколыхалась, собираясь в подобие фигуры. Мэйтори замер. Сотканная из тумана, перед ним стояла Лотиэль. Она улыбалась.

Мэйтори вжался в ствол дерева. Как бы он не любил ее, но она уже давно была мертва, а оттуда не возвращаются. (Ну, по крайней мере без чьей-либо помощи).

— Это тебе. – её губы не шевелились, она общалась мысленно.

Мэйтори удивленно посмотрел на ее ладонь. На ней лежал браслет. Тот самый, который он надел ей перед погребением. Камни всполохами, словно живые, искрились во влажном сиянии тумана.

— Ты отказываешься от меня? – Это единственный вопрос, который сейчас пришел ему в голову.

На лице фантома отразилась обида и грусть. Она отрицательно покачала головой.

— Живой не должен быть обвенчан с мертвой. Эта связь может навредить тебе. Я же не успела сделать тебе подарок.

Мэйтори удивленно посмотрел на нее. Нахмурился и неожиданно улыбнулся.

Права! Она опять оказалась права.

— Подаришь его той, которую полюбишь. — Лотиэль вновь лучезарно улыбнулась. Свет исходящий от неё заколыхался, завихрился словно обнимая его. Он вновь почувствовал лаванду и мяту – запах ее волос.

Она оглянулась себе за спину. Казалось, что некто скрывающийся в плотной мгле темных деревьев торопит ее.

— Ну же, бери, — времени мало, мне пора уходить.

Мэйтори встал. Оказывается, он как дурак, сидел на земле всё это время — все те несколько мгновений их драгоценной встречи и бестолково пялился на нее.

Приблизился на шаг и почувствовал прохладу и влажность тумана. По телу пробежал озноб, но он не должен пугаться – это же его Ло! Он потянулся за украшением и не смог взять. Рука прошла сквозь перламутровую взвесь дымки, разрушив эфемерный образ бывшей невесты. Сердце, стукнув невпопад, словно остановилось, разрывая легкие недостатком воздуха.

Мэйтори вздрогнул и проснулся.

Была глубокая ночь. Он сидел, согнувшись от холода, поджав ноги к подбородку. Три спутника безмолвно шествовали по яркому от весенних звезд небу и Мэйтори понял, что проспал не меньше двух часов. Лес вокруг стоял темный и тихий. Внизу журчала вода ручья. Никакого тумана не было и в помине.

Он с удивлением посмотрел на пустую ладонь. Ни браслета, ни даже намека на него. Но и не может быть по-другому – ведь он сам положил его в погребальную урну весь покореженный пламенем вместе с прахом Лотиэль. От него только и осталось, что кусок спекшегося серебра вперемешку с закопчёнными самоцветами. Мэйтори печально посмотрел на куст лаванды.

Он встал и пошел наверх в тепло комнаты. Туда, где спала Лина.

Завтракали еще до рассвета ожидая, когда придут Даэну, Кейт и Силифэль. Костра разжигать не стали, хотя утро было довольно прохладным.

— Мне сегодня Лотиэль снилась…, — сонно буркнула Лина, намазывая мягкий сыр на лепешку.

Мэйтори пристально посмотрел на нее, но промолчал, ожидая что она скажет дальше.

— …Искала что-то на полке. Ну по крайней мере мне так показалось.

Лина отметила как у него дрогнул уголок рта, как на долю мгновения застыла рука, тянущаяся за пиалой, а взгляд, до этого задумчивый, стал напряженным и словно испуганным. За всё время знакомства она уже успела изучить его смены настроения и догадалась, что сообщила сейчас нечто важное.

Мэйтори торопливо дожевал хлебец, запил водой и почти бегом поднялся в комнату. Лина осталась внизу. В конце концов это ее не касается.

Практически взлетев на верх, Мэйтори кинулся к полке над постелью, протянул руку в полутьму и замер.

Пальцы легли на прохладную поверхность металла. Еще не веря своим ощущениям, он вытащил на свет украшение, поднося близко к глазам. Это невероятно, немыслимо, но он держал в руках то, что сгорело девять круголет назад. Из груди вырвался то ли стон, то ли возглас изумления вперемешку с ужасом.

— С тобой все в порядке!? – Услышав наверху подозрительные звуки Лина решила поинтересоваться происходящим. Ее, как и всякую женщину распирало от любопытства.

— Да. Вполне, – спокойно ответил он, стараясь изо всех сил чтобы голос не выдал. Он быстро спрятал браслет во внутренний карман куртки и спустился вниз, скрывая за хмурым видом свою растерянность.

— Кейт с Даэну идут! – указывая рукой в нужном направлении сказал он, пресекая лишние вопросы.

— Я почти собралась. Только рюкзак заберу, — ответила Лина с разочарованием давя в себе острое желание задать ему пару вопросов. Но взяла себя в руки и сделала вид, что ничего не заметила.

Взбежала на верх с восхищением наблюдая восход солнца. Его розовый край показался над окоёмом горизонта, вычертив полосу далекого леса. Над водой собирался туман. Пахло рекой, цветами, влажной древесиной, свежей травой и ожиданием чего-то радостного, такого, от чего замирает сердце и перехватывает дыхание. Ожиданием того, что она скоро окажется дома.

Кинув любопытный взгляд на пустую полку, спустилась к друзьям. Путь лежал в лагерь беженцев.

Глава 16

Лагерь беженцев

Мэйтон стоял на вершине холма. Лагерь ему навевал противоречивые чувства. С одной стороны, это было как бы средоточием расовой терпимости, взаимовыручки и единения, а с другой стороны, прекрасная роща вместе с лугом за несколько месяцев превратились в отхожее место сотен людей. Вытоптанная за осень трава даже сейчас не дала зеленых ростков, тэлты с нездоровой, жухлой листвой казалось доживают последние дни, а воды некогда чистого и глубокого пруда, что располагался поодаль, обмелели и затянулись ряской по берегам. Огромное серо-коричневое мертвое пятно с копошащимися словно тля людьми — вот первая ассоциация, пришедшая ему в голову. Воистину, чего человек не коснется все превращается в тлен.

Силифэль многозначительно посмотрела на него считывая эмоции с лица. Молча вздохнула, кивнула и отвернулась.

«Кошмар» — удрученно подумал Мэйтори. Вот она – цена нашей терпимости. С другой стороны, победить в предстоящей битве возможно и не удастся без помощи этих вот людей. Они, тоже наверняка пожертвовав предрассудками и недоверием, перешагнули через собственную гордость и попросили помощи у давних врагов. Знают, что делают это исключительно из ситуации безысходности, им больше некуда деваться, нет никакой дружбы и взаимовыручки есть только страх, который движет ими. И страх перед эльфами в этом случае не идет ни в какое сравнение перед страхом неизвестности.

С высоты холма было видно, как последний отряд собирается выходить в сторону перевала.

Как и в семьях эльфов мужчин в лагере почти не наблюдалось. Черными проплешинами горели костры у которых суетились лишь женщины и дети

— Мне туда – показав на суетящуюся кучку людей указала Силифэль, — Я сегодня веду их. Если передумаете, то можете присоединиться, — Она красноречиво посмотрела на Лину, но та выдержала ее взгляд.

— Все может быть – расплывчато ответила она, — До встречи.

Силифэль удивленно приподняла бровь, но ничего не сказала. Вообще, как заметила Лина, излишняя разговорчивость была не её пороком. Видать, семейное.

— Ты идешь? – Силифэль обернулась к Даэну.

— Да, сейчас догоню, — кивнул он.

Затем эльфийка испытывающе посмотрела на сына.

— Приду, как только смогу, — заверил он.

— Ждем тебя Мэйт — она наконец тепло улыбнулась, и притянув сына за рукав рубахи поцеловала в лоб. — Не теряйся больше.

Силифэль начала спускаться с холма, а Даэну и Кейт отошли в сторону. Неожиданно Даэну на глазах у друзей притянул ее к себе и поцеловал.

— Обещай, что вернешься? – прошептала Кейт ему в плечо. Волнение сдавило сердце, в носу защипало, а голова кружилась как от неожиданно свалившихся на нее чувств, так и от тревоги за их скоротечность.

— Теперь никуда не денусь, хочешь не хочешь, а придется, — Даэну еще крепче притянул ее к себе вороша длинные медные волосы, зарываясь в них носом. Кейт тонко пахла карамелью. Он смотрел, как все дальше уходит Силифэль и думал, что еще никогда не был так счастлив. Даже сейчас — накануне битвы.

Наконец он порывисто отстранился от нее и обняв Мэйтори и Лину поспешил вслед за Силифэль на ходу придерживая одной рукой меч у бедра, а другой колчан со стрелами.

— Надеюсь мы все вновь увидимся? — обернулся он.

— Непременно! – хором заверили друзья.

И каждый стремился вложить в голос всю уверенность на которою только был способен.

От происходящего голова шла кругом и Лине казалось, что они находятся в какой-то точке невозврата, это момент «здесь и сейчас» и от их…, нет, от её выбора зависит как потекут дальнейшие события. Сердце болезненно сжалось и в очередном мгновении прозрения она увидела, что… Нет! Лина зажмурилась и помотала головой. Она не хочет этого знать.

— С тобой все в порядке? – вопрос Кейт вырвал ее из состояния транса.

— Да. — Лина быстро справилась с собой. – Так кого мы ищем?

Мэйтори зорко осматривал лагерь.

— Ты точно ничего не перепутал? – скептически поинтересовалась Кейт прикрывая ладонью глаза от солнца словно козырьком, — Может та птичка была утренним сном?

— Мы ищем Демира – нашего наставника. И нет, я ничего не перепутал, — отвечая сразу на два вопроса произнес он. — Смотрите!

Показал рукой влево и девчонки наконец увидели то же что и он — плетеную корзину воздухоплава на земле и голубое полотно ткани, частично висящее на ветвях дерева. Рядом суетился никто иной как Винт. Полосатый желто-голубой шарф ярким пятном скакал меж людей выделяя его из серой толпы.

— Учитель нас на тряпки порвет, — вздохнула Кейт спускаясь вслед за эльфом, — мы так подвели его!

Пока шли по лагерю, поймали на себе множество любопытных взглядов. Женщины у костров варили нехитрую снедь, дети, как и все дети играли «в войну». Только если раньше бились против эльфов, то теперь у них не было ярко выраженного врага.

— Ты будес влагом! – вопила чумазая темноволосая девчонка вёсен пяти отроду, размахивая палкой над головой. Один передний зуб отсутствовал отчего она смешно шепелявила.

— Нет, ты! – отвечал ей сероглазый мальчуган с ежиком светлых волос, на голову выше неё.

— Нет ты!

— Тогда пусть врагом будет этот пенек, — мальчуган пнул пень, звонко брякнув о него палкой.

— Ну ладно, — согласилась темноволосая и они принялись очумело колотить несчастный пень.

— Али-и-и, Рори-и-и! – послышалось от ближайшего костра, а ну не шумите!

Увидев приближающихся незнакомцев, дети покидали палки и опрометью кинулись к матери.

Они испуганно спрятались под подолом ее фартука прижавшись чумазыми мордашками к спасительной юбке.

— Успокойтесь сейчас же, а то злые эльфы вас заберут, сварят в котле, а косточки кинут воронам, — мать говорила это тихо, но чувствительный слух Мэйтори вполне уловил сказанное.

«Живут у этих самых «злых» да еще и гадости за спиной говорят» — люди неисправимы.

— Кого я вижу? Мэйтон! – Демир радостно развел руки для объятий, однако в движениях и голосе сквозила ирония.

— Сдаюсь! – Мэйтори шутя поднял руки вверх давая себя обнять. Не спеша поправлять неправильно названное имя.

— Рад видеть вас живыми и невредимыми!

Винт вышел из-за спины Демира пожал руку Мэйтори. Он с любопытством посмотрел на эльфа отмечая произошедшие перемены.

— Никак не признаешь? Поинтересовался он у Винта, — А так? — он скорчил страшную рожу. Велир рассмеялся.

— Не такая уж разница.

— Ну спасибо, умеешь ты вселять оптимизм – беззлобно фыркнул Мэйтори.

Винт смутился.

— Да ладно шучу я, — эльф еще раз дружески хлопнул того по плечу. Отчего-то, он был очень рад его видеть. Наверно потому, что попрощавшись в последний раз он даже не знал что с ними произойдет в следующий день, а не то чтобы планировать встречи.

— А это кто? Лина? — пилот изумленно разглядывал изменившуюся девушку, — Но… что произошло?

— Переболела я, — рассмеялась она, подавая ему руку для пожатия.

Винт рассеянно улыбнулся, беспомощно посмотрел на эльфа в надежде на пояснения. Но тот лишь загадочно улыбнулся, пожимая плечами

— А где же Кейт? – Винт любопытно вытянул шею заглядывая им за спины.

Мэйтори тоже с удивлением обнаружил, что девчонки рядом нет и огляделся. Еще минуту назад стояла рядом и на тебе!

— Сейчас придет, — нашелся он, увидев, что полукровка с кем-то разговаривает.

Пока парни обменивались любезностями Кейт глазела по сторонам и внезапно среди жителей лагеря обнаружила знакомое лицо. Это было до того неожиданно, что она сначала не поверила своим глазам, но ошибки не было — это был именно он!

Мужчина стоял на коленях у тэлта собирая походную сумку. По всей вероятности, он был так занят сборами что не заметил, как перед ним возникла Кейт.

— Добрый день Тодор. Давно не виделись.

Мужчина удивленно поднял голову встречаясь с ней взглядом.

Кейт широко улыбалась, наблюдая как от удивления вытягивается его лицо.

— Кейт? Полукровка Кейт! — растеряно пробормотал мужчина словно разговаривал сам с собой.

Девушка поморщилась, но улыбаться не перестала. Чувство влюбленности делало ее снисходительной к подобным заявлениям. Да и вообще, увидеть давнего знакомого через столько лет, и в таком неожиданном месте было маленьким, если и не счастьем, то уж сюрпризом точно.

— Прости, — тут же повинился он, — Но так неожиданно видеть тебя!

— Что ты тут делаешь? – Кейт многозначительно оглядела лагерь.

— Могу спросить у тебя тоже самое – Тодор прекратил сборы усаживаясь на кусок циновки торчащей из-под полога телта.

Девушка присела рядом.

— Я пришла сюда с друзьями – Кейт кивнула в сторону Мэйтори и Лины, — Не ожидала увидеть тут хоть кого-то знакомого. Знаю, что произошло в Доре поэтому рада что вы выжили. А где Гретти и девочки? – Кейт оглядела жилище, но признаков женщины и ее дочек не обнаружила. Догадка омрачила ее лицо.

Тодор заметил ее реакцию.

— Я один.

— Прости — шепнула Кейт, дотрагиваясь до его предплечья.

Мужчина сглотнул подступающий к горлу ком.

— Мы все думали, что ты с любовником матери сбежала, — перевел он тему. Но тут же понял, что опять сморозил глупость. От внимания Кейт это не укрылось, но она вновь пропустила сказанное мимо ушей. Образ жизни её семьи в Доре многие не одобряли, но всем было просто невдомёк о том, как жилось одинокой маленькой полукровке.

Кейт поморщилась, вкратце пересказав свою историю. Без подробностей конечно – это фермеру ни к чему.

— Вот так дела! – протянул Тодор. – Надо же как бывает! Видать, и тебе пришлось лиха хлебнуть.

Тодор тоже рассказал, как попал сюда.

— Вот это да! – протянула Кейт. — Значит ты теперь местный герой?

Мужчина хмыкнул.

— У своих наверняка считаюсь предателем, а для эльфов все равно пустое место.

— Не говори так, – серьезно сказала Кейт, — Они не плохо относятся к вам. И уважают тех, кто уважает их — всё очень просто.

Тодор кивнул. Похоже так и есть.

Помолчали.

Пауза затягивалась, и он сказал первое, что пришло в голову.

— Ну, мне пора, — поднялся и взял вещмешок. Нервно теребя-затягивая тесемки. Обернулся, посмотрев за спину.

На противоположном конце лагеря поднималось четырехцветное знамя эльфов. Прямоугольное полотнище на шесте с перекладиной, расположенное по вертикали. Расчерченное на четыре цветных поля: серебро, черный, белый, изумрудный – цвета четырех семей. Утренний ветер легко колыхал концы стяга, пуская волны по его поверхности.

— Береги себя.

Кейт искренне обняла его. Тодор не ожидал, но ответил, взаимно обнимая Кейт.

— И ты.

Мужчина кивнул, и пошел в сторону отряда.

Тодор лишний раз убедился, что жизнь никогда не перестает преподносить свои уроки. И ему стало немного стыдно. Вот как он думал о Лаэре с Манулом так же оказалось и с Кейт. Не спеши судить человека, не походив день в его башмаках – гласила народная мудрость. Да, дела.

Кейт еще какое-то время смотрела им вслед на душе почему-то потеплело. Вот уж не думала, что бывший сосед разбередит такие чувства в душе. Это как дыхание прошлого. Прошлого, с которым она так долго не могла примириться, прошлого которое раскаленными щипцами жгло сердце заставляя всякий раз упрекать себя и стыдиться. Но вот теперь всё позади и ей отчего-то легче.

Она развернулась и пошла к друзьям и учителю. Надо поздороваться.

— Кто это? – Мэйтори хмурясь смотрел в след мужчине.

Кейт пожала плечами.

— Так, призрак прошлого.

Эльф удивленно приподнял бровь и Кейт поняла, что он не удовлетворен ответом.

— Это Тодор из Дора – единственный выживший как оказалось, — Теперь ваше любопытство удовлетворено… папочка, — Кейт ехидно фыркнула, переводя взгляд на Демира.

— Добрый день, учитель – она потупила глаза словно провинившаяся школьница.

Демир улыбнулся, потрепав ее по макушке.

— Ну и накуролесили вы! – усмехнулся он вместо приветствия.

— Это не я! Это всё он – Кейт притворно надула губки тыча пальцем в грудь Мэйтори, — Чернокнижник… Переселитель душ!

Мэйтори делано подкатил глаза, а Демир не выдержал и расхохотался.

— Как же я по вам соскучился! – он сгреб их в охапку прижимая к себе, — Я рад что с вами все хорошо.

— А чего нам будет то? – буркнул Мэйтори, — Надеюсь вам не попало за разгромленную лабораторию? – участливо поинтересовался он у Демира.

— Нет, всё в порядке, — Демир грустно махнул рукой, — И кстати я теперь не учитель. Мне запретили преподавать.

Ученики удивленно отстранились от него.

— Как же так?

— А вот так. Попал в немилость к Вугарду. Собственно, поэтому я тут, но не только, — он поднял глаза на Лину. Она всё это время стояла чуть в стороне, давая время знакомым разделить радость встречи.

Волшебник подошел к ней, по-отечески ласково обнял робевшую девушку. Затем Демир вынул из нагрудного кармашка белый ничем не примечательный кристалл на цепочке и поднес к ней.

— Ну-ка, ну-ка сейчас кое-что проверим! — С видом заядлого экспериментатора оживился волшебник.

Камень, чуть покачавшись из стороны в сторону, через мгновение словно намагниченный потянулся к ней прилипнув к одежде.

— Ух ты! – выдохнула Кейт.

— Изделие Альберуса. Он зарядил на иномирную ауру, — пояснил учитель, — Можно бесконечно не любить старого лиса, но своё дело он знает!

Лина поймала камень поднеся к глазам.

— Так значит они правда меня ищут. Помните, что сказал тот человек, Уррис? – Лина вопросительно посмотрела на друзей ища поддержки.

Мэйтори и Кейт кивнули.

— Какой человек? – живо заинтересовался Демир.

Эльф рассказал о стычке с охотниками.

— Да, это соглядатай Эроля Рогрина так, кажется его зовут, — задумчиво кивнул Демир и Мэйтори кивком подтвердил его догадку, — Он выследил меня в Ниневиле, когда вы сперли воздухоплав вместе с моим пилотом.

Велир, все это время занимавшийся куполом, весело фыркнул.

— Вот уж страху я тогда натерпелся!

— Кстати, Велир, как продвигаются дела с куполом? – справился волшебник.

— Все в порядке осталось только наполнить воздухом и можем лететь. Надеюсь вы мне поможете?

— Что надо делать? – вызвался Мэйтори, чувствуя какую-то безотчетную вину перед пилотом.

— Раскладываем купол на земле, вы придерживаете за края, а я наполняю воздухом.

Разговоры тут же стихли все занялись делом.

Держа вручённый ей Винтом канат, Лина увидела, как он извлек из-под пола корзины складное устройство — деревянный ящик с укрепленными к нему лопастями, установил напротив отверстия в куполе, зажег фитиль горелки. Лопасти приводились в движение ременной передачей, (по типу велосипедных колес, только Винт крутил их руками) толкая воздух в нужном направлении.

Теплый воздух от горелки стал поступать во внутрь шара поднимая его вверх.

— Ты все-таки это сделал? – Лина улыбнулась.

— Да. Нравится? – глаза Велира горели азартом и гордостью за свое детище.

— Очень! Не терпится прокатиться. – она конечно летать боялась, но сделать Винту приятное ей показалось более значимым чем собственные страхи.

— Всенепременно! – отсалютовал Винт, споро наматывая веревку-якорь на притащенный из ближайших кустов для этих целей большой камень.

— Мы летим к той самой пещере? – голос Лины дрогнул, выдавая волнение.

Демир улыбаясь кивнул, видя на ее лице радость вперемешку с недоверием и надеждой.

Кейт вздохнула. Мэйтори отвернулся.

— Я там всё уже подготовил. Ты рада наверно? – видя ее противоречивые чувства поинтересовался волшебник.

— Да, конечно. Просто грустно немного, что все уже заканчивается.

— А ты не хотела бы остаться? – Демир словно мудрый филин склонил голову набок, глаза его лукаво улыбались.

Лина пожала плечами.

— Если не получится вернуться, то больше ничего и не остаётся…

— Ну вот, все готово! – крикнул Велир, — Отпускайте веревки!

Велир проверил последний канат, и стал складывать в корзину рабочий инвентарь. Голубой шар с серой заплаткой на боку упруго покачивался в полуметре от земли.

— Мэйтон, ты со всеми тут попрощался? – поинтересовался учитель, оглядывая лагерь.

— Все мои у перевала. Так что как проводим Лину — я сразу туда. Кстати, приятно познакомится: я Мэйтори эль Тэлион эн Морн-а-Маиир эт Нэрт-а-Нэлл, — он протянул руку Демиру.

— Ну, не буду лукавить, я догадывался. Приятно осознавать, что сын местного старейшины все-таки нашел в себе силы сказать правду.

— Простите учитель, — буркнул Мэйтори опустив глаза долу.

В конце концов этот человек семь долгих лет терпел его иногда открытое пренебрежение и разгильдяйство. Он имеет полное право злиться или осуждать его.

— Я не держу на тебя зла. Думаю, у тебя были на то веские причины не правда ли? – Демир хитро усмехнулся.

Мэйтори врать не хотелось, но и пускаться в подробности тоже охоты было мало поэтому он просто кивнул, чуть нервно сматывая моток веревки и подавая Винту.

— Ну будет тебе казниться, — хлопнул его Демир по плечу залезая на импровизированные ступени из пустых коробок и перекидывая ногу через бортик корзины, — Что было – то быльём поросло, так у нас говорится, да Лина?

Девушка удивленно посмотрела на него.

— «У нас» - это где? – прищурилась она, легко перелезая вслед за ним.

— Ну, в Ленинграде тысяча девятьсот восемьдесят первого по крайней мере это выражение было в ходу.

В воздухе повисла тишина. Лишь слышно было как перекликаются птицы высоко на деревьях да шумит ветер.

Кейт и Мэйтори стоявшие еще внизу озадаченно переглянулись. Винт застыл с веревкой в руке не совсем понимая, что значат непонятные названия и цифры.

— Садитесь, садитесь все объясню по дороге, — улыбка не сходила с лица Демира, было видно, что он рад все рассказать хоть кому-то о своей тайне.

— И так, как вы уже могли догадаться, я тоже не из этого мира поэтому все это время, всеми силами старался, чтобы Лина не попала в руки к нашим стервятникам. Мой учитель однажды сделал это для меня, и я по сей день ему благодарен. Именно поэтому, кстати, я всегда увлекался энергией порталов и скажу честно - преуспел. Еще хочу сказать, что я очень надеялся на тебя Мэйтори, но ты почему-то совсем не интересовался теми книгами что я подсовывал тебе. Тебя увлекала некромантия и это единственное от чего я всерьез расстраивался. Когда я наблюдал за вашими вступительными экзаменами то подумал тогда: Вот он! Вот кто мне нужен. Если уж эльф сподобился пойти учиться в нашу академию, то это мой шанс заинтересовать его, и наконец сделать прорыв в этом вопросе.

Мэйтори еще сильнее свесил голову ругая себя за глупость. Учитель как всегда оказался прав.

— Расскажите, как вы попали сюда? – спросила Лина ей очень важен был этот вопрос и то, как именно Демир отравит ее обратно.

— Ну, начнем с того, что меня звали Дмитрий Повелин. Как вы успели заметить, мой псевдоним в этом мире созвучен. Я родился в Ленинграде в тысяче девятьсот шестьдесят первом году. Учился в политехе, мечтал стать инженером-строителем.

И вот как-то на третьем курсе института засиделся я однажды в городской библиотеке – все штудировал мат-анализ. Время было позднее, библиотекари почти все разошлись. Но так-как меня там хорошо знали - не трогали. Сдал я книгу и собрался домой. Но главный выход уже закрыл сторож и мне предлагалось выйти через черный, вместе с последней библиотекаршей. Это была молоденькая практикантка Фенечка, — взгляд Демира потеплел, устремляясь на далекую линию горизонта, — и как вы уже поняли, что виновником моей задержки стал не только мат-анализ, но и она. Я часто провожал ее после дежурства и тот раз был не исключением.

Зашел в зал и вдруг обнаружил, что был тут не один. У стойки раздачи книг стоял хорошо одетый юноша он уже держал сумку Фенечки и шаль. Пока они не заметили меня я быстро вышел, и не помня себя от горя, пошел по темным коридорами библиотеки куда глаза глядят. От отчаяния остановился где-то в подвале. Помню еще над головой висели толстые трубы наверно это была котельная. Облокотился разгорячённой спиной о дверь и единственное что мне хотелось в ту минуту - это быть как можно дальше отсюда, провалиться сквозь землю, пропасть, раствориться в пространстве — такая тоска овладела мной в тот момент!

Похолодев, Лина вспомнила, что ею владели похожие чувства в лапах у преступников.

К моему ужасу внутреннее пожелание исполнилось почти мгновенно. Под тяжестью моего веса, дверь словно растворилась в воздухе, и я вывалился в холодную мрачную комнату.

Дальше была паника, разбитые в кровь кулаки, — Демир грустно хмыкнул, — и месяцы примирения с ситуацией.

Мне тогда здорово повезло. Меня, испуганного, оглушенного одиночеством и тоской нашел мой будущий учитель – как оказалось позже у меня обнаружились способности, а очутился в подвале академии как раз недалеко от лаборатории Кипрея. Факт моего обнаружения он скрыл от остальных волшебников, а энергию перемещения еще очень много лет пытался восстановить с помощью кристаллов и заклинаний – (Он очень хотел помочь мне отправиться обратно). Но мы явно сделали что-то не так. Именно поэтому тот неудавшийся эксперимент оставляет неприятные ощущения до сих пор, и именно поэтому тебя так быстро засекли, — Демир посмотрел на Лину. Правда с местоположением просчитались, это тебя и спасло.

Лина с благодарностью посмотрела на Кейт и Мэйтори.

— А как же ваши родители, они наверно очень беспокоились? – с горечью спросила Лина. Для нее, этот вопрос был очень важен почему-то.

Демир пожал плечами.

— Матушка умерла незадолго до окончания мною десятого класса. Она блокадница и ужасы того времени сильно подорвали ее здоровье. Отец – участник второй мировой, крепко пил и мало интересовался моей жизнью. Так что меня там никто не ждет, — Демир беспечно махнул рукой, — Со временем я полюбил этот мир даже кое-что «придумал» для облегчения жизни тут.

— Подъемник — ваших рук дело? – догадался эльф.

— Угадал!

— А вдруг, тот парень был братом этой Фенечки? – озарило Кейт, — И он тоже пришел её встретить.

— Может быть, но сейчас это уже не важно, — Демир вздохнул, пожимая плечами.

— Так вы нашли способ перехода? – голос подвел Лину и получилось шепотом.

— Нашел! — Демир гордо кивнул, — И даже больше. Теперь нас никто не засечет, я разработал способ отдачи энергии называется – отзеркаливание и погашение его заклинанием. Немного громоздко, но должно сработать.

Лина не стала сомневаться в его словах, хотя слово «должно» ее настораживало.

— Так как вообще это происходит? Почему? Каков механизм? Я тут уже девять месяцев, но никак в толк не возьму почему это произошло именно со мной, с нами? – поправилась она.

— Как мы сейчас знаем, вся вселенная является электромагнитным полем с областями различной плотности в зависимости от частоты вибраций энергии. Наиболее низкие частоты являются материей, а более высокие энергией, которую мы не можем лицезреть. Вибрация света и радиоизлучения является недоступной для нашего восприятия хотя экстрасенсорное, заложенное в нас, позволяет воспринимать и больше. Наиболее высокочастотные вибрации способны преодолевать расстояние практически мгновенно и это значит, что мы являемся частью вселенной и можем взаимодействовать с ней мгновенно, своим организмом создавая и получая электромагнитные сигналы вносящие изменения в общем поле частью которого и являемся, так как по сути мы - энергетические существа. Видимо что-то заложенное в нас изначально и позволило совершить этот скачок. Как я думаю причина – это мы сами, и самое главное - наши мысли! — Демир ласково погладил Лину по голове.

Она хмурилась, обдумывая услышанное.

— Ведь не зря говорят, что мысль материальна, вот ты ее и материализовала!

— Так значит таким же образом я могу вернуться – надо просто захотеть?

— Несомненно! – просиял Демир, — Не только захотеть, но и представить то место куда ты хочешь попасть! — только надо добраться до пещеры, там древний вход, оставленный белыми эльфами, на месте и разберемся.

— Ну, это не противоречит тому что мне рассказывал дракон Ингвариоэнн, – обронил Мэйтори задумчиво скребя подбородок.

Демир оживился.

— Дракон? Ты говоришь дракон! А ну-ка поподробней с этого места!

За разговорами не заметили, как набрали высоту.

Лина на радостях вынула телефон чтобы задокументировать момент. Наверняка потом захочется посмотреть и вспомнить былое приключение.

Демир увидел «занимательную» коробочку у неё в руках, так что пришлось объяснить, что это такое. А заодно рассказать краткую историю развала СССР и прочие подробности истории многострадальной страны последних десятилетий.

Демир долго оправлялся от шока, но врожденное чувство оптимизма победило.

— Ну что-ж, — задумчиво обронил он, — Зато меня не сократили.

Мэйтори напрасно вглядывался в линию берега. Цирка долины Энон-Глиир не было видно за прибрежными скалами. Зато они увидели эльфийский флот, состоящий из тринадцати корранов с баллистами и катапультами, направленными на побережье.

Линейный четырехмачтовый флагманский корран шел впереди во главе первой эскадры белого флага в составе из восьми судов.

В авангарде следовала эскадра синего флага в составе трех корранов.

Эскадра красного флага шла в арьергарде.

Хорошо, что шар невидим иначе были бы трудности. Поди, докричись с воздуха что ты свой, а не разведчик Вугарда.

Чуть дальше – на горизонте виднелись корраны Вугарда. Зарождающийся флот Истрии ни в какое сравнение не шел с боевой мощью эльфов. На море явное преимущество было за ними.

Глава 17

Энвалиэн и Айлор

Сумерки, накрывшие древо Айлора, в его комнате казались ещё гуще. Он давно не помнил, когда последний раз выходил на свет солнца и глаза привыкли к царящему тут мраку. Он не нуждался в магических шарах. Древние рукописи, найденные в пещере сына, владели его вниманием без остатка уже очень долго, а чужой голос в голове казался ему уже собственными мыслями.

Голос. Он нашептывал ему значения символов рукописей и Айлор научившийся их читать, беззвучно диктовал незнакомцу древний текст. В ответ Айлор читал мыслеобразы незримого собеседника с ужасом, а потом и затаенной местью понимая, о чём идет речь. Незнакомец хочет создать нечто, что может повлиять на ход истории, да и поставить под сомнение существование всей долины. Но прикинув варианты и еще раз все хорошенько обдумав, Айлор решился на сотрудничество. В конце концов, если затея незнакомца провалится, то он от этого ничего не потеряет, да и вряд ли кто об этом узнает. Для всех он теперь сумасшедший Айлор, что с него возьмёшь?

Мысль помогать человеку сначала показалось ему кощунственной. Но прикинув, что таким образом он сможет отомстить, а то и уничтожить Мэйтори, ядовитой иглой засела в его сознании и он решил подсказать своему незримому визави кого он может достать и куда тот направился.

Айлор, будучи сильным магом, тайно подключился к информационной сети из Тале-Уи и с легкостью узнал, куда и зачем тот провожает девчонку. Канал мыслеобразов между Тэлионом и Силифэль был открыт. Наивные. Они так просто списали его со счетов. Теперь, пусть получат по заслугам.

Нервное напряжение от содеянного, да и просто умственное переутомление (незаметное подключение к Тале-Уи – это вам не лист оборвать), дало о себе знать. И выслушав от незнакомца всяческие благодарности Айлор забылся тяжелым, но полным надежд сном. Возможно в этот раз убийца получит по заслугам, сам превратившись в жертву.

Проснулся он от незримого присутствия рядом и не открывая глаз нащупал небольшой нож в складках одежды. Но его движение было угадано. Руку тут же перехватили, и открыв глаза, Айлор увидел перед собой мертвеца или же духа.

Однако хватка «духа» была настоящей и Айлор застонал от узнавания и удивления. Нож выскользнул из пальцев, беззвучно падая в складки одежды. Пред ним сидел Энвалиэн.

— Здравствуй отец, — тихо поздоровался он, — Я не причиню тебе зла, успокойся пожалуйста.

В ответ Энвалиэн увидел, как меняется, разглаживается суровое выражение на лице отца, светлеет взгляд, а на тонких губах появляется неуверенная улыбка.

Отец выглядел плохо. Взгляд почти безумен. Худой, запущенный и какой-то потерянный. Эитна была права, когда сказала, что ему срочно нужна помощь.

— Эни, ты ли это? – неуверенно шепнул он.

Айлор потянул к нему худые трясущиеся руки. Узловатые пальцы обхватили его запястья притягивая к себе. Энвалиэн с облегчением обнял отца.

— Это я отец. Прости за то, что так долго не давал весточки о себе. Но так было нужно, я всё расскажу тебе обязательно. Но, разве Мэйтори не приходил к тебе? Я даже отдал ему мой талисман, чтобы ты поверил ему.

Айлор отстранился от него сверкнув глазами.

— А ты знаешь, что он натворил? Это убийца. Он убил твоего брата. Конечно я не поверил ему! Вдруг он и тебя убил, а талисман принес мне, выставляя себя добрым помощником...!

С каждым словом Айлор распалялся, уверяя себя в своих же словах. Лицо вновь изменилось, став почти незнакомым, а взгляд безумных глаз не оставлял сомнений. Энвалиэн понял все без слов — «болезнь» младшего брата перекинулась и на него.

— Ох, Эни, как же мне не хватало тебя! Уж ты бы отомстил этому выскочке, этому змею и лгуну…

— Отец, прекрати! – резко оборвал его Энвалиэн, — Если хочешь знать моё мнение, то Сиглаэн виноват сам, а ты молчаливо потворствовал его выходкам, хотя прекрасно знал, что происходит. Я не стану мстить, я читал мысли Мэйтори и видел всё его глазами. И ты мог бы сделать то же самое, если бы захотел. Если бы вообще хоть кто-то этого захотел!

Энвалиэн гневно, совсем по-отцовски сверкнул глазами, наблюдая за переменами, происходящими с отцом. Тот казалось верил, и не верил одновременно. Но одно Энвалиэн уловил точно – слова о том, что он сам виноват в упущенном воспитании сына, немного перевесили чашу ненависти к Мэйтори.

Не давая отцу опомниться, Энвалиэн поведал о деталях их с Мэйтори встречи и рассказал об Эитне, перед которой любая ложь была бесполезной.

Бывший старейшина охнул и как-то весь сжался от медленного осознания собственной оплошности.

Айлор был раздавлен, сражен новостями. Неужели он ошибался? Столько времени копя в себе ненависть и злобу. А теперь оказался предателем тому, кто хотел протянуть ему руку помощи и вселить надежду. Он обхватил голову руками и завыл от отчаяния и осознания непоправимой ошибки. Страшной, ставящей под сомнение выживание всего гвейса и долины.

Энвалиэн обнял его, приложил ладони к вискам и активировал заклинание Эитны. Долгий, целебный сон и частичная чистка памяти будут отцу не лишними. Эитна предвидела такую ситуацию заблаговременно составив заклинание. Только она могла без отваров и капель составить ментальное успокоительное. Соединив в единое плетение нужные сочетания эманаций лекарственных трав и заговоров с энергией эфира.

— Получилось? – шепнули за спиной. Из-за ширмы появилась Лаари. Она была не одна. На груди, в длинном куске ткани обвязанным вокруг торса особым способом, спала маленькая дочь.

— Да, мам, все в порядке, — так же шепотом ответил эльф, стараясь не разбудить малышку Элию — Отец будет спать дня два. Я пока просмотрю его воспоминания, если ты не против.

— Нет, что ты, — она ласково улыбнулась, обнимая сына за плечи, — Я безмерна счастлива, что ты вернулся. Она погладила его по белым, как у брата волосам, и опустилась рядом обнимая за плечи.

В сердце, за эти долгие годы отчаяния и чёрной беспросветности, разливался горячий ручеёк счастья.

— Я разберусь с бумагами, а ты позови кого-нибудь, в древе требуется хорошая уборка. Отец должен проснуться в старой, благожелательной и спокойной обстановке.

Лаари кивнула и легко встав, направилась к выходу.

Энвалиэн сгрёб в кучу разбросанный по полу пергамент и нахмурившись пробежал по ним пристальным взглядом. Предстояла долгая работа с воспоминаниями отца, а эту гадость (он немного раздраженно собрал листки в кучу) надо будет отдать Эитне. Но, по его мнению, стоило бы сразу сжечь.

Домой!

Велир спустился у кромки воды – ближе не подпускал ветер неожиданно поднявшийся и дувший с суши.

— Был рад всех вас повидать! — пилот поочередно распрощался со всеми. Он был спокоен. В пути пришел ответ от Пышечки. Она сообщала, что все в порядке. После праздника воздухоплавы разлетелись по домам, а старший механик спросивший о нем у брата сказал, что ты приболел.

— Попутного ветра и дай весточку, когда доберешься, — Демир вложил ему в ладонь два шарика зеленый и красный, — Зеленый, это если все хорошо, красный – плохо. По возвращении разбей нужный шарик, а ненужный раствори в воде.

Велир благодарно кивнул.

— Спасибо за все!

— Это тебе спасибо друг, без тебя я бы не справился, надеюсь, еще увидимся, и вот еще – Демир сунул Винту в руку маленький, ничем не примечательный деревянный коробок.

— Что там? – удивленно поднял брови пилот, стараясь раскрыть коробочку.

— Стоп-стоп-стоп, откроешь дома – это мой сюрприз, подмигнул волшебник.

Велир благодарно посмотрел на него, — вот ведь святой человек!

— Так что было в том коробке? – спросила Кейт, когда воздухоплав Винта скрылся за ближайшим мысом, её просто распирало от любопытства, да и не только её наверняка.

Демир усмехнулся хитро посмотрев на Мэйтори.

— Там изумруд Мэйтона, — Демир немного смутился, вновь перепутав его имя, но исправляться не стал.

Эльф удивленно приподнял бровь ожидая дальнейших объяснений.

— Тот самый, который ты мне отдал за липовые заклинания по некромантии. Признаться, мне было неловко его брать, и я бы отдал его тебе назад если бы ты не рискнул проводить обряд. Но ты рискнул, и мой стыд развеян как утренний туман. Так что я решил им оплатить услуги Велира.

— Вы всегда были мудры учитель, и я рад, что мой изумруд послужил вам платой за счастливое бегство, — Мэйтори говорил серьезно, но в глазах плясали смешинки и от волшебника это не укрылось. Напускная серьезность не скрывала искреннего одобрения, — Поверьте, мне не жалко этой платы. Более того, я бы отдал еще десяток, чтобы избавить вас от всей той суеты, что вы испытали из-за меня, — теперь Мэйтори был серьезен.

— Ладно, — рассмеялся Демир отечески хлопая его по плечу, — Запишу это в скрижали истории как небывалый случай, когда эльф извиняется перед человеком. Ну да ладно, хватит уже об этом! Пошли, надо наконец отправлять нашу гостью домой.

Они вошли в пещеру. И не сговариваясь каждый сотворил по световому шарику. У Демира вышел теплого солнечного цвета, у Мэйтори холодный голубоватый, у Кейт лимонный, а у Лины молочно-белый.

Учитель повел их вглубь пещеры там они обнаружили установленное на триноге серебряное зеркало в окружении свечей. Мэйтори вторым зрением видел, как над ним, связанная, пульсирует энергия.

Демир проговорил формулу и на стене вспыхнул зеленым знак перехода. В то же мгновении на концах фитилей свеч засияло пламя.

У Кейт и Лины вырвался возглас удивления.

— Я кретин, – проконстатировал эльф, оглядывая стену — Если бы я раскинул мозгами и хорошо подумал, возможно еще тогда догадался.

— Мэйт не кори себя. Мы тогда были без магии и вообще кто ж наверняка знал, что Лина не местная? – успокоила его Кейт.

«Я знал!» — подумал эльф, — «Но даже не догадался проверить стены. А ведь это было так очевидно. Слишком собой был занят».

Триксель с завитками пульсировал мягким зеленым светом. Лина заворожено подошла к нему касаясь рукой.

— Я так и думала, что это выход! Но тогда в темноте я не могла разглядеть рисунок на стене!

— Хм, — пробормотал Демир повнимательнее рассматривая барельеф и поверхность камня вокруг нижнего завитка, — Смотрите, неужели в наше отсутствие его нашли и пытались открыть, вот свежие сколы.

Он озабоченно потрогал пальцем похожий на взрыв отпечаток.

Лина покраснела, когда пригляделась.

— Это наверно я его испортила. Когда вывалилась сюда, от злости швыряла о стену камни.

— Хорошо если так, — кивнул Демир, — Ну что-ж не будем медлить, — он в нетерпении потер ладони друг о друга, — Лина, садись напротив стены и расслабься. А вы отойдите подальше и не мешайте – он отвел рукой Мэйтори и Кейт в сторону отгораживая Лину и зеркало от постороннего присутствия.

Демир сейчас напоминал суетливую курицу-наседку оберегающую единственное яйцо.

Мэйтори плюхнулся на песок недалеко от входа во второй зальчик. Он искренне, предательски хотел, чтобы их затея сорвалась. Плохо конечно так думать, но это так. Сам от себя не ожидал — ему было одновременно и стыдно и нет. Странные чувства.

Кейт села рядом по-детски обхватив руками колени.

— Как думаешь у них получится? – шепнула она ему на ухо.

— Конечно, — немного раздраженно буркнул он, — не сомневаюсь.

От подруги не укрылось его настроение поэтому она молча пожала его плечо.

— Она вернется, вот увидишь, — прошептала она в самое ухо товарища.

Мэйтори скептически скривил уголок рта, но ничего не ответил. Его рука лежала за пазухой в кармане куртки на прохладной поверхности драгоценных камней.

Демир тем временем попросил погасить свет магических шаров оставив только свечи, а яркость своего шара свел до минимума. Пещера погрузилась в сумерки.

Волшебник присел на корточки рядом с Линой, заглядывая в лицо.

— А теперь надо вспомнить в мельчайших подробностях все детали твоего неожиданного перехода. Что чувствовала, о чем думала, чем пахло – всё-всё-всё! — Демир был очень серьезен, — Когда вся картинка сложится у тебя перед глазами тебе надо очень захотеть вернуться. Представить своё желание в виде энергии. Как говорил Альберт Эйнштейн: «Всё в мире является энергией. Энергия лежит в основе всего. Если вы настроитесь на энергетическую частоту той реальности, которую хотите создать для себя, то вы получите именно то, на что настроена ваша частота. Это — не философия. Это — физика».

Поверь, у тебя получится! у меня один раз получилось, но за неимением врат я не смог удержать портал долго открытым. Так что действуй.

Лина выслушала его и кивнув, закрыла глаза.

— Стоп! – Демир взмахнул руками как сигнальными флагами, — Подожди!

Лина непонимающе уставилась на него.

— Если ты захочешь вернуться сюда, то тебе надо запомнить картинку-ситуацию. Иначе как ты попадешь в нужное время? Ведь важна всякая мелочь! Даже положение солнца и тени на песке. Надо смоделировать ситуацию!

— Что мне надо сделать?

— Мы сейчас выйдем из пещеры и постоим у входа, а ты постарайся запомнить все в мельчайших подробностях: как стоит зеркало, как падает свет, запах, звуки, всё! А когда мы будем выходить отсюда, после того, как отправим тебя, повторим все в точности так.

Лина кивнула, а Демир с учениками вышли из пещерки.

Она оперлась спиной на шершавую стену и сосредоточилась.

«Овальное зеркало стоит справа и светится, в нем нет отражения предметов – просто матовая пульсирующая поверхность. Свечи, отпечатки следов на песке, тень от солнца перекрывает валун у входа. Море спокойно, пахнет солью, теплым камнем, немного пылью, поднятой их ногами, где-то вдалеке кричат поморки. Недалеко от входа три фигуры, залитые солнцем, идут от пещеры к воде. Демир впереди потом Кейт и последний Мэйтори. Она засмотрелась на его силуэт почти забыв о времени.

— Ну, что? Всё? – Демир резко развернулся и направился обратно. За ним потянулись остальные.

— Я готова, — Лина вновь уселась лицом к стене, торопливо поправила сползшую лямку рюкзака. Сосредоточилась, прикрыла глаза.

Образы, дымной нитью, заскользили перед внутренним взором. Стягиваясь, переплетаясь в тугой клубок тёплой, чистой, пульсирующей энергии где-то в области солнечного сплетения, превращаясь в ярко-белую звёздочку. В груди ощутимо потеплело, как от припекающего горчичника. Наливаясь золотом, искра выросла до размера теннисного мяча, а потом, подобно яркому метеору, перепрыгнула в триксель, разливаясь по завиткам, впитываясь.

Через несколько мгновений цвет кольца, окаймляющего узор знака, сменился с зеленого на небесно-голубой. Он пульсировал, а по его периметру против часовой стрелки побежала изумрудная волна. Стена начала исчезать, тая под световым напором, превращаясь в вибрирующую, энергетическую мембрану.

Будто сквозь мутную воду, через закрытые веки, Лина уже разглядела подворотню и…

Кейт и Мэйтори восхищенно вздохнули.

Демир уже начал снимать покров с зеркала, как всё резко прекратилось! Свет померк, стена стала прежней.

От неожиданности у всех вырвался возглас разочарования.

— Что случилось? – волшебник поспешил к Лине.

Она открыла глаза и посмотрела на него. Ободок радужки горел рубиновым, но глаза были испуганные.

Демир чуть не отшатнулся, но совладал с собой.

— Я вспомнила, что если я вернусь туда, то сразу попаду в руки четырём грабителям. Я рассказывала, помните?

Демир кивнул и отчаянно поскреб подбородок, нервно переступая с ноги на ногу.

— Я не знаю, как от них отбиваться в моем мире нет магии, а у одного из них нож.

По щекам потекли предательские слезинки Лина всхлипнула. В пещере повисла напряженная тишина. Оставаться наедине с четырьмя уродами вновь было страшно.

— Тогда мне придется держать портал открытым, а Мэйтори идти с тобой и попробовать их.. кхым… успокоить.

Идея была хороша.

— Вы точно сможете удержать портал – серьезно спросила Лина. Она не сомневалась в способностях волшебника, но всё что они сейчас делали, было в первые и что ни говори, опасно и немного сомнительно.

Демир кивнул, но как-то неуверенно.

Лина задумалась, обращаясь своей прошлой памяти.

— Думаю, я смогу вам помочь. Пока «двери» открыты я имею связь с вашим миром, и возможно смогу черпать энергию. Так что все в порядке. Рубиновые ободки глаз победно сверкнули. У Демира по спине пробежали мурашки. Все-таки ему хотелось подольше пообщаться с этой изумительной девушкой. Но время не ждало и подходящий случай был именно сейчас. Тем более, он был почти уверен в ее возвращении.

— Договорились. Мэйтори ты готов, — волшебник обернулся на эльфа, но тот исчез из поля зрения.

— Мэйтори! – крикнула Кейт. Наблюдавшая за Линой и Демиром, она даже не заметила куда он делся и вертела головой.

— Сейчас, — послышалось из соседнего зала и через мгновение к ним вышел Мэйтон-орк. Раздетый по пояс, он остался в одних кожаных штанах расслабив шнуровку по бокам. Когда Инг показал ему этот «фокус» то посоветовал подобрать у гномов именно такую одежду, за что Мэйтори был теперь ему премного благодарен.

Кейт удивленно фыркнула.

Демир икнул.

— Но как? – выдавил он, тут же вспоминая и видя воочию причину бегства учеников, а через мгновение уже едко ухмылялся.

— Ингвариоэнн объяснил. Потом расскажу. Думаю, ваши разбойники должны меня испугаться, — уверенно объявил он Лине.

— Несомненно! – она просияла, не удержалась и кинулась ему на шею, — Спасибо!

Её взгляд выражал всю степень благодарности и чего-то ещё, отчего у Мэйтори заныло под сердцем.

— Начали! – Демир звонко хлопнул в ладоши, резким звуком разнимая объятия.

На этот раз все произошло еще быстрее. Видимо Лина очень хотела домой.

… Изумрудная волна в кольце стала ускоряться, набирая силу света и скоро превратилась в белый водоворот состоящий из трех воронок в завитках знака. Скоро рисунок узора совсем исчез, потонув в туманном желтоватом свете, погружая пещеру в непроницаемую тишину. Демир снял заклинание, сдерживающее отзеркаливание. По мягкому свечению, исходящему от серебристой поверхности зеркала стало понятно, что оно работает.

Лина встала и подошла к белому сверкающему порталу. Рядом шел Мэйтори крепко держа ее за руку. Кейт не выдержала и вскочила чтобы попрощаться. Она что-то говорила, но слышно не было. Лишь фиолетовые глаза переполнились слезами. Она порывисто обняла Лину и отошла в сторону утираясь рукавом. Демир пожал руку и отечески обнял, направляя к выходу.

Лина плотно прижалась лицом к белому кругу стены и подминая её под себя шагнула вперед. Словно тонкая пленка мыльного пузыря, каменная стена натянулась и лопнула. Лина шагнула за ее пределы потонув в дымке и тут же почувствовала на себе цепкую хватку заскорузлых ладоней.

Оглушая и так разболтанную нервную систему, в уши хлынули звуки города, а в нос ударили запахи подворотни. Дыхание перехватило, и она на мгновение потеряла контроль над ситуацией. Увидев четверых уродов воспоминания навалились с оглушительной силой давя волю к сопротивлению. Как всегда, выручил Мэйтори.

Словно во сне, Лина увидела, как лица преступников в ужасе меняются. Хватка «щербатого», держащего ее за лямки рюкзака, ослабла. Из руки его подельника выскользнул нож. Звонко брякнула об асфальт сталь, посылая эхо по стенам арки. Все четверо в ужасе застыли на месте и …завизжали.

Мэйтори тут же сделал пасс и наложил чары беззвучия обрывая вопли в зачатке. Шагнул им на встречу.

Свет портала осветил их перекошенные, порченные безнравственностью и убогостью душ лица — они увидели, как из стены в молочном сиянии портала появился… демон!

Мэйтон-орк злобно ухмыльнулся, сверкнув рядом отменных клыков, поиграл мускулами груди и плеч, и решив окончательно их напугать негромко рыкнул.

Лина выдохнула с облегчением – провести сюда Мэйтори удалось, значит всё в порядке.

Стоящий дальше всех лиходей в черном спортивном костюме развернулся чтобы убежать, но Лина сбила его заклинанием бездвижности неожиданно потратив все свои силы.

Тот упал на асфальт и подвывая, попытался ползти к выходу, но только проскальзывал на месте.

Мэйтори пошевелился. Казалось, он сделал всего несколько взмахов руками, а мужчины сами попадали на землю. У щербатого в мгновение ока оказалась сломаны нос и обе руки он взвыл и осел у стены без сознания. Темная кровь заливала одежду на груди, магия глушила вопли.

Неприметный «второй», что стоял на стреме, в синем спортивном костюме «Адидас», бухнулся на колени и начал молиться. Мэйтори вырубил его ударом в челюсть, встряхнул за запястья ломая их, пнул в бедро ломая кость.

Лина его раньше не рассмотрела, но сейчас оказалось, что это парень из ее школы, учившейся в параллельном классе. «Вот так дела. Хорош одноклассничек» – подумалось ей.

«Главарь», тот, у кого был нож, медленно, словно во сне потянулся подобрать его, но не успел. Мэйтори сломал ему руку в двух местах, сбил с ног, приёмом повалил на живот и с силой наступил на позвоночник. Хруст костей сопроводился ужасным воплем. Лина поморщилась — определенно ходить он больше не сможет.

Но Мэйтори решил на этом не останавливаться. Чтобы впредь им не было охоты обирать беззащитных девчонок в подворотнях, он переломал им все конечности – те что оставались пока целы. Пальцы на руках, запястья, колени, рёбра — никто не остался «обиженным». Ломал грамотно, совместимо с жизнью и инвалидностью.

От диких воплей (кто был еще в сознании) заложило уши. Лине даже было немного их жалко, но они выживут, и она надеялась этот случай послужит им уроком.

Когда дело было сделано, Мэйтори обнял Лину и отведя подальше, по обычаю (по-дружески) поцеловал в макушку и сунул ей что-то в руку.

— Это тебе — чтобы помнила, — шепнул он ей в самое ухо, пуская трепетные мурашки по спине и шее.

Лина хотела что-то сказать, но даже не успела посмотреть, что он ей дал, как из молочного круга портала высунулась растрепанная голова Кейт, оглядела место побоища и состроив ужасные глаза, крикнула:

— Мэйт, скорее!

Он кивнул, решив все же закончить дело. Наклонился к тем, кто был в сознании и на неведомом им языке пригрозил вернуться, сверкнув на прощание синевой глаз.

Лина перевела с удовлетворением наблюдая результат.

Мэйтори приподнял Лину над землей и еще раз нежно поцеловав (уже не в макушку), шагнул в гаснущий портал.

Она тоскливо посмотрела ему вслед с запозданием разжала пальцы – на ладони лежал потрясающей красоты браслет! Она тут же сунула его в карман. Еще не хватало чтобы блеск камней заметили грабители. Хотя, им теперь не до неё.

Как только портал захлопнулся она почувствовала страшный упадок сил. Может от нервного напряжения, может от переизбытка впечатлений, а может от того что связь с миром магии резко оборвалась. Накатили слабость и легкая тошнота – вестники переутомления.

Собрав последние силы, брезгливо перешагнула через живых мертвецов, направляясь домой.

— Ведьма! Чёртова ведьма, — хрипел главарь со злостью косясь на отброшенный нож. Двигаться он не мог. «Спортсмен» попытался отползти с её дороги, скуля и пуская слюни словно бешеная, но уже не опасная собака. Говорить он еще долго не сможет.

— Если не бросите свой промысел, то он вас найдет ещё раз, — тихо, но с угрозой в голосе сказа она, не удержавшись от соблазна добавить драматизма в данную сцену.

Пнув нож главаря подальше, про себя подумала, что все-таки надо будет вызвать им «скорую».

Глава 18

Альберус

Альберус спешил.

Незримый информатор оказался очень полезным парнем. Они нашли общий язык еще тогда, в день гадания. И совпадения того вечера были прямо-таки мистическими, сколь о мистическом может вести речь волшебник. Альберус знал – подобные совпадения лишь знак верного направления, а значит его цель близка.

Завтра последний день, когда можно проводить ритуал. День, когда можно будет возвестить Вугарду Ноару о его успехе и что ни говори помощи в военной компании. Положа руку на сердце Альберус с его теперешними возможностями не искал благоволения у Вугарда. Но ему не хотелось прятаться по норам отвергнутому и гонимому, а заручится поддержкой сильных мира сего, творить свой замысел и воспитывать новых учеников. А то, что у него появятся последователи он был уверен. Власть слишком сладка чтобы быть от нее в стороне.

Альберус спешил.

Вот уже из-за мыска появились очертания памятной бухты, вот он видит, как из пещеры выходит сначала Демир, а потом и его ученики. Белобрысой девчонки нет! Неужели Повилике удалось невозможное? Неужели он разгадал секрет перехода?

Вот и хорошо. Можно будет по свежим следам определить нужные связки в заклинаниях, а если не получится, то тряхнуть самого Демира. Теперь это ему не составит труда.

— Сажай аппарат, а потом отвернись и не смотри на меня ни при каких обстоятельствах, — буркнул Альберус до полусмерти перепуганному пилоту воздухоплава, зелёный купол которого, отражался сейчас в спокойных морских водах, — Когда прикажу - будешь помогать, а до того времени чтобы не лез мне под руки! Понял? – грозно пророкотал профессор.

Бородатый мужчина средних лет, в комбинезоне такого же цвета, как и купол над головой, мелко затрясся и отвернувшись, принялся за работу. Стараясь даже не слушать что там делает страшный кудесник. Эх и угораздило же его!

Рано утром Альберус выдернул пилота почти из кровати. И пока тот перепуганный, но еще хмельной с недавнего праздника, готовился к вылету, Альберус подготовился к захвату «материала». Под рукой были самые мощнейшие заклинания какие только он сумел вычитать в древних книгах змееголовых. Наверняка были и другие, но пока и этого вполне достаточно. Современному эльфу не отбить и половины, а о Демире даже беспокоится не надо. Перед ним новым — Демир просто слепой котенок.

Альберус не стал таиться, дав время рассмотреть себя. Он видел, как эльф шевелит пальцами собирая энергию, как губы девчонки выговаривают нужные формулы, как Демир загородив собой учеников весь словно подобрался, накрывая их защитным энергетическим куполом.

Демир наверняка знал, что он о нём знает. Уж распознать такое заклинание может даже первокурсник, но несколько лишних мгновений это может им дать. Отступать им некуда, и они сейчас наверняка гадают с чем прилетел к ним волшебник с добром или же нет.

Воздухоплав снизился до полутрости от песка и завис.

Альберус улыбнулся, махая рукой знакомым. Но, наверное, его лицо лишь перекосилось от злорадства (свои чувства было тяжело прятать) трое на земле лишь сомкнулись плотнее. Альберус мазнул взглядом за спину убеждаясь, что пилот его не видит, и в ту же секунду преобразившись, ударил заклинанием «пустынного ветра» свалив с ног всех троих разом.

Уже перепрыгивая через бортик корзины он удовлетворенно отметил какой страх застыл на лицах бывшего коллеги и его учеников.

Демир и эльф очнулись почти одновременно. Демир что-то шепнул эльфу и тот повернувшись в другую сторону шарахнул заклинанием по входу в пещеру. Сотрясаемые мощным заклинанием, горы содрогнулись, обрушивая в проход тонны камня. Теперь уже не иллюзорного, а настоящего. Альберус взвыл от ярости и разрядил на них почти все припасенные заклинания. Всех троих, словно тряпичных кукол разметало по берегу. Когда клубы пыли рассеялись, на песке лежало три бездвижных тела.

Связав эльфа обычными и магическими путами, (Демира и девчонку-полукровку за ненадобностью оставил на песке – они теперь ему не страшны) он свалил его на пол корзины воздухоплава и преобразившись обратно в немощного профессора, отдал команду на взлёт.

Уже в воздухе, он с ненавистью обернулся посмотреть на заваленный вход. Наверняка белобрысая уже в своем мире иначе эльф не обрушил вход погребая её под камнями. Ну ничего, в следующий раз он доберется до пещеры, разберет завал и узнает её тайну. Сейчас некогда. Восходит звезда единорога!

Дома

Лина сидела на подоконнике, наблюдая, как по стеклу бегут тонкие, неровные струйки воды. Сливаясь и расходясь, словно постоянно меняющиеся дороги судеб.

«Хорошо, что не удалось тогда уехать на дачу, мокли бы там с Машкой, как две бездомные кошки», — подумала она.

Начиная с памятного дня возвращения, дождь лил уже третью неделю. Осень неожиданно вступила в свои права, и обещанная хорошая погода сменилась неожиданным похолоданием.

Этот месяц был самым длинным в ее жизни. Почти бесконечным. Так бывает, когда происходит большое количество событий за очень короткий срок. Вот и теперь, сентябрь еще не закончился, а ей казалось, минула целая вечность. В принципе, в том мире как раз и минула. Почти круголет, что не говори.

Она посмотрела на ряды холстов у стены.

Последняя картина стояла полотном к комнате, постепенно высыхая, наполняя комнату запахом пинена и художественного масла.

Выполненная в золотых и сиреневых тонах, на ней изображено дерево на склоне холма, сиреневое, против медного неба с зеленоватыми вечерними облаками. Под ним, силуэт одиноко сидящего человека. Дерево возвышается над извилистой неширокой рекой, что теряется в лиловых сумерках леса за поворотом. За ней, на горизонте, в легкой фиолетовой дымке, зубчатой стеной вздымаются горы. Гнутся травы на легком ветру, пуская в полет крошечные семена-снежинки. Долетая до поверхности воды - белой от заливающего ее света, они тонут в ней, словно тая от жара.

Высоко, в залитом золотом небе, парит птица. Распластав огромные белые крылья, она ловит ветер, купаясь в его упругих прохладных струях. Но Лина знает, что это не птица – это дракон. Она специально изобразила его в лучах света, чтобы учителя не обвинили ее в неклассическом подходе к живописи, не то снизят оценку.

Изображение настолько завладело ее вниманием, что ей на мгновение показалось, что еще чуть-чуть, и она утонет в нем, растворившись в тепле; запахах терпких трав, высушенных солнцем; в тёплом дыхании ветра пахнущего колокольчиками, полынью, вереском и далеким морем. Еще немного, и она появится рядом с одинокой фигурой, сидящей под деревом, обнимет и уткнется носом в его плечо. Это единственное, что ей сейчас действительно хотелось. Это единственное, что могло бы сейчас спасти от той пустоты, что заполняла сердце, от уныния города, пресной воды и душной квартиры.

В надежде на свежий воздух, Лина открыла раму окна «на проветривание». В нос ударил запах мокрых осенних листьев, дождя и… выхлопных газов.

Поморщилась, вздохнула, закрыла окно и отвернулась.

Сердце полнилось тоской по далекому миру, который казалось, был сном, нереальной фантазией ее разыгравшегося воображения. Действительно, может, ей все приснилось?

С грустью посмотрела на отражение в зеркале. Лицо, словно подернутое темной вуалью, напоминало о бессонной ночи. Еще одной, из череды спутавшихся в клубок дней.

Ей казалось, она сходит с ума в попытке понять, где заканчиваются сны, и начинается реальность. Каждый день, это борьба с самой собой за ощущение настоящего.

Волосы стали прежними – серыми, глаза потускнели, а никогда несвойственная излишняя худоба резче очертила скулы, сделав похожей на тень. И как раньше она горевала по своей «земной» внешности, теперь точно так же скучает по новой.

Мама конечно периодически причитала и беспокоилась, уговаривая посетить врачей, но потом унималась, вспоминая в чем истинная «болезнь» дочери.

Лина призналась в самый первый день.

***

С лязгом закрывшаяся за спиной парадная дверь погрузила в темноту подъезда, окутав запахами мусоропровода и подгоревшего лука из квартиры напротив. Одинокая Фелиция Бронеславовна наверняка вновь забыла о сковороде.

«Ничего не поменялось» – подумала она. Да и что могло поменяться за неполных полчаса ее отсутствия в подъезде?

На восьмой этаж поднималась пешком, отчего-то совсем забыв о лифте. В голове вертелись фразы на русском вперемешку со «всеобщим» (удивительно, она его не забыла!), и боялась ляпнуть что-нибудь эдакое при маме. На шестом этаже, ее словно холодной водой окатило — а что если все-таки прошло не полчаса, а девять месяцев или вообще лет! И мама уже перестала надеяться или переехала в другой город. Нет! Не может такого быть! Ведь никуда не делись грабители из подворотни, значит все в порядке.

Перед дверью замерла, не решаясь нажать кнопку звонка. Поправила кепку, пригладила волосы в хвосте, заправив их под куртку чтобы длина была не так заметна, попыталась придать одеже прежний, аккуратный вид. Но сбитые в хлам ботинки, вытертые на коленях грязные джинсы и куртка в пятнах говорили о том, что видок у неё не ахти.

Наконец совладав с нервами, она нажала на пуговку кнопки. За дверью раздалась трель механического соловья и через долгие несколько мгновений из недр квартиры, на его зов, спешно зашлепали мамины тапочки.

Лину бросило в холод потом в жар, потом закружилась голова и когда дверь открылась и на пороге она увидела маму, то почти упала в ее объятия.

— Лина, что случилось? Ты вся дрожишь! Вы не поехали? – как всегда обрушился шквал вопросов. И хочешь не хочешь, а надо брать себя в руки и отвечать.

— Да мам, представляешь Машка заболела. Но позвонила мне только на остановке, а я ее ждала сидела! — возмущение Лины было почти искренним, — И еще, представляешь, в нашей арке напротив подъезда лежат побитые люди. Наверно надо вызвать скорую помощь?

Лицо Надежды стало взволнованным, и она сначала посмотрела Лине за спину будто хотела разглядеть покалеченных людей именно там.

— Конечно! – что-же мы на пороге стоим, заходи уже!

Не раздеваясь, Лина устало плюхнулась на пуфик в коридоре, осмотрелась. Ранее привычная прихожая казалась чужой и незнакомой. Перевела взгляд на домашний телефон с удивлением вспоминая, как им надо пользоваться.

Пока мама закрывала дверь, набрала «03». Объяснив ситуацию повесила трубку.

— Ты голодна?

— Да, перекусить было бы не плохо, — Лина улыбнулась, наклоняясь, чтобы расшнуровать ботинки, и взгляд ее натолкнулся на дверь ванной комнаты. Вот! Вот чего ей так долго не хватало. Чистейшие реки и озера — это конечно хорошо, но горячий душ еще никто не переплюнул в этом вопросе

— Только сначала душ приму, я продрогла пока на остановке сидела, — врать не пришлось, она действительно замерзла.

После душистой ванны с грейпфрутовой пеной, которая почему-то так и не забила запах хлорки, последовал горячий ужин. Они поболтали о каких-то пустяках, и волосы Лины ещё не успели высохнуть, как в дверь вновь позвонили. Причем казалось, что несчастную кнопку раздирают демоны. Дядя Коля так не звонил и соседка из квартиры напротив тоже.

Лина с мамой обеспокоенно переглянулись

— Кто бы это мог быть? – я никого не жду.

Мама посмотрела в глазок и так-то судорожно стала терзать замок и цепочку.

На пороге стоял участковый Владимир Андреевич. Среднего роста и возраста, с серыми чуть прищуренными цепкими глазами. Из-за этой его особенности Лине всегда казалось, что он подозревает абсолютно всех. Как всегда, одет по форме, собран и внимателен. Они хорошо его знали, так-как вечно пьяный сосед по лестничной клетке частенько не давал жизни.

— Мне нужна Лина Беляева, – мужчина сверился с записью в блокноте.

— Это я.

Лина смело вышла из кухни, а Надежда попятилась, пропуская ее вперед. На её лице застыло испуганное и какое-то почти обреченное выражение. Известно же – если в дом приходит полиция – хорошего не жди.

— Вы сообщали в скорую помощь об избитых во дворе вашего дома?

— Да, я. А что случилось? – смутные подозрения начали закрадываться в душу, что дело с грабителями просто так не закончится. Если случится страшное и поверят преступникам, а такое легко может быть в нашей стране, тогда хоть на северный полюс беги – житья им тут не будет. Если в таком случае вообще будет идти о нём (житье) речь. Оклемаются после больницы и в первый же день ножичком по горлу, а тело в коллектор.

Надежда облегченно выдохнула понимая, что свидетельские показания еще никому не вредили. Все-таки советская вера в букву закона до сих пор крепко сидела в людях прошлого поколения.

— Спуститесь пожалуйста вниз для освидетельствования и подпишите протокол, — больше ничего от вас не потребуется.

Лина кивнула и пошла переодеваться.

Участковый попрощался с Надеждой и вызывал лифт.

На улице было людно. В сгустившихся сумерках во дворе стояли две машины скорой помощи, ярко освещая арку фарами. Вездесущие бабульки окружили место побоища, кто причитая, а кто и ругаясь.

«Где-ж вы полчаса назад были, уважаемые?» — зло подумала Лина, оглядывая толпу престарелых «свидетельниц», — «Наверняка очередной бандитский сериал смотрели или новости, а оказалось, что и то, и другое у вас под носом».

Помощник участкового – лысоватый крепыш маленького роста в штатском сером костюме прошлого века, брал показание у молодого парня. Тот показывал на кого-то лежащего на земле, кивал головой и задирая рубашку демонстрировал шрамы на животе.

Мимо него на носилках проплыло тело бывшего одноклассника в синем спортивном костюме скрываясь в недрах скорой помощи как в утробе кита.

«Крепыш» показал на него ручкой какой записывал показания – парень вновь кивнул

«А может и пронесет в этот раз?» — подумалось Лине. Интуиция говорила ей, что этих «разбойничков» не любит не только она с Мэйтори.

Её наконец заметил участковый и подозвал к себе. С трудом протолкалась между старушек, которые работали локтями не хуже гребцов на галере. Как не пыталась аккуратно просочиться меж них, все же получила несколько тычков в бок и наконец оказалась возле участкового.

Увидев Лину, очнувшийся на носилках «Щербатый» возопил не своим голосом.

— Ведьма! Держите её. Она вызвала в наш мир демона!

Толпа смолкла. Лина застыла. Несколько десятков пар глаз воззрились на нее в ожидании ответа.

— Ага, сейчас еще парочку наколдую, — язвительно буркнула она. Комментарий нашли вполне обоснованным, и разом загомонив, вернулись к обсуждению прежних тем.

— Вы знали этих четверых людей? – сухо поинтересовался участковый, ероша светлый короткий «ёжик» волос. Было заметно что эти вопросы ему самому ужасно надоели.

— Нет, впервые вижу.

Строчка корявых букв пролегла по мятому листу бумаги закрепленному канцелярской «прищепкой» к жесткой папке.

— Вы когда-нибудь страдали от их действий? – равнодушный голос следователя бесил. И ей очень хотелось ответить «да» но тогда вопрос: как хрупкая девушка могла поломать конечности четверым взрослым и что не говори бывалым в драках мужчинам останется на повестке дня. А там уже и до «демона» недалеко.

— Нет. — соврала она, честно посмотрев в серые глаза участкового.

Он кивнул и снова записал в протокол.

— Вы видели кого-нибудь по близости, когда проходили мимо? Может заметили что-нибудь подозрительное? – участковый скорее всего намекал на того смельчака, кто мог переломать кости бандитам.

Лина вновь отрицательно покачала головой.

— Никого. Даже соседок на лавке не было, — буркнула она.

— Как думаете, почему он, — участковый указал пальцем на отъезжающую скорую в которой отбыл «Щербатый», — назвал вас ведьмой? – серые глаза стали цепкими и холодными сверля насквозь.

Лина как можно равнодушней пожала плечами смотря участковому за спину туда, где грузили очередного пострадавшего в машину — это был «главарь».

В это мгновение участкового отвлек помощник, подошедший с парнем, и Лина наконец вспомнила, что тот живет в последнем подъезде, его год назад кто-то ограбил и порезал.

Она отвела взгляд и тут же встретилась взглядом с «главарем». Лина ухмыльнулась, вложив в улыбку всю язвительность на которую была способна. Это было её предупреждением, и он это понял. Он не обзывал ее ведьмой, не брызжил слюной, не читал молитв, как делал его подельник на соседних носилках, он просто знал, что она не шутит и все, что с ним произошло - это не морок, не сон и может повториться.

— Так почему? – вопрос участкового вновь вернул ее в реальность.

— Может они наркоманы, кто ж их знает?

Следователь вздохнул, кивнул, записал.

— Дело передается в следственный отдел, если ваши показания там понадобятся будьте готовы и не уезжайте из города. Вы идете по делу как свидетель.

— Свидетель? – удивилась Лина.

— Да, их опознал тот парень, — следователь показал на соседа из третьего подъезда и кажется его звали Михаил, — они его ограбили в прошлом году, так что дело набирает серьезный оборот.

— Значит их посадят? – Вопрос Лина задала с затаенной надеждой.

— Надеюсь, — зло буркнул участковый, — Всю картину на участке мне портили. Будем искать свидетелей. Пока эти в больнице, надеюсь еще пару пострадавших от их рук найдем.

Полицейский задумчиво вздохнул, почесав за ухом писчей принадлежностью, всем видом показывая, что несколько озадачен. Давненько он не видал чтобы так «качественно» людям ломали конечности.

— Не уезжайте пожалуйста из города, — еще раз напомнил он, — И, если вспомните что-то еще сообщите мне.

Лина вздохнула, но согласно кивнула. Против закона не попрешь.

— Подпишите вот тут, и тут… — участковый перевернул исписанный лист и поставил галочки в нужных местах, — Всего доброго.

— И вам.

Лина с облегчением выдохнула и пробравшись через поредевшую толпу пенсионерок побрела в квартиру.

Открыв дверь своим ключом, увидела довольно забавную картину: в ярко освещённом коридоре на полу в ряд были выложены все её вещи из рюкзака — подмоченный акварельный блокнот, покорёженный термос, десяток орехов пестролиста, (еще кстати свежих и готовых к употреблению), измученные путешествием ботинки, потертые добела, кое-где в пятнах жира и пепла джинсы и грязная куртка.

Сейчас, отмытая от пыли иномирных дорог, она почуяла, как в коридоре витал горьковатый запах костра от разложенной на полу одежды.

— Где ты была? – тихим голосом спросила мама. И было в интонации нечто такое, что говорило о том, что ответ ей может не понравиться.

«Всё-таки спалилась. Ну ладно, лучше все рассказать сейчас», — здраво рассудила Лина.

— Пошли на кухню, будем чай пить, вздохнула Лина, — только пообещай, что скорую помощь мне вызывать не будешь.

Надежда всплеснула руками.

— С ума сошла?

— Не спеши с выводами, — грустно улыбнулась Лина. Она теперь и сама не уверенна.

Не забыть поставить телефон на зарядку! Если энергия перехода не повредила фотографии, (а надеется на это можно по той простой причине что свои фотографии она «на той стороне» показывала), то у нее будут веские доказательства и… память.

Мама молча выставила блины на середину стола, Лина поставила чайник и разлила заварку по большим кружкам.

«Надо же», — думала она, — «Те самые блины что я ела в пещере девять месяцев назад!» Непостижимость ситуации вновь заставила сомневаться в своих чувствах и что не говори в разуме. Может у нее галлюцинации?

Лина вдохнула успокоительный аромат чая с мятой и закрутив в блин варенье, начала с того момента как ей позвонила Машка.

Где-то на середине рассказа примерно в половине одиннадцатого ночи, мама встала из-за стола, достала половину бутылки водки, хранимой для компрессов и растирок, колбасы, хлеба, маринованных огурчиков и молча налив полную рюмку залпом выпила. Лина выложила на стол треугольные орешки и подставила ей вторую. Мама иронично подняла правую бровь, но также молча налила дочери. Половинку.

Эх, знала бы мама чем поил ее Мэйтори…

По ходу рассказа Лина проверила телефон. Все фотографии были на месте даже те, что были сделаны последними в воздушном шаре, когда заряд батареи почти сел. Показала маме.

В довершение к фотографиям Лина выложила на стол подарок Мэйтори. Драгоценные камни заиграли в свете электрической лампы оттенками сирени и бирюзы. Мама потрясенно ахнула, но Лина не поняла от чего именно. Ни то дивясь красоте вещицы, ни то всерьез размышляя о законности её происхождения.

Водка была выпита, рассказ окончен. Взгляд мамы, задумчивый, абсолютно трезвый, но какой-то отсутствующий, буравил вещи, разложенные в коридоре.

— С этим надо переспать — как говорит наша соседка Марьпетровна.

— Согласна! – Лина кивнула. Глаза слипались и очень хотелось наконец ощутить мягкость собственной кровати, а не камни под боком.

Глава 19

продолжение...

Как не было тоскливо и одиноко, Лина полностью сосредоточилась на учебе. Она пообещала маме что обязательно закончит институт, а потом они придумают что делать. Решение, как не удивительно, предложила мама. Посоветовав сделать вид, что Лина уехала учится в другой город. Куда – они еще подумают, но после такого решения Лина заметно повеселела и взбодрилась.

Жизнь набирала обороты. После отмечания Нового Года Николай Иванович предложил маме съехаться, и дома затеялся ремонт. Прорубить «окно к соседу» решили на кухне, объединив тем самым две квартиры. А в конце января Лина поняла, что мама беременна. Скорее всего Надежда и сама уже об этом догадывалась, но Лина знала точно и видела ее насквозь. В прямом смысле этого слова. При определенном напряжении, своим вторым зрением, Лина видела тепловые очертания человека – видимо так в этом мире проявлялась ее склонность к магии.

«Маме будет чем отвлечься пока меня не будет», тайно радуясь маминому положению, думала она.

Еще Лина задумала сделать ответный подарок для Мэйтори. Для этого требовалось серебро, а она не знала где его взять. Свою проблему она по обычаю обсудила с мамой.

Та призадумалась, но неожиданно решившись на что-то, позвала дочь за собой.

В зале на антресолях Надежда хранила свои «сокровища». Конечно сокровищами по нынешним меркам это уже не назовешь, но в эпоху всеобщего равенства это было неплохое состояние.

Надежда отворила дверцу и засунула руку в недра шкафа плотно забитого старыми подушками. Полетели пыль и перья Надежда оглушительно чихнула.

— Давно пора избавиться от этого хлама, — еще раз чихнув изрекла она, — так и до аллергии не далеко.

— Именно – буркнула Лина, — Не заботишься о себе хоть о ребенке подумай.

Она решила именно сейчас и в такой манере сообщить маме что ей всё известно. По ее прикидкам срок был примерно шесть недель, как раз чтобы мама уже поняла все сама, но еще опасалась говорить окружающим.

Надежда замерла с только что вынутой коробкой на вытянутой руке.

— Откуда ты…?

— Мам ты забыла, что я великая волшебница? – засмеялась Лина, обнимая Надежду, застывшую в недоумении, — И я очень за тебя рада!

Лина поцеловала её в щеку, рукой прикоснувшись к животу.

— Ребенок здоров и родится в срок, — прошептала она маме в шею, сосредоточенно прикрыв глаза, — Все будет хорошо. Это девочка.

Мама чуть отстранилась от неё пристально и немного испуганно посмотрев в глаза.

На лице в одно мгновение калейдоскопом сменялось множество чувств. Лина уловила недоверие, страх, надежду, а потом облегчение и спокойствие.

— В начале марта мы с Колей решили расписаться, — почти прошептала мама, немного виновато улыбнувшись, — Хотели сказать тебе второго февраля — на Колин день рождения, но раз так получилось…

— Это лучший выбор какой только мог быть! – принимая у мамы коробку с «сокровищами» радостно выпалила Лина. И ей показалось что мама облегченно выдохнула. Видимо этот разговор вызывал у нее подсознательный страх и Лина была счастлива, что все так благополучно разрешилось.

Наконец они уселись на диван разбирать украшения. Недра коробки были обиты черным бархатом отчего содержимое казалось волшебным кладом.

— Это принадлежало твоей бабушке Кате – папиной маме, — Надежда бережно вынула серебряную брошь в виде маленькой корзинки с цветами, где каждый лепесток был драгоценным камнем.

— А это… – она вынула за цепочку изящный серебряный кулон в виде капли с застывшей в середине жемчужиной – моей маме – бабушке Тае.

Еще там были эмалевая брошь, камея с перламутровым женским профилем, несколько золотых и серебряных колец. Самым красивым в маминой коллекции был гребешок в стиле модерн с навершием-стрекозой, крылышки которой инкрустированы перламутром и эмалью. Но Лина так ничего и не увидела из того, что не жалко было бы переплавить.

Оказалось, в коробке имелось второе дно. Надежда подцепила атласные «ушки» по бокам, и Лина увидела четыре серебряные ложки.

— Это то, что осталось от фамильного набора столового серебра моей прабабушки Елизаветы, — пояснила она, — Они были зажиточными людьми, фабрикантами. Но после революции их раскулачили, а прадедушку расстреляли во время репрессий. Изначально ложек было шесть, но в страшные сороковые пришлось продать сначала одну, потом вторую. Так бабушка Лиза спасла мою маму, твою бабушку Таю от голода.

— Мам, я не могу…

— А я тебе и не дам ложку, — хитро улыбнулась Надежда вынула подставку с гнездами для ложек обнажив окончательное дно коробки, — Там проба низкая.

— Да ты фокусница! – рассмеялась Лина заглядывая внутрь. На черном бархате лежали две серебряные монеты с двуглавым орлом.

Лина сдавленно охнула, прикрыв ладонью рот. Зеленые глаза удивленно и восхищенно смотрели то на маму, то на монету.

Надежна взяла одну и подала дочери.

— Ого! рубль тысяча восемьсот шестьдесят девятого года, — прошептала Лина, обнимая маму за шею — Спасибо мамочка!

– Уверенна, бабушка поняла бы меня. В конце концов это просто серебряная монета.

— Ах, да вот еще! – Надежда вновь поковырялась в коробке с серебром и вынула оттуда одну золотую сережку с синим сапфиром в окружении шести маленьких бриллиантов, — У нее нет пары, так что если хочешь тоже забирай.

Лина ахнула. У нее тут же созрел эскиз украшения. Еще она подумала, что сплавив золото и серебро, у второго появится легкий золотистый оттенок, который будет здорово смотреться с драгоценными камнями.

Ювелира нашла быстро. Им оказался знакомый Дениса (Машкиного парня) — Артур. Он учился с ними в одном потоке, но на другом факультете. В местной институтской тусовке их называли «металлистами» потому что те занимались художественной обработкой металла.

В институте их представили друг другу и договорились, что Лина придет к нему сразу в мастерскую. Артур дал адрес, и Лина поняла, что это за городом где-то в районе частного сектора.

Его дом оказался двухэтажным, построенным в неоготическом стиле с остроконечной обзорной башенкой на крыше. Он выгодно отличался от окружающих его соседних домов. Когда Артур давал адрес, то предупредил что его не пропустишь и ни с чем не спутаешь — так оно и было!

Лина подошла к невысокому кованному забору, нажала кнопку вызова на домофоне у калитки. В микрофоне недолго пошуршало и дверь через секунду щёлкнув, открылась.

Расчищенная от снега дорожка из серой плитки змейкой вилась среди сугробов и видной из-под снега, еще зеленой травы. И Лина вживе представила себе, как здорово тут было осенью: Аккуратно стриженные кусты в осеннем пурпурном наряде, даже сейчас пламенеющие из-под шапок снега (осень стояла долгая и теплая, а зима пришла резко). Тут и там виднелись ухоженные клумбы с некогда лиловыми октябринками, белыми хризантемами, махровыми бархатцами и астрами, а сейчас укрытые пушистыми сугробами. Вообще участок, как и дом были не большими, но очень ухоженными и продуманными.

Из парадной двери на крыльцо вышел Артур и приветливо улыбаясь, махнул рукой призывая идти в дом. Одет он был как всегда — в черную футболку с надписью очередной металлической группы и голубые вытертые джинсы. Длинные тёмные волосы стянуты в хвост, серые глаза приветливы и спокойны.

Лина поднялась по ступеням и, пройдя мимо вазонов, припорошенных снегом, очутилась в холле.

— Привет, — Артур подал руку и принял пальто, — проходи. Он повесил одежду в шкаф-купе. – У нас дома теплые полы поэтому тапки не предлагаю. Пойдем, покажу тебе мастерскую.

На первом этаже по левую руку от центральной лестницы из холла была видна кухня-гостиная. Интерьер в спокойных бежево-коричневых тонах: светлые стены и пол, темные двери и мебель, сейчас не горевший камин.

Справа была одна единственная дверь к ней и направился парень.

— Ты один? – Лина любопытно посмотрела в сторону кухни на наличие хозяйки.

— Да. Мои на ювелирной выставке в Питере до конца этой недели, — Артур улыбаясь распахнул двери темного дерева оглушая Лину рифовыми переборами гитар, — Так что я отрываюсь.

Пространство было разделено на две неравные части. Большую занимала сама мастерская, а меньшую, как догадалась Лина что-то типа комнаты отдыха.

В рабочей зоне под большими окнами, сейчас занавешенными темными шторами, находилось два рабочих стола.

— Место отца - он тоже ювелир, — пояснил Артур указывая на ближний к двери стол, — Мой верстак дальний.

Лина рассмотрела стол с закругленными выемками под локти. Большая галогеновая лампа на струбцине освещала рабочее место. Рядом стоял пузатый газовый баллон от которого тянулся гибкий шланг с краником, и соплом на конце, видимо для разогрева металла.

В комнате стоял специфический ни с чем не сравнимый запах – дерева, металла, кислоты, масла, кожи, клея и еще чего-то неуловимого присущего, видимо, исключительно этой профессии.

По всему периметру стен — на полках, нишах, шкафчиках, специальных гнездах, и подвесных баночках размещались инструменты. Разнообразного вида плоскогубцы, кусачки, клювики, бокорезы, молоточки, сверла, напильники. Вдоль стены на столах среди инструментов скромно прятались разноразмерные графитовые тигли. Вся обстановка напоминала Лине средневековую алхимическую мастерскую.

В довершение антуража между двумя рабочими местами посередине комнаты стоял большой пень. На нем тоже лежал инструмент: тиски, наковаленка и несколько молотков.

— Это вместо верстака, — пояснил Артур улыбаясь, — иногда приходится поработать кузнецом.

— Пойдем дальше — там моя «нора». Иногда так заработаешься что не охота тащиться на верх в спальню, так что ложусь тут.

Он провел Лину в уютную комнату, стены которой сплошь были завешаны плакатами музыкальных групп. Впрочем, кое где проглядывали такие же, как и в рабочей зоне, клетчатые обои под «шотландку» – красные, желтые и черные линии по зеленому полю. На раскладном диване покрывало в том же стиле только красного цвета. Компьютерный стол с ноутбуком, пара кресел-мешков по краям дивана, длинноворсный ковер на состаренном деревянном полу, такие же темные шторы как в рабочей зоне на единственном окне.

— Уютно у вас, — поражаясь непривычному убранству похвалила Лина.

— Спасибо, это все мама.

Артур смущенно сгреб с дивана в угол одежду, видимо без маминого присмотра раскиданную по комнате, и предложил сесть.

Сделал музыку тише. Комната наполнилась ненавязчивым и мелодичным жужжанием электрогитар и низкого вокала.

— Давай к делу, а потом чаю попьем.

— Согласна, — кивнула она

Лина, надо сказать, успела проголодаться пока искала его дом, поэтому от чая отказываться не стала. Да и вообще кочевряжиться и миндальничать в гостях она не любила. Дают – бери, бьют- беги, именно такую аксиому она вынесла из жизни.

Вынула из рюкзака эскизы двух кулонов побольше и поменьше.

— Большой размером примерно с пятирублёвую монету – выпуклый ажурный триксель вокруг которого обвит дракон кусающий свой хвост… — Она сама не понимала почему именно дракон, но ей казалось, что Мэйтори это должно понравится, — И такой же кулон, только поменьше, без дракона примерно с двухрублевую монету – для меня.

Артур взял в руки рисунок и долго его рассматривал, иногда «стреляя» глазами на Лину.

Она расценила это по-своему.

— Вот, у меня есть серебро и золотая сережка, — она достала их из рюкзака, — я не прошу сделать бесплатно. Скажи, хватит ли этого на два изделия и сколько я буду должна тебе за работу?

Артур так же молча рассмотрел монету покрутив в пальцах.

— Не жалко? — поинтересовался он, — Я конечно не специалист, но такая монета наверняка дорого стоит.

— Нет. Но даже если я ее продам и на вырученные деньги буду искать кулон, то не найду именно того который надо, понимаешь?

Артур кивнул.

— Этого вполне хватит на два кулона, — прищурившись, взвесил всё на ладони, — камни тебе отдать или ты хочешь вставить их в изделие? — рассматривая сережку уточнил он.

— В мужском, в середине, будет сапфир и по бриллианту в завитках трикселя, а в мой — остальные камни. Как раз должно хватить

— Отлично, — кивнул Артур, — на счет цены я посоветуюсь с отцом. А что это за символы между завитками трикселя?

Показал на эльфийские руны.

Лина замялась.

— Так, просто моя фантазия, — соврала она, — для композиции, чтобы пусто не было.

Артур чуть нахмурился, но ничего не сказал.

— Тебе что-то не нравится? Или сложно? – забеспокоилась Лина.

— Нет-нет, — парень еще раз на вытянутой руке посмотрел рисунок, повертев его так и эдак, — Красиво. Никогда не видел трикселя именно в таком сочетании с драконом. Оригинально.

Неожиданно в коридоре раздался звук гонга.

Лина вздрогнула.

— Это у нас звонок такой – объяснил Артур, — Наверно Эва пришла.

— Кто?

— Девушка моя. Сейчас увидишь, — Артур поднялся, направляясь в холл, — Да вы наверно виделись в институте, — крикнул он на ходу, — Её ни с кем не спутаешь! — уже весело добавил он в коридоре.

Лина усмехнулась про себя, видимо парень, как и его семья большие оригиналы.

В холле послышался щелчок отпираемой и закрываемой двери, женский приятный голос о чем-то заворковал, потом последовала возня с одеждой и наконец голоса приблизились к комнате.

Она встала с дивана чтобы поприветствовать гостью и обомлела, когда та вошла. Она будто бы увидела себя в зеркало, как видела в другом мире.

Наверное, её лицо казалось озадаченным или глупым, но подружка Артура была довольна произведенным эффектом. Внешне, особенно для мужчины этого было не заметно, но самоуверенный взгляд и чуть вздернутый подбородок гостьи говорили сами за себя: «Да, я такая! Или принимай как есть, или иди лесом».

Лина быстро справилась с собой и подала руку.

— Привет, меня Лина зовут, — представилась она. Тем более что первое впечатление рассеялось, и Лина ее лучше разглядела. Белые волосы при ближайшем рассмотрении оказались крашеными, с яркими розовыми и сиреневыми прядями. Макияж «смоки-айз», пирсинг «ямочки на щеках», преобладающий черный цвет в одежде: корсет, ажурные колготки и многослойная короткая юбка с рюшами выдавали в ней приверженку готического стиля.

— Эвелина. — приветливо поздоровалась девушка, подавая руку. Высокомерия как не бывало, — Ты наверно удивишься, но я твоя фанатка.

Лина икнула, принимая рукопожатие.

— Что?

Эва звонко рассмеялась.

— Мне нравятся твои работы, особенно последние, и я подписана на твою страничку в «Сети». Не веришь, дома сама посмотри.

— Польщена, что тут скажешь, — выдавила Лина, чувствуя, как краска заливает щеки. Такого поворота событий она не ожидала. Это же надо!

— Арти, поставишь чайку-кофейку, а то мне кишка кишке приговор пишет, — Эвелина смешно сложила бровки домиком, отчего стала похожа на фарфоровую куколку — С утра ничего не ела.

— Сейчас сюда всё принесу.

Артур пощелкал по клавиатуре «ноута», музыка заиграла во всем доме, и пошел за снедью.

«Здорово!» – подумала Лина.

В комнате повисло неловкое молчание, как часто бывает с малознакомыми людьми, оставленными наедине.

Эвелина взяла со стола карандашный эскиз и рука ее дрогнула, а лицо застыло, словно она старалась изо всех сил сдерживать эмоции. Точно такое выражение, что у Артура недавно.

— Что не так? – нахмурилась Лина.

В этом мире триксель довольно распространённый символ, что её так удивило?

Эвелина совладала с собой.

— Да ничего, просто подобное где-то видела.

— Где? – заинтересовалась Лина.

Эвелина в упор посмотрела ей в глаза. Сиреневые линзы (сразу определила Лина), ярко блестели в свете настольной лампы. Лицо было серьезное, и одновременно недоверчивое. Она словно решала про себя — делиться с Линой своей информацией или же нет. Эвелина шумно вдохнула-выдохнула.

— Я часто вижу этот знак во сне.

Лина прикусила краешек нижний губы удерживаясь от улыбки. Неужели она повстречала «своих»?

Эвелина неверно истолковала улыбку, скорее всего тут же пожалев о сказанном и натужно рассмеялась.

— Поверила?

В комнату громыхая посудой «въехал» Артур с сервировочным столиком заставленным всякими вкусностями. Среди мясного рулета, кусков пирога и кофейника с кружками спряталась маленькая бутылка коньяка. Видимо к приходу Эвы он готовился заранее.

Артур поймал взгляд Лины и подмигнул.

— Холодно сегодня — это в кофе.

Лина пожала плечами. Ничего против она не имела. В воспоминаниях мелькнул образ Мэйтона подающего ей флягу с крепким настоем, когда она вынырнула из белого леса – и не такое пили.

— Лина! Что с тобой?

Эва тронула её за плечо.

— Второй раз спрашиваю ты чай будешь или кофе?

— Задумалась, простите. Кофе пожалуйста, — виновато улыбнулась, потирая висок и вспоминая ночной разговор с Кейт в пещерах гномов, горячую эфу…

За едой болтали о всякой всячине: об учебе, предстоящем дипломе, искусстве и книгах. Они настолько быстро нашли общий язык что Лине казалось — они знакомы много лет. Время летело незаметно.

Артур подсел к ноутбуку.

— А ты знаешь, что означает символ, который ты у меня заказала? – спросил он Лину то и дело щелкая мышкой открывая страницы.

— Да. Триксель с драконом. Он похож на змея «Уробороса» но это именно дракон.

— И именно с трикселем, — многозначительно добавила Эва.

Лина лукаво приподняла бровь. Прежде чем придумать такое украшение для Мэйтори она перерыла половину интернета чтобы узнать их значение.

— Зулонг в древнем Китае, Шеша или Ананта-шеша – в индуизме, Ёрмунганд – в германо-скандинавской мифологии и это не полный список названий Уробороса.

Создание из уничтожения, жизнь из смерти.

Уроборос поедает свой собственный хвост, чтобы пройти через полный цикл восстановления… — Лина обвела глазами слушателей. У обоих глаза блестели интересом, а Эва даже подалась вперед.

— Во многих мифах он обнимает собой весь мир и отождествляется с круговым течением вод, окружающих землю. Недвижимый внешне, он олицетворяет вечное движение, неизбежно возвращаясь к самому себе. Историки полагают, что из Египта символ уробороса попал в Древнюю Грецию, где наравне с Фениксом стал олицетворять процессы, не имеющие конца и начала. В Греции змеи были предметом почитания, символом здоровья, а также связывались с загробным миром, что нашло отражение во множестве мифов и легенд. Само слово «дракон» (др.-греч. Draco) переводится дословно как «змей»*.

— Триксель же – вторила Эвелина, — это символ бега времени, выражающий тройственность бытия: рождение, жизнь и смерть. Что, кстати, не мешает ему при этом быть одновременно и символом солнца, которое, с точки зрения древнего человека, тоже проходит ежедневно через эти три состояния*.

— Среди неодруидов… — Артур начал зачитывать текст с сайта, — бытует мнение, что триксель обозначал связь трех первостихий: Огня, Воды, Воздуха, которые уходят в бесконечность, и символизирует гармоничное сочетание стихий в природе. Равновесие Огня, Воды и Воздуха обеспечивает энергию жизни, ее защищенность и невозмутимость. Они располагаются симметрично, что отрицает фактор зависимости от изменения событий и показывает самостоятельность и цельность. В настоящее время трикселю чаще всего придают значение «бег времени». Маги часто носят амулеты с трикселями или используют их во время ритуалов, чтобы получить власть над временем, над прошлым и будущим. — Артур обвел взглядом притихших девушек, в сочетании с играющей музыкой данный текст наполнялся мистической и какой-то живой, первородной мощью*.

— Получается, что твой знак имеет удивительный смысл: наряду с временем — трикселем тут еще присутствует и движение – уроборос. Буду рад поработать с такой интересной символикой, — добавил Артур.

— Так кто же этот таинственный незнакомец, для которого ты делаешь столь ценный подарок? Он учится в нашем институте? – хитро прищурившись, спросила Эвелина.

Лине захотелось искренне рассмеяться, ибо она представила Мэйтори на лекциях по истории искусств или, например, на композиции.

— Нет, но может быть я вас когда-нибудь познакомлю, — серьезно добавила она. Определенно Мэйтори стоит затащить сюда. Познакомить с родителями, а заодно и мир показать. Любопытная идея! Интересно, а уши у него останутся острыми или станут человеческими? Вот облом у него будет!

— Ну что-ж мне пора, поздно уже, — прошедшие огонь и воду часы, показывали десять вечера.

Лина поднялась с дивана и надо сказать с большой неохотой. Компания ей понравилась.

— Вызову такси, — Артур потянулся за телефоном.

— Я, пожалуй, тоже поеду, — Эвелина чмокнула его в щеку и подобрала рюкзачок с пола.

— Ты же обещала остаться на ночь.

— Прости не получается. Маме в ночную и я сижу с сестрой.

Артур вздохнул и начал диктовать адрес в службу такси.

После бурных и страстных объятий прощания, Эва наконец уселась в машину к Лине. Шурша колесами по гравию серебристый «форд фокус» повез их в сторону города. За окном мелькали редкие фонари, и Лина благодарила порядочность нового знакомого за то, что тот не оказался жлобом. Эва сидела тихо, лишь изредка ерзала на сиденье словно на гвоздях.

— Можно у тебя кое-что спросить? – она наклонилась Лине к самому уху окутав терпким ароматом восточных пряностей.

Лина кивнула.

Эвелина полезла в рюкзак и покопавшись вынула скетчбук. Полистав (как Лина оценила) довольно приличные наброски и рисунки, раскрыла на середине.

Лина не удержалась и охнула. В нагромождении линий, (было видно, что рисунок множество раз правили) просматривался тот самый знак перехода что она увидала на «той стороне мира». Только руны темнели нечеткими пятнами штрихов и очертаний. Было заметно, что она пыталась вспомнить их написание и не могла.

Лина оторвала глаза от рисунка и встретилась взглядом с Эвой. Она нервно кусала губы буравя ее фиолетовыми глазами.

Лина поняла, что та не шутила, говоря о своих снах. Уверенность пришла внезапно.

— Тут, — Лина ткнула пальчиком в левый верхний промежуток между завитками – руна внутренней энергии - «огонь», правее руна знания и путешествия между мирами - «воздух», снизу руна удержания - «земля», а в середине «мысль» и именно она самая главная.

Лина отцепила гелевую ручку от спирали блокнота и нарисовала четыре руны внутри трикселя. Эвелина почти застонала, прикрыв ладонью рот.

— Именно они! — разобрала Лина ее шепот, — Откуда ты знаешь?

— Никитский переулок — рявкнул водитель, останавливая машину, разбивая флер интимной обстановки шушукающихся девушек.

— Завтра в «инсте» поговорим, о,кей? – Лина сунула водителю плату за проезд и направилась к подъезду. Набирая код, обернулась, провожая взглядом такси. Эвелина в упор смотрела на нее из салона машины не отрывая взгляда.

Оценив ситуацию Лина рискнула (водитель занят телефоном, на улице пусто, свет у соседей на первом этаже не горит), и… преобразилась. Волосы побелели, глаза (впрочем, красного ободка радужки отсюда видно не будет, но образ в целом все равно изменит) стали прежними, (наверно и уши из-под волос вылезли), она словно распрямилась и засияла в темноте подъездного козырька. С удовольствием наблюдая как у Эвы в машине вытягивается от удивления лицо.

Теперь пришла очередь Лины «задирать подбородок». Впрочем, все длилось какие-то мгновения, (долго удерживать новый образ в этом мире она пока не могла), и вот уже Лина прежняя серая мышка одна из многих в толпе повседневности.

Лина помахала рукой отъезжающей машине и вошла в подъезд гадая про себя правильно ли поступила.

В итоге она пообещала Эве и Артуру что проведёт их в другой мир. Артур сделал украшения почти бесплатно. Но в виде благодарности Лина не стала забирать у него остатки серебра от монеты.

-------------------------------------------

* - вся иформация об Уроборосе и трикселе взята из интернета.

Глава 20

Назад

Уходила тем же вечером в день защиты диплома, обещав маме что вернется перед выпускным.

Вся спешка оттого, что по утру у неё расплелась косичка Мэйтори. И ведь вечером все было хорошо. Она как всегда на ночь помыла голову и разбирая волосы, проверила надежно ли завязан узелок. Утром же обнаружила что красный кожаный шнурок словно изгрызли полевые мыши. Долго не могла выбросить из головы дурные предчувствия, но мысли о защите диплома все-таки ненадолго вытеснили остальные проблемы.

Она была пятой по списку и защитилась перед обеденным перерывом. Получив законную пятерку, наскоро попрощалась с друзьями и кинулась домой.

И вот она стоит в арке дома лицом к стене. На часах полвторого ночи и мама с дядей Колей только что скрылись в подъезде. Да, теперь и Николай Иванович все знает. Ей великих трудов стоило уговорить его не приходить к арке с горой измерительных приборов. Пришлось пообещать, что она как-нибудь устроит все это дома без лишних свидетелей.

Теперь только вспомнить…

…Шум прибоя, запах соли, яркое солнце, перламутрово-розоватый песок, три удаляющихся к воде силуэта….

Новый амулет на шее, что она заказывала для себя, стал теплым, выпустив в ночь луч теплого света. Часть стены полыхнула белым и в образовавшееся пространство хлынул аромат моря и разогретого камня. Лина сделала шаг, свет схлопнулся за ней, и она оказалась в темном мешке пещерки. Недалеко от кромки воды виднелись три знакомых силуэта. Лина поняла, что неосознанно улыбается, поправила рюкзак, сделала несколько шагов вперед и замерла на месте. За несколько мгновений, на пляже все поменялось, что-то было не так.

Демир словно загораживал собой Мэйтори и Кейт от кого-то. На их лицах застыл ужас.

Лина скользнула к противоположной стене так, чтобы рассмотреть незнакомца стараясь не попадаться ему на глаза, и сразу же оказалась в слепой зоне от Мэйтори и остальных.

Увидела! Всего одно мгновение, но она рассмотрела его и похолодела!

В ту же секунду стены пещеры затряслись, и камни, сначала мелкие, а потом и крупнее, повалились со сводов. Лина пискнула и еле успела отбежать к дальней стене. Прижалась к знаку перехода закрывая голову руками и уже хотела «нырнуть» домой, как все закончилось. Пещерку заполнили клубы едкой пыли. Закашлявшись, Лина мысленно пожелала, чтобы пыль рассеялась и как ни странно пыль исчезла, осыпавшись на пол мокрым сырым песком припорошив ей волосы.

Некогда было задумываться о том, как у нее все так здорово получилось. Сотворила световой шарик и выбирая самые устойчивые камни, полезла вверх - к маленькому отверстию под самым потолком. Беспокойство нарастало.

Увидела, как змееголовый человек сгрузил бездыханного Мэйтори в корзину воздухоплава и поднялся в вверх.

На песке остались лежать Кейт и ее учитель.

Пока сосредотачивалась и пыталась осознанно призвать магию, воздухоплав исчез за мысом. Отчаянно выругавшись, ей наконец удалось аккумулировать в ладони сгусток энергии (как некогда показывал Мэйтори) и выпихнув верхние камни, выбраться наружу.

Огляделась.

Мощной волшбой змееголового, Демира отбросило к подножию горы. Неловко распластавшись, он лежал среди камней и под его головой растекалась небольшая лужица крови.

Кейт была цела, но без сознания. Ей повезло упасть на песок.

Лина дотронулась до висков подруги пуская по пальцам легкий импульс.

Веки Кейт затрепетали, и она открыла глаза. Несколько мгновений непонимающе смотрела на подругу, а потом радостно пискнув, зажала в объятьях и тут же расплакалась.

«Истерика и слезы – это хорошо» подумала Лина выплачется, сможет все рассказать. Так и произошло.

— И что нам теперь делать? – всхлипнула Кейт, когда счастье по поводу возвращения подруги иссякло.

— Сначала посмотрим жив ли твой учитель, — Лина пружинисто встала.

Кейт вскинулась, внутренне собралась, подбирая по дороге свою сумку с лекарствами и бросилась догонять подругу.

Они не стали трогать волшебника с места, сначала попытались привести его в чувства.

Лина придержала голову, и проделала тоже, что и с Кейт. Но в отличие от полукровки, Демир так и остался лежать без чувств.

— Давай я попробую. Сейчас…

Кейт достала свой заветный чемоданчик, смешала нужные травы и влила учителю рот. Тонкая струйка прозрачного настоя стекла по подбородку, но остальное ему удалось проглотить.

— Теперь только ждать, — шепнула Кейт. Она провела ладонью над телом определяя состояние пострадавшего.

— Кажется сломана шейка бедра, — озабоченно определила она, — незначительная рана на голове, ушибы.

В этот момент, словно подтверждая ее предположение волшебник застонал. Он несколько раз судорожно сглотнул и поморщился.

— Могла бы для вкуса добавить вишневого ликера в свое зелье. А так работа хорошая, ставлю заслуженные двадцать баллов.

Демир как ни в чем не бывало открыл глаза

— И еще двадцать баллов за бесконтактную постановку диагноза.

— Спасибо учитель, — поблагодарила Кейт скромно опустив глаза, — Нам придется вас перенести на песок чтобы срастить кости.

— Хорошо, я потерплю.

Демир приподнялся на локтях позволив девчонкам захватить его под руки.

— Ну, взяли! – скомандовала Кейт, мысленно произнося заклинание левитации. Они с Линой поддержали его за голову и под колени, чтобы еще больше не травмировать ушибленные и поломанные конечности.

Через несколько неприятных для Демира мгновений он оказался в более удобном положении.

— Кто это был?

Лина задумчиво смотрела как рыжая возится с ногой Демира и вспоминала собственный опыт на леднике. Кейт оказывается могла не хуже. Только немного другим способом.

— Альберус будь он проклят. Ты его видела? – Демир поморщился и посмотрел на Лину. На его лбу выступила испарина, а над верхней губой блестели бисеринки пота. Видимо лечение Кейт было не совсем безболезненным.

— Я вернулась в тот момент, когда вы покинули пещеру.

— Умничка! Значит врата работают! – воскликнул Демир и тут же помрачнел, отирая лицо углом рукава, и ощупывая ссадину на голове. Кровь уже не шла, ничего страшного.

— Альберус где-то обнаружил древние и считавшиеся уничтоженными книги нагилов. Зло вернулось на нашу землю, как будто Вугарда мало! – как-то даже раздраженно буркнул Демир.

— Теперь понимаю почему мать Мэйтори просила меня не уходить.

— Ты оказалась тут в нужный момент, — серьезный тон Демира говорил о многом, — и память твоей прошлой жизни должна нам всем помочь!

— Почему вы так надеетесь на меня? – вспылила Лина. Неужели у вас нет способов борьбы с вашим древним проклятьем?

Демир ласково улыбнулся.

— В том-то и дело что были, да все вышли, вернее ушли. С нагилами могут справиться только белые. Именно их тренировали волшебники для битвы со змееголовыми.

— Как спецназ что ли? – нахмурилась Лина. Перспектива того, что ее будут использовать как оружие, не грела душу.

Демир засмеялся.

— Нет, как спецотряд.

Лина нахмурилась, стараясь вспомнить что-нибудь из предыдущей жизни. Но как на зло в голову ничего не приходило. Ей даже на мгновение стало страшно, что все новые способности исчезли, а ведь она оказывается успела к ним привыкнуть!

Нет, все в порядке! Ведь она «оживила» Кейт и пыль пропала по ее желанию.

Сосредоточившись, заглянула в себя и успокоилась. Всё на месте, это просто адаптация.

— Создавать белые отряды стали еще до Последней Войны, как только переправились на этот материк, — продолжил рассказ Демир, — Перед волшебниками была непростая задача – догнать и перегнать нагилов. Эльфы успели разыскать и скрыть всех высших драконов что были на материке, а было их не очень много – всего несколько сотен. Именно тогда начались эксперименты с полиморфией. Единственный кто мог этому обучить это чудом уцелевший древний эльнор. Он оказался в этих краях еще до уничтожения Западного материка.

— Этого нам Ингвариоэнн не рассказывал, — подметила заслушавшаяся рассказом учителя Кейт.

— Наверное просто не успел, — погладил её по руке Демир. Обычно, Белые хорошо знали историю. Я прочитал это в дневнике учителя Кипрея, но там было только это.

— Нам надо выбираться!

Лина поднялась на ноги и осмотрелась. Везде горы — с раненным Демиром им двоим будет тяжело и долго добираться до лагеря беженцев.

— Демир, вы сможете пролезть в пещеру? – Лина задумчиво посмотрела на узкую щель под самым её сводом.

Демир попытался встать. Кейт поддержала его.

— Думаю, что с вашей помощью у меня получится. Кейт хорошо сделала свою работу, — похвалил он зардевшуюся девушку, — Ты хочешь куда-то переместиться?

— Да. Нам надо обратно в лагерь беженцев. Там должны помочь. В конце концов вам надо долечиться.

— Пошлите, время не ждет. Надо вызволять Мэйтори у Альберуса. Чует мое сердце ничем хорошим это не закончится. Я видел кое-что…, — Демир сжал зубы ставя поврежденную ногу на песок, упрямо отклоняясь от поддержки Кейт — Расскажу, когда будем в лагере.

Лина собрала с песка вещи Мэйтори и направилась в пещеру следом за Кейт и Демиром.

Часть камней убрали заклинанием растворения, ровно столько чтобы Демир мог забраться в образовавшееся отверстие.

Там она вынула цепочку из-под одежды и приложила филигранный кругляшек серебра в середину знака на руну «мысль». Лина рассчитывала, что талисман, изготовленный Артуром, будет работать независимо от вырезанного на камне портала.

Бриллианты тут же вспыхнули белым, поглощая в себя мощную энергию.

Теперь, главный портал всегда с ней!

Перемещение прошло успешно, и Лина отметила, что с каждым разом у нее получается всё лучше и лучше.

Единственной неожиданностью стало то, что вышли они из ствола Древа. Но видимо так и должно было быть – догадалась Лина, деревья — это передатчики и накопители энергии где-ж еще располагаться приличному порталу?

Их заметили не сразу. Двух девушек, поддерживающих хромающего мужчину, долгое время молча провожали взглядами жители лагеря. Мало ли кто это?

Они почти пересекли поляну и достигли тэлта смотрителя лагеря, как из него им на встречу вышел желтоглазый эльф, в котором Кейт узнала никого иного как Натаниэля из «Тихой пристани».

Удивлённый неожиданной встречей он на мгновение растерялся, но тут же собрался и представился.

— Натаниэль. В отсутствии старосты Тэлиона и Элентара, я смотритель этого… места, — он немного раздраженно обвел взглядом вытоптанную территорию. Людей он всегда недолюбливал, а сейчас так и подавно, — Чем могу быть полезен?

Узнав кто они такие, эльф серьезно кивнул и повел их чуть в сторону – к растущим на опушке поляны деревьям.

— Там мой личный тэлт, — пояснил он, показывая вперед и приглашая следовать за ним — Можете его занять, а я расположусь в древе. Старейшина Тэлион позволил мне вырастить комнату. Так что тэлт все равно пустует. Располагайтесь, а я позабочусь о кормёжке.

Все это он произнес, не смотря на гостей пока шли до жилья.

— А тебя я помню – обернувшись, подмигнул он Кейт, — друзья моих друзей – мои друзья. Располагайтесь.

Он улыбнулся и развернувшись, прихрамывая пошел в лагерь. Только тут они заметили, что у Натаниэля не было одной ноги, а на её месте деревянный протез. Кейт теперь гадала: был ли он с самого начала, ведь Натаниэля она видела только из-за стойки бара, или это недавняя травма.

Пока хлопотали о насущном прошла половина дня. Солнце мутным пятном белело скрытое за облаками быстро скользящими по небу. Холодный ветер налетал порывами, пригибая к земле блестящие свежие травы и первые весенние цветы. Как и предсказывал Мэйтори, погода начала портиться только сегодня. Однако в тэлте было тепло и уютно.

Лине казалось, что они безнадежно теряют время. Оно уходит как ветер сквозь зимние ветви деревьев.

После обеда Демир рассказал, что видел в подвале академии.

— Так вот, значит, как Альберус стал нагилом! Но как такое возможно? — причитала Кейт.

— Мой учитель Кипрей предупреждал в своем дневнике, что кто-то из преподавателей нашел эти страшные книги. Вы рассказывали мне об Эитне, я знал её. Так вот, скорей всего именно она разоблачила Альберуса еще тогда, как раз поэтому с ней поступили таким жестоким способом – саму превратив в полу-рептилию. Я знал ее тайну, но об этом догадался только недавно, именно когда подсматривал в дверную щель!

— Так что Мэйтори в огромной опасности, неизвестно что там задумал Альберус.

— Но как мы найдем это место? Мы даже до академии не сможем добраться! – отчаянно воскликнула Кейт.

— Я пока не знаю…, — Демир поник, ероша темные с проседью волосы, — не знаю… Надо что-то срочно придумывать.

Все это время Лина внимательно слушала и дерзкий план зрел у нее в голове.

— Скажите, Демир, а как выглядела та комната, где вы наблюдали за Альберусом? Может, если вы мне ее подробно опишите мы сможем попасть туда?

Демир оживился.

— Постараюсь! Так… Я видел темное помещение, скорее всего большое, ибо свет магического шара не мог разогнать царившего там мрака, камин в углу, круглый стол, заваленный книгами и прямо-таки огромной системой для перегонки жидкостей…

Лина прищурилась.

— А никакого вы запаха не заметили?

— Хм…, — Демир на мгновение задумался, — А ведь ты права, был запах! Травы. Горькие, дерущие горло. Должно быть полынь или драконит… Я тогда еле сдержался чтобы не закашляться… Но как ты догадалась?

— Там должно быть стояло зеркало, на вид серебряное в человеческий рост и серебряная чаша с темной полосой … покрытая символами …, — Лина пристально посмотрела на Демира. Края её радужки медленно заливал красный ободок.

Демир медленно кивнул.

— Я знаю это место, у меня было видение в пещерах Эитны.

«И если это именно оно, то Мэйтори действительно в огромной опасности!» — додумала она уже про себя. Её била мелкая дрожь.

— Расскажите подробней, где находилась эта комната, на каком ярусе? Или этаже? – Лина вся подалась вперед, стараясь не пропустить ни одного слова.

Демир еще раз подробно рассказал о своем маленьком приключении стараясь не упустить из виду даже самой незначительной мелочи.

— Я иду с тобой, и это не обсуждается. Мне уже лучше!

Чтобы продемонстрировать сей факт, Демир бодро вскочил, но тут же остановленный резкой болью, рухнул обратно на циновки.

Лина подумала, что она могла бы помочь ему, но была не уверена, что именно сейчас справится с магией огня. Слишком волновалась.

Кейт угрюмо растёрла руки грея их и накапливая энергию для обезболивания.

— Думаю я справлюсь одна, — серьезно парировала Лина, — Мне хватит сил противостоять Альберусу. Тем более я попаду туда, когда его там должно не быть. По крайней мере в моём видении комната была пуста.

Кейт отметила что Лина вновь стала на себя не похожа.

Демир недоверчиво посмотрел на неё, но ничего не сказал. Против «нового» Альберуса ему действительно ничего не светит. Он чувствовал себя старым, разбитым и слабым. Что-ж всё когда-то бывает в первый раз. Видимо его время уходит, надо давать дорогу молодым и сильным.

Кейт словно почувствовала, о чем он думает и обняла Демира за плечи.

— Я хочу пойти с тобой, — Кейт была серьезна, — Подстрахую в нужную минуту.

Лина задумалась. Действительно помощь Кейт может понадобиться. В конце концов вынимать Мэйтори из петли ей одной действительно будет не под силу.

— Тебя Даэну научил собирать энергию?

— Да! — с готовностью кивнула Кейт, — Поняла твой намек.

— Я пройдусь, — загадочно оповестила Лина, — буду к вечеру.

Она вышла из телта направляясь вдоль лагеря. Путь ее лежал к древу Мэйтори.

Ветер почти оборвал бело-сиреневые лепестки с веток, и они редкими снежинками лежали на зеленой траве. Он стонал в ветвях, чуть раскачивая кокон жилой комнаты, тревожно перебирал метелками трав у корней. Без хозяина тут было одиноко.

Лина уселась у корней, прикрыла глаза погружаясь в теплые воды чистой энергии. Древо узнало ее.

Обратно Лина вернулась порталом. Как она и думала, талисман работал безупречно.

— Ну что, готова? – Лина чувствовала, что её потряхивает, а когда посмотрела на Кейт, взяла себя в руки.

— У тебя такой вид, словно ты опять собралась над ущельем переправляться.

Вспомнив давешний страх, Кейт натянуто улыбнулась.

— Ну, должна же я хоть чего-то бояться в этой жизни…

Лина фыркнула, оценив шутку.

— Постарайся избежать противостояния с Альберусом, — серьезно сказал Демир наблюдая как девушка на всякий случай пристегивает меч Мэйтори и стягивает волосы в тугой узел на затылке чтобы не мешали.

Лина кивнула.

— Сказать честно, я только на это и надеюсь.

«Но если что, то лишь огонь может противостоять огню» — подумала она про себя.

— Ну, не пуха ни пера! – так у нас перед экзаменами говорили, — смущенно промолвил Демир обнимая девушек.

— К Морку… — улыбнулась Лина, растянув губы в улыбке, но глаза были серьезны.

Глава 21

Мэйтори

Странное состояние невесомости владело им не долго. Даже не открывая глаз, Мэйтори понял, что висит вверх тормашками. Из одежды на нем только штаны, так как спину холодит неприятный сквозняк. Перевязанные лодыжки уже потеряли чувствительность. Руки за спиной накрепко связаны и примотаны к поясу штанов. Пальцы затекли и почти не двигались. Плохо дело. Прислушался к себе, к своему дару и ничего не почувствовал. Ощущения были не из приятых — словно он пустой. Мэйтори пошевелился и тут же услышал шелест одежд за спиной.

— Кхе-хе-хе…

Не то кашель, не то смех, но Мэйтори сразу узнал Альберуса.

— Пытаешься пробиться к своей магии? – ехидно поинтересовался он, — Ничего не выйдет. Я выжег её, как огонь выжигает деревья. Ты пуст и не опасен для меня. Не дергайся.

Мэйтори упрямо взбрыкнул и приоткрыл тяжелые, словно налитые кипятком веки, стараясь рассмотреть где он очутился. Тусклый свет и налитые кровью глаза, давали разглядеть совсем мало. Под ним, к кругу черных свечей, незнакомыми мозаичными рунами расстилался пол. Он попытался сфокусировать взгляд хотя бы на одной и поймал себя на мысли, что недавно где-то уже видел их. Вот только где? Рассеянная память не давала ответа. Скосил глаза вбок, направо, и в сумраке комнаты увидел чадно дымивший камин. Вдохнув очередную порцию воздуха закашлялся.

— Дыши, дыши глубже! Вдыхай запах священных трав Великих Степей! – прошипел Альберус ему в ухо, и от его близости у Мэйтори побежали мурашки по спине, — Ты теперь мой! Тебе не сбежать, — довольно проворчал профессор. В голосе отчетливо слышалась угроза.

Мэйтори повернул голову на звук его голоса от резкого движения чуть качнувшись из стороны в сторону. Взгляд уперся в бордовые складки одежды на уровне пояса волшебника. Мэйтори опустил глаза вниз, теперь являющийся верхом, встречаясь взглядом с глазами змеи, горящими кармином в полутьме капюшона. Очертания лица очень, очень отдаленно напоминали бывшего Альберуса Вадброда. Узкие зрачки существа чуть расширились, фокусируясь на его лице, отчего у Мэйтори перехватило горло и стало тяжело дышать.

— Узнаешь? Кхе-хе-хе? – каркающим голосом рассмеялся профессор, растянув узкие губы в подобии улыбки. Во рту, меж острых клыков шевельнулся синий раздвоенный язык.

— Смеётесь вы всё так же противно – прошептал Мэйтори еле ворочая жестким языком, почти надрывая пересохшее горло.

— Шути, шути, — фыркнул профессор, разворачиваясь и исчезая из поля его зрения.

Мэйтори вывернул голову чтобы рассмотреть, что же находится за спиной. Половину обзора застилали свисающие до пола волосы, но круглый стол с обилием предметов на нем рассмотреть удалось. Тем более он был единственным ярким пятном в тусклом зале, освещённый единственным шаром над ним да свечами. Под-над головой стояла пустая чаша с грязной полосой по краю и Мэйтори очень не хотелось знать от чего эта полоска образовалась. Руны по краю чаши были похожи на те, что на полу.

— Зачем я вам?

Вопрос прозвучал так беспомощно, что Мэйтори неожиданно осознал всю власть этого человека (или уже нет?) над ним. И ему сделалось по-настоящему страшно! Почти как тогда – на леднике, когда он сломал спину.

— Ты будешь первым! – загадочно прошелестел Альберус. Но сначала немного боли.

Он плавно перетек к Мэйтори и грубо схватив за волосы засунул ему в рот какую-то грязную дурно пахнущую тряпку. Мэйтори дернулся, но профессор, отвязав его руки от пояса резко потянул вниз, вывернув суставы в лопатках заставив зайтись криком. Приглушенный тряпкой, вопль казалось, так и завис в душном воздухе зала. Мэйтори попытался вывернуться, приподняв себя вверх мышцами живота, но волшебник натянул руки сильнее. Крик сменился хрипом.

— Это только начало мальчик мой, но в конце, поверь, ты ни о чем не пожалеешь! – рассмеялся Альберус, снисходительно похлопав Мэйтори по щеке. В его руке распустился длинный - в две трости кнут. И Мэйтори совсем не показалось что он сам зашевелился в руках профессора выпуская острые крючки-жала. Мэйтори попытался дернуться, увернуться от страшного оружия, но тщетно.

— Я конечно мог бы сразу приступить к операции, но признаться, мне давно хотелось выпороть такого зазнайку и наглеца как ты. В следующий раз советую меньше надменности с такими как я, да и с людьми вообще. Думаю, хвост Морской Красавицы научит тебя уважать окружающих.

Взмах! Жужжащий звук хлыста, метнувшийся мутным росчерком ему навстречу… все ближе и ближе... Боль, накрыла его с головой и было достаточно всего трех ударов, чтобы сознание покинуло надолго. Последнее, что увидел Мэйтори — это первые капли его крови в тазу, по краю которого, одна за другой загораются незнакомые руны.

Потом была вонь трав, запах крови, жуткая, лишающая мыслей боль в спине.

Что этот чокнутый профессор делает…? За что?

Яркий свет бьющий справа. Он на чем-то твердом, жгущем холодом истерзанную спину, распятый, связанный по рукам и ногам даже головой повернуть невозможно. Его веко поднимает специальный разъем, и он видит иглу с маленькой блестящей капелькой на конце. Он не слышит своего крика.

Попытка пошевелиться вновь оказывается океаном боли во всём теле и провалом в сознании. Будто огненные демоны пляшут джагг на его голых костях и обнаженной плоти.

Он плывет в хороводе горящих бордовым символов. Руны вертятся вокруг него, распрямляясь, превращаясь в огненных змей. Раздирая кожу, они проникают в мышцы, и Мэйтори кажется, что он горит изнутри.

А потом мягкая, обволакивающая прохлада потекла по истерзанным венам, смывая боль, вливая новую жизнь, делая его легким как пушинка и сильным, как несколько сотен орков.

И он увидел свет!

***

Овал портала загорелся белым, выпуская в тэлт душный запах трав с той стороны. Лина крепко схватила руку Кейт и шагнула вперед, тут же схлопывая окно портала за спиной.

Их окутала душная холодная тьма и запах крови. Казалось тут все пропитано им.

Кейт тяжело дышала ей в затылок неприятно щекоча волосы на шее. Колючие мурашки заструились между лопаток. То ли от дыхания подруги, то ли от увиденного.

В середине зала привязанный за ноги вниз головой над чашей с собственной кровью висел Мэйтори. Капли медленно срывались с волос беззвучно пополняя чашу. Руны по её краю зловеще горели кармином. Его спина иссечена кнутом и явно зашита, но поверх грубых шрамов двумя страшными полосами тянулись два аккуратных разреза вдоль лопаток.

Девушки вошли точно из двери — так, как в видении Лины. Огляделись. Чисто.

Безмолвно кивнув друг-другу каждая занялась своим делом: Лина направилась к стулу чтобы подняться и обрезать веревку, а Кейт схватилась за чашу, чтобы оттащить её в сторону.

— Стоять!

Девушки застыли — Лина на полпути к стулу, а Кейт с поднятым вверх задом и краем чаши в руках. Они мгновенно обернулись на голос.

— Черт! – простонала Лина, неосознанно хватаясь рукой за меч Мэйтори.

Со стороны камина им на встречу под свет магического шара выплыл Альберус закутанный в бордовый плащ.

В тени капюшона красными угольями светились глаза. Он откинул его на спину, обнажая лысый череп и жуткую змеиную личину.

Как только Лина увидела его у нее в сознании словно что-то перещёлкнуло. Она вспомнила как бороться с такими!

Лина и Кейт подсознательно сбились в кучку прижавшись спиной к спине.

— Знал, что придеш-ш-шь! — прошипел Альберус, — Специально тебя приманивал, — он зыркнул на Мэйтори. – Явилась на запах крови? – ухмыльнулся Альберус.

Лина поморщилась.

Он резко взмахнул рукой — как раскрутил лассо над головой и набросил огненную петлю на девушек. Гудящее пламя тут же горячим кольцом отрезало их от Мэйтори. Закружилось, завыло голодной гиеной опаляя ресницы, иссушивая лицо, затрудняя дыхание.

Кейт взвизгнула и сильнее прижалась спиной к Лине.

«Ловко!» — подумала Лина, «Это только в фильмах злодей прежде чем сделать какую-нибудь пакость долго втирает пламенные речи, а тут раз-два и ты в огне».

— Что тебе от меня надо? – как можно спокойней осведомилась она, стараясь голосом перебить гудение пламени.

— Ты знаешь, что именно, — фыркнул Альберус.

— Зачем? Я и так вижу, что у вас, кхым…, довольно много необычных способностей, а в моём мире подонков и так хватает. Каждый должен находиться на своем месте, это закон мироздания.

— Поумничай мне еще! – буркнул Альберус во всю суетясь вокруг стола. Он готовил какую-то жидкость смешивая в пробирке несколько ингредиентов.

Лина почти с интересом наблюдала за ним.

«Все никак не может понять, что для истинного волшебства не нужно никаких смесей. Человеческие стереотипы…»

— Что теперь делать? – панически прошептала Кейт, чувствуя, что кольцо огня сжимается.

Поняв, что подруга на грани срыва, Лина на мгновение пожалела, что не пошла с Демиром.

— Нож при тебе?

Кейт помолчала явно соображая, как сейчас может пригодится нож. Не огонь же им на ломти резать в самом деле?

— Да.

— Сейчас я уберу огонь, а ты беги режь веревку. Залезешь на стул, он с противоположной стороны стола. По моему сигналу.

Кейт не стала спрашивать, что это будет за сигнал, но кивнула, решив ничему не удивляться. Спиной Кейт почувствовала, что Лина расслабилась и даже вроде чуть навалилась на нее, но в то же мгновение ее руки напряглись сжатые в кулаки.

— Начали!

Голос Лины звонким эхом разнесся по подвалу, задувая свечи, взрывая облако пепла в камине. Она взмахнула руками, словно раздвигая нечто невидимое пред собой, и огненное кольцо пропало, схлопнувшись с сухим треском.

Альберус на мгновение растерялся, роняя пробирку на пол. Брызги осколков разлетелись о камни, запачкав полы одежды. Разлитая жидкость лениво вспыхнула зеленью и погасла, растёкшись темной лужицей.

Он тут же взял себя в руки обрушивая огонь на головы девушкам словно дождь. Лина отмахнулась, сотворив защитный купол над собой, Кейт и Мэйтори. Альберус взревел, и словно чудовищный фокусник, выдернул из широких рукавов два огненных кнута взмахнув ими крест-накрест стегнул по Лине.

Она поймала их за пылающие концы, взмахнув навстречу Альберусу. Вырванные из рук волшебника кнуты опали, рассыпаясь на полу серыми хлопьями пепла. Альберус был словно готов к ее маневру и в тоже мгновение на нее двинулся огненный смерч. Внутри него пламя гудело низким трубным звуком грозя поглотить и превратить в пепел все живое вокруг….

Кейт тем временем дрожа словно осиновый лист в весеннем пожаре, отодвинула мерзкий таз в сторону и залезла на стул чтобы освободить эльфа. Но сообразив, что если она разрежет веревку, привязанную к ногам Мэйтори то он сверзнется на пол головой вниз еще более покалечив себя.

Судорожно огляделась. И вдруг увидела второй ее конец, привязанный за ржавый крюк в полу. Но он как назло находился недалеко от Альберуса.

Двигаясь по стене на безопасном расстоянии от профессора зашла ему за спину и начала подавать сигналы Лине стараясь объяснить ситуацию на пальцах.

Но та ее не видела за огненным вихрем. Первое что пришло на ум Кейт это мысль о хорошем дождике, но воды тут нигде, увы, не наблюдалось.

Как еще борются с огнем?

Тушат песком!

Песочные часы увидела на столе. Толкнула их заклинанием сгущения воздуха. Подпрыгнув на месте, те упали на пол и разбились. Кейт уже плела заклинание «приумножения» закручивая, как и Альберус песок в смерч. Он конечно получился поменьше, но хватить должно. Толкнув его навстречу огненному собрату, Кейт покинула место дислокации. Перебегая чуть левее, но так чтобы быть на виду у Лины.

— Отлично! – крикнула разрумянившаяся Лина, почти справляясь со смерчем. Пламя отражалось в ее волосах. От его жаркого дыхания волосы расплелись, разлетелись в разные стороны, а глаза полыхали алым не хуже, чем у Альберуса

В образовавшуюся брешь Кейт жестами объяснила, что ей нужно. Лина начала кружить на месте, уводя Альберуса в сторону, вправо. Старый волшебник был так увлечен поединком, что не заметил этого, полностью сосредоточившись на противнице.

Он сам убрал смерч превратив его в огненный шар, который должен был обрушиться на Лину.

В это мгновение Кейт достигла крюка и отвязав веревку, опустила Мэйтори на пол.

Лина как могла отвлекала профессора, но силы ее были уже на исходе. Остался последний козырь, но его надо использовать только тогда, когда Мэйтори окажется поблизости. И сразу же уносить ноги.

Кейт отволокла Мэйтори к стене как они заранее договаривались. Ей осталось только ждать.

Огненный шар стек водопадом по защите Лины превращаясь в тлеющие угли на каменном полу. Они обиженно мигали, быстро умирая от холода.

Вот он – ее единственный шанс!

В то самое мгновение, когда Альберус вскинул руки для очередного заклинания, Лина откинула его мощным световым щитом в другой конец зала. Взмахнув руками как тряпичная кукла Альберус приложился о стену, выбив воздух из легких и сполз по ней распластавшись у камина.

Лина метнулась к подруге, открыла портал и подхватив Мэйтори подмышки они исчезли, погрузив зал в тишину и темноту.

Очутившись в тэлте Лина запечатала вход на всякий случай, опасаясь, что Альберус последует за ними.

С облегчением выдохнув повалилась на пол.

***

Очнулась словно от тычка в бок. Лина приподнялась на локте и осмотрелась. В тэлте стало тесно. Она лежала у стены накрытая одеялом. Напротив, скрестив ноги сидели Демир, Кейт и Натаниэль.

Посередине, на животе лежал Мэйтори, а над ним склонилась незнакомая женщина. Она водила руками над его спиной шепча заклинания. Её ладони мягко сияли, озаряя красивое лицо и серебристые пряди волос, спадающие вперед.

Шрамы Мэйтори были уже зашиты и обработаны зеленоватой мазью, покрывающей всю спину. Вокруг, в плоских глиняных чашах курились травы. Их терпкий, но мягкий, не дерущий горло и глаза запах, проясняли голову делая её легкой, а мысли чёткими.

Увидев, что Лина пришла в себя Кейт улыбнулась и подползла к ней.

— Ты как? – прошептала в самое ухо.

— Нормально, жить буду. Кто это? – кивнув на незнакомку спросила Лина.

— Меня зовут Саливэль, я — целительница. Натаниэль чудом перехватил меня на полпути к Энон Глиир, — обернувшись к девушке представилась эльфийка, — А ты Лина?

Девушка удивленно кивнула.

— Откуда вы меня знаете? Мы не встречались.

Тень улыбки скользнула по лицу целительницы.

— О тебе многие знают в долине. У нас вести расходятся быстро.

Лина вздохнула.

«Видать, карма у меня такая – где не появлюсь обо мне уж всё известно, только я вот в неведении».

— Как Мэйтори?

Саливэль тяжело вздохнула.

— К сожалению, он уходит от нас. Я ничего не могу сделать, — она устало провела ладонями по лицу, — Но что самое страшное - не понимаю, что происходит. Зову его, но он словно не слышит меня… или не хочет слышать.

— Что это значит?

— Это значит, что он уже перешел черту. Осталось совсем немного – только лишь его желание остаться там навсегда…

Присутствующие дружно подняли головы. В проходе стояла еще одна женщина. Даже по эльфийским меркам она была уже стара. Но приятное лицо не портило множество морщин. Сразу чувствовалось, что она из той породы женщин которые возраст считают своим достоинством, а ни недостатком.

Она села рядом с Натаниэлем у входа.

— Ты уверена, Саэль? – обратилась она к вошедшей, хотя и сама это понимала. Только боялась озвучить.

— К сожалению, но это правда. Я как-никак его родная кровь, — голос ее дрогнул, но внешне она осталась спокойна.

Лина обреченно уронила лицо в ладони.

«Не успела! Все-таки не успела…»

— Наверно, нужно позвать родственников? – тихо сказал Натаниэль, — нельзя чтобы он уходил, вот так — один.

— Во-первых он не один, — удивительно-молодые глаза Саэль, цвета весеннего моря, блеснули сталью. Натаниэль почувствовал очень неуютно под этим взглядом, отчего, нервно заёрзал на месте.

— Во-вторых, нельзя отвлекать моего внука от дел, касающихся судьбы всей долины, пусть даже это касается его сына, а в-третьих, есть один способ вернуть к жизни Мэйтори.

Сказанное женщиной отозвалось на лицах присутствующих разнообразными чувствами, но одно их точно роднило – удивление.

— Что это за способ? – с надеждой в голосе прошептала Лина, утирая слёзы.

Саэль тут же повернулась к ней. Тонкие губы растянулись в мягкой улыбке, глаза потеплели, и Лина удивленно отметила как всё еще красива эта женщина.

— За ним надо сходить и вернуть обратно, — спокойно ответила она.

Лина нахмурилась не совсем поняв, что та имеет ввиду.

— Нет! – воскликнула целительница, явно догадываясь о чём говорит Саэль, — Это очень опасно!

— Другого способа, увы, нет, — Саэль на мгновение горько прикрыла глаза.

— Может вы наконец объясните подробней? – голос Лины звучал несколько раздраженно.

— Конечно, дитя, — кивнула Саэль и улыбнулась еще шире.

«Кто тут еще «дитя?», едко подумала Лина, пытаясь вспомнить прошлую жизнь, с еще большей досадой понимая, что эти воспоминания появляются лишь в экстремальной ситуации, а до этого времени нагло и преспокойно спят.

— Обряд действительно сложен и тяжел. Но суть сводится к одному: чтобы последовать за умирающим надо почти умереть самой.

Лина застыла в ужасе.

— Как это? – выдохнула она чуть слышно. Вопрос был дурацким, но в голове вертелся только он.

Саэль терпеливо пояснила.

— Согласившемуся на это испытание дают выпить отвар красношляпника елового и помещают в специальный питательный раствор. Зажигают черные свечи, непрерывно читаются поддерживающие заклинания и курятся травы. Что происходит на той стороне с частично умершим доподлинно не знает никто. Те, кто побывали там, всегда рассказывали разное. Ты должна действовать самостоятельно.

— Я согласна, — тихо, но уверенно ответила Лина. Внутри живота, однако свернулся тугой холодный ком страха. Она понимала, что делает, но всё равно не осознавала до конца. Но если это единственный способ, то грех его не использовать.

Саэль кивнула.

— Тогда нам нужно переместится в наше древо. Как известно сила в корнях и даже родные стены могут помочь.

Дальше для Лины было все как во сне.

Их с Мэйтори уложили на одни носилки прикрыв сверху белой тканью словно покойников. Обложили курящимися травами в керамических мисках, и как похоронная процессия, двинулись в направлении долины.

Сначала ей было жутко страшно. Зачем её надо было укладывать словно покойницу, что бы она еще больше испугалась? Ведь могла просто рядом с носилками идти. Но потом поняла – это шанс настроится и принять то, на что она решилась.

Неожиданно успокоилась, повернула голову к Мэйтори и посмотрев в его бледное, отрешенное лицо, нащупала прохладную ладонь и тоже закрыла глаза. Он рядом, пока еще дышит, а ей лучше всего настроится на него, уговорить глупую реальность в том, что он просто спит, а она просто лежит рядом и наслаждается короткой близостью наедине, без свидетелей. Представила его древо, холмы, «снежинки» белых пушинок, тающих в расплавленной меди реки…

Даже успела задремать от мерного покачивания носилок.

В древе её переодели в длинное белое платье. Разрешили надеть на руку даренный им браслет, да взять с собой подарок для Мэйтори, который она приготовила. Пока женщины готовили травы, Лину вновь уложили рядом с ним.

Удивительно, но Кейт оставили помогать, а вот мужчин выдворили вон – они войдут после, когда Лина «умрет». Разговаривать с богиней смерти из мира живых позволительно только женщинам.

В узкие ванны из цельного ствола дерева, (больше похожие на лодки-долблёнки), налили теплой воды. Туда плеснули специальные питательные отвары для поддержания сил. Бывали случаи, что обряд продолжался до полутора суток, ибо течение времени там и тут различно.

— Когда ты ела последний раз? – спросила Саливэль.

Лина задумалась. Она ушла поздней ночью, поужинав как обычно часов в семь. Тут она почти весь день. Немного перекусила, когда попали в лагерь беженцев. Значит…

— Часов девять назад.

Как на зло, словно вспомнив о еде, желудок настырно и требовательно спел недовольную песню.

— Хорошо, значит рвотного давать не надо. Выпей это.

Целительница приняла у Саэль деревянную плошку с вонючим настоем и передала Лине. (Тайком подглядывая за женщинами, Лина поняла, что красношляпочник еловый – это ни что иное, как обычный мухомор и примесью еще множества ядовитых трав).

Её руки дрожали, но подавив спазмы в горле и страх, Лина залпом, не задумываясь выпила отраву. Мгновение ничего не происходило, а потом по телу прошла болезненная судорога. Она выгнулась дугой и откинулась на руки Кейт участливо подхватившей ее подмышки. Тело словно прибывало в нескольких ипостасях: ее выкручивало, одновременно кидало в жар и окатывало холодом. Перед глазами в жутком хороводе кружились лепестки цветов, лица знахарок, дым, пепел, огонь, кроны могучих деревьев…

Потом холод все-таки победил, сковывая тело, но необъяснимым образом успокаивая, расслабляя. Последнее что она почувствовала - это как лицо полностью погрузилось под воду на дно ванны.

Она глубоко вдохнула и открыла глаза.

Глава 22

На другой стороне жизни

Лес был густой, темный, молчаливый, пахнущий сыростью и грибами. Лина робко постояла на месте набираясь смелости и сделала первые шаги. Вокруг растекался туман, прячась в корнях, отступая за деревья, заползая под листья.

Движения давались трудно, как после тяжело перенесенной болезни. Казалось, воздух такой плотный, словно двигаешься в воде. Ноги вязли в дёрне, ветках и слоях гнилой листвы — пыльной, коричневой, трухлявой. Она рассыпалась под ногами, окутывая босые ступни облачками пыли. За длиннополое платье то и дело цеплялись колючие стебли вьюнков и трав. Тщательно выбирала дорогу, чтобы не поранить ноги и не упасть.

Над головой, сквозь низкие переплетенные ветви, пробивался слабый призрачный свет неба.

Она шла вперед, мало заботясь о том, правильно ли её направление. В конце концов, это глубокий сон (ну, или не глубокая смерть), и здесь, куда не пойди, все одно будет верно. Главное не стоять на месте.

Через некоторое время, над землей повис вихрящийся зеленый туман и отчетливо потянуло сыростью близкой воды.

Как только она осознала это, ветви ближайшего кустарника зашевелились сплетаясь, выпуская острые зеленые шипы, отрезая путь вперед. Они шипели, как рассерженные змеи, вытянув к ней узловатые руки-побеги и нервно дрожащие спиральные усики.

Лина охнула, попятилась отступая и оглядываясь по сторонам. Оказалось, что она стоит в маленьком круглом пятачке, а вокруг ее живой стеной застыли непроходимые колючие заросли. Она заметалась, пытаясь пробиться сквозь них, но только обколола руки и еще больше порвала платье.

Тут же накатило отчаянье. Что же делать?

Обойдя еще раз по кругу плотные тернии, присела на выступающий корень успокоиться и подумать. В конце концов, не просто так всё тут происходит.

Не прошло пяти минут как с противоположной стороны живой стены ветви начали расступаться, впуская к ней неожиданную гостью.

Это была женщина среднего возраста. В белом прямом, но изящном платье (чем-то похожем на её собственное), отделанным ручной вышивкой и речным жемчугом. Простоволосая, сероглазая, красивая той утонченной и непосредственной красотой, что воспевали художники прерафаэлиты в её мире.

Незнакомка изучающе смотрела на Лину, словно на птичку, попавшую в ее ловушку.

Лина испуганно вскочила с корня и попятилась.

— Здравствуйте. – страх страхом, но вежливость еще никому не вредила.

Женщина чуть наклонила голову, насмешливо приподняв уголок рта.

— Здравствуй, — медленно ответила она, — Мое имя Марра, но твоего я не знаю, его пока нет в моем списке. Зачем ты пришла?

Лина представилась, про себя тревожно рассуждая о каких-то «списках», помянутых загадочной женщиной.

Увидев за её спиной просвет между зарослями, Лина набралась храбрости и спросила:

— Можно мне пройти?

Женщина тихонько засмеялась, удобно усаживаясь в зеленое кресло, только что сплетенное живыми ветвями за ее спиной.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Я ищу… друга — запинаясь шепнула Лина.

Марра усмехнулась.

— Все что-то ищут, но в итоге находят только меня, — задумчиво обронила она, пошевелив пальцами, покоящимися на подлокотнике ее зеленого кресла, помолчав добавила:

— А чем ты можешь мне заплатить?

Лина удивилась.

— Разве нужно платить за прогулки по лесу?

— Это не простой лес, а ты, если попала сюда, то гуляешь не просто так, — Марра иронично усмехнулась, — думаю, сама догадываешься, что живым тут не место. Ты же видишь, мои стражи не выпустят тебя без обещания платы.

— Чем же мне заплатить? У меня ничего нет, — Лина развела в стороны руки тут же пряча за спиной кулон, предназначенный для Мэйтори.

— Ошибаешься. Ты можешь пообещать кое-что, а я, так и быть, немного подожду, — Лукаво прищурилась Марра. От ее взора не ускользнуло торопливое движение девушки.

— Что же вы хотите? – удивилась Лина.

— Мне нужна чья-нибудь жизнь. Или ты не знала к кому идешь? – Насмешка женщины теперь стала явной.

— Жизнь? – не веря тому то, что она слышит, эхом повторила Лина.

— Я не могу пропустить тебя дальше. Ты должна чем-то пожертвовать. Ведь ты хочешь забрать того, кто уже принадлежит мне?

Происходящее с трудом укладывалось в голове.

— Я не знаю… Я не… — лепетала она, — Это как?

— Когда придет время, ты должна пообещать, что принесешь в жертву, того, кого сама пожелаешь. Или расплатишься своей собственной. – терпеливо пояснила женщина.

— Я должна буду кого-то убить или умереть сама? – задохнулась от ужаса Лина, понимая наконец, что от нее хотят.

— Можно убить и не своими руками. Главное, чтобы ты посвятила эту жизнь мне и существо умерло не от старости.

— Что будет, если я соглашусь?

— Тогда, ты можешь пройти и забрать обратно того, кто прошел тут до тебя, — женщина ухмыльнулась, — Если только он захочет с тобой пойти.

Лина колебалась.

— А если он не пойдет со мной, нужно ли мне будет исполнять своё обещание?

— Нет.

— Как я могу быть уверена, что вы не лжете? И откуда вы знаете, кого именно я ищу?

Лина в отчаянье прикусила губу. Она помнила притчи о хитрой Сметри, поэтому осторожничала. Вдруг, ей придется пожертвовать жизнью того, кто ей дорог? Да и кого она могла бы отдать Смерти не жалея? Только врага. Но у нее нет таких врагов. И как она может кого-то убить?

Женщина кривила уголок рта, видя ее метания.

— Я не настолько мелочна, чтобы обманывать тебя, — хмыкнула она, — А на счет «знаю-не знаю», прошу заметить, что я тут хозяйка, и через меня никто не проходит незамеченным.

Наконец, Лина приняла решение.

— Я согласна.

Собственный голос показался ей глухим и незнакомым. В конце концов, может и сыщется тот, кого не жалко будет отдать Богине. Альберус, например.

Марра грациозно встала с плетеного стула и развела руки в стороны, словно раздвигая две занавеси. Ветви расступились, выпуская её и девушку из своего плена.

— Иди же. — Марра кивнула головой указывая направление.

Перед ней раскинулась великая пустошь, чуть понижающаяся книзу. Унылый пейзаж оживляла лишь черная линия реки вдалеке.

Камни - серые, мелкие, хрустнули под ногами. Наступив на них, Лина почувствовала, как острые грани режут голые ступни. Закусив губы от боли, старалась идти, как ни в чем не бывало, но уже чувствовала, как по коже струятся теплые капельки крови.

Отойдя на несколько десятков шагов от леса, обернулась.

Марра осталась стоять на месте, предоставляя ей самой завершить выбранный путь. Лина встретилась с ней взглядом, и… не почувствовала ничего. Словно заглянула в глубокий черный колодец, в бездну.

Богиня строго и грустно посмотрела вслед удаляющейся фигурке, медленно идущей к широкому ручью.

«Тот, кто прошел здесь ранее, почти потерял связь со своим миром. Удастся ли девушке уговорить его? В любом случае, в накладе сама она не останется: отпустив этого, она получит другого, девчонку… или даже больше».

Марра развернулась, скрываясь в лесу.

Лина остановилась у кромки воды. Пусто. Нигде ни деревца, ни кустика. Черный мелкий песок прикрывал голые безжизненные берега. Вода казалась черной, стоячей, но приглядевшись Лина поняла, что это не так. В широком, идеально ровном, словно проплавленном в черном гематите русле, медленно и величаво несла свои воды широкая река. Лина даже не могла понять, далеко ли до дна. Но если честно, то проверять ей совершенно не хотелось. Даже омывать порезанные ноги в ней, поостереглась. От потока веяло таким холодом, что голые ступни, саднящие от ранок и горящие жаром сотен гномьих топок, промерзли до костей только стоя на сыром песке.

Что же теперь делать? Девушка огляделась. Ни лодки, ни переправы поблизости не было. В голову назойливо лезли мысли о реке Стикс и паромщике Хароне, что перевозит души на другую сторону.

Но тут, ни лодки, ни паромщика не было и в помине. Лишь вдали на другом берегу утопающем в зелени и солнце, росли огромные деревья.

Удивительно, но там, где стояла она, небо было затянуто низкими серыми облаками и дул холодный ветер. Река словно разделяла два мира: мир мрака от мира света.

Лина начала вглядываться в противоположный берег. И тут, произошло чудо! Он словно в фантастическом фильме, стал с немыслимой быстротой приближаться. И вот она отчетливо увидела дерево, растущее на склоне холма. То самое, что вырастил Мэйтори для Лотиэль.

Вот и он сам. Медленно поднимается вверх по протоптанной сиреневой дорожке, бегущей в изумрудной траве. Она видела его спину, совершенно зажившую за исключением тонких белых шрамов на лопатках, а его штаны мокрые до колен, говорили о том, что для него река оказалась мелкой. Дерево кидало широкую пятнистую тень на яркую траву, играя с ветром в солнечных зайчиков. Мэйтори то оказывался на свету, то нырял в тень, словно растворяясь в пейзаже.

Из-за дерева, на встречу ему вышла красивая девушка. Увидев, обронила кувшин, удивленно и радостно кинулась на шею, уткнулась в плечо, вновь подняла лицо, ласково улыбнулась заглядывая в глаза.

Лина поняла, кого она видит. Однажды, она видела её во сне. К горлу подкатил горький ком. Имеет ли она право просить Мэйтори возвращаться обратно?

Минуты текли за минутами, а правильное решение так и не приходило. Все поплыло перед глазами, размазалось, смешивая цвета. Она словно летела в пропасть, падала, разбивалась и летела дальше. Тут она почувствовала, что до боли сжимает в руке свой подарок. Медальон так раскалился в ее ладони, что ощутимо стал жечь кожу. Лина с удивлением посмотрела на него. Серебряный дракон крепко обнимал вязь символа перехода.

Она набралась храбрости, и что было силы, позвала.

***

Мэйтори вброд, почти не замочив ноги, перешел сильно обмелевший Луинн-Олл. Сердце щемило от радости предстоящей встречи. Наконец-то, он вновь увидит её! Догадался, куда попал. Это был не сон, не бред, понимал, что может остаться тут навсегда. Марра его пропустила, стало быть он умер.

Лотиэль вышла из-за дерева с кувшином полным воды. Неожиданно увидев Мэйтори, сосуд выпал из рук, и покатившись по склону холма, разбился вдребезги, подпрыгнув на кочке.

Всплеснув руками, бросилась ему на шею. Он закружил ее, с наслаждением вдыхая позабытый запах лаванды и мяты. Голова закружилась от счастья и радости. Остановился, всматриваясь в её глаза, ощущая тепло и нежность её тела, мягкость волос, касание рук. Это было так восхитительно – вновь держать ее в объятьях!

— Мам, а кто это?

Этот до того неожиданный вопрос заставил Мэйтори вздрогнуть, и посмотреть ей за плечо.

У входа в древо стоял мальчуган лет девяти. Он держал в руках недоделанный кораблик выточенный из коры: легкий корпус в одной руке, палочка-мачта в другой.

Мэйтори потерял дар речи и первые мгновения, только переводил взгляд с Лотиэль на мальчика и обратно. Ло заговорила первая.

— Подойди малыш, поздоровайся, это мой добрый друг, он пришел навестить нас.

Мальчик внимательно осмотрел Мэйтори, по-мужски, серьезно подал руку и поздоровался.

— Меня зовут Ноэль. Вы к нам надолго?

Мэйтори наконец взял себя в руки, присел на корточки встречаясь с мальчиком взглядом – синее с синим, и так же серьезно представился.

— Надеюсь навсегда.

— Так это здорово! – воскликнул мальчуган, по-детски быстро перейдя на «ты», — Поможешь мне построить кораблик! — Последнее, он сказал скорее утвердительно с достоинством добавив: — Пожалуйста.

— Конечно, — осматривая поделку, в тон ему ответил Мэйтори, — только мне нужно немного глины. Ты можешь принести ее?

— Да! – радостно воскликнул Ноэль, оставляя у ног Мэйтори кораблик и стремглав кидаясь вниз по склону, — Я мигом, я очень быстрый!

Мэйтори проводил его взглядом и немой вопрос в его глазах заставил Лотиэль говорить.

— Я сама долго не знала, что носила ребенка, — голосом полным боли, прошептала она, — Но, поверь, ты бы узнал об этом первый, я просто не успела… Это было моим подарком на ривнэс.

Мир, уже такой устоявшийся и привычный вновь перевернулся с ног на голову. Это чудовищно, невероятно, потрясающе! Ло носила ребенка! Его ребенка! Их ребенка!

— Он такой славный, — прошептал Мэйтори с трудом выравнивая дрогнувший голос.

Притянул Лотиэль к себе и обняв, опустил взгляд, нежно гладя её живот.

— Почему ты ему не сказала кто я?

— Еще слишком рано, — серьезно ответила Ло, оглядываясь на спешащего обратно Ноэля.

Малыш вернулся, неся в руках изрядный ком глины. Однако глина была не только у него в руках, но и на носу, на щеках и коленях.

Ло хихикнула, вытирая сорванцу лицо, отряхивая штанишки.

Разговор пришлось ненадолго свернуть, чтобы не расстраивать ребенка.

Мэйтори объяснил, как с помощью кусочка глины установить мачту, как правильно поставить парус из широкого листа пестролиста.

Кораблик получился на загляденье чудесный, а Мэйтори понравилось возиться с малышом.

Подхватив игрушку, Ноэль помчался сплавлять его в ручье.

Они вновь остались одни.

— Я не ждала тебя так рано, — прошептала Ло. В глазах стояли слезы.

— Ты не рада мне?

— Нет, что ты! — Ло обняла его, увлекая за собой, усаживая рядом на плетеную лавочку у Древа. В ветвях шелестел ветер наполняя воздух ароматом свежей листвы, травы, клейких почек. Здесь вечно была весна и дерево было в цветах.

Лотиэль задумчиво посмотрела вдаль, туда, где Ноэль возился с новой игрушкой.

— Когда же ты ждала меня?

— Не сейчас. Я удивлена, потому что твой час еще не настал.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Тогда объясни, почему я здесь? Почему Марра пропустила меня?

Ло пожала плечами, укладывая голову ему на плечо.

— Это знает только она сама.

Мэйтори поцеловал ее в макушку.

— Я хочу остаться. Хочу видеть сына, играть с ним, воспитывать его.

Он почувствовал, как Ло покачала головой.

— Не сейчас, еще не время, — повторила она, ласково перебирала его пальцы, — Не торопись, ты многое еще должен сделать. Но мы будет ждать тебя, не волнуйся, мы никуда отсюда не денемся, — Лотиэль провела пальчиком по его развернутой ладони, — У тебя длинная линия жизни…, — задумчиво сказала она, смотря в даль, — Смотри, кажется за тобой пришли.

Мэйтон вскинулся.

Лотиэль показывала на далекий противоположный берег. Там, у воды, белым пятнышком на темно-сером фоне песка, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стояла светловолосая девушка.

Воспоминания о ней затопили голову. Как он мог ее позабыть?

— Лина?! Но, как она сюда попала? – воскликнул Мэйтори, — Ведь если она здесь, значит и она тоже…

«Только не это!» подумал он, уже сбегая вниз по склону холма. Под ногами захрустел черный песок и берег в мгновение ока приблизился и для него.

Они стояли в двух тростях друг от друга разделенные лишь пропастью черной воды. Мэйтори знал – теперь, ручей ему не по колено.

— Как ты здесь оказалась? — требовательно спросил он.

— Я пошла за тобой, — шепнула Лина.

Она так рада была видеть его, что от волнения потеряла голос.

— Мэйтори оглянулся на Лотиэль, потом на Ноэля, который в этот самый момент заинтересованный происходящим в упор смотрел на него. Перевел взгляд на Лину, потом еще раз на Ло, потом, вновь на Ноэля. Кораблик медленно плыл по течению, удаляясь от мальчика.

Растерянный и подавленный, Мэйтори не знал, что ему делать.

Лина впервые видела его таким. Она встретилась взглядом с Лотиэль. Та ласково улыбнулась ей и чуть заметно кивнула.

— Я пришла, отдать тебе это, — она протянула ему свой подарок.

Рука с медальоном зависла над черной водой. Цепочка песком просочившись сквозь пальцы, повисла, маятником качаясь на ветру. На её руке переливаясь в лучах солнца сверкал браслет Мэйтори.

Лотиэль улыбалась.

Мэйтори все переминался с ноги на ногу, с болью оглядываясь на Ло.

— Иди с ней. С нами все будет в порядке, мы останемся ждать тебя здесь, — мягко сказала, Ло гладя по голове темноволосого Ноэля. Он вдруг, оказался с ней рядом.

Мэйтори колебался.

Лина хотела улыбнуться, но дрогнувшие губы упрямо ползли вниз.

— В любом случае, это я сделала для тебя. Лови!

Мэйтори увидел, как медальон взлетев вверх, медленно пролетел над черной водой. Он вытянул руку и кулон лег ему на ладонь, обжигая теплом рук Лины. Мэйтори поднес его к лицу рассматривая. По предплечью медленно разливалось живительное тепло, и он удивленно понял, как оказывается замерз.

Когда поднял глаза, то увидел лишь спину удаляющейся девушки.

Она не могла сдержать слез, смотря, как мечется Мэйтори, и чтобы не казаться полной размазней, решила уйти.

Мэйтори повесил кулон на шею и развернулся к Ло попрощаться. Лину он нагонит чуть позже.

— Иди же…, — Ло улыбалась спокойно и ласково. Ноэль был у нее на руках.

Мэйтори обнял их обоих.

— Не торопись сюда, — серьезно сказал мальчик, — Придет время, и мы вновь увидимся. Потерпи.

В его синих глазах было столько уверенности и мудрости, что Мэйтори просто не имел права не верить ему.

Он кивнул, шагнул к воде и… провалился в неё скрываясь с головой. От недостатка кислорода сейчас же сдавило грудь, а ледяной холод тут же сковал только что согревшееся тело. Забарахтался, забил руками пытаясь выплыть на поверхность и вдохнуть воздуха. Но течение несло его вниз, закручивая в мощный водоворот. Устав бороться и теряя сознание, он поддался ему, и тут же пробкой выскочил на поверхность.

Руки уцепились за бортики чего-то деревянного, похожего на бадью. Еще раз брыкнулся и почувствовав опору под ногами и всем телом, сел.

Не открывая глаз, от сбегавшей с волос воды, почувствовал запах родного древа.

Так и есть. Вдоль стен, сидели прабабушка Саэль, целительница и лёэлья Саливэль, Демир, Кейт и, о, неожиданность! – Натаниэль.

В комнате витал дух благовоний и черных еловых свечей.

Рядом в такой же узкой долбленке, в какой находился он сам, лежала Лина. Белые волосы, словно водоросли, расплылись в зеленоватой от трав воде. Бледное, заостренное лицо под водой было спокойно и бесстрастно. Длинное тканое платье чуть пузырилось, путаясь в ногах.

Ухватившись рукой за край, он попытался встать, чтобы подойти к ней. Но слабые руки не выдержали собственного веса и он, перевернувшись вместе с бадьей, разлил воду, вываливаясь на пол, откашливаясь.

Сейчас же все пришли в движение, засуетились. Подоспела Саэль укрывая одеялом, лёэлья с горячим отваром, Демир поддержал под руки, помогая встать.

Но он все рвался туда, где казалось, позабытая всеми, в воде лежит Лина.

— Лина! – Пересохшее горло подвело. Но Саливэль уже подсунула ему пиалу теплого отвара. Мэйтори с наслаждением сделал несколько больших глотков.

— Зови её, мальчик, зови сильнее, — серьезно сказала она.

— Что случилось? Почему она не просыпается?

Мэйтори вспомнил древний ритуал и понял, на что согласилась ради него девушка.

— Мы не знаем. А ты должен вспомнить, что там произошло. Тогда поймем, что надо делать.

Мэйтори начал подробно рассказывать. Дойдя до описания Ноэля, все превратились в изваяния, бледнея и опуская глаза.

— Так значит, она ушла, а ты провалился в воду? – задумчиво произнесла Саэль, когда рассказ был окончен.

— Да именно так.

— Она подумала, что ты остаёшься и пошла обратно, — предположила Саэль.

— Но почему она до сих пор не приходит в себя? – беспокоился Мэйтори.

— А ты бы захотел возвращаться, если б знал, что тебя отвергли?

— Но я…, — Мэйтори обхватил руками голову, ероша мокрые волосы. Надо было бороться с течением, плыть и догонять ее. Тогда был шанс, что они вернуться одновременно, пройдя лес Марры.

— Зови её, — серьезно советовала Саливэль, а Саэль согласно кивнула, — Мы оставим тебя с ней наедине, а ты, говори с ней. Она должна тебя услышать.

Мэйтори кивнул и окунув руки в воду, разгладил шелковистые белые пряди.

***

Лина вошла в лес.

Пройдя половину пути, позволила себе лишь один раз обернуться. Противоположный берег был далёк и пуст. Всхлипнув и подавив подступающие слезы, ступила под кроны деревьев.

Всё как прежде. Только нет больше Марры и обволакивающая тишина сдавливает уши. Лишь шорох ее поступи разбавлял молчание мертвенного леса.

Шла и думала: есть ли смысл возвращаться? Кто она всем этим эльфам? Тем более что не смогла привести обратно Мэйтори. Лина знала, что ее не осудят, ни словом не намекнут на неудачу. Но как жить теперь там совсем одной? Для чего? Для кого? Она обещала Марре жизнь, может, это будет ее собственная?

Остановилась и оглянулась по сторонам. Темный лес молчал, ожидая ее решения.

В конце концов есть мама и она ждет ее, как прежде, Лина не имела права не возвратиться. Горько шмыгнула носом и пошевелила пораненными пальцами ног. Холодно. Холодно и больно. Но физическая боль меркла перед тем, что творилось у нее на душе. Обернулась на пройденный путь. Посмотрела на предстоящий.

Окончательно приняла решение и сделала несколько шагов в выбранном направлении. И тут, сквозь тихое шуршание листьев, услышала голос.

Остановилась. Прислушалась.

Вот, еще раз! Её звали по имени.

Голос. Это голос Мэйтори! Она узнала его. Узнала бы даже сквозь тысячи чужих голосов. Значит, он жив! «Наверно, он переплывал реку в тот момент, когда она обернулась и не заметила его в черной воде. И вот теперь, он вышел на берег и зовет её». Предположила Лина.

Побежала обратно. Ветки хлестали по лицу. Кусты и колючки в тряпье разорвали платье. Остановилась и вновь прислушалась. Голос стал тише, почти смолк. Но как же так? Вот же река, уже видна за деревьями.

Вновь острые камни режут чуть поджившие ранки. Слезы брызнули из глаз от боли, и только скрежет гальки отдаётся в ушах.

Остановилась на берегу, прислушалась. Никого. Тихо.

Лина позвала. Но ответа не было. С ужасом поняла, что бежала не в ту сторону. Нужно было идти вглубь леса.

Бросилась назад, оставляя на серых камнях черные отпечатки следов.

Еле добравшись до старого места, от усталости и боли не знала куда деться.

Ступни саднило. С ужасом посмотрела на ноги, боясь увидеть ошметки кожи и голые кости. Но на удивление ноги были чисты и здоровы. Останавливаться нельзя. Понимала, что если сядет, то встать больше не сможет и останется тут навсегда.

Медленно двинулась вглубь леса.

И вновь услышала его голос. Так отчетливо и ясно, словно Мэйтори стоял за соседним деревом. Превозмогая боль, бросилась вперед. И чем дальше бежала, тем плотнее становился туман. Он обступал ее, сковывал движения, превращаясь в вязкий, душный студень. И вот, она почти плывет с трудом продвигаясь в образовавшихся вокруг нее каплях воды. Деревья кругом стали размытыми силуэтами, ветви превратились в водоросли, листья - в пузыри воздуха. Она захотела вздохнуть, открыла рот, наглоталась воды и вынырнула на поверхность.

Тут же её кто-то выдернул из воды, завернул в теплое одеяло, дал напиться чего-то тёплого, медового, пряного.

Разлепив тяжелые от слабости веки, увидела Мэйтори.

— Не смей так больше делать!

— А ты больше не смей умирать, или я тебя с того света достану, — буркнула она, устраиваясь в его объятиях, согреваясь и тут же засыпая.

Глава 23

Демир

Когда Лину и Мэйтори на носилках принесли к древу, мужчин выпроводили вон.

Коротать несколько беспокойных часов решили за разговором, обсуждая расстановку сил и взвешивая преимущества и недостатки вугардовых ратей.

Наконец женщины позвали их внутрь и когда радость воскрешения обоих улеглась, все как-то начали расходиться по своим насущным делам. Натаниэль отправился в лагерь, проверить все ли там в порядке, оставив Демира в одиночестве, (хотя эльф предлагал прогуляться с ним, пока «дети» спят). Демир отказался, сетуя на то что обязательно должен поговорить с обоими, но вот теперь пожалел, что не воспользовался предложением. Делать тут было абсолютно нечего. После нервной встряски, Кейт тоже поднялась на верх в комнату сестры Мэйтори, а ему спать ну абсолютно не хотелось. Саэль и Саливэль хлопотали у печурки смешивая и оттапливая травы на утро.

И когда Демир уже не знал, чем себя занять к нему подошла целительница Саливэль.

— Вижу вы свободны?

— Да, немного растерялся если честно, — признался Демир, вставая на встречу целительнице.

— Может захотите составить мне компанию и дойти до Энон Глиир вместе?

Демир оживился. Он подумывал о том, что Вугард обязательно притащит его новое изобретение – «огненные трубы» на поле боя, и чтобы они сработали по его плану он должен обязательно быть там. Тем более, Лина с Мэйтори еще не известно, когда проснутся, а терять время равноценно убийству, размышлял он.

— Вы наверно умеете читать мысли, — усмехнулся Демир, подтягивая к себе уже собранные вещи. Кажется, судьба решила всё за него.

Саливэль улыбнулась.

— Лишь чувствовать намерения — ничего сложного. Вы ведь тоже это умеете, и не говорите, что это не так.

Демир передернул плечами.

— Наверняка не так остро, как вы.

— Ну, не скромничайте, — Саливэль взяла его за руку, — У вас необычная энергетика, вы знаете об этом?

Демир застенчиво улыбнулся, думая, что ей-то, он может рассказать о своем появлении тут.

— Вам надо собираться? — вместо ответа спросил он, перекидывая лямку своей сумки через плечо.

— Только заберу лекарства.

— Тогда я расскажу вам всё по дороге.

Саливэль кивнула и вошла в древо. Оттуда она вернулась с заплечным мешком и большим коробом с лекарствами.

— Думаю, вы не будете против перейти на более дружескую ступень знакомства и не «выкать» более.

— О! Это заметно упростит наше общение, уверен, — забирая её объемный саквояж и увлекая к тропинке отозвался Демир.

— Думаю, надо предупредить Саэль, а то хватиться меня, — поспешно обернулся к древу волшебник.

— Всё улажено, поспешим же. Мне надо будет зайти в лагерь. Натаниэль попросил осмотреть несколько хворающих деток.

Демир согласно кивнул и не теряя более времени они отправились в путь.

В лагере было тихо. Саливэль нашла Натаниэля, и он повел ее к палатке где болели дети. Демир предложил свою помощь, но целительница уверила что справится сама. Настаивать и обижаться Демир не стал, лишь с радостью придался отдыху неподалеку от чьего-то тэлта, растирая поврежденное недавно бедро. Несмотря на лечение, нога ощутимо ныла. Не иначе как от ядовитой волшбы Альберуса.

«А может к дождю?» — подумал Демир.

Неожиданно в его плечо кто-то бросил камушек. Волшебник покрутил головой в поиске маленького шалуна, ведь понятно, что бросаться камнями во взрослых людей могут только дети. Не обнаружив никого вокруг, он направился к тэлту надеясь отыскать проказника там и пожурить его за такое безобразие.

К его великому удивлению «проказником» оказался никто иной как Эроль Рогрин. Благополучно позабытый за всеми треволнениями этих дней.

— Демир! Как я рад видеть вас! – свистящим шепотом поприветствовал он, смотря одним глазом сквозь туго переплетенные ветви эльфийского жилища.

— Думаю не удивлю вас, если скажу, что это не взаимно, — буркнул Демир присаживаясь на корточки рядом.

— Бросьте, я же не сделал вам ничего плохого, — обиделся Эроль.

Демир вздохнул и признался себе честно, что в словах Эроля была определенная доля правды. Но волшебник не спешил списывать со счетов то, что это все-таки бывший советник и друг Вугарда. И наверняка приказ доставить Лину в Итиль они обсуждали вместе. А уж кому первому попала бы в лапы девушка было бы вопросом удачи или времени.

Эроль точно почувствовал, о чем думает Демир.

— Если вы о той девушке, то поверьте я сделал все возможное чтобы она не попала в руки Вугарду. Мой помощник лично занимался этим делом.

Демир возмущенно фыркнул, догадавшись, что речь идет об Уррисе.

— Так хорошо занимался, что чуть не угробил моих учеников!

— Ну, это издержки профессии, — согласился Эроль, — Они сами небось хороши.

Молчание Демира подтвердило его догадки и дало повод Эролю продолжить разговор.

— В конце концов, я рад что всё удалось, и вы наверняка отправили её домой…

Отчасти Эроль прощупывал ситуацию, отчасти действительно был рад что с девчонкой ничего не случилось и Вугард её не получил. Только вот Эроль и сам до конца не понимал, что радуется как Эроль Рогрин - обыватель, или как Эроль Рогрин – несправедливо обвиненный, бывший советник, а теперь ренегат.

Демир понял его намерения. Утаивать информацию в данный момент было не принципиально. Лина вернулась, и он надеялся, что она внемлет голосу крови.

— Так что вы хотели, Эроль? – нетерпеливо оборвав его заискивающие речи, поинтересовался волшебник.

— Вытащите меня отсюда. Пожалуйста! — серьезно попросил Рогрин.

Демир весело хохотнул. Он ожидал всего чего угодно, но явно ни этого.

— Я не собираюсь злить эльфов только потому, что вам надоело…

— Демир, вы действительно считаете, что я попал сюда заслужено?

Волшебник задумался. Может и нет, но споить со старейшиной чревато. Тем более ….

— Я уже ни на что не влияю, не принимаю решений. Почему им просто было не отпустить меня?

— Наверное, чтобы вы не подорвали с тыла у эльфов какой-нибудь важный форпост… Они просто вам не доверяют, как вы не поймете? Сидите спокойно, пока все не утрясётся.

— Подорвал! Как? Три дня назад меня покалечили, я даже не могу штаны нормально снять! Подорвал! – возмущенно фыркнул Эроль, — Поймите, меня нет! Я убит, сгорел в своем кабинете, я — пустое место.

Последнее Эроль произнес с обидой и безысходностью. Словно сам для себя вновь открывая истинное положение вещей.

— Ну, будет вам убиваться, — примирительно возразил Демир, — Вы живы, почти здоровы, а то, что находитесь не на свободе, так это временная трудность, всё наладится, вот увидите!

— Демир, я вас серьезно прошу – помогите мне! Я хочу внести свою лепту в уничтожение Вугарда, это можно сказать мои личные счеты, моё возмездие! Сейчас каждый человек на счету, не брезгуйте мною.

— Это вам надо сказать Натаниэлю, а я могу поручиться за вас, так уж и быть, — согласился Демир. Ему стало искренне жаль Эроля. Он теперь, как и многие оказался человеком без имени, без прошлого и возможно будущего.

— Этот желтоглазый, одноногий… — Эроль зло сплюнул через щель в жухлую траву, — Этому объяснять бесполезно.

Демир тоскливо обвел лагерь взглядом.

— Натаниэль все равно догадается кто вам помог. Я сейчас уйду, а вы убежите, тут и ребенку понятно кто сообщник.

— Демир, поверьте, когда ударят ваши «огненные трубы», — Эроль нехорошо усмехнулся, упирая на слово «ваши», — То всем будет не до одинокого пленника, сидящего в зарослях кустов. А если этот ваш снаряд попадет по моему тэлту?

— Ладно, хватит вам нагнетать! – недовольно буркнул волшебник. Осведомлённость Эроля его раздражала, — Я сейчас размягчу часть этих веток, и они начнут тянуться в разные стороны. Этого эффекта хватит на две доли времени, но прошу вас, воспользуйтесь этим только после моего ухода

— Хорошо! – с готовностью ответил Эроль, голос его явно повеселел.

Демир прикрыл глаза и начал про себя читать заклинания. Через некоторое время потянул ближайшую ветку на себя, и она растянулась словно резинка от трусов, что носили в его мире.

— Отныне я ваш должник, — с затаенной радостью в голосе прошептал Эроль и раздвинув ветви просунул ладонь чтобы пожать руку Демиру.

Волшебник принял рукопожатие.

— Будет вам. Удачи! – вставая с корточек пожелал он Эролю, увидев, как в его сторону направляются Натаниэль и целительница.

Перед битвой

Солнце еще не встало, но на светлом, жемчужном небе еще ярко по-весеннему сияли звезды.

Слышался щебет утренних птах, хлопанье крыльев, копошение проснувшихся тальп в ветвях.

Мэйтори рядом не было. Он сидел в проеме входа и свесив ноги наружу, смотрел вдаль.

— Привет, — прошептала она.

Воспоминания о чудесной ночи, трепетной волной прокатились мурашками от низа живота до затылка. Ей казалось, что она не жила до этого момента. Её не было. Что все эти девять месяцев пребывания дома были ожиданием рождения. Рождения именно в этом мире.

Сначала, они просто спали, приходя в себя, словно оживая после мертвенного холода песков Марры. Но близость тел больше не оставила сомнений. Касания Мэйтори ласковые, но настойчивые, смели прежнюю неуверенность, захлестнули водоворотом чувств… Не надо было слов, казалось, они мысленно понимают друг друга, интуитивно предугадывая желания и движения.

И не было больше ничего вокруг, кроме них, и огромного полога неба с дымной спиралью ока незнакомой галактики.

Мэйтори обернулся, озарив ее улыбкой. А Лина подумала, что за этой улыбкой она вновь готова бежать по черным пескам исподнего мира.

— Иди ко мне, — так же шепотом позвал он.

Девушка легкой тальпой перескочила к нему. Обняла, прижавшись боком к плечу, стараясь не задеть шрамов.

Мэйтори прикоснулся к цепочке на шее. Снял, рассмотрел.

— Красиво! Это твой ответ?

— Да! – прошептала Лина ему в ухо щекоча дыханием, нежно целуя в свежий шрам тянущийся со спины. Он змеёй извивался по плечу, «переползал» на шею, теряясь в темноте волос за ухом, вновь кончиком появляясь на скуле возле глаза.

— Альберус тебе чуть глаз не выбил, — ласково гладя щеку посетовала она.

— Не выбил же, — отвечая на ее ласки промурлыкал Мэйтори оставляя поцелуй в уголке её губ.

— Очень болит?

— Зудит. Видимо заживает, — Мэйтори повел плечами словно проверяя сказанное.

— Как ты вообще себя чувствуешь?

— Странно, — Мэйтори вздохнул, — Никак не могу вспомнить что со мной там было.

— И не надо. Если хочешь, можно вообще стереть неприятные воспоминания…

Мэйтори не отреагировал, словно застыл, уставившись в одну точку.

— Мэйт, — ласково окликнула Лина, но ответа не последовало, — Мэйт! – она требовательно развернула его лицом к себе.

— Да что стирать то? – Почему-то раздраженно буркнул он, но смягчившись закончил: — Все равно не помню ничего. Прости…. У меня в голове шумит и нехорошие предчувствия, — он нахмурился и мотнул головой, словно старался вытряхнуть оттуда все плохое.

Лина отвернулась, посмотрев на потемневшие кроны деревьев. Начавшее вставать солнце потонуло в низких, пришедших с моря облаках.

Она не знала, что ответить. Успокаивать в этой ситуации казалось ей несколько цинично. Что со стороны напоминает не заботу, а глупую отговорку, пустые слова, реально никак не помогающие, иллюзию чистой совести.

— Что я могу сделать? – она вновь посмотрела на Мэйтори. И ей не понравилось, как он выглядит. За те несколько минут, на которые она задумалась, в нём произошли разительные перемены. Отсутствующий взгляд, направленный казалось в себя, испарина по всему телу. Руки, судорожно, до белизны в пальцах обхватили бортик окна.

— Мэйт, что с тобой? – обеспокоенно прошептала она.

Через мгновение он вздрогнул, словно вернулся в себя. Но взгляд его был затуманенный. Лихорадочно блестевшие глаза нервно бегали, словно шарили по ее лицу

— Уходи! — процедил он сквозь зубы. На сжатых челюстях нервно ходили желваки.

— Ч-что? – опешила Лина.

— Убирайся, быстро! – зло отталкивая её от себя прорычал он.

— Мэйт… я не понимаю…Мэйт что с тобой? — отползая от него всхлипнула Лина.

Ведь только что всё было хорошо…

Мэйтори вскочил и рывком поднял её за локоть на ноги. Лицо его перекосилось от злобы, но глаза… Лина видела, в них отчаяние, боль, страх и еще что-то, чего она сразу не могла определить.

— Пошла вон! – заорал он, толкая ее к выходу. Её подарок - триксель с драконом выпал из его руки затерявшись в складках смятого одеяла.

«Обреченность!» — мелькнуло у Лины краем сознания «Вот, что в его взгляде!»

Она отлетела к проему выхода еле удержавшись на ногах.

— Мэйт, успокойся!

Лина вновь попыталась обнять его, но Мэйтори резко развернулся и выскочил в проем окна.

Лина ахнула от ужаса – высоко.

Она подскочила посмотреть не разбился ли он, но Мэйтори уже бежал меж деревьев в сторону своего древа.

Лина кинулась по ступеням следом за ним.

— Что случилось?

— Кто кричал?

Внизу, всполошенные криками, её встретили Кейт и Саэль. Кейт натягивала куртку, Саэль держала пустую деревянную плошку – видимо готовила завтрак.

(Травница Саливэль еще вчера покинула долину отправившись к Энон-Глиир).

— Мэйтори… с ним что-то не так!

Лина бросилась к выходу более ничего не объясняя. Женщины поспешили за ней.

Они увидели, как мелькая за деревьями в сотне шагах от них Мэйтори мчался словно хотел убежать сам от себя. Неожиданно он запнулся и упал на колени, упершись руками в землю.

***

Чувствовал, что всё пошло не так.

После пробуждения в воде, сначала все было хорошо. Отодвинутая на задний план боль, благодаря любви Лины и заботе родственников, казалось, пошла на убыль. Но ранним утром он ощутил, что его что-то тревожит. Потом смятение перешло в острое чувство опасности, и он услышал зов! Сначала слабый, еле пробивающийся в его сознание, но отдохнувшее за ночь тело, на утро восприняло его остро, не давая сил сопротивляться или заглушить другими мыслями. Он понял, что это результат экспериментов Альберуса. Лина только отсрочила его страшный "диагноз".

Мэйтори осел на колени. Тело била крупная дрожь. Казалось спину поливают кипятком. Источником боли несомненно являлись два глубоких пореза на лопатках. Он чувствовал, что нечто неведомое, страшное, нечеловеческое рвется наружу корёжа, разрывая, уродуя его тело.

Скорее услышал, чем почувствовал, как кожа треснула по швам. Посмотрел за спину и увидел огромные, черные перепончатые крылья. Закричал от вновь вернувшейся боли.

«Альберус превратил меня в монстра!» — это последнее, о чем он успел осмысленно подумать. Потому что сознание заволок серый вихрь тумана и мир изменился…

***

До Мэйтори оставалось шагов десять, но Лина в ужасе замерла на месте.

Увидела, как на его спине пробиваются крылья, а через мгновение на месте Мэйтори появился огромный антрацитовый дракон. Вопль ужаса послышался за спиной. Обернулась. Кейт и Саэль застыли неподалеку.

Дракон поднял голову вверх и издал оглушительный рёв, содрогнув стволы деревьев и посеяв панику среди оставшихся жителей гвейса. Ударил по земле крыльями пробуя взлететь, поднимая вверх пыль и прошлогоднюю листву. Обернулся к Лине и разинул пасть, силясь выпустить струю пламени, но вместо этого из горла вырвался всего лишь угрожающий хрип.

Женщины в страхе попятились, но Лина наоборот кинулась к Мэйтори. Верить в то, что он может не узнать её она отчаянно не хотела.

Едва успела коснуться крыла, как в мгновение ока громадные челюсти сомкнулись в миллиметре от ее руки. Лина взвизгнула.

Рывок назад привел ее в чувства. Оглянувшись, она у видела Саэль.

— Оставь его! – неожиданно сильная хватка женщины потянула ее прочь, — он больше не может узнать тебя! Бежим!

Лина не хотела уходить, не хотела верить, что все потеряно.

Дракон отвернулся, теряя к ним интерес. Взмахнув пару раз крыльями, на этот раз поднялся в воздух и безрезультатно попробовав дыхнуть огнем на ближайшие деревья, скрылся за кронами.

«Мэйтори!» — отчаянно крикнула Лина мысленно. Но ответа конечно не дождалась. Осев на землю, обхватила голову руками и бессильно застонала. Слез отчего-то не было. Была растерянность, нараставшая ярость отчаяния и злость. На колдуна и на себя. На себя за то, что не успела разглядеть очевидное. Чертова древняя память вновь подвела, когда была так нужна!

***

Мэйтори не понимал, что происходит. Словно кто-то отгородил разум от его собственного «я». Мутными отрывками сквозь серый туман воспринимал происходящее с ним: чувствовал, как меняется тело, видел, как кидаются в рассыпную жители гвейса; страх на лицах, отвращение, панику и… её глаза с застывшими слезами и ужасом.

Всё остальное вытеснило безразличие к происходящему, чувства словно выключились, оставляя на поверхности сознания лишь ненависть. Но почему он должен ненавидеть? Зачем? Но и эта мысль вскоре перестала волновать его. Взмахнув крыльями, он поднялся в воздух и попеременно проваливаясь в воздушные ямы отправился на Зов.

***

С помощью Кейт, Лина добрела до древа и опустилась у корней. Внутреннее опустошение и неимоверная усталость усадила её прямо на земле.

Что же теперь делать? В голове, точно вакуум образовался.

Она машинально теребила подвески на шее, и вдруг осознала, что пальцы гладят нечто плоское и гладкое. Опустив глаза, увидела, что держит в руках белую чешуйку Ингвариоэнна.

«Будет плохо – зови» — сказал он тогда. Другого выхода не было, и роговая пластинка звонко хрустнула в руках.

Кейт пришла, уселась рядом крепко обняв за плечи.

— Вызвала другого дракона? – посмотрев на два белых обломка в ладонях подруги спросила она.

Лина кивнула.

— Как думаешь, Мэйтори… — Кейт не могла подобрать нужные слова: «Будет жить?», «Вернётся в своё тело?», «Не станет нагилом?». Последнее её особенно беспокоило, — Он вернётся?

Последняя версия стала предпочтительней.

Лина так же молча пожала плечами, но потом все-таки начала рассказывать. Яркие воспоминания сами по себе всплывали в памяти.

— В последнюю войну чёрные драконы стали очень редкими. Это самый свирепый вид их племени и нагилы перевели всех еще в первые годы войны. Однако-ж они все появлялись и появлялись, и белые эльфы понять не могли откуда змееголовым удается их доставать. Ни один наш рейд не выявил питомников или вольеров, где их можно было вырастить. Ведь дракону нужно много места и питания. Оказалось, что они используют не самих драконов, а их кровь. Как известно в одном животном её, то есть крови, содержится примерно пятьдесят два с половиной галлона (210л.), а крови для опыта нужно всего несколько миллилитров. Тем более, даже высушенная, а потом смешанная с обычной кровью, кровь черного дракона не меняет своих магических качеств. Видимо Альберусу удалось достать столь ценный артефакт, — поникла Лина.

Кейт нахмурено слушала.

— Так вот, пленных эльфов нагилы стали видоизменять, трансформировать в черных драконов. Ядовитыми травами и декоктами стирали память, полностью убивали суть, внутреннее «я» подопытного, а гипнозом задавалась нужная программа, призванная убивать именно белых. Они почти умирали, оставляя на земле лишь оболочку, колыбель своего тела – материал для опытов. Превращая наших товарищей в машины для убийства, в жутких тварей, испепеляющих всё на своем пути, нагилы пытались подорвать наш боевой дух и уверенность в победе. Они думали, что зная о том, кто именно заключен в черном драконе, мы не будем убивать их. Они просчитались.

Сначала, конечно, была попытка вновь сделать товарищей прежними, но в девяносто случаев из ста мы терпели неудачу. Тело жило и даже функционировало, но души в нем словно не было. Возвращённый в прежний облик эльф терял контакт с внешней средой, а если сказать языком моего мира – просто становился овощем.

Кейт выпучила глаза и хотела было улыбнуться, но поняв, о чем речь, тут же сникла.

— Лишь три раза нам удалось справится с перевоплощением. Первый – это когда в ходе зачистки мы наткнулись на лабораторию нагилов и можно сказать вытащили товарищей из-под скальпеля. И два других случая мы списали на то, что кто-то (видимо ученик) змееголовых просто напутал с процессом перевоплощения. Мы предполагали, что перед этим он просто не умер.

— Так значит у Мэйтори нет шансов? – голос Кейт дрогнул. Ей казалось, что она теряет его уже в который раз.

— Как раз есть!

Девушки оглянулись. Позади задумчиво сложа руки на груди стояла Саэль. Оказывается, она все это время внимательно слушала Лину.

— Человеческий колдунишка вряд ли годится в подметки нагилам, да будут стыть их кости в чертогах Морка, — с презрением выплюнула Саэль, — а ты, — она кивнула Лине, — увела его у самой Марры. Будем надеяться на лучшее…

— …Но готовиться к худшему, — из-за ствола древа появился Ингвариоэнн продолжая фразу прабабушки Мэйтори.

— Ну что, мы снова в строю? – обнимая кинувшуюся ему в объятья Лину, спросил Ингвариоэнн.

Лина не стесняясь заплакала. Появление кого-то сильнее себя, позволило дать слабину.

— Как ты успел так быстро? – спросила она, когда знакомство с Саэль и формальные требования к приличиям были соблюдены.

— Был на полдороги к Энон-Глиир, когда почувствовал твой зов. Ты разве не в курсе, что войска Вугарда на пороге Долины? Сегодня битва.

Лина утвердительно кивнула, но на самом деле, она совершенно об этом забыла. Девять месяцев спокойного пребывания дома притупили её память и остроту момента.

— А ты как узнал?

Инг хмыкнул.

— В пещерах гномов вот уж нэю кипишь! Клан Родигнара будет участвовать в битве. Они еще позавчера отбыли на подмогу к Энон Глиир.

— Понятно. И ты туда же?

— Конечно! Как же я могу пропустить такую заваруху, уж поди круголет двести скучно.

— Раньше тебе что-то не хотелось вылезать из пещеры. Что изменилось?

— Ну, во-первых, меня и эльфов это не касалось, а во-вторых время пришло, — хитро улыбнулся он.

— Ах, ну да, как же я забыла про ваши пророчества, — саркастически буркнула Лина, — Будь они неладны.

— Расскажи подробней что произошло? – Инг настроился на серьезный лад.

Лина пересказала все с самого начала – с той минуты как вернулась.

Инг хмуро и как-то недоверчиво посмотрел на нее.

— Так ты ходила за ним «туда»?

Лина кивнула, устало проведя ладонью по лицу.

Ингвариоэнн молчал долго.

— А ведь и я тогда тоже мог...

Лина поняла, о чем он думал.

— Не смог бы. Я умерла мгновенно, а тело Мэйтори еще подавало признаки жизни. Инг, хватит об этом. Пожалуйста.

Последнее Лина произнесла с мольбой в голосе, но уже с нотками раздражения.

— Так что делать-то будем? – вернула с небес на землю Кейт. Изотерические беседы этих двоих, как всегда наводили на неё скуку.

— Летим туда! Что же ещё? Ответил Инг, — Если я правильно понял, то Мэйтори призвал хозяин. А так как хозяин ваш бывший маг, то стало быть он не просто так его сотворил. Вугарду нужно оружие, а дракон очень хорошее подспорье в битве.

— Инг, прошу, не убивай его, позволь мне сначала пробиться в его сознание, — с мольбой в голосе попросила Лина.

«Неужели она вернулась только для того чтобы так быстро потерять его?»

— Обещаю, — серьезно кивнул Ингвариоэнн.

— А я? Как же я?

Кейт вцепилась в плечо Лины.

Инг и Лина переглянулись.

— Кейт, мы не на прогулку идем. Там две армии сейчас будут пытаться перебить друг друга. Ты разве умеешь сражаться?

Ингвариоэнн был серьезен.

— Сначала я хотела остаться, но Даэну ушел, Демир тоже вчера ушел. Я оставалась с тобой чтобы поддерживать. Так что мое место там, где остальные, а я в конце концов умею лечить. Не могу бездействовать за чужими спинами.

Лина только заметила, что действительно Демира с ними не было, а она даже не спросила куда он делся? Как стыдно!

Саэль молча выслушала всех, а потом скрылась в древе.

— Вот, в дороге позавтракаете, — отдала узелок Кейт, — Пусть боги хранят вас и моего правнука.

Благодарности Саэль не было предела, а Лина вдруг поняла, что нормально не ела около суток. Весь ее рацион за последние двадцать четыре часа составил мухоморную настойку и противоядие к ней.

— Вот еще не забудь, — древняя эльфийка вынесла меч Мэйтори и сумку с одеждой, — Думаю, ему пригодится.

Верить в то, что возможно больше никогда не сможет увидеть правнука она оказывалась.

Ингвариоэнн трансформировался, поразив Саэль второй раз за это короткое, но богатое на события утро.

Лина и Кейт уселись в седло пристегнувшись ремнями.

— Почему ты до сих пор седло не снял? – удивлено спросила Лина.

—Я знал куда летел.

— Ты летел на битву. Но ведь ты не знал, что я тебя позову.

Дракон хмыкнул, но ничего не ответил.

Глава 24

Альберус

Альберус сидел скрестив ноги на дне воздухоплава, а тот же самый бородатый пилот в зелёном комбинезоне правил аппарат в сторону границы с долиной. Альберус звал!

Взбешенный наглостью девчонки и своим фиаско, он вскоре понял, что оказался в выигрышной ситуации. Обряд он провел до конца, и дракон должен появиться в срок.

Все образовалось наилучшим образом – думал он. Дракон появится в тылу врага и посеет панику и страх. Это уже будет половиной удачи. Великой удачей будет, если трансформация произойдет рядом с девчонкой и было бы совсем хорошо, если бы он ее, например, съел! – мечтал Альберус.

Всю бессонную ночь он провел в поисках выхода, пока не наткнулся на информацию о «Зове». Оказывается, драконы те еще своенравные твари, и их надо уметь контролировать.

В древние времена к каждому животному был отряжен послушник, наблюдающий за их действиями и наказывающий болью за неповиновение. Дракона надобно держать на коротком поводке иначе он может сбежать и еще чего доброго, начать жить «собственной» жизнью.

Альберус взял кровь эльфа, нужные травы и начал читать заговор по книге. Сначала ничего не происходило, но чем больше Альберус погружался в транс, тем четче нащупывал связь с подопытным. И наконец на рассвете его труды были вознаграждены. Стараясь не выпускать бывшего эльфа из-под контроля, Альберус вызвал пилота воздухоплава и отправился в путь. У него появилась отличная идея — появиться на поле боя сидя на черном драконе!

Воздухоплав, рассекая облака, словно небесный корран волны, мчался над долинами и холмами, поросшими лесом на встречу с неизведанным…

Альберус все чётче ощущал присутствие дракона. Тот летел навстречу хозяину. Волшебник чувствовал его пульс, стук сердца, шум крови в венах и непреодолимую, жгучую ярость заполнявшую сознание твари, а эльф был уже не чем иным как тварью с единственным желанием убивать!

Яростный рык разорвал хмурое небо над лесом – он уже здесь!

Альберус услышал, как пилот испустил придушенный, отчаянный вопль.

— Тише ты! – прикрикнул на него маг, — Напугаешь мою зверушку.

Пилот затравлено икнул и трясущимися руками уцепился за канат снастей.

— Держи свой агрегат ровнее и не смей терять высоту, — рявкнул волшебник, — Когда он будет близко, зависнешь на месте, а я перелезу на спину моей «лошадке», понял?

Мужчина быстро-быстро закивал, давая понять Альберусу что не подведет его. И тут он увидел нечто!

В толще облаков, появилось мутное, размазанное по горизонтали тёмное пятно. Оно приближалось с неимоверной быстротой, увеличиваясь в размере и несчастный пилот через несколько мгновений узрел перед собой жуткую тварь которую последний раз видел на картинках бестиариев в глубоком детстве.

Дракон раскрыл пасть, усеянную зубами величиной с ладонь, и испустил рев подобный тысяче звериных глоток. Огромная рогатая голова, как от страха показалась пилоту, была сопоставима с размером шара воздухоплава, а размах крыльев затмевал все мыслимые представления бедного пилота о размерах животного. Злобный взгляд огненно-синего цвета, казалось, пронзал человека насквозь, покрывая душу корочкой льда!

Пилот беспомощно застонал, сползая на дно корзины стараясь исчезнуть из поля зрения чудовища.

— Не смей терять контроль над машиной! Не то я накормлю тобой моего зверя! – рявкнул Альберус оборачиваясь к мужчине.

Пилоту ничего не оставалось, как взять себя в руки и попытаться отвлечься от действительности.

Волшебник отвернулся, накинул капюшон на голову, залпом выпил из пузырька и преобразился.

— С-с-смирно! – прошипел волшебник, приказывая дракону, направляя развернутую ладонь в его сторону.

Мерно взмахивая перепончатыми крыльями, дракон завис на месте в нескольких тростях под корзиной. Взгляд покорно потух.

Альберус подобрал полы бордового одеяния, ловко перекинул ноги через борта, спрыгивая на спину рептилии. Переступив через роговые спинные отростки, волшебник нашел удобную щель меж выступами и усевшись там, дал мысленный приказ направляться к Энон-Глиир.

Сидя на его спине, Альберус наконец почувствовал себя всемогущим владыкой, которому под силу сейчас не то что справиться с каким-то драконом, но повелевать народами.

Воистину, познать свою силу можно только приручив чудовище!

Он положил руки на рога дракона, словно на правило коррана, поворачивая голову твари туда, куда ему надо. Дракон слушался беспрекословно!

Когда на горизонте показался круглый цирк долины, Альберус заставил дракона возвестить всех о своём прибытии. Они зашли на вираж, и испустив рёв, дракон полыхнул огнем в низкое пасмурное небо.

Довольный волшебник с наслаждением разглядел, как пригибаясь к земле и хватаясь за головы, люди кинулись врассыпную. Но предупрежденные командой сотники, быстро восстановили ряды.

Ещё перед вылетом, он послал магическое письмо Вугарду, где вкратце описал ситуацию и получив «добро» отправился в путь.

Вугард

Сообщение от Альберуса настигло Вугарда на подходе к долине. Отказавшись от паланкина, больше приличествовавшему женщине, гард был в седле. Кобыла золотистой масти из лучших табунов псовых равнин послушно шла иноходью.

Рядом с ним на гнедом спокойном жеребце скакал Кастан Лукасик – лучший боевой маг академии. Зорко оглядывая окрестности, он выполнял одновременно роль телохранителя.

Рассердившись на отказ Альберуса, Вугард приблизил к себе Кастана и не прогадал. Молчаливый, держащийся на расстоянии маг не раздражал брюзжанием и нарочитой услужливостью. Тем более Лукасик был немного моложе Вадброда и в лучшей физической форме. Еще Вугард признавался себе, что немного страшился нового облика профессора и жалел, что заключил с ним сделку. Надо было снести ему голову в том подвале сразу после перевоплощения, а не подпитывать кровью и не потакать огненным опытам. Получалось, Вугард сам вырастил себе проблему, с которой не знал, что теперь делать. И когда сегодня пришло письмо от Альберуса, он было струхнул и удивился, что у того всё получилось. Но терять лица правителю не пристало и Вугард отдал приказ о том, чтобы люди были готовы к появлению чудовища над их головами. Так же он предупредил Лукасика о том, что его давний «друг» будет в новом обличии. Лукасик, к слову сказать, лишь иронично повел бровью, но промолчал.

Как истинный предводитель, Вугард лично руководил войсками. Он решил вывести в поход шесть тысяч, а остальные две расположить резервом под Вейли.

Лазутчики всю зиму докладывали, что эльфы укрепили свои позиции построив форт между скалами и тоже стаскивают войска к месту сражения. Вугард не стал строить форт, что увеличило бы растраты и так дорогой компании. Стоять всю зиму и наблюдать за постройкой вражеских укреплений теряя ратов из-за дизентерии и нехватки питания не было смысла. Гораздо эффективней построить свои ряды незадолго до сражения и нанести удар.

Это было запланированной операцией, эльфы об этом знали поэтому ждали.

Авангард Вугарда опережал основные силы на полдня. Пехота с поддержкой конницы из лучших исинских егерей во главе с Браногеном Лейном отлично зарекомендовавшим себя в первом сражении, продвигалась споро, лишь пару раз наткнувшись на разведчиков эльфов. Пустив по десятку стрел, и пощупав подбрюшье друг друга на том и разошлись.

Стратегия Вугарда стояла в том, чтобы взять эльфов численностью и оснащением. Большую надежду он возлагал на «огненные трубы», что спроектировал опальный Демир Повилика, а теперь вот и на дракона. Что-ж не плохой бонус к победе. Той ошибочной поспешности, которую он допустил осенью теперь не будет. Он придирчиво отбирал ратов почти всю зиму безвылазно проводя на смотрах и учениях. Чем, надо сказать, была весьма недовольна новоиспечённая супруга… Вугард лично испытывал и опробовал только что отлитые мечи и доспехи. На благо его предприятия не покладая рук порой трудились целые ланы мастеров-ремесленников вблизи «железных печей».

Так же Вугард повысил налоги и учредил ряд новых. Первым и главным стал новый закон, об обязательной военной обязанности, соответственно вооружении всех мужчин среднего возраста. (Даже если не все пойдут в поход, то денежка от продажи доспехов в его казну капнет). Соответственно добровольное ополчение приветствовалось.

Вугард пообещал раздать земли на завоеванной территории эльфов. Тем самым обеспечив себе не только золотой, но и земельный фонд для награждения воинов.

Гард, однако понимал, что брать всех в подряд не имеет смысла. Увечные, единственные кормильцы в семье, а также отроки, не достигшие возраста мужчины (16 лет) отсеивались. На войну шли только самые лучшие. Так что в основном его рати составляли профессиональные наемники, готовые за деньги сделать всё. Золотоносные прииски этому вполне способствовали. В любом случае необходимости привлекать всех и не было, даже так, численный перевес будет на его стороне. Пусть часть мужчин сеет хлеб, строит корраны и куёт мечи. Победители должны вернуться в процветающую страну.

На время своего отсутствия Вугард назначил Ирну управлять гардаром. Как он успел убедиться — она женщина прозорливая и где надо жесткая. Смелое решение проблемы с Эролем Рогрином прямое тому доказательство. Тем более она верила в него. Что уж кривить душой, именно она подвела его к мысли о том, чтобы раз и навсегда разобраться с эльфами.

Долина Нэрт-а-Нэлл давно привлекала её. Реликтовые виды деревьев, чудесные растения и кристальной чистоты ручьи пленяли разум и сердце. Ей хотелось самой жить там. Построить изящный замок или занять какое-нибудь дерево. Ей хотелось, чтобы оставшиеся в живых эльфы обслуживали и изготавливали лучшее во всем подлунном мире вина. Она не хотела покупать их, она хотела сама торговать ими. И еще шелк! Чудесная, стоящая баснословных денег ткань из которой шились бы её наряды.

Вугард был готов на всё, даже на войну, лишь бы удовлетворить и исполнить её желания. Тем более эта компания, как не крути, была выгодна не только вином и тканями, но и новыми землями.

Лина

Со спины дракона Лина видела грандиозную картину расположения двух армий. По краям огромного цирка каменистой долины покуда хватало глаз всё было забито воинами. Только середина — плоская вытоптанная площадка зияла пустотой предстоящего сражения.

Черное море людей и зеленое море эльфов. Серебристые блики копий, нацеленные в небо, в свете пасмурного утра отливали мертвенным цветом рыбьего подбрюшья.

От всего этого, сердце с замиранием уходило куда-то под горло вызывая острую тошноту. Хорошо, что ещё не ела. Она вдруг представила, что все эти люди скоро начнут убивать друг друга. Вот они стоят живые, дышат, разговаривают, а через несколько часов больше половины из них перестанут быть. Сейчас ей казалось это непостижимым и неправильным.

Ингвариоэнн развернулся, и опустился в тылу войска эльфов. Там, где поодаль разворачивались палатки лазаретов, походные кухни, подводы с запасом стрел, оружия и доспехов.

Лина и Кейт выскочили из седла и Инг в то же мгновение взмыл в небо направляясь в сторону вражеской армии.

— Воистину, нам не суждено расставаться! Видимо Боги для чего-то постоянно сводят нас вместе, и мы находим друг друга!

Кейт и Лина разом обернулись на знакомый голос. Позади стоял улыбающийся Демир.

— А где же Мэйтори? Неужто уже поспешил к своим? – обнимая девчонок спросил волшебник.

Лина глубоко вздохнула, прикрыв глаза, собираясь с мыслями, чтобы объяснить всё предельно кратко.

Именно в это время в небе над долиной раздался оглушающий рев. Демир поднял голову вглядываясь в горизонт и обомлел.

— Что это такое? Откуда… – прошептал он, думая спросить: «Откуда тут взялся второй дракон»

Лина проследила за его взглядом и тихо, чтобы не услышали находящиеся рядом люди ответила:

— Это, собственно говоря, и есть Мэйтори.

Волшебник с трудом оторвал взгляд от кружащего в небе чудовища и непонимающе посмотрел на нее.

— Но… Что ты такое говоришь? Когда я уходил вы мирно отдыхали… Расскажи, что произошло! – лицо Демира выражало высшую степень обеспокоенности и изумления.

Пришлось тратить драгоценное время на прояснение ситуации. А то, что время драгоценно, Лина чувствовала кожей, словно в ее голове настойчиво отстукивал метроном, отсчитывающий секунды до того мгновения, когда ничего изменить будет невозможно или слишком поздно.

— Демир, мне пора, я должна найти старейшину Тэлиона — это вопрос жизни и смерти, поверьте мне, — взмолилась Лина, выдирая руку из хватки волшебника.

— Да-да… конечно… Я постараюсь найти тебя обязательно. Думаю, моя помощь может понадобиться.

Когда Лина скрылась среди воинов, Демир посмотрел на Кейт

— Вот так дела… – задумчиво обронил он, — Проклятый Альберус! – и еще раз посмотрел на горизонт, туда, где скрылись оба дракона.

— Демир, вы могли бы порекомендовать меня каким-нибудь целителям? Я хочу помогать раненным, — оборвала его невеселые размышления полукровка.

— Конечно-конечно девочка моя, пойдем, я тебя отведу к Саливэль она тут недалеко расположилась.

Демир внутренне собрался, будто стряхивая с себя бремя тяжелых размышлений и еще заметно прихрамывая, повел Кейт за собой.

— О! как хорошо, хоть одно знакомое лицо! – обрадовалась Кейт следуя за волшебником, разглядывая занятых своим делом людей и эльфов, — Больше всего я боялась, что меня не возьмут без рекомендаций. Ведь у меня даже диплома еще нет. Да и вообще, истинные эльфы с настороженностью относятся к полукровкам…

— Что ты, девочка моя! — Демир отечески похлопал ее по плечу. – Тут каждые руки на счету, каждый скальпель и каждая светлая голова, а у тебя она очень светлая! Тем более, Саливэль очень хорошо отзывалась о тебе. Так что беспокоиться совершенно не о чем.

Они шли недолго. Демир повёл ее влево от места посадки Ингвариоэнна. Они оказались, за острыми пиками скал в светлом сосновом лесу. Если бы не множество суетящихся людей - это было бы чудесное спокойное место с чистым воздухом и полянками свежей зелени…, если бы не война.

Тут кипела жизнь. Люди бегали с поручениями от обоза к обозу, мужчины и подростки вручную толкали телеги полные оружия (лошади нужны коннице) к месту сражения. Дымили походные кухни, расставлялись лежаки для будущих раненных. И Кейт почему-то уже сейчас стало жутко, от того, что на этих самых лежаках кто-то будет умирать. По спине пробежали мурашки.

Приподняв полог навеса, наружу вышла Саливэль. Она не видела гостей и стоя спиной к подошедшим Кейт и Демиру, отдавала распоряжения кому-то в палатке. Наконец, она обернулась и озабоченное лицо её просветлело.

— Рада видеть тебя Кейт! Ты пришла помогать, — не спрашивая, но утверждая воскликнула она.

— Воистину, от вас ничего не скроешь! — рассмеялся Демир, а Кейт отчего то почувствовала, как щеки запылали огнем.

— Ну что-ж всегда рада умелым рукам и добрым знаниям, заходи. Девушка ей нравилась. Еще когда они отправляли Лину к Марре на ту сторону смерти, лёэлья успела убедиться в её расторопности и холоднокровии. А это очень полезная черта характера в экстремальных ситуациях. Тем более мать Даэну очень тепло отзывалась о лечившей его девочке.

Саливэль отодвинула полог и Кейт увидела большое, почти пустое пространство шатра. Лишь по периметру белых матерчатых стен стояло несколько лежаков которые расставляла маленькая светловолосая девчушка. Остальные, неразложенные, большой грудой возвышались у входа.

— Дел много. Прежде надо собрать и поставить операционные столы, лежаки и приготовить инструменты.

Кейт кивнула и попрощавшись с Демиром, скрылась в белой палатке лазарета поправляя, ощупывая свою сумку. Словно сверяясь мысленно с лежавшими там инструментами. От волнения ощущала себя отдельно от тела, словно наблюдая со стороны. Быстро сменяющиеся события не успевали разложиться в голове по полочкам, заставляя действовать скорее инстинктами и выработанными за жизнь рефлексами нежели четко выверенными решениями.

— Демир, можно попросить вас об одолжении? — Саливэль мягко взяла его за руку.

— Все что угодно.

— Если по дороге увидите мающихся без дела людей направляйте их сюда. Эти бездельники только и делают что отлынивают от работы. Не поверите, еще две доли времени назад тут было человек десять и уже ни одного! А всего лишь я послала двоих за дровами, троих за водой, а остальным сказала приготовить лежаки, и вот результат… — Она обреченно обвела рукой пустое пространство, — Может быть они думают, что для мужчин больше чести в подаче стрел, чем в помощи раненным? Не знаю.

— Я позабочусь об этом, — серьезно ответил волшебник. Стыд за его соотечественников начал жечь уши.

Он тепло пожал ей руку и повернувшись, кинулся разыскивать негодяев. И о чудо! Ментальное внушение его еще никогда не подводило! Убедившись, что эта точка «медпункта» работает слаженно он поспешил в долину к своим делам.

Глава 25

Эроль и Натаниэль

Эроль с трудом взбирался на холм. Отвыкшее от нагрузок тело ломило и просило пощады. Обувь и штаны покрылись бурой дорожной пылью. Рубаха давно пропотела под кожаной курткой, и бывший советник с раздражением почувствовал, что безнадежно провонял. Но он упорно полз вверх и лишь там позволил себе небольшой отдых.

С холма открывался живописный вид на Энон Глиир и форт эльфов преграждавший вход в долину. Эроль оглянулся назад. Лес остался позади, а впереди еще несколько аров голых холмов, редкий сосновый лесок и наконец цель его будет достигнута. Как он проберется в форт и что будет делать потом, старался не думать – будет действовать по обстоятельствам. Иногда импровизация надежней и действенней хорошего плана.

Эроль решил найти Альбитиарна, потому как считал, что только с его помощью он сможет реабилитироваться в глазах остальных представителей Нерт-а-Нэлл. И возможно найдет новое место в жизни. Но о таком старался думать реже, как неоднократно доказывала ему эта самая жизнь: люди предполагают, а боги располагают.

Полукровка вздохнул и начал спуск. Но еще на полпути услышал топот копыт и понял, что сзади всадник. Спрятаться было абсолютно негде, поэтому он поправил одежду, проверил кухонный нож в сапоге, что стащил, когда бежал через лагерь, и постарался встретить неприятности с гордо поднятой головой.

Всадником оказался никто иной как Натаниэль. Одет в дорожную одежду, к седлу приторочен колчан со стрелами, лук и объемный мешок.

Эроль украдкой выдохнул. Всё же лицо знакомое, однако обратно он не пойдет. Если надо, то свое право на свободу отвоюет силой.

— Вот и встретились два одиночества, — язвительно протянул Натаниэль, глаза его недобро прищурились. Он остановил коня и облокотившись на луку седла наклонился над Эролем.

Эроль вернул ухмылку.

— Два одиночества – уже компания.

Раздражать бывшего охранника не стоило, поэтому он старался всё обратить в шутку.

Желтоглазый хмыкнул.

— Садись, подвезу. Надеюсь нам по пути?

В первое мгновение Эроль не поверил услышанному, смешался, но внутренне облегченно выдохнул.

— Думаю, у каждого в долине, если он не трус и не предатель, дорога только одна.

Натаниэль серьезно кивнул. Морк бы с ним с этим «советником». В плену сидел тихо, не буянил. Понятно, что он жертва обстоятельств, как и многие в период войны. Тем более, всё лучше, когда он на виду и под контролем. А там боги дадут, может сумеет от него отделаться.

— Демир помог сбежать? – скорее утверждая, чем спрашивая усмехнулся Натаниэль.

Они уже долю времени трусили по пыльной дороге и молчание начало тяготить.

Эроль не хотел выдавать волшебника, ответил уклончиво.

— Я бы назвал это неожиданным везением, провидением, можно сказать.

Натаниэль не выдержал и расхохотался.

— Я скажу Демиру, что у него появилось прозвище.

Эроль весело фыркнул, но от комментариев вновь воздержался. Как бы не доверял ему Демир, Эроль не мог забыть его помощь. Натаниэль может предполагать сколько угодно, но точно знать — это совсем другое.

Еще одно обстоятельство не давало Эролю Рогрину покоя — он отчетливо помнил, что у Натаниэля на левой ноге был деревянный протез. Сейчас тот сидел в седле и все конечности были у него на месте. Он еще несколько раз сверил и убедился, что глаза его не подводят.

— Что, ищешь мой деревянный обрубок? – сухо усмехнулся бывший харчевник, даже не обернувшись.

Эроль нервно заёрзал. «У него глаза на затылке что ли?»

— Я ничего такого…, — начал было он. Понятно же, что быть увечным особенно эльфу довольно неприятно. Особенно на почве гордости своей красоты и стати.

— Да я привык уже, что все пялятся. Особенно люди. Можно подумать у меня вместо отрубленной ноги щупальца отросли — зло сплюнул Натаниэль в сухую траву, — Мне вчера гномы из клана Родигнара передали прекрасный протез – прочный и лёгкий. От настоящей ноги и не отличишь. Даже стопа подвижна — на шарнирах. А мне большего и не надо, из лука стрелять я и так сумею. Главное руки на месте.

— И давно ты…? – Эроль не мог правильно подобрать слово: «потерял» — глупость какая, это же не пуговица, «охромел» — невежливо и грубо.

Натаниэль на дал ему додумать.

— В первой битве при Энон Глиир. Втроём отбивались от пятерых ратов с секирами. Я в пылу боя сначала даже и не понял, что произошло. Хорошо, что рядом был Элентар — вынес меня на себе. Нога на одной коже висела. Так что никаких шансов. Ох, и намучилась со мной Саливэль! Зато зажило всё чисто и даже уже наступать не больно.

Натаниэль рассказывал это спокойно, словно об остриженном ногте.

Эроль невольно погладил всё еще забинтованную кисть, вспоминая дикую боль. Но это всего лишь палец, а каково это когда ногу рубят?

— Ну, у каждого свои недостатки, у кого то нет ноги, а у кого то пальцев, — философски хмыкнул Натаниэль, через плечо посмотрев на полукровку.

Верхом они довольно быстро добрались до форта проехав насквозь тыловой лагерь. Натаниэль ткнул часовому какую-то бирку на ремешке

— Этот со мной, — коротко отрезал он хмурым охранникам, и они въехали в ворота.

Территория форта оказалась на удивление большой. Тут было так много народа, что у привыкшего к одиночеству Эроля закружилась голова.

Впереди, в открытые ворота уходили стройные шеренги воинов. Через узкие створки угадывалось огромное пространство долины и уже построенные ряды из копейщиков со щитами, лучников и мечников. Тонкой черной полосой на горизонте просматривались строящиеся шеренги ратов Вугарда. В боковые ворота, наружу выезжала сборная конница эльфов и псов. Ржали лошади, лязгал металл, надрывая связки, командиры отдавали приказы. Однако суета эта все же была упорядочена. Эроль не замечал на лицах воинов растерянности или паники. Если на него и смотрели, то оценивающим, или равнодушным взглядом. Мол, кто ещё к нам пожаловал и на что будет годен?

Натаниэль уверенно повернул лошадь вправо - к небольшой пристройке у трёхэтажного прямоугольного здания. Левое, боковое крыло которого, вело к башне форта.

— Благодарю за помощь, — учтиво поблагодарил Эроль, слезая с лошади, — Случайно не знаете, где можно найти Альбитиарна Маэна?

Натаниэль внимательно посмотрел на полукровку. Снял объемный тюк с лошади, бросил на землю, отчего внутри глухо брякнуло.

«Доспехи» — догадался Эроль.

Молчание затягивалось.

— Удивительное дело. Судьба никак не может нас разлучить, — ухмыляясь, лениво протянул желтоглазый, — Альбитиарн Маэн не простой солдат. Он наверняка на передовой вместе со старостой Тэлионом и командует как минимум пятью сонями людей из Вейли. Посему, тебе надо облачится в доспехи, достать хоть какое-то оружие, и только потом соваться в самое пекло. Я проведу тебя, а пока на вот это, – Натаниэль сунул изумленному Эролю свою кожаную бирку, — пойди, приоденься. Оружейная вон в той башне, — желтоглазый указал рукой направление, — Я жду тебя тут.

Эроль довольно быстро подобрал себе доспех. Сначала хотел взять меч, но подержав в руке понял, что уже круголет сто не упражнялся с оружием. Удобная служба советника не предполагала активных действий. Да и без мизинца держать меч в руке не удобно.

Подошел к стойке, выбрал лук. Он привычней, тем более на частых охотах с Вугардом приходилось подбивать дичь, да удовольствия ради стрелять по мишеням.

Хмурый светловолосый эльф выдал ему кольчугу, шлем, полный колчан стрел, щит и отвернулся, занявшись своими делами — заточкой наконечников и обрезкой перьев. Стрел для сражения требовалось много, и в дальнем углу Эроль заметил ещё нескольких подростков занимающихся починкой и заточкой оружия.

Тут же натянул на куртку кольчугу, чтобы не тащить на себе, шлем засунул подмышку и вышел к Натаниэлю. Тот, облачившись в личные доспехи уже ждал. Лошади при нем не было – простому лучнику она и к чему, скорее всего сдал в конницу, там она нужнее.

— Готов? – буркнул желтоглазый, и получив утвердительный кивок в ответ махнул рукой — Тогда пошли.

В кольчуге было неудобно, тяжело и неуютно. Но Эролю казалось, что она никак не защитит его от случайной стрелы и тут он отчётливо понял, что оказывается боится. Искоса взглянул на Натаниэля, но на его худощавом, словно иссушенном верами лице, казалось жили одни глаза и ничего кроме угрюмой ненависти он там не увидел. Желтоглазый молча отстегнул флягу от пояса.

— Хлебни, забористая хрень, но нервы успокаивает отлично. Друг один научил делать.

При слове «друг» у Натаниэля на мгновение потеплел взгляд и Эроль понял, что его знакомый вовсе не таков каким хочет казаться.

Сделал несколько добрых глотков, удовлетворенно крякнул и отдал назад. Действительно полегчало.

А Натаниэль не в первый раз мысленно поблагодари Мэйтона за рецепт и понял, что ужасно хочет вновь с ним увидеться.

У выхода из ворот снова проверили бирку-пропуск Натаниэля, а Эролю пришлось снять шлем чтобы продемонстрировать острые уши полукровки.

Недалеко находился единственный белый шатер старейшины. На входе дежурили часовые, внутри наверняка шло обсуждение обороны форта.

Натаниэль жестом приказал Эролю остановиться, сам подошел к часовым и представился.

— Прибыл в распоряжение его светлости Альбитиарна Маэна. Где его найти?

Молодой эльф в цветах Серебряных Листьев многозначительно кивнул на шатёр.

— Уже три доли времени как совещаются, все там. Жди.

Натаниэль кивнул и отошел к Эролю.

Наконец за полотном палатки послышались голоса. Откинув ткань, первым как раз вышел Альбитиарн.

— О, это вы Эроль! Как ни странно, но рад вас видеть! Натаниэль…, — кивнул он бывшему харчевнику. По очереди поздоровался, подав руку сначала Натаниэлю, потом Эролю.

За спиной Альбитиарна Маэна показались Тэлион, Элентар и ещё несколько эльфов. Они остановились, молчаливо наблюдая сцену.

Тэлион с легким прищуром осмотрел прибывших и встретившись взглядом с Натаниэлем кивнул на ногу, поднял вверх большой палец правой руки, оценивая новый протез. Тот кивнул в ответ и улыбнулся.

— Ваша светлость, — обратился Натаниэль к гарду Вейли, — позвольте сражаться за вас!

— Всегда рад лишнему мечу, — Альбитиарн вдруг приметил за спиной гостя щетку оперения стрел, — или доброму луку, — кивнул он, дружески хлопнув того по плечу и повернулся к бывшему советнику.

— Признаться, надеялся увидеть вас вновь. Как бы ни недолюбливал вас уважаемый Демир Повилика, я в большей степени склонен вам верить. Тяжело пережить предательство, особенно от того, кому доверял всецело.

Альбитиарн пристально заглянул в глаза Эроля Рогрина, с удовольствием прочтя в них признательность.

— Вы действительно уверены в этом человеке? – жёстче чем следовало спросил Тэлион, — Насколько я знаю, он находился под стражей в нашем лагере беженцев, — Тэлион обернулся на Элентара и тот подтвердил кивком, — Как вы попали сюда?

Эроль чуть побледнел, но врать не хотел. Уж лучше сказать горькую правду, в его положении более выгодную, чем сладкая ложь. Эроль только открыл рот, как вмешался Натаниэль.

— Я освободил его под свою ответственность, — неожиданно ответил он, чуть заслоняя Эроля плечом, — Думал, он сможет быть нам полезен, тем более всегда лучше, если бывший советник Вугарда будет у нас на виду.

Эроль подивился заступничеству своего бывшего надсмотрщика, но понял, что тот подставляться тоже не особо горит желанием. Узнай Тэлион, что Натаниэль недосмотрел за ним, ему бы не поздоровилось. Такой ответ был самым безопасным и наилучшим для обоих.

Тэлион смерил их пронзительным взглядом, усмехнулся, (как показалось Эролю совершенно не зло), но промолчал. Натаниэль конечно не сказал всей правды, но в его словах присутствовала логика, и староста он удовлетворённо кивнул.

— Ну, как вы думаете, сможем мы одолеть Вугарда? – вопрос, обращенный к Эролю Рогрину конечно был провокационный, но Тэлион и не думал стесняться. Наверняка к нынешней ситуации Эроль имеет не последнее отношение, но открыто выражать неприязнь всё же не стал., — Вы как никто иной должны знать слабые и сильные стороны его ратей. Может, посоветуете нам способы борьбы с ними?

Эроль спокойно выдержал его ледяной взгляд и ироничный тон.

— Наверное я не скажу ничего нового, но то, что у Вугарда слабый флот и сильная конница вы и так наверняка знаете, — спокойно ответил Эроль, смотря в глаза Тэлиону, — Думаю, надо укрепить фланги, а середину усилить засечной линией, пикинёрами и копейщиками. Круговая оборона в случае атаки конницы, думаю, тоже будет уместна.

Эроль посмотрел поверх голов туда, где реяли на ветру флаги и стояли воины в боевом порядке.

— Но вижу, мои советы несколько опоздали, — улыбнулся он, возвращая иронию, — И да… у Вугарда появилось новое оружие. Называется «огненные трубы». Так что было бы неплохо разместить на стенах несколько баллист и вывести эти «трубы» из строя еще до начала сражения.

Эроль естественно не стал говорить, кто их изобрел, но эта информация явно поможет ему расположить сурового старосту эльфов к себе. Проследив за реакцией Тэлиона, он удовлетворенно отметил, как тот кивнув эльфу со шрамом, шепнул пару слов и тот исчез, исполняя поручение.

— И ещё... Вугард слишком уверен в своей победе, а излишняя уверенность часто ведет к ошибкам.

Тэлион вновь ничего не ответил, лишь сдержанно шевельнул углом рта. На счет слабых и сильных сторон Вугарда он знал и сам, но то, что говорил Эроль было верно. Однако, в отличие от Альбитиарна не до конца доверял бывшему советнику врага и поэтому держался холодно. А на счет «полезной» информации об «огненных трубах» Тэлион был в курсе и успел принять соответствующие меры. Другое дело, помогут ли они?

***

Лина

Лина бежала сквозь толпу не переставая думать о Мэйтори. Она звала его, пытаясь нащупать ту грань его незамутненного сознания, которой не успел коснуться Альберус. Надеялась, что рано или поздно всё же пробьется к нему через толстую черную стену, которой волшебник отделил эльфа от внешнего мира.

У драконов мозжечок увеличен почти в два раза, именно это позволяет легко общаться мысленно.

Так они общались с Ингвариоэнном и так, она уверена, можно связаться с Мэйтори.

Лина благодарила всех богов разом за то, что Мэйтори тогда под деревом на папоротниковой поляне привязал ее к себе. Это должно помочь, если хоть ненадолго отвлечь Альберуса. Но как это сделать? Если нащупать его ментальные нити, то он и сам обнаружит её, а это было еще рано.

И тут она что-то почувствовала. Это было похоже на легкое дуновение ветерка, что нес свежий ветер в жаркую степь. На тихий шепот листьев в вышине крон, на мягкую, ласковую ладонь что на заре касалась щеки.

«Мэйт!» — мысленно позвала Лина. Она вложила в этот зов всю энергию мысли, на которую только была способна. И если бы она кричала вслух, то наверняка надорвала связки и охрипла.

«Лина? Ты где? Вижу только ратов Вугарда» — голос звучал приглушенно, с трудом пробиваясь сквозь чужую, злую волшбу.

«Мэйт, мало времени! Слушай меня внимательно. Сопротивляйся Альберусу и слушай мой голос. Постарайся запрятать свои мысли далеко в подсознание, но не теряй себя, это очень важно. Альберус не должен узнать, что ты пробил его стену, пусть думает, что управляет тобой. Мэйт…?»

На всё это послание Лина потратила считанные мгновения, она надеялась получить ответ. Но неожиданно в ее голове раздался оглушительный, крик. И все вновь стихло.

Она испустила стон разочарования. Злые слезы отчаяния вновь жгли глаза. Но надежда была! Главное, он услышал её, и (она надеялась) последует совету.

***

Альберус приземлился недалеко от черно-золотого шатра Вугарда. Он спрыгнул с дракона, приказав тому сидеть на месте, а сам направился в апартаменты гарда.

Внутри ярко горели магические шары делая походный шатер почти уютным, несмотря на полевые условия. Большой круглый раскладной стол завален картами и оружием. На главной, самой подробной карте местности Вугард с Браногеном Лейном, Лукасиком и еще двумя незнакомыми Альберусу людьми, расставляли цветные камешки.

— А, это вы, Альберус! Проходите, не стойте в дверях! — Вугард первый обратил внимание на волшебника и остальные повернули головы вслед за ним. Послышались вздохи ужаса, удивления и как не странно гадливости. Который принадлежал несомненно Кастану Лукасику.

— Мы тут как раз занимаемся рекогносцировкой не могли вы нас просветить на счет расстановки сил противника, что так хорошо видна сверху. Вы ведь только что оттуда? – Вугард многозначительно ткнул указкой в небо и от Альберуса не укрылась его плохо скрытая ирония. Известно ведь: из старого волшебника разведчик был никакой. Это понимал и сам Альберус и люди, окружавшие его.

— Я был слишком занят другими делами, и даже не собирался смотреть как выглядят армии сверху, но если кто-то не побоится и оседлает вместе со мной дракона, то возможно более продуктивно подойдет к данному делу, нежели я.

Альберус обвел присутствующих злым, пристальным взглядом красных змеиных глаз и ухмыльнулся. «Эти трусы вряд ли даже сдвинуться с места».

Вугард посмотрел на своих командующих.

Лукасик был слишком брезглив. Зависть и предрассудки к «успеху» коллеги не давали полной ясности ума, чтобы воспринимать данную ситуацию с позиции здравого смысла и пользы общему делу. Да и какой из него стратег и вояка, в конце концов — такой же как из Альберуса.

Браноген крепился, но в глазах стоял страх, как и у остальных присутствующих людей – Иноред, Лердест, Моун – все они даже попятились, отгораживаясь столом словно щитом. Был бы перед ним старый Альберус то никаких вопросов не возникло. Но этот монстр, сошедший со страниц древних военных учебников вызывал опасение и недоверие.

— Я могу. – неуверенно выдавил из себя Браноген Лейн вытягиваясь в струнку и еще больше бледнея.

Вугард как-то надменно крякнул. Нет, такие жертвы ему ни к чему. Что-ж, если у его подчиненных затряслись поджилки, то он должен преподать им урок мужества.

— Не стоит Браноген, я сам сделаю это! Ты лучше займись тем, что мы только что с тобой обсуждали. Остальные по местам! Это приказ. Когда я осмотрю всё, то навещу каждого на своем месте. Всё ясно? Люди облегченно закивали.

Все вместе вышли из шатра.

Отдав честь и отвязав каждый свою лошадь от коновязи мужчины закаленные жизнью и войнами, бочком, в обход дракона, отправились восвояси.

Альберус высокомерно посмотрел на гарда, но Вугард чхать хотел на его самолюбования. Он во все глаза смотрел на огромного дракона.

Черная, будто слюдяная чешуя кое где дробилась радужными бликами делая его не просто страшным, но еще и необыкновенно красивым. Сложенные за спиной кожистые крылья нервно дрогнули, когда тварь увидела людей.

Дракон повернул к ним огромную, вытянутую, похожую на ящериную голову, с чуть закручивающимися назад рогами, начинающимися за теменной костью, зашипел и зло полыхнул огненно-синими глазами. Вугард вздрогнул, ловя на себе взгляд полный ненависти.

— Альберус, вы уверены, что он не опасен? — с сомнением уточнил правитель.

— Абс-с-солютно, — холодно прошипел профессор.

Волшебник быстрым шагом подошел к чудовищу, вынимая нечто длинное и гибкое из неприметного узкого тубуса, болтавшегося у него на поясе и прятавшегося в складках одежды. Дракон чуть отпрянул, не переставая подозрительно наблюдать за волшебником. Альберусу очень не понравился взгляд твари – слишком осмысленный. Нельзя давать ему слабины.

Дракон поднял голову и предостерегающе зашипел, выпуская из носа струи горячего пара. Но волшебник не дрогнул. Он ловко согнул тонкий стержень в виде подковы и пробормотав заклинание, быстро одел на шею дракону, словно очень короткую уздечку. Животное испустило полный боли рык, забившись в краткой агонии. Вугард в страхе отпрянул к шатру, хватаясь за меч на поясе. Но агония твари длилось всего несколько мгновений. Дракон успокоился, взгляд его потух, и он покорно подставил шею для того чтобы на нее взобраться.

— Прошу, — Альберус гостеприимно махнул рукой в сторону дракона, — Беспокоится больше не о чем, уверяю вас. Он не опаснее котенка.

— Ага, видели мы таких котят… — пробурчал Вугард, но взяв себя в руки полез на шею чудовищу. Альберус сел впереди, взявшись за «поводок».

— Эти твари понимают только силу и боль, — зло пробормотал Альберус, понукая дракона ногами словно лошадь.

— Вперед! – буркнул он и тот, словно нехотя, тяжело взмахнув крыльями поднялся над предстоящим полем битвы.

Перед взором Вугарда открылась панорама поля сражения. Войска его и войска неприятеля были как на ладони. Но только он начал осмотр территории как услышал раздраженный вопль профессора. Вугард еще плохо ориентировался в пространстве и увидел второго - белого дракона слишком поздно - только когда его оскаленная пасть была чуть ли не в пяти тростях от его носа. Белый выпустил струю огня лишь чудом не коснувшуюся их.

Альберус круто пошел на вираж вильнув влево и Вугард всеми силами, руками и ногами, цепляясь за костяные отростки на шее дракона, и стискивая ногами его шею, старался не сверзнуться вниз. Ветер выл в ушах, небо и земля каждое мгновение менялись местами превращая всё перед глазами в ужасную цветную кашу.

— Жги их…! – верещал Альберус.

И Вугард увидел огонь, вырывающийся из пасти дракона и почувствовал под собой, как по шее рептилии пробежала вибрирующая волна, когда тот испускал пламя. Но сильный толчок в бок вновь рассеял его мысли, и небо с землей еще сильнее закружились перед глазами. Вугарда начало подташнивать.

— Ах ты хитрая белая гнида! – визжал профессор, наверняка плюясь слюной с раздвоенного языка.

Вугард очнулся только тогда, когда дракон летел по-над головами его ратов, разворачиваясь для посадки.

— Морк бы побрал этих эльфов! Все-таки белый дракон – это не пустые россказни пьяных следопытов! – спрыгивая с рептилии и помогая слезть Вугарду прошипел Альберус.

Пошатываясь, гард отошел к ближайшим кустам освобождая желудок. Все-таки его здоровье не располагает к подобным издевательствам. Лучше уж разведывать местность по старинке, чем таким изуверским для себя способом. Он мельком глянул на Альберуса и убедился, что «старый» волшебник ничуть не пострадал от подобных выкрутасов.

«Всё-таки это уже не Альберус» — дошла окончательная, но чуть запоздалая для Вугарда разумная мысль.

— Вперед! – гаркнул волшебник дракону показывая направление рукой, — Разорви этого гада. Ты должен остаться единственным!

Голос Альберуса уже не вполне был его голосом. Он гремел над головами воинов словно грозовой шторм, как раскаты грома. Альберус вынул из тубуса вторую палочку и прошептав заклинание коснулся «поводка» на шее черного дракона. И он, повинуясь неодолимому приказу хозяина за считанные мгновения взмыл ввысь, теряясь в облаках в поисках соперника.

***

«Инг, прошу, постарайся выяснить как Альберус контролирует Мэйтори. Мне почти удалось пробиться к нему. Думаю, в воздухе, на близком расстоянии у тебя может получиться. И пожалуйста, будь с ним помягче».

Лина смотрела вверх, туда, где в облаках взмахивая крыльями почти уже потерялся из виду Ингвариоэнн. Он категорически отказался взять её с собой уверив, что справится один.

«Хорошо, маленькая, я буду аккуратен. Но и ты смотри в оба. Постарайся отвлечь волшебника-оборотня».

«Попытаюсь».

Лина вздохнула и сосредоточенно прикрыла глаза стараясь мысленно нащупать Мэйтори. Но попытки были тщетны, и она вернулась к созерцанию хмурого неба и вибраций волшбы Альберуса.

Позади неё, в ожидании распоряжений, четырьмя безмолвными изваяниями застыли эльфы-лучники.

***

Она, как-то совершенно неожиданно быстро, нашла старейшину Тэлиона. Хотя в этом случае неизвестно кто кого нашел.

Лина бежала и бежала, и никто не смог преградить ей дорогу, казалось, что все расступаются перед ней, облегчая путь, направляя к нужному месту.

Он вышел ей навстречу походя давая указания сотникам и тысячникам.

Увидев старейшину, Лина сразу поняла кто перед ней. Мэйтори был очень похож на отца. Она застыла на месте давая себя как следует рассмотреть.

— Меня зовут Лина. Мне нужна ваша помощь, — через мгновение выпалила она.

— Я знаю кто ты, — улыбнулся Тэлион, — Силифэль говорила о тебе.

У Лины по спине пошли мурашки. Как же он похож на Мэйтори… то есть наоборот... Ну что за мысли в голову лезут!

— У меня мало времени, говори, что от меня требуется и я постараюсь сделать всё возможное, — посерьезнел он, отвлекаясь на мгновение и кивая говорившему ему на ухо воину.

— Мне нужно место где бы меня никто не побеспокоил. Мне надо наладить контакт с Мэйтори. Вы кстати знаете, что с ним произошло.

Тэлион посмурнел кивая.

— Мне только что доложили по ментальной связи. Саэль рассказала, что…

В этот момент над их головами раздался оглушительный рев и с неба полился огонь!

Повинуясь старым, заученным рефлексам Тэлион первым выкинул руку вперед и вверх, сотворив над эльфами невидимый щит. Ему не требовалось произносить заклинание вслух, усиленный с помощью Таале-Уи дар, позволял пользоваться мыслеобразами, которые быстрее слов.

Огонь, словно поток воды, скатился с сотворенного купола на землю поджигая траву, шипя и дымясь меж камней. Воины прикрыли головы руками и щитами, а лучники выпустили вслед чёрному дракону несколько десяток стрел, но им уже ничего не грозило. Лина лишь успела усилить его защиту, с уважением завидуя такой молниеносной реакции.

— Не стрелять! – грозно крикнул Тэлион, и воины опустили луки, удивленно посмотрев на старейшину. Из чего Лина сделала вывод, что кроме близких больше никто не в курсе произошедшего с сыном старейшины.

Прикрыв ладонью глаза словно козырьком, Лина пригляделась: Альберус и еще один наездник сидя на драконе разворачивались в обратную сторону.

В то же мгновение вслед за черным драконом направился белый. Пролетая над станом врага он в отместку подпалил шатёр Вугарда и благополучно увернувшись от стрел и копий взмыл вверх. Огонь тут же погасили волшебники, накрыв его защитным куполом.

— Мне надо установить связь с Мэйтори. Несколько минут назад у меня это получилось, но мне нужно время и место, — торопливо объяснила Лина, стряхивая с рукавов сажу и пепел.

Тэлион утвердительно кивнул, хмуро провожая взглядом темную тень в небе.

— Где тебе будет удобно это делать?

Лина задумалась. Создавать «кокон» надо в середине армии неприятеля и желательно над землей. Но пока она не дозовется Мэйтори, речи быть не может ни о каком «коконе». Однако если дело примет совсем плохой оборот, то жизнь одного эльфа не сможет перевесить судьбы всех жителей долины. Она, также, как и Тэлион, это отчетливо понимала. Светиться и мешаться под ногами посередине поля сражения она не могла – это глупо. Лина повертела головой в поисках такого места.

Старейшина облегчил ей выбор.

— Смотри, — Тэлион показал ей на горы, — По левому флангу в скалах есть небольшая ниша-площадка. Я лично осмотрел каждую пядь и будь уверена там тебя волшебник не увидит, а стрелы не достанут, но сама ты будешь видеть всё поле сражения и сможешь влиять на ситуацию.

Лина благодарно кивнула, соглашаясь. Это будет отличное место!

— Мои люди проводят тебя. Даю тебе десяток лучших воинов. Извини, больше дать не могу.

— Мне хватит пяти, — подумав ответила Лина, — Я создам защитный купол. Для десятерых сделать это будет сложнее чем для пятерых, нужно экономить силы.

Тэлион кивнул, подозвав кого-то рукой.

Светловолосый эльф со шрамом застыл за его спиной внимательно оценив Лину взглядом.

— Элентар, сопроводи девушку в квадрат пять, обеспечь всем, что она попросит и возвращайся, ты мне нужен.

— С твоего разрешения я отправлю с ней Элфина, а сам останусь тут. Думаю, скоро начнется. На черном драконе заметили Вугарда.

— Добро! Действуй, — кивнул Тэлион.

Элентар исчез меж рядами воинов.

— А это, — Тэлион повесил ей на шею амулет с зеленым камнем, обернутым в серебряную проволоку, — энергия Таале-Уи. Он поможет восполнять силы и, если надо, связываться со мной мысленно.

— Спасибо! — Искренне поблагодарила Лина. Вот это подарок так подарок!

Вернулся Ингвариоэнн. Он практически упал с неба трансформируясь еще в воздухе тем самым экономя место и не тревожа воинов. Лина невольно залюбовалась им. Она знала, что он делает это намеренно.

— Старейшина, я сам могу отнести Лину к скалам.

Тэлион задумался на мгновение

— Добро. А пятерых воинов в полной экипировке на себе унесешь?

— Четырех, плюс Лина однозначно — да.

— Элфин покажет вам дорогу. Удачи нам всем, — кивнул старейшина, — А вот и Элфин с ребятами. Один свободен, остальные на дракона. Элфин ты главный. — Коротко и ёмко приказал Тэлион.

Элфин, Нэльнир, Каринир и Браэнон – все товарищи по тому самому бою с орками, ловко взобрались на трансформировавшего Ингвариоэнна и со смесью страха и восхищения, поднялись в воздух, направляясь к скалам.

Элфин негодовал. Его вырвали из стоя практически за минуты до сражения приказав сопровождать какую-то девчонку. Он видел её первый раз в жизни и мог поклясться, что в долине такой никогда не было. Кто она, что сам старейшина послал их с ней? Их – сотников, прошедших первое сражение под Энон-Глиир! Единственным положительным моментом во всем этом был полет на драконе. «Это потрясающе… страшно!» — думал Элфин с высока обозревая огромную вражескую армию превосходящую их по численности в два раза.

Глава 26

Начало боя

— Да прибудет с вами удача, — прошептал Тэлион им вслед.

Где-то там, на вражеской территории человеческий колдунишка мучил его сына. От досады и беспомощности староста скрежетнул зубами.

Со стороны неприятеля послышался утробный звук рога.

Началось.

Преимуществом эльфов был отстроенный за зиму форт, перекрывавший выход из долины Энон-Глиир. Массивные ворота, отлитые в лучших горнах гномов, должны были сдерживать атаки неприятеля, если пехота и конница будут терпеть поражение. Для конницы в стене были сделаны два узких (шириной для двоих всадников) хода, по бокам у самого начала скал. Помимо толстых железных дверей проёмы забирала решетка, приводимая механизмом спрятанном в нишах горы.

Крепкие стены должны были послужить запасным вариантом в случае долгой осады или сильного перевеса численности противника. Тэлион не хотел понапрасну рисковать жизнями эльфов, но и трусливо отсиживаться за стенами тоже не собирался. Посоветовавшись с малыми старейшинами семей, они решили дать бой. Во многом это было отчаянной и рискованной затеей, но сидеть за стеной, словно зайцы не хотел никто.

Тактику кардинально менять не стал. Но подстраховался, практически нашпиговав долину ловушками.

Как и прежде основной костяк сбил из конницы по правым и левым флангам и пехоты в середине, скрытой за несколькими рядами копейщиков со щитами. Стрелки с тяжелыми луками располагались на стенах, более легкие и менее дальнострельные позади шеренг пехоты и копейщиков. Пополнились ряды гномов с огнестрелами. Если в первом сражении их было всего два десятка, то сейчас стало в два раза больше. Еще зимой лазутчики доложили, что у Вугарда появилось какое-то опасное оружие так же плюющееся огнем. Так что решение о наращивании боевой мощи было принято незамедлительно. Большое подспорье было с прибытием Ингвариоэнна. Он был их глазами и дополнительным страшным оружием.

Тэлион оседлал чёрного жеребца и направился вперед. Наблюдать с холма как на тебя несётся вся человеческая мощь собранная, наверное, с трети территории Итары, было волнительно и что не говори страшно.

Конница людей мчалась по каменистой равнине. Открытые рты в немом крике, заглушаемом топотом копыт лошадей, безумные от страха и решимости глаза, пальцы добела сжимающие удила, мечи и топорики.

— Сомкнуть щиты! Копья к бою! – надрывая связки и усиливая голос магией, скомандовал Тэлион. Его подхватил Элентар и остальные командующие в цепочке.

Щиты превратились в плотную стену, а острый лес эльфийских копий уперся в землю и ощерился в сторону приближающихся всадников. Из-за спин шеренг в воздух полетели стрелы. Трубный зов рога известил псов о готовности.

Достигнув полосы усеянной троицалами конница людей споткнулись. Раня копыта, лошади ржали и метались от боли, сбрасывая всадников на землю и затаптывая их, смешивая ряды, подставляя под обстрел. Несмотря на потери животных и людей, егеря неслись вперед. Следующая линия провалилась под землю и скачущие на полном ходу лошади скрылись из глаз, затоптанные своими же товарищами, скачущими следом. Яма мгновенно наполнилась дико ржущими лошадьми и вопящими от ужаса людьми. Втаптывая, утрамбовывая траншею, по ним неслись следующие. Быстро сообразившие наездники, посылали лошадей в галоп и разгоняясь, перепрыгивали преграду, но оказываясь перед рвом тут же снижали скорость и теряли строй. Сверху, с холма, их осыпали стрелы эльфийских лучников прореживая людей, словно добросовестная хозяйка укроп на грядке.

Но перед холмом конница разделилась на две половины и ударила по флангам псов.

За егерями волной хлынула пехота. Непрестанно осыпая эльфов стрелами в ответ — за их спинами маячили отряды лучников.

Чудовищный грохот столкновения прокатился по долине. Лязгала сталь, земля содрогалась от тысяч идущих в бой ратов.

От страшного гула, с деревьев из соседнего леса, вспорхнули птицы и серой тучей покружив над ветвями, словно призрачные души первых погибших, растворились за горизонтом в низких облаках.

Лина

Площадка, на которой находилась Лина с охраной, обрывалась отвесной стеной вниз, делая их недосягаемыми для противника. По левую руку острые скалы обрывались в море, а по правую переходили в стены крепости.

Лина прикрыла глаза настраиваясь на образ Альберуса. Из прошлой жизни она помнила, что достаточно явственно представить себе искомого человека, как начнешь его чувствовать. Она запускала мысленные нити, и они, словно щупальца осьминога искали объект во всех направлениях. Конечно простирались они не на большие расстояния, но на данной местности её сил вполне хватало. Магического резерва они забирали достаточно, но польза окупала затраты с лихвой.

Повела в воздухе рукой, словно от песка, расчищая пространство перед собой. Тонкий слой воздуха рваной плоскостью засветился бледно-голубым. Приложила ладони к ней, передвигая в нужном направлении, зафиксировала напротив себя так, чтобы через нее просматривался пейзаж горной цепи на противоположном краю долины. Тут же на голубом фоне проявилось пять ярких оранжевых пятен – маячки. Лина застонала от разочарования. Оказывается, колдун поместил своих двойников в пяти разных местах. И какой из них настоящий Альберус, какой именно контролирует Мэйтори, Лина не знала. Бить наобум – значит наверняка раскрыть себя, и увеличить шансы на провал, но другого выхода нет.

Лина обернулась к безмолвно застывшим воинам позади нее.

— На какое расстояние бьют ваши луки?

Элфин - сероглазый, светловолосый, симпатичный парень, что остался за старшего, был примерно её возраста. Но Лина прекрасно знала, что по эльфийским меркам ему примерно около ста. Он был лишь чуть-чуть моложе Мэйтори — лет на двадцать - тридцать.

Элфин серьезно прищурился вглядываясь вдаль.

— Ветер от нас, натяжение моего лука позволяет покрыть расстояние около восьмиста аров.

— Вот сюда стрела долетит? – Лина развернула плоскость, превращая ее в объемную карту, по очереди указала в точки на противоположном конце долины в стане врага.

Кончиками пальцев потянула плоскость, дрожащую теплым воздухом, увеличивая изображение.

Внимательно всматриваясь то вдаль, то на карту, если Элфин и удивился, то виду не показал. Остальные эльфы за её спиной многозначительно переглянулись.

Элфин почесал подбородок концом лука, там, где крепилась тетива, сильнее сжав пальцами рукоять.

— Долетит. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, мы можем сделать один единственный залп накрыв все точки разом.

— Отлично, а в пятую ударю я. — Лина улыбнулась — Действуем!

Для удобства она увеличила изображение голограммы чтобы стрелки могли лучше прицелится.

— Дайте я подержусь за наконечники.

Лина протянула руку, и мужчины удивленно вынув из колчанов по стреле, молча передали ей.

Прикоснувшись поочередно к каждой, она вернула их обратно.

— Это для того, чтобы колдун вновь не воспользовался освобожденной из двойника энергией. Наконечник полностью поглотит её и разрушится, — пояснила она на невысказанные вопросы воинов, — Нацеливайтесь по точкам, а когда я уберу карту, по моей команде стреляем. Как только выпустите стрелы, тут же прячетесь за скалу, я накрою нас куполом. Мы обнаружим себя и скорее всего, Альберус или другой маг выпустят по нам ответный удар.

Элфин кивнул.

— Нэльнир, берешь цель, что крайняя слева на одиннадцать часов, — показал на яркую точку в расщелине скал, — Каринир, целишься в ближнюю посередине у самого основания «цирка» на восемь. Браэнон твоя ближняя крайняя справа на шесть, моя дальняя на два. Лина, твоя остается в самой середине.

Четверо понятливо кивнули и натянули луки.

Лина вскинула руки убирая карту.

— Залп! – коротко бросила она, посылая вслед за стрелами невидимый энергетический сгусток.

Стрелы еще не успели долететь до цели, а воины немедленно ретировались за многочисленные выступы скал, огораживающие площадку. Лина едва успела выговорить заклинание купола, как со стороны вражеской армии их осыпал град стрел. В довершение всему, поколебав её защиту на них обрушился огненный дождь.

— Спускаемся ниже, там есть укрытие! – позвал за собой Элфин показывая направление.

Не искушая судьбу, Лина вняла здравому предложению. И не зря! Через несколько минут, на площадку где они только что были, упал раскаленный камень. Удар сотряс скалы, вызвав небольшой обвал, подняв тучи пыли. Того места, откуда они стреляли, уже не было и в помине.

«Отлично», — подумала Лина, «Мы смогли привлечь к себе внимание Альберуса. Надеюсь, теперь Ингвариоэнн сможет «достучаться» до Мэйтори.

Она вновь раскрыла карту и радостно вскрикнула.

— У нас получилось! Вот он! На два часа, там, куда стрелял Элфин. Парни заглянули ей через плечо наблюдая одну единственную оставшуюся красную точку на голубом фоне.

— Жаль, не попал в эту гниду – процедил он сквозь зубы.

— Ты и не смог бы, это не просто человеческий волшебник, это уже нагил. Он твою стрелу за пятьдесят тростей в пепел превратил. Но главного мы добились – уничтожили его двойников и этот голубчик теперь у меня как на ладони.

— Нагил? Ты сказала нагил! Но это невозможно, их еще в Последнюю Войну истребили, — воскликнул Нэльнир.

Лина вздохнула.

— Альберус нашел древние книги, трансформировался в нагила и набрал невиданную силу…

Эльфы, сейчас удивительно похожие на братьев, тревожно переглянулись. То, что рассказывала эта беловолосая девчонка казалось им нереальным.

— Высшей магией огня эльфы давно не владеют, — покачала головой Лина, — Вы не отобьете и половины сотворенных им заклинаний.

Перед глазами опять полыхнул тот страшный, её последний бой, когда небо гудело от пожаров. И она отчетливо поняла, что вновь такого не допустит. Сейчас не те силы, что были раньше. Волшебник всего один и не так опытен, как те – древние. Сейчас они вполне справятся вдвоем с Ингом.

— Постой, были те, что владели магией огня, но они ушли. Мне дед рассказывал, — пристально глядя в глаза Лине вспомнил Элфин с ужасом замечая их ненормальный красноватый ободок радужки, — Так ты…?

Догадка озарила его лицо.

— Но это невозможно! – подал голос Каринир самый молодой из эльфов.

— Но я-то перед вами, — улыбнулась Лина.

Неожиданно воздух над головами низко загудел, завибрировал от развернувшегося в расщелине огненного торнадо.

Элфин и Браэнон одновременно выкрикнули заклинание, но, как и ожидала Лина смерч поглотил его даже не подавившись.

— Спускайтесь еще ниже, сейчас тут все засыплет горячими углями! — перекрикивая вой огня и толкая в спины эльфов крикнула Лина, походя увеличивая защиту их энергетического купола.

— Но… — пытался сопротивляться Элфин, — мы должны защищать тебя!

— Я справлюсь, поверь. Идите, я догоню, — уверила Лина.

И видимо Элфин прочитал в ее глазах нечто, что спорить не стал.

Когда парни скрылись в скалах Лина применила ту же тактику, что и в подвале Альберуса. Торнадо рассыпался, обрушившись на раскаленные от жара скалы, завалив округу дымящимися головнями. Лина ухмыльнулась. Память подбросила одно интересное заклинание.

Собрав шипящие головни в огромный дымящийся шар, Лина спрятала внутри обломки камней, раскрошенных смерчем и послала его обратно. Когда ответное заклинание Альберуса ударит по углям, на него хлынет раскаленная лава, в которую от жара углей превратятся камни. Посмотрим, на сколько хватит его реакции.

Они спустились еще ниже, спрятавшись в небольшой пещерке.

Лина сверилась с картой отметив, что Альберус так и не создав себе двойников переместился в самый дальний край неприятельской армии – вглубь, чуть влево.

— Элфин, а что тут может быть? – показала она пальцем на свою карту.

— Скорее всего там холмы и начинается лес. — Вытянув голову и всматриваясь в даль из-за острых камней рассудил Элфин. Отсюда его не видно.

— У нас есть пару минут. Не тревожьте меня, хорошо?

Эльфы кивнули и отступили подальше от девушки.

Она прикрыла глаза и настроилась на Мэйтори. Но то, что услышала в «общем эфире» её несколько обескуражило.

Однако даже полностью сосредоточившись, почувствовала и услышала, как горы содрогнулись от столкновения двух армий.

***

В этот раз Алинэль стояла на гребне стены. Отец категорически запретил им лезть в самое пекло и на этом участке, сотней воинов командовала мама. Она стояла рядом, натягивая тетиву и посылая в полет стрелу за стрелой.

Алинэль делала тоже самое, но словно отдельно от себя, механически. С отчаянием вспоминала недавний семейный разговор, когда пришла чудовищная весть о Мэйтори и сердце ее потеряло покой. Она искренне поражалась, каких усилий родителям стоит не терять самообладания и делать вид, что все идет по плану. Но замечала, как мама постоянно поглядывает на небо. Она и сама нет-нет, да и кидала тоскливые взгляды вверх, к серым низким тучам.

— Наложить стрелы! … Поправка на ветер два пальца… Целься! Пускай!

Стрела улетела в низкое серое небо пропав на мгновение, а потом появившись на фоне черной массы ратов людей. Отсюда было отлично видно, как белые черточки, будто косой смертельный дождь посекли людей, и те скрылись в пучине боя, смятые лошадьми, точно в черных волнах.

Алинэль натянула тетиву и отправила в смертельный полет еще одну.

«Вот бы пристрелить того колдуна!»

Вытянула еще. Слышала, как за спиной мальчишка-помощник притащил на верх еще несколько связок стрел, пахнущих свежей древесиной и металлом, но оборачиваться не стала.

Еще одна стрела, еще один подарок Марре. Ветер рвал волосы в косе, слезил глаза, забирался под одежду неприятно холодя живот.

Лук был новый, тот, который сделала сама. («Насталосс» остался дома). Она назвала его «Рамалок» - Дракон Воздуха. Вот уж думай как хочешь о совпадениях и судьбе.

— Так будьте вы прокляты… — процедила она сквозь зубы, смотря вниз на черную армию людей уверенно накладывая стрелу на сипер, — «Прокляты за то, что пришлось убивать, пришлось бояться за Элфина, что пришлось потерять брата!»

Даэну был в тысяче отца.

Он всегда слыл не плохим стрелком, поэтому ни у кого не возникало сомнений в том, где он будет сражаться. Сначала, ввиду недавнего ранения, его хотели отправить на стену. Но Даэну упрямо посмотрел в глаза отцу и напомнил о погибших товарищах. Пришло время раздавать долги.

Их сотня находилась по правому флангу от ворот форта и подняв голову вверх он бы смог разглядеть на стене меж бойниц темноволосую голову Алинэль. Он с ужасом наблюдал за столкнувшимися рядами двух армий и до икоты сжал плечо лука ожидая приказа стрелять.

От страха он даже не услышал команды, и повинуясь общему слаженному действию, наложил первую стрелу на тетиву, выстрелил вверх. Он почти не участвовал в первой битве. Его сотня так и осталась в резерве стреляя с холма. Тогда он охранял Алинэль.

В ответ тоже стреляли. Многие падали убитые и раненные. Мальчишки и юноши (в основном полукровки, прибывшие из Вейли) оттаскивали солдат из месива боя.

Даэну мгновение заворожено наблюдал за действиями остальных, будто со стороны, совершенно позабыв где он находится. Рядом зажужжало, и стоявший рядом эльф, кажется, из семьи Белого Мха, упал со стрелой в шее. Даэну проследил за ним взглядом, замечая, как гаснут его глаза.

Время остановилось, поглотив звуки, задержав движения. Он видел медленно летящую в него стрелу. Словно напоминание о том первом, весеннем бое со следопытами. Как много мыслей пронеслось у него за одно мгновение! И то, что наконец судьба настигла его, что он не успеет не отойти, не увернуться, вспомнил Алинэль так же застывшую и чуть не погибшую тогда, осенью… Рассекая слои воздуха, стальной наконечник с черным древком и белым оперением медленно плыл навстречу. Плыл, метя туда, откуда несколько недель назад его извлекла Кейт.

Кейт… Она не спасет его. Теперь не успеет!

В нос ударил запах прошлогодних листьев, дождя и первых крокусов.

Алинэль уже давно нашла его внизу и иногда поглядывала с облегчением выделяя из сотни эльфов рыжие пряди видные из-под шлема. Так уж получилось, что в их сотне рыжим был он один. Приказа стрелять не было. Почему она посмотрела вниз? Просто так посмотрела, не понятно зачем… Стрела по обычаю лежала на тетиве. Не раздумывая эльфийка послала ее в полёт, поразившись собственной реакции. Облегченно выдохнула.

Даэну удивленно поднял голову вверх где меж узких провалов бойниц мелькнула и исчезла черноволосая голова Алинэль. Её меткий удар сохранил ему жизнь. А через мгновение со стены полетела очередная партия смерти. Время вернулось в привычный ему ход, Даэну выдохнул и внимательно слушая приказ, наконец спустил тетиву. Впредь надо быть внимательней.

Черный и Белый

Ингвариоэнн поднялся высоко и уже долю времени кружил над двумя армиями периодически снижаясь и поливая пламенем вражеских ратов. Неприятельские маги, однако не дремали, накрыв защитными куполами почти все основные силы. Но Инг отыгрался на тылах, спалив несколько походных кухонь и половину палаток с лазаретами.

Чёрного дракона нигде не было. Он уже решил снижаться, как получил мощный удар в левый бок. Инг сбился с ритмичности полета и перевернувшись через голову скользнул вниз, обманчиво подставив правый бок для удара. Затуманенный яростью Мэйтори, купился на провокацию и напал. Инг ловко перевернулся через голову, проскользнув под брюхом чёрного, оказался у него за спиной и куснул за хвост, хорошенько дернув вниз. Вывернув крылья, черный забарахтался в воздухе, словно утопающий на воде. Инг вцепился задними лапами ему в спину принялся трепать из стороны в сторону. Но черный не сдавался. Получив в награду от белого длинные царапины на спине, вырвался, зашел сверху вонзая зубы в шею Ингу. Белый взревел, но тут увидел то, чего до этого не замечал: Тонким ободом под витыми рогами Мэйтори поблескивал «ошейник».

…Инг содрал лапой контролирующий поводок с шеи соперника. Чёрный сразу обмяк, и они, словно две раненные птицы, кувыркаясь и проваливаясь в воздушные ямы, полетели вниз, в болото. Почти у самой земли Мэйтори неожиданно трансформировался, смачно шлепнувшись на мягкую, кочковатую подстилку сухой травы.

Инг приземлился рядом. Шею саднило, помятый бок отозвался болью, что сделало трансформацию неловкой. Наверно сломано ребро. Он мстительно оглянулся на Мэйтори. Пора приводить этого красавчика в чувство.

***

Урывками помнил, как пред глазами кружилась то серая тошнотворная хмарь, вводя в состояние тупого подчинения, то мельтешили белые крылья.

Удар, еще удар. Мэйтори слабо понимал, что с ним происходит.

Ощутил, что стоит на чем-то мягком, пружинящем, влажном. Вдруг ноги потеряли опору, и он почувствовал, что взлетает, а потом сразу же приземляется на спину. Холодная вязкая грязь чавкнула под головой, в нос ударил запах гниения.

— Вставай слизняк! – горячее дыхание обожгло лицо. Его кто-то сильно тряхнул, стальные пальцы сжали горло.

— Если ты сейчас же не откроешь глаза, я сверну тебе шею и брошу подыхать тебя тут - посередине вонючего болота! Где тебе, полудохлому червю, самое место! И уж поверь, найду что сказать Лине, поверь, я знаю, как ее успокоить. Она через каких-нибудь полкруголета забудет, как ты выглядел и как тебя звали. Я устрою это, поверь! Я так уже делал!

Голос врывался в сознание болью раскалённых прутьев раня не только разум, но и душу. Через несколько мгновений смысл сказанного дошел до его замутненного чужой волшбой рассудка, поднимая со дна памяти накипь негодования. Он узнал этот голос.

Мэйтори зарычал, открывая глаза. С усилием встал. Ноги скользили во влажной почве, и он пошатнулся, опираясь на чахлую осинку. Голова кружилась, посылая в пляс перед глазами редкие деревья и беловолосую фигуру напротив. Ехидно ухмыляясь перед ним стоял Ингвариоэнн.

Мэйтори размахнулся и послал в ответ яростный удар. Ему показалось, что двинул он прилично, но соперник лишь немного попятился надменно хмыкнув.

— И это всё, на что ты способен? – ядовито поинтересовался дракон, наблюдая как потерявший равновесие соперник чуть не упал от совершённого движения, — Ты и любить её так же сильно будешь — так же, как бьешь?

Улыбаясь, Ингвариоэнн медленно к нему приближался, чуть разведя руки в стороны, всем видом показывая, что не считает Мэйтори серьезным соперником.

«И что за наказание на мою голову» — думал Мэйтори» — «Опять какой-то белобрысый пытается мне дорогу перейти».

Ярость придала сил. Он глубоко вдохнул, сконцентрировался на цели. Видел, как Инг замахивается правой рукой, но мышцы напряг на левой. Ловко увернулся от удара слева, послал кулак в челюсть Ингу, подставил подножку, ткнул локтем в спину опрокидывая в бурую жижу. Смачно чавкнув, болото приняло белого дракона в свои объятия, как минуту до этого Мэйтори.

— Ну наконец то! – отплевываясь от травы и грязи пробубнил Инг переворачиваясь на бок, отирая лицо, — А то я уж боялся, что тебя только прибить и останется. Инг поднял голову и на испачканном лице сверкнула искренняя белозубая улыбка.

Мэйтори облегченно выдохнул и подал ему руку. Эльф понял, что таким образом Инг решил привести его в чувства. Что-ж, у него это вполне получилось. Ингвариоэнн легко встал, крепко обнимая товарища.

— С возвращением, брат.

Мэйтори обнял его в ответ одной рукой похлопав по спине, разбрызгивая при этом мелкие брызги грязи по сторонам.

— Только дотронешься до неё и начинай готовиться к смерти, — выдохнув Ингу в ухо и наигранно зловеще парировал он, еще крепче сжимая ему руку.

— Идиоты, – мысленно подала голос Лина и тут же «закрылась». Голос звучал рассержено.

Переглянувшись, мужчины облегченно рассмеялись.

«У нас всё в порядке, не беспокойся», — послал мысленный ответ Ингвариоэнн, точно зная, что на той стороне его приняли.

Веселье было не долгим.

— Как ты себя чувствуешь? – Ингвариоэнн немного отстранил Мэйтори от себя критически оглядел с ног до головы, всмотрелся в глаза.

Выглядел тот не лучшим образом. Голый торс в гематомах и царапинах, оставленных его когтями, штаны на коленях подраны.

— Тошнит и голова кружится, а так ничего, — прислушиваясь к себе ответил Мэйтори, ёжась от озноба. День сегодня выдался холодный, а он почти раздет.

— Тошнит от драконьей крови, а слабость от недостатка пищи, — Подвел итог Инг, — Обратно в дракона трансформироваться сможешь?

Мэйтори поморщился, вновь прислушиваясь к себе. Новое тело было чуждо ему. Еще хуже, чем тело орка. И если первое было непривычно исключительно по габаритам, то с драконьим было совсем иначе. Его охватывала неконтролируемая, безумная ярость ко всему живому. И от того чтобы не спалить все вокруг его удерживали только заклинания Альберуса.

— Думаю да, — нехотя буркнул эльф.

— Тебе надо направить всю свою ненависть на того, кто действительно в этом виноват, — серьезно объяснил Инг.

Глаза Мэйтори полыхнули синевой тут же вспомнив всю свою боль под скальпелем у сумасшедшего профессора.

— Вот-вот! — угадав его мысли подтвердил Ингвариоэнн.

— А что мне делать потом? Я боюсь, что натворю чего-нибудь непоправимого. Помню, что чуть отца не спалил… — бледнея прошептал Мэйтори.

Память подкинула воспоминание: Лина, отец стоящие в окружении вооруженных эльфов... на его шее сидят мерзкие людишки, один из которых бьёт заклинанием. Оно ядом разъедает мозг, путает мысли, тысячью иглами бьет по вискам. Следом приказ атаковать, и море злобы затопившее его. Он вспомнил как вскипел его гнев, посылая в мозг нужный сигнал. Специальные железы под языком впрыснули в рот струю яда, а по горлу разлилось приятное тепло дыхания, поджигая горючую смесь, выпуская ярость огня на волю.

— Прекрасно тебя понимаю, — Инг сочувственно хлопнул Мэйтори по плечу, — сам прошел через это. Но в моем случае драконом я стал по собственному желанию и не таким изуверским способом как это сделали с тобой. Поэтому в первую очередь надо разделаться с колдуном, а потом я сам могу контролировать тебя. Но думаю, этого не понадобится. Альберус оказался не так искусен, как настоящие нагилы прошлого. Да и времени с тобой он провел не много. Твоя память при тебе, и ты мне наглядно только что это продемонстрировал. Так что далеко не все потеряно, а возможно, кое-что приобретено. Он подмигнул Мэйтори.

Мэйтори облегченно кивнул.

— Главное заключается в том, чтобы колдун сейчас не почувствовал тебя настоящего. Убери свою память, своё «я» в самый дальний угол сознания, но позволь ей контролировать ситуацию и решать самостоятельно. Ты будешь словно маленькая зрячая мышь на холке слепого кота. Она будет вести его, но не он её. Понял?

— Да, понял. Альберус может почуять мои изменения?

— А вот это-то и зависит полностью от тебя! – Инг серьезно заглянул ему в глаза.

— Давай, трансформируйся, я за тобой.

Инг отошел подальше. Через мгновение на месте Мэйтори возник большой, (больше самого Инга), антрацитовый дракон. Он встряхнулся от холки до хвоста, словно огромный пес.

— Мерзость какая, — пробубнил Мэйтори ощущая себя драконом.

— Ничего, со временем привыкнешь.

Ингвариоэнн поискал глазами по бурой пожухлой от ядовитых испарений траве. Подошёл к облезлой ёлочке выковыривая нечто из-под осыпавшейся хвои. Мэйтори увидел, что это «поводок» Альберуса.

— О нет! – простонал он, — Если я надену эту штуку, то наверняка вновь потеряю себя.

— Сейчас.

Ингвариоэнн осмотрел тонкий обруч поводил над ним рукой.

— Поверь, это необходимо. Иначе колдун точно тебя заподозрит – убрав ладонь, Инг кивнул, — Так-то лучше. Теперь он только транслирует приказ, но твою волю не подавляет. Подойди, опробуем.

Мэйтори наклонился к нему с замиранием сердца наблюдая как Инг надевает ему на шею обруч. Но почувствовал только легкое покалывание.

— Ну как?

— Вроде нормально. А то раньше мне казалось, что мозги вскипают от этой штуковины. Знаешь, там, в лагере Вугарда я услышал зов Лины, пришел в себя и был готов спалить его шалман вместе со всеми военачальниками. Не успел оглянуться и понять, что происходит, как подскочил профессор и одел мне на шею эту гадость. Думал, что вновь схожу с ума.

— Отлично, значит эта штука теперь не работает. Это лишь передатчик не более. Действуй самостоятельно.

Ингвариоэнн трансформировался следом.

— Поднимайся на крыло и лети один. Делай вид, то ты расправился со мной. Даже если Альберус прикажет тебе сначала поливать огнем наших воинов, ты не должен ослушаться. Главное выполнить приказ и вернуться к нему. А уж, что ты там с ним потом сделаешь, решай сам, — усмехнулся Инг.

«Лина, слушаешь нас?»

«Да. Буду следить за ситуацией. Сделаю купол если что, так что жги сколько хочешь», — успокоила она.

«С возвращением» — шепнула она исключительно Мэйтори.

И он почувствовал такой прилив нежности, исходивший от ее мысли, что готов был пройти что угодно, чтобы услышать и почувствовать это вновь. От такого воистину за спиной вырастают крылья, и не в фигуральном смысле.

Мэйтори уже скрылся из виду, а Ингвариоэнн все выжидал. Его чуткий слух уловил грохот сражения. Эхом донося рёв тысячи глоток идущих друг на друга армий, звон копий и ржание лошадей.

«Пора» — решил он и взмахнув крыльями, медленно полетел окружным путем над самыми верхушками деревьев. Его выход будет тогда, когда колдун будет мертв. А пока можно в человеческом облике немного размяться с мечом.

Мэйтори летел на требовательный зов. Альберуса.

Теперь сосредоточится на действительности было несказанно легче. Он разделил свое сознание на две части. Одна из которых была драконом, а другая собой. Он старался не думать о Лине и о том, что будет делать, старался отдаться чувствам рептилии, но не потерять над ней контроль. В то же время слушаться приказов Альберуса. Это было сложно, но он пока справлялся.

«Мышь на коте…. Мышь на коте» - словно заклинание повторял он про себя, транслируя мыслеобраз своей второй половине.

Свысока сражение выглядело так же грандиозно, как и в низу. Мэйтори видел, как раты людей прибоем кидаются на кажущиеся неприступными шеренги эльфов. Кавалерия отступила к флангам - их вытеснила пехота. Псы равнин верхом на лошадях отчаянно дрались с остатками исинских егерей. Это была жестокая рубка, в которой медленно, но уверенно побеждали люди. На первый взгляд казалось, что эльфы непреодолимой стеной щитов стоят, не двигаясь с места. Но это было обманчиво.

Они десятками гибли, задавленные численностью ратов людей. Но тут же подхватив щит упавшего товарища и закрывая брешь в живой стене на место одного становился другой.

«Отцу бы скомандовать отступление» — подумалось Мэйтори самым дальним краем сознания. Но памятуя о наставлениях Ингвариоэнна он постарался выкинуть из головы все мысли о семье. Чтобы Альберус не уловил ничего постороннего.

Альберус встревоженный отсутствием связи с драконом старался нащупать его присутствие. Он видел сражение в небе и гадал чья взяла, когда драконы свалились в лес. Верить в гибель своего зверя он не хотел. Чувствовал, что тот жив, слышал пульс и биение сердца, но дозваться не смог. Может он без сознания?

Но вот, спустя почти час, в небе показалась черная тень и волшебник возликовал. Он направил в его сторону тонкий прутик вынутый из тубуса – копию того, что был на шее Мэйтори и проговорил заклинание. Дракон отозвался немедленно - взревев и полыхнув огнем в низкое небо. Альберус прищурился, но не нашёл среди облаков его белого соперника. Неужто всё получилось? Но пока он не удостовериться наверняка, расслабляться не следовало. Просмотреть воспоминания дракона было самым надежным и быстрым способом проверить его преданность.

Колдун звал к себе.

«Было бы проще, если б управлял на расстоянии», размышлял Мэйтори. «Не известно выдержит ли он вновь присутствие колдуна на своей шее?»

Мэйтори почувствовал, что Альберус пытается считать память. Это было похоже на неприятную щекотку в области лба и подсунул ту часть боя с Ингвариоэнном где атаковал его в бок, а потом, схватил за шею. По реакции колдуна Мэйтори понял, что тот доволен.

Волшебник посмотрел в сторону эльфийского форта и увидел, что люди медленно, но уверенно теснили эльфов. Пора дать заключительный акт в этой пьесе.

Мэйтори увидел его. Альберус сидел на вершине небольшого холма, откуда открывался отличный вид на долину. Внизу, левее размещались лекарские палатки и походные кухни до которых не добралось пламя Инвариоэнна.

Завидев дракона Альберус поднялся, указывая прутиком куда следует ему приземлится. Мэйтори повиновался беспрекословно. Внутри все сжалось от ощущения неминуемой беды, липкий страх холодными лапками пробежал по спине. Казалось еще немного и Альберус вновь подчинит его своей воле и пока этого не произошло Мэйтори решил действовать незамедлительно. Он сделал широкий круг вокруг пригорка и сел на землю, почти на брюхе, словно побитый пёс, подполз к Альберусу. Голова оказалась у его ног, пасть приоткрылась, обнажая два ряда отличных резцов. Он даже попытался вильнуть хвостом.

«Пора!» решил он про себя.

И в это же мгновение глаза профессора нехорошо блеснули красным, сужая и без того узкие зрачки.

—Шутить вздумал? – прошипел колдун, прутиком впиваясь ему в лоб, причиняя неимоверную боль. В глазах Мэйтори вновь все померкло. Он так и застыл перед колдуном: с раззявленной пастью, в жутких судорогах беспомощной злобы.

«Скорее всего, он прочел эту, мою единственную мысль. Я совершил непоправимую ошибку, и это конец» — последнее, что подумал Мэйтори содрогаясь в конвульсиях.

— Я научу тебя повиновению эльфийский выскочка. Будешь ужом ползать у моих ног, пока я не выжгу твою память без остатка. Пока служба мне не будет вызывать у тебя щенячий восторг, пока твои мозги не примут одну единственную мысль — я твой единственный хозяин!

Альберус наконец отнял палочку ото лба дракона и тот перестал вздрагивать от боли.

— Встать! – Альберус взметнул руку в характерном жесте.

Дракон нехотя пошевелился и поднялся на лапы. Крылья двумя черными тряпками безвольно висели по бокам корпуса.

Профессор прислушался. В голове дракона царило тёмное безмолвие — хорошая почва для насаждения нужных установок.

— Так-то лучше, — потрепав дракона по холке словно провинившуюся собаку, хмыкнул Альберус, — а теперь летим разыскивать одну персону, ты наверняка знал её, — зло хихикнул Альберус, — Уверен, она будет тебе несказанно рада.

Колдун резво вспрыгнул на шею Чёрному и пришпорив ногами, показал направление.

«Девчонка-неумеха с потрохами выдала себя, выявляя и обезвреживая его двойников. Думала облить его лавой – глупышка! Он разбил её шар еще на подходе. Не умеешь закрываться, готовься получить по носу» — язвительно думал Альберус.

Дракон взрыкнул и отправился в сторону эльфийской армии.

Глава 27

Кейт

— Помогите, кто-нибудь помогите… — стонал на лежаке перевязанный и только что прооперированный пациент. Из его живота вынули наконечник копья и гору щепы от древка. Если организм сильный – выживет. Они сделали всё, что могли.

Похожие жалобы и мольбы Кейт слышала на протяжении всего этого дня. Долгого, казалось нескончаемого. Она подошла к парню, на вид такому же, как и она полукровке, и положив ладонь на лоб, прошептала заклинание. Успокоит ненадолго, но так он хотя бы не отвлекает от операции. И когда дежурные заберут его в палатку для выживших? Бездельники.

Девчонка помощница, (имя её Кейт так и не успела узнать), напоила его водой, заботливо отерев тряпочкой влажное от испарины лицо.

Они с Саливэль только что срастили бедро темноволосому воину, закованному в броню доспехов и накладывали предохраняющую шину. Он свалился с лошади, когда та пала, придавив его и сломав ногу, но спасла от смерти приняв на себя удар секиры.

Эльф рвался в бой, стараясь ускакать от них на одной ноге.

— Миодор, ты хочешь оставить Филинэль вдовой, не дождавшись первенца? – строго спросила целительница. И Кейт поняла, что они знакомы.

— Сали, я сотник! Мои ребята там гибнут, а ты предлагаешь мне отсиживаться в древе? Тогда я действительно стану червём древесным как о нас говорят люди.

— Мы собирали бедро практически по крупицам. Тебе нельзя ходить как минимум нэю. Иначе кость вновь даст трещину. И тогда останешься хромым.

— Ну и ладно! Вяжи сильнее!

— Это не поможет, — поджала губы целительница.

— Помогите мне надеть доспехи, — тихо попросил он.

Кейт поднесла снятые поножи протягивая темноволосому. Он ловко затянул ремни и поискал что-то глазами.

— Давайте я помогу, — предложила Кейт, видя, что Миодор хочет уйти.

Он отмахнулся, соскочил с операционного стола на здоровую ногу и опираясь на обрубок подобранного тут же копейного древка, запрыгал к выходу.

— Я вернусь. – обернувшись сказал он, исчезая за пологом.

Саливэль мгновение смотрела ему вслед, но потом встрепенулась.

— Следующий! – голос звенел сталью.

Кейт протерла в этот раз не грязный стол, и помощники принесли с улицы нового пациента. На первый взгляд он был в порядке, если бы не левая нога. Всё, что ниже колена вместе с толстыми кожаными доспехами перекручено в кашу. Наверняка угодил под копыта лошади.

Парень был в сознании, но дрожал, сжав в полосу бледные губы. В лазах огромных, фиолетовых, как у самой Кейт, плескались страх и обреченность.

Саливэль нахмурившись осмотрела ногу, осторожно срезала ремни доспехов и ненужную теперь штанину. Очистила от земли и травы.

Кейт скосила глаза посмотрев на парня. Тот зажмурился от боли, цепляясь ладонями в край деревянной крышки стола, но не произнёс ни звука.

Саливэль осмотрела лодыжку и колено. Собирать тут было абсолютно нечего.

— Ампутировать. — тихо сказала она Кейт, и та пошла за инструментами.

Парень тихонько завыл, закусывая губы до крови и отворачиваясь.

Кейт схватилась за свой кристалл, и положив ладонь ему на лоб усыпила.

Говорят, что к чужим страданиям со временем привыкаешь. Но то ли времени прошло слишком мало, то ли Кейт совершенно не подходила к этой профессии, каждый раз у нее обрывалось что-то внутри, когда видела подобную картину. Она представляла на месте очередного пациента Даэну и сердце её гулко отдавалось в висках падало в область желудка. Спрашивала себя: что будет, если его принесут к ней поломанного, раненого, мёртвого? Запрещала себе думать об этом, но мысли настойчиво лезли в голову кидая в холод и дрожь, доводя до тошноты.

Когда нога юноши была обработана и забинтована. Кейт вымыла руки в бочке. Саливэль вновь крикнула на улицу чтобы унесли этого и занесли следующего.

В палатку заглянул человек и сказал, что пока никого.

Саливэль устало осела на лавку, ей нужно было побыть одной. Она тоже никак не могла привыкнуть. Одно дело лечить простуды и легкие раны, а другое признаваться себе, что в большинстве случаев помочь уже ничем не можешь. Поминутно отгоняла от себя это темное бессилие, брала себя в руки и делала то, чем наградила ее природа, отдавая всё без остатка.

— Отдохни Кейт, ты сегодня большая умница, подыши свежим воздухом.

Кейт пошатываясь выползла из шатра и плюхнулась на непонятно кем оставленное тут перевернутое деревянное корыто. Если бы она курила, то непременно сделала бы это, даже не смотря на руки до локтей испачканные в чужой крови.

«Видимо вода в той бочке от крови ничем не отличалась», — отстраненно подумала она — «надо бы заменить». Но сейчас ей было всё равно. Усталость и какая-то тупая заторможенность полностью завладели ею. То, чего она сегодня насмотрелась хватило бы на три жизни вперед. Столько смерти, боли и отчаяния, а также выдержки надежды и воли к жизни она не встречала еще никогда. На глаза то и дело наворачивались слезы, хотелось расслабится, поплакать, вымывая слезами тупую усталость. Подняла голову к низкому небу, прикрыла глаза и откинулась на жердь, служившую опорой шатра. Через минуту услышала, как хрустнув камешками, рядом плюхнулась девчонка.

— Тебя как зовут-то? Полдня вместе, а имени твоего не знаю, — Кейт удивилась как хрипло и незнакомо звучал её голос. Решила, что по старшинству надо представиться первой.

— Тира, — почти шепнула девочка.

— Меня ты знаешь. Так что будем знакомы, Тира.

Кейт повернула голову и улыбнулась одними губами.

Девчонка скромно отвела взгляд заправляя волосы за ухо.

— «Острое», — отметила про себя Кейт.

— А мама твоя где? – она знает, что ты тут? – поинтересовалась она.

Девчонка шмыгнула носом и не отрывая взгляда от подола платья покачала головой.

— Нету мамки. Никого нету. – спокойно, совсем по-взрослому, ответила она, — Её увели какие-то дядьки, когда в Вейли погром был. Осенью ещё. Натаниэль сказал, что она потом придет, но я-то знаю, что не придет, а пока меня к себе взял. Он добрый, хоть и нога у него деревянная.

Последнее девочка произнесла так, словно бы пыталась заступиться за него. Подняла на Кейт желтые, с зелеными крапинками глаза, и Кейт вдруг поняла, что эта девчонка скорее всего его дочь. Как ни не любил Натаниэль полукровок, но похоже сам «вляпался».

— Это он меня пристроил лёэлье Саливэль помогать. Сказал, что у меня способность, — с по-детски плохо скрываемой гордостью ответила девочка, скромно опуская глаза.

Кейт ласково улыбнулась, погладив светлую макушку, но поняла, что в чем «способность» для самой девчонки еще не совсем понятно.

Тира улыбнулась в ответ и у Кейт отпали все сомнения в её родственности с бывшим харчевником. Только вот непонятно, почему он девчонке до сих пор ничего не сказал? Стесняется что ли?

Кейт посмотрела на дорогу, увидела, что несут ещё кого-то. Проглотив горький ком в горле с трудом встала и пошла осматривать очередного раненного.

Тропа на скале

После связи с драконами Лина открыла глаза.

— Мне надо туда, и быстро — она показала рукой за стену.

Эльфы за ее спиной удивленно переглянулись.

«Туда» попасть было не сложно. Лишь спуститься в низ и обойдя острые зубья скал, пересечь палаточный лагерь с лазаретами, достигнуть форта и выйти наружу – в самое пекло боя.

Элфин описал ситуацию.

Закусив губы, Лина вновь позвала Ингвариоэнна.

«Не могу сейчас, маленькая, Мэйтори полетел к Альберусу, а мне надо делать вид, что он меня съел».

Лина хихикнула. Не слышащие диалога охранники недоумённо переглянулись.

«Направляюсь к Тэлиону, хочу размяться с мечом».

«Аккуратней там».

Она почувствовала, что Ингвариоэнн вздохнул, но ничего не ответил. И на мгновение ей показалось, что это такой способ самоубийства от отчаяния – в самом уязвимом воплощении нарываться на неприятности.

«Даже и не мечтай, — Лина почувствовала улыбку в голосе. Оказывается, он уловил ее мысли, — Я еще хочу повеселиться на вашей свадьбе».

«Ага, и разнести половину долины в щепы? – улыбнулась она. – Помню-помню, как мы весь круголет расплачивались за тот замок».

Ингвариоэнн расхохотался. Лина не выдержала и поддержала его, чем еще больше вызвала недоумения у эльфов.

«Ладно, у меня дела. До встречи», — поспешила закончить разговор.

«Удачи нам всем. Это единственное что сейчас может помочь».

Лина открыла глаза встретившись взглядом с заинтригованной охраной.

— У меня тут мысленная связь, если буду хихикать или плакать без причины, не удивляйтесь. – пояснила она. Эльфы понятливо закивали.

— Если надо быстро, то тут есть тропа. — Элфин показал направление куда-то вправо — Она выведет прямо в самую гущу сражения.

— Что ж ты молчал, пошли конечно! — обрадовалась Лина.

— Тропа опасная. Я только раз спускался по ней и, если честно, больше не хочется.

— Пожалуйста, — взмолилась девушка, — Мне надо очень быстро попасть ближе к полю сражения. Черный дракон опасен. Я пытаюсь его нейтрализовать, но накрывать куполом наших воинов лучше из середины. А там я буду под защитой Тэлиона, — рассудила она.

— А как же белый? Почему его не попросить! – справедливо рассудил Каринир.

—- Я только что это сделала, Ингвариоэнн сейчас не может, — вздохнула Лина, — Но есть еще одна загвоздка…

В пещерке повисла напряженная пауза. Лина подбирала нужные слова.

— Короче, Чёрный не должен погибнуть, не смейте в него стрелять.

Эльфы недоуменно переглянулись.

— Но как же так? – возмутился Нэльнир, — Тогда он спалит тут всё на свете!

Лина нехорошо посмотрела на него. Радужка её глаз наполнилась краснотой.

— Вы поймёте это позже, а пока достаточно поверить мне на слово. — Жестче чем следовало ответила она. При мысли о том, что она вновь может потерять Мэйтори ее мутило от страха. Неожиданно для себя он вылился грубостью.

Эльфы недоуменно переглянулись. Уж не сумасшедшая ли часом эта девчонка? То хихикает, то глазами полыхает…

Элфин сжал губы в белую полосу. Он знал почему беловолосая так сказала. Прямо перед битвой, когда Алинэль отправлялась на стену, то кое-что шепнула ему на ухо. Ей надо было с кем-то поделиться. Тревога за брата снедала её изнутри хуже огня и не было сил терпеть эту муку. Он поклялся, что никому не скажет. И теперь ему было немного легче от того, что не он один посвящен в эту тайну.

— Всем вниз по безопасной дороге, — приказал он спутникам, — Я сам провожу Лину.

Эльфы недоуменно переглянулись.

— Но… — начал было Браэнон.

— Это приказ. — Холодно отчеканил Элфин. Но потом уже мягче добавил: — Незачем так рисковать, тем более на тропе безопасней, когда нас меньше. Так проще пробраться незамеченными. Мы будем на виду у двух армий.

Остальные понимали, что Элфин прав, но долг, честь воинов и приказ старшего еще грели их сомнения.

— Вы знаете, что я прав, — посмотрев каждому в глаза, — Торопливо уговаривал Элфин. — Поверьте, я справлюсь в одиночку. Через две доли времени вы уже будете на стене или в строю. Скажете Элентару, что я вас отпустил, а мы пошли по тропе. Ясно? Браэнон за старшего.

— Ясно. –ответил за всех Браэнон. – Удачи!

Он не удержался и коротко, по-мужски обнял Элфина. Хоть они из разных семей, но за время постройки форта, постоянных рейдов и общего дела стали друг-другу уже как братья.

Путь сначала лежал вверх, надо было набрать высоту и найти удобную расщелину, чтобы выйти к противоположному боку скалы, а оттуда начать спуск вниз.

— Так вы с Мэйтори… - Элфин никак не мог подобрать правильного слова, — Вы вместе?

Лина вздохнула. Стоило ли рассказывать первому встречному всю их историю. Тем более для долгих историй сейчас не время. Видимо она слишком надолго задумалась, Элфин решил добить ее сомнения.

— Знаешь, он мне не чужой. Моя сестра когда-то была ему невестой. Его судьба мне не безразлична, поверь.

От столь неожиданного заявления Лина вздрогнула и чуть не сорвалась вниз. Нога поехала на мелком горохе камней, руки проскользнули по шершавому камню, сердце замерло и сжалось. Ей показалось, что земля далеко внизу приблизилась в мгновение ока. Она коротко взвизгнула, но Элфин схватил ее за шиворот подтягивая вверх.

— Аккуратней. Наступай туда, где крошева поменьше.

Отдышавшись Лина все же ответила.

— Лотиэль твоя сестра?

— Да, он рассказывал о ней?

Лина кивнула, сосредоточено и аккуратно переступая через глубокую трещину. Разговор сбивал с ритма поэтому она надолго замолчала.

Это была не тропа, а скорее узкий карниз природного происхождения, который, то выводил на бок стены, то терялся меж узких скал в недрах горы извилисто и круто петляя вниз. И было непонятно, где лучше всего идти: то ли по боку стены обдуваемому всеми ветрами, грозя сорваться, то ли протискиваться в узких щелях, обдирая спину и ломая ногти, но не быть скинутым вниз мощным потоком ветра, дующим над долиной.

Они остановились передохнуть, преодолев последний открытый участок.

— Самый сложный участок дороги позади. Сейчас спуск пойдет легче, — утирая лоб выдохнул Элфин, протягивая ей флягу.

Лина благодарно приняла.

— Да, мы вместе. – как-то загадочно улыбаясь, запоздало ответила она на вопрос Элфина, с наслаждением проглатывая воду и смотря вдаль. – Он мой хранитель.

Наконец-то она сама себе в этом призналась! Наконец стала с собою честна и осознала, чего она действительно хочет. И еще, неожиданно вспомнила то, для чего она появилась тут, в этом мире. Древний ритуал всплыл в памяти сжав сердце в тошнотворные клещи. То, что не завершила в прошлой своей жизни надо доделать сейчас….

Элфин с интересом посмотрел на нее, но уточнять и переспрашивать не стал. Во-первых, не хотелось прослыть неучем, а во-вторых невежливо. Хотела бы сказать больше – сказала.

— Ты обязательно всё узнаешь, — Лина улыбнулась, хлопнув парня по плечу, — чем бы это всё не закончилось.

Она посмотрела вниз. Псы равнин отчаянно рубились с конницей людей. Даже сюда долетало дикое ржание раненных лошадей, и рев сотен глоток. Стройных рядов уже не было, все смешалось в одну страшную кровавую кашу и с высоты казалось, что она кипит.

Лина судорожно сглотнула, с ужасом посмотрев на Элфина не представляя, как они будут пробираться через это рубилово.

— Прорвёмся, — угрюмо буркнул он и полез в очередную щель.

До низа оставалось еще прилично, когда, вынырнув в просвет между каменных стен, Лина увидела на горизонте черный вытянутый силуэт.

— Надо спешить, — озабоченно поторопила она.

— Вижу. – Элфин стрельнул глазами на горизонт, — Твой дружок сейчас начнет плеваться пламенем, — беззлобно усмехнулся он.

Лина фыркнула, молчаливо удивляясь осведомленностью спутника.

— Подумать только брат моей невесты - дракон, — словно сам себе пробормотал эльф.

— Ого! Да у вас тут «Санта Барбара», — рассмеялась она. «Вот значит откуда ему всё известно. Сестрица не выдержала – поделилась горем». Правильно догадалась Лина.

Элфин не понял юмора и чуть нахмурился.

— Я из другого мира. – она панибратски хлопнула эльфа по плечу, связка стрел в колчане брякнула — У нас так шутят, когда в жизни, казалось бы, разных людей прослеживается их незримая связь, завязанная в тугой узел судеб.

Элфин поперхнулся последним глотком воды! Час от часу не легче! Эта девчонка просто шкатулка с тройным дном! Другой мир! Кто бы мог подумать? А с виду почти обычная.

Лину вдруг внутренне покоробило от собственного сравнения. Очень бы не хотелось, чтобы их история с Мэйтори оказалась мыльной и скользкой как обмылок. Хотя с другой стороны, что есть обычная жизнь как ни мыльный сериал? Законы те же, а в конце на поверхности воды останется только пена от лопнувших пузырей.

Дракон приближался, и Лина подумала, что спуститься всё рано не успеет, но накрыть куполом от огня эльфийское воинство она постарается отсюда.

— Остановимся тут! Мне надо немного подготовиться, — придержала она Элфина за рукав, усаживаясь на холодные камни маленькой площадки.

Тот кивнул, останавливаясь и натягивая тетиву. Места было настолько мало, что эльф касался нижним плечом лука головы Лины нависая сверху, стоя за ее спиной в узкой расщелине.

Он приготовился в случае чего отбивать вражеские стрелы, пущенные в них. Но вглядевшись в поле битвы внимательней, чуть не выронил лук из рук.

— Что Морк возьми это такое!? – выдохнул он.

Лина приоткрыла глаза и всмотрелась в сторону куда он показывал.

— Ну, очень похоже на пушки, — протянула она, разглядывая трубы на колёсах. Они выстроились в одну длинную линию за основными войсками. Вокруг них суетились люди поднося и складывая рядом какие-то круглые прозрачные шары.

— Хреново дело, — вздохнула она.

— Что! Что это такое?

— В эти трубы заряжаются снаряды, поджигаются и улетают к хреновой бабушке в стан врага, то есть в нас. Там они взрываются, на несколько десятков тростей выжигая всё и вся, сея хаос и смерть. — мрачно, но вполне красочно описала девушка.

— Кто это придумал? Гномы не могли нас предать! – простонал Элфин, словно разговаривая сам с собой, с ужасом рассматривая сооружения.

Лина могла предположить кто такое сотворил. Но озвучивать не стала.

— Наверно сами догадались, или волшебников напрягли. Прогресс всегда активно идет вперед, когда над государством нависает опасность, либо, когда надо награбить побольше, — философски подытожила она.

Элфин замолчал, переваривая услышанное, давая время Лине сотворить защитный купол. И надо сказать вовремя.

Трубы и дракон ударили почти одновременно. Пламя Чёрного натолкнулось на препятствие её защиты сохранив жизни сотням эльфов.

«Мэйт!» — позвала Лина мысленно, но ответа не услышала. Она с ужасом наблюдала приближение Мэйтори еще с большим ужасом замечая на его шее наездника.

Нагил-Альберус будь он неладен!

***

Профессор сидел на драконе уверенно. Еще немного и чешуя примет форму седла, что конечно доставит твари определенные неудобства, но Альберуса это не волновало.

Он разыскивал девчонку.

Предполагал, что при их приближении она выбросит защитный купол и по отголоскам ее магии ему удастся ее засечь. Так и вышло. Вон та мелкая белая точка на скале как раз она. Альберус равнодушно проследил за сливающейся с защитного купола стеной огня. Хмыкнул, когда всего три снаряда Вугарда долетев до земли, взорвались за стеной.

«Кто-бы сомневался», — пробубнил Альберус себе под нос, «Если за дело взялся Демир, то обязательно жди подвоха!» Равнодушно проводил взглядом пущенные в ответ с эльфийской стороны заряды баллист, разрушившие несколько «огненных труб». Они не могли покрыть всего расстояния, и повредили только самые ближние.

***

Демир уже битый час объяснял упрямому эльфу для чего ему нужно на стену. Он даже показывал письмо от Саливэль заверенное её личной подписью и печатью. Но тот, словно горный баран угрюмо закрывал собой доступ к лестнице на стену и говорил, что не компетентен в этих вопросах.

Наконец их перепалкой заинтересовался проходивший мимо воин. Он резко остановился, окликая эльфа.

— В чем дело Фэль?

Голос оказался женским. Эльфийка подошла ближе, порывисто сняла шлем, зажав его подмышкой. По плечам рассыпались выпавшие из косы льняные пряди волос.

— Этот человек пытается попасть на стену, говорит, что волшебник и может противостоять «огненным трубам» Вугарда.

Эльфийка прищурившись, зыркнула на Демира.

— Меня зовут Лааринэль, я старшая резервного гарнизона. Может кто-нибудь подтвердить, что вы тот, за кого себя выдаете? Демир заскрежетал зубами. Вот ведь въедливые! Как они вообще выжили с такой медлительностью? С другой стороны, как не крути, а Лааринэль права. Может он лазутчик какой. Он вынул из кармана уже порядком смятый пергамент и сунул ей в нос.

— Саливэль-то вы верите? Её в вашей долине знают все, ровно, как и за её пределами.

Хорошо бы иметь бумажку от Альбитиарна, но увы, он не сообразил позаботиться об этом раньше. Видать бюрократия настигла его даже здесь.

Лааринэль вновь цепко смерила его взглядом, молча кивнула.

— Следуй за мной. Я покажу самое удобное и безопасное место. Нас жестоко обстреливают, так что держись меня и не высовывайся.

Сначала она повела Демира в оружейную. Там ему выдали кольчугу, шлем и пытались всучить меч и щит.

— Зачем? Я волшебник! Моё оружие – магия! — пытался откреститься Демир одевая на голову шлем. Стальной, без забрала, цельнокованый с выступающим вниз наносником и закругленными нащечниками.

Угрюмый темноволосый эльф смерил его презрительным взглядом зеленых глаз (понятно же, что эльфы думают о человеческой магии) и подумав, сунул в руки длинный кинжал, но щит всё же впихнул.

— На случай, если форт станут брать штурмом, — процедил он, — Выяснится, что ты там безоружный бегал, влетит мне.

Демир не стал спорить, пристегнул кинжал к поясу, щит неловко нацепил на левую руку, досадуя, что тот будет ему только мешать и вышел вон. «Можно подумать, это будет кто-то выяснять…»

Они еще не успели выйти на двор, как снаружи раздались оглушающие взрывы. Стены дрожали, мир завибрировал и подпрыгнул, валя с ног, на мгновение гася все звуки.

Лаа присела, закрывая голову руками. Она обернулась на Демира – серые, испуганные глаза ребенка в прорезях шлема. Но это длилось лишь мгновение. Она тут же взяла себя в руки.

— Это то, о чем ты говорил? – голос звенел натянутой тетивой.

— Да.

— За мной! Лестница наверх в другой башне. — Они выскочили на улицу и Лааринэль испустила полный ужаса вопль.

Три чёрные, глубокие воронки размером с небольшой деревенский дом зияли обугленными рваными краями. Ущерб был чудовищным: походная кухня, обозы со стрелами и продовольствием, десятки раненных и убитых.

— Это только три, — выдохнул Демир, — представь, если их на девяносто семь больше!

Они переглянулись и молча кинулись вверх по лестнице. Эльфийка не оглядывалась. И так предполагалось, что Демир поспевает.

***

Альберус был уже недалеко и видел, как напугана девчонка. Один единственный эльф с натянутым луком стоял за её спиной. Больше никого… Какая удача!

Профессор приказал дракону зависнуть напротив беглецов. Если уничтожить девчонку, то дракон полностью, окончательно будет принадлежать ему. Он чувствовал их связь и знал, что её во что бы то ни стало надо порвать.

— О боги! Этот мутант летит прямо сюда! – простонал Элфин за ее спиной.

— Скройся пока не поздно, — зло крикнула Лина.

Лишний труп на её совести абсолютно не нужен.

— Ага, сейчас! – прошипел эльф. Он не ребёнок что бы прятаться под юбку матери. Да и приказа Тэлиона ослушаться не мог. В конце концов воспитание не позволяло бросать девчонку одну на произвол судьбы.

«Кто бы сомневался» вздохнула девушка про себя.

— Тогда держи нагила на прицеле.

— Уже.

Лина криво улыбнулась. Без боя она не сдастся. Да и когда было по-другому.

Дракон завис прямо напротив них — огромный, черный, величественный. Лина разглядела каждую чешуйку на сильном мускулистом теле, узор вен просвечивающий через кожу крыльев и глаза… Равнодушные, ледяные, пылающие яростью.

«Мэйт!» — вновь тоскливо и отчаянно, мысленно позвала она, впрочем, не рассчитывая на удачу. И так было видно, что он не слышит её.

— Ну что девка, отдавай свою побрякушку или прощайся с жизнью. Альберус видел на неё шее обретенный знак перехода. Хоть и скрытый под одеждой, он чувствовал поток сильнейшей энергии, спрятанный в нём. Если выражаться на слеге волшебников: «шманит магией за ар». Судя по событиям в его лаборатории, он даже предполагал, как им воспользоваться. Белобрысая была ему не нужна. Он точно знал: пытай ее хоть до гоблинской пасхи секрета она не выдаст. Так что проще уничтожить.

— Ты знаешь мой ответ, — спокойно ответила Лина.

— Тогда я сниму его с твоего трупа.

— Сначала я должна им стать.

Альберус сипло захохотал…

Весь этот пустой трёп не стоил выеденного яйца. Она просто тянула время. Лина плела сильнейшее ментальное заклинание, которое должно было пробить память Мэйтори. Один раз ей это удалось, хоть на мгновение, но этого будет достаточно…

Элфину надоело ждать. Он спустил тетиву, и стрела с шипением вырвалась в полет.

«Отлично» — думала Лина — «Лишние секунды не помешают».

Натолкнувшись на невидимую преграду стрела вместе со стальным наконечником истаяла в воздухе, словно масло на сковороде – с шипением и парком. Альберус даже не шевельнулся. Единственное что это дало – точно определить границу оберегающего колдуна защитного круга.

Элфин процедил забористое ругательство на эльфийском. Что-то об ограх и их экскрементах.

Альберусу надоел этот спектакль тем более актеры явно переигрывают.

— Сожги их, — спокойно приказал он дракону, дернув за поводок.

Холодные глаза Чёрного полыхнули мертвенным синим огнем.

Лина доподлинно знала, что сейчас происходит в организме Мэйтори. По угнетенным нейронам через синапсы пошел импульс команды, выбрасывая в кровь порцию адреналина и норадреналина из надпочечников. Нарушенные причинно-следственные связи позволяли не задумываться о действиях и слепо выполнять приказ. Давление Альберуса на волю Мэйтори было мощнейшим, как пробка, закупорившая бутылку с шампанским. Теперь, главное её взболтать…

Надо пробиться к его подсознанию, куда должен был спрятаться весь его теперь маленький тесный мирок. Но Лина из раза в раз натыкалась на непреодолимую черную стену. И как ни старалась, её заклинание никак не хотело пробивать в ней брешь.

Она видела, как расширились ноздри дракона, как чуть увеличились бока, вбирающие в легкие воздух, как медленно-медленно поднимаются и опускаются крылья. Она видела, но уже не слышала, как Альберус повторно выкрикивает приказ. Видела несколько истаявших в воздухе стрел, выпускаемых Элфином. Чувствовала, что он тянет её в укрытие. Но не могла сдвинуться с места. Она вдруг поняла, что если не сейчас, то уже никогда. Если ей не удастся разбудить разум Мэйтори, то всё равно навсегда потеряет, и ей придется всю оставшуюся жизнь мучится от вины. Лучше уж пусть он сожжет её здесь и сейчас.

Лина поймала его взгляд и старалась не отпускать. Ей казалось, что так будет легче нащупать ту тонкую нить памяти что теплилась еще в нём.

Она резко откинула Элфина заклинанием вглубь пещеры, закричав на пределе возможностей.

— Мэйт, очнись!

Одновременно выпустила мысленно-сплетённое заклинание, видя, как из пасти дракона медленно выползает гриб оранжевого пламени.

В это заклинание она вложила все свои чувства, память счастливых моментов, и то - самое главное - когда Мэйтори привязал её к себе: солнце… папоротниковая поляна… нити изначальной энергии… пробуждение и… его прикосновения сегодня утром.

Ей казалось, что сердце разорвется на клочки от отчаяния и… надежды.

В голове у Мэйтори словно взорвался огромный белый шар. В то же мгновение он осознал весь ужас ситуации. Почувствовал, что завис на месте, вспомнил, что на нем Альберус и как он туда попал. Понял, что сейчас произойдет. От осознания чудовищной ошибки он отчаянно взревел и всё, что сейчас мог сделать – это лишь подправить температуру огня.

Видел, как Лину на скале поглощает оранжевое пламя, окутывая обжигающим, клубящимся саваном… Огонь спал и на закопчённой стене Мэйтори разглядел чистый отпечаток человеческого тела и маленькую фигурку, лежащую на краю скалы.

Что он натворил!?

Яростный рёв сотряс долину заставив поднять вверх головы двух армий на несколько долгих мгновений забыв о сражении.

Он потерял её!

Дикое неистовство вырвалась наружу.

«А уж, что ты там с ним сделаешь - решать тебе» — вспомнил он слова Ингвариоэнна. Решение пришло незамедлительно. Мэйтори резко взмахнул крыльями, перекувырнулся через голову, сбрасывая Альберуса с шеи. Не ожидавший такого выверта, колдун беспомощно взмахнул полами бордового одеяния и соскользнул вниз. Дракон поймал его в полете, перекусил пополам, потом подбросил вверх, полыхнув самым жарким из возможного пламени, добавив столько яда, что можно было убить сотню человек разом. Серый пепел, оставшийся от Альберуса полетел ко дну котловины на головы ратам Вугарда.

Мэйтори точно знал — Альберус даже не успел понять, что произошло. Ну может так и лучше. Хотя эльф предпочел бы мучить его подольше.

В бешенстве он обрушил шквал пламени на оставшуюся конницу Вугарда разом оставив псов без работы. Ему надо было выплеснуть на кого-то ярость и боль.

Мэйтори вернулся к скале.

В этот момент из-за камней показался оглушенный Элфин держащийся за голову. Но увидев перед собой огромную рогатую морду тут же натянул лук. Одновременно пытаясь подобраться ближе к Лине, загораживая её собой.

— Не приближайся Мэйт! Не заставляй меня выстрелить! – крикнул он, целясь в глаз. Голос звучал вполне уверенно.

Элфин видел, что колдуна на его спине не было, но мало ли что произошло за время его отключки?

— Всё в порядке Элфин.

Лина пошевелилась на камнях, хватая его за ногу.

— Ох, Мэйт, я думала не успею, — слезы прочертили две чистые дорожки на закопчённом лице. Она села, протягивая к нему руки. Сил встать не было.

Мэйтори рискнул. Подлетев к самому краю площадки, он трансформировался второй раз в жизни. Судя по тому, что ноги благополучно коснулись камня – удачно.

— Я тоже так подумал. — заключая в объятия плачущую подругу прошептал он в белую макушку. Ярость отступила, заливая сердце теплом и покоем.

Лина вцепилась в него не желая отпускать. По лицу текли и текли слезы она никак не могла успокоиться, выплескивая напряжение, страх, медленно проходящее ощущение утраты и обреченности.

— Спасибо, — шепнул он ей на ухо.

— Ну, слава богам! – выдохнул Элфин сползая спиной по шершавому камню. Голова болела страшно, видимо при падении сильно ударился.

Лина словно кошка потерлась о холодную, жесткую скулу Мэйтори. В его голосе было столько признательности и нежности, что хотелось заползти куда-нибудь в щель и сцепившись в объятиях больше никогда не расставаться.

Маленькая слабость появилась и пропала растворенная в диком рёве тысяч глоток снизу.

— Нам надо спешить, — Элфин попытался встать, но Лина удержала его за рукав.

— Одно мгновение! – протянула руку снимая ему головную боль несложным заклинанием.

— Спасибо!

Элфин поправил колчан и собрался идти дальше по тропе, но Мэйтори остановил его.

— Погоди, спустимся вместе.

Он еще раз поцеловал Лину, подошел к обрыву и разведя руки в стороны, шагнул вниз.

Элфин шумно втянул носом воздух, но тут же увидел медленно всплывающего перед площадкой дракона.

Лина улыбалась. Несмотря на бушующее сражение внизу, на их фатовое положение, сердце ее полнилось нежностью и надеждой. Она чувствовала себя уверенной, легкой, необычайно сильной и… защищенной.

— Залезайте, — Мэйтори вцепился когтями за выступы в скалах и вытянул шею.

Приглашать два раза не понадобилось. Элфин с какой-то детской радостью улыбнулся и забрался первым, подав руку Лине. Его забота была приятна.

***

Стена встретила его пронизывающим ветром и ревом битвы. Что-то страшное творилось за каменными бойницами. Демир, повинуясь какой-то непонятной силе, сразу же выглянул наружу. В это же мгновение рядом с его головой что-то лязгнуло, и он упал на каменный пол. Больно ударился, налетев на собственный щит локтем, а копчиком и головой, в которой тут же зазвенело, резонируя в шлеме - о камни.

Это Лааринэль дернула его назад оберегая от стрел.

— Ты с ума сошел? Тебя чуть не подстрелили! Куда лезешь? – орала эльфийка, — Хоть бы щитом прикрылся!

Но Демир словно погрузился в какое-то пограничное состояние в котором не дают оценку собственным действиям. Звуки в голове смешались в какофонический хаос, перед глазами плясали бурые пятна. Теперь его не удивляло, почему отец спился, придя с фронта.

Эльфийка с неожиданной силой поставила его на ноги и потащила за собой, засовывая у узкую щель какого-то помещения. В тишине укрытия шок немного схлынул, и он мог сосредоточился на действительности. В первую очередь сотворив защиту вокруг себя.

Место где определила его Лааринэль было хорошим - сразу над воротами, в правой из башен, где крепился механизм подъема ворот и решетки. Обзор почти с середины поля.

— Мне нужен хотя бы один меткий стрелок, — попросил он эльфийку. Та безмолвно кивнула.

— Не высовываться! — рявкнула она и оставив одного, побежала в обратную сторону.

Демир прищурился, обозревая горизонт.

Вугард не скупился. Как и предполагал, насчитал сто «огненных копий». Они длинной цепочкой располагались за главной линией сражения, выстроенные через одно в два ряда.

За ними угадывались подводы с шарами. Хоть и было далеко, но Демир с ужасом следил, как похожие на клопов, маленькие человечки бегают вокруг пушек и заряжают в них снаряды. Через мгновение кто-то, (явно маг, отряженный на эту должность) одновременно зажег в руках людей крошечные факелы. Они желтыми светлячками мерцали вдали, отсчитывая секунды до повторной команды «огонь».

Установленные на стене эльфов баллисты раз за разом выстреливали каменными шарами по «огненным трубам» мешая людям обслуживать орудия. Но мощности эльфийского оружия не хватало, а до дальнего левого фланга снаряды вовсе не долетали.

Волшебник трясущимися от волнения руками вынул из поясного кармашка три маленькие красные склянки. Это «вешки» для его основного заклинания. Их надо будет прикрепить к стреле и выстрелить так, чтобы они воткнулись в землю в одну линию приблизительно на одинаковом расстоянии друг от друга на всем протяжении поля. От удара склянки непременно разобьются, выпуская в эфир невидимую сеть. За неё, словно рыболовные крючки, будет цепляться основное заклинание отлова шаров. Как только шар пролетает невидимую сеть-границу, свойства горючей воды меняются, превращая её в обычную воду. Демир долго думал над тем как «разминировать» шары и проштудировав не одну книгу, нашел-таки выход.

Он выложил перед собой красные пузырьки поочередно приложив к каждому ладонь. Все целы. Работают.

Факелы-светлячки, не двигаясь мигали вдали. Ждали.

«Ну где же этот стрелок?» — досадовал волшебник поглядывая вдаль. Пушки молчали.

Неожиданно его внимание привлекли горы, что слева острыми пиками врезались в стену форта. Там, над отвесной скалой кружил чёрный дракон. Мэйтори! Он явно кого-то преследовал на узком карнизе, поливая скалы пламенем. У Демира сжалось сердце, управляет ли им сейчас Альберус? Или все-таки Ингвариоэнну и Лине удалось пробудить его дремлющее сознание. Демир понял, что заинтересовался драконом не только он один. Снизу в него полетели копья и стрелы. Но ни одно не достигло цели, разбиваясь о защиту Альберуса.

— Что делать?

Вопрос, до того неожиданный, раздался над ухом погруженного в размышление Демира, что тот вздрогнул.

Перед ним стоял рыжеволосый эльф с луком, в зелёных доспехах из дубленых кож и таком же, как у него, шлеме без забрала.

— Давай сначала представимся друг другу, — приветливо подал руку волшебник, — Я Демир.

— Даэну. – равнодушно улыбнулся уголками губ эльф, — Так что делать?

Демир объяснил.

— А это точно сработает? – неожиданно заинтересовался парень. Взгляд его потеплел.

Демир честно посмотрел ему в глаза.

— Очень надеюсь.

Пузырьки привязали к наконечнику стрел.

Даэну наложил стрелу на тетиву и приготовился к выстрелу. Пузырёк тянет вниз, баланс сбит. Сделал поправку на ветер, на утяжеление. Выстрелил.

Демир с тревогой смотрел на «пушки» и всё ждал, когда же огоньки в руках людей зашевелиться и молился всем богам двух миров одновременно, чтобы это произошло как можно позже.

Дракон неистово взревел, оглашая долину. От его вопля даже стих грохот битвы. Демир вздрогнул и зябко поёжился. Как там его ученик?

Эльф стрелял медленно. точно определяя направление и расстояние.

Вторая стрела улетела вдаль.

Когда она опустилась на место и пузырек лопнул, вспыхнув красным. Огоньки у пушек медленно пришли в движение.

— Быстрее, быстрее! – отчаянно шептал Демир, понимая, что торопить стрелка нельзя.

— Стараюсь — процедил эльф, прищуриваясь, отпуская третью стрелу в полет.

Пузырек лопнул, посылая багряный сигнал и Демир тут же вскинул руки, словно развешивая в воздухе ткань на верёвке. Зашевелил губами, произнося заклинание.

Дула пушек одновременно озарились оранжевым светом. Ядра выпущены, а Демир произнес только две трети заклинания. Раскаленные шары уже отчетливо видны над головами двух армий и все застыли в ожидании очередного взрыва. Уже можно проследить траектории и определить куда попадут снаряды. Два лазарета, несколько башен форта, склад провизии в левом его крыле… и сотни жертв.

— Стоп! – возопил Демир ключевое слово заклинания, вскакивая на ноги, выбрасывая руки вперед. Вспыхнув на мгновение перламутром, вдоль поля и вверх растянулась энергетическая сеть, тая нитями в серых облаках. Ядра беспрепятственно прошли сквозь неё и…

Пролетев над местом сражения и касаясь предметов, стали лопаться словно мыльные пузыри, испуская легкий парок.

Демир осел на холодные камни и утирая неожиданно вспотевший лоб трясущимися руками, с облегчением выдохнул. Такого напряжения, он признаться, еще никогда не испытывал. Хотелось рассмеяться и заплакать одновременно.

Он чувствовал, как его радостно тормошит Даэну, но отнять руки от лица долго не мог. Лишь кивал головой и вздрагивал.

Второй залп из огненных копий оказался таким же, как и первый. «Сеть», созданная Демиром, исправно работала.

Глава 28

— Привет!

Демир отнял руки от лица и увидел перед собой черную тушу дракона с сидевшими на нём Линой и незнакомым эльфом за ее спиной. Улыбаясь, девушка махнула ему рукой.

Даэну икнул и попятился, прижимаясь спиной к стене неуверенно накладывая стрелу на тетиву.

— Даэну, все свои. Не паникуй! — крикнул светловолосый эльф, спрыгивая на стену.

— Элфин, Лина?! Как вы тут… — рыжий неуверенно улыбнулся, разглядывая девушку на драконе. Как она туда забралась и почему чёрный её до сих пор не сожрал? Ведь он только недавно поливал их огнём!

— Рад видеть вас! – Демир облегчено расплылся в улыбке.

— Учитель, вы нас всех спасли! — громыхнул в головах у всех голос дракона, — Я видел сеть, интересное решение и отличное заклинание!

Даэну вздрогнул и отстраненно подумал, что голос дракона, звучащий у него в голове, ему чем-то знаком.

— Будет тебе! – волшебник скромно махнул рукой, — Сам то как?

— Всё хорошо, учитель, но нам пора. Осталось самое главное, — дракон развернулся и с интересом наблюдая поединок Инга и гномов внизу, с удовольствием выпустил по сонмам людей самую едкую струю пламени. Но многие, явно готовые к таким выкрутасам, прикрывались зачарованными щитами, прячась под ними как под крышей.

Демир так и не успел спросить, что он имел в виду. Ему совсем не понравился взгляд Лины на спине Мэйтори — он стал вдруг отсутствующим и безучастным.

Мэйтори хотел еще что-то сказать, как внизу послышался лязг цепей – эльфы поднимали створки ворот, готовясь отступать.

Тэлион больше не мог впустую разбрасываться жизнями соотечественников, гораздо лучше теперь сидеть за стенами и сдерживать осаду противника. Они основательно потрепали пехоту людей полностью уничтожив егерей…. Потеряв не полную тысячу воинов, Вугард потерял почти в два раза больше с учетом смявшей саму себя конницы. Но силы слишком не равны.

Элфин и Даэну не сговариваясь натянули луки посылая в неприятеля стрелу за стрелой, сверху прикрывая отход солдат.

***

— Лина, Мэйт, вы вдвоем точно справитесь? – мысленно поинтересовался Ингвариоэнн, не отвлекаясь от битвы.

— Да, — устало ответила девушка. Она уже точно знала, что и как надо делать. Вариант этот ей ужасно не нравился, вернее он не нравился именно Лине, а вот Аэлинн, напротив, сомнениями не страдала. Прошлая память то и дело подкидывала страшные картинки давней резни. Впрочем, Лина и сейчас всё это видела под крылом Мэйтори. И видят Боги, именно этот раз должен стать последним. Последним в цепочке истребления и так малочисленного народа. Это даже человеческая девушка понимала, понимала так отчетливо и явно, что последние сомнения таяли как мартовский снег.

— Хорошо, тогда я действую по обстоятельствам.

Лина мысленно пожелала ему удачи, а Мэйтори стал набирать высоту. Туда, где грохот сражения не был слышен. Он лег на крыло, поймал поток ветра и широкими кругами начал восхождение к солнцу через толщу облаков. Лина приникла к его спине, к такому теплому и любимому. Короткие мгновения покоя и отдыха были истинным наслаждением.

— Мэйт, ты знаешь, что я собираюсь делать?

Не дожидаясь ответа Лина послала ему мыслеобраз.

— Я догадывался. У нас нет другого выхода, ведь так?

— Нет. Если Вугард победит, то через круголет Нэрт-а-Нэлл станет провинцией Итиля для богатых, или вообще прекратит быть.

Лина вспомнила страшное видение, посетившее у Тале Уи. Она не могла этого допустить. И не только с точки зрения эльфов, но даже с точки зрения справедливости. Долина была в её понятии заповедником. Ведь раньше такие деревья росли на всём побережье, даже в Итиле – она знала это из воспоминаний. И величайшим преступлением перед этим миром будет уничтожение долины. Она точно знала – без эльфов деревья погибнут, и магия уйдет отсюда, превратив этот мир в подобие её мира-без-магии.

Почувствовала, как Мэйтори утробно заворчал.

— Что требуется от меня?

— Подлететь как можно ближе к армии Вугарда, зависнуть над ней и… вспомнить….

Лина вновь застенчиво покраснела, крепче обнимая Мэйтори за шею.

— Вспомнить при каких обстоятельствах я создала кокон.

Мэйтори довольно заурчал.

— Легко.

Они вынырнули из облаков прямо в тыл вугардовых ратей.

— Еще немного ниже и чуть ближе к стенам форта, — попросила Лина, — Надо зависнуть в середине поля, прямо перед сетью Демира. А то какой-нибудь умник додумается выстрелить по нам из его пушки. Я не знаю, как реагирует кокон на снаряды. Создам защитный купол поэтому стрелы тебя не достанут.

— Они и так меня не достанут, — флегматично буркнул Мэйтори, тонковаты для моего панциря.

— Ну конечно! Вообще-то баллисты еще никто не отменял, — напомнила Лина.

Мэйт недовольно фыркнул, но спорить не стал.

Спускались всё ниже, и Лина могла уже различать лица людей внизу. Они удивленно задирали головы вверх показывали пальцами, доподлинно не зная на чьей стороне сейчас Чёрный. Потом начали стрелять из луков, но всё было впустую. Её защита работала надежно.

Мэйтори описал небольшой круг над головами людей и наконец выбрав нужное место и высоту, они зависли на месте. Внизу тут же образовался «кружок по интересам». Стреляли всем, что было в арсенале. Лина заметила, как подтянулись человеческие маги. Они создавали огненные сферы, метали шары из молний, кидали заряженные артефакты. Лина не обращала на них никакого внимания, а Мэйтори отплёвывался огнём израсходовав весь запас яда в железах. В итоге под ними образовалось черное выжженное пятно земли за которое не рисковал заходить никто. Через некоторое время подкатили баллисту и худой человек на белой лошади носясь по кругу предпринимал всё новые попытки их уничтожения.

Лина всего этого уже не слышала и не видела.

Усевшись на широкую спину Мэйтори, сложила ноги «по-турецки» закрыла глаза и погрузилась в воспоминания: поле зацветающих папоротников, мир изнанки, волны энергии, щедро разлитой вокруг.

Мэйтори помог быстрее пробиться на «ту сторону», подпитав энергией.

Она тут же увидела безбрежную черноту с радужными всполохами зарниц и яркой сетью энергетических каналов. Они тугим узлом сплетались над долиной, вырываясь фонтаном из верхушки далекого Тале Уи.

— Чуть левее, Мэйт, и мы попадем в самый мощный канал, какой есть поблизости.

Мэйтори исполнил просьбу. Масса людей внизу заволновалась, потянувшись за ними.

— Так, отлично. Вот теперь мы на месте. Правда вышли из-под защиты сети Демира.

Лина расслабилась, раскинула руки в стороны и потянулась к фиолетовой реке энергии.

В это же мгновение воздух вокруг нее начал сгущаться, закручиваясь спиралью по часовой стрелке. Скорость нарастала и через несколько мгновений стал виден золотистый кокон, чуть вытянутый сверху и снизу, словно веретено усердной ткачихи.

— Мэйт, я зафиксировалась, можешь отлетать. Только не теряйся, когда всё закончится, не забудь меня подхватить. Ты же не хочешь потом отскребать меня с земли?

— Не перевариваю плоских невест. Так и быть поймаю, — мурлыкнул он, и Лина почувствовала мысленный поцелуй в уголке губ.

Раты внизу увидели, как девчонка, сидевшая на спине дракона, превратилась в сияющий шар и бросив её, дракон поднялся выше, кружа на почтительном расстоянии. Происходящее им не нравилось, но приказа отступать не было, поэтому осаду непонятной сферы продолжили.

Сверху Мэйт видел, как под Лину стягиваются все новые и новые раты. Как назло, яд в его железах иссяк, а то бы подпёк Вугарду макушку.

А через несколько минут «в лесу» из воинов наметилась широкая просека – сам Вугард решил посмотреть, что твориться над полем. Всё словно замерло в ожидании. Казалось кокон поглощает звуки вокруг себя, вбирает свет, погружает в оцепенение.

Эльфы на стене опустили оружие, потому что в них больше не стреляли и с таким же интересом и тревогой наблюдали за непонятным действом.

Сфера в которой находилась беловолосая девушка всё росла. По её поверхности, сначала редко, а потом чаще, стали проступать яркие вспышки, красноватых молний…

Вугард, наполовину приблизившись к непонятному шару, зависшему над полем, остановился.

— Ваша светлость, я бы не советовал лезть в самое пекло, если вам дорога жизнь, — флегматично предупредил Лукасик, до сего момента не отходивший от гарда ни на минуту и подозрительно поглядывающий на низко гудящий кокон. — Вы можете думать, что хотите, но мое участие в этом предприятии было добровольным, и становится подопытным кроликом в эльфийских экспериментах я не намерен, поэтому спешу откланяться. Альберуса больше нет, так что я собираюсь как можно быстрее сообщить об этом в академию. Нас ждут выборы и масса перестановок.

Лукасик посмотрел за спину на своих учеников и малочисленных коллег, получая молчаливое одобрение и более не говоря ни слова двинулся прочь к близкому лесу, а потом на тракт. За ним вереницей удалились и остальные волшебники в числе полусотни, оставляя гарда без магической защиты.

Кастан Лукасик не был дураком. Ему дюжих усилий хватило чтобы при первом взгляде на кокон не запаниковать, и не кинуться с поля сражения, так, что пятки сверкали. Он читал о таком коконе. Читал давно, когда интересовался эльфийской магией и знал, что эльфы могут делать подобные. Но у них получались маленькие, возможно с небольшой бочонок. А то, что зависло над полем должно быть раз в сто, в двести сильнее! И он совершенно не хотел испытать на собственной шкуре непонятную магию белобрысой девчонки.

Вугард сплюнул на камни.

«Я еще разберусь с тобой, хлыщ надменный», — процедил он про себя, смерив Лукасика соответствующим взглядом.

— Полная готовность! – заорал он, привставая на стременах, стараясь собрать ратов под свое крыло, — Покажем остроухим на что способны люди!

— Браноген, Иноред к форту! Несите лестницы и подкатите тараны. Нельзя давать им передышки. Взять стену пока они не перегруппировались.

— Слушаюсь ваша светлость – вытянувшись в седле отрапортовал командующий, поднимая коня на дыбы.

— Третья, четвертая за мной! – заорал Браноген Лейн, направляясь к форту эльфов.

— Первая и вторая оставаться на месте. Окружить шар! — отдал распоряжение Вугард и два тысячника замерли рядом в ожидании дальнейших распоряжений.

— Лердет – командуешь лучниками и баллистами, Моун – копейщиками и пехотой. Оба кивнули и отдав честь растворились в толпе отдавая приказания сотникам.

В воздух выстрелил красный шар, давая сигнал резервным четырем тысячам из-за леса подтягиваться ближе к плацдарму.

Через несколько минут расположение войск на арене поменялось. Часть начала осаду стен эльфийского форта, а часть осталась под шаром образовав почти идеальный круг диаметром примерно шагов двести. Из леса, вливаясь тонкими ручейками, потянулись резервные силы пополняя море ратов Вугарта.

«Все-таки четыре тысячи резерва – это не хрен собачий» — зло думал Вугард, поглядывая на золотой кокон над полем.

— Зарядить огненное копье самым большим шаром – приказал он., — Посмотрим, как ты запоешь, белая ведьма! — сквозь зубы процедил он. Тут-то «сети» Демира не было!

***

Эроль сам не понял, как оказался в гуще событий. Вроде на рожон старался не лезть, стрелял по команде, прятался за большим щитом во время ответных обстрелов. Но именно его десяток в составе двух сотен остался прикрывать отход основной армии. Тут и началось форменное безумие. Некогда стройные ряды смешались, потом перестроились в новый порядок и Эроль еле поспевал за приказами Натаниэля командующего их сотней. По верх голов видел, как переформировывается армия Вугарда (часть осталась с ними, часть сгруппировалась под золотым шаром, что сотворила никто иная как беглянка, которую разыскивал Вугард) предположив, что сейчас начнется жесткая рубка. Предчувствия его не подвели.

Отряд, прикрывающий отступление эльфийской армии состоял частью из остатков солдат из Вейли под командованием Альбитиарна Маэна, частью из гномов. Их песнь вновь перекрывала грохот сражения…и если не повергала в людей трепет, то уж отборным сквернословием смущала – это точно. Ведь каждый знает, что хуже гномов могут ругаться только гоблины. Единственным белым пятном среди рыжебородых здоровяков виднелся силуэт Ингвариоэнна. Он наравне с ними крошил врагов. Он сам, и белый доспех его, были залиты бурой, спекшейся кровью. Люди старались не приближаться к сумасшедшему белому, поэтому гномы и Инг вскоре образовали некое подобие круга для поединков. Люди в страхе рубившиеся с ним нападали лишь потому, что на них напирали сзади, и у этой сумасшедшей сотни не было недостатка в противниках.

— Давай, ребяты! Поддадим жару! – заревел где-то сбоку залитый кровью, такой же красной, как и его волосы, бородатый здоровяк.

— Да-а-а-а! Так их! – немедленно подхватила сотня глоток.

Из нескольких агрегатов в три стороны полилось пламя. Но видно оно и так было на исходе потому хватило не на долго.

Люди кинулись в атаку, но тут же отхлынули, словно стайка мышей от вдруг проснувшегося кота! Это Ингвариоэнн (увидев, что с Мэйтори и Линой всё в порядке) трансформировался в дракона.

Из глубины армии Вугарда словно ледяные торосы выплывали тараны. По всей вероятности, взять стену Вугард рассчитывал до наступления ночи, даже не смотря на яростный обстрел эльфийских баллист.

Альбитиарн не прятался за спинами солдат, он яростно кидался в самую жестокую рубку, но неожиданно попал в окружение и с трудом отбивался от насевших на него людей. Слева и справа к нему спешили гномы и неожиданно выручил трансформировавший дракон, спаливший за спиной у Альбитиарна два десятка ратов сразу.

И тут Эроль Рогрин увидел его — ратника-амбала в черных доспехах, верхом на коне, натягивающего тяжелый лук. Толстая бронебойная стрела целилась в Альбитиарна, но тот пока его не видел, отбиваясь от двух ратов сразу.

— Ал, сзади! – заорал Натаниэль тоже заметивший стрелка, в то же мгновение плечом лука отмахиваясь от рыцаря с полуторным мечом. Лук треснул, рассыпаясь в щепы, ратник чуть попятился, даря лишние секунды жизни харчевнику. Натаниэль подхватил с земли кем-то утерянный топорик, замахнулся…

Альбитиарн обернулся, встречаясь взглядом со своей смертью, но сделать уже ничего не мог.

Эроль прицелился, спустил тетиву, и стрела воткнулась рату между глаз, спасая от смерти гарда Вейли.

— В яблочко, — процедил полукровка, вспоминая как они с Вугардом на какой-то пьянке стреляли по запеченному с яблоками вепрю.

Заваливаясь, назад, человек всё же успел выпустить свою стрелу, и она, взлетев вверх, в сторону эльфийского тыла, исчезла за стеной форта.

Альбитиарн проследил за падающим с коня ратом, и увидев Эроля, поблагодарил коротким кивком, но тут же пропустил удар копьем сбоку.

Немедля подоспевшие гномы изрубили человека в подобие фарша.

Натаниэль пробился к Альбитиарну подхватывая, унося с поля сражения.

— Все в порядке, жить буду…, просто царапина – непослушными губами просипел Альбитиарн проваливаясь в забытьё.

Еще раз налетевший белый дракон выжег им коридор для отступления и остатки армии эльфов скрылись за стенами форта.

Прежде чем ворота захлопнулись, эльфы потеряли еще несколько десятков воинов, даже не смотря на поддержку дракона.

Ворота закрылись, последним впуская Натаниэля, который на спине вынес раненного Альбитиарна. В щель закрывающихся створок, Эроль успел заметить, как с неба посыпались золотые искры.

Ворота с грохотом захлопнулись, отсекая звуки вопящих от страха людей. Неожиданно стало оглушительно тихо. Даже эльфы примолкли, завороженно наблюдая за армией Вугарда со стен форта.

Глава 29

Лина

Лина не видела, что творится за пределами сферы. Мир для неё превратился в объемный золотой триксель, где энергия вращалась в каждом из трёх сегментов, закручивалась в тугие узлы, растекалась из середины ее талисмана, словно вода из ключа. Она сама стала энергией, ярким солнцем, карающим пламенем, смертью и жизнью. Ей казалось, а может так оно и было, что она видит вселенную насквозь. Солнце, спутники и планеты, медленно кружащие в неспешном танце, приблизились, выстраиваясь в одну линию, представ пред ней во всей божественной красоте.

«Это тебе, Марра. Я обещала одну жизнь, но ты получишь больше. Думаю, ты сама знала об этом…»

Люди внизу увидели, как по поверхности гигантского кокона пошла легкая рябь, порождая маленькие искорки. Они двигались в одном направлении, медленно набирая скорость, сливаясь в длинные полосы, чуть расходясь, оплетая поверхность проволочным узором. А потом, кокон медленно перерос в огненный распускающийся цветок хризантемы пылающий как солнце, но не слепящий глаза.

— По моей команде… Огонь! – заорал Вугард самолично поднося зажжённый факел к только что подогнанному «огненному копью».

Стрелы, выпущенные в ведьму, сгорали, не долетая до цели.

Вугард был далеко не глуп и довольно наблюдателен. В момент активации Демиром «сети» точно заметил где она находилась, поэтому приказал перетащить оружие туда, где его защита не работала бы.

Из жерла, вверх, вылетел полыхающий шар.

Демир и остальные на стене застыли в ужасе. Мэйтори процедил про себя забористое гномье ругательство.

Вугард сжал кулаки на удачу.

Пылающий шар достиг «цветка» и… исчез в нем, словно растворившись.

Запоздало Демир вытянул руки в сторону Лины и протараторил заклинание. Но это было лишним.

Она поняла, что по ней стреляют, но не придала этому значения. Камень на шее, подаренный Тэлионом, коротко вспыхнул и погас, вобрав энергию заряда. Сфера полностью нейтрализовала любую направленную против неё магию или оружие, преобразовывая в энергию, увеличивая собственный ресурс. Так и не открыв глаза Лина поймала ставший маленьким шарик, повертела его в руках и положила поверх сплетенных ног.

Пора!

Поверхность «цветка» вновь дрогнула, и лепестки начали отслаиваться, разлетаясь по сторонам тонкими золотистыми нитями. Они рвались, легкими паутинками плыли по воздуху. Центробежной силой вращения, рассыпались, покрывая всё больше и больше площади. До кого они дотягивались – все вспыхивая, превращались в прах.

Но как видели со стены, касалось это только людей, испуганные лошади не страдали.

Ошеломленные люди застыли на месте, задрав головы вверх. И лишь когда рядом стоявшие товарищи осыпались пеплом, в них проснулось понимание и животный ужас.

Они бросали оружие, срывались с места, натыкались друг на друга и не обращая внимания на приказы военачальников, кидались в разные стороны, превратившись в обезумевшую, шальную толпу.

Это древнее заклинание называлось «Искры возмездия» или «Плетение Марры». Магия огня, магия избранных, магия самих Богов. Ибо из искры когда-то зародилась вселенная. В ней же могла и погибнуть.

Считалось, что волшебники Белых узнали его у древнего народа маури, доработали, превратив в страшное оружие.

Используя такое плетение, маг рисковал только лишь полностью выжечь из себя источник магии. Ибо смерть всякого погибшего от этого заклинания выкупала у Марры жизнь самого волшебника. «Искру» можно было высечь лишь раз, уловив постоянно меняющиеся потоки энергии, настроив её на подготовленного мага, слив воедино с его источником.

Внутренним зрением Лина видела всякого отдельного человека. И одна из её нитей обязательно касалась его.

Она была везде: вместе с легкими паутинками падала на головы людям умирая вместе с ними и воскресая каждое мгновение. По щекам ползли слезы, но она делала то, что должна была сделать. Так было договорено заранее…

В тот раз, перед тем, как последний белый покинул этот мир две тысячи круголет назад, она должна была стать оружием возмездия, справедливостью и исполнительницей приговора.

Но произошло непоправимое – она была убита и не исполнила предназначение.

Восстановленное ненадолго равновесие было нарушено - людей стало больше. Готовить очередного «смертника» было некогда и мудрые приняли тяжелое решение покинуть этот мир, решив таким образом сохранить тех, кто ещё оставался в живых в надежде вернуться позже.

Видя, что происходит, Вугард запоздало скомандовал отступление. Но приказывать стало уже некому.

Нечеловечески вопя мимо него на белом жеребце пронесся Браноген и не успев ничего сказать, рассыпался пеплом с крупа лошади. Напуганный воплем, конь проскакал мимо.

Вугард видел искаженные ужасом лица тысяч людей, его людей. Они носились вокруг него, словно горевшая бумага, подхваченная злым ветром, серым прахом осыпаясь на черную землю, проклятую белой колдуньей.

«Что ты такое?» — подняв голову вверх к слепящему шару застыв на месте, вопрошал Вугард, ожидая свой участи. В это мгновение его настигло полное осознание своего провала. Армия, прежде казавшаяся мощной и несокрушимой, рассыпалась на глазах. Рассыпались в прах его жизнь, его надежды, его любовь.

— Будь проклята ведьма! – подняв голову вверх с ненавистью заорал Вугард, сжимая кулаки от бессилия и понимая, что магия света отчего-то избегает его!

Как ни бежали люди, негде было укрыться от смертоносной золотой паутины. Она настигала их везде: в лесу, за камнями в пещерах или болоте. Словно на каждом из восьми с половиной тысяч человек стояла невидимая метка, и сметь поочередно забирала каждого отмеченного.

Лина решила, что Вугарда Ноара трогать не будет, знала, что у него своя, отличная от ратов судьба. Она решила не облегчать его участь, а вот Лейна и остальных его соратников отдаст Марре без сожаления.

Через две доли времени от армии Вугарда не осталось никого. Те, кто уцелели, с ужасом ощупывали себя проверяя действительно ли живы. Давно побросав оружие, они бежали в сторону Вейли, мысленно оплакивая товарищей, постоянно оборачиваясь, не веря в спасение. Гадая, за что пощадила их беловолосая колдунья.

Ведь у тех, кто рано или поздно оказывается в строю, возникают вполне осмысленные вопросы. «А зачем это мне? Лично мне? Вот вернусь домой, (если вернусь) что изменится? И изменится ли вообще что-либо? Ибо меряются силой не те, кто утопает в крови. Утопают в ней, такие, как мы. Утопают не за свои интересы, амбиции, и желания. Что может желать обычный крестьянин? Чтобы мороз не побил всходы, чтобы, жара не иссушила будущий урожай, чтобы хватило сил его собрать, чтобы куры неслись, а коровы хорошо доились, чтобы близкие были живы и здоровы. И ведь никто не угрожал, не отбирал землю. За чьи интересы они вышли резать друг друга?»

Лина знала судьбу каждого из них — в момент соприкосновения с человеком ей открывалась вся его жизнь. Она на мгновение становилась чуточку божеством, способной вершить чужую участь. Пусть это неправильно, пусть чудовищно жестоко, но, в данный момент, выбора у неё не было. За каждую смерть она отвечала лично. Это её давний выбор. Те, кто просили ее об этом, наверняка знали, что она справится с этим бременем.

Единственным утешением было то, что Марра подарит им еще одни шанс нового воплощения.

Она не стала убивать всех, оставила чуть больше пяти сотен, кто мог в будущем повлиять на культуру, науку, медицину или изобрести нечто полезное. Больше не пожалела никого – они наёмники, чётко осознающие куда, и для чего направлялись. Те, кто остались, она знала со стопроцентной уверенностью, больше никогда не возьмут в руки оружие. Их жизнь, они сами в этот момент кардинально поменялись. Она словно перепрограммировала их, удалив ошибки и вирусы.

Отдельные ниточки пустила в Вейли. Уничтожив и резерв расположенных там ратов. Теперь, сметать пепел от Онара Тергила и его приспешников со ступенек и коридоров дворца Альбитиарна Маэна, придется очень тщательно…

Она сделала то, что не успела в прошлой жизни – выжгла себя без остатка и теперь она просто эльфийская девушка без невообразимых способностей, легенд и заморочек…. Но Лина знала, что в ее мире остались те, кого она может привести сюда. Обучить, сделать «миной замедленного действия» – их гарантом, залогом спокойствия, причиной и поводом для уважения. Она исполнит задуманное!

Что-ж, если хочешь победить зло, надо стать еще большим злом.

Лина чувствовала, что силы покидают её. Стенки сферы медленно таяли, словно сахарная вата в воде, выпуская из теплых объятий. Скатившись с коленей, прозрачный шар упал на землю подняв в воздух серую тучку пепла. Она вновь почувствовала свой вес, холодный весенний воздух и притяжение земли. Потеряла сознание еще до того, как Мэйтори бережно подхватил ее, подставив спину.

— Я к нашему древу, а потом вернусь, — оповестил он всех по мысленной связи, пролетая над стеной.

И тут до некоторых начало доходить, кто на самом деле являлся черным драконом.

На пустом выжженном поле остался один Вугард.

Ворота форта распахнулись и его медленно окружили эльфы во главе с Тэлионом и уцелевшем в сражении Альбитиарном. Пришла пора говорить, как интеллигентные люди.

Тодор

— Эй, есть тут кто?

Взволнованный голос звучал с противоположной стороны палатки. Серая тень металась в поисках входа, колыхая ткань, стараясь нащупать разрез.

Не отрываясь от своего занятия – шитья рваной раны, Саливэль крикнула:

— Есть, заходи!

Тень двинулась на голос, найдя наконец прореху. Матерчатый полог дрогнул и Кейт увидела входящего мужчину. Против света она сначала не поняла кто это, но, когда он подошел ближе, сразу узнала.

— Тодор! Давно не виделись, — обрадовалась она.

Мужчина тепло улыбнулся, но тут же сник.

— У меня тут это… раненый, — показывая наружу сказал он, — Его конь приволок к нашим повозкам со стрелами. Стонет. Ну, мы его к вам сразу.

Саливэль вытерла руки о бурый передник.

— Перевяжи, я посмотрю, — обронила она и ушла за Тодором.

— Этого дальше, — услышала Кейт её голос снаружи, — Мне нечем раскрыть железные доспехи, тут инструмент нужен и сила. Вон за теми соснами палатка с красной полосой на крыше. Там Этан, вот ему и отнесите.

Видно мужчины растерялись Саливэль заглянула снова.

— Тира, детонька, покажи дорогу к Этану.

Девочка как раз кончила промывать инструменты и кивнув, выбежала вон.

— Больше пока никого, — устало опустившись на стул, выдохнула лёэлья, тревожно заглядывая в лицо молодого пациента, которому только зашили живот. Таких ранений было сегодня больше всего

— Мужчины сказали, что Тэлион отступает за стену. А на поле творится что-то непонятное.

— Про Мэйтори с Линой ничего не слышно? – усаживаясь рядом поинтересовалась Кейт.

— Они живы, это точно. Но именно с ними связаться мысленно не могу. Силифэль сказала, что вроде всё в порядке с сыном.

Кейт облегченно выдохнула. «Как там Даэну?»

Саливэль словно прочитала её мысли и приобняв шепнула:

— Жив он, жив! Говорят, Демиру помогал защитную сеть от огненных шаров вешать.

Кейт не удержалась, обняла целительницу и облегченно всхлипнув, уткнувшись в плечо словно матери.

Обойдя всех раненых в смежной палатке для живых (а была и для мёртвых, в которую сносили неподалеку), Кейт вновь уселась у порога. Саливэль отпустила её отдохнуть, сама возясь с особо тяжелыми. Помочь Кейт ничем не могла. Её кристалл был пуст, а пропускать через себя непривычную пока эльфийскую магию стало тяжело. Так что делать было нечего. Может кого еще принесут?

Кейт задумчиво смотрела на холм, поросший кривыми, вывернутыми ветром в одну сторону, сосенками. Именно из-за этого холма не было видно ни форта, ни круглого цирка Энон-Глиир. Но даже сюда иногда долетали стрелы.

Кейт лениво наблюдала суету тылового лагеря задумчиво разглядывая людей. Ею завладело какое-то усталое опустошение и отчужденность.

— Отдыхаешь? – Кейт дернулась. Неужели она так расслабилась, что не услышала шагов? Это всё переутомление.

Загородив собою небо, перед ней возник Тодор.

— Да, денёк тяжелый выдался, — вздохнула Кейт подвигаясь, освобождая ему место на корыте, — Садись. В ногах правды нет.

— Нет, спешу я. Целитель тот, Этан, попросил меня с коня эльфа, которого мы притащили, седельные сумки принести. Так что пошел я, — Он улыбнулся и махнул рукой. – Еще свидимся и поговорить успеем.

Неожиданно Тодор как-то резко вздрогнул и удивленно посмотрев на Кейт, начал заваливаться вперед.

Девушка уже была на ногах и увидела, что из спины мужчины глубоко засев у лопатки, торчит черное древко стрелы с белым оперением.

Кейт охнула и подхватив фермера подмышки, все же не удержала и осела вместе с ним на камни.

— Тодор, Тодор! Очнись! – Кейт уложила его на бок, устраивая голову у себя на коленях, но посмотрев в лицо поняла, что он её уже не слышит. Звать на помощь было бессмысленно. Медленно поднесла руку к живчику на шее, убеждаясь в своем знании.

Он лежал как живой, будто просто прилег отдохнуть, серые, как небо глаза открыты и только из уголка рта вытекла тонкая струйка крови.

Кейт плакала в голос сидя пред умершим мужчиной. Сегодня её чаша стойкости была испита до дна.

Оплакивая Тодора, она оплакивала их всех: того мальчишку с отрубленными по локоть руками, и женщину с развороченным взрывом животом, и того полуживого эльфа, что приволок к шатру уже мертвого товарища, и сам умер от потери крови на пороге.

Всех тех, кто сегодня не вернется домой, кого ждут чертоги Марры и поминальная песнь.

Рядом сразу же образовалась толпа сочувствующих. За спиной возникла Саливэль и растолкав всех, присела рядом. Она обняла её за плечи и гладя по голове дала выплакаться.

Тело Тодора сложили в общий шатер с мёртвыми.

— Он умер мгновенно, — пыталась успокоить её целительница, — Марра добра к нему, он был достойнейший из людей. В лагере мне сказали — он единственный кто поверил Лаэре и Манулу.

— Тогда он не заслуживает смерти, — всхлипнула Кейт.

— Никто не знает, чего действительно заслуживает, — ласково гладя по голове шепнула Саливэль, — Но спроси как-нибудь свою подругу, что она видела на той стороне.

Не выдержав, Кейт снова разрыдалась.

— Плачь, девочка, плачь! Освобождай свое сердце от боли. Нам, женщинам в этом смысле повезло больше, — гладя по её голове, шептала Саливэль.

Проглянувшее к вечеру солнце медленно уходило на запад. Полыхающий шар, плоский, словно диск раскаленного докрасна железа, озарил место побоища. Отчего казалось, что все вокруг залито кровью. Так, впрочем, и было.

Кейт в ступоре сидела на том же месте, где несколько часов назад погиб Тодор, и с рассеянным видом наблюдала, как к палаткам с раненными из-за холма потянулись усталые, израненные, залитые черным воины. Поняла, что всё закончилось.

Многие проходя мимо лежаков с еще живыми, радостно вскрикивали обнимая вновь обретенного родственника, друга или знакомого. Но большинство было тех, кто зайдя в палатку для мертвецов, выходили оттуда бледные потерянные и словно, уже до конца опустошенные. Иные, не могли уйти далеко, садились тут же под деревом, или просто на землю, в прогретый солнцем песок и утыкаясь в ладони безмолвно вздрагивали.

Неожиданно Кейт поняла, что уже несколько минут наблюдает за одной парой: хромающий коренастый крепыш (из-за залившей его крови было не понятно какой у него цвет волос), держащий под руку невысокую эльфийку, в которой Кейт неожиданно узнала Лаэре.

Подошла.

— Помочь? – с затаенной радостью в голосе от неожиданной встречи, но скованным горлом от волнения, спросила она.

Лаэре и Манул оглянулись одновременно. И в их удивленных взглядах тут же сменившихся светлой радостью на лицах, Кейт поняла, что они жутко ей рады. Всхлипнув, она прильнула к ним, обняв сразу обоих.

После сумбурных объяснений — «как?», «когда?», «почему?» и «какими судьбами?» разговор плавно перешел к вопросу о том, что они кое-кого тут разыскивают.

— Мы тут это, ищем человека одного, — замявшись и посмотрев на Лаэре словно ища у неё поддержки, начал Манул. — Мужик уже легендарный в нашем лагере, да ты поди знала его, Тодор это, сосед твой по Дору! Представляешь, он с нами ушел за семью мстить…

Дальше Манул оживленно пустился в описание их приключений и осекся, увидев бледное лицо Кейт.

— Идите за мной, — почти прошептала она, и Лаэре кажется быстрее мужа поняла, что произошло.

— Как? – хрипло голосом спросил Манул, смотря на тело друга. Только засохшая тонкая полоска крови на подбородке выдавала в нем мертвого. Лицо его было таким спокойным и счастливым, словно он спал и видел самый прекрасный сон в мире.

Кейт рассказала.

— Если бы не он, я бы сейчас не стояла рядом с вами, — подняв на них покрасневшие от слез глаза, вздохнула она.

— Не вини себя, девочка, — Лаэре как всегда могла найти слова утешения, в отличие от неразговорчивого, всё хоронящего в себе Манула, — Может как раз его чудесное спасение тогда, весь его оставшийся жизненный путь были предназначены именно для этого? Мы не знаем истинного замысла Богов, но представь, если бы он погиб с семьей, кто бы лежал на его месте? Возможно в своей жизни он исполнил две важные миссии – спас от смерти тебя и отомстил за семью. Теперь он воссоединился с ними, уже навсегда.

Говоря все это, Лаэре ласково гладила её по голове сама украдкой вытирая от влаги впалые щеки. Она никогда не думала, что будет плакать о чужом человеке. Но всё в жизни когда-то происходит впервые.

Она, как в старые времена, ласково обняв Кейт за плечи, увела от палатки мёртвых. Втроем уселись на поваленную временем сосну и Манул, отцепив от пояса флягу, молча отпил, передавая по кругу.

— Пусть Марра проведет его тропой новой жизни, а Мирра встретит у сверкающих врат – задумчиво произнес он незатейливую молитву.

По страшному стечению обстоятельств Тодор стал последней жертвой этой войны.

Неожиданно по лагерю разнесся гомон сотен голосов, эльфы задирали головы, показывая вверх – над деревьями почти касаясь крон сосен, чёрной тенью проплыл дракон. И Кейт сама, не ожидав того, мельком разглядела на его шее безжизненно свисающую бледную руку и прядь белых волос. Сердце вновь сжалось от неизвестности и страха — неужели она сегодня потеряет ещё и Лину?

Попрощавшись со знакомыми, и клятвенно пообещав найти их чуть позже, Кейт бросилась на поиски Даэну.

Глава 30

Сон уходил медленно, словно горячая вода из некогда полной ванны, оставляя после себя тепло и приятную истому. Лина потянулась под одеялом ощутив его тяжесть и мягкость на обнаженном теле. Открывать глаза не хотелось. Не хотелось вновь погружаться в этот мир, полый забот и тревог. Хотелось еще немного тишины и покоя, ну хотя бы несколько мгновений, украденных у дремоты.

— С добрым утром.

Голос Мэйтори был усталым, но таким ласковым.

Лина повернулась на спину и открыла глаза. Скромные краски ночи всеми оттеками чернил окутали мир вокруг. Лишь за овалом входа драгоценным сияющим пологом раскинулось небо. За ручьем, под сенью древ, мягко светились травы. Может уже и начался рассвет, но в этой части неба ещё царствовала ночь.

— Если ты рядом, то именно так.

— Как себя чувствуешь? — Мэйтори приблизился, усаживаясь рядом поверх одеяла.

Лина прислушалась к себе. Руки-ноги вроде на месте, глаза смотрят, уши слышат, нос дышит. Значит всё в порядке.

— Нормально. Долго я спала? – она потерла ладонью сонные глаза.

— Двое суток.

— Ого!

— Не удивительно. Ты потеряла много сил.

— Всё закончилось?

— Ты имеешь в виду сражение, — уточнил Мэйтори.

Лина кивнула.

— Оно закончилось сразу после того, как я унес тебя с поля.

Лина встрепенулась. Она даже не спросила Мэйтори о его самочувствии. Вот эгоистка!

— Сам-то как?

— Лучше всех, — весело фыркнул эльф. — Мне теперь одежда наверно не нужна.

— Что? Почему? – удивилась Лина.

— Я абсолютно не мёрзну. Правда Инг сказал, что это временно, но всё равно, интересные ощущения. Он, кстати, обещал быть сегодня с утра. Принесет мне новые доспехи. Будем их заговаривать.

Лина удивленно воззрилась на него.

— Ну не стоять же мне голым на Церемонии Капитуляции Вугарда после трансформации.

— А! поняла, — наконец сообразила она.

— Так это произойдет сегодня? Вугард подписывает мирный договор?

— А куда-ж он денется? — грустно усмехнулся Мэйтори, — Все сейчас в Вейли. Ждут только тебя.

Лина сглотнула.

— Я-то зачем?

— Как зачем? Ты теперь наше… оружие устрашения.

Лина поморщилась

— …Гарант неприкосновенности, — решил добить её Мэйтори.

— Но Мэйт, я выжгла себя без остатка! Не уверена, что смогу простой энергетический шар сейчас из себя выдавить, — голос дрогнул, а в носу защипало. И она всем своим естеством почувствовала, что отчаянно чего-то не хватает. Неужели ей жаль своего неожиданного дара? А она уже успела к нему привыкнуть.

— Во-первых: всем об этом знать не обязательно, а во-вторых: Инг заверил, что силы частично восстановятся… со временем, — утешил Мэйтори.

Лина неуверенно улыбнулась. Вновь быть пустышкой она не хотела и страшилась. Уже как-то даже сроднилась со новыми способностями и откровенно говоря, ей понравилось чувство ощущения силы, и, что ни говори, небольшого превосходства над остальными. Может это не хорошо, но это так.

«Вот значит, что такое «звездная болезнь!» — поймала себя на такой крамольной мыслишке.

— Смею предположить, — хитро прищурилась она, — что не я одна гарант мира и спокойствия в долине. Парочка драконов неплохое подспорье к ведьме-убийце.

Мэйтори рассмеялся.

— Теперь только так и буду тебя называть.

Лина тоже улыбнулась, но ей всё же стало горько. Что ни говори, а это правда – она убийца.

Видимо, Мэйт считал ее мысли или понял по изменившемуся выражению лица.

— Ну-ну, будет тебе! Кому какое дело, что какие-то людишки будут пугать тобой непослушных детей на ночь глядя? – шутка не удалась, и Лина всё-таки хлюпнула носом.

— Иди ко мне…

Мэйтори притянул ее к себе, а потом и вовсе, залез к ней под одеяло. Лина почувствовала до чего же он горячий, прямо как печка! Прильнула к нему, согреваясь и неожиданно осознала, что полностью раздета.

«Ну и ладно! Разве не об этом она мечтала все девять долгих, мучительных, кошмарных месяцев без него? Каждый раз трепеща от вспоминая о той крысиной норе и его объятиях!»

За ручьем, под синим пологом леса, расцветали папоротники.

***

Ингвариоэнн прилетел после рассвета, когда растаявший туман ушел, оставив после себя свежесть росы и запах молодых трав.

Мэйтори и Лина успели позавтракать и насладиться краткими минутами одиночества.

Доспехи были из Талатта – легкого, прочного металла, для Мэйтори черного цвета. Инг имел такие же, только белые. Редкий, баснословно дорогой металл делал только клан Роигнара Кучевого, у которого недавно гостили друзья.

— Готов?

Инг был в приподнятом настроении и улыбался до ушей.

— Можно узнать причину твоего хорошего настроения? – поинтересовался Мэйтори

— Ну, теперь нас двое, а то я один был, как белая ворона.

— В моем случае всё ровно наоборот, — сморщился Мэйт, — белый дракон недоверия не вызывает, в отличии от черного.

— Пустое. Все видели, как ты спалил этого вашего Альберуса, так что полностью реабилитирован.

Мэйтори пожал плечами. Как ни хотелось бы сейчас поныть и пожаловаться на судьбу-злодейку, что-де он теперь монстр, да им только детей пугать, да еще и на отца и соплеменников жаром дышал, предатель – всё это ровным счетом ничего не значило. Лина вернулась – это самое главное. Ну и семья уцелела, тоже важно. И сейчас он цинично, эгоистично, бессовестно наслаждался своим счастьем. Ведь всем известно счастье — величина непостоянная именно поэтому ее надо беречь и лелеять.

В данный момент «счастье», облаченное в нарядное бирюзовое платье, вчера привезенное Кейт, стояло у древа с восхищением разглядывая его новенькие доспехи.

— Рискнул, и с себя мерки снял, — улыбаясь во все свои тридцать четыре (у драконов-полиморфов было по два набора верхних клыков) хвалился Ингвариоэнн, — мы вроде с тобой одного роста и сложения, но если жмёт где, то можно ремни подтянуть.

— Нет, отлично всё, — поднимая и опуская руки, присаживаясь и поворачиваясь, убедил Мэйтори, — Глаз-алмаз, спасибо!

Тонкая кольчуга словно шелковая рубашка была лёгкой, прочной и приятно обнимала торс. Мэйтори был уверен, надень он ее хоть на голое тело, неудобства не почувствовал бы. Наплечники, наручи и поножи подогнаны так хорошо, что не стесняли движений.

Черные пластины нагрудника, уложенные внахлест, напоминали чешую дракона, это же подчеркивал и изящный узор гравировки, и декоративная форма самих пластинок.

В довершении облачения Мэйтори прикрепил ножны с мечом к спине и повесил на пояс любимый нож с честью прошедший и выдержавший все его приключения.

— А как ты догадался, что Мэйтори понадобятся доспехи? – подозрительно прищуриваясь спросила Лина у Инга, — Что бы их выковать нужно больше чем два дня.

Ингвариоэнн тяжело вздохнул.

— У меня был сон. Давно. Задолго до твоего появления, — он в упор посмотрел на Лину.

Лина и Мэйтори изумленно переглянулись.

— Так почему сразу не сказал? – слегка возмутился Мэйтори.

— Смысл? – деланно беспечно пожал плечами Инг, — Тем более, что будущее многовариантно. Я оставил для нас выбор, но приготовился к любому исходу.

— Так мог быть и другой исход? – Мэйтори даже перестал шнуровать высокие сапоги.

— Конечно, а что тебя удивляет?

Мэйтори задумался, продолжая своё занятие.

Действительно, что тут странного? Лина могла не вернуться, соответственно равного соперника по силе у Альберуса не было бы. И он, так бы навсегда и остался послушной, и самое главное, опасной марионеткой колдуна. Или возможно Лина не смогла бы достучаться до его замутнённого заклинаниями сознания, и он сжег её, да и всю эльфийскую армию за компанию. Она вообще, могла не попасть в их мир, если бы на нее не напали преступники в ее мире.

От этих мыслей стало холодно и начало подташнивать. Понятно теперь, почему у Инга были сомнения. А расскажи он им всё заранее – тогда, в пещерах гномов, не факт, что он поверил бы ему. Наверняка подумал бы, что у древней рептилии от долгого сна спеклись мозги.

«Именно поэтому ты так легко отпустил меня?» – Лина сама испугалась и удивилась своему вопросу, хорошо, что задала его мысленно и адресовала именно Ингу.

«Не говори, что это было легко», — губы Ингвариоэнна превратились в тонкую бледную полосу, в глазах промелькнула тень боли, — «Но у меня было много времени подумать и принять».

Ингвариоэнн отвел взгляд, подавая Мэйтори поножи. Мэйтори нахмурился, подозрительно поглядывал на обоих, понимая, что они секретничают.

В этот момент Лина почему-то почувствовала себя предательницей. Но древняя память Аэлинн шептала, что рано или поздно этим всё равно закончилось. Ибо браки, заключенные по договорённости взаимны либо с одной стороны, либо не взаимны вообще.

— Вроде готово. Давай пробовать? — Мэйтори внимательно посмотрел на Ингвариоэнна. Тот кивнул.

***

Главная площадь Вейли перед дворцом Альбитиарна и одновременно Городским Советом, была забита народом до отказа. Люди горячо приветствовали победу, высовываясь из окон соседних домов, залезая на крыши, столбы освещения и прилегающие к площади деревья. Всем не терпелось посмотреть, как Вугард будет отказываться от притеснений и подписывать невыгодные для него договоры.

На ступенях дворца, на специально вынесенных стульях, расположился почти весь городской совет в полном составе, за исключением погибших от руки Онара Тергила в первые минуты бунта.

Выше, вдоль колоннады дворца, располагался оркестр, ненавязчиво наигрывающий любимые горожанами вальсы.

Ниже, на сооруженном у ступеней подиуме, присутствовали приглашенные почетные гости в лице соратников Альбитиарна участвовавшие в битве и делегация из Нэрт-а-Нэлл.

Перед ними, в самой середине стояло высокое кресло Альбитиарна, специально для этого случая перенесенное из зала собраний. Рядом Альбитиарном разместились его дети и супруга. Вокруг сидели почетные гости города: главными из которых являлись Старейшина Тэлион с супругой; представитель глав кланов пёсьелюдов Хаск-р-Сиберр; волшебник Демир Повилика; Натаниэль — будущий советник Альбитиарна, которого многие горожане тоже хорошо знали, и которого Альбитиарн уже второй день уламывал вступить в городской совет. Рядом с ним, красиво одетая, но оттого не меньше робевшая, жалась маленькая девочка очень похожая на него.

Эроль Рогрин отказался присутствовать на церемонии. Во-первых, светиться перед Вугардом не хотелось, а во-вторых он собирался навестить сестру и посмотреть, как она устроилась в соседней долине. Корабль отплывал вечером.

Однако, Альбитиарн сделал ему предложение, над которым тот серьезно раздумывал. Место верховного архивариуса в Вейли давно пустовало, а такая работа Эролю импонировала всегда. Вроде не на виду, а в курсе всех дел. Тепло, светло и кормят вовремя. Никакого геморроя с государственными делами, шпиками и прочей шелухой. Еще, после всех пережитых приключений хотелось покоя и стабильности. А еще, он скромно лелеял мечту наконец засесть за мемуары.

Усадить в кресло Альбитиарна удалось почти с боем. Но видимо рана еще давала о себе знать, поэтому этот бой он проиграл.

Вугарду отвели место за круглым невысоким ограждением, похожим на маленький заборчик. Перед ним возвышался высокий столик для церемониальной подписи документов, типа кафедры. Вугард Ноар стоял, как и все остальные приглашенные.

Утреннее солнце позолотило бирюзовую башню с часами. Стрелки дрогнув, звонко щелкнули и застыли на золотой девятке. В прозрачном утреннем воздухе разнесся мелодичный перезвон колокольчиков.

Церемония всё не начиналась, видимо, кого-то ждали.

Над площадью, до отказа заполненной людьми, витал незримый дух единения, отражаясь на лицах людей каким-то спокойным достоинством и гордостью за с честью отвоеванную свободу.

Еще, в воздухе витал не совсем бесплотный дух, а совершенно материальный, в лице Велира на своем новом воздушном корране. Он был лично приглашен Альбитиарном на праздник и с высоты поражал людей необычной конструкцией воздухоплава.

Альбитиарн всерьез заинтересовавшийся изобретением Винта, предложил ему возглавить филиал воздушных перевозок в Вейли. Тот с радостью согласился, даже не смотря на сопутствующий этому семейный переезд.

В безупречно чистом небе было ни облачка и теплый весенний ветер колыхал знамена на шпилях дворца.

Неожиданно в толпе послышались восклицания и люди начали поднимать головы вверх и смотреть по сторонам.

Со стороны моря показались два характерных силуэта – черный и белый. Они покружились возле воздухоплава, и Велир, (по заранее оговоренному с Демиром плану), разбил друг о друга два маленьких стеклянных шарика. Они тут же исчезли в руках, даже не поранив ладони, и полетели вниз яркими цветными искрами – растекаясь в воздухе словно живая радуга.

Снизившись над притихшей толпой, драконы дали круг почета над площадью, и все разглядели на спине Чёрного беловолосую девушку, приветственно махавшую сверху рукой. Прямо как на старинном фонтане в Ниневиле.

Драконы снизились еще, и чуть не задевая огромными крыльями макушки людей, ловко трансформировались над помостом, превращаясь в двух эльфов в черных и белых доспехах. Беловолосая девушка была подхвачена черным, изменившемся на пару мгновений раньше, чем девушка достигла пола.

Этот трюк Мэйт и Лина разучивали всё утро именно поэтому чуть задержались.

Толпа взревела от восхищения, на помост посыпались цветы, яркие лоскуты и пёстрая резанная бумага.

Собственно говоря, церемонию, которую должно было проводить в Зале Приемов во дворце, перенесли на улицу именно из-за драконов. Во-первых, люди должны знать своих героев, так сказать в лицо, а во-вторых, их не бояться.

Такой встречи Лина признаться не ожидала, и немного растерялась. Прижавшись к Мэйтори, тоже чуть смутившемуся и спешно оттаскивавшему ее в сторону замеченных в стороне родителей, она почти ничего не видела от волнения. Однако с удивлением отметила, что Ингвариоэнну наоборот нравится такое внимание. Он активно махал рукой и расточал поклоны. Позер!

Наконец все были в сборе и по сигналу Альбитиарна за спиной собравшихся взревели трубы предвосхищая бравурную, но тем не менее красивую мелодию – гимна Вейли. Собравшиеся в едином движении положили руки на сердце и прослушав до конца, дружно зааплодировали.

Момент был настолько торжественным, что у Лины невольно защипало в носу и перехватило дыхание. Она вдруг ощутила себя причастной к местной истории и от этого стало и страшно, и радостно, и гордо.

Потом Альбитиарн Маэн произнес длинную речь, в которой кратко рассказал жителям о своих приключениях и текущей ситуации. Потом он сообщил о полной и безоговорочной победе сил добра над силами зла в лице Вугарда и озвучил ему условия, при которых его гардалан не пострадает в случае заключения мирного договора.

Лина особо не вникала в деловую официальную часть, от терминов которой у нее тихонечко начали сворачиваться теперь и так острые уши. Она прислонилась к Мэйтори и прикрыв глаза, немного задремала. Из всего произнесенного многообразия слов поняла только самое основное и ей понятное.

Во-первых: взаимное признание новых границ.

…Альбитиарн вынудил Вугарда отказаться в притязания на земли Норидала, и Норидал объявлялся территорией самостоятельной от людей. За ним сохранялось право межрасового равенства и торговли. Норидал отныне признавался независим гардаром и все покушения на его суверенитет являются незаконным вторжением и как следствие, объявлением войны.

Так же Итиль – как исконные земли эльфов, и как законный военный трофей входит в состав Норидала. А главный город (столица) людей переносится куда Вугард сам пожелает или в Вифин (к Ирне).

Всем несогласным, с данными решениями людям, позволялось удалиться в другие места жительства. Срок на сборы давался в несколько нэй. Все оставшиеся получали гражданство и становились полноправными гражданами со всеми обязанностями и свободами.

Во-вторых: так же полноправными наследниками и гражданами признавались все полукровки.

Данный закон был новшеством, что посеяло некоторые разногласия между эльфийскими семьями. Но Тэлиону удалось убедить малых старейшин, что эта мера необходима. Слишком многие погибли и кровь восполнять нечем. Но данный закон распространялся только на полукровок в первом поколении. Квартероны могли наследовать имущество только в случае особых заслуг перед семьями или согласием двух полных семей. Но в том и дело, что полная семья могла насчитывать до сотни душ и не каждый мог быть согласен. Однако, люди признали, что это большой шаг на пути взаимоотношения двух рас.

В третьих: Вугарда обязали выплатить контрибуцию.

В течении десяти лет он обязан отдавать треть прибыли псам равнин от золотоносных приисков в районе речки Камышной, и треть эльфам.

Земли псы отбирать не стали, так как на их территории уже был построен форт и велась разработка по добыче руды. Поэтому все оставили как есть. В конце концов выгода была больше, чем от выпаски стад, которые можно было пасти и в других местах. Степь большая, места хватит всем, а баранам тем более.

Так же Вугард должен был разобраться с вопросом об орках и призвать соседей из Терли и Норика навести там порядок. На что Вугард заметил, что его власть на эти земли не распространяется. Альбитиарн Маэн недовольно нахмурился, но доказать обратное пока не мог, хоть и чувствовал, что Вугард хитрит. Так что это вопрос остался открытым.

За исполнением данных Вугардом обязательств (коие он подписал в четырех экземплярах), будет следить специальная комиссия, состоящая из двух драконов – Ингвариоэнна и Мэйтори, Белой волшебницы Лины, сотни эльфийских воинов во главе со старейшиной Тэлионом и четырьмя сотнями гномов для пущего спокойствия.

Лина от такой новости тяжело вздохнула, но делать нечего, мнения «гаранта спокойствия» никто не спрашивал.

В этот же вечер обоз с Вугардом в сопровождении охраны отбыл в Итиль.

Альбитиарн посчитал правильным не заключать его в темницу, как это когда-то было сделано с ним, а проявил благородство и оставил в живых, притом не лишив регалий. Вугард и так достаточно раздавлен поражением и еще долго не сможет поднять голову решая собственные экономические проблемы.

Этот вопрос обсуждался жарко и Тэлион предлагал более жесткие меры, но Альбитиарн остался непреклонен. А Лина вообще намекнула, что жить осталась тому не долго, но подробности раскрывать наотрез отказалась.

***

Спустя несколько дней Кейт, Даэну, Манул и Лаэре похоронили Тодора в Доре. Рядом с бывшим храмом.

Жители соседней деревни, той самой Ани из которой когда-то его выгнали, поставили на месте бывшего селения камень с высеченными именами всех бывших жителей. Было там и имя Тодора.

С Дора всё началось, им же всё и закончилось.

Эпилог

Два месяца спустя

После второго поражения при Энон-Глиир и потери Итиля, столицей Вугарда стал город Дан-Руад на границе трех гардаланов — Вифина Амри и Истрии. Там находился древний родовой замок семьи Ноаров, еще до той поры, когда их столицей стал Итиль. Место было выгодное – почти в середине густо населенных земель людей и что немаловажно тоже имелся выход к морю через Семиречье.

Практически одновременно с этим событием, не получив обещанного по договору, на войска Вугарда, расквартированные в Терли, напали полчища орков. Почти беспрепятственно заняв гардалан, они осели в городах и ланах грабя, убивая мужское и насилуя местное женское население. Волна беженцев хлынула в сторону Норика, Дьерны и Амри провоцируя стычки местных с пришлыми и подрывая и так обескровленную Вугардом экономику.

Орки получили отпор только на границе Амри и Дьерны. Наскоро собранное Вугардом ополчение, в ходе двухмесячной войны, разбило их полчища. Сам Вугард попал в окружение, был взят в плен и казнен орками (через четвертование и повешение) так и не дождавшись своего освобождения.

Однако, людям удалось победить исключительно благодаря таланту неожиданно проявившего себя молодого военачальника. Оппозиционер, (коих в отсутствие Вугарда развелось с избытком), выходец из Истрии, Берт Грид всегда отличался отвагой, хорошими знаниями стратегии и рациональным подходом к проблеме.

Орки сдались, подписав мирный договор и получив право находиться на территории Итары без оружия, исключительно с торговой миссией или в качестве добровольной рабочей силы. Впрочем, как и было ранее.

Терли зачистили от остатков орочьих банд развесив на столбах их изуродованные трупы за пределами Желтого кряжа и речки Камышной.

Молодой полководец настолько полюбился ратам и народу, что по прибытии в столицу, стал во главе гардалана. Заодно собрал под своё крыло освобожденные земли. Благо, его титул и влияние позволял это сделать. Так, удивительно быстро (к зиме), и по взаимному согласию объединив под своим знаменем – Рысь, вставшая на задние лапы - большую часть земель Итары — что ранее не удалось Вугарду силой и хитростью, Берт осуществил храбростью и преданностью.

Первое, что сделал новый правитель, это разделался с людьми Ирны, вынудив ее спешно покинуть дворец.

Разочарованная поражением мужа, а потом оглушенная его страшной кончиной, Ирна покинула Истрию и возвратилась в Вифин посадив на трон своего малолетнего сына, но фактически правя гардаланом сама. К «Союзу Пяти» (Истрия, Амри, Терли, Дьерна и Норик) она примыкать наотрез отказалась, создав собственную коалицию в противовес им (Вифин, Лаан, Луни, Саксин).

Позорное бегство из Истрии она не забыла и не простила Берту Гриду.

Так закончилось правление Ноаров, длившееся три поколения и открылась новая страница истории Итары.

***

Кейт с Даэну и Элфин с Алинэль только что ушли, и звонкий смех девчонок медленно остывал среди ветвей древа.

По общему договору три свадебных обряда решили отложить до следующей весны. Во-первых, потому что траур по погибшим еще не закончен и негоже веселиться одним, когда скорбят другие. Во-вторых, Кейт с Даэну и Элфин с Алинэль решили зимовать в Итиле. И как не уговаривали Мэйтори с Линой они на отрез отказались. Что одного, что другую от городов тошнило.

Тем более получать диплом Мэйтори не собирался, даже на фоне того, что в Академии появился новый магистр.

Демир Повилика долго упирался, но даже Лукасик впечатленный его успехами в развитии Магии Порталов приклонил голову и дал «добро», окончательно склонив совет на его сторону. Так что Кейт добросовестно готовилась к экзаменам, как всегда распекая разгильдяя эльфа.

В Нэрт-а Нэлл жизнь вошла в старую колею пополнив гвейс новыми поселенцами из долины за морем, и осчастливив Кейт появлением Семьи.

Обрела она ее неожиданно — ухаживая за раненными, а в частности за тем парнем что остался без ноги. Он как-то отметил, что у них похожий цвет глаз и нет ли у нее родственников из семьи Серебряной Ивы. Кейт рассказала об отце, получив в одночасье кучу братьев и сестер. По новому закону она теперь полноправный член семьи, а значит её переживания о том, что она не пара Даэну тут же отпадали.

В наступившей вечерней тишине деловито жужжали пушистые шмели, присаживаясь на духмяный розовый и лиловый клевер, а Хайси заботливо таскала орехи, забивая свою кладовую на самой верхушке древа. Осень скорее всего будет ранней.

Как не любил Мэйтори дружеские посиделки, но всё-таки тишину и спокойствие с некоторых пор полюбил больше.

Они сидели под своим деревом. Лина по обычаю положила голову на плечо Мэйтори и сквозь опущенные ресницы наблюдала неспешный и величественный заход солнца. Он, приобняв ее за талию, мурлыкал под нос печальную, но красивую мелодию. Петь он оказывается умел, что после той истории в пещере не могло не радовать.

— Ну, и чем мы теперь займемся? – оборвав мелодию и немного помолчав, спросил он.

— Как чем? Будем жить. Ведь это оказывается может быть несусветной роскошью – просто жить.

И Лине показалось, нет она точно была уверенна, что разводить на грядках кабачки и патиссоны – это не так уж и плохо.

Год спустя

А потом была весна. Кружение лепестков пестролистов, словно звездный дождь сыплющийся с неба. Три пары на папоротниковой поляне. Шум, смех, шутки и волнение…

Кейт была в зеленом платье, Лина в белом, Алинэль в лавандовом. И все сошлись во мнении, что таких красивых пар не было уже очень давно.

На свадьбы съехались казалось все две долины – в этом помогли новоиспеченные родственники Кейт.

Со стороны Лины, кроме семьи, были еще Эвелина и Артур. Восхищенные, взволнованные и ошеломленные, они держались рядом с Надеждой и Николаем Ивановичем и казалось не могли поверить собственным глазам.

К слову сказать, Николай и Демир быстро нашли общий язык и даже во время церемонии, в сторонке ото всех, умудрялись обсуждать новинки в мире современной Земной науки.

Мэйтори готовился вести Лину по тропе. Они держались за руки, слушая, как за спиной раздаются возгласы поддержки и напутствия от уже прошедших обряд Кейт с Даэну и Алинель с Элфином.…

Она зажмурила глаза и сразу же почувствовала, как напряжена ладонь Мэйта. Несколько раз коротко пожала её, как бы говоря, что все хорошо и волноваться не стоит.

Он пожал в ответ и легко потянул за собой. Через несколько шагов голоса гостей затихли за спиной, и они окунулись в волнующую тишину весеннего леса. Лина чувствовала аромат ещё клейких листочков, готовящихся распуститься цветов и наконец ощутила, как пахнут цветущие папоротники. ... Это было сродни запаху только-что очищенного грейпфрута, но тоньше, нежнее, с легкой примесью ванили.

— Впереди, примерно в трех шагах обломанный сук, будь аккуратна, — предупредил Мэйтори. Лина застыла на месте, и рука чуть не выскользнула из его ладони.

— Чего ты так испугалась?

— Как чего, если я споткнусь, то будем ссориться или ругаться. А мне этого совсем не хочется.

— Не споткнешься, - уверенно ответил Мэйтори, — И вообще, не верю я в эти приметы…

— Ты не веришь обрядам своего народа? – фыркнула Лина.

— В обряды верю, а ругаться или нет – это только наша с тобой воля. Не находишь?

— Хм, определенно.

Неожиданно ноги оторвались от земли, и она почувствовала, что взлетела вверх, на руки Мэйтори. Скрипнули доспехи и Лину окутал запах кожи, металла и сосновых иголок.

— А разве так можно? — приоткрывая прищуренный глаз спросила она

— Мне можно, - хмыкнул Мэйтори, перенося её через препятствия. Мне теперь всё можно. Ведь ты моя! — последние слова он произнёс с хищным выражением в голосе, нежно порычав в ухо, отчего у Лины побежали мурашки, и она захихикала ему в шею.

— Считай, что тебя унес чёрный дракон.

Лина фыркнула.

— Так не честно, когда будет моя очередь вести тебя, я же не смогу взять тебя на руки.

— Обещаю, пойду сам, медленно и аккуратно, тебе не придется беспокоится. И вообще, перестань волноваться. У меня такой нюх, что с закрытыми глазами через лягушку под прошлогодним листом перешагну. Лина успокоилась и удобно уложив голову ему на плечо позволила пронести себя через все препятствия жизни.

Конец

————————————-

Февраль 2010 — Май 2017г.