Соприкосновение

Вступление

«Наша практика опирается на одно простое подозрение, которое преследовало творцов с незапамятных времен. Я работал с писателями, художниками, скульпторами, архитекторами, дизайнерами игр, музыкантами и ювелирами. Когда я просил их рассказать мне о самом продуктивном периоде своей творческой жизни или о произведении, которым они особенно гордятся, они надолго умолкали, но рано или поздно открывали мне свой секрет.

Они признавали, что являются самозванцами. Они утверждали, что не создавали свои величайшие произведения, но были всего лишь инструментом гораздо большей творческой силы, выходящей за рамки даже их собственного понимания. Это пришло легко и как будто без собственных усилий.

Они говорили мне с величайшим почтением, а иногда и со слезами на глазах: "это было не от меня, а через меня".

Мы принимаем этот подход близко к сердцу в Колдрон-Лейк-Лодж, где небесные виды Тихоокеанского Северо-Запада и глубокие воды озера, откуда мы берем свое имя, служат источником вдохновения для наших гостей»

доктор Эмиль Хартман

Часть I. Кошмар — Глава 1

Всё началось со сна. Алан всегда отличался живым воображением, но этот сон был диким, жутким и странным даже по его стандартам. Как это часто происходит в кошмарах, он опаздывал. Нёсся на огромной скорости по окружённой деревьями прибрежной дороге к своей цели - какому-то маяку. Его автомобиль взвигнул шинами на повороте, пронёсся мимо таблички с надписью "Найт Спрингс" и въехал в небольшой тоннель. Стремительно выезжая оттуда, Алан вдруг заметил стоявшую прямо на дороге мужскую фигуру с поднятой рукой. Он изо всех сил нажал на тормоз, но было слишком поздно - за секунду до остановки передний капот автомобиля с глухим ударом врезался в автостопщика, тело которого отлетело на полметра и неподвижно застыло на асфальте в свете фар.

Выбежав из автомобиля, Алан бросился к незнакомцу. Проверять пульс не требовалось — мужчина лежал, раскинув руки и уставившись в тёмное ночное небо такими же тёмными и совершенно безжизненными глазами. У Алана похолодело внутри. Сидя над телом, он явственно представил, как полицейские защёлкивают на нем наручники и говорят стандартные фразы о правах обвиняемого. А дальше суд и долгие годы в тесной камере. Да, всё так и будет. Его посадят в тюрьму. Он больше не увидит Нью-Йорк, не вернётся в свою уютную квартиру, не пойдёт с Барри болтаться навеселе по вечерним улицам, отмечая выход своего нового романа. И больше никогда не увидит Элис.

Гнетущие размышления внезапно прервал нахлынувший полумрак — двигатель заглох, и фары автомобиля погасли, видимо столкновение не обошлось даром. Когда Алан, отвлёкшись на секунду, повернул голову обратно, увиденное заставило его вскочить на ноги. Труп просто исчез. Ошеломлённый, он уставился на то место, где только что, прямо перед ним, лежало бездыханное тело, потом перевёл взгляд на близлежащие кусты. Никаких следов. Ничего. Всё ещё с трудом веря собственным глазам, Алан вернулся обратно к автомобилю.

Судя по внушительной вмятине, красовавшейся на капоте и поднимающемуся из решётки радиатора легкому дыму, дальше ему придётся идти пешком. Впрочем, о том же самом говорили обрушившиеся доски деревянного моста, расположенного далее по дороге. Вдалеке виднелся прожектор маяка, который вспыхивал через равномерные промежутки времени лучом белого света. Алан не знал зачем или почему, но ему нужно было срочно попасть туда. Он просто чувствовал, что там его ждёт что-то важное. Справа от огражденного аварийными дорожными конусами моста был узкий деревянный пешеходный мостик. Подойдя ближе, Алан заметил на столбе чёрно-белый плакат с надписью "Разыскивается".

- Какого чёрта?! — Когда фото на плакате оказалось достаточно близко, чтобы разглядеть черты лица, он с изумлением обнаружил на нём свой собственный портрет.

— Алан Уэйк... ушел и не вернулся... бесследно исчез? Да вы издеваетесь.

Чуть дальше, на фонарном столбе, освещающем мост, висел ещё один плакат. Это был постер его последней книги "Внезапная остановка". Оставив бесплодные попытки понять, что здесь творится, Алан двинулся дальше. Вдруг он незримо ощутил чьё-то присутствие за спиной. Дурное предчувствие не подвело его — на мосту стоял... сбитый им автостопщик. Высокий крепкий мужчина был одет в толстую куртку и просторные рабочие штаны, отчего казался еще крупнее. В руке он крепко сжимал топор. Выйдя из оцепенения, сковавшего его от вида вооружённого ожившего трупа, Алан бросился бежать.

— Что, ты даже не узнаёшь меня, писатель?! — закричал мертвец ему вслед. Хлипкие доски мостика провалились под Аланом, и он рухнул вниз, больно приземлившись спиной о траву. Преследователь не спешил спускаться следом, он принялся громить топором постер с изображением последнего бестселлера Уэйка.

— Возомнил себя богом? Думаешь, можешь писать всё, что взбредёт тебе в голову? Запросто играешь с людскими жизнями и убиваешь, когда якобы надо добавить накала переживаний? Ну что ж, теперь ты сам — герой этой истории. И на собственной шкуре узнаешь, каково это.

Незнакомец закончил уничтожать деревянный столбик с плакатом и стоя на краю, презрительно наблюдал за попытками Алана выбраться из под привалившей его тяжёлой доски. Он продолжил свою тираду.

— Ты просто жалок. Если бы не редактор, твои книги было бы вообще невозможно читать. В них нет никакой художественной ценности, дешёвые ужастики, полные претенциозного дерьма! На большее ты не способен. Взгляни на меня, полюбуйся, нравится своё творение?

Алан наконец справился с обломками моста и поднялся на ноги. Автостопщик злобно ухмыльнулся ему.

— Не унывай, я всё исправлю. Больше ты не будешь издавать ничего подобного. Ни одной паршивой книжонки. Потому что я убью тебя!

Не дожидаясь пока мертвец перейдёт от угрозам к делу, Алан изо всех ног бросился по тропинке, ведущей в направлении маяка. Он, сломя голову, промчался через окружённую деревьями небольшую поляну, и, спустя несколько минут бега по лесной роще, увидел глубокое ущелье. Перекинутый над ним хлипкий подвесной мост не внушал доверия, но выбора не было. Дойдя до середины моста, Алан вдруг почувствовал, что конструкция шатается всё сильнее. Неизвестно откуда взявшийся шквальный ветер чуть не повалил его с ног, заставив судорожно уцепиться за перила.

— Твоё время вышло! - торжествующе прорычал голос сзади. Незнакомец всё-таки догнал его и теперь стоял у моста. За ним черной воронкой поднимался ввысь формирующийся смерч, но мужчина не обращал на грозную стихию никакого внимания. Алан понял, что именно автостопщик и вызвал бурю. А еще он вспомнил, что автостопщик был третьестепенным персонажем в одной его ранней книге. Из тех малозначимых героев, которые умирают в начале сюжета...

— Сюда! Скорее! - возле хижины, стоящей над обрывом с другой стороны моста появился светловолосый невысокий мужчина. Он активно махал руками, призывая поторопиться и не зря, так как смерч уже приближался. Едва Алан успел спрыгнуть из шатающейся конструкции на твёрдую почву, как мост, не выдержав напора ветра, со скрипом треснул, разломился на части и упал в тёмный провал ущелья.

— Мистер Уэйк, это я, Клэй Стюарт, помните меня?

Конечно, он помнил. Пронырливый журналист, вечно попадающий в неприятности. Еще один персонаж из книг. Стюарт вытащил из кармана револьвер и махнул им в сторону бревенчатого здания.

— Быстро, заходите внутрь! Нельзя терять времени, оно уже близко.

Алана не пришлось долго уговаривать. Он шагнул в приоткрытую дверь хижины. Клэй Стюарт направился следом, но налетевший порыв ветра захлопнул дверь. Она не поддавалась ни усилиям журналиста, ни стараниям Алана, пытающегося открыть её изнутри.

К подвыванию ветра присоединился жуткий звук, представляющий собой нечто среднее между низким смехом и утробным рычанием. Из тени под деревом появилась уже знакомая Алану фигура автостопщика.

— Стой! Не подходи! — Клэй поднял оружие и нацелился в преследователя. Но тот и не подумал останавливаться. Он не замедлил движение ни после первого выстрела, ни даже после того, как журналист разрядил в него все шесть патронов. Замерев в ужасе на месте, Стюарт продолжал судорожно нажимать на спусковой крючок, будто надеясь, что под щёлкающим впустую ударником чудом обнаружится ещё хоть один патрон. Лезвие топора взметнулось и резко опустилось на его голову, кажущаяся в ночи почти чёрной, кровь брызнула на окно хижины, заставив Алана отшатнуться. Убийца уставился на него сквозь стекло с мрачной ухмылкой. Набирающий ещё большую силу ураган обрушился на хлипкое строение, заставляя его вздрагивать раз за разом до самого фундамента. Алан в спешке оглядел скудное убранство хижины, надеясь найти выход или на худой конец какое-нибудь оружие. Хотя после увиденного было очевидно, что самооборона не вариант. Вот! Задняя дверь. Возникшая надежда так же быстро угасла — дверь с огромным постером, изображавшим то ли космонавта, то ли водолаза в громоздком скафандре, оказалась запертой. Очередной удар огромной силы выбил в хижине окна, погасил свет и заставил Алана упасть на пол. И тут задняя дверь открылась сама собой. Из неё лился поток яркого белого света, словно призывая идти туда. Шагнув в проём, Алан увидел, что свет исходил из фонаря стоящего вдалеке маяка. Затем длинный луч исчез.

— Следуй на свет. Только при свете ты в безопасности.

Снаружи никого не оказалось. Невозможно было определить, где находился источник голоса, казалось он находился близко и одновременно очень далеко. Слова звучали будто прямо в голове.

— У меня для тебя есть важное сообщение. Оно звучит так:

«Ибо он не знал,

Что за озером, которое он домом звал.

Там океан лежит, и тёмен и глубок.

Где волны бушуют и безмятежная гладь,

В его портах мне довелось бывать...»

— Я не понимаю...

— Ты поймешь в нужное время. Следуй к своей цели.

Необычное чувство, будто окружающий мир слегка движется и плывёт, появившееся когда звучал голос, теперь исчезло. Свет маяка виднелся сквозь редеющие ряды деревьев. Алан устремился к нему по тропе. Выбравшись из небольшого леса, он обогнул продолговатые ряды каких-то старых функциональных кирпичных строений и наконец оказался у дороги, ведущей прямо к насыпи, на которой стоял маяк. У противоположного конца поворачивающей за угол дороги, стоял автостопщик.

— Нельзя убежать от себя самого!

Его фигура расплылась и трансформировалась в непрерывно разрастающуюся, увеличивающуюся с каждой секундой воронку смерча. Он подхватил и неистово закружил валяющуюся на дороге груду мусора, затем вырвал несколько растущих у дороги деревьев. Ещё пара секунд — и в воздухе оказались три легковых автомобиля, припаркованные возле кирпичных домов. Алан, превозмогая сбивающий с ног ветер, стремительно бежал по деревянному настилу, соединяющему материк с насыпью. Он слышал, как вихрь вырывает доски буквально в десятке метров у него за спиной. Спасительная дверь маяка оказалась открытой — Алан ворвался в помещение, захлопнул её и приготовился к удару. Но бешеный рёв урагана затих, он не слышал ничего кроме собственного прерывающегося дыхания. Успокоившись и отдышавшись, Алан прошёл чуть дальше, к закрученной металлической лестнице, освещённой мягким светом. Здесь он в безопасности. Его переполнило удивительное чувство спокойствия, он ощущал то же, что чувствовали первобытные люди, обретя защиту у яркого костра, который отгонял ужасы, таящиеся в ночи. Увы, это не продлилось долго — свет погас, и внутреннее помещение маяка погрузилось в полумрак. В воздухе ощущалось чьё-то присутствие, и послышался голос, на этот раз совсем другой.

— Он здесь. Пора просыпаться.

Часть I. Кошмар — Глава 2

— Ну же, просыпайся, Алан. - Элис аккуратно но настойчиво теребила его за плечо.

— Что... Что случилось?

— Тише, милый, просто очередной кошмар. Ты задремал, пока мы ехали.

— Да уж. Ни на что большее, чем задремать, сейчас рассчитывать не приходится.

— Эй, не будь таким скептиком! Выше голову, красавчик, мы уже почти на месте.

Игриво улыбнувшись, Элис вышла из автомобиля. Алан потянулся и тряхнул головой, прогоняя остатки сонливости. За долгое время перелёта из Нью-Йорка в Сиэтл он изрядно устал, особенно учитывая, что они сели на самолет ранним утром, после обычной для него ночной бессонницы. В самолете тоже глаз не сомкнул, клонить в сон начало лишь по дороге из Сиэтла в Брайт Фоллс, так что он доверил управление автомобилем жене, а сам погрузился в дремоту. "Знал бы чем это закончится — спички себе в глаза поставил бы! Ладно, чёрт с ним, это всего лишь сон." Алан вышел наружу. Автомобиль медленно двигался вместе с небольшим открытым паромом, плывущим через широкую реку. На огороженной перилами платформе парома находилось всего три автомобиля, включая их внедорожник марки «Линкольн», и несколько человек. Они как раз проплывали под железнодорожным мостом, когда по нему проехал грузовой поезд, его громкий гудок больно отдался у Алана в голове. Он огляделся вокруг. Да, Элис была права — здесь действительно очень красиво: облачённые в зелёный покров горные вершины поднимались со всех сторон, а по берегам густо росли высокие сосны.

— Похоже тут кругом сосновый лес. Всё, как ты любишь. — обратился он к Элис.

Стоявший поодаль мужчина в комбинезоне цвета хаки и такой же кепке, повернулся в полоборота, пренебрежительно хмыкнул и процедил сквозь зубы:

— Это тсуги, а не сосны вообще-то. Хотя городскому пижону один хрен...

Он смерил Алана оценивающим взглядом, потом плотоядно ухмыльнувшись, медленно осмотрел Элис, занятую своим фотоаппаратом. Алан почувствовал, как в нём закипает злость, но незнакомец уже отвернулся и облокотившись о перила, принялся курить сигарету. Они понемногу приближались к причалу, за которым виднелись городские здания. Низко над водой пролетел красивый белый гидросамолет.

— Не будь таким мрачным, Алан. — Элис наконец оторвалась от дисплея фотоаппарата. - Давай хотя бы притворимся, что мы отдыхаем. Пойди, встань рядом с тем пожилым мужчиной. Я хочу сфотографировать тебя на фоне города.

— Да, разумеется. Я даже предложу тебе название для снимка. «Городской парень за мгновение до смерти в пасти медведя».

— Ну всего несколько кадров, ради меня. Быстрее, пока не подплыли слишком близко, мне нужна перспектива. Ну пожалуйста-препожалуйста. Я в долгу не останусь. — она весело подмигнула ему.

Алан не стал дальше упрямиться и подошёл к ограждению, остановившись возле интеллигентного, аккуратно одетого седого мужчины в очках.

— Добрый день. — Он пытался выглядеть приветливым, хотя это была не самая сильная его сторона.

— Здравствуйте, — оживился мужчина. — Вы выбрали отличное время для приезда в наш город. Празднование Дня Оленя всего через пару недель. Вся округа съедется на фестиваль.

— День Оленя! Ты слышала, дорогая? — В голосе Алана чувствовались саркастические нотки.

— У вас прелестная жена, простите за фамильярность. Меня, кстати, зовут Пат Мэйн.

— Приятно познакомиться. Я Алан Уэйк.

— О, не стану делать вид, что не узнал знаменитого писателя. Моё почтение, мистер Уэйк, я большой любитель хорошей литературы. В том числе и ваших книг. Не сочтите за дерзость, но не могли бы вы дать мне интервью? Я веду ночную передачу на местной радиостанции.

— Послушайте, мистер Мэйн, я здесь в отпуске. И буду крайне признателен, если мой приезд останется между нами. Надеюсь, вы понимаете.

— Ну разумеется. Можете на меня положиться. Но если передумаете, найти меня будет несложно. Приятного вам отпуска.

Паром уже подплыл к самому берегу и замедлял ход. У причала был пришвартован небольшой, изрядно потрёпанный корабль, явно рыболовецкий. По улице, идущей параллельно причалу, проехал грузовик, он вёз огромного, примерно шестиметровой высоты оленя, судя по всему, сделанного из дерева или фанеры. Да, похоже здесь к Фестивалю Оленя относились весьма серьезно.

Алан вернулся к Элис. Она выглядела явно довольной, просматривая свежие фото на дисплее своего «Никона».

— Замечательно. Я сделала пару отличных снимков. А ты, вижу, нашёл нового друга.

— Ага. - без особого энтузиазма согласился Алан. У него в кармане зазвонил мобильник. Ну конечно, кто же ещё. Барри был не только его литературным агентом, но и давним другом. И всё же порой он чертовски надоедал.

— Привет, бестселлер! Как поживает мой драгоценный писатель? Еще не добрались до места?

— Привет, Барри. Да, как раз доехали.

— Местная деревенщина не досаждает? А то ты только скажи, Ал, я тут же сяду на самолёт и мигом примчусь. — Барри с детства относился к тому типу людей, которым невтерпёж было и минуту просидеть без дела.

— Нет, Барри, всё отлично. — поспешил заверить его Алан.

— Супер, супер. Главное, чтобы ты отдыхал и набирался сил. Как тебе местечко, уже чувствуешь творческий подъём?

— Барри, мы же только приехали.

— Окей, никакого давления, Ал. Ну я потом перезвоню узнать, как вы устроились. А ты обязательно звони, если что, лады? Я всегда на связи, ты же знаешь. До скорого, Ал!

Барри всегда называл Алана "Ал", в отличие от жены, которая признавала только полное его имя.

— Ты же понимаешь, что он будет названивать тебе каждые пять минут? — Элис не упустила возможность высказать своё раздражение по поводу Барри, которого она слегка недолюбливала, что впрочем, было взаимно.

— Ну, Барри есть Барри. В крайнем случае можно отключить телефон.

Телефон снова завибрировал и издал сигнал.

— Вот, как я и говорила.

На экране высветилось сообщение от Барри.

— Он тут передаёт тебе привет.

— Скорее просто побаивается, потому и задабривает. Ну вот мы уже на месте. Пойдём в машину.

Элис не спеша вела автомобиль по аккуратным полупустынным улицам центральной части города. Они обогнали едва ползущий жёлтый школьный автобус.

— Я уже обо всём договорилась насчёт жилья. Нам нужно только заехать взять ключи у хозяина дома. Его зовут Карл Стаки, он ждёт нас в местной закусочной.

Она притормозила у тёмно-зелёного здания с большими панорамными окнами. Табличка с рекламным баннером гордо сообщала: "Лучшие капкейки на Тихоокеанском Северо-Западе".

— Я поеду заправлюсь, а ты сходи пока что за ключами, хорошо?

— Да, конечно.

— Алан?

— Что?

— Спасибо, что согласился поехать сюда. Знаю, ты не в восторге быть вдали от цивилизации, но тебе понравится, вот увидишь. — У неё почему-то был слегка виноватый вид.

— Всё нормально. Езжай.

— Ты только не ссорься тут с местными, ладно?

— Буду вести себя хорошо, обещаю.

Войдя в закусочную, Алан обнаружил, что практически все присутствующие принялись украдкой разглядывать его. Он уже забыл, что существуют такие вот маленькие городки, где каждый каждого знает и месяцами ничего не происходит. Здесь даже сбитая грузовиком хромая собака вероятно попадает в местные новости, а уж появление приезжего незнакомца наверняка даст повод для сплетен и пересудов на две недели вперёд. Он обратился к стоящей за прилавком блондинке в тёмно-красной форме.

— Привет. Не подскажете, где я могу найти мистера Стаки?

— Карла? Он только что был здесь, видимо отошёл в уборную.

— Мне, кстати говоря, тоже надо бы туда заглянуть.

— Вон сюда, задняя дверь, прямо по коридору и налево, мистер... стоп, я ведь вас знаю. Вы Алан Уэйк, не так ли? Я прочла все ваши книги!

— Очень польщён...

— Роуз. — официантка просто-таки сияла широкой улыбкой.

— Польщён, Роуз.

— Хотите, я пока что приготовлю вам свежего кофе? У меня, кстати говоря, столько вопросов к вам о ваших книгах. До сих пор не могу поверить, что вы убили Кэйси. Он же точно умер? Простите, я наверное, глупость сказала. Просто он мне так нравился... Но я сгораю от нетерпения узнать, кто же теперь будет главным героем вместо него. Да, кстати, это будет опять целая серия книг? Уверена, она станет ещё лучше, чем предыдущая. Главное не слушайте этих недоумков, которые болтают в интернете, что ждать выхода новой книги якобы осталось слишком долго. Куда им понять, что настоящий роман нужно доводить до совершенства... — она тарахтела так резво, что казалось слетающие с её губ слова сейчас начнут сталкиваться и обгонять друг друга.

— Знаете, я несколько устал с дороги, давайте как-нибудь в следующий раз. — Алан постарался отшить её так вежливо, как только мог. Хотя справиться с порывом сказать грубость было сложновато. Да уж, в придачу к головной боли не хватало ещё назойливых поклонников.

— Конечно-конечно. Заходите в любое время. У нас превосходный кофе, есть капкейки и очень вкусный вишнёвый пирог. Вы оставайтесь в городе подольше — скоро Фестиваль Оленя, вам понравится, вот увидите.

— Благодарю. — он поспешил ретироваться в направлении прохода.

Закусочная Брайт Фоллс представляла собой довольно типичное заведение, какое можно найти, пожалуй в любом маленьком и захудалом американском городке. Плитка с шахматным узором на полу, дешёвые мягкие красные сиденья. На обшитых деревянными панелями стенах висели фотографии с пейзажами окрестностей, на некоторых также были местные рыбаки, гордо демонстрирующие свой улов. Под потолком лениво вращалась пара вентиляторов, немного разгоняя назойливый запах пота. За крайним от коридора столиком сидели двое стариков весьма колоритного вида. Один из них был одет в явно не соответствующую почтённому возрасту черную кожаную куртку, а на его правом глазу красовалась повязка. На втором были такого же цвета кожаная жилетка и кожаная кепка, повёрнутая козырьком назад.

— Эй, сынок, сделай одолжение, — обратился к Алану тот, что с повязкой, — Нам бы музыку послушать. Вон музыкальный автомат стоит, вроде и рядом, а ноги мои не хотят лишний раз вставать. Плохое кровообращение, да. Номер шесть, "Кокос" называется.

— Серьёзно? Снова твоего Гарри Нильсона будем слушать? — заворчал второй старик.

— Лучшая песня семидесятых. — завёлся одноглазый. — У кого-то здесь есть вкус!

— Мне стыдно сидеть с тобой за одним столом. Рокер называется, тфу.

Подойдя к автомату, Алан нажал на кнопку под номером шесть, но ничего не произошло.

— Да, он иногда заедает. Ты, сынок, тресни по нему как следует.

Удар по боковой части корпуса музыкального автомата действительно помог, внутри него послышался скрип, жужжание и наконец, заиграла мелодия, сопровождаемая мягким мужским вокалом.

— Ну всё. — констатировал старик в кожаной кепке. — Я умер, и попал в ад.

Алан не сразу заметил стоявшую к нему спиной невысокую женщину у прохода. Она возилась с выключателем света. "Любопытно, неужели здесь больше некому решать проблемы с электричеством?" — подумал Алан. Сутулая старушка в очках явно не походила на штатного электрика, хотя судя по её движениям, она делала это далеко не впервые. Рядом с ней на полу стояла ручная лампа. Они с Элис купили себе похожую лампу на батарейках в качестве новогоднего декора. Правда та была всего лишь со стилизацией под ретро, а эта похоже и вправду старинная. Он никогда бы не подумал, что кто-то до сих пор использует такие светильники в практических целях. Алан аккуратно переступил через лампу и направился в коридор.

— Не стоит туда ходить, молодой человек. В темноте небезопасно.

Ах, вот оно что. Видимо старушка немного зациклилась на теме освещения. Алан сочувственно заверил её:

— Не беспокойтесь мэм, я как-нибудь справлюсь.

Он направился дальше, все ещё слыша за спиной недовольное бурчание:

— Я предупреждала Роуз, что нужно починить выключатель и заменить лампочки, а она не послушала. И вы не слушаете меня. Никто не слушает, пока не...

Дверь в уборную оказалась заперта, на стук тоже никто не отозвался. Алан огляделся в узком проходе. Может Карл вышел через заднюю дверь покурить? Он хотел пойти проверить, но взявшись за ручку, почувствовал движение у себя за спиной.

— Карл не смог вас встретить. К сожалению, у него проблемы со здоровьем.

В проходе стояла стройная пожилая женщина лет примерно шестидесяти пяти. Очевидно, пока Алан отвернулся, она неслышно выскользнула из женской уборной. На женщине был строгий черный костюм с юбкой, на голове - старомодная чёрная шляпа-таблетка со спускавшейся до самого подбородка широкой сетчатой вуалью. В тени было трудно разглядеть выражение её лица.

— Вот ключи и инструкция, как добраться к дому на озере. Приятного отдыха. Я позднее зайду вас проведать, и заодно познакомлюсь с вашей женой.

Её скрипучий голос звучал так, будто она до этого не говорила годами. Алану стоило усилий отогнать чувство неприязни, вызванное мрачным нарядом женщины и её манерой разговаривать. "Должно быть, она просто в трауре" — подумал он. И всё же ему захотелось поскорее убраться из закусочной.

— Хорошо... спасибо.

— Кстати, озеро Колдрон — очень вдохновляющее место. Вы не первый писатель, который будет жить в этом доме.

Алан поблагодарил пожилую леди ещё раз и направился с ключами обратно. Сумасшедшая с лампой уже как раз закончила ремонтировать выключатель. Она бросила на него строгий укоризненный взгляд.

— В этот раз вам повезло, молодой человек.

Старик с повязкой на глазу сидел, опустив голову и тихо похрапывал сквозь дремоту. Второй похоже, был вполне доволен таким положением дел.

— Лучше уж это, чем твоё подпевание под Гарри Нильсона. Эй, Том, - обратился он к Алану. — У тебя с собой выпить, часом, не найдётся?

"Интересно, в таком возрасте он тоже будет звать всех «Томами» и «Джонами»?"

— Если бы. — откликнулся Алан. Ему теперь и правда ужасно хотелось выпить.

— Это Андерсоны. — тихо сообщил сидящий за стойкой с газетой в руках мужчина, одетый в зелёную униформу с какой-то нашивкой на рукаве. — Они... хм... местные музыканты. Но сейчас живут в клинике доктора Хартмана. И регулярно сбегают оттуда, как видите.

Элис уже ждала Алана у дверей закусочной. Он с удовольствием плюхнулся на сиденье автомобиля.

— Ты не устала? Я сяду за руль, если что.

— Расслабься. Сегодня от тебя только требуется наслаждаться поездкой.

— Настояла, чтобы самой организовать поездку, теперь сама ведёшь. Можно подумать, ты считаешь своего мужа ленивой скотиной.

— Нуу... Я всё равно тебя люблю, хоть ты и... ладно, ладно, не дуйся, я же пошутила. Просто хочу, чтобы ты отдохнул. Взял ключи?

— Вот ключи, а вот и маршрут.

— Чудесно, ты мой герой. А я раздобыла пару фонариков, просто на всякий случай.

Отъезжая, они не заметили мужчину в тёмно-синем комбинезоне, который буквально вывалился из дверей закусочной. Пошатываясь на нетвёрдых ногах, и держась одной рукой за голову, он изумлённо уставился вслед автомобилю.

— Эй, погодите! Миссис Уэйк! Ваши... ваши ключи...

Часть I. Кошмар — Глава 3

Они проехали через мост и свернули на узкую дорогу, петляющую между горами и высокими холмами. Арендованный внедорожник отлично справлялся с неровностями местного асфальта и крутыми поворотами, где лишь хлипкие ограждения отделяли дорогу от головокружительных склонов. Вопреки расхожему стереотипу о женщинах за рулем, Элис водила умело и внимательно. Согласно схеме проезда, озеро Колдрон находилось вдалеке от центра, примерно в получасе езды или чуть больше. Впрочем, после краткого знакомства со здешней публикой Алан был рад, что они отправляются в такое уединённое место.

— Знаешь, эта закусочная — настоящий сумасшедший дом.

Элис звонко рассмеялась:

— Ну, люди в маленьких городках всегда немного странные. Вот поживёшь здесь пару недель, и сам начнёшь потихоньку превращаться в такого же. Будешь разговаривать с медведями и развлекаться сооружением самодельных антенн для приёма сигналов НЛО... А если серьёзно, признай, после Нью-Йорка здесь по-своему очень интересно. Горы, река с водопадами, леса, деревянные домики, в которые не проведён кабельный интернет. Знаешь, что я думаю? — осторожно начала Элис. — Мне кажется, такое атмосферное место само просится на страницы новой книги.

— Элис, мы же вроде как в отпуск сюда приехали. Я подумаю над этим, когда вернёмся домой, хорошо?

— Ладно, не сердись. Потом всё обсудим.

Алану не хотелось ничего обсуждать, подобные разговоры вызывали у него непреодолимое желание просто зарыться головой в песок. Два года назад он закончил свою последнюю книгу, и с того времени не мог выдавить из себя ни единой строчки. Два года — недопустимо большой срок для успешного писателя, от которого все ждут нового бестселлера... Он постоянно чувствовал, насколько всех подвел. Своих читателей, издательство, Барри, Элис. Особенно Элис... Отчаяние заставляло его злиться и замыкаться в себе, и последние месяцы это происходило все чаще.

Видя, что разговор не клеится, Элис решила разрядить обстановку.

— Может включим радио? Здесь вроде есть местная станция, тот мужчина на пароме говорил что-то такое, так ведь?

Алан неохотно потянулся к экрану на передней панели. Автоматический поиск станции не занял много времени. С динамиков зазвучал голос ведущего. «А теперь поговорим о погоде. Ночь сегодня будет ясной, так что, гости из больших городов, время от времени посматривайте вверх на звёзды, что подмигивают вам с неба. Здесь становится довольно темно, но они осветят вам путь.» Приятный баритон диктора сменился кантри-балладой в исполнении Роя Орбисона. Они ехали молча, любуясь красотой горных пейзажей. Музыка заставила их позабыть о возникшем напряжении и просто наслаждаться моментом.

Захудалый асфальт перешёл в просёлочную лесную дорогу, которая заканчивалась тупиком у обрыва, огороженного деревянными перилами. Слева была тропинка, спускавшаяся вниз. Перекосившийся столбик с проржавевшей табличкой, установленный у её начала, предупреждал, что далее находится частная территория.

— Придется идти пешком. Слушай, а тебе точно нужен этот большой чемодан с вещами? Нельзя просто оставить его здесь и не тащить вниз?

— Конечно нужен. Иначе зачем, по-твоему, я его упаковывала и привезла сюда?

— Без понятия. По неизвестным науке причинам женщинам всегда нужно возить с собой большие сумки. Как по мне, нам хватило бы взять шампунь, мыло, зубные щётки и пару полотенец. Всего-то полторы-две недели, незачем транспортировать сюда половину квартиры...

— Уже солнце садится. Давай ты будешь пытаться разгадать секреты женской логики, пока будешь нести чемодан по дороге к дому. А я возьму эту большую сумку.

Выйдя из внедорожника, Элис подошла к ограждению.

— Ух ты, Алан, посмотри, какая красота!

Он облокотился о перила рядом с ней. Вид действительно открывался прямо-таки роскошный. Огромное, обрамлённое холмами озеро простиралось во все стороны, на его водах играла лёгкая рябь от осеннего ветра. Под ними на расстоянии нескольких десятков метров от берега, находился небольшой каменистый остров, соединённый с сушей деревянным мостом. На острове стоял довольно крупный двухэтажный домик, окружённый примерно десятком высоких и стройных хвойных деревьев. Сам остров по форме напоминал то ли трезубец с двумя обломанными остриями, то ли лапу гигантской доисторической птицы. Вдалеке, на высоком холме, едва виднелось какое-то сооружение: то ли коттедж, то ли гостиница, а может быть санаторий.

— Я читала, что озеро Колдрон — одно из самых больших и глубоких озёр вулканического происхождения в Штатах. Миллионы лет назад здесь был громадный вулкан, а после извержения из его кальдеры образовалось озеро.

- Должен сказать, это действительно впечатляет. Значит, мы проведём отпуск на вулкане, правильно я понял? У нас будет что-то типа персональной пороховой бочки под кроватью?

- Он давно спит, и не проснётся ещё лет пятьсот, как минимум. Так что вулкан не испортит нам отдых. По крайней мере тот вулкан, что внизу. - саркастически улыбнулась Элис, намекая на взрывной характер Алана.

Они спустились по тропинке. Вход на мост начинался с самодельной декоративной прямоугольной арки, с которой свисала на цепях табличка "Остров ныряльщика". Подходя к дому, они спугнули с деревьев целую стаю ворон, которые с недовольным громким карканьем поднялись в воздух. Здание выглядело старым, но прочным. Оно было сделано из дерева, нижняя часть, сантиметров на пятьдесят от фундамента, отделана камнем. Особое внимание обращали на себя два больших круглых торцовых окна второго этажа - они напоминали пару иллюминаторов подводной лодки. Но, в целом дом выглядел вполне обычно: типичная двускатная крыша под острым углом, как у хижин, на ней два выступа с окнами. Высокая дымовая труба.

Элис, сумка которой была значительно легче, обогнала Алана и уже ждала на крыльце. Он невольно залюбовался её фигурой и блестящими в лучах закатного солнца светло-русыми волосами, разделёнными на пробор и уложенными в аккуратный хвост. Элис уже успела снять и повесить на перила крыльца свою любимую чёрную кожаную куртку, оставшись в рубашке, джинсах и высоких сапогах. Она умела выглядеть стильно в любой ситуации. Сам Алан одевался более практично, предпочитая чуть ли не всюду носить комфортную толстовку с капюшоном. Но сегодня, учитывая осеннюю погоду, к его обычному облику добавилась серая куртка с кожаными заплатами на локтях.

Подойдя к Элис, он откинул со лба растрепавшиеся от ветра, слегка вьющиеся чёрные волосы.

— Почему не заходишь внутрь?

Она демонстративно щёлкнула выключателем на крыльце. Света не было. В её серых глазах явственно читалось нарастающее беспокойство.

— О... ясно. Не переживай, скорее всего, в доме давно не было жильцов и хозяева просто выключили рубильник. Я зайду и посмотрю.

- Ты только поторопись, ладно?

У Элис была фобия — она ужасно боялась темноты. Даже у себя в квартире, что уж говорить про открытую местность в глуши, на другом конце страны.

Алан отпер дверь и, включив фонарик, принялся осматриваться внутри дома. Интерьер выглядел так, будто на дворе шестидесятые, а то и раньше. Дощатый пол местами укрывали ковры, на окнах висели занавески с жёлтым цветочным узором. Гостиная, столовая и кухня были совмещены. Посредине гостиной, у стены, находился грубо обложенный камнем дровяной камин, напротив него стоял явно видавший лучшие времена клетчатый диван. Возле дивана красовался часовой шкаф — этот предмет мебели ещё больше остальных просился в экспозицию какого-нибудь исторического музея. Другой шкаф у стены хранил коллекцию фарфора, совершенно заурядного, но зачем-то выставленного напоказ под стеклом. Погруженный в сумрак и отдающий сыростью, старинный дом производил несколько тягостное впечатление. "Впрочем, - подумал Алан - поздней осенью благодаря камину здесь должно быть довольно уютно". В угловой части гостиной, на небольшом столике, возле которого стояло кресло-качалка, он заметил коробку с книгами. Все четыре оказались сборниками поэзии и на всех стояло авторство некоего Томаса Зейна. Алан никогда не слышал о таком поэте, хотя судя по тиражам, его книги пользовались популярностью. Последняя, «Храм Тени и Тумана» практически могла соперничать в этом отношении с романами самого Алана. "Надо будет спросить у Элис, она больше интересуется стихами". Рубильника нигде на первом этаже не наблюдалось.

Алан уже приготовился искать распределительный щиток снаружи, когда на миг ему почудился едва заметный звук сверху, будто у кого-то под ногой скрипнула доска. Живое воображение сразу же нарисовало зловещую картину: затаившегося маньяка-отшельника, поджидающего неопытных путешественников в своём логове. Отмахнувшись от глупых мыслей, Алан поднялся по лестнице. "Нечего здесь бояться. Грабители вряд ли позарились бы на эту древнюю хижину и уж точно не стали бы аккуратно взламывать хлипкий замок. Версия же с маньяком вообще смехотворна". Как он и ожидал, наверху никого не оказалось. Причиной встревожившего его скрипа вероятно стали мыши, живущие в стенах дома. Небольшую площадку между двумя комнатами верхнего этажа украшала, если можно так сказать, висящая на стене голова оленя. Слева находилась просторная спальня с двуспальной кроватью и мягким зелёным креслом. Остальную часть второго этажа занимал рабочий кабинет. Его обстановка была довольно скудной: пара шкафов, пара стульев и письменный стол с лампой. Центральным элементом декора комнаты выступало внушительных размеров чучело совы, закреплённое над столом у самого потолка. Еще пара вороньих чучел висели по сторонам от дверей комнаты. Очевидно прошлые хозяева имели весьма своеобразное представление об уюте. Календарь на стене показывал июль 1970 года. В одном из шкафов на полке стояла фотография, на ней был запечатлён мужчина, облачённый в водолазный скафандр. Он стоял на пирсе возле дома и готовился к погружению. "Ну да, ведь это же «Остров ныряльщика». Чем ещё здесь заниматься. Хотя вряд ли озеро изобилует затонувшими кораблями и красочными рыбками". - подумал Алан. Закончив осмотр, он спустился вниз.

- Эй, Алан, я нашла кабель! Он идёт вон к тому сараю.

В расположенном за домом сарае стоял старый, покрытый ржавчиной дизельный генератор. К счастью, он был заправлен, оставалось лишь включить тумблер и дёрнуть за ручку стартера. Со второй попытки генератор завёлся. Он громко тарахтел, бачок с топливом подёргивался, откуда-то сбоку немного дымело, но тем не менее, подача электричества шла исправно. В доме зажёгся свет.

- Отлично, Алан, у тебя получилось! - обрадовалась Элис - Я немного освежусь и начну распаковываться.

- Хорошо, а я пока тут осмотрюсь немного.

- Конечно! Наслаждайся сколько хочешь, мы ведь давно не были на природе.

Элис послала ему с крыльца воздушный поцелуй и пошла в дом. Внимание Алана привлёк торчащий из земли посреди острова достаточно высокий пень. Верхняя его часть давно поросла густым слоем чёрно-зелёного мха а на боковой стороне было нацарапано сердце с надписью внутри «Т.З.+Б.Дж.». Похоже, на острове когда-то разворачивалась романтическая история. Алану очень хотелось верить, что в ближайшие дни это случится вновь. Он обошёл дом и сел на деревянные ступеньки крыльца. В нескольких метрах ниже виднелись воды озера, чистые но тёмные — судя по всему, здесь было очень глубоко. На крыльце стоял радиоприёмник, старый, однако ещё рабочий. После недолгих манипуляций ему удалось поймать сигнал. Голос принадлежал его знакомому с парома, видимо это была единственная радиостанция в Брайт Фоллс.

"... на Фестиваль Оленя уже начались съезжаться гости. Одного я видел на пароме... кстати, известный писатель, представьте себе. Посмотрим, удастся ли заполучить у него интервью. А теперь перейдём к звонкам. Слушаю, вы позвонили на станцию КэйБиЭф-ЭфЭм.

— Привет, Пат, это Роуз!

— Привет Роуз! Что скажешь?

— А я знаю о ком вы говорили. Это был Алан Уэйк, так? Он мой любимый писатель. Мы с ним сегодня разговаривали в закусочной.

— Что ж, друзья, боюсь, тайное стало явным, надеюсь мистер Уэйк на нас не обидится. С вами Пат Мэйн на KBF-FM, а теперь — немного музыки в исполнении Шивон де Маре".

Алан негромко выругался. "Вот тебе и спокойный отпуск". Хотя наверное он зря надеялся, что официантка не разболтает всем о его приезде. Стоило просто смириться с неизбежным.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, над водой клубился густеющий с каждой минутой белый туман. Под мелодичные звуки женского вокала время текло незаметно, казалось в мире не существует больше ничего — только это озеро, красочный рубиновый закат, и остров с хижиной, где они будут вдвоём. Усталость накатывала размеренными приятными волнами. Наконец он сможет по-настоящему выспаться, отдохнуть... и на время забыть о работе. Просто побыть счастливым здесь и сейчас.

Он просидел так ещё минут двадцать, пока не решил, что пора присоединиться к Элис в доме. Зашедшее солнце давно сменилось жёлтоватым диском луны, на небе сквозь просветы в тучах замерцали первые звёзды. На первом этаже никого не было, но разумеется, горели все лампы и светильники, какие только имелись.

— Элис, ты наверху?

— Да, поднимайся! У меня для тебя есть сюрприз.

На перилах верхнего этажа висели её джинсы и рубашка. Сама Элис сидела на кровати в одних трусах и топике. Завидев Алана, она отложила газету, которую видимо купила в магазинчике около заправки.

— Вот что называется многообещающее начало! Такие сюрпризы мне по душе.

Элис рассмеялась:

— Приятно, что ты так считаешь, но вообще-то сюрприз это не я. Сюрприз ждёт тебя в кабинете.

— Ладно, — улыбнулся Алан — посмотрим, чем ты собираешься меня удивить.

Открыв дверь в кабинет, он застыл, как вкопанный посредине комнаты. На столе, поблёскивая в свете ламп чёрным матовым корпусом, стояла его любимая печатная машинка. Когда-то он обожал звук её клавиш, да и весь процесс работы на этом превосходном изделии фирмы "Ремингтон" добавлял немало вдохновения. Машинка до сих пор выглядела почти как новая, несмотря на то, что была выпущена около шестидесяти лет назад. Когда они увидели её впервые в магазине ретро товаров, то просто не смогли пройти мимо. Продавец тогда сказал, что машинкой почти не пользовались, она долгие годы пылилась в чулане, пока внучка владельца не решила продать её. С того дня она стала неотъемлемой частью писательского процесса. Особое удовольствие состояло в том, чтобы временами отвлекаться от деталей сюжета и осматривать растущую на глазах пачку отпечатанных страниц. Но последний раз такое случалось два года назад. И сейчас машинка была последней вещью, которую он бы хотел видеть во время отпуска.

— Элис! Это ещё что такое?

— Ну, я... я подумала, что возможно здесь ты снова сможешь писать... что перемена обстановки поможет тебе справиться...

— Проклятье! — Алану казалось что он сейчас просто взорвётся изнутри. — Да вы, чёрт возьми, все словно сговорились! Сначала Барри, теперь ты...

— Погоди, просто выслушай меня. Тут есть один известный доктор по имени Хартман, я прочла его книгу. У него здесь частная клиника, он специализируется на лечении людей искусства. Может быть...

— О, так ты меня ещё и в психушку хочешь упечь?!

— Нет, что ты, всё совсем не так. Это не...

На краткое мгновение свет в комнате погас. Он сразу же включился снова, но Элис готова была поклясться, что в те доли секунды рядом с ними в темноте находился кто-то ещё. От испуга у неё пересохло в горле и закружилась голова, она резко замолчала и теперь стояла, едва в силах пошевелить губами.

— Алан. — прошептала она. "Он заметит... он должен заметить, как мне страшно". Но Алан сейчас был неспособен видеть ничего, кроме переполняющего его гнева.

— Не надо! Не хочу ничего слушать, ты достаточно сказала. Просто нож в спину. Поверить не могу, жена отправляет меня в дурдом!.. В особый дурдом для творческих неудачников, как трогательно!

— Алан...

— Пошло оно всё к чертям, этот отпуск, этот никчёмный городишко, и ты с твоими докторами! — он выбежал из комнаты, больно задев Элис плечом, но она даже не отреагировала, просто осталась стоять неподвижно, как загипнотизированная. Алан знал, что жена не пойдёт за ним наружу, где темно, а ему необходимо было побыть одному — успокоиться и собраться с мыслями.

— Будь оно неладно! — как назло, он, идя по длинному мосту, зацепился ботинком о неровную доску, с трудом удержавшись при этом на ногах. "Не хватало ещё свалиться здесь в воду". К счастью, в кармане всё ещё лежал фонарик. Когда его яркий луч разрезал окружающую темноту, ему вдруг вспомнился тот нелепый сон, что приснился по дороге в город. "Ха. Вот чёрт, придумается же такое". Алан уже почти окончательно успокоился, когда от дома послышался голос Элис.

— Алан?! Где ты?

Обернувшись, он увидел, что в доме не горела ни одна лампочка. "Проклятый генератор, этот кусок ржавого металлолома недолго проработал".

— Элис, не бойся, я здесь! Я сейчас приду!

— Алан! Помоги мне! Ал!

Она никогда не называла его Ал. Каким-то внутренним чутьём он понял, что дело вовсе не в её обычном страхе темноты, и бросился бежать изо всех ног. Он уже почти достиг крыльца, когда вдруг над головой раздались бешеные визги, сопровождаемые хлопаньем десятков крыльев. Целая стая ворон пикировала прямо на Алана. Секунду он растерянно смотрел на приближающихся птиц, их мёртвые глаза блестели в темноте, словно чёрные жемчужины. Потом инстинктивно поднял фонарик, надеясь, что вороны испугаются яркого света. Но стая не испугалась — она просто взорвалась ослепительным белым фейерверком, перья горели, мгновенно превращаясь в пепел. Издаваемый ими жуткий вой казалось проникал прямо в черепную коробку, за их криками Алан не слышал своего. Наконец оставшиеся птицы пролетели мимо, огибая губительный свет фонаря, и скрылись в темноте.

— Нет! Не подходи ко мне! Ааааа!

Ворвавшись в дверь, он краем глаза через окно заметил какое-то движение у другой стороны дома; дверь, ведущая к пирсу, была открыта настежь.

— Элис?! — никто не отозвался. И тут он заметил сломанные перила у заднего крыльца. Подбежав к краю, Алан успел разглядеть скрывшийся в глубине женский силуэт с развевающимися волосами.

— Нет! Элис! Нет!

Он не раздумывая прямо с места бросился в воду "ласточкой", вытянув руки над головой. Тёмные и холодные воды озера Колдрон сомкнулись над ним, по воде пошли круги, но ненадолго — спустя короткое время поверхность снова стала гладкой. А густой туман всё так же продолжал клубиться, сворачиваясь в невероятные изгибы, поднимаясь и медленно пропадая в тусклом лунном свете.

Часть I. Кошмар — Глава 4

— Продолжай работать, Алан! — когда он с трудом раскрыл глаза, голос все ещё звучал в ушах, незнакомый, жёсткий и цепкий, словно когти беркута, вцепившиеся в плоть трепыхающейся добычи. Ему стоило усилий прогнать жуткое наваждение. Он не помнил, ни что произошло после его прыжка в озеро, ни как оказался здесь — в разбитом автомобиле, висящем на краю пропасти. Место показалось смутно знакомым — вероятно они проезжали здесь с Элис по дороге к острову Ныряльщика. Элис! Он не знал, удалось ли ему спасти её и это ощущение неопределенности просто убивало его, не меньше головной боли, непрестанно пульсирующей в правом виске. Осторожно выбравшись из внедорожника, Алан сразу же проверил мобильный — но тот не работал, и вряд ли уже когда-то заработает, судя по треснутом экрану. Чтобы найти помощь, придётся идти пешком. Вдалеке виднелись огни бензоколонки, там наверняка найдётся телефон. Напрямую к ней можно было бы добраться минут за пятнадцать, но из-за обрыва это не представлялось возможным, оставалось только идти в обход. Похоже, ему предстояла долгая и нелёгкая прогулка через ночной лес. "Может быть в машине найдется фонарик?". Он аккуратно поднял открывшуюся от удара дверь багажника. Увы, сзади не оказалось ничего, что могло бы оказаться полезным в его ситуации. За сидениями, на полке, лежала ярко-красная книга. "Дилемма творца", авторства Эмиля Хартмана. Очевидно, тот самый психолог, о котором говорила жена. Его слащавая самодовольная физиономия занимала почти всю обложку. Книга стала очередным неприятным напоминанием о ссоре с Элис.

Едва Алан спустился чуть ниже по тропинке, как его внимание привлек скрежет сверху. Свисающий передним капотом со склона автомобиль начал медленно двигаться вперёд, затем наклонился и рухнул на глубокое дно ущелья, в один миг став кучей искорёженного металлолома. Окинув равнодушным взглядом то, что осталось от дорогого современного внедорожника, Алан быстрым шагом двинулся по тропе, огибающей извилистые склоны горы. Не обращая внимания на сильную боль и стекающую по щеке с виска тонкую струйку крови, он продолжал свой путь, постепенно спускаясь с предгорья и углубляясь в гущу леса. Ночь была полна разнообразных звуков природы: стрекотали сверчки и цикады, где-то вверху ухали совы, временами к ним добавлялся писк летучих мышей, далёкий вой собаки и даже карканье ворон, вовсе не ночных птиц. Все это отнюдь не успокаивало, а лишь добавляло напряжения и без того натянутым до предела нервам. Впереди, между деревьями показался яркий белый свет.

— Эй! Кто там? Вы меня слышите?

На крик никто не отозвался, а свет плавно исчез, Алану так и не удалось определить его источник. Подойдя ближе, он увидел разбросанные по траве несколько листов бумаги. Алан поднял один из них, и с изумлением обнаружил на нём надпись, отпечатанную на машинке.

"Алан Уэйк.

Уход."

Собрав остальные листы, он увидел, что они представляли собой страницы рукописи, но идущие не по порядку. Вне всяких сомнений, это был его стиль, и когда-то он собирался написать книгу с таким названием, но так и не написал. Хотя то, что он сейчас держал в руках, убеждало его в обратном. Это было очень странно. Так же странно, как и содержание этих страниц, которое вызвало у него неприятный холодок внутри.

Лесная тропа привела его к огороженной сетчатым забором лесозаготовке. В конце масштабного предприятия виднелось небольшое деревянное здание. Свет в его окнах обнадёживал Алана — возможно не придётся тащиться до самой бензоколонки, чтобы позвонить. Тропинка огибала лесозаготовку и вела дальше, видимо к воротам, но упавшее на забор массивное дерево открывало проход, позволяя срезать путь. Переступив через погнутую сетку, он направился в сторону освещённого строения. Для этого предстояло пройти по лабиринту из бесчисленных рядов брёвен, сложенных в длинные высокие блоки, местами совершенно вплотную друг к другу. Ориентироваться в нём оказалось достаточно сложно, и Алан уже подумывал, не забраться ли ему наверх, чтобы посмотреть верное направление, когда спереди послышался сухой треск и чей-то негромкий голос. Источник звука обнаружился довольно быстро — возле большого погрузчика спиной к проходу стоял мужчина, одетый в рабочий темно-синий комбинезон, заляпанный мазутой.

— Эй! — окликнул его Алан. — Мне нужна помощь. Я попал в аварию.

— Не приехали — ваш залог накрылся. — пробубнил мужчина.

— Эй! Мне нужна... — он осёкся, заметив топор в правой руке незнакомца. С лезвия стекали на траву мелкие темно-красные капли.

— Лучшие дома внаём во всём Брайт Фоллс! — прокричал человек, поворачиваясь к Алану. Кроме безумной ухмылки на его лице было невозможно что-либо разглядеть, его искажали тени. Тени казались живыми, они двигались и сочились изнутри, расползаясь в окружающем пространстве, как расползается в воде облако крови от укуса акулы. У Алана возникло стойкое ощущение, что он находится в непрекращающемся кошмарном сне. Вот только он не спал.

— Карл Стаки. Рад познакомиться. — изрёк безумный обладатель топора глухим, словно потусторонним голосом — При бронировании необходим залог, который не возвращается. Всё по-честному.

Стаки деловито взялся за топор обеими руками, и двинулся вперёд.

— О, чёрт! — Алан бросился между рядами брёвен, наугад выбирая дорогу, поворачивая то в одну, то в другую сторону в надежде оторваться от преследователя. Слева послышался удар и грохот, он едва успел отскочить в сторону от падающих брёвен. Через пару поворотов Алан обернулся, стараясь определить, с какой стороны ждать опасности. Стаки не заставил себя долго ждать — он показался наверху, на трёхметровых блоках лесоматериала. С места легко перепрыгнул от одних рядов брёвен к другим и помчался в сторону Алана с нечеловеческой быстротой. Но тот уже заметил стоящее впереди здание с надписью "Лесозаготовка Билтмора", и из последних сил бросился туда. Он захлопнул дверь, подперев её плечом, пока возился с замком. Секунду спустя мощный удар топора насквозь пробил дерево, лезвие вышло буквально в нескольких сантиметрах от уха Алана. Он отпрянул вглубь помещения и начал лихорадочно осматриваться. Нужно было срочно что-то предпринимать, пока Стаки не принялся крушить дверь. С одной стороны находились вешалки с рабочей одеждой и металлические полки с инструментами, с другой — стояли стол, несколько офисных шкафов, компактный сейф и груда ящиков. На полу беспорядочно валялись каски, вперемешку с бумагами. Дверца сейфа оказалась открытой, внутри Алан обнаружил револьвер. Он сунул оружие в карман джинсов, прихватил также и лежащий между инструментами фонарик. Внушительная тяжесть килограммового "Кольт Питон" придала ему немного уверенности, но куда большую радость вызвало наличие стационарного телефона, который стоял на столе.

Жутко неестественный голос Карла Стаки, беспорядочно выкрикивающего фразы о местных достопримечательностях и скандинавской ходьбе, понемногу удалялся. Алану с трудом верилось, что тот оставил его в покое, скорее всего просто задумал какой-нибудь неприятный сюрприз. На стене висел бланк с телефонными номерами различных административных учреждений города. Подняв трубку телефона, Алан с облегчением вздохнул, услышав размеренные гудки. Он набрал указанный в бланке номер полиции.

— Участок шерифа Брайт Фоллс, чем могу вам помочь?

Ответить он не успел. Огромный бульдозер, который стоял неподалёку, с громким рычанием завёлся и сразу же рванулся вперёд. Он одним ударом сдвинул с места хлипкое деревянное строение и протащил его на несколько метров в сторону обрыва. "Так вот куда делся этот сумасшедший". Ослеплённый ярким светом фар и сыплющихся из упавших на землю электропроводов искр, потерявший равновесие от удара, Алан тем не менее, успел оценить ситуацию. Пока бульдозер отъехал чуть назад для следующего толчка, он изо всех сил бросился плечом на запертую заднюю дверь. Она не поддалась — пришлось повторять болезненный маневр ещё раз и ещё. С третьего раза дверь слетела с петель, упав на траву вместе с Аланом, тогда как модульный офис и толкающий его бульдозер, грохоча, свалились вниз с огромной высоты. Стаки вероятно погиб при падении, но оставаться и выяснять это он вовсе не собирался.

Неподалеку от того места, где раньше стоял офис, в ограждавшем лесозаготовку заборе виднелась дыра, проделанная упавшим столбом электропередач. Алан уже направлялся туда, когда луч его фонаря высветил на большом валуне изображение круга с факелом внутри и стрелку, указывающую влево. Рисунок сделанный светоотражающей желтой краской, был не первой свежести, он выглядел здесь совсем не к месту и казалось странным, что рабочие его не закрасили. Движимый внутренним чутьём, Алан последовал в направлении стрелки, обошёл навес для заготовленной древесины, и обнаружил за ним ещё один указатель, без которого трудно было бы заметить небольшой ящик, заботливо припрятанный между камнями. Внутри ящика лежал сигнальный пистолет. "Может пригодиться" - подумал Алан, пряча находку в карман куртки. Хотя вряд ли его активно ищут в этой глуши, так что пока подавать сигналы бесполезно.

Дойдя до отверстия в металлической сетке, он заметил небольшие искорки, время от времени проблескивающие между прутьями.

"Под напряжением. Иногда бывает полезно не спешить, так, например, можно избежать импровизированного электрического стула".

К счастью, трансформатор, от которого тянулись провода к упавшему столбу, находился совсем рядом. Не став тратить время на замок крышки, Алан попросту пнул изо всей силы ногой по корпусу устройства. Искры на ограде исчезли, путь был свободен. Соваться в тёмный лес ему вовсе не хотелось, но других вариантов не предусматривалось. Заправка оставалась единственным шансом на связь с цивилизацией.

Продвигаясь по чаще леса и поминутно оглядываясь, Алан пытался разобраться в хороводе собственных мыслей, разложить всё "по полочкам", но последние события упрямо не поддавались никакому логическому объяснению. Почему Карл Стаки напал на него? Сумасшествие? Нет, похоже всё дело в тех странных тенях, такое впечатление, что они управляли им изнутри, как марионеткой. Но самый большой ужас вызывала одна из страниц рукописи. В ней содержалось точное описание встречи Алана со Стаки, вплоть до момента его нападения. Как это возможно, откуда взялись эти предсказания, почему его имя указано в качестве их автора? Ни на один из вопросов он не находил вразумительного ответа. "Стоит отложить разгадывание мрачных тайн на потом, сейчас главное добраться до цели". Спустя минут пятнадцать блужданий, во время которых Алан старался сохранить направление, так как он уже не мог видеть огни бензоколонки, впереди послышался шум реки, а затем показался и сам бурлящий поток, перегородивший путь. Алан неплохо умел плавать, но сейчас почему-то один взгляд на воду вызывал у него почти непреодолимое чувство глубокого дискомфорта. Он пошёл вдоль берега, ища способ перейти реку. Чуть дальше по течению лежало длинное дерево, упавшее почти ровно между берегом и небольшим островком посреди реки. В теории, оно должно выдержать вес одного человека, а с острова можно было добраться на противоположную сторону по камням. Поверхность дерева оказалась очень скользкой, пришлось ступать медленно и осторожно, рассчитывая каждый шаг. Он старался не смотреть вниз, на ревущий стремительный поток. Еще несколько шагов — и бревно осталось позади, но омываемые течением гладкие камни, через которые ему предстояло перебраться, представляли собой не менее опасное препятствие. Когда до берега уже оставалась пара шагов, усталость взяла своё — нога Алана соскользнула с булыжника, и он с головой погрузился в воду. Течение подхватило его, закружило и понесло вниз, туда где река обрушивалась узким водопадом с двадцатиметровой высоты. Лишь спустя минуту барахтанья в холодной воде Алану удалось схватиться за нависшую ветку и выбраться из потока. Промокнув до нитки и дрожа от озноба, он усердно гнал с головы назойливое желание устроить привал под ближайшим деревом. Через какое-то время, когда его буквально начало валить с ног, Алан наткнулся на компактный деревянный сарай, судя по валяющимся вокруг старым гильзам, некогда использовавшийся местными охотниками. На боковой стене строения фонарик высветил надпись, сделанную светоотражающей краской, подобно той, на лесозаготовке. Послание гласило: "ОДЕРЖИМЫЕ НАПОЛНЕНЫ ТЬМОЙ". Внутри сарай был пуст, за исключением грубого деревянного стола, на котором стоял старый портативный радиоприёмник. Присев на пол и опершись спиной о ножку стола, Алан от нечего делать решил включить приёмник. Надежды, конечно мало, но вдруг в эфире будет какая-то информация о происходящих странностях, или может его уже ищут? Шуметь в лесу, учитывая предыдущие события и надпись на стене, ему не хотелось, так что он для начала установив громкость на минимум, а потому уже включил радио. Сквозь помехи послышался голос ведущего Пата Мэйна.

«...я вот несколько минут назад вышел глотнуть свежего воздуха... ох, какая невероятная ночь. Знаю, большинство из вас, наверное, уже в своих постелях, но если вы ещё на ногах — ловите момент! Выйдите навстречу чарам природы и вдохните полной грудью. Воздух неподвижен, небо кристально чистое. Лес будто тихонько дышит вместе с тобой. Как вы знаете, я ночная птица, сова, и в такие ночи горько сожалею, что заперт в студии. Мне, старику, так хотелось бы сейчас где-нибудь побродить! Эх. Но я здесь, и потом... кто же ещё составит вам компанию на всю ночь?. О, похоже, не я один бодрствую в столь поздний час. Говорите, вы в эфире.

— Привет, Пат! Это Морис Хортон.

— Привет, Морис! Как дела?

— Да вот, только что выводил Тоби на прогулку.

— Скажи там очень красиво, правда?

— Да, конечно. Но, Пат, я чего звоню-то... Мой Тоби услышал шорох в кустах, кинулся туда, и исчез, я так и не смог его найти.

— За кроликом погнался, наверное.

— Может и за кроликом. Тоби, конечно, любит кроликов. В общем, я решил, что если кто найдёт Тоби, то может, подберёт его. Мой номер у него на ошейнике.

— А Тоби, он как, дружелюбный?

— О, Тоби любит людей. Он хороший пёс, только глуп, как пробка. Уже не первый раз сбегает, но обычно всегда быстро возвращается. А в этот раз мы забрались далековато о дома, и похоже, он совсем заигрался.

— Не переживай, Морис, думаю, он скоро вернётся. В крайнем случае, его кто-нибудь найдёт и позвонит тебе.

— Да, Пат, я тоже так думаю. Спасибо.

— Спокойной ночи».

Эфир продолжился спокойной музыкой и Алан выключил приёмник. Оптимизм ведущего по поводу «чудесной ночи» резко контрастировал с тем, что ему довелось пережить, и в другое время он бы оценил иронию. Но сейчас было кое-что, не дававшее ему покоя, оно крутилось в голове, и постоянно ускользало. "Тоби!". Наконец Алан вспомнил, где встречал это имя. Он вынул из внутреннего кармана куртки страницы рукописи. Да, вот та самая страница.

«Тоби узнал запах: это был тот добрый человек, который всегда угощал вкусненьким и никогда не уставал играть с ним. Тоби завилял хвостом в радостном ожидании и весело залаял.

А потом появился другой запах - неправильный запах — такой чужой, что Тоби остановился в замешательстве и глухо зарычал. Неправильный запах шёл от доброго человека.

Слепой животный ужас сковал собачий мозг за секунду до удара топора».

Бедный пёс! Очевидно, Морис уже не дождётся своего веселого и глупого Тоби домой. Стал ли он жертвой Стаки, или это были другие «одержимые»? Во втором случае, стоило поскорее выбираться из леса, чтобы не повторить судьбу Тоби.

Ночь, казалось, стала ещё темнее, чем раньше, в воздухе плавал густой туман. Видимость не превышала и десятка метров. Но вот сквозь стволы деревьев и листву Алан разглядел несколько далёких пятнышек света. Заправочная станция! Значит, он таки сумел придерживаться изначального курса. Огни бензоколонки призывно горели во тьме, придавая сил. Но радоваться пришлось недолго — в ночной тишине прохрипел голос, который он ни с чем не спутает.

— Пол делает лучшие хот-доги во всём штате! Его фирменный «зверюга» — мой самый любимый!

Алан почувствовал, как по его спине снизу вверх поползли холодные мурашки. Выходит, Стаки не только выжил, но и всё это время преследовал его от самой лесозаготовки. Хуже всего было то, что голос шёл спереди — выходит путь к заправке отрезан. Но возвращаться назад тоже плохая идея.

— А вот салаты не по мне. Я ведь мужик — мне мяса подавай, да побольше! — Карл Стаки показался из-за дерева, не переставая громко бредить случайными фразами. В руках он сжимал всё тот же окровавленный топор, который в прошлую их встречу едва не познакомился с содержимым черепа Алана. Дрожащими от нахлынувшего всплеска адреналина руками, Алан вынул из кармана оружие и взвёл курок.

— Ещё шаг — и я буду стрелять!

Как и следовало ожидать, попытки воззвать к разуму Стаки не возымели никакого эффекта. Он вообще не выглядел сколько-либо разумным. Выстрел расколол ночную тишину и оглушительным эхом отдался в ушах. Один, затем второй. Стаки продолжал наступать, словно пули не причинили ему никакого ощутимого вреда. Алана охватил ужас. Не в силах двинуться, он сжал фонарик так сильно, будто он был способен защитить его, не дать нападающей неуязвимой твари подойти ближе. Вдруг что-то произошло, и свет стал ярче — намного ярче. Ослеплённый лучом, Стаки отшатнулся, закрыл лицо, чёрные тени начали шипеть и испаряться отовсюду с его тела. Это продлилось недолго — через пару десятков секунд тот медленным тяжелым шагом вновь стал приближаться, занося топор для удара. Алан вскинул руку с револьвером. Первый выстрел заставил нападающего согнуться пополам, от второго... это казалось невероятным, но от второго выстрела его тело поднялось в воздух, на миг замерло, заискрилось... и растворилось в пространстве, не оставив после себя абсолютно ничего. Шокированный, Алан ещё минуту или две изумлённо смотрел на то место, где должен был остаться труп Стаки, но видел перед собой лишь следы ног на примятой траве. Сбоку послышался шелест. Видимо привлечённые шумом выстрелов, к нему приближались двое мужчин в рабочих комбинезонах и касках. Их лица и фигуры также искажали тени и они наперебой жуткими голосами выкрикивали фразы, что-то о технике безопасности во время ремонта. Алан, быстро усвоивший урок, направил фонарик в их сторону, сосредоточившись на его свете. Когда луч выжег тьму, он прицелился и начал стрелять. Первая пуля ушла мимо, вторая попала в одного из одержимых. Оба продолжали двигаться. Алан вдруг понял, что израсходовал все шесть патронов. Оставалось попробовать последний вариант. Он вынул из кармана куртки сигнальный пистолет, дождался момента, когда противники двигались близко друг к другу и нажал на спуск. Эффект превзошел самые смелые ожидания — заряд, явно модифицированный, при попадании в тело врага взорвался ярчайшей вспышкой, словно белый фейерверк. Оба одержимых мгновенно растаяли во тьме. От них остались лишь кошмары на всю оставшуюся жизнь, конечно при условии, что ему удастся выбраться живым из этой передряги. Голова гудела, как церковный колокол, в ушах до сих пор шумело. Прежде Алану доводилось стрелять только в тире, когда он собирал материал и вдохновение для написания очередного романа о детективе Алексе Кейси. Теперь же всё было взаправду, ему пришлось спасаться от убийц и самому убить несколько человек... Такое впечатление, что он очутился в гуще событий какого-то фильма ужасов, и неизвестный сценарист явно не жалел его чувства.

Заправочная станция оказалась совсем близко, пять минут быстрой ходьбы и Алан уже видел перед собой заднюю стену здания, обшитую светло-серым сайдингом. После того ужаса, который он испытал в темноте, хорошо освещённое строение успокаивало. Нормальный мир снова вступил в свои права, безумие осталось позади. Возле бензоколонки стоял грузовик с оленем в кузове, тот самый, что они с Элис видели, когда стояли на пароме. Цветной баннер на борту сообщал, что до Фестиваля Оленя оставалось семь дней. "Семь дней! А ведь мы приехали за две недели до городского праздника. Выходит, я целую неделю где-то пропадал". Алан шагнул внутрь гаража. Внутри царил полный разгром, словно там недавно произошла серьёзная драка. Кругом валялись автомобильные шины, канистры, инструменты, картонные ящики, осколки стекла и ещё куча всякой всячины. Через открытую дверь он перешёл в небольшой магазинчик, совмещённый с гаражом и бензоколонкой. Там тоже никого не было. На стене висел плакат с расписанием праздничных событий фестиваля: парад, лотереи, соревнования рыбаков, конкурс пирогов, живая музыка, поход детей к Кривозубому Чарли. У кассы стоял стационарный телефон. Алан снял трубку. "Только бы опять ничего не случилось. Только бы дозвониться". На этот раз ему ответил женский голос.

- Шериф Брайт Фоллс, слушаю вас.

***

Проблесковые маячки полицейского автомобиля, многократно отражаясь в стеклянных витринах, подсвечивали заправочную станцию синим и красным светом,. Окрашенный в чёрное с белым «Шевроле Импала» был родом из далёких 80-х, что позволяло сделать неутешительные выводы о экономическом положении местных органов правопорядка. Из него вышла темноволосая женщина лет примерно тридцати пяти. На её форменной тёмно-зеленой куртке Алан разглядел крупный значок в виде звезды.

— О, шериф, слава богу! Мне нужна ваша помощь.

— Шериф Сара Брейкер. — представилась она, всё еще держа руку на кобуре пистолета — А вы?..

— Я Алан Уэйк. Послушайте, я попал в аварию. Элис, моя жена... она исчезла.

— Ясно. Постарайтесь успокоиться мистер Уэйк.

Шериф Брейкер представляла собой настоящее воплощение серьёзности, силы воли и уверенности в себе. Она была не особо крупного телосложения, но в её осанке и манере поведения угадывалось, что эта женщина способна без труда усмирить пару здоровенных местных лбов, для которых мордобой после субботней попойки являлся не чрезвычайным происшествием, а всего лишь видом спорта.

— Неделю назад мы остановились в домике на острове, на озере Колдрон. А потом она просто куда-то пропала.

— Вам стоит для начала показаться врачу, мистер Уэйк. У вас кровь на виске, похоже вы сильно ушибли голову.

— Со мной всё в порядке, шериф. Прошу вас, найдите мою жену. Уже прошло много времени с тех пор...

— Нет, судя по вашим словам, вы далеко не в порядке. Потому что на озере Колдрон нет никакого острова.

— Прошу вас... я могу показать, где это!

Шериф внимательно посмотрела на Алана проницательным взглядом и глубоко вздохнула.

— Ладно. Давайте так: сейчас мы с вами поедем на озеро, а потом отправимся в участок, хорошо? Скажите, мистер Уэйк, вы случайно не видели Карла Стаки, хозяина этого места?

"Нельзя говорить ей правду. Она решит, что я лжец или сумасшедший и попросту закроет меня в камеру. И не станет помогать разыскивать Элис". Алан отрицательно покачал головой.

Всю дорогу до озера они ехали молча. Лишь время от времени Сара Брейкер обеспокоенно косилась на Алана, который просто сидел неподвижно, глядя вперёд на дорогу. Близился рассвет, небо становилось малиново-багряным, понемногу рассеивая ночной сумрак. Невзирая на выпавшую из памяти неделю, предыдущие события он помнил хорошо, и даже узнавал некоторые особенности местности. Ещё пара поворотов — и они окажутся на месте. Так и вышло. Шериф остановила автомобиль, немного не доезжая до обрыва, чтобы оставалось место для удобного разворота. Алан подбежал к деревянным перилам и посмотрел вниз. Ему пришлось ухватиться за поручень, чтобы не свалиться на землю, почва просто уходила из-под ног, перед глазами потемнело. Справившись с первоначальным шоком, он ещё раз взглянул на то место, где стоял остров Ныряльщика. Нет, ошибки быть не может: вот столбик с табличкой «Частная территория», вот тропинка, ниже виднелась грубо сколоченная арка с табличкой на цепях. Но ни дома, ни самого острова не было — деревянный мост обрывался подгнившими сломанными досками менее, чем на середине, его остатки тоскливо нависали над водной гладью. Алан растерянно обернулся и встретил сочувственный взгляд шерифа Брейкер.

— Но... как..? — едва выдавил он из себя.

— Остров ушёл под воду во время извержения вулкана. Это случилось сорок лет назад. Вы никак не могли поселиться здесь на прошлой неделе... Мистер Уэйк, вам нехорошо? Помочь вам дойти до автомобиля?

Часть II. Одержимые — Глава 1

— Милая, я дома!

Алан закрыл входную дверь и поставил пакет с продуктами на шкафчик в прихожей. Как и обычно по вечерам, свет в квартире был включён почти во всех комнатах.

— Я здесь! — помахала ему Элис из своей комнаты, где она сидя за компьютером, колдовала над снимками.

Временами на неё снисходило вдохновение, и тогда творческий процесс мог продолжаться чуть ли не до самого утра. Но сегодня это было весьма кстати, поскольку издательство ожидало дизайн обложки, которым, собственно, Элис и занималась.

— Как добрался?

— Хуже погоды и не припомню. Там бушует настоящая метель.

— Тебе стоит выпить чашечку горячего кофе, чтобы согреться.

Алан подошёл к Элис, обняв её сзади за плечи. Она слегка повернула к нему голову и улыбнулась.

— Привет, красавчик. Впереди длинная ночь, зато снимки выходят просто отличные.

— Ну в таком случае, думаю, тебе и самой понадобится не одна порция кофе.

— Да. Завари мне пару ведёрок. — рассмеялась Элис.

— Будет сделано. — подыграл Алан.

Пройдя на кухню, он положил купленные продукты в холодильник и включил кофеварку. Потом постоял несколько минут, задумчиво разглядывая висящую над обеденным столом большую чёрно-белую фотографию одной из нью-йоркских центральных улиц. Такими фотокартинами с изображением дневных и ночных панорам города Элис украсила большинство стен в доме, за исключением его рабочего кабинета. Она пообещала, что скоро сделает для него какое-нибудь особенное фото, и предложила пока что «заполнить эстетическую пустоту» цветами. Вот уж нет, спасибо. Алан был совсем не против ваз с её любимыми декоративными подсолнухами, стоявших в гостиной и кухне, но только не там, где он пишет свои триллеры. Он бы скорее съел эти цветы вместе со стеблями, чем позволил бы им стоять у себя в кабинете. Хотя жене не стал этого говорить, а лишь сказал, что лучше подождёт её уникальный снимок.

— Кофе готов! — объявил он, проходя мимо Элис в свой рабочий кабинет.

— Отлично, спасибо! Он мне пригодится, если я хочу закончить до завтра. Кстати, я уже сделала макеты передней части обложки и боди-стенда. Положила их тебе на стол.

— Ничего себе! Не ожидал, что ты так быстро справишься.

— Дорогой, — игриво-поучительным тоном заметила Элис, — ты же знаешь, иногда я могу творить настоящие чудеса.

— Неужели?

— Ну, прошлой ночью ты, кажется, в этом не сомневался.

Она подмигнула ему, на миг лукаво блеснув искорками глаз, и снова погрузилась в работу. Алан подошёл к столу в кабинете и принялся рассматривать макеты. Рука, лежащая в луже крови и сжимающая пистолет, выглядела весьма драматично. Обложка получилась броской и умеренно жестокой — как раз такие любят читатели. На боди-стенде Алан изображал из себя крутого парня, стоя с книгой в руках и хмурым видом на лице. Для этого снимка Элис уговорила его отрастить заметную щетину и надеть чёрный костюм в сочетании с чёрной рубашкой. «Получится мрачно, но красиво. А главное, будет суперски контрастировать с белым фоном книжной обложки» — уверяла она. И оказалась совершенно права.

— Ну как тебе? — окликнула Элис из соседней комнаты.

— Выглядят просто отлично!

— О, да. Лишь бы Барри не наложил на них свою лапу. Но это только через мой труп. Последний раз был точно последним, больше такого не повторится.

"Надо бы проверить почту". Алан взял смартфон, но обнаружил, что соединение с интернетом отсутствует. Роутер показывал то же самое. Усиливающаяся снежная буря отрезала привычную связь с внешним миром. От нечего делать он взял со стола рукопись и, приземлившись в любимое кожаное кресло, стал перечитывать последнюю страницу романа.

«Правду говорят - убивает не падение, а внезапная остановка в конце.

Я лежал здесь, на снегу, а в голове раз за разом повторялась жуткая вереница сцен, которые привели меня сюда, повтор моего личного кино с реальным убийством, память моего трупа. Роковая женщина исчезла. Остался только кислый привкус поцелуя, что убил меня. Это было запоздалое прощание. Через тринадцать лет после того, как я отомстил, оно наконец настигло меня. Боль пришлось терпеть долго. Моя кровь окрасила снег — этакий зловещий коктейль с замороженным соком — растворила все разбросанные болеутоляющие и лениво капала в сточную трубу, смешиваясь с жёлчью города, становясь с ней одним целым. Теперь я вижу их - моих жену и сына. Милая, я дома».

Даже теперь, когда рукопись уже ушла в издательство, ему всё ещё приходилось убеждать себя, что смерть детектива Кейси была верным решением. "Этому парню пора на покой. Пришло время писать что-то новое, нужно двигаться дальше" — так он думал, когда работал над романом «Внезапная остановка», шестой книгой из серии «Алекс Кейси». А теперь уже поздно жалеть, мосты сожжены и прежняя проторённая дорога закрыта. Как он и хотел. И всё равно, время от времени гнетущее чувство неуверенности настигало его. История вечно печального Алекса Кейси, чья жизнь напоминала незаживающую рану, пользовалась немалым успехом. И теперь он был просто обязан соответствовать заданной им же самим высокой планке. Чтобы отвлечься от назойливых мыслей, Алан включил радио. Дорогой винтажный приёмник — далеко не самая необходимая вещь в эпоху интернета, но ему нравились такие предметы — сделанные с любовью и вкусом, без унифицированного дизайна, не напичканные множеством функций. В эфире, естественно, шла речь о погоде. Голос диктора немного приглушался треском помех.

«Из-за непрекращающегося ледяного дождя и снегопада во всех трёх штатах объявили штормовое предупреждение. Населению рекомендуется не выходить на улицу, поскольку многие дороги уже закрыты и городские власти не надеются, что снегоуборочные службы оперативно справятся с непогодой. Снежная буря продолжается третий день подряд, и улучшения погоды в ближайшее время не предвидится».

"Ничего — подумал Алан — переживём. Ну хотя бы электричество пока что..." В этот момент свет в квартире погас одновременно с испуганным вскриком Элис.

— Алан? — позвала она — Проверь предохранители, пожалуйста.

— Да-да. Сейчас, посмотрю.

Предохранители были включены, индикатор не горел. Вот и свет накрылся, на пару с интернетом. Алан взял фонарик, предусмотрительно оставленный в прихожей ещё с прошлого подобного случая.

— Электричества нет. — Он включил фонарик и подошёл к Элис, которая стояла посреди комнаты, обхватив себя руками за плечи. — Ты в порядке?

— Да... я просто очень испугалась. Извини.

— Не бойся, — улыбнулся Алан, — сейчас зажжём свечи. Самое время устроить романтические посиделки.

***

Они удобно устроились на мягком диване в гостиной. По всей комнате: на подоконниках, журнальном столике и просто на полу были расставлены крупные белоснежные свечи, их мерцающий свет отражался в стёклах окон. Элис с ногами забралась на диван, прямо в кроссовках, мягко прислонилась к Алану.

— Глупо так бояться темноты, я знаю, просто... понимаешь, когда такое случается неожиданно, это выбивает меня из колеи...

— Всё хорошо. — Алан поправил прядь волос, упавшую ей на лицо — Я люблю тебя. Со всеми твоими особенностями.

Она прижалась потеснее и положила голову ему на плечо.

— Расскажи мне историю, писатель.

Такие просьбы не раз приводили его в замешательство. Тем, кто не имел дело с сюжетами, было трудно понять, что истории не рождаются по заказу и не придумываются в одночасье. Но сейчас он вспомнил одну вещь. Да, ему есть что рассказать.

— Ладно. — ответил Алан. Она довольно улыбнулась и закрыла глаза в предвкушении. — Когда я был маленьким, то часто просыпался из-за кошмаров. И я очень боялся темноты. В конце концов мама дала мне старый выключатель. Она назвала его кликером. Когда мне становилось страшно в темноте, я просто нажимал на кнопку и его волшебный свет разгонял всех чудовищ.

— Ну конечно...

— Да-да. Вот он. Может он и тебе пригодится. — Алан вынул из кармана маленький выключатель от настольной лампы и вложил его в ладонь Элис. Выключатель выглядел очень старым, его некогда белая пластмассовая поверхность с выступающей круглой кнопкой была изрядно потерта, с обеих сторон торчали короткие обрывки провода.

— Алааан. — укоризненно пропела она, подняв голову. Затем тихонько рассмеялась. — Трогательная история. Но признайся, ты ведь её только что выдумал?

— Нет-нет! Я серьёзно.

Элис внимательно посмотрела ему в глаза.

— Я тебя очень люблю. Хоть ты и врушка. — Её взгляд стал совсем серьёзным. — Спасибо за подарок. - Она прикоснулась рукой к его щеке, затем подалась всем телом и прижалась губами к его губам. Алан потянул её к себе за талию, но случайно потерял опору, и свалился на ковёр возле дивана, а Элис упала на него сверху. Не обращая на это ни малейшего внимание, они продолжали целоваться, постепенно избавляясь от одежды, которая к тому моменту стала для них совершенно лишней. Через несколько секунд уже ничто не отделяло их друг от друга.

Плавно стекающие по свечам капли белого воска отмеряли непрерывное и безудержное течение времени. Но сегодня его было предостаточно. Окна заметала снежная буря, стучась в стекла порывистым ветром и редкими градинами. Сегодня они были одни, двое затерявшихся посреди бескрайнего белого вихря, танцующего вслепую свой сумасшедший танец на пустых улицах ночного города.

Часть II. Одержимые — Глава 2

— Как самочувствие, мистер Уэйк? Чувствуете тошноту, потерю ориентации, что-нибудь в этом роде?

Слепящий свет фонарика, направленный прямо в глаза, грубо вернул его в реальность, заставив растаять счастливые воспоминания почти двухлетней давности. Алан пришёл в сознание несколько минут назад, и теперь худощавый седой мужчина осматривал его, сосредоточенно хмуря брови и временами издавая негромкие звуки, вроде «угу», «так-так» или «хм». Доктор Нельсон, как он представился, внешне крайне мало походил на нью-йоркских врачей, с которыми ему изредка приходилось иметь дело. Одет он был в клетчатую рубашку, жилётку и высокие резиновые сапоги, а его медицинский саквояж похоже служил верную службу еще со времен молодости.

— Мистер Уэйк? — настойчиво повторил доктор, — Как вы себя чувствуете?

Голова гудела, словно церковный колокол, а боль была такой сильной, что ему казалось, будто он слышит, как черепная коробка тихонько потрескивает по швам. Перед глазами возникли образы укрытых колышущейся тьмой фигур одержимых, особенно Карла Стаки с топором, затем табличка с надписью «Празднование фестиваля Оленя через 7 дней». В ушах же всё еще плескался шум волн, в которые он погрузился следом за Элис.

— Хорошо. — соврал Алан. — Моя голова в порядке.

Он умолчал также и о потере памяти. "Ещё не хватало, чтобы отправили в больницу на обследование". Доктор медленно поводил пальцем у него перед лицом, внимательно следя за движениями глаз.

— Что ж, все реакции в норме. На сотрясение не похоже, но вы явно пережили шок. Я бы рекомендовал отдохнуть пару дней.

"Обязательно. Как только найду Элис или хотя бы узнаю, что с ней случилось."

— Спасибо, доктор.

— На этом пока всё, мистер Уэйк. Но если боль усилится или почувствуете ещё какие-то симптомы, милости прошу ко мне. Сара... шериф Брейкер ждёт вас. Не сомневаюсь, она быстро отыщет вашу жену.

Доктор Нельсон закрыл свой саквояж, в другую руку он взял лежащие на столе удочку и завёрнутую в газету большую рыбу.

— Красавица верно? — улыбнулся он Алану, — Это большеротый окунь. Превосходно ловится на живца. А вот если собрались на сёмгу или форель, то лучше ловить нахлыстом.

— Поверю на слово, док.

— Похоже вы не особо увлекаетесь рыбалкой, мистер Уэйк? А вот меня в это время года от воды ни за что не оттащишь. Природа знаете, отлично успокаивает нервы.

Выйдя из зала совещаний, где проходил его осмотр, Алан попал в просторный вестибюль. К его удивлению, там он увидел ту самую старушку, с которой неделю назад столкнулся в кафе. Она деловито осматривала выключатели света. Разумеется, лампа была при ней.

— Спасибо, мисс Уивер, что проверили освещение. Кажется, всё в порядке. — заверила её сидящая в кресле за стеклом женщина в темно-зеленой форме.

— Я вовсе не оказываю кому-то любезности, помощник Грант. — недовольно отозвалась пожилая женщина. — Эти лампы скоро нужно будет менять. А в темноте вы их заменить не сможете.

— Я за этим обязательно прослежу, мисс Уивер. Всего вам доброго.

— Прекрасно. Я ещё вернусь попозже и напомню, на всякий случай. — Старушка аккуратно подняла со стола свою лампу и вышла из участка. Помощник шерифа Грант как раз заметила вошедшего Алана.

— Мистер Уэйк, шериф ждёт вас у себя в кабинете, прямо по коридору.

Она выглядела довольно приветливо. Лёгкая полнота, короткая стрижка, на вид лет сорок-пятьдесят.

— Какая настойчивая леди. — заметил Алан, — Я уже видел её в закусочной.

— О, это Синтия Уивер. — воодушевлённо подхватила Грант, — Её, пожалуй, можно назвать городской чудачкой. Когда-то она была редактором местной газеты, но теперь увлекается... в общем другими вещами.

"Городская сплетница. Так я и думал".

— Как видите, — продолжала помощник, — она несколько помешана на состоянии освещения... во всём городе. Никогда не наступает на тени и всё такое. А раньше Уивер в своей газете писала о всяких поразительных вещах. У Брайт Фоллс очень богатая история. Хотя у какого городка она бедная, верно?

Алан прошёл по коридору и остановился перед дверью с надписью «Сара Брейкер, шериф». Стена рядом была увешана плакатами с чёрно-белыми фотографиями пропавших без вести. Такое впечатление, что люди здесь пропадали чуть ли не ежедневно. Особенно приезжие туристы.

Шериф Брейкер стояла возле стола, сосредоточенно просматривая папку с какими-то бумагами. Увидев, Алана, она нахмурилась ещё больше.

— Входите, мистер Уэйк.

На краю стола лежал его мобильник. Экран покрывала сетка трещин, но тем не менее, он всё ещё работал.

— Вы можете забрать свой телефон. Аккумулятор был разряжен, так что мы его подзарядили.

"И конечно же, основательно покопались в моих сообщениях и почте". - подумал Алан.

— Вы уже начали искать мою жену? - спросил он.

— Мои люди уже взялись за дело. А теперь не могли бы вы рассказать, что случилось?

— Я не уверен. — замялся Алан, — Мы поспорили. Потом я вышел из дома, а когда вернулся...

— Из дома на озере Колдрон? — переспросила шериф, скептически приподняв бровь. — И, кстати, как вы оказались на заправке Стаки?

Алан молчал. Хотел бы он рассказать ей о случившемся, но кто бы ему поверил? Уж точно не эта полицейская с волевым подбородком, армейской осанкой и нотками металла в строгом голосе. Неловкую затянувшуюся паузу прервал звонок на телефон Алана. На экране высветилась надпись «Неизвестный номер».

— Простите. Мне нужно ответить. — он не стал дожидаться разрешения и вышел в коридор.

— Алло.

— Алан. Пожалуйста помоги мне. — Он замер на месте, от волнения забыв дышать.

- Элис?

— Прекрати болтать с копами. — до боли знакомый голос Элис сменился грубым мужским голосом. — Если хочешь увидеть свою жену живой, будешь делать всё в точности, как я скажу.

— Кто это?

— Иди на заднюю стоянку. Слева в заборе есть дыра. Загляни в старую тачку. Я там кое-что оставил, чтобы ты убедился, что мы все из одной истории. Когда отвяжешься от копов, встретимся в парке Элдервуд, на месте под названием Пик Влюблённых. В полночь. И без глупостей, приятель, мы следим за тобой.

Алан вернулся к шерифу.

— Я могу выйти во двор? Мне очень нужно на свежий воздух.

— Да, мистер Уэйк. Пройдите мимо камер. Помощник Грант вам подскажет.

Помощник Грант увлечённо беседовала с доктором Нельсоном, обсуждая последние городские новости.

— Шериф разрешила мне выйти во двор. — прервал он их общение.

— Да, конечно. Пройдите по коридору мимо камер. — помощник показала рукой в сторону, откуда доносились приглушённые крики. — Там сидит Уолтер, не обращайте на него внимания. Он у нас завсегдатай, так сказать.

— Я думал, Уолтер бросил пить. — удивился доктор.

— Увы, - вздохнула Грант, — загулял и до полусмерти избил Дэнни. А когда проспался, начал вот так орать. До сих пор не успокоится.

— Может ему нужна помощь. — предположил Нельсон.

— Думаю, тут медицина бессильна. — отозвалась помощник, — Вся его болезнь заключается в том, что он напился, как свинья.

Алан прошёл в указанном направлении и открыл дверь, из-за которой раздавалось недовольное ворчание, прерываемое нецензурной руганью и криками о помощи. В одной из камер стоял, опершись о решётку, невысокий лысоватый мужчина в спортивном костюме, его глаза лихорадочно блестели.

— Эй, мистер, мистер! — тут же закричал он. — Эти помощники шерифа ничего не понимают, они меня даже не слушают. Мне... мне нужно, чтобы было светло.

"Проклятье." — подумал Алан, щелкая выключателем. — "Какого же чёрта здесь творится?"

— О, спасибо! Спасибо оггромное! — рассыпался в благодарностях коротышка, пошатываясь из стороны в сторону. Она растягивал слова, дающиеся ему с большим трудом. — Сразу видно — наш человек. Ты классный парень, и не слушай, если кто будет говорить иначе. Зн... знаешь, за что меня упекли? Копы всё перепутали, понимаешь... Да, да, конечно... я избил его... но я не был пьян! Это я только потом напился!.. Так, слушай... слушай внимательно... тут дело серьёзное — это был не Дэнни. Нет, сэр. Хотите знать, кто это был на самом деле? А я вам скажу: чёртов пришелец, вот кто! Я знаю, это похоже на бред пьяного, но поверьте, я тогда ни ккаппли...

У Алана не было ни малейшего желания углубляться в инопланетные теории, так что дойдя до конца коридора, он вышел на улицу, оставив пьянчугу разговаривать с самим собой. От утреннего света у него резало в глазах, а голова разболелась ещё сильнее. Слева, за несколькими припаркованными автомобилями виднелся забор, о котором говорил похититель. Алан пнул ногой доску, загораживающую прореху в сетке и осторожно пролез на другую сторону, стараясь не угробить и без того пострадавшую за последнее время куртку. За забором стоял старый грузовик, точнее его проржавевшие насквозь останки. На переднем сидении лежали водительские права Элис. Да, звонивший шуток не шутил. В кармане завибрировал мобильник. "Барри. Приятно знать, что хоть кто-то обо мне беспокоится".

- Ал! Ал, слава богу! Где тебя черти носили? Неделю не могу дозвониться ни до тебя ни до Элис. Я жутко волнуюсь!

- Прости, Барри не могу долго говорить. Я сейчас в участке шерифа.

- Что? Какого хрена ты там делаешь? А в общем неважно.

- Барри?

"Положил трубку. Это на него не похоже." Нужно было убедить шерифа отпустить его, и Алан надеялся на помощь со стороны хорошо подкованного в юридических вопросах Барри, но видимо сегодня придётся справляться самому. Он вернулся в участок. Уолтер мирно храпел, развалившись прямо на полу своей камеры. В вестибюле Сара Брейкер беседовала с мужчиной в светлых брюках и белом кардигане. На вид тому было лет за сорок. Алан подумал, что лицо мужчины почему-то кажется ему знакомым.

— Прекрасно, Сара. Я только хотел уладить все неприятности, которые братья Андерсоны могли нечаянно причинить во время своей неудачной прогулки. Вы же понимаете, они не могут отвечать за свои поступки.

Услышав шаги Алана, шериф Брейкер обернулась.

— Вам уже лучше, мистер Уэйк?

— Я бы хотел уйти. Я свободен?

— Ну... — напряглась она. — Нам ещё нужно поговорить о...

— Я ведь не арестован? — перебил её Алан.

— Нет конечно. Но мне нужно знать, где вы будете, чтобы можно было с вами связаться.

— Я бы не рискнула поселиться в мотеле. - вклинилась помощник Грант, - «Маджестик» известен своими огромными тараканами. Но в Элдервуде есть неплохие коттеджи.

— Это мне подходит.

Мужчина, до этого пристально изучающий Алана немигающим взглядом своих бесцветных глаз, протянул ему руку.

— Я доктор Эмиль Хартман. Приглашаю вас остановиться в доме у озера Колдрон.

"Так вот где я видел эту противную рожу. На обложке книги". Алан чувствовал, что начинает понемногу заводиться.

— Вы говорили с моей женой?

Улыбка Хартмана стала ещё более слащавой и напыщенной.

— Я имел удовольствие несколько раз побеседовать с ней о вашем положении.

— Вы с ней о чём-то договаривались?!

— Я пригласил её сюда. Моя клиника — это место, где...

Закончить фразу ему не удалось. Короткий, но достаточно сильный удар в лицо развернул его и отбросил на пол вестибюля. Шериф отреагировала почти мгновенно, схватив Алана со спины и оттаскивая его от Хартмана.

— Эй! Полегче! — предупредила она.

Алан был вне себя от ярости и смотрел на доктора полным ненависти взглядом. Он и без того недолюбливал всяческого рода психологов и терапевтов, теперь же, когда выяснилось, что именно из-за него они оказались в этом проклятом месте, неприязнь усилилась многократно.

Помощник Грант не вмешивалась в происходящее, ограничиваясь оханьем и упоминанием господа. Тем не менее, обстановка была крайне напряженная и грозила обернуться настоящей катастрофой. Все смотрели друг на друга, поэтому никто не заметил, как раскрылись двери участка и в помещение деловитой походкой, словно к себе домой, вошёл молодой, слегка полноватый мужчина в красной куртке.

— А ну-ка руки прочь от моего клиента!

— Вы кто такой? — удивлённо подняла брови шериф Брейкер

Мужчина посмотрел на неё взглядом важного министра, которого не узнали из-за новой причёски и ткнул в Алана пальцем.

— Я Барри Уилер, его агент! Если у вас дело к мистеру Уэйку, обращайтесь ко мне. У меня наготове целая свора адвокатов и вы, мужланы, даже оглянуться не успеете, как они вцепятся вам в зад.

Доктор поднялся на ноги, морщась и потирая рукой скулу, познакомившуюся с кулаком Алана.

— Всё в порядке, Сара, со мной всё хорошо. Я не собираюсь предъявлять обвинений. — он повернулся к Алану. — Моё предложение остаётся в силе, мистер Уэйк.

Алан демонстративно отвернулся и пошёл к выходу, Барри направился следом, бросив ещё один грозный взгляд на шерифа и Хартмана. Как только за ними закрылась дверь, он набросился с упрёками.

— Что там такое, чёрт подери, было, Ал? Не хватало нам ещё повторения того инцидента с папарацци. Я думал, эта дамочка шериф тебя посадит! И точно посадила бы, не будь я здесь.

«Дамочка шериф» задумчиво смотрела вслед удаляющемуся Алану. Ей было совершенно наплевать на угрозы судебного преследования литературного агента. Она отпустила Уэйка без разговоров, повинуясь собственной интуиции. В нём было нечто, неподвластное её контролю, нечто, остро напомнившее об отце. Сара чувствовала, что Уэйк не мог навредить своей жене. И что за всем этим кроется какая-то тайна. Она снова подумала про отца и его секреты, которыми упрямый старик не делился с дочерью, даже когда та заняла его место в полицейском управлении. Ничего. Рано или поздно, она выяснит правду.

Часть II. Одержимые — Глава 3

У Алана было много знакомых, но почти никого из них он не подпускал близко. За исключением Барри. Они выросли в соседних домах и общались ещё со школьных лет. Вспыльчивый Алан вечно впутывался во всевозможные неприятности, Барри же неизменно вызволял его изо всех передряг. Когда они выросли, эта традиция не особо изменилась. Получив образование в сфере менеджмента, Барри ни дня не работал по специальности, предпочтя вместо стабильного роста по карьерной лестнице в офисе сделать ставку на восходящий талант Уэйка. И не прогадал. Но ему всё так же приходилось вытаскивать его из неприятностей, временами прибегая к помощи со стороны недешёвых адвокатов. Проныра, а временами просто шут, Барри, всё же был самым надежным и верным человеком, когда дело касалось действительно важных вопросов.

Первое время, пока они ехали в комфортном арендованном пикапе по дороге к Национальному парку Элдервуд, Алан боролся с растущим желанием рассказать о событиях прошлой ночи, отмалчиваясь и уклоняясь от ответов. Но потребность выговориться в конце концов победила — он не выдержал, и выложил всю правду: о пропавшей из памяти неделе, странной рукописи и нападении одержимых. По лицу Барри сначала было видно, что тот сильно засомневался во вменяемости Алана, но стоило упомянуть про рукопись, как у него мигом загорелись глаза. Барри почуял поживу, и уже мысленно представлял себе тиражи новой книги. А самое главное — что он поверил в похищение Элис. Но ему очень не понравилось намерение Алана встретиться с похитителем. Когда их автомобиль подъехал к Центру посетителей Элдервуд, он всё ещё продолжал спорить.

— Мне это не нравится, Ал. Да, что там говорить — это просто ужасная идея.

Из дверей вышла официантка Роуз в идеально чистой и отутюженной красной униформе. Заметив их, она радостно помахала рукой.

— Мистер Уэйк! Барри, вы его нашли!

— Привет Роуз. — расплылся в улыбке Барри. - Как дела? Не ожидал встретить тебя здесь.

Роуз смутилась и слегка покраснела.

— О, я тут ненадолго, просто принесла кофе для Расти. Он на балконе с Максом. Бедняжка Макс!

Она демонстративно посмотрела на часы с розовым ремешком.

— К сожалению, мне уже пора. Рада была с вами увидеться, мистер Уэйк! До встречи, Барри!

— Удивительная дурочка. — пробурчал Алан, когда фигура официантки скрылась за поворотом, сопровождаемая восторженным взглядом Барри.

— Хватит нападать на всех подряд. Она очень милая девушка, и, что куда важнее — поклонница твоих книг. Кстати, её помощь мне здорово пригодилась, когда я пытался тебя найти.

Центр посетителей помимо своей основной функции, играл роль небольшого зоологического музея. Просторное здание, сложенное из брёвен, вмещало в себя экспозицию чучел различных диких животных, в том числе пумы, зубра и медведя гризли. Но более всего впечатлял огромный скелет мамонта времён голоценовой эпохи — его длина достигала семи метров, а высота превышала четыре метра. Табличка под экспонатом гласила: «Кривозубый Чарли. Колумбийский мамонт». С другой стороны стояли стулья для посетителей и стол администратора. В помещении никого кроме них не было, но через стекло они увидели мужчину, который судя по форме и шляпе, выполнял обязанности рейнджера парка.

Знаешь, Ал, — сказал Барри после небольшой паузы, — то, что ты говорил в машине — полный бред. Ну серьёзно. Что, ты взял да и застрелил человека? А потом труп просто исчез? Ал, ты когда в последний раз спал? Ты часом не обкурился? Не пил?

— Нет! Послушай, Барри, у меня целая неделя выпала из жизни, и кто-то похитил Элис... и вообще здесь творится что-то странное.

— Ты сам хоть понимаешь, как это звучит? — перебил его Барри. — Не пойми меня неправильно, — смягчился он, - отличная история, мог бы получиться настоящий бестселлер. Но вот так путать вымыслы с реальностью — это очень плохой признак.

Алан вышел на балкон, где рейнджер, склонившись над лежавшим на столе псом, перебинтовывал ему заднюю лапу. С этого места открывался великолепный вид на горы, но настроения любоваться пейзажами у него сегодня не было.

— Тише, тише, малыш. Я уже почти закончил. — успокаивал рейнджер пса, который начал жалобно поскуливать.

— Э... Расти, правильно? Это вы сдаёте коттеджи? — обратился Алан. Мужчина слегка повернулся к нему, продолжая заниматься раненым псом. Кажется они уже встречались. "Да, точно, он тогда сидел в закусочной с газетой и чашкой кофе".

— Мистер Уэйк! Я бы пожал вам руку, но как видите, они обе заняты. Вы не могли бы принести бланк регистрации со стола? Просто поставьте там своё имя и подпись. Мне не хочется оставлять Макса одного, он ещё не отошёл после укола.

— Без проблем.

Пока Алан писал в бланке, Барри всё так же неугомонно продолжал "вправлять ему мозги".

— Сам подумай, Ал, нельзя просто взять и пойти на встречу с похитителем. Такие истории всегда заканчиваются катастрофой. Тебе нужно обратиться в полицию.

— Она моя жена. И мне решать. Давай поговорим об этом потом, окей?

— Не окей. Вся эта история... Слушай, ты ведь ударился головой. В смысле... господи, Ал, ну сам посуди. Со стороны это смахивает на полный бред. Слушай, ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты стрелял в парня, который потом бах — и растворился в воздухе?! Парня, которого не брали пули, пока ты не посветил на него фонариком? Те, кто рассказывают такие вещи, потом обычно оказываются в комнатах с мягкими стенами. Привязанные к койкам, в белых рубашках с длиннющими связанными рукавами. И с диетическим питанием в виде таблеток! Ал, ты же сам всегда насмехался над людьми, которые верят в подобную чушь. Ты же скептик. В прошлом месяце ты мне прочитал получасовую лекцию о гомеопатии. Вспомни свои слова. «Пока нет никаких доказательств, всё это полная хрень».

— Что ж, теперь можешь посмеяться надо мной.

— Да ладно тебе, Ал. Хорошо, может с тобой и правда случилось что-то странное. Я ведь не говорю, что ты врёшь.

— Ну спасибо, что веришь мне всем сердцем. — криво улыбнулся Алан.

— Я просто говорю... ты тоже должен меня понять, бестселлер. Что бы ты подумал на моём месте? Где это видано — разгуливать ночью по лесу с оружием в руках?

— Тебя никто не просил приезжать, Барри. Или ты мне помогаешь, или лети обратно в Нью-Йорк. Решай сам.

Барри недовольно фыркнул и отвернулся, принявшись рассматривать останки древнего мамонта. Алан отнёс регистрационный бланк Расти. Рейнджер достал ключи из куртки и протянул их ему.

— Рад, что вы решили тут остановиться, мистер Уэйк.

— Спасибо. Не подскажете, как мне добраться до Пика Влюблённых?

— О, это легко. Туда ведёт тропа для туристов, просто идите по ней. Ну а если уж вдруг потеряетесь, ориентируйтесь на радиомачту. Да, кстати, не забывайте смотреть под ноги, когда гуляете по лесу. А то будет то же, что с Максом. Проклятые браконьеры всюду наставили своих капканов. Ничего, Макс, с тобой всё будет в порядке. — ласково потрепал он пса по загривку.

***

Коттедж, который они арендовали, находился неподалёку от Центра посетителей. Внутри было довольно просторно, хотя и не особо уютно. Над камином, естественно, висела голова оленя. Алан уже начинал понемногу привыкать к подобным вещам, которые не шли ни в какое сравнение с реальными кошмарами, ожившими в лесу. В данный момент он думал о предстоящей встрече с похитителем и нервно расхаживал по комнате второго этажа. Барри сидел на диване и время от времени чихал, у него началась серьёзная аллергия. Время близилось к полуночи. Почти целый день они провели, обсуждая разумность предстоящей затеи, но так и не пришли к согласию.

— Ал, это же просто грёбаное безумие. Ал! Ал? Нужно пойти к шерифу, а лучше сразу вызвать ФБР.

— Проклятье, Барри, ты что не понимаешь?! Они же её убьют! — от злости Алан швырнул стоящий рядом торшер через всю комнату. — Эти люди не побоялись позвонить мне прямо в участок. Думаешь, они испугаются полиции? Всё, Барри, это больше не обсуждается!

На Барри напал очередной приступ, и он чихал почти непрерывно, будучи не в состоянии даже ответить.

— Я иду на Пик Влюблённых. Один, как мне и сказали.

— Хорошо, — Барри был не из тех, кто легко сдаётся, но многочасовые споры вместе с усиливающейся аллергией основательно измотали его. — Ладно, делай как считаешь нужным. Но ты мой лучший друг, и я боюсь, что ты... не совсем в себе. Скажи хотя бы, чем я могу тебе помочь.

Помощником в данный момент он выглядел никудышным.

— Жди меня здесь и, если я не вернусь до утра, вызывай подмогу.

Барри недовольно закатил глаза:

— Ладно. Апчхи! Ты только поаккуратнее с местными, Ал. От этой деревенщины можно чего угодно ожидать. Туристов все ненавидят, особенно в таких городках. Апчхи!

— Будь здоров. — отозвался Алан, меняя батарейки в фонарике на новые, предварительно купленные им в магазине. Он проверил их работоспособность, щёлкнув кнопкой и направив луч на Барри.

— Сказать, куда тебе стоит засунуть свой фонарь? — возмутился тот, — Мне только мигрени не хватало. Достаточно того, что местная природа хочет меня угробить. Здесь наверняка везде споры, плесень, ядовитый плющ и бог знает что ещё. Всё это совершенно не стоит моих пятнадцати процентов комиссионных.

Они спустились вниз. Алан на всякий случай проверил замок заднего выхода. Напоследок он предупредил Барри:

— Запри за мной дверь. И будь начеку.

— Да-да, ты иди, делай, что должен, со мной всё будет в порядке. Я тут посижу пока один. В этом чудесном доме из фильма ужасов.

Дорога, которая в конечном итоге должна была привести Алана к Пику Влюблённых, проходила через Центр посетителей. Он шёл по лесу, мимо аккуратных бревенчатых гостевых домиков, стоящих на расстоянии нескольких десятков метров друг от друга. Все они пустовали — похоже в это время года парк не пользовался большой популярностью. Хотя возможно причина заключалась в дурной славе из-за регулярно пропадающих туристов. У одного из последних домов стояли таблички: напоминание о 100-долларовом штрафе за кормление диких животных и двойной указатель, сообщающий, что впереди находятся пещера Лунного сияния и Пик Влюблённых. Крайняя хижина была заселена — возле неё был прицепной трейлер, чуть дальше посреди дороги стоял автомобиль с открытыми дверями. Присмотревшись, он увидел на одном из углов дома свежие пятна крови. Судя по выбитым окнам хижины и разнесённым в щепки дверям, здесь накануне разыгралась нешуточная трагедия. Его внимание привлекли находящиеся во дворе дома детские качели из покрышки — они медленно раскачивались вперёд и назад. В этом не было бы ничего удивительного, будь это один из обычных ветреных осенних дней. Вот только ветра не наблюдалось, даже листья на деревьях не шевелились. Только скрип качели, неясный шум далеко в кустах и ещё чья-то тень, мелькнувшая на миг за деревьями. Алан не успел разглядеть, кого он увидел, человека или животное, и теперь жалел, что выбросил револьвер в лесу около заправки Стаки. Полицейские не стали его обыскивать, а оружие сейчас могло сильно пригодиться.

Он ускорил шаг. Центр посетителей уже виднелся совсем рядом. С его стороны послышался нарастающий гул. Постепенно он становился всё громче, затем земля под ногами задрожала так сильно, что Алан едва удержался на ногах. Вороны на деревьях словно взбесились, они каркали беспрерывно и летали стаями, выписывая в воздухе невообразимые зигзаги. На улице стояли сумерки, но с каждым шагом по мере приближения к Центру становилось всё темнее, словно воздух там был пропитан чем-то, затруднявшим видимость. Вдобавок к этому, на всех фонарных столбах, изредка установленных вдоль дороги, одновременно погасли лампы.

— Нет! А-а-а! Нет, нет! О господи!

Со стороны главного здания донеслись отчаянные крики и звуки выстрелов. Алан побежал туда. Он был не вооружён, но зато у него имелся фонарик, без которого стрельба по одержимым оставалась пустой тратой патронов. Во дворе посетительского центра словно прошёл торнадо: кругом лежали обломки дерева, стекла и веток, внедорожник торчал из передней стены, частично перегораживая вход в здание, с накренившегося столба электропередач свисали оборванные провода, потрескивая разрядами тока.

— Я здесь! — голос шёл изнутри, — Эй, кто-нибудь! Помогите, я не могу пошевелиться!

От сломанных дверей до расположенной в более, чем десятке метров противоположной стены тянулся широкий кровавый след. В его конце, опершись спиной о стеклянную дверь балкона, сидел Расти. Он хрипел, стонал и харкал кровью, а красная лужица возле его согнутой почти под прямым углом левой ноги становилась всё больше прямо на глазах. Высоко над ним расплывалось кровавое пятно — похоже что-то протащило рейнджера через всё помещение, переломав половину мебели, а затем швырнуло о стекло, как тряпичную куклу. Рядом, забившись в угол клетки, тихонько скулил Макс.

— О, чёрт! - выругался Алан, шокированный увиденным. Шагнув внутрь, он едва не задохнулся. Внутри базы стояла жуткая вонь, будто давно сгнивший утопленник выбрался из могилы. Завидев его, Расти перестал стонать и поднял голову. Глаза смотрителя парка лихорадочно горели, взгляд был полон ужаса. Каждое слово давалось ему с огромным трудом.

— Мистер Уэйк, это вы? — он закашлялся и прижал руку к боку. — Всё случилось... точь-в-точь, как на той странице... я прочитал... и оно сразу же сбылось... боже, как же темно...

— Что случилось? Кто это сделал?

— Оно... вернётся, я знаю... оно ещё со мной не разделалось... нужен свет... в офисе... ключ... — дрожащей рукой Расти вынул связку и уронил на пол, в лужу крови.

Алан подобрал ключи и валяющийся рядом револьвер.

— Держись, Расти. Я сейчас включу свет и быстро вернусь

Смотритель продолжал, уставившись мимо него невидящим взглядом:

— Сущность... тёмная, как ночной лес... пробудилась... такое здоровое... я уж думал старый Чарли ожил... где же Макс, он не ранен?.. Макс, мальчик мой...

Судя по всему, единственным способом спасти Расти было как можно скорее включить отрубившееся электричество и зажечь свет. Если то, что сотворило такое, вернётся, им обоим не поздоровится. Алан направился через двор к зданию, на котором висела табличка «Офис рейнджеров Национального парка Элдервуд». Внутри стояли столы с компьютерами, картотеки, стойки с рекламными буклетами и тому подобное. В одном из шкафов он приметил коробку с патронами 45 калибра, он в спешке сгрёб пригоршню боеприпасов и положил в карман куртки. Из трёх осмотренных им комнат рубильника ни в одной не наблюдалось. Осталась последняя — мини-кухня. Войдя туда, Алан понял, что опоздал — из распределительного щитка, который всё ещё слегка дымился, торчал топор. От главного здания послышался крик Расти, он кричал не переставая почти полминуты, потом резко затих. Алан бежал к нему, на ходу заряжая револьвер. Снаружи он едва не наступил на одно из странных маслянистых чёрных пятен, неведомо откуда появившихся на асфальте возле посетительского центра. От света фонарика пятно, представляющее собой что-то наподобие жидкого сгустка тьмы, начало быстро двигаться из стороны в сторону, потом зашипело и растворилось. У Алана не было ни малейшего желания проверять, что произойдет при контакте подобной штуки с человеческим телом. Внутри базы Расти не оказалось, зато справа от того места, где он ранее сидел, в стене зияла громадная дыра размером с мамонта. Осторожно выглянув через неё на задний двор, Алан посветил фонариком из стороны в сторону и не заметив никого, шагнул наружу. Он обернулся как раз вовремя, чтобы заметить Расти, стоящего на крыше с увесистой металлической трубой в руках.

— Кормить животных запрещено! — сопровождая свои действия хриплым, неестественным криком, тот прыгнул вниз, легко приземлившись на обе ноги с почти восьмиметровой высоты. Алан успел увернуться и отскочить на достаточное расстояние, затем вынул револьвер. В этот раз его руки не тряслись, хотя сердце всё равно бешено выпрыгивало из груди.

— Расти, это же я! Пожалуйста! Расти!

Но рейнджер продолжил наступать, обходя Алана сбоку.

— Уносить с территории парка природные объекты запрещено законом! - прохрипел он, — Это касается даже обычных ягод, сэр!

Свет фонарика, направленный ему в лицо, заставил Расти содрогнуться всем телом. Воздух вокруг него наполнился чёрными испарениями, растекающимися в пространстве, точно чернила в стакане воды. Вдруг смотритель сделал шаг в сторону и просто исчез из поля зрения. Уловив краем глаза движение, Алан повернулся. Расти стоял теперь совсем рядом. Как только луч света коснулся его фигуры, он снова исчез, точнее убежал, двигаясь настолько быстро, что за ним едва можно было проследить взглядом. Алан быстро сообразил, насколько невысоки его шансы в данной ситуации. Единственная надежда заключалась в том, чтобы заманить одержимого рейнджера в ловушку. Он стал возле висящего обрывка электрического кабеля и принялся терпеливо ждать, стараясь не обращать внимание на оголённый искрящийся провод в паре десятков сантиметров от его бедра. Расти появился совсем близко, он сделал шаг вперёд и размахнулся, готовясь нанести смертельный удар в голову. Расчёт Алана оправдался — одержимый был не настолько умён, и не заметил подвоха, пока резко направленный ему в грудь провод не сделал своё дело. Блеснула яркая вспышка и рейнджера с громким треском отбросило назад. Пока он поднимался на ноги, Алан, отбросил кабель, направил на него свой фонарь и увидев, что тени перестали клубиться над ним, начал стрелять. После шестого выстрела Расти издал хриплое рычание и исчез, медленно распавшись на атомы, подобно другим одержимым, которых он убил прошлой ночью. Увидев, что барабан пуст, Алан быстро принялся перезаряжать его, на случай нового нападения. Он минуту постоял, затаив дыхание, вслушиваясь в тишину, изредка прерываемую птичьими криками, и всматриваясь в окружающие кусты, холмы и деревья. Похоже, рядом никого не было. Ему вспомнились слова смотрителя о сбывшейся странице. Алан вернулся внутрь здания, он хотел сам прочитать очередную часть рукописи — вдруг там найдётся подсказка, хоть что-нибудь, что поможет разобраться в происходящем. Страниц оказалось две, они лежали на полу, за столиком администратора. Первая содержала описание того, как некая таинственная сущность напала на Расти и разгромила Центр посетителей. Это увы, слабо проясняло ситуацию. После прочтения второй страницы Алану стало совсем нехорошо.

«Боли не было, пока Расти не попробовал пошевелиться и не увидел, что его нога неестественно вывернута. Сломанное ребро мучительно кололо изнутри. При мысли о смерти в одиночестве он тихонько завыл от страха.

Перед тем, как сознание окончательно покинуло Расти, он подумал о Роуз. Девушка была гораздо младше, ей только недавно исполнилось двадцать. Но рядом с ней он чувствовал себя молодым и забывал, какой катастрофой обернулся его давно разрушенный брак.

Расти до сих пор носил обручальное кольцо. Он ждал когда девушка сама попросит снять его.

Этого никогда уже не случится.»

Алан понимал, что у него не было выбора, и кроме того, то существо, которое ему пришлось застрелить, лишь выглядело, как Расти, но в действительности не имело ничего общего с ним, кроме тела. И всё равно, в глубине души чувствовал он себя хуже некуда. А ведь впереди ещё предстояла длинная дорога через парк Элдервуд. Подойдя к калитке, Алану пришлось сделать над собой немалое усилие, заставив себя открыть её, и ступить на деревянные ступеньки, ведущие вниз, к туристической тропе.

Вдалеке послышался какой-то шум. Затем с громким треском, одна из самых высоких сосен, растущих на холмах, согнулась и упала вниз. Лес наполнился шорохами, но они были в другой стороне от его маршрута. Может быть ему удастся проскользнуть незамеченным. Местами путь освещался тусклыми фонарями, это вселяло некоторую долю надежды. В кармане куртки затрезвонил мобильник. Такого испуга, как сейчас, прежде в голосе Барри он никогда не слышал.

— Ал!.. Что... что это такое, чёрт возьми? Я видел в окно... там что-то было... я даже не знаю, как описать...

— Не обращай внимания, Барри. Это просто я схожу с ума.

— Ох, нет, Ал! Ты не спятил. Господи, хотел бы я, чтобы ты просто сходил с ума! Ал. Будь там осторожен.

— Оставайся в доме, Барри. Никому не открывай. Я серьёзно.

Табличка впереди напоминала: «Ради вашей безопасности не сходите с обозначенной пешеходной тропы». Сегодня это предупреждение выглядело совершенно излишним — у Алана вставали дыбом волосы по всему телу при одной мысли о погружении в почти непроглядную темноту леса, едва просвечиваемую слабым сиянием луны. Спустя примерно полчаса быстрой ходьбы с перерывами на нервное осматривание с помощью фонарика окружающей местности, он оказался на мосту. Дальше дорога разделялась. Согласно указателям, правая тропа вела на Пик Влюблённых, а слева находилась пещера Лунного сияния. На камне под указателем в луче света блеснула нарисованная жёлтой краской стрелка. Алан помнил, как недавно такие же знаки привели его к тайнику с сигнальным пистолетом. Секунду поразмыслив, он двинулся в пещеру, сжимая в руке фонарь. Освещения внутри не предусматривалось, и, проходя под зубцами свисающих с потолка сталактитов, а также мимо растущих из земли сталагмитов, Алан страшился того, что он мог увидеть за ближайшим поворотом. Но внутри никого не оказалось. Пещера оканчивалась небольшим залом, посреди которого на камне стояла информационная табличка:

«Пещера Лунного сияния, известная также, как пещера Самогонщиков.

Во время Сухого закона (1919-1933) бутлегеры нередко обделывали свои делишки в этой пещере. По большей части её использовали как временное хранилище для контрабандного алкоголя из Канады, а иногда — непосредственно для изготовления самогона».

На дальней стене фонарик высветил грубо нарисованный символ факела. Подойдя ближе, Алан обнаружил тщательно припрятанный за валуном обшарпанный металлический ящик. Внутри оказался целый склад: новые батарейки, револьверные боеприпасы, и даже двуствольный дробовик с патронами. Эти запасы явно были приготовлены кем-то, кто знал то же, что и Алан. Или даже больше. Взяв ружьё, он вернулся к развилке и продолжил двигаться, следуя указателям. Расти сказал правду — найти дорогу к Пику Влюблённых оказалось легко. Намного легче, чем добраться туда живым посреди ночи. Преодолев ещё один мост и минуя оранжевый указатель с предупреждением об опасности встречи с медведями, Алан вскоре вышел на небольшую поляну, посреди которой стояло сломанное дерево высотой около семи метров. Табличка, приколоченная к стволу, гласила: «Старый Великан. Дугласовая пихта Pseudotsuga menziesiiglauca. Повалена после удара молнии в 1937 году. На тот момент возраст дерева составлял более 200 лет, а его высота - 66 метров». Цифры впечатляли, хотя и другие деревья, в данной части леса тоже с виду достигали не меньше 30-40 метров.

Минутная передышка стоила дорого — вокруг начало что-то происходить. Ветки принялись бешено раскачиваться, словно от порывов сильного ветра, лунный свет заслонили чёрные тени, неистово мчавшиеся по земле. Тьма между деревьями сгустилась, а когда она рассеялась, взгляду открылись трое силуэтов. Алан уже видел достаточно, чтобы понять, кто это. Он прижался спиной к стволу Старого Великана и тут услышал треск ветки за спиной. Сзади наступали ещё двое одержимых. Наступали совершенно молча, в отличие от предыдущих, с кем ему пришлось столкнуться. "Итого пятеро. Даже с учётом огневого преимущества, слишком много". Вооружены они были в основном ножами и мачете, лишь один с походным топориком, испачканная, но новая спортивная одежда выдавала в них туристов. Бывших туристов. Алан резко рванулся в сторону, уйдя из окружения и увеличив дистанцию. Манёвр дал ему время направить фонарь на ближайшего врага и прицелиться. Выстрелы из дробовика звучали в ушах настоящим громом, он почти оглох, но каждый из двух патронов нашёл свою цель. Оставалось три противника, которые наступали, не выказывая ни малейшего страха, лишь перегруппировавшись, разделившись ещё сильнее, чтобы избежать губительного луча света. Алан бросил ружьё, быстро выхватил револьвер, и выстрелил два раза в нападавшего. Два других подошли слишком близко, поэтому он начал отступать, лавируя спиной вперёд между деревьями, одновременно стараясь прицелиться поточнее. Тут один из одержимых вскинул руку — Алан от неожиданности не успел отреагировать и почувствовал мощный удар в плечо. Ему повезло, нож лишь стукнул его рукояткой, но боль была такой острой, что теперь рука еле слушалась его. Из последних сил он направил фонарь на противника и дважды нажал на курок. Оба раза мимо, сказывались боль, адреналин, усталость и отсутствие сна. Ещё два выстрела — на этот раз более метких — заставили врага растаять во тьме. С ужасом Алан понял, что израсходовал весь барабан. Он бросился бежать, пытаясь дрожащими пальцами на ходу перезарядить револьвер, но лишь упустил патроны в спешке. Повернул влево, по тропе, мчался зигзагами, не давая преследователю с топором возможности для прицельного броска. Алан слышал, как тот настигает его, но уже не мог бежать быстрее. Вдруг впереди, над стоящим с правой стороны деревом, зажглась лампа. Из последних сил он бросился туда, резко изменил направление, собираясь развернуться, но вместо этого споткнулся и рухнул в озеро яркого света. Острый топор расколол древесной ствол у него над головой. Перевернувшись на спину, Алан увидел, что рядом никого нет — очевидно одержимый попросту испарился, попав под мощный источник освещения. Лампа спустя полминуты погасла, но как только он пошевелился, снова включилась. Кто-то позаботился установить здесь фонарь с датчиком движения, будто знал заранее, что тот понадобится.

Какое-то время он наслаждался чувством безопасности и наступившей в лесу тишиной, потом медленно поднялся на ноги, перезарядил оружие и двинулся дальше, стараясь не обращать внимания на ноющее плечо. Лёгкие горели после отчаянного бега наперегонки со смертью. Вскоре пешеходная тропа привела его к выложенной деревянными досками аккуратной дорожке, она проходила между скал и оканчивалась небольшой площадкой. Отсюда на другую сторону вела канатная дорога, проложенная над ущельем. До мерцающей красными огнями радиомачты, которую Стаки указал в качестве главного ориентира, было совсем недалеко, а значит и Пик Влюблённых тоже находился рядом. Алан нажал кнопку вызова фуникулёра. Громко скрипя и слегка пошатываясь, старая открытая кабина двинулась от противоположного обрыва вверх. Казалось, прошла целая вечность, пока она затормозила у площадки. Вниз фуникулёр поехал чуть быстрее. Потом ещё и ещё быстрее, с троса посыпались искры. Похоже, в механизме что-то сломалось и теперь кабина мчалась по наклонной без тормозов. В конце концов она врезалась в дощатый низ площадки. От удара Алана выбросило наружу, он покатился кубарём по доскам, выронив оружие и фонарик. По тому, как потемнело вокруг, он уже понял, что будет дальше. Шорохи слышались со всех сторон, одна из тёмных фигур наступила ногой на фонарь, прежде, чем Алан успел до него дотянуться. Одержимый занёс большой тесак, но удара не последовало. Вместо этого пространство озарила слепящая вспышка красного света и прогремели выстрелы. Когда Алан поднял голову, вокруг уже не было никого, кроме мужчины в кепке и одежде цвета хаки. Он протянул Алану руку и помог ему подняться.

— Пошли, нам нельзя мешкать. Сейчас ещё набегут.

— Ты тоже их видишь?

— Чёрт, конечно я их вижу. Давай, двигайся, нечего тут стоять.

Алан поднял фонарик. Его оружия нигде не было видно.

— Фонарик — детская забава, — презрительно фыркнул незнакомец, — им только ворон распугивать. Сигнальные шашки — вот что поможет держать тварей на расстоянии! На, держи. — он протянул ему несколько фальшфейеров.

— Я потерял свой револьвер.

— О, не беспокойся, зато у меня есть револьвер. Твоё дело — светить на них.

— Куда мы идём? — спросил Алан. Мужчина в ответ странно рассмеялся:

— Куда полагается по сюжету.

Не сразу, но Алан узнал его — того самого незнакомца с сигаретой, который ехал с ними на пароме и нагло пялился на Элис. И теперь он появился неподалёку от Пика Влюблённых в то самое время. Таких совпадений не бывает, а значит впереди него шагал похититель. Одержимые следовали за ними на расстоянии, отступая каждый раз, как Алан направлял на них свет фонаря. Свернув несколько раз по тропе, они поднялись по дощатому настилу и вышли к смотровой площадке. Вход на неё обрамляла высокая арка в форме сердца. Вид отсюда открывался действительно великолепный: внизу простирались холмы, вершины, бесконечные ряды хвойных деревьев, иногда расступавшиеся, там где змеилось русло реки, а прямо впереди шумел водопад. Похититель взошёл на площадку и стал спиной к перилам.

— Ну всё, Уэйк. Здесь мы дадим ублюдкам решающий бой! Будем работать вместе: ты их высвечиваешь, а я снимаю.

Едва он успел договорить, как из-за деревьев показались одержимые: шесть или семь человек, Алан не успел сосчитать сколько точно. Они набросились всем скопом, сжимая в руках топоры, ножи и молотки. Свет фонаря помог лишь на несколько секунд, но пока одни отступали, другие упрямо продолжали заходить сбоку. Если бы не вовремя зажжённый Аланом фальшфейер, им бы точно пришёл конец. Теперь же похититель метко отстреливал сбившихся в кучу одержимых. Пару раз им с Уэйком приходилось уклоняться от острых предметов, брошенных противниками, не имеющими возможности подойти ближе. Когда осталось всего два врага, сзади послышался шум. Двое одержимых взобравшись на скалистый выступ, нависший сбоку над смотровой площадкой, готовились спрыгнуть оттуда.

— Они собираются взять нас в кольцо! — крикнул похититель. Алан и сам это видел. У него была лишь одна попытка, если она провалится — им вдвоём с одним револьвером не защититься от четверых в таком тесном пространстве. Он быстро зажёг новый фальшфейер и, выждав момент, когда одержимые окажутся у самого края, бросил горящую шашку, целясь им в головы. Один из нападавших, уклоняясь от света, поскользнулся, задел второго, и они оба с глухим рыком свалились в пропасть. Похититель тем временем успел разделаться с двумя остальными. Наконец, он выстрелил в последний раз, и последняя окутанная тенью фигура растаяла во тьме, из которой явилась.

— Вот видишь, Уэйк, не так и сложно. Как я и говорил, мы победили...

Алана так и подмывало нанести удар, но он заставил себя заговорить:

— Хватит притворяться. Перейдём к делу. Где моя жена?

Тот посмотрел на него с загадочной ухмылкой.

— А я знал, что ты это скажешь. Уже читал на той странице. Поздравляю, Уэйк, ты просто невероятный писатель. И ты принесёшь в наш мир нечто великолепное и ужасное, если только мы обеспечим тебе... э-э... хороший редакторский надзор.

— Что ты такое несёшь?! Где Элис? — у Алана уже кончалось терпение.

— Слушай сюда — мне нужна вся рукопись, целиком. Или ей не поздоровится... — он красноречивым жестом провёл двумя пальцами по горлу.

Не помня себя от ярости, Алан бросился на него, блокировал руку с оружием, кулаком второй нанёс удар в челюсть похитителя. Тот оказался довольно крепким — он устоял на ногах и попытался ударить в ответ. Сцепившись, оба упали на деревянный поручень, который тут же обломился под их весом. Приземление было весьма болезненным, впрочем им крупно повезло, что они рухнули на поляну, расположенную сбоку под площадкой, а не в реку под водопадом, с высоты нескольких десятков метров. Вскочив на ноги, похититель принялся осматривать землю в поисках выпавшего револьвера. Обнаружив, что оружие лежит почти под рукой у Алана, он развернулся и бросился наутёк, вскоре скрывшись среди густого леса. Преследовать его не имело смысла, и уж тем более стрелять в спину.

— Если хоть пальцем тронешь Элис — я тебе башку оторву! — крикнул Алан вдогонку.

Похититель думал, что рукопись обладает какой-то волшебной силой и назначил её в качестве выкупа за Элис. Вот только полной рукописи у Алана и близко не было — лишь несколько страниц, почти не связанных по смыслу. "В любом случае первым делом нужно вернуться к Барри, а потом уже вместе решать, что делать дальше". — подумал он.

Взобраться наверх не представлялось возможным, так что Алан двинулся наугад через лес, ориентируясь на блестящий вдалеке огонёк фонаря возле какого-то сооружения. Путь выглядел недалёким, но оказался куда посложнее, чем тропа к Пику Влюблённых. Ему приходилось двигаться по неровной местности, через густо растущий лес, усеянный валунами и кустами, временами дорогу перерезали ручьи, один раз пришлось пересечь вброд русло реки. Идти приходилось осторожно, так как иногда встречались медвежьи капканы, о которых предупреждал Расти. Одержимые больше не преследовали Алана, но нервы и без того были на пределе. Звуки леса заставляли его вздрагивать и оглядываться, прочёсывая окрестности лучом фонарика. Когда он поднимался на очередной крутой холм, на небе мелькнула крупная тень, а затем впереди послышался звук падения чего-то очень тяжелого. Спустя пару минут, перед ним открылось место катастрофы: между двух сосен лежал фюзеляж небольшого двухмоторного самолёта, оторванная кабина пилота покоилась чуть дальше. Это выглядело совершенно бессмысленным — металлический корпус, весь покрытый ржавчиной, указывал на то, что самолёт не летал как минимум десятки лет, к тому же Алан не слышал звук мотора. И тем не менее, эта конструкция только что непостижимым образом свалилась прямо с неба.

Освещённое здание оказалось старой водяной мельницей. С её верхнего этажа к находящемуся выше обрыву противоположного берега отходил небольшой мостик. Внутри мельницы пахло мукой и лежали груды мешков — видимо иногда помещение всё же использовалось по назначению. Алан поднялся по хлипкой лестнице и, выбравшись наружу, перешёл на другую сторону. Здесь был обустроен какой-то склад. На одном из двухметровых ящиков в свете фонаря появилась надпись: «ТЬМА НОСИТ ЁЁ ЛИЦО». Неизвестный покровитель, уже дважды снабдивший его боеприпасами, похоже предпочитал изъясняться загадками. После рядов ящиков и полуразваленного сарая, появилась тропа, которая вела на мост, проходящий над водопадом. За шумом воды Алан едва услышал звонок телефона. Снова Барри. Судя по голосу, тот уже находился на грани паники.

— Ал, здесь вокруг дома носится целый рой птиц. Они просто взбесились! Так и норовят заклевать меня, как в том фильме у Хичкока. Облепили всё крыльцо, пытаются влезть в любую щель, стучат по стёклам! Ты ведь не считаешь, что я спятил, Ал?!

— Не высовывайся, Барри. Я постараюсь прийти как можно скорее. И главное, следи, чтобы горел свет.

Впереди находился лагерь для кемпинга. "Было бы неплохо разжиться двумя парами колёс и не тащиться пешком всю обратную дорогу". - подумал Алан. Он чувствовал себя измотанным, всё тело болело и даже фонарь с револьвером в руках казались неподъёмным грузом. "Но по крайней мере удалось выбраться из леса целым и относительно невредимым". - утешал себя Алан. Именно в этот момент тишину разрезал рокот бензопилы.

Часть II. Одержимые — Глава 4

— Валка леса опасное занятие! — хриплый голос одержимого по громкости мог соперничать с шумом здоровенной бензопилы, которую тот держал в руках. Когда ворота, ведущие в лагерь, с глухим стуком рухнули на землю, из-за них показался человеческий силуэт высотой почти со взрослую гориллу и такой же комплекции. Одетый в каску здоровяк двигался слишком проворно и Алан понял, что пока скромный фонарик справится с окутывающими противника тенями, тот успеет нарезать его на тонкие ломтики. Он бросился навстречу, светя одержимому в глаза, затем, воспользовавшись его секундным замешательством, бросился вправо. Бешено вращающиеся острые зубья едва не задели его макушку, но всё-таки маневр удался — теперь нападавший больше не отделял Алана от входа в трейлерный парк. Именно туда он и устремился изо всех ног. На территории кемпинга были четыре жилых прицепа и несколько палаток, все они пустовали. Под навесом стоял пикап. Его дверца осталась приоткрытой, а значит ключ вероятно, всё еще находился внутри. Гигант с бензопилой отставал всего на несколько метров. Тяжесть его шагов отдавалась вибрацией под ногами, а рёв бензопилы за спиной недвусмысленно напоминал Алану, что будет, если тот споткнётся или допустит ошибку, и заставлял сердце колотиться в совершенно безумном темпе.

Ввалившись на сидение автомобиля, он попытался нащупать кнопку зажигания. В темноте это удалось не сразу, тем временем одержимый уже стоял прямо перед ним, готовясь вонзить пилу в лобовое стекло. Наконец кнопка обнаружилась. Одновременно со стартом двигателя зажглись передние фары, моментально рассеяв тени, роящиеся вокруг фигуры здоровяка. Тот отпрянул на несколько шагов, издав низкий нечеловеческий вопль. Не теряя времени, Алан дёрнул рукоятку передачи и вдавил педаль газа в пол. Удар подбросил тело одержимого вверх, затем он с шипением распался, бесследно растворяясь в ничто прямо на капоте. Не снижая скорости, Алан направил пикап прямо в ворота, слетевшие при столкновении с петель. Судя по указателю, асфальтовая дорога, на которую он выехал, вела к Центру посетителей Элдервуд. Нужно было торопиться — Барри могла понадобиться его помощь. Спустя каких-то пятнадцать минут Алан уже проехал мост и свернул к базе. У офиса рейнджеров стояло несколько одержимых. Они бросились наперерез, но против автомобиля у них не было шансов — окутанные тенями силуэты разлетелись во все стороны, словно костяшки домино. Чудовище марки «Форд» прятало под своим капотом никак не меньше пяти сотен лошадиных сил. Наконец-то, впервые за последнее время, Алан почувствовал себя хозяином положения. Вскоре он уже подъезжал к бревенчатым домам, предназначенным для туристов. Тут ему пришлось остановить пикап и двигаться дальше пешком, поскольку дорогу загораживал брошенный фургон. На всякий случай он прихватил с собой парочку фальшфейеров, лежавших в багажнике автомобиля.

По телефону звонил неизвестный абонент. В трубке послышался уже знакомый нахальный голос похитителя.

— Эй, Уэйк! Всё ещё хочешь получить обратно свою женщину? Ну тогда ты знаешь что мне нужно.

— Послушай, у меня не... я ещё не успел её закончить. Мне осталось написать финал. Это займёт неделю.

— Ещё не закончил? — растерянно повторил похититель. Он, видимо, не ожидал такого поворота событий.

— Мне нужна неделя. — повторил Алан.

— Ну уж нет! — рявкнул голос в трубке, — Даю сутки и не больше. В полночь принесёшь рукопись к смотровой площадке у Зеркального Пика. Ты её запросто найдешь, городской пройдоха.

— Я хочу поговорить с Элис.

— Да, да, а я хочу рукопись. Не заставляй меня ждать, Уэйк. Принесёшь — можешь забирать свою жёнушку целой и невредимой. Не принесёшь — ...ну ты смекаешь, да?..

- Да, я всё понял.

Положив трубку, Алан остановился и поднял с пыльной дороги белый лист бумаги, на который чуть было не наступил. Очередная страница рукописи. Такое впечатление, что чья-то невидимая рука разбрасывала эти страницы в самых неожиданных местах на его пути или вблизи тех с кем ему доводилось пересекаться.

«Когда Томас Зейн влюбился в Барбару Джаггер, это произошло стремительно. Она была молода, прекрасна и полна жизни. Томас прежде не чувствовал себя особенно счастливым, а Барбара изменила это одним мановением руки.

Никогда ещё Зейну не было так хорошо. Всё, что ни делала Барбара, становилось ещё одной деталью пазла, которой ему, оказывается, так недоставало всю жизнь.

И что лучше всего — слова при ней текли мощным потоком, сильные и яркие. Барбара была его музой».

Томас Зейн... откуда ему знакомо это имя? "Коробка с книгами", — вспомнил Алан. Имя Томаса Зейна значилось на сборниках стихов, найденных им в том злополучном доме на острове Ныряльщика. "Всё это должно быть как-то связано между собой. Понять бы как".

Барри по телефону предупреждал о птицах, но такого он не ожидал. Небо над коттеджем застлала чёрная туча, состоящая из бесчисленного множества воронов, и ещё целые стаи этих мелких порождений тьмы шныряли вокруг, выжидая малейшей возможности попасть внутрь. Не дожидаясь, пока птицы набросятся на него, Алан зажёг фальшфейер и вбежал на крыльцо. Примерно с полсотни ворон устремились вниз, подобно лётчикам-камикадзе. Он дёрнул шнур второго фальшфейера и бросил его в летящий чёрный поток клювов и крыльев. Вниз посыпались перья, догорая прежде, чем касались земли, оставшиеся птицы свернули в сторону. Алан забарабанил по окнам.

— Барри, открой! Быстрее, пока эти твари не сожрали меня!

Из-за едва приоткрытой двери появилась рука Барри. Он втащил Алана внутрь, и очень вовремя — дверь загудела барабанной дробью от ударов десятков клювов, врезавшихся в неё на полной скорости.

— Ал, я так рад, что ты здесь! Что это за кошмар? Так не бывает! Птицы так себя не ведут! — немного успокоившись, он посмотрел виноватым взглядом, — Ал... прости, что я решил, будто ты спятил.

— Ничего, я бы на твоём месте наверное тоже бы так подумал. Как бы там ни было, я рад, что с тобой всё в порядке.

— Ну, пару ворон всё же пробрались через дымоход. Но — гордо подбоченился Барри, — я легко с ними справился. А как прошли твои переговоры с похитителем? Он назвал конкретную сумму?

Алан рассказал ему о происшествии в посетительском центре и странном требовании похитителя. Барри даже не сильно удивился. Он тоже начинал привыкать к непрекращающемуся безумию, что творилось в этом городке. Помочь с рукописью агент конечно не мог, так что утром он отправился в центр поспрашивать, не опознает ли кто похитителя по приметам. И ещё они решили, что стоит попробовать выяснить хоть что-нибудь об исчезнувшем острове.

Взяв ручку и бумагу, Алан уселся за письменный стол. Он понятия не имел, как связать воедино найденные им разрозненные страницы рукописи, но знал, что любой ценой должен это сделать, раз такова плата за спасение Элис. Чистый белый лист больно слепил глаза, мигрень всё усиливалась, а нервное напряжение нарастало с каждой впустую потраченной минутой. Спустя пару часов, вконец измотавшись от невозможности выдать хотя бы несколько предложений вразумительного содержания, Алан скомкал пустую страницу, отбросил стул, и покрывая нецензурными ругательствами всех и вся, принялся мерить шагами комнату. Мысли хаотично роились в голове, мешая сосредоточиться, после ночных скитаний всё тело болело и требовало отдыха, но он был сейчас непозволительной роскошью. Что вдвойне обидно, Алан за свою писательскую карьеру не раз обращался к теме сверхъестественного, считая её эффективным литературным средством и отличной аллегорией человеческой психики. А теперь всё происходило взаправду, и у него имелся самый сильный стимул на свете, но он не мог написать ни строчки.

***

Барри тем временем рулил по улицам города на своём оранжевом пикапе. Личность похитителя узнать не удалось, впрочем он и не питал на этот счёт особых иллюзий. В таких уединённых городках люди крайне неохотно выдают информацию, особенно когда дело касается своих. Но всё же он возвращался не с пустыми руками. Кое-что удалось нарыть в архивах. Барри не совсем понимал, что конкретно могут значить найденные им сведения, но чутьё подсказывало — он наткнулся на нечто важное, нашёл нить. Возможно Алан сумеет распутать клубок, к которому она ведёт. Входящий звонок отвлёк его от размышлений.

— Барри Уиллер слушает.

— Это Роуз. Я нашла страницы мистера Уэйка.

— Серьёзно? Вау. Роуз, у меня просто слов нет, какая же ты умница. Ты наша спасительница.

С момента знакомства в кафе Роуз изо всех сил старалась помочь ему. Эта девушка казалась сообразительной, хорошо знала, что происходит в городе и даже сразу поняла, кто такой литературный агент, что очень польстило ему. Она сразу понравилась Барри. И неудивительно: когда речь заходила о женщинах, Алан и Барри редко сходились во взглядах.

— Вы не могли бы прийти за ними вместе с мистером Уэйком? Я живу в трейлерном парке за городом.

— Не пройдёт и часа как мы будем у тебя! До встречи, Роуз. Ты просто чудо.

— До свидания. — Барри отключился, поэтому не услышал, как она продолжала говорить всё более ровным и лишённым эмоций голосом. — Удачного дня. Приходите к нам ещё. Добро пожаловать в закусочную Брайт Фоллс.

Она положила телефон на стол и продолжала стоять ровно с застывшей на лице улыбкой.

— Хорошая девочка. — скрипучим голосом сказала пожилая женщина, стоящая в самом тёмном углу её дома. Роуз не знала, как эта странная дама проникла в трейлер. И она выглядела как-то... не так. Когда Роуз впервые увидела старуху, та назвала её красивой, и провела пальцем по щеке. Она почувствовала, что засыпает, только ноги не подкосились. После прикосновения ей открылся новый мир — чёрно-белый мир снов наяву, в котором все желания могут сбыться. Всё о чем она мечтала и о чём даже едва смела подумать. Нужно лишь подчиниться. Старуха в чёрном шептала ей на ухо, и слова её были черны и холодны, как лёд. Роуз улыбалась — так широко, что начали болеть мышцы. Глубоко внутри девушка кричала от ужаса.

Часть III. Выкуп

Трейлерный городок находился примерно на половине пути между коттеджами парка Элдервуд и центром Брайт Фоллс. Даже по меркам Брайт Фоллс местечко выглядело довольно захудалым. В парке насчитывалось чуть больше десятка мобильных домов, стоявших на небольшом расстоянии друг от друга. Стены из профилированного металла делали их похожими на крупные контейнеры с окнами. У некоторых домов стояли вазоны с цветами, мангалы для барбекю, пластмассовые столы и стулья, раскладные деревянные кресла и прочие незамысловатые атрибуты жизнедеятельности обитателей. Несколько нелепо на фоне обшарпанных сооружений смотрелся установленный посреди парка белый флагшток, на вершине которого гордо развевалось полотнище национального флага. Трудно представить что-нибудь более далёкое от классической американской мечты, чем сдаваемые внаём старые трейлеры на окраине затерявшегося посреди штата Вашингтон городка с населением менее десяти тысяч человек.

Барри припарковал автомобиль у въезда в парк. Как только они подъехали, из ближайшего домика, прихрамывая, вышел немолодой лысоватый мужчина в жёлтой жилётке и открыл им ворота.

— Чем могу помочь? Я Пол Рэндольф, заведующий парком.

— Мы ищем Роуз, официантку из закусочной.

— Роуз? — подозрительно прищурился мужчина, — Как же, знаю. Милая девчушка. А вы кто?

— Я Алан Уэйк.

— А, вы тот писатель, да? — Рэндольф изобразил подобие улыбки, продемонстрировав неровные зубы. — Слышал по радио, что вы решили пожаловать к нам. Ладно, пойдёмте, провожу вас к её трейлеру. Роуз — хорошая девчонка. Всегда вовремя платит за жильё.

Он повернулся и поковылял между рядами мобильных домов. Алан с Барри шли за ним чуть поодаль, ведя разговор, начатый по дороге.

— ...как я и ожидал, местные оказались не особо разговорчивыми. Я уж думал, ничего толком и не найду, пока не добрался до подшивок старых газет. Вот там удалось накопать массу интересного...

Его перебил звонок телефона Алана.

— Мистер Уэйк? Это шериф Брейкер. Здесь с нами агент Найтингейл из ФБР.

— ФБР? — удивлённо переспросил Алан. Он был уверен, что Барри не мог проболтаться о похищении, а значит федерал приехал по другому поводу. Вряд ли это к добру.

— Он... просто мечтает с вами увидеться. Вам лучше приехать в участок.

— Ладно. Я скоро буду, шериф.

Барри, выказывающий явные признаки нетерпения, повёл дальше свой рассказ:

— Короче, Ал, если верить газетам — тут просто море всякой мистики. Дикое место! Пропавшие люди, таинственные убийства, ожившие городские легенды... и, кстати, больше всего этой мути творится вокруг озера Колдрон.

Рэндольф впереди обернулся.

— Вы, мистер, в самую точку попали. Индейцы верили, будто это озеро — ворота на тот свет. Вы не подумайте чего, я-то сам человек богобоязненный и всякие суеверия не одобряю...

— Ага, понятно... — немного раздражённо прервал Барри, — в общем... был тут на озере остров, принадлежал некоему Томасу Зейну. Я прочитал в газетных статьях, что он был известным писателем. Но вот сколько я ни искал, ни одну его книгу найти не смог. А ещё Зейн был заядлым ныряльщиком, таким заядлым, что его остров даже стали называть островом Ныряльщика. Но в 1970 году под озером случилось извержение вулкана и Зейн вместе с островом пошёл ко дну.

Они прошли мимо небольшого фургончика с вывеской «Хот-доги от Рэнди», затем свернули в калитку, огибающую один из трейлеров и ведущую к крайним домам. Справа от трейлера на земле лежала искорёженная парусная яхта длиной около десяти метров.

— Да уж, сумасшествие! — прокомментировал заведующий, — Оно тут с самого утра, будто с неба свалилось. Но поднять такую тяжесть под силу разве только смерчу. Наше счастье, что оно упало во двор, а не прямо на какой-нибудь трейлер.

Барри, замолчавший от удивления при виде останков яхты, снова продолжил:

— Но это ещё не вся история, дальше — больше. Местная девчонка, первая красотка города, Барбара Джаггер, за неделю до этого утонула в озере. И, представь себе, они с Зейном были любовниками.

— Про Барбару Джаггер до сих пор страшилки сочиняют, — пробурчал Рэндольф, — мол она теперь озёрная ведьма, настигает в темноте. Пугают вот такими сказками детей, чтобы не гуляли допоздна.

— А сейчас будет самое интересное, Ал: все статьи по этой теме написаны Синтией Уивер. Я поспрашивал и оказалось, что это та самая сумасшедшая старая бродяжка, с которой ты повстречался.

— Это вы про Фонарную Леди? — снова вмешался заведующий, — Она, конечно, чудачка, спору нет, но вовсе не бездомная.

— А... ясно, ну в общем, она знала и Джаггер и Зейна, а после их смерти у неё случился нервный срыв.

Крайний трейлер был самым ухоженным, с миниатюрным белым заборчиком, импровизированной лавкой из бревна и качелями из автомобильной покрышки. К нему вела выстланная камнем дорожка, а вокруг росли кусты и несколько молодых саженцев деревьев. Общую картину уюта портили только увядшие цветы на переднем крыльце.

— Ну вот мистер, это трейлер Роуз. — сообщил Рэндольф, сгоняя ворон, которые оккупировали стоявший чуть в стороне от дома мусорный бак. — А что у вас за дело к ней, если не секрет?

— Ничего особенного, — поспешил заверить его Барри, — поговорить надо, только и всего.

Настырный заведующий не спеша направился по своим делам, оставив их на крыльце. Роуз открыла дверь за секунду до того, как Алан поднял руку к звонку.

— Боже мой, мистер Уэйк, я... я так рада, что вы пришли...

Её голос звучал так, словно она приняла с десяток успокаивающих таблеток. На ней была всё та же рабочая красная форма.

— Привет Роуз. Ты сказала, что нашла мою рукопись.

— О... да, заходите...

Девушка пригласила их подождать на диване, сама же принялась готовить кофе. Алан едва мог усидеть на месте от волнения, но всё же терпеливо ждал. Ему не впервой приходилось сталкиваться с упрямыми поклонниками и он понимал, когда лучше уступить. Наконец, сделав глоток свежесваренного кофе и слушая, как Барри нахваливает таланты официантки, он решил, что пора приступать к делу.

— Роуз?

— Да? — растерянно хлопая ресницами, девушка уставилась на него ничего не выражающим взглядом.

— Мои страницы. Они действительно очень срочно нужны мне.

Роуз несколько секунд смотрела на Алана, затем поставила кофейник на стол и выпрямилась, уперев руку в бок.

— Да, я понимаю. — тихо сказала она, — Я знаю, что вам нужно. Муза-вдохновительница.

Алан от досады едва не швырнул чашкой в официантку.

— Твою ж мать!.. Барри, у неё ничего нет!

Барри сосредоточенно изучавший содержимое своей чашки, медленно потряс головой из стороны в сторону.

— Эй, Ал... что это... со мной... — он завалился вбок и замертво рухнул на журнальный столик.

— Барри! — Алан почувствовал, что сейчас с ним произойдёт то же самое. Тело накрыла волна непреодолимой слабости, чашка выпала из руки, упав на пол с глухим стуком. Роуз и все предметы в комнате начали двоиться, расплываться перед глазами, а потом всё погрузилось в темноту.

***

— Она идёт за тобой. У меня нет сил остановить её. Ты должен зажечь огни.

Алан стоял посредине странного тёмного и пустого места, пространство вокруг окутывала чёрно-зелёная дымка тумана. Со всех сторон клубились густые тени, окружая его сплошной стеной. Глубокий и спокойный голос, который он впервые услышал во сне на пароме, звучал из луча света. Как Алан ни пытался, он не смог разглядеть его источник.

— Я обещала, что зайду навестить тебя и твою милую жену.

Цепкий скрипучий голос тоже был знаком ему. Старуха в траурном наряде. Ключи от дома на острове Ныряльщика. Он обернулся, но сзади никого не оказалось.

— Ты должен завершить начатое. Я настаиваю. — Алан почувствовал жёсткие костлявые пальцы у себя на плече и резко обернулся, но снова никого не обнаружил за спиной, лишь едва уловил краем глаза мелькнувшую в сторону тень.

Мужской голос продолжил, ещё более настойчиво:

— Ты должен зажечь огни. Зажги свет.

Алан открыл глаза и увидел лампу в форме цветка на светло-коричневом фоне. Спустя секунду он сообразил, что смотрит на потолок в доме Роуз. В поле зрения вплыли гладко зачёсанные чёрные волосы, морщинистый лоб и его лица коснулся край чёрной вуали.

— За работу, парень.

Скрежещущий голос старухи моментально привёл его в чувство, обдав волной ледяного ужаса. Алан вскрикнул, вскочил на ноги, и судорожно дёрнул за свисающий шнур светильника. В комнате никого не было. Он находился в спальне официантки. Большую часть помещения занимали полки с книгами — Роуз действительно любила читать. Отдельную полку она выделила под шесть книг об Алексе Кейси. Помимо триллеров Уэйка, детективов других авторов и пары десятков любовных романов, её коллекция содержала целое собрание мотивационной макулатуры, вроде «Верь и Меняйся», «Успех для всех» и тому подобной печатной лапши на уши. Как и многие одинокие девушки из глубинки, наивная бедняжка целиком и полностью жила мечтами и верой в чудо. Безвкусные розовые обои раздражали взгляд не меньше, чем эта подборка так называемых книг.

За окном сгущались сумерки. Они потеряли целый день и не получили ничего. Из гостиной раздавался храп Барри, Алан направился туда. Агент спал, уткнувшись щекой в журнальный столик, свесив руки по сторонам. На его лице играла довольная ухмылка — очевидно снотворное подарило ему куда более приятные сны, чем писателю. Все попытки разбудить Барри оказались безуспешными, в ответ тот лишь ещё более сладко улыбнулся и пробурчал:

— Да, да, твоя правда. Я заслуживаю большего. Я ведь так привлекателен.

Официантка сидела на полу, обняв колени руками и опустив голову. Она раскачивалась вперёд и назад, тихонько разговаривая сама с собой.

— Добро пожаловать в закусочную Брайт Фоллс. Что вам предложить? Кофе? Молоко и сахар на стойке. Хотите узнать меню на сегодня? Первая добавочная порция бесплатно.

Алан не мог вызвать в себе ненависть к Роуз. Что-то воспользовалось ею, чтобы добраться до него и оставило при этом свою страшную отметину. Оставалось лишь надеяться, что со временем девушка придёт в себя. Сейчас же его больше всего беспокоила насущная проблема в лице Барри — тот отрубился напрочь, а дотащить его до автомобиля в одиночку Алан не мог. Нужно было срочно найти помощь. Он вышел из дома и обогнул трейлеры. Возле въезда в мини-городок стоял Рэндольф, что вселяло надежду. Может быть заведующий поможет доставить его «спящую красавицу» в машину? Главное — выбраться на дорогу, чтобы не упустить ещё больше времени, а там уж он придумает, как разбудить Барри. Под кустом у фонарного столба сверкнуло что-то белое. Очередная страница рукописи. Алан был готов поклясться, что когда они шли сюда при свете дня, на этом месте ничего не лежало.

«Агент Найтингейл не хотел торчать в Брайт Фоллс. Маленькие городки вызывали у него отвращение. Ему не нравились ни деревья, ни кофе. Теперь он знал, что за витринами и улыбками прячется немыслимый ужас.

Он отчаянно мечтал повернуть автомобиль и гнать, пока не кончится бензин или свернуть с дороги и надраться, как никогда прежде. Но у него была работа. Писателя следовало поймать — любой ценой».

У Алана не было ни малейшего желания выяснять, кто такой этот Найтингейл, и что ему известно. Он вежливо махнул управляющему, про себя раздражённо подумав, что у того больная нога, и будет трудно уговорить его нести тяжёлого агента на такое расстояние. Рэндольф выглядел угрюмо и одновременно торжествующе.

— Ну сейчас ты получишь по полной. — сказал он.

Из-за угла, пронзительно визжа сиренами, неслись на полном ходу сразу три полицейских автомобиля.

— Да, — тыкая пальцем в Алана, продолжил заведующий парком, — я вызвал полицию. Одному Богу известно, что вы там сделали с этой бедняжкой.

Автомобили затормозили у ворот, причём передний едва не врезался в ограждение. Из него выскочил крупный, слегка седоватый мужчина. Он держал пистолет двумя руками и широко ступая, на ходу прицелился в Алана.

— ФБР! Ну-ка подними руки, Хэмингуэй! — рявкнул здоровяк, — Ты арестован. Только шевельнись — и я разряжу пушку прямо в твою проклятую физиономию. Стой, где стоишь!

На секунду у стоящего с поднятыми руками Алана мелькнула мысль сдаться властям. Но инстинкты тут же заглушили голос внутреннего законопослушного гражданина. Поза фэбээровца, его голос, манеры держать пистолет — всё говорило о том, что тем движет далеко не одно лишь чувство служебного долга. Очевидно, что перед ним находился пресловутый агент Найтингейл. И намерения у него были явно далеки от дружеских.

Алан толкнул Рэндольфа в сторону ворот, чтобы тот заслонил линию огня фэбээровцу, сам же бросился вбок — по направлению к дыре в заборе. Он надеялся, что агент не станет открывать огонь, опасаясь задеть управляющего. Но ошибся. Одна пуля засвистела между ним и Рэндольфом, вторая прожужжала у самого уха. Алан уже нырнул в темноту, а Найтингейл всё продолжал стрелять ему вслед, выпустив наверное, с десяток пуль.

— Господи Иисусе, ты что совсем спятил?! — закричал управляющий, — Я же стою прямо перед тобой, маньяк чёртов!

Агент даже не взглянул на него, он ещё с полминуты продолжал смотреть в дыру, через которую сбежал писатель, затем с досадой сплюнул и пошёл к машине.

— Бросьте, мистер Уэйк! Давайте упростим всем жизнь. Далеко вы не убежите. — раздался его голос из полицейского громкоговорителя.

Шансов уйти от полицейских во главе с не на шутку рассвирепевшим сотрудником ФБР действительно было немного. Алан понимал это, но тем не менее продолжал двигаться. Перед этим он кубарём скатился с обрыва, ободрал кожу на руках, больно стукнулся коленями и затылком. Но пока тело ещё слушалось его, Алан твёрдо решил не сдаваться, бежать, покуда хватит сил. И он бежал изо всех ног — не разбирая дороги, перепрыгивая через кустарники, коряги, брёвна и ручьи, время от времени сворачивая то вправо, то влево, надеясь запутать преследующих. К счастью полиция Брайт Фоллс не располагала служебными собаками, которые в два счёта настигли бы беглеца.

В низине между холмами петляло пересохшее русло реки. Алан побежал по нему. Идея спрятаться в лесной чаще от местных помощников шерифа, которые знали местность, как свои пять пальцев, не казалась ему разумной. А вот речное русло с относительно ровной сухой землёй, ещё не поросшей травой, позволяло бежать значительно быстрее, и тем самым выиграть немного времени. Всё это время Алана мучила мысль, что Барри, который остался в доме, придётся отдуваться за двоих. Это, конечно, если он сумеет уйти от погони.

— Не дайте ему уйти!

— Расходитесь! Обыщите всё вокруг!

— Шевелитесь! Упустите его и останетесь без работы!

Раздающиеся из громкоговорителей голоса полицейских и особенно агента Найтингейла подхлестнули его как кнутом, придав решимости. Нельзя было пропустить встречу с похитителем. Если его поймают, никто не поможет Элис. Уж точно не эти болваны и мутный тип из ФБР.

Пересохшее русло проходило под высоким деревянным мостом. На нём уже стояла полицейская машина, возле которой двое в форме и с фонарями просматривали местность вокруг. Алан успел нырнуть в тень под мостом, но вот выбраться с другой стороны представлялось задачей посложнее. Он выждал, когда свет фонарей замелькал у противоположных перил и побежал, стараясь издавать как можно меньше шума. Впрочем, сильно оторваться не удалось.

— Вот он! Не беги! Стой, кому сказано!

За спиной раздались выстрелы, но Алан успел скрыться за деревьями.

— В разные стороны! Окружай, окружай!

Небо прочертила багровая полоса. Кто-то запустил сигнальную ракету, и теперь вся полиция знала его точное местонахождение. Вдобавок ко всему, над лесом послышался стрекот вертолёта — очевидно прибыла подмога.

— Чёрт возьми, куда же он делся!

— Ребята, мы потеряли его из виду! Смотрите внимательнее!

Помощники шерифа отставали от Алана, хотя и ненамного. Погоня по ночному лесу явно давалась им с трудом. Практически всю свою карьеру они занимались выписыванием штрафов за превышение скорости и разруливанием бытовых конфликтов. А состязаться бравые местные копы привыкли чаще в поедании пончиков, чем в беге за преступниками. Тем не менее, было очевидно, что поимка беглеца — всего лишь вопрос времени. Алан свернул с реки в сторону и побежал по тропе, которая вела вглубь леса. Рокочущий где-то поблизости вертолёт оставлял крайне мало надежды на благополучный исход из этой ситуации.

Что-то вокруг изменилось. Когда ему пришлось снова остановиться, чтобы перевести дух, он вдруг понял, что оказался между двух огней. Тени сгущались, листья на деревьях шевелились всё сильнее, со всех сторон повеяло холодом, сыростью и гнилью. Дрожание и глухой рёв прокатились по лесу и замерли совсем близко. Откуда-то сверху, вращаясь в воздухе, свалилась полицейская машина и упала на землю. Она приземлилась на все четыре колеса, но с такой силой, что одно из них отлетело в сторону. Алан подошёл ближе, страшась того, что он может увидеть в салоне. Но внутри, к счастью, никого не оказалось, ни мёртвого ни раненого. Полицейское радио до сих пор работало. Сквозь хрипение помех ему удалось услышать, что шериф пытается связаться с фэбээровцем.

— Ответьте, агент Найтингейл, это шериф Брейкер, приём.

Спустя пару-тройку попыток в рации раздался недовольный голос агента.

— Найтингейл. Приём.

— Что здесь вообще происходит? Мои помощники говорят, что вы стреляли в Уэйка, а у него даже оружия нет. И вы там чуть не подстрелили штатского. Приём.

— Шериф, Уэйк убегает, я его преследую. У нас нет времени на эти выяснения.

— Так найдите время! Вы не можете просто ходить по моему городу и стрелять в людей! Приём.

— Я федеральный агент, преследующий беглеца. Хотите обсудить мои методы, шериф — запишитесь у моей секретарши. Приём.

— Оставайтесь на месте, агент Найтингейл, я уже в пути. Конец связи.

Дальше тропа вела Алана вверх, огибая холм. Слева внизу рыскали в темноте четыре или пять лучей от фонарей и раздавались голоса. Видимо, они свернули не туда и теперь сбились со следа. Если никто не догадается поднять голову, возможно ему удастся проскользнуть.

— Обыщите всё вокруг. Будьте внимательны.

— Эй, кажется я его нашёл. Сюда!

— Что это такое? Стреляй в него!

— Оно не останавливается! Бегите!

— Господи помоги мне!

— Это же... Это Энди!

— Убирайся! Неееет! Аааа!

Спустя полминуты в лесу стало тихо и совершенно темно. Ни голосов, ни шума убегающих ног. Помощники шерифа слишком поздно поняли, с чем имеют дело, и у них не было шансов уйти от своего одержимого товарища. Ко встрече с монстрами их точно не готовили. Алан постарался взять себя в руки, но по его спине всё равно ползали холодные мурашки. Тьма надвигалась, а он оставался без оружия и источника света. Пройдя хлипкий мост, перекинутый через овраг, он наткнулся на ещё один исковерканный полицейский автомобиль. Он лежал боком на камне, придавив своим весом половину тела полицейского. Но и здесь радио уцелело. Голос Найтингейла звучал ещё раздражённее, чем прежде.

— Шериф Брейкер, я не могу связаться почти ни с кем из тех, кого вы мне выделили. Это работа Уэйка!

— Погоди, ты что, серьёзно? По-твоему этот чокнутый писака сейчас разобрался с моими помощниками? Ты вообще видел этого парня? Может ты плохо рассмотрел, но он мягко говоря не смахивает на Рэмбо или крутого суперагента.

— Если не он, то кто же? Снежный человек?

— Я ещё не знаю, но у меня нет привычки делать поспешные выводы. Они легко могут обернуться большими проблемами. Конец связи.

Рокот вертолёта возник неожиданно, откуда-то снизу и сзади. Алан пригнулся и побежал, стараясь прятаться за валунами, изредка лежащими вдоль горной тропы. Продолговатый силуэт полицейской «вертушки» с крупной надписью «ФБР» плавно поднялся из ущелья и завис слева от беглеца. Яркий свет фонаря почти ослепил Алана.

— Эй, на земле, оставайтесь на месте! Бежать некуда!

Видя, что он проигнорировал приказ, с кабины вертолёта начали стрелять. Алан спрятался за большим камнем и не видел, как к другой стороне кабины приблизилась стая ворон. Не заметил этого и пилот, пока не стало слишком поздно. С пронзительным верещанием, достойным свихнувшейся циркулярной пилы, чёрное облако крыльев и клювов обрушилось на несущий винт. Мощные лопасти легко рассекали их тела, но они всё продолжали атаковать, и вот уже десятки из них попали внутрь турбин. Оттуда повалил густой дым, вертолёт резко накренился, завертелся на месте и начал падать. Спустя несколько секунд у подножия холма с другой стороны ущелья вспыхнул шар пламени, а затем донёсся звук взрыва.

Вопреки опасениям Алана, птицы не заметили его, и он остался один, получив временную передышку. Тропа уходила чуть в сторону от склона горы и вела к пожарной смотровой вышке — довольно широкому сооружению высотой почти с чётырёхэтажный дом. Поднявшись по лестнице наверх, он увидел, что внутри поместилась целая комната с раскладной кроватью, мини-печкой и парой лавок. С двух разных углов вышки стояли большие бинокли, закреплённые на металлических подставках. Алан посмотрел в один из них, сфокусировав его на месте крушения вертолета. Там не наблюдалось никакого движения, лишь огонь всё ещё бушевал среди обломков корпуса. В бинокль, направленный на другую сторону, он заметил светлое здание, рядом стояла крупная вывеска «KBF-FM». Очевидно, там располагался офис местной радиостанции. Пат Мэйн с самого начала показался Алану хорошим парнем. Возможно удастся убедить его одолжить свой автомобиль? В любом случае, других вариантов он не видел — Зеркальный Пик находился слишком далеко и он никак бы не успел добраться туда на своих двоих к назначенному времени.

Спустившись с вышки и углубляясь по тропе в лес, Алан ориентировался на мигающий красным огонёк радиомачты, поднимавшейся неподалеку от станции. Уверенный, что не потеряется, он однако беспокоился о другом. Тьма преследовала его повсюду, и сейчас было бы наивно полагать, что она отступит. Он по-прежнему оставался безоружным, хотя и успел разжиться фонариком, подобранным в помещении на вышке. За очередным поворотом послышалось непонятный шум. Алан осторожно выглянул из-за дерева, и увидел перевёрнутое полицейское авто. Из радиоприемника доносился треск помех. Покрутив рукоятку, он вскоре поймал нужную частоту.

— Первая группа, ответьте, приём.

— Первая группа, это Шериф Брейкер, доложите обстановку, приём.

— Вторая группа, ответьте. Мне нужен ваш доклад, приём.

В голосе шерифа слышалось явное отчаяние:

— Ну же, ребята, отзовитесь, кто-нибудь. Ну давайте, пожалуйста. Приём.

Под раскрытым багажником автомобиля на земле лежали небольшие продолговатые предметы. Наклонившись рассмотреть поближе, Алан узнал в них светошумовые гранаты — раньше ему доводилось видеть такие только в кино и видеоиграх. Идеальное оружие на случай нападения одержимых. Он рассовал гранаты по карманам куртки и джинсов. Дальше дорога пошла вниз. Радиовышка почти скрылась за холмами, только проблесковый маячок оставался видимым на фоне звёздного неба.

— У вас есть право хранить молчание!

Две окутанные тенями фигуры в полицейской форме вынырнули из темноты и направились к нему. Свет фонаря на несколько секунд задержал их, но одержимые всё равно продолжали наступать, укрываясь за стволами деревьев. К тому времени, когда Алан справился с чекой, те были уже совсем близко. Он метнул гранату под ноги нападавшим, сам бросился в сторону зажав уши ладонями. Несмотря на это, ему показалось, что взрыв разорвал напрочь барабанные перепонки. В голове пульсировала жестокая боль, а слух не спешил возвращаться. Зато от одержимых не осталось и следа.

Дальнейшее путешествие ночным лесом прошло в напряжении, но обошлось без особых приключений. Вскоре густо растущие деревья поредели, и за ними показалось аккуратное одноэтажное здание. Светящиеся красным неоновые буквы надписи над фасадом не оставляли никаких сомнений — он вышел к радиостанции. Что сильнее всего радовало Алана, так это небольшой серый седан, припаркованный у входа. Дверь оказалась открытой, и он прошёл внутрь. Для посетителей здесь был оборудован просторный холл с мягкими стульями, скамьями и водным кулером. Пат Мэйн находился в отгороженной стеклянной перегородкой соседней комнате, он сидел в кресле спиной к Алану и принимал очередной звонок от слушателей.

— Пат, это Лорна Майлз.

— Привет, Лорна. Чем вы нас порадуете?

— Да я насчёт происшествия на трейлерной стоянке. Что-то я не понимаю, чего ради копы так с ней возятся.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... это ведь трейлерная стоянка. В таких местах непременно вляпываются в истории. Шериф должна помогать нам, нормальным гражданам, а не на подобных людей время тратить. Пусть этот сброд сам о себе позаботится.

— Ну что же, Лорна, большое спасибо вам за сострадание. — иронично подытожил Мэйн. Он потянулся к пульту, чтобы поставить песню, но заметив присутствие Алана, снова включил микрофон.

— Ого, вот так сюрприз! К нам только что присоединился знаменитый писатель Алан Уэйк, автор популярной серии криминальных триллеров об Алексе Кейси. По слухам, он сейчас работает над новым романом в жанре ужасов. Друзья, я попробую уговорить его дать интервью. — ведущий приветливо улыбнулся Алану — Заходите, мистер Уэйк.

Алан прошёл внутрь, думая, как бы поделикатнее сказать Мэйну, что явился сюда вовсе не ради светских бесед.

— Я так рад, что вы нашли для вас время... — начал было ведущий и тут же осекся, услышав за окнами звук полицейских сирен. К зданию приближался агент Найтингейл с рупором в руке. Не обращая внимания, что его голос и без того было отлично слышно через усилитель, фэбээровец орал во всю глотку.

— Бежать больше некуда, Дэн Браун! Отойди от Мэйна. Не трогай его.

— Подождите, давайте все успокоимся. — Пат сделал шаг вперед и миролюбиво замахал руками сверху вниз — Опустите оружие, мы здесь все друзья, верно?

Агент сверлил Уэйка неподвижным взглядом поверх прицела пистолета и шевелил губами, словно убеждая себя в чём-то. Шериф Брейкер подошла к нему.

— Остынь, Найтингейл. Мы его взяли.

Найтингейл посмотрел на неё так, словно увидел впервые. Он ещё пару секунд стоял, колеблясь в нерешительности. А потом нажал на спуск.

— Господи боже! — голос Мэйна утонул в звоне разлетевшихся от окна стеклянных осколков. Благодаря тому, что шериф успела толкнуть агента в плечо, пуля ушла в стену над головами Пата и Алана.

— Чёрт возьми, что ты творишь! — Брейкер встала прямо перед Найтингейлом, не давая ему выстрелить во второй раз, — там же гражданский!

Алан воспользовался возникшей паузой и бросился к противоположному окну. Он пробил своим весом стекло, чудом не поранившись, приземлился на кучу осколков, затем перемахнул через перила крыльца. Не удержавшись на ногах, упал и покатился вниз по обрыву, над которым стоял дом. Поднявшись с сырой земли, весь в грязи и ссадинах, Алан тем не менее, чувствовал, что его начинает пробирать смех. За последнее время он только и делал, что падал, и теперь ему пришла на ум забавная аналогия.

— Внезапная остановка. - пробурчал он себе под нос — А нечего было называть последнюю книгу «внезапной остановкой».

— Я доберусь до тебя! — донёсся сверху голос Найтингейла, — Сдохну, но доберусь! Слышишь меня? Слышишь, Говард Филипс Лавкрафт?

Благодаря своему скоростному спуску Алан выиграл немалую фору и теперь мог некоторое время не беспокоиться о полицейских. Тем более, что после нападения тьмы их ряды сильно поредели. Примерно в километре впереди находился железнодорожный мост, по нему как раз проходил поезд, громко гудя и разрезая темноту передним прожектором. Именно туда и направился Алан, так как мост позволил бы значительно сократить его путь в направлении к Зеркальному Пику.

В кармане зазвонил мобильник. Алан ожидал очередного разговора с похитителем, но вместо этого услышал в трубке ужасно знакомый голос.

— Я в жизни не встречала такого упрямца.

— Элис?! Элис, ты в порядке? Где ты?

— Я так боюсь...

— Элис, — он попытался унять дрожь в голосе, — всё будет хорошо. Я приду за тобой.

— Мне так одиноко здесь... я уже схожу с ума...

— Элис, где ты?

В трубке стало тихо. Связь оборвалась.

"Что ж, по крайней мере я знаю, что она жива". — подумал Алан. Но то, как она говорила, её голос... Что-то с этим звонком было не так.

Он подходил к железнодорожному мосту, пересекающему ущелье с рекой. На другом берегу находился какой-то склад. Там вполне могла найтись машина, на которой можно вовремя добраться к месту встречи с похитителем. Наверх вела длинная отвесная металлическая лестница, местами проржавевшая насквозь. Взобравшись по ней, Алан оказался на решётчатой конструкции, проходившей под путями. Здесь пролегали трубы, шли железные балки, повсюду валялись бочки и обломки рельсов. Идти приходилось осторожно, поскольку старые перила ограждения уцелели далеко не во всех местах, а высота была не меньше полутора сотен метров. Примерно на середине пути он почувствовал, как по мосту прошла лёгкая дрожь. Пару секций впереди вывернуло, сорвав крепления, и они упали вниз вместе с куском перил. Алан осторожно обошёл открытый провал по узкому остатку решётки. Направил фонарь вперёд, осматривая надёжны участки моста под ногами и замер в удивлении. Мгновение он не понимал, что происходит. Кусок трубы, который только что вывернулся из верхней конструкции, вопреки всем законам гравитации, не падал, а плавно парил в воздухе, мелко подёргиваясь. И тут он наконец разглядел исходящие от трубы тёмные испарения. Тьма, преследовавшая его повсюду, нашла себе новое оружие, перешла к более грубым методам. Алан сосредоточил на одержимом предмете луч света, но не тут то было. Массивная штуковина отпрянула, содрогнулась, словно от ярости, зловеще зашипела и с немыслимой силой рванулась вперёд. Он едва успел отпрянуть и труба, просвистев в воздухе, улетела далеко за ограждение. С ужасом Алан наблюдал, как дальше по пути поднялась в воздух ещё одна труба. А потом взмыли вверх и другие предметы: бочки, длинные куски шпал, железные локомотивные колёса. Весь этот смертоносный хлам разом устремился к нему. Успевший спрятаться за вертикальной конструкцией, Алан однако всем телом прочувствовал мощный удар. Свет фонаря не позволял предметам окружить его, но слабого луча оказалось недостаточно, чтобы уничтожить полтергейстов. За спиной послышался шум и оглушительный гудок. Приближался поезд. "Сейчас или никогда. Соберись, Алан, ты сможешь". - твердил он себе. "Главное — правильно рассчитать время". Когда очередной гудок прозвучал достаточно близко, Алан вынырнул из укрытия, подпрыгнул и уцепился за трубу, которая проходила под самыми рельсами. Полтергейсты среагировали на живую приманку незамедлительно. На секунду раньше — и у него не было бы шансов. Но поезд успел вовремя, его мощный прожектор растворил тьму, вместе со всеми захваченными ею объектами. Алан с облегчением вздохнул, хотя вид стокилограммовой шпалы, исчезающей в воздухе за доли секунды до столкновения с его лицом, всё ещё стоял у него перед глазами, а всё тело била мелкая дрожь от прилива адреналина. Он вдруг вспомнил, как Элис не раз пыталась объяснить ему свой страх. Для неё темнота была не просто отсутствием света, но чем-то куда более осязаемым. Её можно было потрогать и ощутить. Хуже того, это что-то обладало собственным разумом, злым и враждебным. Для Элис все привычные вещи, когда их накрывала темнота, превращались в нечто иное, чужое, и не было больше ничего безвредного или безопасного. Только сейчас Алан по-настоящему понял, что она имела в виду.

Он спустился с моста. Расположенный впереди склад состоял из крупного деревянного здания, нескольких строений поменьше и непонятного назначения конструкции на опорах, напоминавшей водонапорную башню. Поблизости также стояла пара старых вагонов, вероятно переоборудованных для использования в качестве складских помещений. Дверь главного строения оказалась незапертой. Внутри, помимо огромного количества металлических, деревянных и картонных ящиков, обнаружился гараж и небольшой офис. Вряд ли что могло так обрадовать Алана в этот момент, как стоящий посреди гаража потрёпанный пикап. Ключи от автомобиля нашлись на столе в офисе. Там до сих пор работал телевизор, шёл сериал под названием «Найт Спрингс». Алан помнил этот эпизод — про журналиста, расследовавшего таинственные обычаи одной закрытой общины, чье неосторожное любопытство привело к тому, что его тело стало вместилищем для тысячи детей кошмарного древнего божества.

Старая машина завелась с первого раза, огласив пространство громким урчанием. За каких-то полчаса её фары уже освещали дорогу на необъятном склоне Зеркального Пика. Далее проезжая дорога заканчивалась и гору огибал длинный туристический пеший маршрут. Но, если верить завалявшейся в бардачке карте, угольная шахта пронзала внутренности горы напрямик и имела выход как раз возле смотровой площадки. Это был хоть и непростой, зато самый короткий маршрут. Время поджимало. Несколько минут назад похититель прислал ему смс, состоявшее в основном из оскорблений пополам с грамматическими ошибками, в котором велел поторапливаться. Позвонить, чтобы объяснить причину своего опоздания, было слишком рискованно — услышав о погоне и ФБР, преступник вполне мог испугаться, и решить замести следы, убив Элис.

Вблизи шахты царила тишина. Административные здания, вагоны на путях, терриконовые насыпи — всё стояло давно заброшенным. Табличка у входа сообщала:

«Хотя люди жили здесь и раньше, настоящая история города началась с момента основания горнодобывающей компании Брайт Фоллс и открытия угольной шахты в 1878 году. Хоть работа там была тяжёлой и опасной, тем не менее, он привлекла множество иммигрантов, в том числе немцев, поляков, финнов и шведов.

Изначально прибыльная, на протяжении XX века шахта постепенно истощалась; жилы были богаты но труднодоступны, а из-за вулканической активности в регионе шахты стали особенно опасными. В 1970 году случилось извержение вулкана под озером Колдрон, в результате чего большинство глубинных штреков обвалились или были затоплены. Во время катастрофы погибло 32 шахтёра, и горная добыча в районе Брайт Фоллс полностью прекратилась. Теперь многие из сохранившихся сооружений охраняются законом как исторические памятники».

Алан подошёл к главному входу вглубь шахт — тот оказался напрочь завален. В карте значился ещё один проход, за шахтёрским поселением. Путь туда вёл через старое кладбище. Небольшие холмики с покосившимися деревянными крестами при тусклом свете луны выглядели идеальными декорациями для какого-нибудь классического фильма ужасов про привидений или вампиров. Словно откликаясь на ощущения Алана, с ближайшего холма послышался пронзительный рёв. Двадцатиметровая сосна хрустнула и повалилась на землю, словно веточка, отломанная осенним ветром. От того места, где она стояла, в воздух поднялось окутанное туманными испарениями извивающееся во все стороны тёмное облако. Оно закрутилось, сформировав что-то, наподобие смерча и направилось к вершине горы. Похоже эта тёмная штука... эта тёмная сущность... двигалась в направлении смотровой площадки. У Алана похолодело внутри: неужели она идёт за Элис?

Городок, очевидно тоже охранялся, как историческое наследие, но выглядел при этом ещё более заброшенным. И здесь тоже имелась информационная табличка.

«Шахтёрский городок Грэй Пик Гордж основан в 1928 году, как одно из постоянных поселений для рабочих горнодобывающей компании Брайт Фоллс. Близлежащее кладбище служит мрачным напоминанием об опасностях, ежедневно поджидающих шахтёров: там похоронено большинство погибших за все эти годы.

Грэй Пик Гордж был покинут жителями практически за одну ночь в 1970 году, когда закрылась горнодобывающая компания Брайт Фоллс».

Его внимание привлекла бочка, ни с того ни с сего покатившаяся по дороге. Она остановилась, столкнувшись с проходившими по городку железнодорожными рельсами, от которых остались одни шпалы. Следом за ней задвигались сваленные в кучу автомобильные покрышки. Алан крепче сжал фонарь, ища взглядом место, подходящее для укрытия и внутренне приготовился отражать атаку полтергейстов. Но того, что случилось дальше, он не ожидал. С невероятным грохотом бетонные шпалы она за другой начали отрываться от земли и взмывать в воздух. Рядом, окутанный тьмой, поднялся ржавый автомобиль. Как будто этого было мало, из-за сарая выплыл огромный трактор высотой почти в два человеческих роста. Даже слабый удар такой махиной способен был переломать человеку все кости, включая позвоночник. Выйдя из секундного оцепенения, Алан бросился бежать. Он мчался зигзагами между сараев и домов, стараясь не оказываться на прямой линии с летящими следом за ним предметами. Когда сердце уже готово было выпрыгнуть из груди, ему на глаза попался деревянный дом, с виду неприметный, но в его окнах, как ни странно, горел свет. На стене здания в луче фонаря вспыхнула жёлтая надпись «Убежище». Ввалившись внутрь и отдышавшись, он осмотрел дом. Тот выглядел заброшенным, весь интерьер был очень старым, за исключением трёх светильников на металлических подставках. Присмотревшись, Алан заметил, что провода от них идут к стоящему в углу большому аккумулятору. Кто-то не так давно побывал здесь и позаботился об освещении. Более того, при детальном осмотре всех ящиков и шкафов он обнаружил револьвер, сигнальную ракетницу, фальшфейер и запасные батарейки к фонарику. Похоже таинственный незнакомец каким-то образом знал наперёд, куда Алан направится и когда ему понадобится помощь.

Здание содрогнулось от мощного удара. Тьма атаковала с торцевой стороны, где не было окон и свет не мог ей навредить. Но теперь у Алана имелось оружие. Он открыл дверь, дождался, когда захваченные полтергейстом объекты окажутся близко друг от друга и выстрелил в центр. Сигнальная ракета вспыхнула, как ему показалось, с яркостью сверхновой, оставив от летающей в воздухе громадной кучи хлама лишь затухающие и шипящие контуры. Потом всё исчезло, затихло, город-призрак снова погрузился в мёртвое ночное спокойствие.

За Грэй Пик Гордж тропа закончилась узким мостиком в четыре доски, проложенном над обрывом. Без перил. Проход по этому ветхому шатающемуся сооружению показался Алану вечностью. Наконец он с облегчением ступил на твёрдую землю и увидел впереди вход в штольню. «ОПАСНО! НЕ ВХОДИТЬ! Шахта неустойчива. Возможен обвал» — предостерегала табличка. Алан аккуратно встал на деревянные доски, которые прикрывали вертикальный вход, и начал прикидывать, как бы ему спуститься по обломанной на середине, трухлявой лестнице. Но проблема решилась сама собой. Площадка под его ногами рухнула вниз, складываясь, будто карточный домик. Он с трудом поднялся на ноги, сплёвывая набившуюся в рот пыль. Колено болело, губа неслабо кровоточила, но в целом спуск удался. Взгляду открылся узкий тоннель, под стенами шли ряды деревянных опор, удерживающих свод. По мере продвижения ему встречались различные атрибуты шахтёрской деятельности: лопаты, угольные тачки, металлические бочки, керосиновые лампы, части каких-то механизмов и тому подобное. Из за поворота доносились странные далёкие звуки, напоминающие то ли приглушенный шёпот то ли шум воды в колодце. Алан свернул туда. Впереди было два пути — правый поднимался под уклоном наверх, левый вёл вниз. Он остановился в замешательстве — меньше всего хотелось потеряться в этих глубоких, неустойчивых пещерах. Особенно сейчас, когда каждая минута на счету. Пошарив фонариком по стенам, Алан обнаружил большую стрелку, указывающую в сторону правого тоннеля. Рядом, на камне, все той же светоотражающей краской была нарисована стрелка поменьше, её сопровождала надпись «Тоннель к озеру Колдрон». Очевидно, что ему туда не нужно. Он уже повернулся к правому тоннелю, когда внезапно услышал шёпот, сначала едва уловимый, потом всё более громкий.

— Алан. Алан. Алан.

— Элис?

Может быть похититель держит её здесь? Он побежал по тоннелю вниз, не переставая звать жену.

— Элис, я здесь!

— Алан?! Где ты? Помоги мне!

Тоннель оканчивался небольшой пещерой, поросшей сталактитами. Большую её часть занимали воды озера Колдрон. При виде тёмной глади Алана пронзила резкая головная боль, настолько сильная, что потемнело в глазах. Боль прекратилась лишь когда он вернулся к развилке и пошёл по пути, обозначенному большой стрелкой. Вскоре Алан вышел на площадку, от которой уходил немного под уклоном вверх широкий тоннель. Судя по всему, он вёл к выходу из шахты. Но воспользоваться им не удалось — только он сделал шаг вперёд, тоннели наполнились жутким визгом, земля задрожала и свод штольни обрушился на землю. Проход оказался завален огромными каменными глыбами. Тьма шла по пятам и теперь настигла его в этой подземной ловушке. Слева застучали подошвы тяжелых ботинок, потом прозвучал сильный удар. В каменной стене образовалась трещина, спустя секунду она раскололась на куски от второго мощного толчка, открыв проход в соседнюю пещеру. Оттуда показалась крупная фигура в каске и с лопатой в руках. За покрывающими верзилу густыми тенями Алан смог разглядеть пустые глазницы и местами выглядывающие из прорех в изорванной одежде белые кости. От этого зрелища у него прошёл мороз по спине. Кто-то из шахтёров нашёл здесь свою смерть, забытый товарищами, успел частично сгнить, а теперь ожил, наполнившись тьмой. К счастью, он, как и остальные, оставался уязвимым к свету. Алан уже полуоглох от выстрелов, когда наконец ему удалось упокоить одержимого во второй — и последний — раз. В револьвере оставался один патрон. Он надеялся сберечь его в качестве аргумента для похитителя, на случай если тот не захочет говорить, где Элис.

Тоннель закончился. Внизу простиралась бездонная вертикальная шахта, над которой нависало что-то вроде подъёмного крана. Чуть сбоку обнаружилась деревянная площадка с открытой кабиной лифта. Как ни удивительно, здесь до сих пор работало электричество. После того, как Алан переключил рычаг, лифт дёрнулся и с непрестанным скрипом медленно двинулся вверх. Пара минут — и он уже вышел из шахты под открытое небо, а подняв голову, увидел заснеженную вершину Зеркального Пика в окружении звёзд. Смотровая площадка должна была находиться где-то рядом.

После недолгих попыток найти путь туда, Алан наткнулся на руины двухэтажного кирпичного здания. Он уже хотел пройти мимо, когда в свете фонарика разглядел на фасаде три еле заметных жёлтых точки, расположенные треугольником. После секундного колебания, любопытство всё же победило. Там могла оказаться подсказка или нечто ещё в этом роде. Окна находились слишком высоко, дверь была замурована, но он не сдавался и наконец нашёл заложенный досками дверной проём в подвальном спуске. Одного сильного удара ногой хватило, чтобы доски разлетелись в стороны. Внутри Алан с удивлением обнаружил несколько достаточно новых предметов домашнего обихода, в том числе кресло, переносную плиту, мини-печку, стол со стулом, пару шкафчиков и даже светильник с абажуром. Кто-то использовал полуразрушенный дом в качестве временного убежища. Пустая на первый взгляд поверхность стен, при наведении на неё луча света оказалась исписана надписями. «Я скучаю по тебе, Том» — говорила одна, «Это всё ты написал?» — спрашивала соседняя. Одна из стен была чуть ли не полностью покрыта именем «Том», написанным во всех направлениях и всевозможными по размеру буквами. И последняя надпись у выхода: «Будь ты проклят, Томас Зейн». Вряд ли всё это предназначалось для Алана. Но тут он заметил стрелку, указывающую вверх. На втором этаже не нашлось ничего интересного, но лестница на крышу была помечена жёлтыми точками. Забравшись туда, он понял, в чём суть подсказки. Прямо над домом он увидел пешеходную тропу. После пары неудачных попыток ему удалось взобраться по одной из веток нависшего дерева и залезть на обрыв. Он миновал табличку-указатель и уже видел фонари возле смотровой площадки, когда услышал голос похитителя. Тот с кем-то громко разговаривал.

— Простите меня. — сказал он жалобным голосом, — Я не хотел! Простите меня леди! Хозяин не знал, с кем связывается. И я не знал! Клянусь, ей-богу, не знал! Нет у нас его жены. Мы понятия не имеем где она! Наверное утонула! Мы только сказали, что она у нас, чтобы он послушался, понимаете, чтобы согласился писать для нас. Пожалуйста! Мне так жаль! Пожалуйста, отпустите меня!

Выйдя из-за деревьев к площадке, Алан не увидел поблизости никого, кроме похитителя, стоящего на коленях с опущенной головой. Тот дрожал и громко плакал, даже не вытирая слёзы, его руки безвольными плетьми висели по сторонам, плечи судорожно поднимались и опускались в такт всхлипываниям. Заметив приближающего писателя, он умоляюще посмотрел на него, словно прося о помощи. А затем его подняло в воздух и затянуло в чёрный смерч, который с невообразимым рёвом обрушился на смотровую площадку. Противный хруст ломающихся костей утонул в истошном крике похитителя и шуме усиливающегося вихря. Алан почувствовал, как ноги отрываются от земли. Ещё чуть-чуть — и он тоже окажется в извивающейся черноте воронки. В последний момент ему удалось вытащить сигнальную шашку. Зажёг он её уже в воздухе. Смерч ушёл в сторону от огня и Алан рухнул в озеро Колдрон, падая вниз ярким красным факелом. Удар выбил из него последние силы, выдавил остатки воздуха из лёгких. Он медленно погружался, продолжая сжимать в руке фальшфейер, который горел даже под водой. А перед глазами проплывали странные видения: женщина в чёрном с вуалью на лице, стучащие под пальцами клавиши печатной машинки, светящаяся фигура в скафандре, рука, которая крепко хватает его и тащит куда-то вверх...

Часть IV. Истина — Глава 1

В глаза ударил яркий дневной свет. Алан попытался подняться, но почувствовал, что каждое движение отзывается резкой болью в голове. Когда он смог сфокусировать зрение, то увидел... лицо Элис, которая склонилась над ним.

— Тише, Алан, тише. Это просто дурной сон.

— Элис...

Образ Элис расплылся и трансформировался. Перед ним стоял мужчина в белом кардигане, одетом поверх светло-кремовой рубашки. Доктор Эмиль Хартман.

— Хартман? Как?.. Я падал со скалы, а потом... — он снова попробовал встать.

Доктор отечески похлопал Алана по плечу.

— Мне пришлось дать вам успокоительное, не сопротивляйтесь его действию. У вас случилось очередное обострение.

— Что? Какое обострение?

— Сейчас для вас самое главное — не волноваться. Мы не хотим, чтобы произошёл рецидив. С некоторых пор вы являетесь пациентом моей клиники. Гибель жены вызвала у вас шок, который спровоцировал нервное расстройство.

— Нет... ты... ты лжёшь...

— Вы страдаете от симптомов недиффиренцированной шизофрении. Мы вам поможем. Всё будет хорошо. Просто расслабьтесь.

Несмотря на все усилия, Алан почувствовал, как веки тяжелеют, а по телу разливается непреодолимая слабость. Вскоре его сознание перестало сопротивляться и провалилось в забвение.

***

Комната, где он проснулся, была небольшой и скромно обставленной. Обшитые деревянными панелями стены, кровать, тумба со светильником, шкаф для одежды, грубо сколоченное мягкое кресло, стул и стол с пишущей машинкой. Вот и весь интерьер. Тем не менее, она ничуть не походила на палату какой-либо клиники и при других обстоятельствах могла бы считаться вполне уютной. Но не сейчас. Алана всё ещё мутило от той дряни, которой накачали его доктор Хартман с помощниками. Мозг словно оцепенел. Окружающий мир казался нереальным, он будто наблюдал за самим собой со стороны, был пассажиром в собственном теле. Попытки сосредоточиться давались крайне тяжело, мысли путались и ускользали от него. Едва перебирая ватными ногами, Алан подошёл к письменному столу. Возле печатной машинки на нём лежала стопка чистых листов бумаги. Страниц рукописи нигде не нашлось. Он попробовал выйти из комнаты, но дверь оказалась заперта. Снаружи послышались звуки шагов. Через минуту к нему зашёл Хартман в сопровождении своего помощника — крупного мужчины с одутловатым лицом. Доктор встретил Алана приторной улыбкой.

— Добрый вечер, Алан. Ну как, нам теперь получше, мы уже успокоились?

— О, да, я вижу, что вы прихватили с собой свою ручную гориллу, так что я спокоен, будьте уверены. Ваши намёки мне понятны с полуслова.

— Верно. — ухмыльнулся Хартман, — Прямоты и отваги вам не занимать, я с самого начала это заметил. Но меня бы куда больше обеспокоило, если бы вы не отнеслись ко мне с подозрением. Я на вас за это не в обиде.

— Какое великодушие. — процедил Алан.

— А теперь почему бы вам не пройти со мной? — продолжил доктор, — Мы заново познакомим вас с моей клиникой и повторим всё, что вы могли позабыть. Как насчёт прогуляться и подышать свежим воздухом? Согласны? Вам это пойдёт на пользу.

Алан молча кивнул и двинулся за Хартманом.

— Здесь у нас комнаты пациентов. — махнул тот рукой в сторону коридора. Всего палат было чуть больше десятка, возле каждой двери имелась табличка с номером и именем. Алана поселили в комнату под номером 1.

— Я специализируюсь на лечении людей искусства, — назидательным тоном сказал доктор, — в нашей клинике творчество является неотъемлемой частью восстановительного процесса.

Он открыл ключом двойные двери, ведущие в соседний коридор. Там располагалась ещё одна палата и лифт с доступом по ключу. Лифт вероятно предназначался для облегчения транспортировки пациентов во время приступов буйства. Хартман пропустил Уэйка вперёд и нажал на кнопку. Кабина мягко тронулась и поехала вниз. Они прошли по короткому коридору мимо кабинета Хартмана, затем вышли из здания.

— Итак, Алан, по прошлому опыту общения с вами я знаю, что должен как можно скорее перейти к сути дела, а потому скажу сразу и напрямик: Элис мертва.

— Я вам не верю.

— Вы будете в крайне уязвимом состоянии, пока не осознаете и не примете правду. Элис утонула. И вы не смогли с этим смириться. Вы страдаете от галлюцинаций, параноидальных иллюзий, необычных мыслей, навязчивых идей о свете и тьме. Вас преследует ощущение, что всё вращается вокруг ваших мыслей и грёз. Ваш мозг создал замысловатый фантастический сценарий, в котором события и персонажи из ваших книг влияют на реальность. В этом сценарии Элис похитили, а сверхъестественные силы тьмы пытаются не дать вам добраться к ней.

К такому удару разум Алана оказался не готов. Интуиция кричала, что доктор лжёт, но находясь под действием лекарств, ему лишь ценой неимоверных усилий удавалось не верить его словам. Они прошли по вымощенной светлым камнем дорожке мимо деревьев с пожелтевшими листьями и вечнозелёных кустарников, обогнули здание и вышли на большую площадку в форме полукруга. Здесь стояли скамейки, складные деревянные кресла, столы с зонтиками — всё для отдыха пациентов. Посредине площадки находились массивные круглые солнечные часы. Возле них, на медной табличке была выгравирована надпись: «В память о друге и поэте». Хартман жестом пригласил Алана подойти к перилам ограждения.

— Всё это существует лишь в вашем воображении. Вы сами это придумали. Если не считать трагического случая с вашей женой, никто не погиб. Все эти сложные иллюзии — лишь проявление подсознания, которое пытается защитить вас от слишком болезненной правды. Фантазии будут возвращаться снова и снова, если не бороться с ними. Знаю, вы инстинктивно стараетесь мне сопротивляться, но подумайте: разве в моих словах не больше здравого смысла, чем в том безумном сверхъестественном заговоре, что состряпало ваше воображение. Вы же от природы скептик, Алан, мы оба это знаем. Всё можно объяснить логически.

Клиника располагалась на утёсе, высоко над озером Колдрон. С другой стороны виднелся Зеркальный Пик. Приглядевшись, Алан даже, пожалуй, мог различить место, где стоял остров Ныряльщика, куда они приехали с Элис. Но теперь там лишь плескалась вода.

— Великолепный вид, не так ли? — Хартман театрально развёл руками в сторону раскинувшейся на фоне гор озёрной глади. — Это озеро — будто жемчужина в драгоценной оправе. Хм... Похоже надвигается буря. Не припоминаю, чтобы об этом говорилось в прогнозе погоды. Впрочем неважно. Пойдёмте внутрь, пока не начался ливень.

Хартман направился к наружной деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Разумеется, не прекращая вести свою психиатрическую лекцию. Он явно наслаждался звучанием собственного голоса. Его слова безумным эхом отдавались в голове Алана, который молча слушал, вонзив ногти в ладони, чтобы не дать себе расслабиться.

— У меня для вас хорошая новость, Алан. Сейчас мы с вами держим ситуацию под контролем. Но всякий раз, когда у вас наступает рецидив, вам становится всё труднее выныривать на поверхность из тёмных глубин своего воображения, что и неудивительно, учитывая вашу профессию; воображение — это ваш рабочий инструмент. После всех ваших кошмаров мои доводы должны принести огромное облегчение. Если этого не происходит, то почему? Потому что я лгу... или потому что вы не желаете признать, что с вами не всё в порядке? Считать меня врагом — очень естественно для вас. Это часть болезни. В конце концов, именно я пытаюсь вытащить вас из мира, который вы сами для себя создали. Но, Алан, я не справлюсь в одиночку. Вы должны помогать мне. Только так мы сможем начать путь к вашему выздоровлению.

Доктор Хартман открыл ключом дверь и пропустил Алана вперёд. Просторное помещение с мягкой мебелью, мини-библиотекой и камином служило местом отдыха пациентов. На полу лежали тонкие ковры, а стены украшали головы и чучела животных, в том числе голова бизона, повешенная над камином, на самом видном месте. Возле дверей стоял помощник доктора, здоровяк осматривал свои «владения» с видом сторожевого пса. Хотя лицом он больше смахивал на бульдога.

— Может вам трудно вспомнить, но когда вы впервые появились здесь, вам сильно впечатлили мои трофеи. — Хартман заложил руки за спину и с гордостью окинул взглядом коллекцию мёртвых животных. — Я действительно обожаю охоту. Мир под открытым небом, человек против природы — это восхитительно!

— Да, чертовски славно. — без особого энтузиазма отозвался Алан.

Молодой мужчина в синей футболке и расстёгнутой рубашке, завидев их, вскочил на диван, расставив согнутые руки в стороны.

— Ужас, ужас, ужааас! — нараспев твердил он хриплым голосом. Потом вдруг издал громкое «Бу!» и начал истерично хихикать.

— Эмерсон. — укоризненно покачал головой Хартман. Эмерсон не обратил на него особого внимания и повернулся к Алану.

— Я самый настоящий жуткий кошмар, мистер. Бойся меня, бойся. И ночью со мной лучше не встречайся.

— Ну хватит, Эмерсон. Мистеру Уэйку и так не по себе.

— Ага, хочешь прогнать меня, хочешь не пугаться. Только не тебе решать, какой сон ты увидишь и когда.

— Эмерсон!

— Ладно, ладно! Извините, извините, больше не буду... Бууу!

— В состоянии Эмерсона наблюдается некоторый прогресс, должен заметить, и это радует. Он работает над видеоиграми... Полная ерунда, конечно... — скривился доктор — Но отчасти требует творческого подхода, что делает Эмерсона восприимчивым к моим методам лечения.

— Киии-я! — «прогрессирующий» пациент встал в стойку каратэ и принялся молотить воздух рёбрами ладоней. Чуть далее на диване под стенкой сидела пожилая женщина в светлом платье с цветочным узором. Она распевала какую-то оперную мелодию, сначала тихонько, потом всё громче, потом опять затихала и так снова и снова.

— Пойдёмте, Алан. - тронул его за локоть Хартман. Они на миг задержались возле входа на террасу, где стоял мужчина с мольбертом. — А это мистер Лэйн, художник. Он, как видите, в процессе терапии, не будем ему мешать. Давайте я покажу. где у нас столовая.

Столовая находилась в самом дальнем конце коридора, рядом с комнатой для посетителей. Вход в неё «охраняли» два двухметровых медведя, вырезанных из дерева. Напротив столовой висела табличка.

«Добро пожаловать в нашу Клинику на озере Колдрон!

Мы окажем вам всю необходимую помощь! Тем не менее просим соблюдать следующие правила:

Попросите друзей и близких заранее планировать посещения, чтобы они не приходились на время ваших лечебных процедур и/или творческой деятельности. Кроме того, просим вас уважать право на уединение и личное пространство других пациентов, особенно когда они заняты творчеством.

Будьте терпеливы!

Большинство наших пациентов сталкиваются с долговременными творческими трудностями, которые не решаются за одну ночь. Позвольте себе тратить столько времени, сколько нужно. Помните, что вы добровольно соглашаетесь на лечение, подобранное специально для вас. Терапия Вовлечения и её аналог Метод Потока наиболее эффективны тогда, когда пациент активно вовлечён в их формирование. Если вас что-то беспокоит, не стесняйтесь об этом говорить!»

Двое пожилых мужчин сидели посреди столовой и играли в настольную игру по мотивам сериала «Найт Спрингс». Они показались Алану знакомыми. "Старики из закусочной" — вспомнил он.

— Оох, мой ревматизм меня добьёт. — пожаловался тот, что с повязкой на глазу, — Близится буря. Ещё какая буря.

— Надеюсь, она сотрёт это место с лица земли. — сердито буркнул второй. В руке он держал зелёно-розовый игрушечный молоток-пищалку и время от времени стучал им по столу в ходе их игры.

— Братья Андерсоны, — представил Хартман стариков Алану — вон с повязкой Один, а тот, что с... молотом — Тор. В семидесятых-восьмидесятых у них была группа в стиле... «хэви-метал», кажется так... Называлась «Древние бога Асгарда». Они даже взяли себе новые имена, чтобы соответствовать сценическим образам богов викингов. После распада группы братья долгое время жили на ферме неподалёку. Теперь они живут здесь. У них поздняя стадия старческого слабоумия... За ними хорошо ухаживают, окружают вниманием и заботой и тому подобное. Больше тут ничего нельзя сделать. Боюсь, рок-н-ролльный образ жизни оставил неизгладимый след.

За окнами грянул гром. Совсем близко, так близко, что задрожали стёкла. Художник на террасе начал собирать свои принадлежности, в спешке рассыпая по полу кисти. Лампочки в комнате замигали и стали светить тускло.

— Нет, так не пойдёт. — нахмурился Хартман, — Извиняюсь, нам придётся пока прерваться — питание, как видите, немного барахлит. Нужно сходить проверить. А вы, как только почувствуете, что в состоянии писать, вернитесь в свою комнату и попробуйте поработать. Так будет лучше всего. Согласны?

Доктор улыбнулся и не дожидаясь ответа ушёл. Тор проводил его взглядом, а затем хряпнул изо всей силы резиновым молотком по столу.

— Хотел бы я раздолбать ему башку настоящим молотом. — хрипло сказал он.

— Ага, — отозвался Один, — этот так называемый доктор всё хочет выведать наши тайны, да не знает, как подступиться. Он недостаточно чокнутый, не такой чокнутый как мы, сынок. — рассмеялся старик и постучал себя по виску.

— Йееее! — Тор поднялся на ноги и, подняв рокерским жестом растопыренные пальцы, закричал в унисон с очередным раскатом грома. Но через пару секунд опустился обратно на стул, держась за поясницу.

— Быть чокнутым — это обязательное условие, сынок. — пояснил Один — Кто ещё сможет понять этот мир, когда он сходит с ума? Чтобы познать безумие, надо самому свихнуться.

— Это самое разумное, что я слышал за последнее время. — неожиданно для самого себя признался Алан.

Тор громко рассмеялся и стукнул его своим молотом-пищалкой по плечу.

— Разумное! Ха-ха-ха. А ты ничего, Том. Он ничего, правда, братишка? Надо ему на ферму сходить.

— Ферма Андерсонов! — подхватил Один.

— Вальхалла! — прокричали они вместе. И тут же за окном опять прогремел гром, а молния ярко осветила комнату. Тор наклонился к Алану и понизил тон голоса:

— Мы всё записали, чтобы не забыть. Ускоренный курс по вправлению мозгов. Найдёшь послание — сам всё поймёшь.

— Держи сынок. — Один вытащил из под куртки сложенный лист бумаги и сунул Алану в карман, — Уж доставила мне эта штука хлопот. Всё время прятал её от этих мерзавцев.

— Том, — спросил Тор Алана, — а ты случайно пойло с собой не принёс?

— Э-э-э... нет. Извините, парни.

— У нас на ферме есть запасец такой особой штуки. Наше собственное изобретение, сделали из местных ингредиентов. Настоящее лекарство. Так прочищает мозги... сразу всё вспоминаешь... точно лунным лучиком посветили...

— О, только заметил, — нахмурил брови Тор, — Кожаные заплатки на локтях, серьёзно? Совсем не рок-н-ролльно!.. — он неодобрительно покачал головой.

— Том просто потерялся, вот и всё. — успокоил его Один, — Распроклятая ведьма и до него добралась.

— Да, она всех нас использовала, у всех что-то забрала...

— Это место... озеро, даёт силу. Если ты создатель, творец... бог!

— На дне заворчали кошмары во сне, Тьмы ложе растёт и дрожит... — пропел Тор.

— Ха-ха, да, точно так. Она уж постарается, чтобы всё пошло наперекосяк. Как с тем другим парнем.

— Эхх... — Тор задумчиво уставился в окно, — какие у нас были в своё время вечеринки на ферме, Том. Ты... ты бы пошёл да и устроил там вечеринку.

Братья замолчали и снова погрузились в свою игру. Алан вернулся в главный зал. Там вовсю буйствовал Эмерсон. Он соорудил посреди комнаты что-то вроде шалаша из трёх небольших диванов, спрятался среди них, и время от времени выглядывал в сторону окон. А ещё он без умолку громко разговаривал сам с собой, перемежая свой монолог противным хихиканием.

— Я кошмарный сон, и ты не сможешь проснуться! Кошмар нельзя убить, потому что все сны это плод воображения. Они существуют только в твоей голове и исчезают, когда ты просыпаешься, так что ты не можешь проснуться, потому что сейчас я главный и я не хочу исчезать. Мой кошмар — эти ребята из издательства с их маркетинговыми данными и воздействиями на целевую демографическую группу. Они всё меняют, всё портят, а потом говорят, что сделали вклад и говорят это с бесстрастным видом и улыбочками, совсем как серийные убийцы. Мой кошмар — это сценаристы, которые хотят заставить всё, от персонажей до тостеров, говорить постоянно, говорить, говорить и выражать свои чувства, и они никак не заткнутся и сценаристы тоже никак не заткнутся, потому что у них тоже есть чувства, и я должен их выслушивать, потому что они меня не боятся, а все должны просто заткнуться, заткнуться, заткнуться! Но я больше не вижу кошмаров, потому что я для них слишком жуткий. Я принимаю по две таблетки каждое утро, одну каждый раз за едой и четыре перед сном, и от этого становлюсь самым жуутким кошмарооом!

С другой стороны зала висел телевизор, там шёл сериал «Найт Спрингс». Алан помнил этот эпизод, потому что сам участвовал в его создании. Тогда он ещё не был известным и успел издать лишь небольшой сборник мистических рассказов. Но так вышло, что Барри знал одного парня, который знал другого парня — и вдруг Алан оказался приглашён в качестве автора. В эпизоде обыгрывалась теория параллельных миров. Профессор, сумевший построить аппарат для достижения квантового бессмертия, демонстрировал студентам его действие. Он предпринимал попытки выстрелить себе в голову, но каждый раз пистолет давал осечку. По словам профессора, при нажатии курка вселенная расщеплялась на две вариации, в одной из них он погибал, а в другой нет. Благодаря изобретению всякий раз умирал не он, а его двойник из параллельной вселенной. Увы, эксперимент самоуверенного профессора закончился тем, что один из студентов случайно задел ногой провод, питавший устройство квантового бессмертия, и в конце концов изобретатель вышиб себе мозги.

— Эй, Уэйк, — окликнул его санитар, которого Алан ранее назвал «ручной гориллой», — Послушайте, почему бы вам не сделать приятное доктору Хартману и не взяться за работу. Пишущая машинка у вас в комнате.

Алан кивнул и направился к лестнице. Стоящая возле «гориллы» медсестра облегчённо вздохнула.

— Ну хоть с этим не будет проблем. Мне может понадобиться твоя помощь, Бёрч. Из-за бури кое-кто... может начать хулиганить... ну ты понимаешь...

— Доктор велел мне присматривать за Уэйком. Но я вмешаюсь, если они станут слишком буйными.

Поднявшись наверх, Алан пошёл к себе в комнату. Он, разумеется, и не думал идти на поводу у Хартмана, но решил сделать единственное, что представлялось возможным в данной ситуации — потянуть время. В коридоре он слышал тяжёлые шаги Бёрча. Убедившись, что тот не стоит под дверьми, Алан вынул страницу, переданную ему Одином.

«Зейн ощущал, как рождаются стихи, обретая форму, изменяя мир. Он пробовал то одно, то другое, и, казалось, почти что чувствовал силу, которая пронизывала клавиши печатной машинки.

Это порождало в нём ликование, но в то же время и страх. Если бы не его молодой помощник, Эмиль, он давно бы бросил это дело.

Однако Эмиль убедил его продолжать. Эмиль тоже умел обращаться со словами».

Эмиль Хартман и Томас Зейн. Все ниточки в этой истории вели к Зейну, и теперь оказалось, что Хартман тесно с ним связан. В голове Алана постепенно прояснялось. Он с самого начала был убеждён, что доктор врёт ему, врёт по всем пунктам.

За окном опять сверкнула молния. Вскоре после этого внизу послышались крики и шум опрокидываемой мебели.

— Так, а ну уймитесь все! — женский голос принадлежал медсестре, приглядывающей за Андерсонами. "Как там её... Синклер, кажется" — вспомнил Алан.

— Брайт Фоллс! Рок-н-ролльная столица Америки!

— А ну положите на место! Бёрч! Бёрч, мне нужна твоя помощь!

Здоровяк открыл дверь и заглянул к Алану.

— Слушай, Уэйк, оставайся здесь. Я пойду гляну, что там творится. А ты просто занимайся своим делом и не буянь, ладно.

Братья тем временем разгулялись не на шутку. Они уже вовсю горланили свои старые песни.

— Воины, факелоносцы, наши сны защитите! Свет пролейте на тьму, демонов изгоните!

— Эй, а ну-ка положи! Да где он взял этот долбаный молоток?!

— Мой молот наготове! Вот тебе, девка, дружеский тычок от Мьёлльнира!

Снизу донёсся глухой удар и шум падения чего-то тяжёлого.

— Срань господня!

— Ха-ха! Что, Бёрч, боишься чокнутых братьев? Не такие уж мы и слабые, а?

— Это моя буря! Я принимаю её! — голос Тора по силе мог соперничать разве что с грозой за окнами.

Похоже Андерсоны устроили неслабую заварушку. Алан вышел наружу и осторожно спустился по лестнице. Возможно этот бардак был его единственным шансом выбраться отсюда. Главное не попасться санитарам.

Завидев Алана, Тор раскинул руки пригласительным жестом.

— Весь закулисный мир твой, Том! Не упусти своё счастье!

Он зря опасался надсмотрщиков. В данный момент Андерсоны хозяйничали в комнате отдыха целиком и полностью. Испуганное лицо Бёрча выглядывало из стеклянного окошка двери комнаты для персонала, где он закрылся на ключ.

— Эй Бёрч, ты же крутой парень! — издевался над ним Один, — Так может выйдешь и надерёшь наши сморщенные задницы в подгузниках?

Синклер лежала на полу и выглядела весьма плоховато: она была в отключке, но время от времени постанывала, а на голове красовалась внушительных размеров шишка. Да уж, её не по попке шлёпнули. Сумасшедший старикан огрел медсестру как следует. Впрочем Алан не испытывал жалости ни к кому из хартмановских прихвостней, кроме того, его мысли сейчас были заняты совсем другим. Он хотел первым делом забрать страницы своей рукописи, которые Хартман наверняка припрятал где-нибудь у себя в кабинете. В карманах Синклер обнаружилась связка ключей. С ними Алан мог пройти в ту часть клиники, куда не допускались пациенты.

Административное крыло состояло из трёх кабинетов и пары служебных помещений. Внимание Алана привлекла висящая на стене большая фотография, на ней были запечатлены члены персонала, собравшиеся перед зданием клиники. Мужчину справа возле Хартмана он видел совсем недавно. Именно этот человек представился похитителем. Ближайший кабинет, судя по обстановке, играл роль приёмной Хартмана. Комнату украшали мрачные картины: одна изображала мужчину с топором, окутанного густыми тенями, на другой бледная девушка с безумными глазами, одетая в тонкое белое платье, шла одна по тёмному лесу, на третьей — оскалившийся пёс с капающей из пасти кровью. Полотна принадлежали кисти Эмерсона, одного из пациентов. Алан обшарил все шкафы и ящики письменного стола, но страниц нигде не нашёл. На экране компьютера он приметил открытую папку, содержащую файлы аудиозаписей сеансов доктора. У него перехватило дыхание — одна из записей называлась «Элис Уэйк». Алан тут же включил её. Это был телефонный звонок.

— Итак, миссис Уэйк, расскажите, пожалуйста о проблемах Алана.

— Ну... Ему всё труднее и труднее сдерживаться. Эти бесконечные вечеринки, он всё время злится, много пьёт, начинает распускать руки, он...

— Вы имеете в виду с вами?

— Нет, только не со мной. Нет, никогда. Я... я иногда почти хочу, чтобы Алан врезал мне, потому что это хотя бы привело к разговору, от которого он не смог бы уйти. Но нет, он... Алан почти не спит, а что касается работы... Ну, он ничего не пишет. Совсем. Сидит вот так часами и всё сильнее расстраивается. Я с ним даже поговорить не могу.

— Да, расскажите, миссис Уэйк, что бы вы ему сказали, если бы он вас слушал?

— О, даже не знаю. — Элис вздохнула, — Я хочу сказать: «Я смотрю на тебя, а это будто и не ты, а какой-то незнакомец, похожий на тебя и даже с твоими глазами, но только мне он не по душе. Если так продолжится, то скоро всё вообще полетит к чертям».

— Но вы этого никогда не говорили?

— Нет, нет. Я пыталась, но... он не слушает. Он слишком погружён в свои проблемы, всякий раз переводит разговор. Я так боюсь потерять его, а мы уже даже не разговариваем. Он мне больше ничего не рассказывает, держит меня в неведении. Мне так одиноко здесь, даже когда он дома. Умоляю, доктор, помогите мне, потому что я уже схожу с ума.

— Что ж, если сумеете привести его сюда, я сделаю всё, что в моих силах.

— Да, но доктор, будьте с ним осторожны. Он не захочет слушать вас. Я в жизни не встречала такого упрямца.

— Хорошо, я непременно это учту.

Алана захлестнуло чувство вины. Ему вспомнился вечер, когда они с женой поссорились, и как он оставил её одну в доме. А ещё он вспомнил, что уже слышал слова из этого разговора. Тот звонок Элис с телефона похитителя был просто вырезанными фрагментами записи.

— Эй! — послышался крик из соседнего кабинета. — Выпусти меня отсюда!

"Это же Барри" — обрадовался Алан знакомому голосу.

— Хартман, выпусти меня, а не то я засужу твою сумасшедшую шарлатанскую задницу! Ты хоть представляешь, в какую историю вляпался? Я представитель знаменитости, меня будут искать!

— Ага, знаменитость, как же. — вздохнул Алан, отпирая дверь кабинета, — Сильно сомневаюсь, что нас с тобой кто-то ищёт. Ну кроме того психа из ФБР.

— Ал! — Барри расплылся в довольной улыбке, — Как раз вовремя!

— Я тоже очень рад тебя видеть дружище. Нам нужно попасть в личный офис Хартмана.

Барри ткнул пальцем в соседнюю дверь:

— Он в следующей комнате.

— Ты в порядке? — расспрашивал Алан, пока возился с ключами, — Копы тебя не арестовали?

— Ну... совершенно очевидно, что я жертва во всём этом, и я потребовал, чтобы со мной обращались соответственно, а не то замучаю их судебными исками. Хотя тот чокнутый козёл... ну в смысле тот федерал... всё равно устроил мне допрос с пристрастием. В итоге меня таки отпустили. А потом мне позвонил этот сукин сын Хартман, начал заливать, что ты здесь и чтобы я тебя забрал. И только я приехал, как они вдвоём со своим мордоворотом затолкали меня сюда.

Кабинет Хартмана был обставлен гораздо лучше, чем все остальные помещения: кожаное кресло, дорогая мебель. На столе Алан увидел свой револьвер, а под ним стопку листов. Все страницы рукописи оказались на месте, более того — к ним прибавилось несколько новых. В первой речь шла о человеке по имени Мотт. Человеке с фотографии, который притворялся похитителем. Помощнике доктора Хартмана.

«Мотт знал, что Уэйк умнее. У него было больше денег, красивая жена и всё, чего только можно пожелать. И Хартман говорил, что Уэйк важен. А значит, лучше Мотта.

Но теперь командовал Мотт. Он ждал, что Уэйк будет ныть и унижаться, но оказалось тот был готов к борьбе. Мотт знал, что задел самую чувствительную струну Уэйка.

Вот бы взаправду получить его жену. Эта мысль заставила содрогнуться».

В двух следующих говорилось про Хартмана.

«Хартман наблюдал за падением Уэйка в бинокль. Когда писатель рухнул в воду, он приказал Джеку направить лодку к нему. Это место легко было разглядеть в темноте, поскольку сигнальная ракета не затонула и горела даже в воде.

Наконец-то Уэйк оказался у него в руках.

Хартман знал, что он не творец. У него не имелось честолюбивых устремлений в этой области, и он уж точно не хотел кончить так, как все представители творческих профессий, с которыми он здесь работал: с немыслимо изувеченной душой. Хартман довольствовался тем, что осуществлял творческий контроль и задавал направление. Играл роль своего рода "продюсера". В любом случае большинство этих людей нуждалось именно в этом.

Конечно, подходящие объекты встречались крайне редко».

«Хартман смотрел, как с лица Уэйка сходит напряжение. Парень был упрямцем, нечего и говорить. Даже лёжа, тот умудрился сломать ему нос. Но со временем он сможет согнуть Уэйка и дать ему нужное направление. Да Уэйк выглядел самым многообещающим... со времён Тома...

... Разыгралась буря. Хартман торопливо шагал по коридору. Ему не по душе было оставлять Уэйка в ту самую минуту, когда писатель наверняка наиболее восприимчив к его методу лечения — но он понимал, что это не обычная буря. Уэйк писал, и пробудил нечто в глубинах озера. Теперь оно шло за ним.

Хартман, само собой, давно подготовился к подобной ситуации. Пока слабоумные братцы отвлекут Уэйка, он ещё раз всё проверит — просто на всякий случай.»

Увидев последнюю страницу, Алан едва устоял на ногах.

«Элис кричала до тех пор, пока не сорвала голос. Темнота, которая окружала её, была живой. Ледяная, сырая, источающая злобу темнота, которой не видно конца. И Элис стала беспомощной узницей этой тьмы.

Она давно бы уже сошла с ума от невыносимого ужаса, и только одно помогало ей сохранить рассудок: она чувствовала во тьме Алана. Видела слова, которые он писал, — мелькающие тени.

Алан тоже чувствовал Элис. Он пытался пробиться к ней».

Сзади послышался звук шагов, но Алан стоял, как вкопанный, не в силах прийти в себя. Голос доктора Хартмана вывел его из оцепенения.

— Уэйк, прошу вас! Вы опять срываетесь в...

Он осёкся, увидев направленный на него ствол оружия.

— Давай, соври мне ещё раз! И я с радостью прострелю тебе башку!

Выражение лица Алана не оставляло сомнений в серьёзности его слов. С Хартмана словно спала маска. Он перестал играть роль обеспокоенного доктора.

— Ладно, ладно, попытаться всё равно стоило. Но раз так вышло, давай начистоту, Уэйк. Нам стоит работать вместе. Ты даже не представляешь, что...

— Заткнись, Хартман. Я уже наслушался твоей болтовни. Барри, ступай наружу, я догоню. Иди за машиной.

Барри неодобрительно посмотрел на него.

— Ал, давай просто...

— Иди уже!

— Уэйк, послушай, — сказал доктор, когда Уиллер покинул офис, — Ты совершаешь ошибку. Как ты не понимаешь? Вместе мы можем создать нечто невообразимо потрясающее с твоим-то талантом и моим...

Упавший шкаф не дал ему договорить. Лампы мигали всё чаще и давали всё меньше света. Тёмная Сущность надвигалась, была уже в здании. Змеящиеся тени поползли по углам, разрастаясь на глазах. Алан оттолкнул изумлённого Хартмана, выбежал из комнаты и запер за собой дверь. Из-за неё послышались крики, Хартман умолял выпустить его, но потом крики доктора утонули в нечеловеческом визге. Спустя мгновение наступило затишье. Алан мрачно улыбнулся. Он давно мечтал поквитаться с тем, кто заманил их в Брайт Фоллс, с ублюдком, готовым пойти на всё, лишь бы заполучить его писательский талант в свои лапы.

Комната затряслась, словно от землетрясения, ящики и папки попадали со своих мест на пол, мебель разбросало по сторонам. Лампы вспыхнули и перегорели одна за другой. Времени почти не оставалось. Алан помчался по коридорам, перепрыгивая на ходу через жидкие маслянистые тёмные пятна, повсеместно образовавшиеся на полу. Оказавшись в главном зале, он понял, что дальше пройти не выйдет. Комната отдыха представляла собой подобие какой-то адской карусели: она от верху до низу была заполнена самыми разнообразными предметами, кружащимися в воздухе и дрожащими от переполнившей их тьмы. Не дожидаясь, когда весь этот фантасмагорический спектакль устремится к нему, Алан побежал наверх — туда, где он ранее видел резервный генератор. Как он и думал, Хартман из-за всего этого бардака не успел запустить его. Когда генератор заработал, тусклый, едва заметный проблеск ламп в помещении сменился ярким светом, испепелившим летающую мебель, от которой не осталось и пылинки. Правда продлилось это недолго, тьма набросилась на дом с утроенной силой: пол дрожал, двери хлопали туда-сюда, словно через них пробегали сотни сумасшедших призраков, освещение меркло с ужасающей быстротой. "Нужно как можно скорее валить подальше от проклятого озера" — подумал Алан. Он в несколько прыжков преодолел лестницу, свернул за угол и наперегонки со стремительно расползающимися по стенам тенями побежал к выходу. Двери были заперты. Алан на несколько секунд замешкался, пытаясь найти нужный ключ среди связки, подобранной им у медсестры Синклер, а когда он поднял голову, то увидел плавно парящий в воздухе огромный шар из переплетённых металлических прутьев. Шар окутывала густая тьма, но Алан догадался, что перед ним тяжеленная декоративная люстра из главного помещения. Штуковина перекатилась в воздухе из стороны в сторону, а потом безо всякого предупреждения рванулась на него. Ему повезло, что она летела высоко. В последний момент Алан бросился на пол. Металлический шар напрочь снёс входную дверь, брызнув в воздух осколками дерева и стекла, вылетел наружу и растворился во вспышке света, вызванной ударившей неподалеку молнией. Алан попытался подняться на ноги, но удалось ему это не с первого раза. Во время падения он случайно задел ботинком одно из многочисленных тёмных пятен, и теперь в ноге словно засели ледяные ножи. Прихрамывая, Алан направился к высоким воротам, которые преграждали выезд со двора. По ту сторону его встретил Барри.

— Ал, ворота заперты! Но есть другой вход. Тебе придётся пройти через лабиринт, вон там. — Он показал рукой в сторону живой изгороди.

— Без света мне там не пройти.

— Вот, — Барри протянул ему свой фонарик через проём в стальных прутьях, — держи.

Лабиринт был не очень масштабный, но высокий, почти два с половиной метра в высоту, и довольно запутанный. Алан старался держать направление, ориентируясь на пару фонарей вдалеке, у самого выхода, но всякий раз натыкался на тупики. В конце концов он оказался в середине живого сооружения, где росли деревья и стояли лавочки с изящными фонарями. Впрочем, ни один из них сейчас не горел.

— Ал, скорее, надо смываться! — занервничал Барри, — Я слышу, как эти твари шарятся вокруг!

"Спасибо, дружище, как будто я сам не слышу" — саркастично ухмыльнулся Алан. Он прошёл по вымощенной камнем аллее мимо двух продолговатых декоративных мини-водоёмов и увидел впереди аккуратную деревянную беседку. Из-за неё неспешным шагом вышел Бёрч, помощник Хартмана. Его почерневшее лицо не выражало никаких эмоций. В руках увалень держал пожарный топорик.

— Можно смотреть телевизор, если не будете ссориться из-за каналов. Не сможете договориться — мы его выключим. Нам тут скандалов не нужно, они расстраивают пациентов! — глухо прорычал он.

Алан крепче сжал фонарик и приготовился к стрельбе. Отступать в узком проходе было некуда. Но с неожиданным проворством Бёрч ускользнул от луча света, шагнул в другой ход лабиринта и растворился в темноте. Его голос преследовал Алана совсем рядом.

— Две таблетки с утра, а потом весь день будешь тихим и послушным!

Алан обогнул беседку и осторожно спустился по каменным ступенькам.

— Три таблетки вечером — и уснёшь как младенец! — послышалось справа.

Треща ветками, Бёрч прорвался напрямик через кустарник и прыгнул к Алану. Промазал, покатился по траве, но сразу же поднялся.

— Перестань сопротивляться! Мы все друзья. Это просто часть лечения!

Алану пришлось потратить все патроны, пока громадная туша санитара не растворилась в темноте. В фонарике похоже сели батарейки, он едва светил, но к счастью выход виднелся уже совсем близко. Пройдя через ворота, построенные в японском стиле, Алан вышел на очередную аллейку, которая оканчивалась узкими воротами.

— Ты там что, отлить останавливался? — Барри недовольно перетаптывался с ноги на ногу, — Не такой уж сложный этот лабиринт, я вот, к примеру, запросто пробрался. — Он распахнул железную калитку, — Повезло, что эти идиоты забыли здесь запереть. И как только от них пациенты не сбегают?

Алан усмехнулся про себя, вспомнив свою первую встречу с Тором и Одином в закусочной. Вдруг глаза Барри округлились ужасом, он показал рукой в сторону здания клиники.

— О господи! Погляди на дом, Ал!

Особняк выглядел словно осьминог, выпустивший от испуга все свои чернила. Тьма клубилась вдоль стен, сочилась изо всех окон, поднималась над крышей. В нескольких окнах ещё горел свет, но вскоре он вспыхнул и погас последним отблеском умирающей надежды. Дом целиком перешёл во владения Тёмной Сущности вместе со всеми его обитателями. Окрестности огласились кошмарным гулом.

— Уходим живее! — поторопил Алан приятеля, — Уберёмся подальше от этого чёртового озера.

Они запрыгнули в пикап. На ближайшем поворота укутанная в тени фигура с чем-то тяжелым в руке преградила им путь, но Барри уже знал, что делать. Он сильнее придавил педаль газа и направил автомобиль прямо на одержимого. Удар получился не очень сильным — едва столкнувшись с капотом, тот рассыпался подобно древней вазе в руках неумелого археолога. Мощный свет фар пикапа сделал своё дело. Довольно ухмыльнувшись, агент повернулся к Алану.

— Ал, сделай милость, скажи, что мы направляемся к ближайшему указателю «Вы покидаете Брайт Фоллс. Приезжайте к нам ещё».

Алан поднял голову от карты, которую достал из бардачка. Он нахмурился и ткнул пальцем в найденное им нужное место.

— Вот сюда. Мы едем на ферму Андерсонов.

— Я так и знал! — стукнул Барри кулаком по рулю, — Так и ждал чего-то такого! Знаешь что, Ал, ты мне по гроб жизни обязан. Если выпутаемся отсюда живыми, мне плевать кто что скажет, но я больше ни на миг не останусь в темноте. Купишь мне в подарок солярий, я буду в нём жить.

— Может я и спятил, — серьёзным тоном сказал Алан, — но это к лучшему, Барри.

Он вынул из-за пояса револьвер, уже порядком надавивший ему спину, положил его поверх бардачка. Барри нервно рассмеялся.

— О, тут ты прав, Ал. У тебя крыша поехала. Ты точно самый чокнутый из...

— Но, — перебил его Алан, — может по-другому и нельзя, когда имеешь дело с такой безумной хренотенью? Это ведь всё происходит взаправду, Барри. Элис... Элис вовсе не похищали. Она на дне озера, в плену у тьмы, но она жива. Я знаю!

— Ал, откуда тебе знать?

— Просто знаю и всё.

— Потому что так на твоей странице написано?

— Не только. Я чувствую, что она где-то там. Более того, я могу...

— Ал...

— Нет, послушай. Я могу вернуть её. В этом месте, в озере, есть что-то особенное, оно как-то влияет на произведения искусства, созданные здесь, оно воплощает их в жизнь. Но есть подвох — Тёмная Сущность, чем бы она ни была, всё выворачивает к своей выгоде. Вот почему тут творится этот кошмар. Она использует мою рукопись, чтобы овладеть реальностью. Так было с Томасом Зейном. А потом так было и с Андерсонами...

— Ал. — примирительно поднял руку Барри — Я тебе верю. Спятил ты или нет, но здесь творится какая-то чертовщина — это факт. Так что я с тобой, друг.

— Андерсоны не смогли мне ничего рассказать, поскольку уже слишком плохо соображали из-за лекарств. Но где-то на ферме они оставили подсказку, сообщение. Нам нужно лишь найти его.

— Берегись! — внезапно вскрикнул Барри и вывернул руль в сторону. Громадный валун стремительно катился со склона прямо на дорогу. Они заметили его слишком поздно, чтобы избежать столкновения. Камень со звонким грохотом ударил в корпус машины, перевернув её и сбросив с обрыва. В самом начале падения Алана через открывшуюся дверь вышвырнуло на землю, Барри же остался в кабине и преодолел еще пару десятков метров вниз в кувыркающемся автомобиле.

Какое-то время Алан просто лежал на земле, не в силах подняться. Наконец, преодолевая боль в теле, он встал на ноги. Его слегка пошатывало, но в целом он отделался царапинами и лёгким испугом. Вот только оружие и фонарь остались в машине.

— Ал! — послышался снизу голос Барри, — Ал! Проклятье, Ал! Отзовись же!

— Да цел я, цел. — поспешил заверить его Алан.

— Слава богу, Ал. Вот так обвал! Мне повезло, что машина упала на кусты, а то бы всё плохо кончилось. Слушай, здесь спуститься не получится — стена почти отвесная. Поищи другой путь. Эй, Ал, сюда кто-то приближается! Это чёртов монстр, как те, возле психушки!

— Проверь в багажнике! Там должна быть сигнальная ракета.

Внизу затрещали ветки, тяжёлые шаги затопали по земле.

— Вот зараза, твою ж... — Крик Барри заглушил громкий хлопок взорвавшейся сигнальной ракеты.

— Ты там живой?

— Ха, я в порядке! Этого гостя мы больше не увидим. Встретимся на ферме, Ал.

Спустя пару-тройку сотен метров Алан наконец нашёл удачное место для спуска. Правда значительную часть пути он помимо своей воли преодолел на заднице — склон, хоть и пологий, оказался предательски скользким после дождя. Вскоре лес сменился полем. Невысокие деревянные ограждения давно обветшали, они обозначали границы участка Андерсонов. Ещё более древней выглядела ветряная мельница, стоявшая на отшибе. Дорога привела его к изредка поросшему травой большому полю, среди которого стояли какие-то сооружения. В сумрачном свете луны Алан поначалу долго не мог понять, что находится перед ним. И лишь подойдя ближе, он разглядел длинные многоярусные ряды сидений, пять секций, стоявших полукругом. А напротив них, на расстоянии метров примерно тридцати — то, что заставило его челюсть раскрыться от удивления. Алан слышал, что братья когда-то были рок-звёздами, но не воспринимал это всерьёз, пока своими глазами не увидел сцену. Полноразмерную сцену, обставленную отличной звуковой аппаратурой и великолепно украшенную атрибутами в стиле викингов. Верхнюю часть сцены обнимали крылья гигантского дракона, который свешивал свою голову вниз, по направлению к зрителям. Да уж, чтобы выстроить такое в глухом поле, требовалось особое безумие. Посреди сцены стоял Барри, он яростно размахивал руками и кричал.

— Ал, беги! Они идут! Господи, как же их много!..

Обернувшись, Алан увидел, в чём причина испуга приятеля. Шум ветра в поле скрыл звуки шагов и он не заметил, как за ним чуть ли не вплотную увязались человек пять одержимых (хотя, строго говоря, человеческого в них уже ничего почти не осталось). Но чуть дальше... дальше объятые мраком фигуры наступали со всех сторон. Десятки и десятки послушных марионеток, вооружённых острыми или тяжелыми орудиями и движимых одним единственным инстинктом. Алан бросился бежать изо всех ног. Он запрыгнул на сцену, зацепился ногой о шнур и упал плашмя. Барри протянул ему руку и помог подняться. В другой руке он держал дробовик.

— Смотри, что я нашёл здесь в подсобке. — гордо заявил он, передёргивая затвором. Получилось довольно эффектно. Вот только Алан, который пару раз видел агента на стрельбище, знал, что на этом его стрелковое мастерство собственно и заканчивается.

— И это далеко не всё. — Барри вынул из глубоких карманов куртки коробку боеприпасов двенадцатого калибра, пригоршню патронов сорок пятого калибра, пару фальшфейеров и три светошумовых гранаты. Алан, до этого ещё сомневавшийся, не слишком ли сильно он полагается на болтовню двух старых маразматиков, теперь всерьёз зауважал Андерсонов. Братья были в теме, что и говорить.

Одержимые уже находились в паре десятков метров. Будучи более опытным стрелком, Алан взял помповое ружьё, Барри же достался револьвер. Оба понимали, что не смогут отразить одновременное нападение такого количества противников, но приготовились сражаться до конца. Несмотря на их отчаянное положение, у Алана появилось странное чувство преимущества, как у спортсменов, играющих на своём родном поле.

Когда первые тёмные фигуры подошли вплотную к сцене, Алан с Барри встали плечом к плечу вполоборота, чтобы не дать себя окружить. Они прицелились в ближайших нападавших, на миг отпрянувших от губительного для защищающей их тьмы света фонарей, однако выстрелить не успели. Свинцовые тучи с оглушительным грохотом раскололись бело-голубой вспышкой молнии, ударившей прямо в голову дракона. Глаза чудовища тут же вспыхнули красным, голова со скрипом поднялась, а из её рта полился белый свет, уничтоживший на месте троих одержимых. И тут грянула музыка — тяжёлая олдскульная рок-композиция. Удивительным образом Алану показалось, что так и должно было произойти. Меткими выстрелами они аннигилировали ещё четырёх противников, на которых попал отблеск света софита.

— Ал, я попробую включить остальные прожекторы. — Барри протянул ему свой револьвер и боеприпасы.

Он подбежал к пульту управления сценическим освещением.

— Нет! Вот зараза! Чёрт бы побрал эту допотопную проводку! Ал я всё налажу, продержись пару минут!

Вместо ответа Алан швырнул светошумовой гранатой в толпу одержимых. От взрыва у него заложило уши, и следующие пару минут ему пришлось отчаянно вертеть головой, чтобы не позволить нападавшим подобраться со спины. Он стрелял, как заведённый, стараясь не подпустить врагов к Барри. Когда в дробовике кончились патроны, Алан не теряя времени на перезарядку, зажёг фальшфейер и бросил его в лицо одержимому, как раз собирающемуся метнуть нож в агента, занятого починкой проводки.

— Эй, Ал, ты только не дай им прикончить меня! — отозвался Барри, — Хотя если мне и суждено сдохнуть, то помру как всегда мечтал — в бою и под отличную музыку.

— Да пошёл ты в задницу со своим геройским оптимизмом! — прокричал Алан разряжая револьвер в очередного противника. — Давай, быстрее шевелись там! И заткни уши! — добавил он, бросая сразу две гранаты в разные стороны.

— Уже почти! Чёрт, как громко, я почти оглох!..

Алан ткнул последним фальшфейером в неуклюжего одержимого, который умудрился обойти его со спины, добил его выстрелом из ружья. Чтобы выиграть время, он загонял по одному патрону прямо в патронник, что позволяло продолжать огонь без остановки. Но даже несмотря на бешеный темп, с которым ему удавалось всё это проделывать, одержимым удавалось прорывать оборону. Алан чувствовал, что долго так не выдержит. Сердце выпрыгивало из груди, в висках стучала кровь, а по спине текли холодные струйки пота.

— Барри, сейчас!

Прожекторы вспыхнули так ярко, что ему на миг показалось, будто наступил полдень. Края сцены озарились искрами фейерверков, поднимающихся всё выше. А затем множество огней салютов начало вспыхивать прямо посреди поля, уничтожая сразу десятки врагов. Кульминацией светомузыкального представления стали два мощных взрыва: один разнёс в щепки стоящий неподалёку сарай, второй прогремел с противоположной стороны поля, превратив старый грузовик в груду горящего металла. Сумасшедшие рокеры знали толк в спецэффектах.

— Да! — Барри радостно пританцовывал под музыку, глядя на зарево пожара, — Вот это было круто!

— Брайт Фоллс! Рок-н-ролльная столица Америки! - с улыбкой повторил Алан слова братьев Андерсонов.

За сценой виднелись здания фермы, а ещё дальше — дом Андерсонов. Они решили сначала проверить на всякий случай нежилые строения. По пути им то и дело попадались соломенные чучела, с нарисованными углём жуткими чёрными глазами и все в остроконечных шляпах.

— Нарядили, как на Хэллоуин. — хмыкнул Барри, — Похоже кое-кому не хватало ужасов реальности. Эта ферма — просто сумасшедшее место, приют безумцев.

— Другими словами, мы тут должны чувствовать себя как дома.

— Ха, и не говори! Ты только глянь, — Барри показал на стоявший у ворот большого сарая трактор, — сколько же лет этому старью?

Трактор фирмы Маккормик действительно был невероятно старым, ещё с довоенных времён. Эффективность такой техники в полевых работах вызывала сомнения, но надо признать, что выглядел он очень по рок-н-ролльному. Алан снял засов и открыл тяжёлую дверь, которая жалобно заскрипела. Они вошли внутрь. В сарае хранился самый разнообразный хлам: ящики, бочки, масса сельскохозяйственных принадлежностей и запчастей для техники. Но кроме того, там еще стояла целая куча древнескандинавских артефактов: щиты, копья, топоры, даже обелиски с рунами. А под потолком висела узкая длинная ладья, в которой могло запросто вместиться с десяток крупных мужиков. Всё это выглядело далеко не бутафорией.

— Ух ты, Ал, а похоже эти ребята в своё время имели успех. Если я не ошибаюсь, за один такой рунический камень любой музей отвалит кучу денег. Интересно, почему же я про них ничего не слышал?

Алан скептически фыркнул.

— Ага, давай-ка вспомним, что ты даже об Оззи Осборне узнал только благодаря реалити-шоу.

Барри не удостоил его ответом, внимание агента всецело занимала расположенная под стеной замысловатая конструкция из алюминия размером примерно в человеческий рост. Алан ранее не видел таких, но догадался, что перед ними самогонный аппарат.

— Эти чудики зря времени тут не теряли. — в голосе Барри чувствовалось явное восхищение.

Из дальнего конца сарая послышался стон. Подойдя, они увидели на полу за грудой ящиков полного лысоватого мужчину. Увидев их, он закашлялся и попытался приподняться на локтях, но поскользнулся в луже собственной крови. Алан вспомнил, где видел его ранее - в камере полицейского участка. "Точно, это же тот коротышка, нёсший бред про инопланетян".

— Ох, чёрт... — Барри отвернулся в сторону, стараясь справиться с приступом тошноты. Мужчина не отрываясь смотрел на Алана мутными глазами. Он не просил о помощи, так как и сам понимал, что уже не жилец.

— Не сиделось мне дома... — он застонал, — вся эта дикая хрень, что творится кругом... я просто хотел взять немного самогона, понимаешь? От него прозреваешь... Самогон им ведь в дурке всё равно не нужен. Да только мой приятель Дэнни... что-то с ним неладное сталось... — коротышка опять закашлялся, его речь становилась всё тише, — Прямо как в хреновом продолжении хорошего фильма, когда лучший друг главного героя вдруг оказывается злодеем... Кто вообще написал это дерьмо...

Тяжёлая голова коротышки стукнулась о пол. Больше он не двигался. Большущая тёмно-красная лужа зловеще блестела в свете фонаря.

— Пойдём отсюда, Ал. — поторопил его Барри, успевший опустошить свой желудок за ближайшей грудой ящиков. Он скривился и вытер рот рукавом. Алан крайне редко видел, чтобы обычный румянец на лице друга сменялся бледно-зелёным оттенком. Но сейчас наступил именно такой момент.

Выход им перегородила тёмная фигура, стоящая у дверного проёма. Сильные руки держали окровавленные вилы.

— Дай угадаю, — дружелюбно спросил Алан, — ты у нас, видимо, Дэнни?

Одержимый что-то неразборчиво прошипел в ответ и кинулся вперёд, но свет двух фонарей и пара пуль из дробовика быстро помогли ему упокоиться во второй раз — и теперь уже навсегда.

Они поспешили покинуть гиблое место. Прошли ещё одно поле, но куда меньших размеров, и подошли к двухэтажному дому. На подходе к нему гостей встретила высокая арка в форме ладьи с табличкой «ВАЛЬХАЛЛА». Средневековая скандинавская стилистика разумеется, не обошла стороной и само жилище — его украшали щиты викингов с переплетёнными змеями, а с полукруглого навеса над передним крыльцом свисали резные узоры. Барри уже прошёл внутрь — дверь оказалась не заперта. Алан на секунду задержался, он приметил жёлтую точку на камне возле дома. Да, так и есть, там была очередная таинственная надпись.

«СТАРЫЕ БОГИ ЗНАЮТ ПРАВДУ».

Да, это обнадёживало. Вот только сами они ничего не расскажут, так что придётся перерывать их дом в поисках пресловутой подсказки или послания. Чёрт знает, что могло им оказаться. Старый дневник? Хитроумный пазл из виниловых пластинок? Он покачал головой и переступил порог. Как ни странно, в доме оказалось довольно уютно и даже относительно чисто, лишь лёгкий душок сырости дал о себе знать. Как минимум две трети вещей аккуратно стояли на своих местах, что сильно расходилось с представлениями Алана о типичном месте проживания рок-музыкантов. Барри в это время проверял выключатели. Ни один не работал.

— Где-то должны быть предохранители, — сказал он, — а то в темноте мы ни фига не найдём. Я уже не говорю про этих жутких зомби... или как там ты их называешь... одержимые, да... Уверен, твари уже рыщут поблизости.

Они разделились. Барри стал искать внизу, Алан же поднялся на второй этаж. Возле лестницы на стене ему бросился в глаза плакат с обложкой группы и рекламой музыкального тура «Старых Богов Асгарда». Слоган на нём сообщал: «Тур Рагнарёк. Трепещите перед яростью небес!». Под постером висело расписание, датированное 1975 годом. За апрель группа посетила десяток городов в семи разных штатах, исколесила Америку от Сиэтла до Нью-Орлеана. Похоже Тор и Один были чертовски крутыми перцами ещё задолго до того, как начали прятать по ферме заначки с оружием и засеивать окрестности взрывчаткой. Поэтому столкновение с Тёмной Сущностью не сломило братьев, хотя и отчасти лишило их рассудка.

Снизу послышался голос Барри.

— Знаешь, а место ведь совсем не заброшенное. Я думал, Андерсоны живут в дурдоме.

— Ну, не думаю, что их там сторожили особо усердно. Похоже, они постоянно сбегали, чтобы заложить за воротник.

— Правда что ли? — весело отозвался Барри, — Мне нравятся эти ребята!

Распределительный щиток отыскался в кладовке на втором этаже. Алан дёрнул рубильник и комнату залил приятный мягкий свет. Будучи упрямыми ретроградами, братья не признавали не только вездесущие светодиодные светильники, но даже стандартные лампочки накаливания. Вместо них под потолком стояли раритетные лампы Эдисона.

Алан спустился на первый этаж. Из гостиной доносилась музыка, которую видимо забыли выключить во время последнего «самогонного» визита. В комнате, помимо стоявших боком к камину двух небольших диванов, была обустроена миниатюрная сцена, там находилась барабанная установка, лежала стильная V-образная бас-гитара и стояла мощная широкополосная акустическая система. Что самое удивительное, всё это окрашенное в чёрный цвет добро выглядело не только совершенно профессиональным, но и достаточно новым. Похоже, Андерсоны хоть и забросили карьеру, но всё равно не могли жить без постоянных выступлений, хотя бы и для самих себя.

На столе, в подключенном к акустике современном электрическом проигрывателе крутилась виниловая пластинка. "А песня-то очень мелодичная" — подумалось Алану — "совсем непохоже на то, что гремело тогда на сцене".

— Думаю, можно начать с этой комнаты. — сказал он Барри. Тот кивнул и принялся изучать содержимое ближайшего книжного шкафа. Алан уже собирался присоединиться к нему в поисках, как тут его словно громом ударило. Он замер посреди комнаты, весь превратившись в слух.

«...о Музе он пишет, о счастье своём:

Прекрасна, изящна она.

Он ей о сокровищах песни поёт,

Сокрытых в свинцовых волнах.

Однажды в часы предрассветной тиши,

В прозрачном покрове тумана

К волшебному озеру муза пришла...

И скрылась она под волнами...»

— Эй, Ал! — Барри недоуменно и сердито уставился на него. — Мне бы тут помощь не помешала.

Но Алан даже не обратил на него внимания, он как зачарованный смотрел на вращающуюся пластинку.

«...тогда он любимую клялся вернуть,

Силой озера стих воплотить.

На дне заворчали кошмары во сне,

Тьмы ложе растёт и дрожит.

Вернулась! Бредет к нему Муза во мгле,

Но ночь поселилась в глазах...»

— Да, я тут сам справлюсь, а ты пока наслаждайся музыкой. Ал! Ну ты собираешься искать своё послание или нет?

Алан наконец оторвал взгляд от белоснежного корпуса проигрывателя.

— Я уже нашёл.

— То есть как на...

— Тише! Сейчас будет припев.

Мелодия зазвучала громче, темп гитары нарастал, к нему добавились ритмичные звуки ударников.

«А чтоб любовь освободить,

От дома ведьмы ключ найди.

Пресветлую леди отыщи,

Обезуме́вшую в ночи.

Пресветлую леди отыщи,

Покоя не знает что в ночи.

Свою судьбу переверни».

Барри почесал затылок, как обычно, когда ему приходилось изо всех сил напрягать извилины.

— Пресветлая леди? — задумчиво повторил он. И тут же выпрямился, громко хлопнув тыльной стороной одной руки о ладонь другой, — О!.. это же та сумасшедшая дамочка, как её там... ну та фонарная!

— Синтия Уивер.

— Точно. Наверняка она. Светлее некуда.

— Нам нужно как можно скорее найти её. Переждём ночь здесь, а с рассветом вернёмся в город.

Пока Алан разводил огонь в камине, Барри всё что-то искал в других комнатах. Наконец, судя по довольному возгласу, его предприятие увенчалось успехом. Он вернулся в гостиную с хитрой улыбкой и парой высоких бутылок, в которых плескалась мутноватая жидкость.

— До рассвета ещё много часов, Ал. Можем пока позволить себе отдохнуть. И под «отдохнуть», — подмигнул он, — я имею в виду основательно напиться.

— Да ладно, Барри. Это... — Алан хотел сказать что-то про здравомыслие и недальновидность, но его слова утонули в грохоте молнии за окном. Он вдруг вспомнил слова Одина про лекарство, якобы прочищающее мозги. — А и хрен с ним, гори оно всё огнем. Раскупоривай.

Друзья устроились поудобнее на диванах. Не прошло у полутора часа, как они уже набрались до того удивительного состояния, когда качаться начинает вся комната целиком, вместе с мебелью, а потребность сходить по нужде представляется увлекательным, но запутанным квестом.

Пили они большей частью молча — сказывалась смертельная усталость после пережитых далеко не самых весёлых приключений. Но Барри был не из тех людей, кто мог долго хандрить в тишине. Особенно после солидного количества такого крепкого пойла.

— Слушай, Ал, — растягивал он слова, с трудом ворочая языком, — мне так жаль насчёт Элис, правда. Я знаю, дела у нас не ахти, но мы её обязательно найдём, правда? Хоть ты и двинутый на всю башню, но я тебя всё равно не брошу. Что бы ни случилось, я с тобой. До конца, Ал. П-потому, что ты мне как брат. — Барри стукнул себя кулаком по груди. Он взял бутылку с самогоном и принялся изучать остатки жидкости удивлённым взглядом. — Что... что они туда кладут? У меня как будто мозги через нос сейчас вытекут.

Алан коротко хохотнул. Он на миг отвлёкся от мучительно неотвязных мыслей, но сразу же погрузился в них обратно. Выпивка расслабляла, но и пробуждала эмоции, до того старательно отодвигаемые на задний план. Его голова стала слишком тяжёлой и он уронил её на руки.

— Мне просто её не хватает, Барри. Я лишь хочу, чтобы она была со мной. — он попытался сделать ещё глоток, но промазал и больно заехал горлышком бутылки себе по щеке.

Барри поднялся и шагнул к нему на шатающихся ногах. Он потрепал друга по плечу, заодно опираясь о него, чтобы не упасть.

— Я знаю, Ал, я знаю... Мы всё вернем на свои места... Мы... — он таки свалился на пол, к счастью почти не ударившись. Растянулся на спине и почти моментально отрубился, известив об этом громким, прерывистым храпом. Алана тоже начало клонить в сон. Он прилёг на бок и закрыл глаза. В камине мерно догорали последние угли. Шум грозы всё ещё звучал вдалеке, эти звуки одновременно усыпляли и нагоняли тревогу. Вслушиваясь в них, Алан сам не заметил, как гул дождя сменился лёгким плеском волн, а редкие раскаты грома становились всё менее громкими и наконец растаяли совсем. И тут вдруг он почувствовал, что больше не лежит на диване, что рядом не греет тепло камина, а Барри перестал досаждать ему своим храпом. Алан ощутил порывы ветра, услышал скрип досок под чьими-то быстрыми шагами. Он открыл глаза — и увидел самого себя, стоящего на мосту, что соединял сушу с островом Ныряльщика, увидел окутанный туманом дом с кажущимися теперь зловещими круглыми окнами-иллюминаторами. И услышал крики Элис.

Часть IV. Истина — Глава 2

Окружающий мир казался до невозможности реальным, и всё же Алан понимал, что находится во сне, причём не в простом сновидении, а внутри воспоминания, погребённого в глубинах памяти. Самогон Андерсонов, как и говорил Один, действительно был подобен ясному лучу лунного света; он хоть и погрузил его разум в пьяное забытьё, но зато разбудил подсознание. И теперь Алан бестелесным путешественником во времени следовал за своим двойником из прошлого. Он чувствовал: тайна того, что именно произошло за пропавшую неделю жизни, вот-вот раскроется.

- Алан! Где ты?! Помоги мне! Алан!

Он увидел со стороны своё лицо, изменившееся от испуга, и с трудом подавил заново нахлынувшие эмоции. "Нет, нужно сосредоточиться на фактах, пройти по собственных следах и узнать истину". Алан из прошлого вбежал в дом, выскочил на крыльцо и завидев поломанное ограждение, тут же нырнул в озеро. Алан-призрак прошёл за ним, но остановился у края. Всматриваясь вглубь, он как и в тот раз перед прыжком, увидел тонущий женский силуэт. Только теперь ему явилось гораздо больше. Элис не просто погружалась на дно — её, отчаянно сопротивляющуюся, тащили туда костлявые руки, которые вцепились ей сзади в плечи мертвой хваткой. Алан из прошлого плыл к ней изо всех сил, но спустя минуту потерял из виду и ему пришлось подняться к поверхности. Он вынырнул у края длинного пирса, и, стоя на коленях долго выкашливал воду, попавшую ему в лёгкие. Наконец отдышавшись, стал звать Элис. Алан из прошлого не заметил тёмного силуэта за спиной жены, он поначалу наивно думал, что та просто испугалась темноты, выбежала на крыльцо и упала в воду по неосторожности, сломав старые перила.

— Посмотри на дом. Видишь, кого-то в окне?

Алан-из-прошлого отшатнулся, будь у него ноги, он точно свалился бы к чертям в озеро. К счастью, над деревянными досками пирса парило лишь его сознание, а у сознания не подкашиваются колени. И спины у бестелесного наблюдателя тоже не имелось, хотя он вполне явственно почувствовал, как то, что должно быть на её месте, покрывается ледяным потом. Но в отличие от Алана-из-настоящего, Алан-призрак не видел склонившуюся над ним старую женщину в траурном наряде и не вздрагивал от звуков её жуткого голоса. И всё же он определенно воспринимал её слова, поскольку поднялся на ноги и направился к дому.

— Может быть, она вовсе и не утонула. Может она внутри?

Разумеется, на первом этаже никого не оказалось. Но Алан-из-прошлого, всё ещё веря голосу в голове, взбежал по лестнице на второй этаж.

— Может она наверху, в кабинете? Да, она точно там. Ты сможешь извиниться. Вы вместе посмеётесь над своими страхами и всё забудете.

— Элис? — Алан-из-прошлого распахнул дверь, но в комнате его ждала лишь пишущая машинка, которую втайне привезла жена.

— Её здесь нет. — голос женщины в чёрном сделался ещё более жёстким, от него словно повеяло могильным холодом. — А ты уже размечтался? Глупец. Она мертва. Утонула.

Алан-из-прошлого опустился на пол. Его душила ярость от невозможности ничего исправить. Он со злостью стукнул кулаком в ближайшую стену и взвыл от боли.

— Это ты виноват. Она лишь хотела помочь тебе, хотела, чтобы ты снова начал писать. А ты убил её.

Даже понимая, что это воспоминания, Алан-призрак ощутил перехлёстывающее через край чувство вины. От её слов было не отделаться, они звенели в голове, повторялись снова и снова, отражаясь эхом внутри парализованного горем сознания. Алану показалось, что он тоже сейчас заплачет, как плакал на полу его двойник из прошлого.

— Но надежда всё ещё есть. — вкрадчиво прошептала старуха. — Озеро Колдрон — особое место. Оно дарует тебе силу менять реальность. Жена хотела, чтобы ты писал. Я покажу тебе, как, расскажу, что делать. Ты сможешь вписать её обратно в жизнь. Написанное сбудется, и у вас всё снова будет хорошо.

Эта старуха отдала ему ключи в закусочной, заманила в свой дом. Теперь же, забрав у него Элис, она сделала его лёгкой добычей. Оставалось лишь запустить невидимые когти в его ослабленный рассудок и превратить в свою послушную марионетку.

Так и вышло. Алан-из-прошлого сел за пишущую машинку, он поверил непонятно откуда взявшимся в голове странным мыслям, и принялся за работу.

Теперь он всё вспомнил. Как писал целыми сутками напролёт в полной темноте, думая, что спасает Элис. И как разговаривал сам с собой, пытаясь справиться с разрастающимся изнутри безумием, вызванным прикосновением Тьмы. Подпитываемые силой озера, его мысли, как и всё, что он создавал, обрели форму. Они стали чем-то вроде дневника, который ждал, чтобы его открыли. Сосредоточившись, Алан-из-настоящего смог увидеть их воплощение — висевший прямо в воздухе посреди дома круглый телевизор. Он ожил, сверкнув своим единственным глазом-экраном и на экране Алан увидел себя, нервно расхаживающего по комнате, услышал свой монолог. Эти мысленные записи он-в-прошлом вёл ежедневно. Теперь же Алан-призрак мог просмотреть их все, друг за другом. По мере того, как проходили дни, Алан-из-прошлого выглядел всё более усталым, нервным и напуганным. Он с трудом понимал, что делает. И лишь в последний день в сознании писателя случилась радикальная перемена, определившая дальнейшую судьбу не только его самого, но и всех окружающих.

...

— Я буду писать. Там снаружи только тьма, за стенами дома, за пределами истории только тьма. Но я чувствую присутствие Элис в темноте, прямо сейчас ощущаю запах её духов. Я дотянусь до неё. Я всё исправлю. История воплотится в жизнь.

...

Новый день.

— Писатель — это свет, который выхватывает из тьмы очертания воображаемого мира, творит его из хаоса, так же как скульптор ваяет статую из куска гранита. Если я остановлюсь, то создаваемый мною мир погибнет. Тьма вновь поглотит его. Впереди долгий трудный путь. На кону жизнь Элис, но нельзя об этом думать, иначе я не выдержу. Ужас прячется на грани восприятия. Я не сдамся. Здесь всё возможно. Я закончу историю. Я спасу её.

...

Новый день.

— История — это не машина, послушная каждому движению. История — это зверь, живой зверь. Её можно создать, придать очертания, но потом она обретает свои собственные желания. Измени что-то одно, и запустишь цепную реакцию, которая распространится по всему сюжету. Персонажи должны быть верны сами себе. События должны следовать внутренней логике истории. Один прокол — и магия испарится. История погибнет. Элис погибнет.

...

Новый день.

— Я уже не могу отличить реальность ото сна. Но похоже, у меня появился воображаемый редактор. Пожилая женщина в траурном наряде. Она очень строга. Заставляет меня писать всё быстрее и быстрее. Её правки становятся всё жёстче, и с каждым днём в истории всё меньше от меня и всё больше от неё. Меня это бесит, но я понимаю, что она права. Она обещает, что так я смогу спасти Элис. Она знает больше меня. О магии, что я пытаюсь сотворить, и об этом месте. Она уже когда-то работала с другим писателем при схожих обстоятельствах. Точнее с поэтом. Его звали Томас Зейн.

...

Новый день. Алан-из-прошлого выглядит ещё более нервным и уставшим, чем ранее. Его глаза горят настоящим безумием.

— Что-либо помимо работы даётся с огромным трудом. Еле сумел спуститься вниз. Нашёл обувную коробку с книгами и рукописями Томаса Зейна. Слова расплываются перед глазами, но кое-что я разобрать сумел. Он пишет о музах и творцах, по воле которых озеро рождало чудеса, по слову которых менялся окружающий мир; он пишет об обители богов, сновидений и демонов — порождений мрака, выжидающих возможности проскользнуть сквозь границу миров в человеческом обличии. Ещё Зейн пишет про себя самого, про то, как его любимую захватила Тёмная Сущность, и как он начал бояться озера. Зейн полагает, что озеро — это отражение чёрной бездны космоса, в которой прячутся непознанные древние монстры. Я заполз обратно в кабинет. Позаимствую, пожалуй, его идеи для своей истории. В них чувствуется искренность. Они будут к месту.

...

Новый день. Новые чёрно-фиолетовые круги под глазами. Алан-из-настоящего едва узнаёт себя на экране.

— Что-то не так. Я не в себе. Мне трудно соображать. Разум словно застилает тень. Я могу сосредоточиться только на работе, всё остальное будто в тумане. Уже несколько дней я сижу узником в этом проклятом доме, но за окном всегда темно. Мой редактор НА САМОМ ДЕЛЕ здесь! Я её снова видел. Она не человек. ОНО не человек. Тьма, нацепившая личину старухи. Похоже, я совершил ужасную ошибку. Я ни на шаг не приблизился к спасению Элис. Оно лгало мне, использовало меня, чтобы извратить сюжет в свою пользу. А теперь эта история станет реальностью.

...

Новый день. Последний день.

— Я обдумал все возможные варианты. Если продолжать писать по указке Тёмной Сущности, Элис не спасти. Теперь это хоррор, а значит погибнут и Элис и я сам, и весь город. Не выживет никто. Тьма поглотит всё. Оно с самого начала этого хотело. Оно использовало Элис как приманку, как стимул для меня. Оно и не собиралось её отпускать. Но я это исправлю.

Прежде всего нужно бежать. Я вписал себя в историю. Теперь я главный герой этого кошмара. Риск, конечно огромен, но только так можно спасти Элис. Как протагонист, я стану подвластен сюжетной линии, как и все остальные, кто оказался в неё вплетён. Чтобы мой замысел удался, история должна быть правдоподобной. Будут случайные жертвы, смертельно опасные ситуации, нагнетание атмосферы. В романе ужасов нельзя быть уверенным, победит ли герой и даже выживет ли вообще. Он практически обречён на смерть.

Следующим делом я впишу в сюжет свой побег. Но мне не справиться в одиночку. И я знаю, кого попросить о помощи».

Сказав вслух мысли, а точнее планы последнего, седьмого дня, Алан вернулся за письменный стол и быстро защёлкал клавишами пишущей машинки. В то время, как он печатал, слабый луч света ворвался в окно, осветив небольшую часть кабинета, затем переместился куда-то вниз. Алан-призрак увидел, как свет постепенно начал заполнять всю нижнюю часть дома. Потом яркий источник света поднялся вверх.

Алан-из-прошлого обернулся на свет. В дверном проёме показалась громоздкая фигура. Человек, облачённый в водолазный скафандр, медленно плыл не касаясь ногами пола. Лица у него не было — из всех шести иллюминаторов шлёма наружу пробивался мощный свет. Изнутри доносилось громкое дыхание. Вдруг Алан тоже оторвался от стула и поднялся вверх, словно космонавт, корабль которого только что вышел на земную орбиту. Это длилось несколько секунд, но потом они оба опустились вниз: водолаз тяжело приземлился на подошвы своих ботинок, Алан же попросту упал на спину.

— Сейчас её тут нет. — сказал человек в скафандре. Алан узнал его голос, тот самый голос из сновидений. Человек шумно вдохнул и продолжил — Я принёс свет, чтобы освободить тебя. Но поспеши. Оно поймёт, что я здесь. Оно скоро вернётся.

Алан поднялся и потянулся за рукописью, но ныряльщик уже забрал её своими зубчатыми, похожими на клешни краба, руками-манипуляторами. Снаружи послышалось низкий стрекот, сопровождающийся приглушенным завыванием.

— Поспеши. — повторил он, затем отвернулся к столу и принялся изучать страницы. Пару секунд помолчал, и вдруг сказал грустным голосом: — Давным-давно оно украло облик моей Барбары. Она выглядит такой старой... Как погасший уголёк... Уходи, Алан. Закончи свою историю.

Пошатываясь на нетвёрдых ногах, будто с похмелья, Алан-из-прошлого выбрался наружу. Ему пришлось остановиться на мосту, чтобы перевести дыхание. Неделя в доме брала своё. Алан ежесекундно боролся, чтобы не потерять сознание, но всё же сумел добраться до припаркованного автомобиля. Когда он бросил взгляд на озеро, острова Ныряльщика там уже не было, а на месте дома остались лишь призрачные очертания, которые через несколько секунд растаяли и превратились в туман.

Огромным усилием воли он заставлял себя следить за дорогой. Но с каждым поворотом веки становились всё тяжелее, а руки всё менее твёрдо держали руль. Мир за лобовым стеклом перемешался и поплыл перед глазами серо-зелёным калейдоскопом. Из последних сил он заставил себя убрать ногу с педали газа. Удара, последовавшего за этим, Алан уже не почувствовал.

— Значит, я действительно всё это написал. Это моих рук дело... — пробормотал Алан-из-настоящего сквозь уходящий сон. Он поднял тяжёлую голову с дивана и уставился в чёрное дуло пистолета.

— Вот именно, Стивен Кинг, это твоих рук дело, это твоя вина. И, клянусь, ты за всё ответишь.

Палец на крючке дрогнул, колеблясь, потом ещё раз, но так и не нажал. Секунду спустя специальный агент ФБР Найтингейл развернул оружие в руке, сделал шаг вперёд и с силой опустил рукоятку пистолета на голову Уэйка.

Часть V. Кликер — Глава 1

«... и конечно, мы ожидаем много народу из соседних округов. Естественно, мы надеемся побить рекорд прошлогоднего Праздника Лося, поставленный нашими соседями из городка Уотери. Леди и джентльмены, некоторые спрашивали у меня, почему Фестиваль Оленя так важен. Я скажу так: дружба и община — вот что главное. Ну и веселье, конечно же, кто же его не любит? Грядёт большая вечеринка, друзья, все мы предвкушаем её в нетерпении, но давайте потерпим до завтра и проведём эту ночь в потребном состоянии, ладно?»

Шериф Брейкер выключила радио. Всё равно оно не помогало ей успокоиться. Вот уже который час подряд этот настырный федерал, который прицепился к ней, как пиявка, сидел в её кабинете и читал рукопись, конфискованную у мистера Уэйка. Она смотрела на бесцеремонно развалившегося в кресле агента с плохо скрываемым раздражением. С самого своего приезда тот устраивал ей допросы, иногда ставя в тупик своими странными высказываниями и загадочными намёками. Причём, сам он упрямо не желал делиться никакой полезной информацией, лишь отвечая стандартными фразами вроде «это дело федералов» или «я не могу вдаваться в детали расследования» или выдавая какую-то ещё паршивую чушь в этом духе. Сара давно научилась доверять своим инстинктам, а те во весь голос твердили ей, что с Найтингейлом творилось неладное. И дело вовсе не только в постоянном запахе перегара. Что-то было такое в его манере показывать жетон, кичиться служебным положением и смотреть на людей, ожидая ответа. Его маниакальная уверенность в собственной правоте и важности не предвещала ничего хорошего. У Сары в голове до сих пор крутились слова Мэйна, радиоведущего: «Нездоровый у этого парня взгляд, Сара. Поверь моему слову: вряд ли он задумал что-то хорошее».

Найтингейл тоже отлично помнил ту ночь, когда он едва не застрелил интеллигентного пожилого мужчина на радиостанции. Всякий раз это воспоминание вызывало у него всплеск гнева и жгучего унижения. Но отнюдь не сожаления. Да, тогда он не колебался, прежде чем спустить курок, в отличие от последнего раза. Ему оказалось не под силу хладнокровно застрелить спящего человека. "Ну, по крайней мере, Уэйк за решёткой" — успокаивал себя Найтингейл. Он ненавидел писателя, ненавидел этот городок, где все знали гораздо больше, чем говорили, ненавидел красивые, но похожие друг на друга деревья, ненавидел вонючий мотель, где даже двойная порция виски не помогала уснуть, потому что каждую ночь под окнами шныряли то олени, то собаки, то какие-то странные человеческие фигуры. А больше всего Роберт Найтингейл ненавидел себя. За свою слабость, своё неверие в прошлом и конечно же за неспособность справиться с тягой к заветной фляжке. "Праведные Братья" — вспомнил он с горькой усмешкой прозвище, которое дали в ФБР им с напарником. Тогда они с Финном в рабочее время не брали ни капли в рот. Поэтому когда напарник начал с горящими глазами рассказывать ему о некой «Тьме» и своих ночных кошмарах, Найтингейл не усомнился в трезвости Финна. Но и не поверил, конечно же. После всего, через что они прошли, он даже не воспринял всерьёз испуг напарника, лишь подшутил над ним и посоветовал взять отпуск. Финн так и поступил. Вот только чёртов упрямец поехал отдыхать отнюдь не во Флориду или к Большому Каньону. Нет, он направился прямиком в это проклятое место, которое однажды увидел в своих снах. И некому было прикрыть его спину. Ведь если бы он, Найтингейл, был тогда рядом, Финн бы не исчез бесследно в окрестностях Брайт Фоллс. Это его вина и ему разбирать весь этот невообразимый бардак.

Единственный, кто вызывал у него некоторое сочувствие в городке — молоденькая официантка, живущая в трейлерном парке. Неизвестно, что Уэйк с ней сделал, но девушка выглядела так, словно побывала в преисподней и вернулась оттуда постаревшей на десяток лет. Она без конца плакала, всё твердила про какую-то женщину в чёрном, жаловалась, что дневной свет причиняет ей боль, что она не хотела навредить мистеру Уэйку и конечно же, говорила о рукописи. Якобы они собрались, чтобы обсудить рукопись. Найтингейл был уверен: в этих страницах прячется разгадка происходящего. Он изучал их тщательно, пытаясь найти смысл, хотя не понимал и половины. Но ему хватило и этого: среди прочих имён мелькнуло его собственное. От избытка чувств у агента задрожали руки. Наконец-то он получил доказательство.

По коридору, шаркая ногами, прошла пожилая женщина со старинной лампой. Он не помнил её имени, поэтому называл старушку «леди Диоген». Кажется, она снова меняла лампочки в участке. "Не город, а приют для сумасшедших" — в очередной раз подумал Найтингейл. А затем усмехнулся про себя, вдруг поняв, что он здесь тоже безумен, как и все. Агент поднялся с кресла и направился к камерам, не обращая внимания на вопросы Сары Брейкер, которая последовала за ним.

***

Койка в тюремной камере была жёсткой. Когда Алан проснулся, у него появилось такое ощущение, что на его теле не осталось мест, которые бы не болели. Свет лампы под потолком резко бил по глазам, усиливая и без того неслабую головную боль. Барри, протирая глаза, сидел на соседней койке, и судя по внешнему виду, страдал от похмелья даже больше, чем Алан.

— Мне кажется... — он запнулся, прикрыв рот рукой, чтобы сдержать подступающие позывы, — Мне кажется, что мой собственный язык нагадил мне в рот... Охх... где это... погоди, мы что, в тюрьме? Ой, Ал, Ал, как паршиво-то!

— Ага. Точнее и не скажешь.

— Больше в жизни не притронусь к выпив... ох, зараза... — Барри едва успел занять коленепреклонённую позу в обнимку со стоящим в углу унитазом. Пока он выплёскивал наружу содержимое своего желудка, Алан задумчиво растирал виски, стараясь хоть немного унять пульсирующую мигрень.

— Нам надо поскорее поговорить с Синтией Уивер. У неё ключ. — сказал он, когда Барри наконец закончил и снова смог стоять на двоих конечностях.

— Да, нам нужна чокнутая старушка, я помню, Ал. Только как мы отсюда выберемся. Они так просто нас не...

— Тише! Похоже, идут.

По коридору простучали две пары шагов. Идущие разговаривали, недовольный женский голос принадлежал шерифу.

— Что за чёртову игру вы ведёте, Найтингейл? Вы ведь даже не допросили Уэйка.

— Мне сперва нужно было кое-что прочитать. И смею заверить, чтиво это весьма занимательное. Ну что, Брет Истон Эллис, попался? — обратился он к Алану, помахав перед ним страницам рукописи, — Все улики здесь, всё здесь, включая заговор с целью убийства федерального агента. Теперь ты в жизни отсюда не выйдешь. Ну что, Эдгар По, как тебе ТАКОЙ поворот сюжета?!

— Агент Найтингейл, я хочу побеседовать с вашим начальством!

— Да, шериф, все мы чего-то хотим. Вот я бы хотел свою... слушайте прямо сейчас это невозможно.

— Агент Найтингейл, я настаиваю!

Алану стало совсем нехорошо. У него началось очередное видение: дом на острове Ныряльщика, опускающийся вглубь озера, Барбара Джаггер в траурном наряде утаскивает сопротивляющуюся Элис под воду, стук клавиш пишущей машинки, почему-то ставший невероятно громким...

— Уэйк! Что с вами такое?

Алан очнулся, стоя на коленях; шериф Брейкер уже открыла камеру и склонилась над ним. Найтингейл стоял опершись на решётку и нервно похлопывал себя по ноге стволом пистолета.

— Дамочка, вы что, тупая? Он же прикидывается! Водит вас за нос!

— Знаете что, агент, с меня хватит этого дерьма! Уэйк, я пожалуй вам верю.

— Да вы шутите!

Брейкер выпрямилась. Она разозлилась не на шутку.

— Агент Найтингейл, ваше мнение значило бы куда больше, будь вы трезвым и будь у меня хоть немного доверия к вашим заверениям, что вы действительно находитесь здесь по официальному делу.

Когда Алан поднялся на ноги, фэбээровец тут же вскинул оружие и взвёл курок.

— Воу, полегче, ковбой! — возмутился Барри.

— Ну-ка назад... назад в камеру, Реймонд Чендлер! Ты из неё выйдешь только через мой труп!.. — агент запнулся и потряс головой, — Подожди... я ведь это уже читал... — он вынул из кармана ещё один лист рукописи и расправил его, но прочесть не успел. Жуткое стрекотание раздалось прямо под стенами участка, оно сменилось оглушительным воем, а затем дверь вдруг раскрылась настежь и клубящаяся, невообразимо чёрная тьма обвила Найтингейла своими щупальцами, утаскивая его наружу. Дверь тут же захлопнулась с глухим стуком, произведя на присутствующих эффект закрывающейся крышки гроба. Страница, которую агент держал в руках, плавно закружилась в воздухе и опустилась на цементный пол.

— О боже! — только и смогла выговорить шериф Брейкер. Она отступила подальше от чёрного выхода, выхватив пистолет.

— Свет. Нам нужен свет. С этой тварью иначе не справиться. — предупредил её Алан. А про себя подумал, что шериф очень хорошо держится в ситуации, когда почти любой бы на её месте начал паниковать. И что им повезло заполучить такого ценного союзника.

— В мой кабинет. — скомандовала Сара, включая свой фонарик, — Все ваши вещи там.

Они направились по коридору к офису шерифа. Барри по части хладнокровия являл собой полную противоположность Брейкер — он всё время оглядывался и причитал:

— Ох, хреново, Ал, да что там говорить, мы в полной жопе. Без света, с одним фонариком, нас тут перебьют как курей!

Шериф обернулась на него.

— Спокойно, без паники, свет сейчас будет. Я включу резервное питание.

Распределительный щиток находился в конце коридора, за кабинетом Брейкер. Им пришлось ещё пару минут провести в напряжении (особенно это касалось Барри), но вот Сара наладила подачу электричества и в участке зажглись десятки спасительных ламп. В офисе они забрали конфискованное при аресте оружие, патроны и конечно же, свои фонари. Алану было приятно снова почувствовать в руках надёжную тяжесть оружия. Шериф тоже не стояла с пустыми руками — достала свой дробовик из настенного сейфа, распределила патроны по карманам и деловито поправила куртку.

— Итак, Уэйк, — удивительно спокойным голосом спросила она, — что мне следует знать? Какая требуется помощь?

— На улице наверняка полно этих... существ. Они уязвимы на свету. Только на свету. И мне нужно найти Синтию Уивер. Она поможет покончить с этим кошмаром.

— Свет. Понятно. А Синтия... она живёт на старой электростанции. Мы сможем быстро добраться туда на спасательном вертолёте.

Они вышли в главный вестибюль. Снаружи уже вовсю свирепствовала Тьма: тени бежали по земле в бешеном темпе, деревья нагибались почти до самой земли, а у центрального входа лежала перевёрнутая полицейская машина. Было темно как поздним вечером, хотя часы показывали всего пол-шестого.

Брейкер на мгновение задержалась в нерешительности, потом повернулась к Барри.

— Уиллер, я хочу, чтобы вы остались здесь.

— Что? — Барри смотрел на неё, как на сумасшедшую, — Ну нет, ни в коем случае!

— Послушайте, нам надо поскорее добраться до вертолёта, но у меня есть друзья, которых нужно предупредить... обо всём этом, а я не могу разорваться надвое. Мне очень нужна ваша помощь.

— Ну... ладно.

Алан улыбнулся. При всём своём необъятном себялюбии, Барри конечно же не был трусом. Уж точно не в присутствии женского пола, пусть даже и в лице сурового представителя полиции.

Шериф покопалась в одном из шкафов, достала оттуда небольшой блокнот.

— Вот список людей и их номеров. Я хочу, чтобы вы позвонили всем и передали от меня сообщение. «Найт Спрингс». Окей? Они будут знать, что делать.

Барри удивлённо поднял брови:

— «Найт Спрингс», как сериал? Ясно. — он взял у Сары блокнот, — Ого, да здесь и тот парень с радио, Мэйн. А кто такой Фрэнк Брейкер? Ваш родственник?

— Мой отец.

— Ух ты. Смахивает на какое-то тайное общество.

— Так вы сможете это сделать? Тут вам ничего не грозит, запасной генератор работает исправно. Этих ребят надо предупредить... просто на случай, если мы не вернёмся.

— Да... но вы же не оставите меня здесь?

— Нет конечно. Мы придём обратно, как только подготовим вертолёт. Спасибо Уиллер, я у вас в долгу.

— Можно просто Барри.

Сара с улыбкой кивнула ему, и, положив дробовик на плечо, решительно зашагала к запасному выходу. Алан последовал за ней. По дороге он впопыхах пробежался глазами по новым страницам, которые, как он сразу же обнаружил, добавились в рукописи за то время, пока она была у агента ФБР. Написанное оставляло гнетущее впечатление, в голове всплыли слова Найтингейла «...это твоих рук дело, Стивен Кинг. Ты за всё заплатишь». Такие мысли отнюдь не добавляли ему оптимизма, хотя за время своего пребывания в Брайт Фоллс он уже почти привык, что за ним повсюду неотступно следовали Тьма, ужас, разрушения и смерть.

«Долгие десятилетия Тёмная Сущность дремала в Тёмной Обители, служившей ей и домом и тюрьмой; она была слишком слабой, всего лишь полузабытым кошмаром, неясным силуэтом, что мелькает ночью в лесу, заметный лишь краем глаза; не достаточно реальной, чтобы существовать по-настоящему, но достаточно осознающей себя, чтобы не рассеяться вовсе.

До сих пор она знала лишь голод и боль. В своём сне она вновь и вновь переживала ночи торжества, когда поэтическое вдохновение подняло её из глубин и позволило на несколько ужасных мгновений обрести власть и свободу.

А теперь она пробуждалась и чувствовала присутствие писателя, как паук в своём логове чувствует дрожание паутины, в которой бьётся угодившая в неё муха.

Она нашла единственное достаточно тёмное место во всей закусочной. Свет, льющийся в коридор, страшно мучил её, но она терпела. Писатель скоро исправит положение. Он направлялся в то единственное место, где власть всё еще принадлежала ей.

У некоторых одержимых сохранились отголоски прежнего «я», но это было как нервные сокращения в мёртвом теле. Чаще всего Тёмной Сущности хватало этих кукол. Но для более тонкой задачи, как в случае с писателем, требовалось нечто иное. Тёмная Сущность хотела заполучить его рассудок. И вместо того, чтобы полностью овладеть, он только прикоснулась к нему».

Они с опаской открыли ту самую дверь, за которой исчез агент Найтингейл, но снаружи их никто не поджидал. На улице им пришлось задержаться — пульт управления воротами полицейского участка оказался обесточен и Брейкер нужно было наладить подачу электричества на расположенной поблизости трансформаторной подстанции. Алан терпеливо ждал, поскольку совсем не горел желанием перелезать через двухметровый забор с выступающими по верху тонкими пиками.

— Эй шериф, а что означает тот ваш пароль, «Найт Спрингс»? — поинтересовался он.

— Да у нас тут в ходу глупая шутка, что Брайт Фоллс послужил источником вдохновения для того сериала. Этот город... иногда становится жутковатым. Хотя настолько жутко как после... в общем вот так страшно здесь ещё никогда не было.

— Как после моего приезда. Можете говорить прямо.

— Ну... в общем да. Ладно, Уэйк, не отставайте. Первым делом отправляемся в мэрию. Там заберём ключи от вертолёта.

Они прошли мимо склада с сельскохозяйственными удобрениями и свернули налево.

— Берегись! — крикнула Брейкер. Алан едва успел увернуться от пронёсшегося по улице грузовика с огромным деревянным оленем в кузове. Автомобиль двигался с выключенным двигателем и потухшими фарами, вскоре он скрылся в темноте.

— Эта оленья повозка и раньше мне не нравилась. — пробурчал Алан.

— Карнавальная колесница. — отозвалась шериф, — У нас это называется карнавальной колесницей.

Улица, на которую они вышли, была одной из самых длинных в городке. По правую сторону находился причал. В воздухе улавливался запах рыбы, идущий то ли от стоящего на якоре рыболовецкого судна, то ли от здания консервной фабрики. Впереди горела красным и белым неоном вывеска закусочной, той самой, где работала Роуз. Дорога после закусочной оказалась наглухо заблокирована несколькими автомобилями. Им пришлось свернуть на летнюю террасу, расположенную позади стоящего у самого берега кафе. Хотя они и держали оружие наготове, поджидающая за углом засада всё равно немного застала их врасплох. Первый из троих одержимых успел приблизиться на расстояние менее трёх метров и уже занёс для удара своё оружие — длинный рыбацкий багор. Алан изо всей силы пнул ногой стоящий между ним и противником столик, тем самым сбив того с ног. Благодаря возникшей секундной суматохе нападавшие потеряли своё преимущество. Свет фонарей ударил в их покрытые тьмой лица, заставляя тени с шипением испаряться, три выстрела прогремели один за другим. Брейкер уничтожила двоих, Алан одного. Путь был свободен.

Дальше по улице магазинчики, склады и административные здания сменились частными домами. В окнах некоторых из них горел свет, у пары домов также уютно светились фонари на крыльце. Эта умиротворённая картина составляла разительный контраст с ожившим кошмаром, постепенно захватывающим плохо освещённые улицы города. Они прошли в узкий переулок между домами и попали на задний двор здания администрации Брайт Фоллс — двухэтажного светлого сооружения, крышу которого украшала небольшая башенка с часами. Внутри мэрия выглядела так же скромно, как и снаружи. Они прошли через главный зал, где напротив трибуны стояли ряды сидений, через конференц-зал с длинными столами и коридор с рядом офисов.

— Нам туда, — махнула шериф фонариком в сторону одной из дверей, — В кабинет мэра.

Офис главы местного муниципалитета был обставлен старинной и, судя по всему, дорогой мебелью. Высокий часовой шкаф отмерял секунды своим бесконечным назойливым тиканьем. Брейкер понадобилось несколько минут, чтобы найти нужный ящик стола, где хранился ключ. Покинув здание через главный вход, они заметили Барри, бегущего по улице. Он неуклюже размахивал руками и громко кричал, перемежая призывы к господу с отборной матерной руганью. За ним по пятам следовала тьма — она расползалась по асфальту, окутывала деревья и дома, поднимала в воздух припаркованные автомобили.

— Ну почему он не остался внутри?! — сердито спросила Сара.

— Барри! — прокричал Алан, — Осторожно!

Один из извивающихся и непрестанно меняющих форму «отростков» тьмы отделился от основной массы, и устремился к школьному автобусу. Его колёса тут же оторвались от земли. Барри обернулся на парящий автобус и застыл на месте.

— Барри, давай! — заорали в один голос Сара и Алан. Барри вышел из ступора и бросился к дверям ближайшего магазинчика. Многотонная махина содрогнувшись, полетела следом. Раздался оглушительный удар, зазвенели выбитые стёкла.

— Барри! Барри! — Алан рванулся туда, но шериф схватила его за плечо.

— Он смог войти, Уэйк. Он в порядке! Нам нужно обойти здание с другой стороны, где ещё горят фонари.

Они так и сделали. К счастью, шериф оказалась права — Барри ждал их у чёрного входа. Целый и невредимый, хотя и насмерть перепуганный. Следующая улица, куда они свернули, хорошо освещалась, так что они наконец смогли вздохнуть свободно.

— Эй вы там! — послышался голос со второго этажа. — Кончайте шуметь, а не то я шерифу позвоню!

Окно открылось, и из него показалась голова доктора Нельсона.

— Привет, док! — помахала ему Брейкер. — У меня всё под контролем, нет причин волноваться.

— Сара! Наконец-то кто-то появился. Эта стрельба в воздух — настоящий идиотизм. Однажды они кого-нибудь убьют. Да ещё накануне праздника!

— Да, да, я разберусь. Возвращайтесь в постель, док! — Сара приглушила голос, — Он дело говорит, Уэйк. Смотрите, городок просто не выдержит такого.

Алан промолчал. Он и сам видел, насколько плохи дела. Стоило поторопиться. Если бы ещё Барри мог шевелить своими тяжеловесными полушариями хоть немного быстрее. Но Барри есть Барри, тут ничего не поделаешь. Главное, что он не струсил.

— Срежем через книжный. — предложила шериф. Они прошли в аккуратный магазин, как ни удивительно, до сих пор открытый. Свет горел, но внутри никого не было. Помимо книг, большую часть которых составляли разнообразные руководства по ремонту, садоводству и так далее, здесь также продавались школьные принадлежности. На полке, выделенной под раздел «Книга месяца», красовался роман «Внезапная остановка». Рядом стоял картонный боди-стенд с изображением Уэйка. Алан помнил, как долго ему пришлось позировать Элис для этого снимка. А ещё она убедила его отрастить основательную щетину. «Ты должен выглядеть, как очень плохой парень, — смеялась Элис, — Ты ведь только что убил Кейси».

— Слышала, с тех пор, как вы приехали, книги об Алексе Кейси отлично продаются.

— Знаете, Сара, вот сейчас я не особо в восторге от своего творчества.

Барри хмыкнул.

— Как будто ты вообще часто бываешь от чего-то в восторге. — он взял картонную фигуру Уэйка и поставил впереди себя. — Эй, мне кажется, Алан Уэйк хочет нам что-то сказать. Мы тебя слушаем, Ал. — он изменил голос, подражая Алану, — Ууу, я Алан Уэйк. Я всегда прав во всём. А когда что-то идёт не по моему, я хожу мрачный целый день. Я всегда серьёзен и угрюм. Оттого я такой весь загааадочный и неотразииимый...

— Барри!

— А сейчас я просто стою здесь и жду, чтобы лучший друг Барри позаботился обо мне. Но это ничего, это само собой разумеется. Ведь больше друзей у меня всё равно нет, а кто-то же должен...

— Барри!

Сара рассмеялась:

— Пойдёмте, ребята. Вертолёт сам за нами не прилетит.

Они пошли через небольшой парк, посреди которого стоял памятник основателям города. Скульптура изображала двух мужчин в плащах, стоящих над тушей убитого оленя. Один из них держал в руках ружьё, а второй всматривался вдаль через подзорную трубу. Также в парке была оборудована детская площадка с деревянной горкой, каруселью и несколькими видами качелей. В песочнице одиноко лежал забытый кем-то из детей игрушечный самосвал с красным кузовом. Тропинка вывела их к городской церкви — аккуратному голубому зданию с шпилеобразной сужающейся колокольней в передней части, построенному в минималистическом архитектурном стиле. Как ни удивительно, с храмом практически соседствовала оборудованная к фестивалю сцена, а чуть дальше стояли ярмарочные палатки и торговые прицепы. На доске объявлений перед входом в церковь висело месячное расписание. Помещение использовалось для самых разных мероприятий, начиная воскресной школой и изучением Библии по понедельникам и заканчивая собранием клуба любителей вязания. Табличка справа от входа напоминала прихожанам оставлять своё оружие дома. Шериф достала из кармана куртки связку ключей и открыла широкие белые двери.

— У вас есть ключ от церкви? — удивился Алан.

— От всех главных зданий в городе. Привилегия шерифа. — подмигнула ему Сара.

Внутри церковь выглядела по-протестантски скромно но изящно. Уходящий к небу свод опирался о четыре квадратных деревянных колонны. На каждой из них, а также на деревянных пилястрах у стен висели подсвечники с горящими электрическими свечами. Десятки свечей превосходно освещали всё помещение, от массивного деревянного креста за кафедрой до последней из множества рядов деревянных скамеек. Церковь была рассчитана не менее, чем на 130-140 человек, и неудивительно, учитывая набожность людей даже в обычных захолустных городках, что уж и говорить про такое дьявольски уникальное место, как Брайт Фоллс.

— Вау, — восхитился Алан, — Здесь очень уютно.

— Мы зажигаем свечи на всю ночь перед Фестивалем Оленя. Такая вот традиция.

— Ага, — отозвался Барри. — отличная традиция. Чувствую, у меня дома отныне тоже будет такая же традиция, но только каждую ночь.

Брейкер провела их через алтарную комнату.

— Уже почти дошли. Через подвал мы попадём на парковку, а оттуда до пожарной части рукой подать.

— И уж конечно, мы ни за что не пожалеем, что полезли в склеп ночью, «когда силы зла властвуют безраздельно», как говорил Конан Дойль. — съязвил Алан.

— Это ближайший путь. Но да, лучше всем держать оружие наготове и чаще светить фонарями по сторонам.

Они спустились вниз. Крипта оказалось далеко не настолько жуткой, как себе представляли друзья, она больше походила на своеобразный склад, где хранились запасные скамейки и различные церковные принадлежности. Кроме того тут находилась небольшая котельная. Когда они подходили к выходу из подвала, с другой стороны раздался топот, и вдруг дверь слетела с петел, упав на Барри, не успевшего вовремя отскочить. В проёме показалась массивная фигура в ковбойской шляпе. Алану и Брейкер понадобилось сделать не менее, чем по три выстрела, чтобы справиться с одержимым.

— Крепкий сукин сын. — прокомментировала Сара, помогая Барри выбраться из-под обломков двери, — Но теперь его родео закончилось.

Дорога за парковкой вела вверх. Вид огней вертолётной площадки придавал им сил.

— О, чуть не забыл. Гляньте, чем я разжился в универсальном магазине. — Барри достал из кармана фонарь с резинкой и прикрепил его себе на лоб. — Теперь мне достаточно посмотреть на этих — и они уже готовы умереть. Это моё пылающее око Мордора!

— Мда... — сказал он, заметив взгляд шерифа, — Наверное зря я это сказал...

Алан кивнул.

— Да. Нам только ещё сауронов здесь не хватало для полного счастья.

— Ну... Я просто стараюсь разрядить обстановку. Она... как бы это сказать... слегка напряжённая.

Какое-то время они шли молча, но надолго Барри не хватило. Он прокашлялся и изменил голос, подражая диктору сериала:

— Когда тебе швыряют в голову школьным автобусом, а потом ты собираешься лететь на вертолёте, а у пилота может и прав-то нет, знай, что тебе открыта дорога... в «Найт Спрингс».

Брейкер, до этого серьёзно хмурившая брови, так и прыснула от смеха. Алан тоже улыбнулся.

Они вошли на территорию пожарной части. Во дворе стояла пара оперативных автомобилей, а чуть дальше располагалась вертолётная площадка, где стоял продолговатый бело-красный вертолёт. Со стороны дороги послышался хриплый гул, затем почва задрожала от топота десятков ног.

Шериф бросилась к кабине вертолёта.

— Мне нужна пара минут, чтобы подготовиться ко взлёту. — предупредила она.

Подойдя к площадке, Алан приметил за зданием пожарной части несколько валяющихся тёмно-красных баллонов. Он обратил на них внимание приятеля.

— Если это то, о чём я думаю, можно попробовать уравнять шансы.

Алан не ошибся — надпись на баллонах указывала, что там содержится пропан. Они с Барри быстро уложили баллоны в ряд примерно посредине между вертолётом и воротами пожарной части. Вынув из кармана складной нож и разобрав несколько охотничьих патронов, Алан насыпал длинную пороховую дорожку от вертолётной площадки до крана одного из баллонов и слегка повернул вентиль. Закончив приготовления, они отошли к вертолёту. Колышущиеся тьмой силуэты одержимых уже виднелись со стороны дороги — не менее двадцати вооруженных фигур. Алан бросил Барри зажигалку, которую он стащил со стола, где сидел агент Найтингейл.

— Шоу начинается. Ты будешь зажигать, а я управлять светомузыкой. — Он взял тяжелый прожектор с площадки. — Сейчас, давай!

Дорожка горела медленнее, чем они рассчитывали, несколько врагов успели пересечь двор и теперь Барри пришлось отстреливаться, пока Алан управлялся с тяжеленным фонарём. Они старались сбить нападавших в кучу посредине.

— Если затея с порохом не выгорит, мы трупы. — мрачно констатировал Барри.

— Да ты гений очевидности. — парировал Алан. Больше он ничего сказать не успел, потому что от взрыва их обоих отбросило назад. Прожектор выпал из рук Алана и разбился об асфальт — совершенно беззвучно, точнее так показалось полуоглохшим друзьям. Вертолёт сильно качнулся, но к счастью, устоял на месте. Когда они пришли в себя, то увидели, что посреди парковки пожарной части пылал громадный костёр с грудой металлических обломков в центре. Шестеро оставшихся одержимых стояли по ту сторону, прячась в тенях, подальше от яркого зарева.

И всё же праздновать победу конечно было рано. Судя по грозному вою, доносившемуся с близлежащей горы, Тёмная Сущность и не думала отступать. Через полминуты на крыше здания пожарной части показались тёмные фигуры. На этот раз их было гораздо больше.

— Не хочу показаться пессимистом, но мы сейчас все умрём! — прокричал Барри шерифу.

— Продержитесь ещё минуту! Я сокращаю подготовку, насколько это возможно!

Лопасти вертолёта начали понемногу раскручиваться, в то время, как Барри и Алан всаживали пулю за пулей в спрыгивающих с крыши противников. Те были уже совсем близко, когда Барри отступил назад и одним рывком втащил Алана в кабину. Брошенный кем-то топор со звоном отскочил от обшивки рядом с ними. Вертолёт поднялся, завис на мгновение в воздухе, затем развернулся и резко накренившись, стал набирать скорость.

— Надеюсь вы поскорее покончите со всем этим, Уэйк. — сказала Брейкер, когда он надел наушники и смог слышать её через внутреннюю связь.

— Главное подбросьте меня к Синтии Уивер, шериф.

— Ты чертовски много ставишь на местную чудачку, Ал. — отозвался Барри, — Надеюсь, ты в ней не ошибаешься, иначе этому городу крышка.

— Наверное вы, нью-йоркцы, привыкли к таким заварушкам. — Сара улыбнулась, стараясь разрядить обстановку.

— Само собой, — кивнул Алан, — У нас же не город, а аномальная зона боевых действий. Кинг-Конг, аллигаторы-мутанты... и Алекс Кейси каждую неделю устраивает пальбу. Ну а если серьёзно, я до недавнего времени оружие в руках только на стрельбище держал, и то лишь пару раз.

— Ну, мой папа был там копом. Рассказывает довольно жуткие истории.

— Вроде того, что творится здесь? — оживился Барри.

— Нет, нет, просто обычная уличная мерзость: преступники, банды, разные убийства, всё такое. Примерно как в ваших детективах. — она повернулась к Алану, — Я дразнила папу, говорила, что он — как Алекс Кейси.

— Так вы читали мои книги?

— Да, конечно! Вы отличный писатель. Хотя и немного злоупотребляете метафорами.

Алан рассмеялся:

— Ну знаете, раньше никто особо не жаловался.

— Мы подлетаем к электростанции. Видите вон то здание. — Сара показала рукой на прямоугольное сооружение, за которым стояли ряды трансформаторов. — А там, выше по реке — дамба.

Шериф направила вертолёт к широкому участку дороги, неподалёку от ворот электростанции. И тут со всех сторон раздалось знакомое карканье.

— Вот зараза! — выругалась она, — Держитесь!

Стая ворон налетела на вертолёт, но Сара уже была к этому готова. Она резко прибавила скорость, прорвалась вперёд, а затем выполнила головокружительный вираж, вращая винтокрылую машину по спирали. Мощный прожектор на носу вертолёта разрезал птичью тучу, словно нож масло, сотни догорающих перьев посыпались вниз. Новые птицы вместо погибших уже летели им навстречу, теперь стараясь атаковать с тыла.

— Ну уж нет, хрен вам, пернатые ублюдки! — Брейкер отреагировала моментально, повторив свой опасный манёвр. И снова птицы проиграли схватку. Но в этот раз Алан, успевший ранее отстегнуть ремень, не удержался и выпал из кабины, повиснув на одном из полозьев.

— Ал! — Барри попытался дотянуться до него, но не смог.

— Мы не сможем приземлиться! Прыгайте, Уэйк!

Когда вертолёт, вращаясь вокруг своей оси, чтобы не дать птицам снова напасть, опустился на высоту нескольких метров, Алан отпустил шасси и рухнул на землю. Вместо мягкого приземления с кувырком, как он планировал, получилось болезненное падение спиной вперёд. Когда Алан, превозмогая боль, поднялся на ноги, вертолёт уже был по другую сторону реки — Сара искала более безопасное место для посадки.

Он поковылял к воротам электростанции. Во дворе стояло несколько старых служебных автомобилей, повсюду валялись огромные катушки изолированных проводов. Табличка на здании сообщала:

«Данное предприятие находится в частном владении. Электростанция не работает.

Нарушители будут наказаны».

Во всех окнах здания (а их насчитывалось не менее пары десятков) виднелся свет. Камера над входом с мягким жужжанием повернула свой стеклянный глаз в сторону Алана. Когда он подошёл ближе, металлические створки дверей раскрылись, и ему в лицо ударил ослепительный луч прожектора.

— Ни с места!

Он ничего не видел, поскольку был вынужден зажмуриться и прикрыть лицо рукой, но голос Синтии Уивер узнал сразу.

— Мисс Уивер! Синтия! Я ваш друг!

— Докажите!

— Эээ... Вы были знакомы с Зейном. Томасом Зейном. Вы пресветлая леди из песни. Мне нужна ваша помощь.

Прожектор погас и Алан снова мог видеть, хоть перед глазами ещё плавали яркие блики.

— Наконец-то! Молодой человек, я очень долго вас ждала.

Это казалось бессмысленным, но Уивер даже здесь, в своём отлично защищенном и освещённом месте обитания не расставалась со старинной лампой.

Большая часть заброшенной электростанции представляла собой скопление связанных с энергообеспечением устройств, приборов и вещей, конкретное назначение которых для Алана оставалось загадкой. Но ближе ко входу располагалась небольшая комната, переоборудованная под жилое помещение. В ней были узкая кровать, кресло, телевизор, местами покрытая ржавчиной мини-кухня, стол и пара шкафов. На полу лежали изрядно выцветшие тонкие ковры. Возле комнаты стояли стеллажи с оружием и боеприпасами. В арсенале имелось двуствольное ружьё, помповый дробовик, пара револьверов, ракетница, Фонари, запасные батарейки, фальшфейеры и даже светошумовые гранаты.

— Я готовилась к этому, к пришествию Тьмы. Вы ведь находили мои тайники? Знаки разглядели? Их очень немногие видят. Здесь можете брать всё, что может понадобится. Это для вас, для таких, как мы. Мы ведь завершаем то, что начал Том, не так ли?

Не дожидаясь ответа, она продолжила:

— Он хранится в Ярко Освещенной Комнате.

— Что, простите?

— То, что вам нужно. Чтобы отогнать Тьму. Ярко Освещённая Комната находится на дамбе. Я специально её оборудована, там он в безопасности.

— Это поможет найти Элис? Я смогу вернуться в дом на острове? — Уивер не ответила, только внимательно смотрела на него. — Ладно, пойдёмте. Мои друзья посадили вертолёт на другой стороне, я попрошу забрать нас.

— О, мы не пойдём на улицу. В темноте ходить нельзя, это правило номер один. Вы, молодой человек, нарушили правило, и к чему это привело? Нет, мы пойдём по секретному пути — по старой водопроводной трубе. Я оборудовала её освещением, чтобы безопасно добираться до Комнаты. Вот только, как видите, на подстанции что-то сломалось, и она забирает всю резервную мощность. — Действительно, лампочки в здании время от времени мигали и откуда-то доносилось потрескивание, — А это значит, что в трубе сейчас будет темно. Надо отключить подачу тока на подстанцию.

— Дайте-ка угадаю, отключать придётся мне.

— Молодой человек, это вы любите нарушать правила. Я не могу выходить, когда темно. — она порылась в одной из коробок и протянула Алану нарисованную карандашом схему, — Вот местоположение аварийного выключателя.

Он кивнул, беря с полки дробовик, фальшфейер и внушительный фонарь с рукояткой.

Уивер нажала пару кнопок на пульте управления возле входа и двери открылись, одновременно с этим опять зажёгся мощный прожектор. Алан обошёл станцию, спустился по ступенькам к трансформаторам. Нужный участок он нашёл без особого труда. Дело было сделано, оставалось лишь вернуться. Дорогу назад перегородили два амбала, вынырнувшие из тени и сами окружённые живыми тенями. Готовый к подобной встрече, Алан бросил им под ноги зажжённый фальшфейер и вскинул ружьё, но стрелять не пришлось — отпрянув от губительного света, одержимые наткнулись на высоковольтные провода, проходящие между трансформаторами. Размеренное электрическое гудение сменилось треском и вспышками. За пару секунд от врагов не осталось и следа. Довольный лёгкой победой, Алан вернулся к дверям электростанции.

Убедившись, что он вооружился и запасся боеприпасами как следует, Синтия повела его к противоположному концу помещения, где виднелись ступеньки, идущие вниз. Алан тактично обошёл молчанием надпись, сделанную светоотражающей краской на одной из стен: «Тьма ждёт меня в моих снах». Он столкнулся с этим безумием всего чуть больше недели назад и уже чувствовал, как у него понемногу едет крыша. Трудно представить каково было жить, зная всю правду о Брайт Фоллс целыми десятилетиями. Алан решил дождаться, пока Фонарная Леди сама захочет выговориться. Как писатель, он неплохо разбирался в человеческой психологии, и знал, что почти никто не упустит сбросить тяжесть хранимого долгими годами секрета.

— Я знала их обоих, — начала Синтия, — Тома и Барбару. Том приехал сюда в 70-м, искал вдохновения. А нашёл Барбару... Как же он мне нравился... такой красивый мужчина... Я ревновала, я ей завидовала. Какая-то часть меня даже была немного рада, когда с ней случилось несчастье.

Она продолжила после небольшой паузы:

— А потом Том начал писать и пробудил Тьму... Он пытался вернуть её... но это невозможно. Такое не получится сделать безнаказанно.

Алан кивнул:

— Да. Я начинаю понимать.

— В таком случае, молодой человек, возможно вы умнее Тома... Ведьма выглядела как она, но не более... Барбара ведь была такой милой... Том ничего не понимал, пока не стало слишком поздно. Он пытался всё исправить. Вычеркнул из нашего мира и себя и её, и всё, что произошло. Он был таким известным. А после этого почти никто даже не вспомнил о нём, никто не узнал, что случилось. Ох, Том... Он оставил только одну вещь, чтобы я присмотрела за ней. На случай, если это случится опять. Для гарантии. Том доверял мне. Ну... и немного использовал. Он знал мои чувства, знал, что я не смогу отказать. Я оборудовала Ярко Освещённую комнату и положила эту... вещь там. До тех пор, пока вы не придёте. Мы герои, заключённые в написанную вами историю. Никто из нас не доживёт до конца, если Тьму не остановить. Она исказит историю в своих целях.

— Откуда вы столько знаете?

— От Тома. Он ведь по-прежнему говорит со мной. Я слышу его голос из телевизора. Или за спиной, или снизу... Нас обоих коснулась Тьма, молодой человек. А он спас нас светом. Но часть тьмы всё равно остаётся с тобой.

Они спустились по бетонным ступенькам в подвал. Здесь находился вход в трубу. Синтия открыла дверь, повернув запирающий вентиль, и шагнула вперёд. Алан протиснулся за ней.

Через пару минут продвижения по тоннелю у него в кармане зазвонил мобильник.

— Ал, где ты?

— Барри, мы направляемся к дамбе по одной из труб. Встречайте нас там.

— Окей, я скажу Саре.

— Уже «Сара», да? — шутливо заметил Алан. Вдруг в трубке послышался шум и крики. Кричал в основном Барри.

— О чёрт, снова! Только не это!

— Барри! Барри, ответь!

Алан тронул идущую впереди Уивер за плечо.

— Надо узнать, всё ли с ними порядке.

Синтия поправила очки и строго посмотрела на него.

— Они, возможно, уже мертвы. Вы должны как можно скорее добраться до Ярко Освещённой Комнаты. Сейчас не время для глупого эгоизма.

— Он мой лучший друг! Я не брошу его!

Фонарная Леди разочарованно пожала плечами.

— Раз уж вы не можете не быть идиотом... Вон там впереди лестница к люку наверх. Встретимся у дамбы. Если доберётесь...

Алан выбрался из люка и спрыгнул с трубы. Место крушения вертолёта обнаружить было легко — оттуда поднимались языки пламени и клубы дыма. Он поспешил к обломкам.

— Барри! Шериф Брейкер! Сара!

Никто не отозвался. Подойдя ближе и заглянув внутрь догорающей кабины, он к своему огромному облегчению не увидел там обугленных остатков своего друга или Сары, или их обоих. Очевидно, они успели выбраться из упавшего вертолёта раньше, чем пожар добрался до топливных баков и произошёл взрыв. Алан снова позвал друзей. Из-за деревьев далеко впереди взлетела красной вспышкой сигнальная ракета. Послышались звуки выстрелов.

Он подоспел вовремя: шестеро одержимых уже взяли шерифа и Барри в окружение, причём они старались не попадаться на линию огня, а вместо этого атаковать из-за деревьев. Если бы не зашедший с тыла Алан, друзья продержались бы совсем недолго в роли малоуспешно отстреливающихся живых мишеней для метания ножей.

— Эффектно вы появляетесь, Уэйк. — сказала Сара, когда драка благополучно закончилась. — Мы тут уже готовились выступить в духе Бутча Кэссиди и Санденс Кида.

— Ну уж нет, я наверняка задумал другую концовку.

Барри возмущённо вклинился:

— Кстати, я в порядке. Спасибо за заботу.

— Да никто и не сомневался, что ты будешь в порядке. — улыбнулся Алан.

— Это ещё почему?

— У тебя ведь есть Пылающее Око Мордора.

— Да ты теперь весельчак, я смотрю! А разве нам никуда не надо спешить?

— Да, кстати. Уивер встретит нас у дамбы.

Троица двинулась по узкой тропинке в направлении дамбы. Справа дорога была местами огорожена хлипким деревянным ограждением — там, где уклон к обрыву становился особенно опасным. Барри нагнетал атмосферу своим очередным монологом на тему хоррор-сериала.

— Когда всю ночь улепётываешь вверх по склону от оравы психованных демонов из захолустного городка, жаждущих оттяпать тебе топором голову, понимаешь, что твой вертолёт рухнул в... Найт Спрингс...

Сара показала рукой вперед и вправо.

— Видите огни? Вход там.

— Ох, чёрт, — простонал Барри. — Не надо было выбрасывать абонемент в спортзал.

— Ничего, мы уже почти добрались. Каков ваш план Уэйк?

— Ну... Уивер действительно немного чокнутая... но у неё есть какая-то вещь, оставленная Зейном. С её помощью можно всё исправить.

Барри хмыкнул.

— Есть какая-то штука, которая что-то делает... А ещё туманнее нельзя?

— Томас Зейн? — Сара недоверчиво посмотрела на него. — С тем же успехом это мог бы быть Человек-мотылёк или Бигфут.

— Зейн существовал, не сомневайтесь. Долго объяснять, вам придётся мне поверить.

Они подошли к двойным металлическим воротам, расположенным в нижней части дамбы. С близкого расстояния сооружение высотой около полутора сотен метров и шириной метров примерно в пятьсот казалось невероятно громадным. После недолгих поисков кнопка, управляющая подъёмным механизмом обнаружилась на стене, метрах в десяти от входа. Алан нажал на неё — массивные ворота заскрежетали и начали подниматься. Но как только он отпустил кнопку, они тут же поползли обратно вниз.

— Похоже механизм сломался! Вы проходите внутрь и найдите Уивер, а я попробую пройти наверх обходным путём.

— Ладно, Уэйк. Удачи.

— Будь осторожен, Ал.

Они скрылись за опустившимися воротами. Алан повернулся, чтобы подняться по склону к лестнице, и понял, что сделал это очень вовремя — три деревянных катушки с проводами, размером почти с человеческий рост, взмыли в воздух, готовясь обрушиться прямо на него. Он отпрыгнул вправо, падая и одновременно выхватывая сигнальный пистолет. Особый, взрывающийся яркой вспышкой заряд не подвёл и на сей раз — полтергейсты исчезли, словно их и не было. Наполовину ослепший, Алан тем не менее быстро добрался до металлической лестницы, поднимающейся к мосту, который проходил по верху дамбы. Еще минута усилий, и он уже стоял наверху.

На этом его везение закончилось.

Ни звуков, ни теней, бегущих по земле, ни странного колыхания деревьев, ни лёгкого дрожания почвы. Никаких предупреждений. Тёмная Сущность атаковала резко и сильно. От внезапно нахлынувшего приступа пронзительной головной боли Алан упал на колени, ему пришлось сжать голову руками, потому что казалось иначе она треснет, как расколотый орех.

Когда он огромным усилием воли смог открыть глаза, всё уже началось. С дороги к мосту наступали десятки одержимых. Алан начал лихорадочно проверять оружие, готовясь одновременно отступать и отстреливаться, но тут его взгляд упал на стоящий рядом грузовик. В его кузове находился большой, почти метрового диаметра прожектор, подсоединённый к паре аккумуляторов. Уивер вряд ли знала, как развернутся события, но всё же предусмотрела защиту дамбы от нападения тьмы со всех сторон. Алан включил прожектор, направил его луч на троих ближайших одержимых... и торжествующе ухмыльнулся от произведённого эффекта. Все три противника вспыхнули подобно факелам и растворились во тьме. Дальнейшее было делом техники. Когда врагов почти не осталось, издалека начал нарастать гул, и тут он, подняв голову, увидел летящий с невероятной скоростью прямо на него фургон. Бешено вращаясь вокруг своей оси, машина врезалась в грузовик, брызнув во все стороны осколками стекла. Алан успел отпрянуть, но всё равно почувствовал, как мелкие куски триплекса болезненно ужалили тело и лицо в нескольких местах.

Дамбу окутала голубовато-чёрная туманная дымка. Впереди снизу вверх в воздух взметнулась и начала раскручиваться воронка торнадо. За секунды увеличившийся почти втрое смерч ринулся к дамбе. Алан бежал изо всех сил, чувствуя, как каждый удар сердца всё громче стучит в ушах. Он свернул на лестницу влево, и выбежал на узкую металлическую конструкцию. Мостик шатался, заставляя цепляться за натянутую сбоку цепь, решётчатые секции плясали под ногами во все стороны. Под конец пути одна из секций выскочила со своего места и рухнула вниз. Алан едва не шагнул в пропасть, его нога соскользнула вниз и он повис на цепи. Наконец подтянулся, прыгнул к надёжной бетонной плите, к которой крепился мост. Из-за приближающегося торнадо у него было такое чувство, будто его сейчас снесёт ветром, как лист бумаги или даже пылинку. Он бросился в спасительный проём и спустился вниз по винтовой лестнице на нижний ярус моста. Впереди виднелся свет.

— Ал, сюда! Беги! Беги, чтоб тебя!

Толстая пятиметровая балка просвистела над головой и вонзилась глубоко в бетон, вызвав сноп искр. Алан не успел обогнуть её, зацепился ногой и проехался всем телом по шершавой бетонной поверхности. Барри не выдержав, бросился навстречу, он перекинул его руку себе через шею и практически потащил к открытому лифту. Внутри их ждали Уивер и шериф.

Синтия сочувственно взглянула на окровавленного Алана.

— Добрались значит. Рада, что оказалась неправа, но всё равно так рисковать было глупо.

Алан не ответил, всё ещё пытаясь отдышаться. Ноги подкашивались, и он оперся спиной о стену лифта, стараясь ни к чему не прикасаться израненными ладонями.

— Не обращайте внимания на шум, — продолжила Уивер, — Здесь нас не достанут.

— Что это за комната? — поинтересовался Барри.

— Ярко Освещённая Комната. Я присматривала за ней много-много лет. В Ярко Освещённой Комнате нет теней. Электричество защищено от отключения, лампочки пересчитаны. Я меняю их по графику, в зависимости от модели и срока выпуска.

Кабина лифта опускалась всё ниже. Наконец, она с металлическим лязгом остановилась, достигнув пункта назначения, очевидно расположенного в самом низу дамбы. Створки кабины открылись — впереди показался коридор с высокими потолками, вдоль которых шли какие-то трубы.

— В Рейн-Коув-Пойнт есть старая военная база, это к северу отсюда. Она действовала некоторое время после Второй мировой. Наверняка убежище здесь тоже построили военные. — предположила Сара.

— Да верно, — подтвердила Уивер. — А теперь это моё убежище.

Они прошли мимо нескольких металлических ящиков с надписью «Опасно!» и оказались перед массивной стальной бункерной дверью. Синтия пропустила Алана вперёд. Он повернул вентиль — внутри что-то лязгнуло, после чего дверь раскрылась, шумно поворачиваясь на петлях. Яркий свет залил коридор и ударил им по глазам. Прикрыв лица руками, группа прошла внутрь. Обстановка хранилища была крайне аскетичной: справа, у стены, располагалась длинная стремянка, а посредине — простой деревянный стол, на котором стояла обувная коробка. От низа и до самого верха, от одного угла до другого комнату, подобно нитям паутины, пронизывали провода, а на них висели лампочки. Огромное количество светящихся шаров наполняло светом каждый, даже самый отдалённый уголок хранилища.

— Возьмите. — сказала Синтия. — Тогда мне не придётся больше беспокоиться о комнате. Номера шесть, тридцать три и сто восемнадцать скоро надо менять, а я не хочу лезть на стремянку, потому что уже очень поздно и я так устала этим заниматься.

Алан прошёл по узкому проходу между сетью шнуров с лампами и с замиранием сердца открыл коробку. Там лежал лист рукописи с несколькими строками текста.

«Семилетний Алан ни за что не хотел засыпать. А когда сон всё-таки овладевал им, он вскоре с криком просыпался от мучительных кошмаров. Однажды вечером мама села на край кровати и протянула ему старый электрический выключатель. Мама назвала его "Кликером", потому что при каждом нажатии он громко щёлкал: "клик-клик-клик". Мама сказала, что Кликер мог включать волшебный свет, отпугивающий страшных тварей. Чтобы наделить этот талисман всей возможной силой, она добавила, что получила его от папы Алана. Мальчик не знал своего отца, и всё, с ним связанное, приобретало в воображении ребёнка мистический оттенок. Крепко сжав Щелкунчик в руке, он наконец уснул как младенец...»

Только теперь Алан заметил в углу коробки маленький продолговатый белый предмет. Не могло быть никаких сомнений — перед ним лежал его Кликер, тот самый, который он подарил Элис годы назад. И все же выключатель был здесь. Но самое страшное, что в качестве автора вверху страницы значился Томас Зейн. У Алана похолодело внутри. Зейн вписал Кликер в реальность... в истории, которую придумал он, Алан, вплёл эту красивую сказку в его далёкое прошлое. Или в память о далёком прошлом? Невольно у него возникали и другие вопросы. Что ещё изменил Зейн? Случайно ли они с Элис оказались здесь? Где начиналась и заканчивалась реальность, нетронутая сюжетом? Внезапно Алану в голову пришла одна мысль, настолько невероятная и настолько ужасающая, что он тут же отбросил её, как ядовитого скорпиона. Ценой невероятных усилий он взял себя в руки. "Это неважно, — сказал он себе, — У меня есть всё, что нужно, чтобы вернуться. Чтобы покончить со всем этим". Алан крепко сжал Кликер в руке и нажал на кнопку. «Клик» — ничего не произошло. Ну что же, попробовать стоило. Он повернулся к остальным:

— Я возвращаюсь к озеру. Теперь я смогу закончить рукопись на своих условиях. И тогда всё вернётся на свои места.

Барри обеспокоенно посмотрел на него.

— Почему ты не можешь писать прямо здесь?

— Последняя страница осталась в пишущей машинке. Сначала надо её прочесть. Необходимо всё сделать правильно. Зейн пытался срезать пару углов, и жестоко за это поплатился.

— Ладно, — отозвалась шериф Брейкер, — Когда выступаем?

Алан вынул свой револьвер и направил на неё.

— Прости, Сара, но я должен пойти туда один. Барри, забери у неё оружие. А вы, мисс Уивер, проследите, чтобы никто не вышел отсюда, когда я уйду.

Немного поколебавшись, Брейкер вздохнула, и отдала пистолет. Барри несколько секунд смотрел на Алана, видимо пытаясь найти нужные слова, но так и не придумал, что сказать. В конце концов он просто шагнул вперёд и крепко сгрёб друга в охапку.

— Мне пора, Барри. — через несколько секунд сказал Алан, похлопывая его по плечу.

— Знаю, прости. — тот освободил его из своих медвежьих объятий. Он вытер слёзы тыльной стороной ладони. — Удачи, Ал. Удачи тебе.

— Увидимся. — сказал Алан вдруг охрипшим голосом. Он резко повернулся и вышел из помещения. Синтия закрыла за ним дверь бункера, повернула вентиль и подпёрла дверь спиной, словно говоря присутствующим, что в ближайшее время отсюда получится выйти только через её труп. Она старалась не встречаться взглядом с Барри и Сарой, смотрела в сторону, думая о чём-то своём и всё так же прижимала к себе старую лампу.

Когда спустя некоторое время стало очевидно, что у Брейкер уже не остаётся шансов догнать Уэйка, Барри спрятал пистолет в карман и сел на пол, руками закрыв лицо от безжалостного сияния Ярко Освещённой Комнаты.

Часть V. Кликер — Глава 2

На улице стояла тёплая солнечная погода. У Алана не имелось при себе часов, а мобильник разбился во время побега от торнадо, но он был готов поклясться, что ночь ещё не закончилась. Стало ли причиной невозможно раннего утра то, что он нажал на кнопку Кликера? Так или иначе, он решил, что нужно воспользоваться представившейся возможностью, чтобы как можно быстрее добраться до озера, пока ещё светило солнце, и потому гнал машину на полной скорости. Серо-зелёный внедорожник, который он угнал с автозаправочной станции, неподалёку от дамбы, вполне сносно справлялся с крутыми поворотами дороги, петляющей между излучин реки, горных склонов и густо поросших лесом высоких холмов. Лишь иногда, при разгоне на очередном прямом участке трассы из-под днища доносилось жалобное металлическое поскрипывание, а дверные стёкла начинали слегка дребезжать.

При свете дня, в окружении первозданных природных красот Северо-Западного побережья ему было трудно избавиться от мучительных сомнений, они так и норовили без спроса залезть в голову. Происходящее на протяжении последних дней казалось нереальным, бредом воспалённого сознания либо же просто сном. Воображение с готовностью рисовало нужную картину: что он сошёл с ума, что всё это время провёл в плену у своих фантастических видений, обезумев после смерти Элис, как и убеждал его Хартман. "Как бы там ни было, это уже неважно — сказал себе Алан, устав бороться с собственными мыслями. —Невозможно наверняка узнать, где правда, а значит у меня лишь один путь".

Мимо промелькнул бигборд, посвящённый предстоящему Фестивалю Оленя. Ему вспомнился день, когда они с Элис приехали в Брайт Фоллс. И тот день, когда они вместе решили поехать в отпуск «подальше от Нью-Йорка, на другой конец страны». Это были его слова, тогда такая идея казалась заманчивой. Проклятый промо-тур начисто выбил его из колеи, а последней каплей стало интервью на ток-шоу, где ведущий припомнил ему ту злополучную драку с папарацци. «Уедем туда, где можно побыть вдвоём, только ты и я» — так он сказал Элис. Кто же мог знать, что всё так обернётся. Да и был ли у него выбор?

Машина въехала в протяжённый тоннель. Впереди мелькнуло что-то белое — Алан затормозил и увидел лежащий на асфальте лист бумаги. Страница слабо мерцала в сумраке тени. Он вышел из автомобиля, чтобы подобрать её.

«Зейн вырезал у твари сердце, но она всё равно не издохла. Тварь с лицом Барбары всё так же ворковала о милых пустяках, но в приторную сладость был подмешан яд.

...он надел водолазный костюм, отвязал свою мёртвую возлюбленную от стула и взял на руки. Она слабо трепыхалась, но Томас держал её крепко. Он вышел наружу, прошёл до самого края причала и шагнул в тёмную воду, крохотным пятнышком света погружаясь всё глубже, но так никогда и не достигнув дна».

Дочитав страницу, Алан вдруг содрогнулся от резкого приступа головной боли. Он снова почувствовал приближение Темной Сущности. С тех пор, как она прикоснулась к нему, между ними оставалась неразрывная связь. Это было сродни старой ране, жестоко ноющей накануне каждой грозы.

Алан зажмурился всего лишь на секунду, но открыв глаза, увидел, что проникающий в тоннель с другой стороны свет исчез — ясный день в мгновение ока сменился безлунной ночью. К тоннелю направлялись несколько окутанных мраком силуэтов. Он поспешил забраться обратно в автомобиль, включил фары и ударил по газам. Он почувствовал нечто вроде мрачного удовлетворения, сбив пару одержимых. Через пару километров ему пришлось снизить скорость, поскольку дорога оказалась усеяна пятнами тьмы, которые дрожали и шипели в свете автомобильных фонарей. С асфальтовой трассы он свернул на грунтовую дорогу, которая, как он помнил по карте, вела к горняцкому поселению, заброшенному ещё в начале XX века, после истощения серебряного рудника. Разумеется, его не привлекала идея путешествия через город-призрак, но это был ближайший путь к озеру. Алан понимал, что какой бы путь он ни выбрал, Тёмная Сущность не даст легко пройти.

Въезд в посёлок преграждали старые железные ворота. Как он ни пытался открыть их, но проржавевшие напрочь петли отказывались поворачиваться. Дальше предстоял путь пешком. Алан осторожно ступал мимо покосившихся старинных сооружений. Он десятки раз видел такие вот улицы — в старых фильмах про шерифов, ковбоев и грабителей поездов. Огромные, рисованные от руки вывески, классическая деревянная протестантская церковь — всё как в кино. Здания выглядели такими хрупкими, что казалось, готовы рассыпаться от малейшего толчка. Сплошь и рядом из стен торчали прогнившие и сломавшиеся доски. Проходя мимо обложенного каменной кладкой невысокого колодца, Алан отчётливо услышал изнутри размеренный стук. Он стал напротив, приготовившись к любой опасности. И всё равно замер в оцепенении, когда через круглое отверстие выползло маленькое, с ног до головы измазанное илом существо, истекающее тёмными испарениями в свете фонаря. То, что когда-то было ребёнком. Существо подняло руку с киркой. Алан вовремя опомнился и нажал на спуск револьвера. Помедли он ещё долю секунды — и кирка, вместо того, чтобы вонзиться в стену ближайшего дома, запросто раскроила бы ему череп. Одержимый покрылся шипящими светлыми пятнами и исчез, медленно распадаясь в воздухе.

Местность за городом-призраком густо поросла лесом и высокой травой. Тени беспокойно плясали повсюду, из-за деревьев постоянно доносились шорохи, но пока что ему не удалось разглядеть никого поблизости. Он поднимался вверх по склону, проклиная боль в ногах и начавшуюся ещё в тоннеле неотступную мигрень, которая временами затуманивала зрение. Высматривая врагов между деревьями, смертельно уставший Алан забыл об опасности, подстерегающей совершенно с другой стороны. Он понял свою неосторожность только когда упавший прямо с неба многотонный железнодорожный вагон приземлился в нескольких метрах от него, вызвав сильный толчок, от чего Алан свалился на землю. Он сразу же поспешил вскочить на ноги и увернуться от перекатывающейся конструкции. А сверху уже летели новые громадные «сюрпризы», норовя раздавить его, как муравья под сапогом. Позади него вонзился килем в землю рыболовецкий катер, а спереди, сломав пару крепких сосен, с грохотом рухнула половина старинного самолёта. Лёгкие самолёты, рыболовецкие корабли, лодки, автомобили и даже останки утопленников — Тёмная Сущность выбрасывала наружу всё, чем когда-либо завладело озеро. Она больше не стремилась подчинить писателя, теперь Тьма делала всё, что могла, лишь бы только помешать ему добраться до того места, откуда она явилась.

Когда небо наконец перестало обрушиваться на него смертоносными снарядами, он едва мог поверить, что остался жив, хотя и был весь покрыт грязью, синяками и глубокими кровоточащими ссадинами. Он из последних сил устремился к расселине между двумя скалами, ведущей к озеру.

— Ни шагу дальше! — Крик прогремел в ушах и вызвал дрожание почвы под ногами. Сверху со всех сторон слетались тучи воронов, застилая небо. Они спикировали за Аланом в узкий тоннель, стремясь разорвать его на куски своими острыми клювами. Птицы оказались слишком быстрыми, несколько из них добрались до его руки с сигнальным пистолетом прежде чем, он успел выстрелить. Вспышка уничтожила часть птиц, но сумасшедшая боль в разорванном предплечье не позволяла больше пользоваться правой рукой. Алан застонал и сцепил зубы, заряжая новую сигнальную ракету. Ему пришлось повторить эту болезненную процедуру снова и снова, пока вороны не перестали атаковать. По ту сторону прохода над озером разыгрывалась ужасная буря, в вихре торнадо кружились десятки автомобилей и катеров, а также масса всяческого затонувшего хлама, ставшего теперь щитом Тьмы. За пределами расселины пришлось двигаться медленно, пересиливая напор ветра.

— Ты глупец. Элис никогда не любила тебя. Ты стал ей не нужен. Она привезла тебя сюда, чтобы избавиться.

Левая рука предательски дрожала. Воя от боли, Алан заставил себя подпереть её израненной правой кистью. Он прицелился туда, где временами сквозь смерч и бешено вертящиеся груды металла виднелся чёрный силуэт.

— Ты неспособен писать. Без меня ты ничто. Только я могу дать тебе силу.

Сигнальная ракета прочертила в воздухе красную дугу и врезалась точно по центру фигуры, сотканной из тьмы. Яркая вспышка заставила растаять торнадо вместе со всем, что было вокруг него. Силуэт Джаггер тоже вспыхнул, оглушительно взревел и угас. Но в ушах Алана всё ещё гремели её ледяные слова:

— Ты обречён. Тебе никогда не выбраться из Тёмной Обители.

Бросив уже ненужный пистолет, он прошёл до самого края расположенного высоко над озером Колдрон каменного выступа. А затем сделал то, что было написано в конце страницы, оставленной Томасом Зейном — крепко сжал в руке Кликер, глубоко вдохнул и сделал шаг вперёд. Вода сомкнулась над его головой, а спустя несколько секунд сознание погрузилось в давящую тьму, в мрачную бесконечную пустоту, моментально вытеснившую все мысли и чувства.

Часть VI. Тёмная Обитель

«Внезапная остановка». Название последней книги Алана как нельзя более точно описывало то состояние, в котором он проснулся и пружиной вскочил с кровати. Он до сих пор ощущал пронизывающий до самых костей холод воды озера. Впервые в жизни на него нахлынул приступ паники. Ему отчаянно не хватало воздуха.

— Тише милый, всё хорошо, ты дома, у себя в кровати. Тебе просто приснился кошмар.

Элис села на краю кровати в нижнем белье и ласково взяла его за руку. Он глядел на неё, не веря своим глазам.

— Ты жива! С тобой всё в порядке.

Алан осмотрелся. Он действительно находился в собственной спальне, а за окнами виднелись стены соседних высоток. Но что-то здесь было не так, неправильно, хотя он и не мог сказать, что именно. Мысли путались, разум словно застилал туман.

— Ну же, Алан. Всего лишь дурной сон. Давай, возвращайся в постель.

Он с трудом отогнал разлившуюся по телу сладкую лень.

— Нет... Нет, это был не сон. Поверь мне! Нам нужно выбираться отсюда.

— О чём ты таком говоришь? Это наш дом. Здесь нам ничего не угрожает.

Алан щёлкнул выключателем. Света в комнате не было.

— Здесь нет света. Надо срочно найти свет! У тебя же всегда был запас фонариков. Где он?

— Тише, тише. Успокойся трусишка. Ну подумаешь, электричество отключили. Иди ко мне. — она подмигнула ему, — Я помогу тебе забыть о страхе темноты.

Он резко отшатнулся:

— Что? Это ведь ТВОЙ страх! Почему ты не боишься? И где Кликер? Я подарил его тебе, помнишь?

— Алан, милый, ты ещё толком не проснулся. Хватит болтать чепуху. Возвращайся в кровать, до утра ещё далеко.

— Ты не Элис! Где фонарь? Если ты моя Элис, сейчас же найди мне свет!

Он пошёл в прихожую, но фонарика там не обнаружилось. Элис вышла за ним.

— Ты меня пугаешь. Возвращайся в постель, Алан. Ты принимал таблетки? Или хочешь, чтобы я позвонила доктору Хартману?

В студии Элис и его кабинете фонарика тоже не было.

— Кстати, я только вчера прочла рукопись. Это великолепно! «Уход» — лучшая из всех твоих работ. Ты гений. Я так горжусь тобой. Но мы поговорим об этом утром. А сейчас пойдём в спальню. Давай же, не упрямься.

Фонарь нашёлся на кухонном столе.

— Ай! Прекрати, Алан, ты делаешь мне больно!

Но он продолжал светить, пока лже-Элис не растворилась в луче света. На том месте, где она только что была, теперь лежал Кликер. Когда Алан поднял его, стены комнаты начали мерцать и колебаться, а потом вдруг всё исчезло: мебель, здания за окнами и в конце концов, сама комната. Осталась лишь простирающаяся во все стороны безбрежная пустота, в которой повсюду клубились и извивались густые чёрные тени. Сверху к нему опустился Зейн в своём водолазном скафандре. Его лицо всё так же скрывалось за лучами света.

— Тебе нужно найти путь в мой дом. Ты должен наполнить её сердце светом. Чтобы пройти к острову, используй фонарь. Помни: это не сам свет, но то, что он собой представляет.

Зейн исчез прежде, чем Алан успел что-нибудь спросить у него. Он огляделся. Что-то изменилось в окружающем мире. Пустота теперь сменилась на нечто другое. Это тёмное место было непохоже на всё, что он мог бы себе представить; зыбкое и непрочное, оно всё время плыло, меняя форму, оно было умозрительным и субъективным. Тьма, наполнявшая пространство, временами перекатывалась, подобно волнам, то собираясь в тысячи невообразимых геометрических фигур, то опять выпрямляясь. Но в отличие от той Тьмы, с которой он столкнулся в Брайт Фоллс, она не проявляла признаков враждебности.

Брайт Фоллс. Казалось это случилось в мгновение ока. Он обнаружил, что находится на тротуаре посреди главной улицы города. Рядом тускло мигали окутанные туманом уличные фонари, чуть дальше светилась неоном вывеска кафе, а в другой стороне виднелось полицейское управление, возле которого кто-то стоял. Подойдя чуть ближе, Алан узнал силуэт и увидел лицо в очередной вспышке сломанного фонаря.

— Сара? Шериф Брейкер?

Ещё шаг — и мир снова изменился. Глазам открылась ужасная картина разрушения: огромные дыры и трещины в стенах домов, покосившиеся порой до самого тротуара столбы электропередач, асфальт, расколотый на бесчисленное множество осколков. Всё вокруг было готово развалиться на части, а местами улица исчезала вовсе, словно чья-то гигантская ладонь зачерпнула её в пригоршню и унесла в небытиё.

Шериф стояла всё так же неподвижно, скрестив руки на груди.

— Сара?

Нет, не Сара. Картонная фигура в полный рост, так удивительно похожая на его собственный боди-стенд. С надписью внизу: «Шериф Сара Брейкер — отважная женщина-полицейский, меткий стрелок и член секретного общества. Победит ли она в сражении против потусторонних чудовищ? Читайте в новой книге Алана Уэйка». Он зло выругался. Это место умело морочить голову. Нужно было выбираться из города.

Ещё шаг. Грохот и туман. Теперь улицы выглядели совершенно безумным образом. Они перемешались между собой, дома наползли друг на друга, сросшись сиамскими близнецами, а тротуар покрылся широкими расщелинами, откуда зияла головокружительная пустота. Алан пробирался через этот колеблющийся бардак, стараясь сосредоточиться на крошечном участке земли, поросшей деревьями. Тот казался прочнее и неподвижнее всего остального, и всё же Алан чувствовал, что стоит лишь ослабить концентрацию, как ландшафт опять преобразуется до неузнаваемости. Но он таки сумел добраться до цели, оказавшейся миниатюрным парком. Как только он ступил на травянистую почву, улицы с призрачным мерцанием начал двигаться вниз. Вскоре Алан мог, подойдя к краю оставшегося клочка суши, смотреть на город с высоты птичьего полёта. Он стоял в недоумении, не зная, что делать. И тут увидел их. Сложенные пополам белые страницы с чёрными буквами летали в воздухе фантасмагорическими птицами, кружились над его головой, а с них сыпались в пространство слова. Слова становились большими и яркими, зависая то в одном-то в другом месте вокруг него. Большинство представлялись бесполезными, но вот одно привлекло его внимание. «Лодка». Алан направил на неё фонарик, но ничего не произошло. Он попробовал силой воли усилить свет, как делал это много раз до этого, однако результат был всё тот же. Тогда он постарался сосредоточиться на словах Зейна. «Это не сам свет, но то, что он собой представляет». После долгих и безуспешных попыток озарение пришло само собой. Он наконец перестал думать и отдался на волю своего подсознания. И впервые по-настоящему ощутил силу этого места, струящуюся сквозь пальцы, дикую и необузданную. Вскоре слово вспыхнуло и задрожало, защёлкали звуки пишущей машинки. Буквы вытянулись, обрели другую форму, цвет, постепенно превращаясь в настоящую лодку.

Город остался далеко позади. Теперь под ним во все стороны простиралась водная гладь. Лодка легко скользила по воздуху на огромной высоте, послушная малейшим движениям мысли. Алан, больше не пытался взять события под контроль и терпеливо ждал, пока подсознание само проложит путь сквозь лабиринты Тёмной Обители. Спустя долгое время он смог разглядеть вдали тонкий луч света. Тот пульсировал и двигался по кругу. Повинуясь внутреннему чутью, Алан направил свою лодку к нему.

Маяк стоял на вершине скалистого острова, никакой другой суши поблизости не было видно. К нему вела тропа, которая поднималась вокруг острова сужающейся спиралью. Лодка плавно подплыла к берегу и остановилась у деревянного причала. Алан направился вверх по тропинке. И тут понял, что мир снова меняется. Он изо всех сил старался удержать дорогу к маяку, но не смог. Громадная каменная глыба откололась от скалистого обрыва и преградила ему путь. Справа в воздухе замелькали новые буквы, на этот раз чёрные. «Проход». В этот раз воплотить напечатанное оказалось гораздо легче. Прогремел взрыв, блеснула яркая вспышка и в скале образовалась широкая трещина, ведущая вниз. Он спрыгнул туда.

Свет фонаря выхватил из темноты закругленные очертания и отблеск металла. Алан находился внутри трубы, как две капли воды похожей на ту, по которой он добирался до дамбы. Только в этот разу его путь продолжался гораздо дольше. Он не знал, сколько прошло времени, но казалось, труба будет длиться вечно.

Он предпочёл на задумываться откуда здесь взялся телевизор. Проклятый экран как будто просто вырос из металла. На нём был... он сам. Его двойник в телевизоре читал вслух страницу рукописи.

— Алан пытался найти дорогу, но только запутывался всё сильнее и сильнее. Он метался, будто крыса в лабиринте. Это напоминало всю его жизнь — такую же пустую и бессмысленную!

Двойник жутко рассмеялся и ударился головой о крышку стола. Экран погас. Алан отшатнулся от бредового видения и тут же наткнулся спиной на дверь. Пройдя внутрь, он очутился в спальне своей квартиры. Только на сей раз она выглядела странной, будто нарисованной в искажённой перспективе. Проход из спальни вёл в такую же перекошенную комнату Элис, потом Алан опять очутился в спальне. Войдя обратно в ту же дверь, он попал в свой кабинет, а следующая вывела его снова... в спальню. Комнаты перемешались невероятным лабиринтом. Он снова повторил свои попытки и сумел добраться до гостиной, но не имел понятия, как попасть в прихожую. Алан решил выяснить, что находится за окнами — вдруг их можно использовать как лазейку в этой безумной головоломке. Он отодвинул шторы. Комнату заполнил тусклый красноватый свет, пробивавшийся сквозь закрученные штормовые облака. Поверхность ландшафта была пустынной и совершенно безжизненной, лишь вдалеке, за холмами возвышались пять странных полупрозрачных столбов. Пройдя в другую комнату, Алан повторил эксперимент. Картина за окном здесь была ещё более чуждой всему земному. Белоснежное пространство заполняли сцеплённые между собой геометрические фигуры, покрытые переливающимися жёлтыми пятнами. А над ними висела в воздухе перевёрнутая пирамида, основа которой терялась где-то на огромной высоте. Или может её и не было вовсе. Между фигурами и пирамидой плавно скользили продолговатые существа, сплошь покрытые шипообразными отростками.

Алан задёрнул шторы обратно. Ему в голову пришла другая идея. Что, если воспользоваться пишущей машинкой? Он пошёл в кабинет, и сел за стол. Но стоило ему протянуть руки к клавишам, как те рассыпались во все стороны. Стол исчез и стена за ним тоже. В стене открылся проход. Ему пришлось перебраться на другую сторону по клавишам, ставшим теперь огромными, как булыжники.

— Как ваша голова, мистер Уэйк? Ну-ка, дайте я посмотрю.

Он находился в зале совещаний, внутри полицейского участка. Призрачный доктор Нельсон приветливо улыбнулся ему и растаял вместе со своим старомодным саквояжем. Алан прошёл дальше. Теперь он передвигался внутри дамбы. Помещение заскрипело и вдруг начало вращаться. Алану пришлось идти по стенам, затем по потолку. Коридоры и лестницы смешались бетонным паззлом, который было невероятно трудно разгадывать на ходу. Но вот всё остановилось. Он зашатался, испытав приступ сильного головокружения. Под ногами виднелся дверной проём, коридор вёл вниз и оканчивался дверью Хорошо Освещённой Комнаты. Алан прыгнул вниз... и упал в кабину лифта. Он нажал кнопку самого верхнего этажа. Стрелка над дверью поползла вниз, показывая продвижение кабины по этажам. Затем створки открылись и перед ним открылся коридор с рядами дверей по обе стороны. Клиника доктора Хартмана.

— Алан, поскольку мы решили говорить без утайки — и позвольте мне подчеркнуть, как я рад, что вы сделали этот шаг, — я хотел бы обрисовать ваше состояние.

Он не помнил, как очутился в кресле посреди кабинета Хартмана. Доктор сидел напротив, изучая его внимательным взглядом.

— Начнём, пожалуй, с самого очевидного: автомобильная авария. При всём моём уважении к доктору Нельсону он всё-таки не нейрохирург. Последствия невылеченной травмы головы... они могли оказаться куда значительнее, чем вы себе представляете. И потом, ваше прошлое злоупотребление алкоголем, которое в сочетании с хронической бессонницей привело к приступам галлюцинаций и серьёзнейшему расстройству контроля над побуждениями. Это опасное сочетание, и вашей жене оно причинило даже больше страданий, чем вам.

Он продолжил после небольшой паузы:

— Вряд ли будет преувеличением сказать, что вы находитесь в состоянии всеобъемлющего отрицания. У вас живое воображение, которое наделило вас обликом трагического героя и позволило сложить с себя ответственность за свои поступки. Вы берётесь за решение воображаемых проблем и тем самым уклоняетесь от решения проблем реальных. В своих заблуждениях вы настолько зациклились на себе, что ваши личные проблемы стали считать средством для спасения Элис. Или даже всего мира. Вы отвергли моё предложение помочь, вы так усердно и изобретательно себя обманывали, и что же вам это дало? Помогло ли вам ваше упрямство?

Алан молчал.

— А Элис оно помогло? Стало ли вашей жене лучше от него, как думаете?

— Не думаю. — слова вырвались у него сами собой.

— Не думаете. — повторил Хартман, — Почему бы нам не выяснить наверняка? Я ведь беседовал с ней. Она кое-что оставила для вас.

Доктор подошёл к компьютеру и включил один из файлов записей.

«Всё, чего я хотела — это помочь тебе, Алан. Я терпела всё то дерьмо, которым ты меня поливал; я пыталась вникнуть в твои барские истерики, выносила твои капризы и твой бесконечный, всё оправдывающий творческий кризис. И что же взамен? Твоя инфантильность, твоё высокомерие и эгоизм сводили на нет все мои попытки вытащить тебя из ямы, которую ты сам же себе вырыл. Я устала, невыносимо устала. Знаешь, сколько раз я мечтала покончить с собой, чтобы прекратить всё это? Единственное, что меня удерживало — это надежда, что ты исправишься, что вновь станешь тем Аланом, которого я знала. Но теперь мне кажется, я ошибалась. Настоящий Алан — вот он, такой, какой есть, больше не прячущийся за красивой маской. Алан, который умеет лишь разрушать и причинять боль своим близким. Я больше ни на что не надеюсь. Ты всё испортил. Как обычно».

Комната исчезла. Он стоял посреди тоннеля, проходящего через скалу. На той стороне его ждал Барри. Увидев приближающегося Алана, он укоризненно покачал головой.

— Что, дружище, запутался немножко? А может окончательно крыша поехала? Признаюсь честно — мы оба знали, что рано или поздно это произойдёт. Мы оба: я и Элис. Но не ты. Твоё самолюбие, твоё раздутое эго не позволяют думать о таких вещах, не так ли? Ты целиком сосредоточен на своих книгах... последняя из которых, кстати говоря, вышла пару лет назад, и с тех пор ты умело дразнишь читателей лживыми обещаниями. Великолепный писатель. Гениальный мастер триллера, эксперт в области загадочных убийств и тёмных закоулков. А ещё знаток по части алкогольной зависимости. И тут ты сведущ больше всего!

— Нет. Это всё неправда. Ты не настоящий.

Барри снисходительно ухмыльнулся.

— Сказать в чём заключается главная суть моей работы? Следить, чтобы ты не пустил свою жизнь под откос, потому что самоконтроля у тебя — что у спятившего бультерьера. У меня на быстром наборе номера адвокатов — ведь не известно, когда ты снова влипнешь в неприятности. Знаешь какие две категории людей постоянно нуждаются в адвокатах? Гангстеры... и полные МУДАКИ! А ты у нас совсем не гангстер.

— Довольно. Прекрати!

— Но в чём ты идеально преуспел — так это в искусстве поддерживать отношения. Тебе приходится в буквальном смысле платить своему лучшему другу, чтобы он общался с тобой, потому что все остальные от тебя нос воротят. Только знаешь что? Моё терпение кончилось, Ал. Прощай.

Он повернулся, зашагал прочь, и растворился во тьме, окружающей остров с маяком. Алан сцепил зубы и сжал голову руками. Его преследовало неотвязное желание сойти с дороги и шагнуть прямо в пропасть. "Нет. Я должен добраться к маяку. Уже недолго осталось...". "К маяку, быстрее к маяку" — он повторял себе это раз за разом как заклинание, пока шёл по спиральной тропе. Как только Алан открыл дверь маяка и вошёл внутрь, в голове немного прояснилось. Он прошёл длинной закрученной лестницей до самого верха сооружения. К комнате с прожектором вёл люк в потолке. Выбравшись через него, Алан... увидел маяк. Маяк стоял вдалеке высоко на скале, и в то же время находился прямо под ним. Люк отправил его на берег озера Колдрон. Впереди мерцали белые печатные слова, зависшие в пространстве. Теперь уже они сбывались легко, сами собой, достаточно было лишь обратить на них малейшее внимание, слегка задеть лучом света. Появилась старая бочка, вверх взлетела пара птиц, прямо из земли выросла прямоугольная арка с табличкой «Остров Ныряльщика». Берег оброс деревьями, покрылся упавшими листьями. Затерянные среди белых слов, чёрные слова тоже обрели силу.

— Я ухожу. Прости меня.

— Что?

— Я ухожу от тебя, Алан. Я встретила одного человека... Я влюбилась в него.

— Что ты такое говоришь? Нет, я не верю. Ты не можешь так...

— Ты меня не любишь. Да и не мог бы, ведь ты не любишь даже себя. Ты только мучаешь себя работой, которую больше не можешь делать.

— Нет! Я люблю тебя больше всего на свете. Ты... ты моя муза.

— Нет. Больше нет.

— Кто ты? Что ты сделала с моей Элис?

— Алан! Что ты делаешь? Включи свет. Что ты делаешь, Алан? Остановись! Включи свет!

Он тряс головой из стороны в сторону до тех пор, пока это не прекратилось. "Это неправда, неправда, неправда. Ничего такого не было".

Мост возник над озером из пустоты, точно такой же, каким запомнился ему в день их приезда на остров Ныряльщика. Он так же слегка покачивался и скрипел под ногами, когда Алан ступал по нему. Остров стоял на том же месте, со всеми наполовину потерявшими листву деревьями, кустами, валунами и даже замшелым пнём с инициалами. Но дома не было, лишь одно чёрное слово, которое витало в воздухе на его месте. «Барбаба».

— Ты не моя Барбара.

— Том, отпусти. Я буду хорошо себя вести. Ну же, развяжи меня. Я помогу тебе написать шедевр. Я буду любить тебя вечно.

— Нет. Ты не Барбара. Я совершил ужасную ошибку. Нельзя было тебя вписывать в жизнь. Ты вернулась другой. Твоё сердце полно тьмы.

— Убери нож, Томас. Положи его!

Образ дома призрачно мерцал в пустоте Тёмной Обители. Алан желал, чтобы дом стал реален. Он вложил в это желание все свои силы, всё, что он когда-либо знал и чувствовал. И дом появился.

Она встретила его там — посредине огромной пустой комнаты с камином. Вокруг неё клубились тени, извиваясь неописуемыми формами, и источая чужеродный первобытный ужас, который проникал, казалось, в самые потаённые закоулки его разума. Словно холодные, липкие и скользкие щупальца, испарения Тьмы заползали в уши, ноздри и глаза, хозяйничали внутри черепной коробки, заполняли все внутренности.

— Теперь ты никогда больше не увидишь её.

Голос больше не пытался притворяться ни женским, ни даже человеческим. Некое подобие смеси хруста громадных каменных глыб, металлического скрежета и жалобного завывания ураганного ветра. Его внеземные вибрации отдавались болью в каждой клетке тела.

Первый шаг дался с невероятным трудом. Алана накрыла тяжёлая волна слабости, как будто из тела моментально выкачали пару литров крови.

— Я гораздо старше вас. Старше, чем ваши первые творения.

Ещё шаг. Тёмная Сущность стояла неподвижно в своём траурном наряде. Лицо — безжизненная маска под вуалью — не выражало ничего. Её губы оставались неподвижными, даже когда она говорила. Слова доносились издалека, словно с глубин бездонного колодца.

— Я найду себе новый облик. И кого-то другого, чьи сны подарят мне свободу.

Последний шаг. Алан приблизился к старухе лицом к лицу. Протянул руку туда, где вместо сердца зияла чёрная дыра, и вложил в неё руку с Кликером. А затем нажал на кнопку.

Белый свет ударил лучами из глаз и открытого в последнем крике рта Сущности. Он пульсировал, не останавливаясь, целиком заполнял дом, и ту часть тёмного места, где он находился. Так продолжалось несколько минут. Когда всё кончилось, Алан без сил упал на пол дома, теперь уже не пустого. Дом стал таким же, как раньше, со всеми комнатами и мебелью. Алан не имел ни малейшего понятия, сколько времени прошло, пока он всё же смог заставить себя встать на ноги и подняться на второй этаж. Но теперь он ощутил присутствие Элис, почувствовал её так близко, словно она находилась за тонкой стеной в другой комнате.

Алан сел за стол. Его пальцы замерли над клавишами пишущей машинки. Он знал, что нужно делать, понимал, как должен закончить свою рукопись. Есть свет и тьма, есть причина и следствие, вина и искупление. Но равновесие всегда должно сохраняться. Ничто не даётся даром, всё имеет свою цену. Вот где ошибся Зейн.

***

Сквозь водную толщу пробился луч утреннего солнца. Этот рассеянный, едва заметный из глубины свет был единственным ориентиром в мутной бездне. Лёгкие горели от нехватки воздуха, стук крови в висках тоже напоминал, что нужно плыть быстрее. И Элис плыла изо всех сил, уверенными быстрыми движениями поднимаясь вверх, к свету. Ещё немного — и она резко вынырнула над поверхностью воды, вызвав сноп брызг, шумно вдохнула и поплыла к берегу. Добравшись до полуразрушенного мостика, Элис попыталась встать на ноги, но тут же упала. Она поднялась, цепляясь за перила дрожащими от холода руками. На берегу силы снова оставили её. Сидя на влажной земле и обхватив себя руками, Элис пыталась собраться с мыслями. Воспоминания ускользали, как песок между пальцев. Единственное что, осталось с ней — это чувство беды. И странная уверенность, будто на том месте где сейчас колышутся волны, раньше был окружённый соснами мрачный дом с круглыми окнами-иллюминаторами и с украшенным чучелами кабинетом, где на столе стояла пишущая машинка. Такая же, как у Алана.

— Алан! — голос охрип от пребывания в ледяной воде. Она откашлялась и позвала ещё раз.

— Алан!

Эхо разносилось над озером, многократно возвращалось, отражаясь от чащи окружающих горных склонов и медленно таяло, теряя своё звучание. От воды поднимался густой туман — вечный спутник озера Колдрон.

***

Праздник был в самом разгаре. В этом году на Фестиваль Оленя в Брайт Фоллс съехались гости не только с соседнего городка Уотери, но и со всех окрестностей. Только что отгремел обеденный концерт, и разношерстный народ всех возрастов стекался туда, где угощали бесплатными пирогами, а также сладкой выпечкой. С моста донеслись звучный гудок и стук колёс нёсшегося на всех парах грузового поезда, им вторил рокот гидроплана, который пролетел низко над городом. Торговые палатки, лотереи, конкурсы — веселье проходило с размахом. Забыв про ревматизм и больные суставы, старики задорно пританцовывали под непрерывно льющуюся из колонок музыку, и то и дело отпускали шутки по поводу молодёжи, которая «не умеет развлекаться, как мы в своё время». В воздухе повсюду летали разноцветные конфетти. Непослушные дети всех возрастов сновали туда сюда между торговых палаток, выклянчивая деньги у своих родителей, бабушек-дедушек и прочих родственников. Один малыш держал в руке связку с почти сотней воздушных шаров, а стоящая рядом мама всё время беспокоилась, как бы его не унесло ветром. Был на празднике и фокусник, удивляющий публику своими умелыми трюками, и несколько живых статуй, к которым неизменно стояла очередь из желающих сфотографироваться, и ещё много чего.

Среди всего этого гула, праздничной атмосферы, развлечений, музыки и нарядной одежды никто не обращал внимания на единственного человека, не принимающего участия во всеобщем веселье, на единственного, кто за весь фестиваль ни разу не улыбнулся. Роуз стояла в стороне от толпы, одетая в свой обычную одежду официантки, опустив глаза, болевшие от солнечного света. Она нервно оглядывалась по сторонам. В какой-то миг ей показалось, что за одним из домов, в тени переулка, она опять увидела этого мужчину в чёрно-синей форменной куртке ФБР, в глазах которого поселилась тьма. Призрачный силуэт промелькнул, и тут же исчез, оставшись незаметным для всех, кроме неё. Роуз побледнела и крепче прижала к себе зажжённую старинную лампу. В её ушах непрерывно звучал стук клавиш пишущей машинки. И слова, от которых она просыпалась по ночам: приглушенный, странно далёкий, будто с трудом пробившийся сквозь толщу вод, шёпот:

— Это не озеро. Это океан.

Эпилог

Вот уже неделю напролёт в Нью-Йорке стояла дождливая погода. Люди прятались под зонтами, укрывались капюшонами, и всё время спешили — даже больше обычного — стремясь поскорее убраться с сырых и холодных улиц. Многие из них проходили мимо брутального серого небоскрёба без окон, не обращая не него ни малейшего внимания. Если бы кто-то из них подошёл ближе и прошёл через раздвижные стеклянные двери, он оказался бы в большом пустом зале с гербом на полу, изображавшим сидящего на высокой башне орла с ключами в одной лапе и мечом в другой. Над головой орла парила перевёрнутая пирамида, а надпись над ней лаконично сообщала: «Федеральное Бюро Контроля». Если бы этот человек последовал длинными запутанными коридорами по тонким красным ковровым дорожкам, если бы он вошёл в лифт и любопытства ради отправился прямиком в Исполнительный отдел, а затем пройдя по коридору, осмелился войти в офис Директора, он бы увидел крепко сложенного темноволосого мужчину в очках лет примерно пятидесяти, который сидел в сумраке, при тусклом свете настольной лампы, курил и задумчиво постукивал костяшками пальцев по папке бумаг, на каждой из которых стоял штамп, обозначающий высочайший уровень секретности. Мужчина откинулся в кресле, сделал глубокую затяжку и немного ослабил узел галстука. Но расстёгивать верхнюю пуговицу рубашки он не стал. Он был слишком дисциплинирован, строг и требователен, чтобы дать себе подобную поблажку. С тех пор, как он вступил в пост Директора, единственной его слабостью оставалось курение, однако оно в то же время и помогало ему концентрироваться на работе, последние годы занимавшей всю его жизнь без остатка.

Но ни один сторонний наблюдатель не мог увидеть директора Захарию Тренча в своём офисе, в окружении самых конфиденциальных документов в мире. Не мог даже войти в вестибюль бетонного небоскрёба без окон, стоящего посреди Нью-Йорка. Старейший Дом оставался невидим для любого, кто не являлся его частью или не был приглашён самим Домом. К счастью — потому что любой случайный прохожий, забредший в это место, подверг бы себя смертельной опасности. Внутренние помещения Старейшего Дома простирались во все стороны запутанными лабиринтами, дальние части которых нередко меняли свою структуру, бросая вызов всем существующим законам природы. Секретные отделы Дома хранили огромное множество изменённых предметов — объектов силы — способных самыми странными (и нередко губительными) способами воздействовать на окружающую реальность. А особые, уникальные места здания имели выход в пространства, находящиеся далеко за пределами понимания хрупкого человеческого разума.

Раздумье директора Тренча прервал стук в дверь. В кабинет уверенным быстрым шагом вошла молодая женщина с белыми волосами, одетая в строгие серые брюки и белую рубашку. Её доброжелательное лицо обладало удивительно живой мимикой и совершенно не вязалось с занимаемым ею высоким постом главы отдела Исследований. Она смущённо улыбнулась и остановилась у стола, держа в руках папку с бумагами.

— Что у вас, Эмили? — мягко спросил Тренч, включая освещение, — опять проблемы в секторе Изоляции?

— Нет, сэр. Инцидент в штате Вашингтон. Вот данные. — она положила на стол один из документов.

«Брайт Фоллс. Код 35.

Была обнаружена Нестабильная Зона Соприкосновения под озером Колдрон, в окрестностях города Брайт Фоллс. Согласно нашим исследованиям, также имело место наложение субъективной реальности, вызванное обладателем параутилитарных способностей, неким писателем по имени Алан Уэйк. В ходе проведённого нашими агентами расследования выяснилось, что мистер Уэйк прыгнул в озеро, но его тело так и не было обнаружено. И судя по всему, зона больше не активна. Также считаются пропавшими без вести двое лиц, имевших контакт с мистером Уэйком: специальный агент ФБР Роберт Найтингейл и доктор Эмиль Хартман, психиатр. Жена мистера Уэйка, Элис, судя по имеющимся данным, попала в зону Соприкосновения и оказалась в эпицентре События, но она не помнит никаких подробностей. Помимо амнезии, у неё имеются признаки тяжёлой психологической травмы.

ПРИМЕЧАНИЯ:

На озере Колдрон была организована мониторинговая станция дл оповещения Бюро о любой будущей активности».

Эмили терпеливо дождалась, пока директор закончит чтение, и продолжила свой отчёт:

— Через несколько недель после События в мотеле Оушенвью появилась дверь с символом спирали.

Директор Тренч снял очки и принялся крутить их в руках, что с учётом его сдержанности, являлось признаком немалого волнения. Мотель Оушенвью представлял собой очень особое место. У них ушли годы в попытках выяснить реальное расположение отеля, но все поиски оказались безрезультатными. Попасть в мотель можно было только из Старейшего Дома и только при выполнении особого ритуала взаимодействия с одним из предметов силы. И выйти из него иначе, как только обратно в Бюро ФБК, тоже пока никому не удавалось. По теории одного из учёных Бюро, мотель являлся своего рода внепространственным мостом, соединяющим несколько различных измерений.

— Вы уверены, что расширение мотеля связано с событием в Брайт Фоллс?

— Вскоре после появления соответствующего символа возле щели под этой дверью были обнаружены машинописные страницы. Лингвистический анализ подтвердил, что автором текста является Алан Уэйк.

Она протянула директору несколько страниц.

«Это не озеро... Это океан.

Тёмная материя и тёмная энергия составляют более 95 процентов нашей Вселенной. Мы лишь крошечное пятнышко света, плавающее в бесконечном океане тьмы...

После моего исчезновения все думали, что я погиб. Я пытался вернуться к Элис, но сбежать из Тёмной Обители ещё никому не удавалось.

Я вижу отблески и слышу эхо мира. Сны и радиосигналы могут проходить через вуаль между мирами.

Иногда у меня получается отправлять сообщения наружу. Я могу только молиться, чтобы их услышали...»

«Есть места, в которых ткань нашего мира изношена, там чужая реальность соприкасается с нашей. Одно из таких мест — озеро Колдрон.

Эта чужая реальность темна, обширна и податлива, она всегда находится в движении. В её глубинах обитают грандиозные силы и чужие энергии. Они опасны, но в одном из таких мест, если знать в каком, можно направить силу в нужное русло и использовать её, чтобы лепить реальность самому.

Реальность, которую мы принимаем как данность, мягче и податливей, чем мы думаем. При правильных условиях её можно изменять, обращая во что угодно. Когда это происходит, никто ничего не замечает. Не то, чтобы мы забывали. Просто после изменения вспоминать уже нечего.

Только те, кого напрямую коснулась сила, меняющая реальность, знают об изменениях. Многие сходят от этого с ума. Другие выдерживают. Я — один из них. И я знаю, как использовать эту силу и переписать реальность, чтобы проложить себе путь домой».

Директор дочитал рукопись, снял очки и кивнул.

— Спасибо, Эмили. Я поручаю вам уладить дело с ФБР, нужно чтобы полиция и федералы держались подальше от места События и от свидетелей. Будет лучше всего, если Уэйка официально объявят погибшим. И держите меня в курсе любых изменений, связанных со Спиральной комнатой в мотеле.

Когда шеф исследовательского отдела покинула кабинет, Захария Тренч снова погасил свет. Он ещё долго сидел в своём кресле, выкуривая сигарету за сигаретой. В конце концов Тренч загасил очередной окурок в пепельнице, потянулся за стоявшим на столе красным телефоном прямой связи и после секундного колебания снял трубку.

— Да. Я нашёл идеального кандидата. Но есть одна проблема.

***

После шестого гудка Барри уже и не надеялся, что Элис возьмёт трубку. Но она всё же ответила. Голос звучал усталым и немного грустным.

— Я... знаешь, я просто хотел узнать, как ты.

— Спасибо, Барри. Пока держусь. Новый проект не даёт мне окончательно скатиться в депрессию.

— Да, кстати, об этом. Я слышал, ты теперь работаешь над фильмом?

— В общем да. Фильм по сути, уже снят, его просто нужно смонтировать. Там... много чего... личного... Наши видео с отдыха, домашние записи, как мы дурачились, его наработки вслух по книгам, пара интервью, всё такое... Моя подруга, Серена, она уговорила меня поделиться всем этим. И кажется, она права. Думаю, так мне станет легче. Может не сразу. Но это будет первый шаг... ну понимаешь... чтобы примириться с собой... с тем, что случилось... чтобы жить дальше...

— Я понимаю, как тебе нелегко. Я тоже скучаю по нему. Не так как ты, конечно. Только не надо так говорить. Словно его больше нет.

— Барри... Ты же сам всё знаешь. Он умер. Мне даже сейчас невыносимо больно от своих слов, но я больше не могу себя обманывать.

— Это не так. Он там... по ту сторону. Он вернётся.

— Барри, прекрати. Ты делаешь только хуже.

— Я видел его. В телевизоре. Он говорил со мной.

— Всё, это уже слишком. Я вешаю трубку.

— Нет, Элис, послушай меня! Ты не должна сдаваться. Поверь, он жив. Он пытается вернуться к нам. Просто на это нужно время. Ты только... Элис? Элис, ответь! Элис? Вот чёрт...

Элис швырнула мобильник на диван и вытерла глаза рукой. Она отложила ноутбук со своим проектом, взяла пульт от телевизора. "Нужно попытаться успокоиться, как-то отвлечь себя". Ни по одному из каналов не показывали ничего стоящего. Безвкусная, напичканная спецэффектами фантастика, какие-то несмешные комедии, дешёвые мелодраматические сериалы, а этого канала вообще больше нет... Того, который они не раз смотрели с Аланом. Она громко выругалась. У неё опять подступил комок к горлу, а слёзы затуманили зрение. И тут, сквозь шипение телевизионных помех, Элис услышала искажённый, но всё равно до боли знакомый голос...