Сон мудрости

Глава 1

С рассветом джунгли, почти как живой человек, просыпаются и возвращаются к жизни. Их сонное посапывание, сотканное из однотонных и заунывных трелей сверчков, постепенно сменяется все нарастающим многоголосым гомоном бесчисленных птиц и прочей живности.

Лучи выглянувшего из-за горных вершин солнца пронзили влажную рассветную дымку тугими золотистыми колоннами, в которых искрились мелкие пылинки, и время от времени калейдоскопическим разноцветьем вспыхивали порхающие в воздухе яркие бабочки.

Погода с самого утра выдалась просто замечательная, а потому у отца не нашлось убедительных аргументов, чтобы и на сей раз не взять Кьялту с собой на проверку ловушек. И сейчас она бодро трусила следом за ним, старшим братом и дедом, искренне радуясь представившейся возможности выбраться за пределы деревни и хоть немного прогуляться по окружающей местности.

Вся предыдущая жизнь Кьялты оказывалась практически полностью заперта в пределах опоясывающей их поселение изгороди. Козы, свиньи, куры, помощь матери по хозяйству – на то, чтобы выбраться во внешний мир, как правило, просто не оставалось ни времени, ни сил. Кроме того, джунгли таили в себе немало опасностей, и одинокая вылазка в зеленую чащобу вполне могла оказаться для несмышленой девчонки последней шалостью в ее до обидного короткой биографии.

Взрослые мужчины – ее отец и дед каждое утро уходили осматривать расставленные ловушки, почти всегда возвращаясь с какой-нибудь добычей, но Кьялту они раз за разом оставляли дома, полагая такие походы в лесную чащобу слишком опасными для маленькой девочки. С некоторых пор они стали брать с собой ее старшего брата, Пьесси, что вознесло его самомнение на поистине недосягаемую высоту, и он не упускал возможности при всяком удобном случае напомнить сестренке о своем превосходстве.

Их дед раз за разом осаживал не в меру зазнавшегося внука и предлагал отцу взять с собой в лес и младшую дочь, чтобы таким образом восстановить справедливость, но тот все время находил какие-нибудь причины, чтобы отказать. И только сегодня обстоятельства сложились, наконец, таким образом, что ему все же пришлось, пусть и нехотя, но согласиться.

Вышли они рано, когда солнце только-только позолотило вершины окрестных гор. Ведь если отправиться в путь чуть позже, то можно угодить в самый пик дневной духоты, которая очень скоро накроет джунгли, и в которой каждое движение отзывается потоками льющего по телу пота. В такой обстановке тащить на себе любую мало-мальскую ношу оказывается совершенно невозможно, и остается либо бросить раздобытую с таким трудом дичь, либо найти хоть какую-то тень и дожидаться вечера, когда жара немного спадет.

Отец с братом шли впереди, а Кьялта под присмотром деда шагала в хвосте их небольшого отряда, бодро перепрыгивая босыми ногами с бревна на кочку, с кочки на пень, и ловко ныряя под поваленные деревья, через которые взрослым приходилось перелезать. Что ни говори, а малый рост дает и определенные преимущества.

Путь им предстоял неблизкий, поскольку все основные тропы, по которым ходило зверье, пролегали достаточно далеко от людских поселений. Животные хорошо усвоили простую истину: хочешь избежать проблем – держись от Человека подальше, а потому в поисках добычи охотникам порой приходилось удаляться от родной деревни довольно большое расстояние.

Первые два силка оказались пусты, и дед не преминул указать своим более молодым спутникам на очевидные ошибки, допущенные при их установке. Но, приближаясь к третьей ловушке, они еще издалека поняли, что им все-таки удалось кого-то поймать.

– Вы слышите? – резко замерший отец вскинул руку, призывая остальных остановиться.

Кьялта прислушалась и тоже различила жалобное поскуливание, доносящееся откуда-то спереди, как раз оттуда, где был установлен очередной силок.

– Ага! Попался! – отец рванулся вперед, но дед ловко ухватил его за край куртки, бросив на землю рядом с собой.

– Куда помчался? Подожди, охолонись немного! – проворчал старик, прислушиваясь к многоголосому щебету джунглей.

– Да что не так-то?!

– Это же парлан, причем детеныш! – свою репутацию опытнейшего охотника дел заработал по праву, а потому отец, чуть сбавив темп, присел на корточки рядом с ним. – Его мать наверняка где-то рядом ошивается.

Парлан?!

Кьялта чуть не подпрыгнула от охватившего ее возбуждения. Этот пушистый зверек считался крайне редкой и удачной добычей. Его мясо отличалось удивительной нежностью и приятным, слегка сладковатым вкусом, что позволяло использовать тушки свежепойманных парланов в качестве весьма ценимого платежного средства при общении с другими племенами.

Однако все благолепие портило одно-единственное досадное обстоятельство – укус парлана был крайне ядовит и почти гарантировано заканчивался смертельным исходом. А потому подступаться к ловушке, в которую угодил такой детеныш, следовало максимально осторожно, соблюдая все мыслимые меры безопасности.

– Ну ладно, пошли потихоньку, – дед подтолкнул отца вперед. – Молодежь – внимательно смотрите по сторонам. Его сородичи вполне могут прийти малышу на выручку.

Их отряд осторожно двинулся дальше, и Кьялта с братом, оставленные в хвосте, задрав головы, до рези в глазах всматривались в зеленое месиво листвы, пытаясь разглядеть там еще одного притаившегося парлана. А это представлялось не самой тривиальной задачей, учитывая их черно-бурую полосатую окраску, способную почти бесследно раствориться среди замшелых ветвей и густого переплетения лиан.

Чуть погодя показалась и ловушка с застрявшим в ней небольшим парланчиком. До сего момента он вел себя довольно спокойно и только жалобно поскуливал, но, завидев приближающихся людей, резко всполошился. Малыш начал метаться и истошно верещать, заставив окрестные джунгли откликнуться эхом птичьего гомона.

– Тише, тише! Не буянь так! – перехватив рогатину, отец подошел к пойманному зверю, намереваясь прижать его к земле, чтобы потом спокойно связать и убрать в мешок для добычи.

И ровно в этот момент брат Кьялты вдруг резко вскинул руку, указывая вверх, в нависающие над головой кроны деревьев.

– Осторожно! – крикнул он, и девчонка, взглянув в ту сторону, различила среди просвечиваемой солнечными лучами зелени проворное пятно полосатой шерсти.

– Берегись! – рявкнул дед и прыгнул вперед, оттолкнув отца в сторону и уводя его из-под удара.

В следующее мгновение сверху на них обрушилась разъяренная мохнатая комета, издававшая яростное шипение и готовая сокрушить все на своем пути. Все дружно завопили – кто от испуга, а кто от боли. Оставленный без присмотра маленький парланчик коротко пискнул и нырнул в кусты, а секунду спустя за ним последовала и его мать, мгновенно исчезнув в окружающих зарослях.

– Вот зараза! – отец поднялся на ноги, отряхивая штаны от налипшего мусора. – Еще немного – и цапнула бы!

– Еще немного… ага… – Кьялта перевела взгляд на сидящего на земле деда, который держался рукой за левое плечо, и ахнула, увидев, как из-под его пальцев неторопливо выползают тонкие алые струйки.

– Проклятье! Она все же успела тебя укусить?! – присев рядом с ним, отец быстро осмотрел рану, и сокрушенное покачивание его головы было куда красноречивей тысячи слов. – Черт!

– Уж лучше меня, чем тебя, согласись, – натужно рассмеялся дед. – Я уже старый, меня не жалко, а вот ты…

Он запнулся и захрипел, морщась от охватившей его боли.

Кьялта, широко распахнув глаза, с немым ужасом наблюдала за тем, как наливается синевой и набухает кожа вокруг свежей раны, и темное пятно, выпуская во все стороны тонкие ниточки-щупальца, начинает расползаться в стороны, постепенно подбираясь к морщинистой шее старика.

Она прекрасно помнила жуткие рассказы о том, как укушенные парланом люди умирали от удушья, будучи не в силах протолкнуть один-единственный глоток воздуха через отекшую от яда глотку. Смерть, пусть не сразу, но неотвратимо настигала их даже в том случае, когда ядовитые клыки зацепили лишь пятку, но сейчас, укушенный в плечо, ее дед был обречен умереть уже через считанные минуты.

– Что же делать?! Что же делать?! – испуганно запричитал ее брат, запустив тонкие пальцы во всклокоченную шевелюру.

– Молитвы читать! – довольно резко огрызнулся отец, осторожно укладывая на землю старика, которого начала бить крупная дрожь. – Отходные.

– Нет! Нет! Нет! – воскликнула Кьялта звенящим от напряжения голосом. – Должен же быть способ!..

– Уймись и лучше помоги мне! – отец уже с трудом справлялся с охватившими деда судорогами.

– Должен же быть… – запнувшись на середине фразы, темноволосая девчонка молнией метнулась в лес.

– Кьялта, ты куда?! – запоздало крикнул ее брат, но ответом ему было лишь покачивание потревоженных ветвей.

Да она и сама не знала, что именно сдернуло ее с места, и куда она мчится, почти не разбирая дороги. Все ее тело внезапно охватил нестерпимый зуд, требовавший немедленного действия, и сам, не спрашивая ее мнения, направивший ее к ближайшему болоту.

Под ногами начала хлюпать вода, и Кьялта резко остановилась. Это должно быть где-то здесь! Но что?

У нее аж перед глазами все поплыло и закружилось от взорвавшегося в ее мыслях фейерверка мыслей и образов. Почти ни один из них не был ей знаком, и Кьялта понятия не имела, что именно они означают, но в числе прочих размытых картинок промелькнули и некоторые растения, неоднократно встречавшиеся ей ранее. Девочка встрепенулась и закрутила головой по сторонам.

Да! Вот оно!

Кьялта перепрыгнула на соседнюю кочку и, запустив руку в воду, выдернула мясистый зеленый побег, от которого на поверхности виднелись только мелкие белые соцветия. Повинуясь неожиданному импульсу, она оборвала с него несколько листьев и затолкала их в рот, начав энергично работать челюстями.

Ее язык и десны немедленно окатило студеной волной, от которой они, казалось, подернулись ледяной коркой, и Кьялта подспудно ожидала, что из-под ее зубов вот-вот послышится хруст крошащегося льда. Мешкать и прислушиваться к своим чувствам, однако, было некогда, и девчонка, продолжая на ходу пережевывать жесткие листья, помчалась обратно. Ясно было только одно – теперь еще несколько дней она не будет чувствовать запах и вкус еды, питаясь не столько ради удовольствия, сколько лишь для того, чтобы не умереть с голоду.

По дороге она еще заглянула под корни развесистой секвойи, чтобы сорвать пучок душистой травы, которую они дома иногда использовали, чтобы разбудить крепко задрыхшего соплеменника. Кьялта знала, чувствовала, что все это ей понадобится, хотя еще не до конца понимала, что именно будет делать, когда доберется до задыхающегося деда.

Девчонка успела отбежать от родственников достаточно далеко, но, хоть она и помнила обратное направление, плывущий перед глазами окружающий мир требовал уточнить курс, а потому она кликнула:

– Эй! Где вы?!

Далось ей это не так-то просто, поскольку онемевшие губы и набитый пережеванными листьями рот превратили ее окрик в бессвязный набор звуков. Однако ее все же услышали, и в ответ издалека донесся встревоженный ответ отца:

– Кьялта?! Это ты?! Где тебя черти носят?!

Сориентировавшись, девчонка помчалась во всю прыть, и через несколько секунд вылетела на пятачок, где растерявшиеся потомки топтались возле посиневшего и задыхающегося предка. Ее брат, запинаясь и путая слова, и в самом деле уже начал читать над дедом отходную молитву, и Кьялте пришлось довольно грубо оттолкнуть его в сторону, чтобы подобраться к старику.

– Ты что творишь, Кья?! – воскликнул парень, провалившийся меж двух крупных корней, и теперь безуспешно пытающийся выбраться из этой ловушки, тщетно дрыгая задранными вверх босыми ногами.

Их отец, сперва и сам опешивший от неожиданной выходки своей дочери, хотел ухватить шалунью за ухо и оттащить прочь от сотрясаемого судорогами старика, но что-то его удержало. На каком-то инстинктивном уровне он почувствовал, что происходит нечто реально важное, и смог удержаться от скоропалительных решений.

Присев на корточки рядом с дедом, Кьялта выплюнула на ладонь кашицу, которую она пережевывала всю дорогу, и принялась энергично втирать ее в оставленные ядовитыми клыками раны. Судя по всему, она успела прикусить язык, поскольку зелень ее снадобья перемежалась бурыми разводами, хотя сама Кьялта никакой боли не ощущала. Ее отец, стоявший у девочки за спиной, с замиранием сердца следил за тем, как буквально на глазах бледнеет и начинает опадать синюшная опухоль, уже готовая окончательно задушить несчастного старика.

Дед вздрогнул и издал сиплый свист втягиваемого с натугой воздуха. Кьялта, опомнившись, подобрала с земли оброненный пучок зелени и, размяв его пальцами, буквально затолкала душистую траву ему в нос. В воздухе немедленно разнесся яркий пряно-мятный аромат.

– Агррххх! Мммфф! Чтоб тебя! – старик неистово замотал головой, пытаясь увернуться от предложенного «угощения», и в этот момент всем стало ясно, что самое страшное уже позади.

Кьялта, перестав втирать леденящую пальцы кашу, отступила назад. Ее ноги подкосились, и только своевременная реакция отца удержала ее от падения.

– Я… фделала фсе… фто могфа, – пробормотала она, с трудом ворочая во рту непослушный шершавый ком, в который превратился ее язык и сражаясь с кружащими перед ее глазами зелеными кронами. – Феперь Фефушке нуфен фокой и офильное фитье.

– Разумеется, Кья! – отец обнял ее, гладя по спутанным волосам и чувствуя, как щиплют глаза навернувшиеся слезы. – Мы о нем позаботимся!

– Эй! А где этот… – подал голос внезапно оживившийся старикан. – Тот мелкий, которого мы поймали. Вы его упустили, что ли?!

Некоторое время спустя дед, немного оклемавшись, смог подняться на ноги. Он всегда отличался завидным здоровьем и мощной энергетикой, которой с лихвой хватило бы на целое племя.

О том, чтобы двигаться дальше, осматривая остальные ловушки, речи уже не шло. Требовалось как можно скорей добраться до родной деревни, чтобы передать старика на попечение племенным ведуньям, которые сумеют вернуть его в строй.

Если кратко, то охота на сегодня очевидно закончилась, и следовало вознести молитвы всем сущим божествам, что незадачливым охотникам вместо добычи не пришлось волочить домой хладный труп одного из своих сородичей. Ну а дальше все зависело от их сноровки и скорости…

…которой им, очевидно, не хватило.

Пострадавший дед здорово замедлял их продвижение, буквально повиснув на плечах сына и внука, и при таком неторопливом темпе до родной деревни они добирались бы до самого вечера, а безжалостное солнце уже вскарабкалось в зенит, обещая в самое ближайшее время устроить здесь настоящее пекло.

Следовало как можно скорей спрятаться в какое-нибудь убежище, где было бы возможно не только переждать полуденный жар, но и уберечь деда, только-только начавшего приходить в себя, от излишних треволнений, вроде жажды или голода.

– Все, хватит! – распорядился отец, рубанув воздух рукой. – Дальше пойдем вечером. А сейчас надо найти укрытие, чтобы прикорнуть на пару часов. Молодежь, за дело! Подыщите нам подходящую норку!

Брат вскоре вернулся, доложив, что неподалеку есть неплохой укромный уголок, и через минуту вся их команда уже забиралась в импровизированный шатер, образованный выдранными из земли корнями большой покосившейся секвойи. Тут было и в самом деле достаточно прохладно, а принесенные отцом и братом несколько разлапистых ветвей образовали вполне комфортный матрас, вздремнуть на котором пару часиков представлялось весьма недурной идеей.

Практически полностью опустошив отцовскую кожаную флягу с водой, дед сразу же отрубился. Кьялта прикорнула рядом с ним, прислушиваясь к его тяжелому сиплому дыханию и время от времени обеспокоенно ощупывая собственное лицо. Начавшееся с языка и губ онемение растеклось к этому времени почти по всей голове и временами складывалось жутковатое впечатление, что замерзающий череп постепенно съеживается, начиная давить на мозг. Кьялта не чувствовала ни глаз, ни ушей, и только тот факт, что она по-прежнему сохраняла способность видеть и слышать все, что происходит вокруг, позволял надеяться, что все сводится лишь к временным неприятным ощущениям, которые в дальнейшем не повлекут за собой сколь-либо серьезных последствий.

Ее брат, изрядно запыхавшийся, таскать деда по лесу, также довольно скоро захрапел. В конце концов, когда твоя голова находится в приятной прохладе под сенью древесных корней, а торчащие снаружи пятки щекочут теплые солнечные лучи, то немного поспать – только в удовольствие. Тем более, что поднялись они сегодня очень рано, да и поволноваться пришлось изрядно.

Отец, однако, отдыхать не спешил. Он сидел на самом краю тени, подперев голову рукой и о чем-то размышляя. Изредка он оборачивался, чтобы посмотреть на свою укрывшуюся под деревом родню, после чего вздыхал и продолжал сидеть дальше, молча глядя в одну точку перед собой. Он словно чего-то ждал, и, когда со стороны старшего брата Кьялты донесся размеренный умиротворенный храп, стало ясно, чего именно.

– Кья! – шепотом окликнул он. – Ты не спишь?

– Уфнешь фут, как фе! – недовольно отозвалась девчонка, еще раз ощупав свои губы и убедившись, что, с одной стороны, они по-прежнему ни черта не чувствуют, а, с другой, что впитавшийся в ее пальцы резкий пряный аромат до сих пор способен сбить сонливость даже с самого измотанного человека.

– Подойди сюда.

Отец говорил спокойно и негромко, чтобы не разбудить других, но его напряженная сгорбленная спина явно давала понять, что он хочет поговорить с дочерью отнюдь не о погоде или рецептах приготовления парланов. Перебравшись к нему поближе, Кьялта села рядом на широкие зеленые листья, подобрав под себя босые ноги.

Повинуясь неожиданному импульсу, отец обхватил дочь за плечи, прижав к себе, чем изрядно ее озадачил. На памяти Кьялты, он никогда не опускался до подобных нежностей. Ну, разве только когда она была еще совсем малышкой…

– М-м-м-ф! – промычала девчонка немало озадаченная таким поворотом.

– Ты куда там от нас убежала, Кья? – отец так и не взглянул на нее, продолжая смотреть прямо перед собой и словно общаясь с окружающими деревьями. – Ничего не сказала, ничего не объяснила… Что с тобой вдруг стряслось-то?

– Ну я профто… почуфтвовала, – Кьялта замялась, снова и снова нервно переплетая тонкие пальцы. – Ф какой-то моменф я фоняла, что факую офухоль можно снять тофько фоком эфого… как его…

Девчонка запнулась, неожиданно сообразив, что она знает, сок какого растения в тот момент требовался, но, одновременно, понятия не имеет, как именно оно называется. И выглядела такая ситуация реально странно. Ведь ей никто и никогда ничего такого не рассказывал!

– Тебе об этом Ведунья рассказала? – поинтересовался отец, словно прочитав ее мысли.

– Смеефься?! – Кьялта вытаращилась на отца, и тот, обратив не нее, наконец, свой взгляд, поджал губы, признавая, что его версия прозвучала крайне неудачно.

Старшая Ведунья племени пользовалась среди соотечественников поистине непререкаемым авторитетом, и сама мысль о том, что эта престарелая и властная женщина вдруг вздумала по душам побеседовать с мелкой неразумной девчонкой, представлялась полнейшим абсурдом.

– Ладно, – кивнул отец. – Тогда откуда ты это узнала?

– Гофорю же тефе! – Кьялта отчаянно всплеснула руками. – В офределенный моменф я это фросто почуфствовала! Меня букфально пофащило на болофо, фкнуло нофом в нуфный побег и засфавило его февать! И у меня вся морфа до сих пор тофно дефевянная…

Словно подтверждая свои слова, она еще раз ощупала свое лицо, ощущавшееся как безжизненная маска.

– Эх-х-х, – ее отец только тяжело вздохнул, сокрушенно покачав головой, и его рука только сильней прижала к себе маленькую дочь.

– Что-фо не фак, пап? – Кьялта вскинула голову, встревожено всматриваясь в его морщинистое лицо.

– Твоя бабка тоже вот так… чувствовала, – отец повернулся, взглянув ей в глаза, и в его взгляде читалась затаенная боль. – Как лечить, как ухаживать, какие травы внутрь принимать, а из каких мази делать… А потом она сгинула. Ушла на сбор орехов и не вернулась. И я не хочу точно так же потерять и тебя! Так что лучше помалкивай о своих озарениях, хорошо?

– То ефть… – несложная логическая конструкция мгновенно выстроилась у Кьялты в голове. – Ты сфитаешь, что бабушку попфосту… убили из-за тофо, что она слифком много знала?!

– Я ничего не считаю, – отец немедленно замкнулся, и его недавние объятья превратились в просто лежащую на плече тяжелую руку. – Но одно могу сказать точно – разговора со Старшей Ведуньей тебе не избежать. Не пытайся что-то утаить или переиначить – она такие вещи раскусит на раз. Рассказывай все честно, все как есть, прислушивайся к ее советам, и тогда, возможно, ты сумеешь избежать той печальной судьбы, что постигла твою бабку.

Глава 2

До родного поселения они добирались уже в сумерках. Дед чувствовал себя существенно лучше, но оставалась еще предательская слабость, которая, возможно, будет преследовать его еще несколько дней, а потому его на всякий случай передали на попечение деревенских ведуний. И Старшая Ведунья, выслушав сбивчивый и невнятный рассказ отца, что до сих пор робел перед ней как маленький набедокуривший мальчишка, она вполне ожидаемо вызвала Кьялту в свой шатер.

И если уж взрослый мужик откровенно побаивался этой рослой и худощавой женщины, то что уж говорить о маленькой девочке, для которой Ведунья представлялась чуть ли не людоедкой, поедающей на завтрак непослушных детей.

Отказаться, однако, не представлялось возможным, подобного рода приглашения обсуждению не подлежат, а потому через несколько минут трясущаяся от страха Кьялта стояла у входа в шатер, мысленно прощаясь с жизнью. Дежурившая на крыльце молоденькая Сестра молча нырнула внутрь и вскоре вернулась, жестом пригласив ее заходить.

– Проходи, не бойся, – донесся из полумрака, пропитанного запахами благовоний и тускло подсвеченного расставленными вокруг масляными светильниками, спокойный и даже благожелательный голос. – Присаживайся. Ты – Кьялта, верно?

– Угу, – кивнула та, осторожно опустившись на одну из разбросанных на большом ковре подушек и подобрав под себя ноги.

Движимая любопытством, девчонка огляделась, пытаясь оценить размеры помещения, но тусклое освещение не позволяло рассмотреть слишком уж многого. Тем не менее, у нее сложилось впечатление, что здесь, под сводом шатра, вполне могла целиком уместиться вся их неказистая хижина вместе с пристроенным загоном для свинок и коз. Да еще и свободное место осталось бы…

– Твой дедушка чувствует себя хорошо, – глаза Кьялты постепенно привыкли к тусклому освещению, и из темноты проступили черты сидящей напротив нее седовласой женщины, облаченной в свободное белое платье, из-под которого топорщись ее костлявые плечи. – Он даже сбежать пытался, но это он зря. Болезнь все еще может вернуться, хоть мне подобный вариант представляется маловероятным. Но все равно, будет спокойней, если мы присмотрим за ним несколько дней.

– Да, конечно! – торопливо закивала Кьялта. – Как скажете!

– На моей памяти, – продолжала Старшая Ведунья, – это первый случай, когда человек, укушенный парланом, остался жив.

Она подалась вперед, и в отсветах светильников тускло блеснули буквально заполонившие морщинистую шею амулеты и обереги, среди которых выделялся ярко-голубой камень на тонком кожаном шнурке. Сухой голос женщины был все так же ровен и спокоен, но в блеске ее глаз читался живой интерес.

– Как тебе это удалось? – она вперила в Кьялту пристальный взгляд, и та почувствовала себя буквально насаженной на его острую иглу. Перепуганной девчонке нестерпимо захотелось убежать, спрятаться куда-нибудь, зарыться под землю, наконец, но ставшие внезапно ватными ноги отказались ей подчиняться, всецело отдав ее на волю строгой Ведуньи.

– Я… – Кьялта судорожно сглотнула. Ее язык к данному моменту успел вернуться к более-менее нормальному состоянию, но теперь слова застревали у нее в глотке уже по иным причинам, – я…

– Ты что, боишься меня?! – глаза Ведуньи удивленно распахнулись. – Брось! Не надо верить всем тем жутким басням, что наш шаман про меня распускает!

Она звонко щелкнула длинными худыми пальцами, и рядом с ней, словно из-под земли выросла еще одна Сестра, склонившаяся в почтительном поклоне. Выслушав указания, она скрылась за занавесью в углу помещения и вскоре вернулась с подносом, на котором стоял кувшин, пара чашек и блюдо с сухофруктами.

– Угощайся! – женщина разлила по чашкам душистый отвар, аромат которого немедленно заполнил собой весь шатер, и подтолкнула одну из них Кьялте. – День выдался непростой, я понимаю. Расслабься немного.

Не смея отказать, девчонка взяла предложенный ароматный напиток и осторожно его попробовала. Ее буквально окатило запахами лесных трав, а в голове сами собой всплыла умиротворяющая картина лесной поляны, заполоненной густым разноцветьем. Кьялта почувствовала, как расслабляются ее мышцы, которые до сего момента пребывали в постоянном напряжении и готовности в любой момент сорваться с места и броситься наутек. Она сделала еще один глоток и закрыла глаза, наслаждаясь охватившим ее спокойствием и умиротворением.

– Понимаешь, – негромко заговорила Ведунья, – если найти способ бороться с укусом парлана, то мы сможем сберечь немало жизней! Достаточно каждому охотнику, отправляющемуся в лес, брать с собой несколько листьев, которые, случись что… как, кстати, ты это растение назвала?

– Я? – Кьялта удивленно распахнула глаза. – Да я понятия не имею, как оно называется! Оно на болотах растет, на поверхности только мелкие белые цветочки видны. Листья и стебель такие сочные, толстые, а от их сока все во рту просто стынет!

– Ящерик. Знаю такой, – Ведунья качнула пальцем, подзывая юную Сестру, которая, подступив ближе, приготовилась запоминать все, что скажет чумазая девчонка. – И что ты сделала дальше?

– Сорвала несколько листьев и тщательно их пережевала.

– О! – невольно вырвалось у прилежно молчавшей до сего момента девушки, отчего Старшая Ведунья недовольно на нее покосилась, но ничего не сказала. Думается, она и сама прекрасно знала, чем оборачивается такой смелый эксперимент.

– Полагаю, это было не особо приятно, – заметила она.

– Да у меня до сих пор вся морд… все лицо онемевшее! – Кьялта вернула пустую чашку на поднос, чтобы освободить руки для энергичной жестикуляции. Устав стесняться, она решила выложить все как есть. – Я только сейчас более-менее нормально говорить начала. А до того все больше шамкала, точно старик беззубый.

– Ясно, – сухо кивнула ее строгая собеседница, – а потом?

– Втерла эту кашу деду в раны, оставшиеся после укуса, а еще дала ему Горенос понюхать, чтобы дышать начал.

– Ясно, – повторила Ведунья и снова неодобрительно взглянула на свою юную помощницу, на чьем лице читалась целая гамма чувств, начиная от искреннего удивления и заканчивая с трудом сдерживаемым смехом. – Лечение вовсе не обязано быть приятным. Ради того, чтобы спасти человеческую жизнь, можно немного и потерпеть! Все, оставь нас.

Пристыженная девушка, согнувшись в глубоком поклоне, попятилась назад, и снова скрылась за занавесью.

– Любопытно! – Ведунья вернула на поднос свою чашку и села прямо, подперев голову рукой. – И каким образом ты догадалась, что именно необходимо делать в такой ситуации?

– Сама не знаю! – Кьялта беспомощно развела руками. – Меня буквально с места сорвало, оправив на болото за какой-то травкой, чьего названия я даже не знала! Я просто чувствовала, что и как нужно делать, и следовала этому зову, надеясь, что это поможет спасти дедушку. Думаю, со стороны это выглядело невероятно глупо…

– Но дедушку ты все же спасла, не так ли? – усмехнулась седовласая женщина, наставив на Кьялту указательный палец. – А, значит, все было не напрасно. И вовсе не глупо!

– Но я понятия не имею, откуда в моей голове, вообще, взялась подобная мысль! – утратив последние остатки стеснения и робости, Кьялта решила говорить начистоту. – Особенно, если бы я знала, чего мне все это будет стоить!

– А если бы и знала, отказалась бы? – Ведунья хитро прищурилась, и девчонка запнулась, собираясь с мыслями.

Одно дело, когда ты действуешь спонтанно, под влиянием сиюминутного импульса, и не задумываешься о последствиях. И совсем другое, когда цена билета тебе известна заранее. Ведь мы нередко, оглядываясь назад, признаемся, что никогда бы не осмелились на те или иные шаги, апостериори зная, какими проблемами обернется наше решение.

– Нет. Я бы все равно сделала все возможное, чтобы спасти дедушку! – Кьялта оторвала взгляд от устилающего пол толстого мягкого ковра и посмотрела Ведунье в глаза. – Но откуда?! Откуда я могла заранее знать, что и как следует делать?!

– Такова особенность вашей семьи. Некоторые из ее членов, как, например, твоя бабушка, время от времени словно вспоминают некое знание, помогающее излечивать болезни и спасать жизни. На протяжении нескольких поколений наши Сестры собирают и бережно хранят его крупицы. Сегодня ты добавила в нашу копилку еще одну.

– То есть, – нахмурилась Кьялта, – я с самого рождения знала, как защититься от укуса парлана?! И, возможно, знаю еще многое другое, и мне достаточно чуть напрячь память, чтобы все это вспомнить?!

– Все не так просто! – немного печально улыбнулась Ведунья. – В жизни вообще ничего не дается легко. Сие знание сокрыто очень глубоко, и требуется достаточно серьезное потрясение, чтобы заставить его себя проявить. Не попади сегодня твой дед под ядовитые клыки – и мы, скорей всего, никогда бы не узнали спасительного рецепта.

– О! Я понимаю…

– И теперь, когда ты знаешь свой секрет, я хотела бы, чтобы ты впредь более внимательно прислушивалась к своим чувствам и мыслям в других подобных ситуациях, – женщина перевернула руки ладонями вверх. – Следи за своими внезапными порывами, поскольку в них могут таиться определенные… ответы. Если вдруг что-то почувствуешь, если тебя посетит еще какое-нибудь озарение – обязательно расскажи о нем мне или одной из моих Сестер. Даже малейшая кроха твоего знания может оказаться невероятно ценной!

– Да, конечно! – девчонка торопливо затрясла головой, польщенная столь высоким доверием, оказанным ей самой Старшей Ведуньей. – Обязательно!

– Но будь осторожна! – предостерегающе вскинутый длинный костлявый палец резко сбил с Кьялты весь первоначальный энтузиазм, и она вдруг осознала, что все происходящее с ней вовсе не шутки и не игра. – Никто не должен знать о нашем с тобой уговоре и уж тем более о твоем необычайном даре! Даже самые близкие люди!

– Но почему?! – такой поворот оказался для нее полнейшей неожиданностью. Ей казалось, что возможность принести благо другим членам племени стоит того, чтобы поделиться этой радостью с окружающими. С чего вдруг такая скрытность?

– Меньше болтаешь – дальше прошагаешь! – умехнувшись, напомнила Ведунья девочке старую как мир истину. – Никто не любит выскочек. Никому не нравится ощущать себя ущербным на фоне кого-то, кто добился большего. И уж тем более никто не придет в восторг, наблюдая за тем, как другой отбирает его кусок хлеба.

– Но что и у кого я отбираю?! – окончательно запуталась Кьялта.

– У нашего деревенского шамана.

По недоуменно распахнутым глазам девчонки, Ведунья поняла, что тут требуются дополнительные пояснения и тяжело вздохнула.

– Видишь ли, мы с Сестрами и он со своими послушниками занимаемся примерно одним и тем же – излечиваем раны, телесные и душевные, врачуем болезни, помогаем прийти в этот мир новой жизни и облегчаем боль после ухода старой… Разница между нами лишь в том, что мы в своей работе руководствуемся Знанием, а он – Верой. Что-то получается лучше у нас, что-то у него, но по мере того, как ширятся наши познания и опыт, для его камланий остается все меньше места.

Женщина подалась вперед, понизив голос почти до шепота.

– И тот факт, что в следующий раз укушенный парланом человек вместо того, чтобы бормотать заклинания, зажав в кулаке драгоценный оберег, выхватит из сумки несколько листьев и, разжевав их, вотрет в рану, да еще после этого и выживет, будет восприниматься шаманом как прямое посягательство на его вотчину. Как грабеж! Понимаешь?

– Э-м-м… – протянула немало озадаченная Кьялта. – Думаю, да.

– И кого, как ты полагаешь, он сочтет ответственным за свои лишения и беды? Ты уверена, что хочешь испытать на собственной шкуре его гнев? – увидев, как побледневшая девочка энергично замотала головой, Ведунья кивнула и снова села прямо. – А потому держи язык за зубами. Помни – чем дольше ты проживешь, тем больше добра ты сможешь подарить людям.

– Я поняла, – потупилась Кьялта. – Заверяю вас – никто ничего не узнает!

– Вот и хорошо! – плеснув себе еще немного ароматного отвара, Ведунья спряталась за дымящейся чашкой, и девчонка сообразила, что их беседа подошла к концу.

Она поднялась на ноги и, отступив к выходу, почтительно поклонилась, внезапно ощутив, насколько тяжелей ей стало теперь выпрямляться. На нее словно навалился груз ответственности не столько за себя, сколько за других людей, в одночасье заставив Кьялту резко повзрослеть.

– Спасибо за доверие! – пробормотала она заплетающимся от усталости языком. – Я вас не подведу!

– Рада слышать! – по тонким бледным губам Ведуньи скользнула легкая улыбка. – Ну а теперь ступай. У тебя выдался непростой день, и тебе следует хорошенько отдохнуть, выспаться… И не забывай – мы здесь всегда рады тебя видеть!

Глава 3

Из приоткрытого люка грузовой секции эшелона в лицо Вальхему взглянула тьма. Нет, не так – Тьма. Живая, шевелящаяся, почти осязаемая. От ее лоснящихся переливов веяло столь леденящей жутью, что парень почувствовал, как вся его кожа мгновенно покрылась мурашками.

Устав таиться взаперти, Тьма скользнула наружу, выпустив тонкое черное щупальце, которое с легким шуршанием заскользило вниз по успевшему раскалиться на солнце ржавому трапу, поводя острым кончиком из стороны в сторону, точно принюхиваясь.

Вальхем затаил дыхание и зажал ладонью рот, опасаясь, что извивающийся жгут мрака почует его присутствие по гулкому стуку колотящегося в груди сердца. К счастью, черная поблескивающая струя протекла мимо него, продолжая обшаривать горячий песок, но радость мальчишки была преждевременной, поскольку за ней последовали другие, буквально заполонив трап и оглашая воздух шуршанием, потрескиванием и скрежетом.

Вальхем буквально оцепенел от ужаса. Его охватило неудержимое желание сорваться с места и мчаться прочь со всех ног, но он понимал, что стоит ему лишь шевельнуться, как вся эта шевелящаяся и извивающаяся армада немедленно на него набросится и разорвет в клочья. От нее веяло какой-то леденящей кровь чуждостью, коей неведомы ни сострадание, ни милосердие, ни жалость.

Антрацитовые жгуты находились в нескольких шагах от ног Вальхема, когда с неба внезапно донесся гулкий громовой раскат. Оставляя за собой белесые дымчатые следы, на землю обрушились несколько белоснежных Ангелов, немедленно вцепившихся в зловещие щупальца мертвой хваткой.

Вращаясь подобно веретенам, они начали наматывать на себя черные жгуты, вытаскивая, выволакивая из трюма на свет породившую их тварь. Та яростно сопротивлялась, пытаясь вырваться из их хватки и громко скрежеща когтями по железному полу.

Однако Ангелы не отступали, продолжая медленно, но неуклонно тянуть на себя средоточие Зла. И вскоре на трапе показался бесформенный темный ком, буквально раздираемый тянущимися в разные стороны путами мрака.

Вальхем похолодел, увидев, как из-под их редеющего переплетения постепенно проступают знакомые черты. Выпростав голову из хаотичной черной мешанины, Аврум запрокинул ее, издав пронзительный, полный невыразимой боли вой.

– Остановитесь! Прекратите! – закричал мальчишка, испугавшись, что Ангелы, увлекшись, и в самом деле разорвут свою жертву в мелкие клочья. – Вы же его убьете!

Он попытался броситься другу на выручку, но утонувшие в песке ноги отказались ему повиноваться, при каждом движении только глубже погружаясь в вязкое месиво. На глазах у Вальхема белые воины содрали с Аврума последние черные нити, обнажив его ажурный скелет, но на этом не остановились, продолжая разрывать несчастного на части.

Отчаянный рев Аврума взлетел на новую высоту, и парень, собрав последние силы, бросился вперед…

Вальхему потребовалось приложить определенные усилия, чтобы не размозжить об стену собственный коммуникатор, трезвонящий сигнал подъема. В конце концов, бедное устройство ни в чем не виновато – он сам установил будильник на столь раннее время, чтобы успеть позаниматься с Аврумом до начала основных уроков.

Даже удивительно, как общение с близким другом в какой-то момент может превратиться в каждодневную и почти ненавидимую работу.

Реактивация Аврума и его включение в общий коллектив радикально перетряхнуло давно устоявшиеся нормы и традиции.

Поначалу вся гамма испытываемых обитателями Центра чувств вполне естественно смешалась в беспорядочную кучу, где слезы Вальхема, восторг Трасси, любопытство Свиллейна и откровенный страх Дьерка образовали причудливый коктейль, и потребовалось изрядное время, чтобы привести образовавшийся хаос к некоему общему знаменателю.

Дьерк настаивал, чтобы рядом с отсеком очнувшегося от стазиса Аврума постоянно дежурил либо его Броненосец, либо Архангел Кроанны, поскольку он не испытывал к черному монстру ни капли доверия. Но после того, как Вальхем заявил, что, если у других остаются хоть какие-то сомнения, он готов прямо здесь, в ангаре, поставить раскладушку и вообще переселиться сюда и стать первой жертвой в том случае, если Аврум выйдет из-под контроля, Дьерк неохотно смилостивился и снизил уровень своих условий. Он лишь настоял, чтобы отсек Аврума был постоянно закрыт, когда рядом с ним нет Вальхема или кого-то из Наставников, и данное его требование пришлось удовлетворить.

В конце концов, никто до сих пор толком не знал, почему этот черный монстр, прирожденная машина убийства и разрушения, вдруг стал таким покладистым и сговорчивым. Так или иначе, но все опасались возможных неприятных сюрпризов, а потому дополнительная подстраховка вовсе не казалась излишней.

И сколько Вальхем ни пытался убедить Дьерка и Кроанну, что Аврум – друг, все его мольбы вдребезги разбивались об один очевиднейший факт: невозможно утверждать, что некая вещь абсолютно безопасна, пока ты не обладаешь абсолютным контролем над ней.

Ну а Аврум, обладающий собственным сознанием и руководствующийся собственной, не до конца понятной логикой, уж точно не заслуживал стопроцентного доверия, что бы там Вальхем ни утверждал.

А потому ему пришлось смириться с соответствующими ограничениями, благо Аврум также отнесся к ним с пониманием и согласился немного потерпеть сопутствующие неудобства.

Но он-то машина, ему проще! А вот Вальхему теперь приходилось специально выкраивать время для визитов к своему другу, жертвуя, подчас, собственным сном. И только искренняя вера в то, что все его усилия не напрасны, и регулярное общение с Аврумом поможет его другу быстрее восстановиться, придавали парню сил, чтобы еще затемно выбираться из постели и, протирая на ходу заспанные глаза, трусить вниз, в ангар.

После первоначального сумбура, вызванного пробуждением Аврума от стазиса, через какое-то время в полный рост встала необходимость наладить с ним хоть какой-то контакт, а потому, при посредничестве Вальхема, на следующий день были организованы первые своего рода «переговоры» между черным монстром и двумя Наставниками.

Изначально Дьерк хотел явиться на встречу в боевом скафандре, но его, пусть не сразу и с трудом, но удалось отговорить, поскольку, с одной стороны, это демонстрировало бы его недоверие, а с другой – скафандр все равно оказался бы бессилен, надумай Аврум своего собеседника уничтожить. Таким образом, Дьерку пришлось целиком и полностью положиться на клятвенные заверения Вальхема, что наваливало на плечи парня еще один тяжелый пласт ответственности.

Организация первой официальной встречи не заняла много времени. По сути все свелось к тому, чтобы притащить в ангар два стула и поставить их перед воротами отсека, где находился Аврум. Остальных учеников, кроме Вальхема, отправили наблюдать за происходящим с верхней галереи. Но тут приключилась дополнительная задержка из-за того, что Кроанна и Дьерк довольно долго препирались, пытаясь согласовать перечень первоочередных вопросов, подлежащих обсуждению, а также решая, кто выступит в качестве главного переговорщика.

В какой-то момент Вальхем, опасаясь, что мероприятие в итоге придется и вовсе перенести на другой день, не вытерпел и воскликнул:

– Да поймите же вы! Аврум – не пленник на допросе и не свидетель в суде. Он – мой друг! Неужели вам так сложно с ним просто поболтать?! Ведь вы сами, общаясь друг с другом, не составляете заранее список тем, не оттачиваете формулировки, не продумываете словесные маневры! Вы разговариваете как обычные живые люди, не задумываясь о стратегии и тактике! Разве нет?

– Ну, это как посмотреть… – задумчиво протянул Дьерк, покосившись на свою коллегу, отчего Кроанна только фыркнула.

– По большому счету, Вальхи прав. Вечно мы все усложняем! – заявила она, тряхнув головой. – Или ты… боишься?

– Тебя, что ли?! – Дьерк попытался обратить все в шутку, но вышло это у него откровенно натянуто. – Ну да, есть немного, а вот насчет нашего, кхм, гостя у меня имеются куда более серьезные опасения.

– Какого рода? – нахмурилась Кроанна.

– А тебе что, этого мало? – ее коллега мотнул головой назад, где на бетонной стене сквозь еще не до конца просохшую штукатурку виднелся шрам, оставленный выстрелом Аврума. – Но вообще мое беспокойство связано не столько с ним самим, сколько с возможными последствиями.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты помнишь, как многие из наших коллег выражали серьезное беспокойство, когда мы притащили его с Олрены? – Дьерк кивнул на закрытые ворота ангара. – Нам настоятельно рекомендовали не играть с огнем и как можно скорее уничтожить Аврума, пока он не вышел из-под контроля и не натворил бед. Мы их тогда не послушали, а теперь пошли еще дальше, реактивировав его. Если об этом узнают, то вполне могут отправить сюда ликвидационную бригаду, чтобы покончить с ним, коли мы сами оказались на это неспособны.

– Если узнают… – эхом повторила Кроанна. – А кто им расскажет-то? И зачем? Я, по крайней мере, никого постороннего посвящать в нашу внутреннюю кухню не намерена.

– Вряд ли нам удастся сохранять наш секрет бесконечно долго.

– А потому нам следует не сопли жевать, а шевелиться, да побыстрей! – женщина села прямо и кивнула ожидающему указаний Вальхему. – Ладно, хватит тянуть резину. Открывай!

Мальчишка обреченно вздохнул и нажал соответствующую кнопку.

Ворота ангара неторопливо поползли вверх, и Вальхем с некоторым недоумением обнаружил, что и сам затаил дыхание, как будто проникнувшись общей тревожной атмосферой. Не желая выглядеть паникером, тем более в своих собственных глазах, он расправил плечи и, не дожидаясь, когда створка поднимется полностью, нырнул в приоткрывшийся темный зев.

– Привет! – пророкотал из полумрака знакомый голос. – Я уж заждался.

– Да там, понимаешь… – Вальхем подошел к высящейся перед ним стене черноты и протянул руку, ощупывая холодные жесткие волокна. – Мои Наставники хотят с тобой поговорить, но проблема в том, что они тебя откровенно побаиваются.

– Я знаю. Я это чувствую.

– Чувствуешь?! – у парня в голове пронесся целый ворох предположений, вплоть до откровенно неловких. – Каким образом?

– Адреналин, – коротко пояснил Аврум. – «Запах страха». Его сейчас в воздухе более чем достаточно. Да и твоего собственного в том числе, кстати. Ты меня все еще боишься?

– Нет, просто я волнуюсь по поводу ваших предстоящих переговоров. Леди Кро еще более-менее, а вот Дьерк откровенно на взводе и может что-нибудь учудить, – Вальхем повернулся к распахнувшимся почти до конца воротам. – Так что постарайся их особо не нервировать, хорошо?

От него не укрылось, как вытянулись и окаменели лица Кроанны и Дьерка, когда следом за ним из ангара, неспешно ступая огромными лапами, вышел Аврум – восхитительное в своем совершенстве воплощение смертоносной мощи. И тот и другая уже пересекались с ним ранее, но то были мимолетные встречи, вызванные стечением обстоятельств, тогда как сейчас они пошли на контакт осознанно и целенаправленно, что, признаться, потребовало от них немалого личного мужества. Оба Наставника постарались сохранять расслабленные позы, не выказывая охватившего их волнения, что представлялось не самой тривиальной задачей, когда на тебя надвигается огромное, гибкое, грациозное и стремительное торжество убийства и разрушения, а на тебе всего лишь повседневная униформа. Тут хочешь не хочешь, а почувствуешь себя некомфортно – как будто нагишом и с пустыми руками перед вооруженным до зубов головорезом.

Сделав несколько шагов, Аврум остановился и опустился на пол, положив голову на скрещенные передние лапы. Вальхему даже подумалось, что, если отрешиться, то его зловещий друг выглядел в данный момент точь-в-точь как огромная собака, прилегшая отдохнуть у ног своих хозяев. Того и гляди хвостом вилять начнет…

– Госпожа Кроанна, – могучая голова чуть качнулась, галантно приветствуя своих визави, – господин Дьерк… Вы хотели со мной поговорить. Я полностью в вашем распоряжении.

Поняв, что кровопролития и убийств прямо сейчас не ожидается, Вальхем облегченно выдохнул и уселся рядом с Аврумом, подобрав под себя ноги.

– Эм-м-м… – Дьерк явно растерялся, поскольку совершенно не ожидал, что их дискуссия с боевой машиной начнется подобным образом. – Как нам к тебе обращаться?

– Аврум. Этого достаточно.

– А кем ты сам себя ощущаешь? – подключилась к беседе Кроанна. – Машиной или живым существом?

– Думаю, нам сперва следует определиться, где именно пролегает грань, отделяющая одно от другого, – черный монстр продемонстрировал неожиданную склонность к философии. – Ведь существуют настолько примитивные живые организмы, что все их бытие может быть уложено в несколько строк программного кода, и, одновременно, есть столь сложные машины, что способны самостоятельно мыслить, принимать решения и даже… чувствовать.

Повисла неловкая пауза, пока его собеседники укладывали в головах сказанные им слова. Не удержавшись, Аврум фыркнул, словно рассмеявшись, и поспешил объясниться:

– Помилуйте! Я, конечно, знаю, что я – машина, пусть и весьма сложная. Но это вовсе не означает, что все мои действия определяются жестко заданной программой, вложенной мне в голову моими создателями. Необходимость адаптироваться к постоянно меняющимся обстоятельствам вынудили их предоставить мне достаточно большую степень свободы как с точки зрения оценки обстановки и планирования действий, так и в плане корректировки первоначально поставленных целей.

– И какая цель была поставлена перед тобой в момент твоей отправки на Олрену? – Дьерк сумел взять себя в руки и перешел в контратаку.

– В данный момент я могу это только предполагать.

– То есть? – почти хором воскликнули Кроанна и Дьерк.

– За сотни лет вынужденного заточения мои воспоминания о прошлых событиях заметно поблекли, – темная голова чуть склонилась, словно потупив взор, хоть в ее монолитной броне и отсутствовали какие-то однозначно идентифицируемые «глаза». – Я знаю, я чувствую, что знание о всех прошлых событиях хранится где-то в недрах моей памяти, но оно словно подернуто дымкой и затянуто пеленой паутины, а потому на некоторые ваши вопросы мне сейчас ответить очень сложно. Вы уж не обессудьте.

– Но ты все еще помнишь, кто ты такой, – Кроанна подалась вперед, – ты прекрасно знаешь, как сражаться и как заметать следы, кроме того, ты понимаешь, что убивать невинных нельзя, и что «друг» – понятие во многом святое. Этого ты ведь не забыл! Почему?

На сей раз паузу для раздумий был вынужден взять сам Аврум, и Вальхем уже начал беспокоиться, когда застывшая черная громада вдруг снова заговорила.

– Я же машина, не так ли? – Аврум, похоже, попытался снова изобразить смешок, но в итоге у него получился лишь очередной печальный вздох. – И у меня, как у любого компьютера, есть память постоянная и память временная. У меня имеются воспоминания, которые могут как накапливаться, так и исчезать за ненадобностью, и существуют принципы, переступить через которые я не способен. И именно в той части, что намертво прошита в моем мозгу, хранятся мои инстинкты совершенного убийцы и, одновременно, проложены те «красные линии», которые являются для меня неодолимым барьером.

– Любопытно, – протянул Дьерк, подперев подбородок кулаком, и покосился на Кроанну. – А эти самые «линии», они присутствовали в твоем сознании изначально, с момента сотворения, или были привнесены позднее?

– Поскольку я нахожусь как бы внутри соответствующих мысленных конструкций, то я не имею возможности определить их происхождение. Даже если они появились в моей голове только вчера, я неизбежно буду воспринимать их как нечто изначальное, присущее мне со времен сотворения мира. И разделить мои врожденные знания на «исходные» и «привнесенные» я не способен, для меня это как выйти в четвертое измерение, чтобы посмотреть на себя со стороны. Так что, увы, тут я ничем помочь не могу.

– У нас имеется серьезное подозрение, – пояснила Кроанна, – что некоторые из твоих, скажем так, моральных установок, были занесены в твой разум извне. Как вирус.

– Вы хотите сказать, что присущие Авруму милосердие и доброта – зло?! – вспыхнул молчавший до сего момента Вальхем.

– Вирус вовсе не тождественен патогену! – довольно резко осадила его Кроанна. – Некоторые вирусы убивают болезнетворные бактерии, принося вполне очевидную пользу! В своем изначальном значении вирус – кусок генетического или программного кода, который меняет поведение зараженного организма. А вот в лучшую или в худшую сторону – зависит от ситуации.

– Вы полагаете, что мое нежелание убивать невинных и отказ крушить сугубо гражданские постройки – болезнь?! Результат инфицирования?! – Аврум встрепенулся и даже привстал, угрожающе глядя на своих собеседников сверху вниз. – Вы хоть понимаете, что с этой точки зрения, будь я здоров, мы бы с вами сейчас здесь не разговаривали?! – он умолк, пристально глядя на своих притихших собеседников. – Ну так что, все еще желаете меня излечить?

– Эй! Эй! Успокойся! – вскочивший на ноги Вальхем, в кровь раздирая пальцы, вцепился в жесткую черную шкуру, пытаясь осадить взвившегося друга. – Тут все свои, все друзья, остынь! Никто тебя лечить не собирается!

– А я с самого начала говорил, что затея неудачная, – проворчал заметно побледневший Дьерк, наблюдая за тем, как Аврум, вняв уговорам мальчишки, нехотя возвращается в исходное положение «отдыхающего пса».

– Ну вот, доигрались! – буркнула Кроанна, вскинув руку и вызывая на голографической панели медицинского дроида. – Ведь изначально хотели просто поговрить…

– Сама же знаешь, – проворчал ее коллега, – откровенные беседы то и дело заканчиваются мордобоем. Ничего нового мы тут не изобрели. Разве что оппонент не самый тривиальный…

– Заткнись уже, а!

Прибывший медбот подкатил к Вальхему и занялся обработкой его расцарапанных ладоней, хотя всем было понятно, что дело обошлось несколькими безобидными ссадинами.

– Вальхи?! – Аврум выглядел откровенно растерянным. – Я просто не мог смириться с тем, что… но я никогда не хотел, чтобы ты…

– Да ладно, забудь! – мальчишка зашипел, когда медбот прыснул на его руки дезинфицирующим раствором. – Все мы иногда валяем дурака, с кем не бывает. Ну все, давайте дальше…

– Если я правильно все поняла, – Кроанна подхватила подачу Вальхема, продолжив беседу с Аврумом так, словно ничего особенного и не случилось, – то воспоминания обо всем, что происходило с тобой ранее, все еще таятся где-то внутри твоей памяти?

– Не только со мной, – поправил ее Аврум, – но и все сведения о предшествовавшей человеческой истории! Голографическая память хранит абсолютно все, что когда-либо ее коснулось. Все факты, все события, все реплики значимых лиц – все запечатывается в ней, точно в янтаре.

– Но как теперь выудить оттуда то, что нам нужно?

– Задавая вопросы…

– То есть?

– Моя память в каком-то смысле очень похожа на человеческую, и функционирует схожим образом, – разъяснил Аврум. – Те пласты хранящейся в ней информации, к которым давно не обращались, словно бледнеют и расплываются. Но, стоит лишь кратко «освежить» их каким-то связанным с ними фактом, как картинка немедленно восстанавливает исходную четкость и ясность линий. Так что мне для пробуждения воспоминаний требуются соответствующие наводящие вопросы. И я обязательно все вспомню!

– Просто чудесно! – Кроанна недовольно насупилась, сплетя руки на груди и одарив своего черного собеседника угрюмым взглядом.

– Что-то не так? – встрепенулся Вальхем, искренне надеющийся, что Авруму и его Наставникам все-таки удастся найти общий язык.

– Чтобы правильно сформулировать вопрос, – недовольно проворчала женщина, – требуется знать значительную часть ответа. А вся информация, касающаяся интересующего нас периода, отличается изрядной фрагментарностью и, местами, даже противоречивостью.

– Ну да, – покачал головой Дьерк, – чем технология совершенней, тем она уязвимей. Огромное количество данных о последних временах цивилизации оказалось просто утеряно. Да и откровенной пропаганды там хватало…

– Так что я боюсь, не выльется ли наше общение в бессмысленный диалог слепого с глухим, – подытожила Кроанна. – Думаю, будет мало толку, если мы начнем задавать вопросы о том, чего на самом деле не было.

– Но с чего-то же начинать надо! – воскликнул Вальхем, испугавшись, что с таким трудом организованная встреча закончится ничем. – Иначе мы вообще никогда с места не сдвинемся!

– Как я уже говорил, – напомнил Аврум, – мне достаточно лишь вскользь коснуться отдельных фактов, относящихся к той эпохе, выстроить хоть какую-то систему координат, чтобы моя память начала оживать.

– Хм-м-м… – Кроанна откинулась на жесткую спинку стула, подперев подбородок рукой и явно обдумывая некую мысль, что пришла ей в голову.

– Ты что-то придумала? – с подозрением покосился на коллегу Дьерк.

– А что, если подключить нашего нового друга к Духу? Так он сам сможет поднять из архивов все имеющиеся записи и…

– Ты с ума сошла!? – в голосе резко взвившегося Дьерка зазвенели чуть ли не истерические нотки. Он выбросил вперед руку, наставив на Аврума указательный палец. – Самим впустить в наш курятник эту хитрющую лисицу?! Чтобы он все там перекроил по своему разумению?! Мы ведь до сих пор не знаем, какая именно задача ставилась перед ним изначально! Быть может, именно этого момента он и дожидался!

– Ты серьезно?! – Кроанна посмотрела на него с таким видом, словно раздумывала, не вызвать ли медбота еще раз, чтобы тот проверил психическое здоровье ее напарника. – Ты хочешь сказать, что Аврум специально подставился под удар боеголовки, чтобы провести под землей несколько сотен лет, дожидаясь возможности подключиться к нашей системе, которой на тот момент еще не существовало, и устроить нам какую-нибудь гадость?! Все верно? Я ничего не упустила?

– Нет, ну… – сообразив, что сморозил откровенную чушь, Дьерк поспешно сдал назад. – Я имел в виду вовсе не это! Просто давать полный доступ ко всем нашим архивам этой тва… этой сущности, чьих намерений мы достоверно не знаем – не самая лучшая идея. Да и с технической точки зрения тут все крайне непросто. Интерфейсы, протоколы обмена, форматы файлов – только для согласования всех сопутствующих моментов может потребоваться разработка отдельного блока сопряжения. А кто этим заниматься будет? Ты, что ли?

– Чтобы он, дождавшись, в итоге перекроил тут все по своему разумению да? – от концентрации сарказма в словах Кроанны буквально защипало в глазах.

– Подождите, подождите! – замахал руками Вальхем. – К чему такие сложности?! Можно ведь просто поставить здесь, у Аврума в ангаре, такой же терминал, как и у меня в комнате, чтобы он мог самостоятельно работать с базами данных! Ведь так он вряд ли сможет причинить им какой-то вред.

– И как он на кнопки нажимать будет? – скривился Дьерк, хоть это и выглядело исключительно формальной попыткой снять с себя любую ответственность за последствия. – Своими коготочками?

– Не беспокойтесь, – поспешил заверить их Аврум, – я могу действовать крайне деликатно. Ни одна кнопка не пострадает!

– В конце концов, я могу нажимать их за него! – поддержал друга Вальхем. – Да и голосовой ввод никто не отменял.

– Тогда, боюсь, нам и в самом деле придется тебе здесь кушетку поставить, – немного нервно рассмеялся Дьерк, – потому что я даже такого доступа к нашим архивам твоему Авруму не дам. Только в твоем присутствии, и никак иначе.

– Да ты, я погляжу, самый настоящий параноик! – Кроанна потянулась к запястью, словно она и в самом деле намеревалась вызвать медбота-психиатра, но в самый последний момент передумала.

– Извини, но это один из тех самых случаев, когда лучше перестраховаться, чем потом, высунув язык, бегать и сражаться с последствиями. Мы пока еще слишком многого не знаем, чтобы слепо доверяться внезапно ожившим машинам из темного прошлого.

– Красиво оформил, ничего не скажешь! – отпустив Дьерку полагающийся комплимент, женщина повернулась к Вальхему. – Ты все понял? Терминал мы тут поставим уже сегодня, но вот доступ к нему будет только у тебя, и взаимодействие Аврума с ним тебе придется обеспечивать самому. Справишься?

– Аврум мне однажды жизнь спас!­ – с жаром воскликнул Вальхем. – Ради него я готов на что угодно!

– Вальхи, не надо! – Аврум даже слегка растерялся. – Мне твои жертвы без надобности!

– До самопожертвования, надеюсь, дело не дойдет, – хитро усмехнулся Дьерк, почесывая свою бороду, – но одно могу сказать точно – на занятиях для тебя, Вальхи, никаких скидок не будет. И потраченное на общение с Аврумом время тебе никто компенсировать не станет.

– Ничего, я справлюсь!

– А если возникнут вопросы – я подскажу, – подавшись к нему, прошептал Аврум, определенно понимая, что сказанные им слова услышат и все остальные. – Что пропустил – догоним. Уж школьный-то курс я знаю в совершенстве.

– Нет-нет, так не пойдет! – обнаружив, что его коварный план пошел прахом, Дьерк громко возмутился, чем только дополнительно развеселил окружающих.

– Это будет любопытно! – Кроанна, ухмыльнувшись, демонстративно потерла руки. – Заодно и узнаем, кто из вас лучший учитель – живой человек или бездушная машина из прошлого.

– Ну просто чудесно! – угрюмо проворчал Вальхем, прекрасно понимая, что теперь на всех занятиях именно он станет главной мишенью для любых вопросов. Дьерк обязательно попытается отыграться, и противодействовать ему можно одним-единственным способом – старательно и дотошно изучив текущий материал.

Оставалось лишь надеяться, что обещания Аврума не окажутся пустым звуком, и он действительно подсобит с уроками…

Глава 4

Ловкие жилистые ноги энергично молотили землю и поваленные деревья, легко перелетая через темнеющие ямы и легкими касаниями отмечая мшистые болотные кочки, прежде чем метнуться дальше. Проворные руки едва задевали тонкие стволы деревьев, подправляя траекторию, и изредка цеплялись за свисающие со всех сторон лианы, чтобы перелететь через очередную широкую прогалину.

Густая и влажная полуденная духота, словно ватный ком, буквально колом вставала в горле при каждом вдохе, но остановиться было нельзя – за спиной слышались крики погони, которая, настигнув, не станет делать скидок на жару и прочие неудобства. Тут исход предполагался лишь один – мучительная смерть в очищающем костре, полагающемся за самые тяжкие преступления.

А потому оставалось только бежать, надеясь, что преследователи, в конце концов, устанут и отступятся или попросту потеряют след…

– Хватайте девчонку! Не дайте ей уйти! – донесся сзади чей-то крик, и Кьялта еще немного поднажала, хотя и так уже мчалась на пределе своих сил.

Да, Кьялте следовало быть осторожней. Да, Кьялте следовало более внимательно присматриваться к окружающим ее людям. Да, Кьялте не стоило проговаривать вслух свои подозрения и догадки, обозначая себя как угрозу и провоцируя противника на решительные действия. Да, Кьята сделала не так почти все, что только было возможно.

Но могла ли она поступить иначе?

Когда утром к ним домой прибежала взъерошенная юная Сестра и сообщила, что Старшей Ведунье внезапно стало плохо, и она зовет Кьялту к себе, девчонка не раздумывала ни секунды и со всех ног помчалась к ее шатру.

Одного взгляда на пепельно-серое лицо и посиневшие губы лежавшей на подушках женщины ей хватило, чтобы понять, что дело действительно дрянь. Глаза Ведуньи были закрыты, и только редкое, натужное, словно пробивающееся через баррикады дыхание давало понять, что она еще жива.

Кьялта обхватила голову руками, словно пытаясь унять мечущиеся в панике мысли.

Что же делать?! Что же делать?!

Так, ладно. Для начала надо попробовать хоть немного привести пациентку в чувство, чтобы задать ей несколько вопросов. Быть может, тогда удастся разобраться в причинах произошедшего и спланировать дальнейшие действия.

Девчонка метнулась в кладовку за занавеской, где схватила с полки банку с сушеным Гореносом. Она регулярно бывала в шатре Старшей Ведуньи, где перенимала у нее навыки врачевания и сведения о тех или иных лечебных растениях, а иногда и сама делилась собственными мыслями, которые иногда рождались в ее голове словно сами собой. Так что она успела достаточно хорошо изучить эти полки, сама регулярно пополняя хранящиеся здесь запасы собственноручно собранными в лесу травами.

Вытащив из банки один лист, Кьялта растерла его между пальцами, после чего провела ими у Ведуньи под носом. Женщина вздрогнула и закашлялась. Она открыла глаза и некоторое время водила невидящим взором по сторонам, пока, наконец, не сфокусировалась на стоявшей рядом с ней на коленях девочке.

– Кья?! Что… что ты здесь делаешь?! – Ведунья попыталась приподняться, но снова обессилено рухнула на подушки.

– Я узнала, что вам стало плохо, и сразу прибежала!

– Тебе не следовало… сюда… приходить, – каждое слово приходилось буквально втискивать между сиплыми вдохами. – Меня ты уже… не спасешь, но вот себя… погубишь.

– Вы о чем?! – недоуменно нахмурилась Кьялта.

– Мои враги сделали… свой ход, но… – Ведунья закашлялась, и на ее губах проступила белая пена, – но я не думала, что они… решат одновременно избавиться… и от тебя.

Женщина заерзала, вскинув руки и ощупывая обвивающие ее худую шею обереги. Найдя ярко-голубой камень, она рывком сдернула его и протянула девочке.

– Вот… возьми. Вечные… помогут. Позови их… и они… помогут.

– Помогут? Вечные?! Но как их позвать? – переспросила Кьялта, зажав амулет в кулаке, но Ведунья ничего не ответила, снова провалившись в болезненное забытье.

Девочка повесила камень себе на шею, завязав кожаный шнурок, и огляделась по сторонам, чувствуя, как ее снова накрывает волной паники. И в этот раз ее страх был вызван неожиданными и пугающими словами Ведуньи про врагов, которые намереваются свести счеты еще и с ней.

На глаза ей попалась стоящая на столике недопитая чашка травяного отвара, и Кьялту пронзило молнией внезапной догадки. С ее глаз словно спала мутная пелена, отчего все недавние события обрели ясность, связность и логику. Но требовалось еще одно, решающее доказательство, чтобы все кусочки мозаики окончательно встали на свои места.

Кьялта вскочила на ноги и снова бросилась в кладовку, откуда вернулась с небольшой баночкой, полной мелких белых лепестков. Подхватив небольшую щепотку, она бросила их в остатки отвара, и лепестки сразу подернулись синевой.

– Червегон! – выдохнула Кьялта, чувствуя, как подкашиваются ее ставшие вдруг ватными ноги.

Да, в какой-то степени она была рада, что верно угадала причину недомогания своей наставницы, но с другой стороны это означало, что кто-то целенаправленно решил ее отравить, использовав яд, который невозможно определить по запаху или на вкус, и от которого нет спасения. Кто-то, кто очень хорошо разбирался в ядовитых грибах и имел свои причины недолюбливать Старшую Ведунью. А во всем поселке этим качествам удовлетворял лишь один человек – шаман. Но для того, чтобы яд оказался у Ведуньи в чашке, ему требовался сообщник, входящий в ее ближайшее окружение…

Кьялта медленно подняла голову и взглянула на позвавшую ее Сестру, которая все еще стояла рядом, внимательно наблюдая за всеми ее манипуляциями. Всего одного быстрого обмена взглядами оказалось достаточно, чтобы расставить все точки над i.

– Ах ты… – только и успела вымолвить потрясенная Кьялта, как девушка, скорчив раздраженную гримасу, выскользнула на улицу.

Мозаика собралась, но, увы, никакой радости Кьялте это не доставило. Да и что приятного наблюдать за тем, как приходят в движение самые грязные, самые низменные устремления вроде бы хорошо знакомых тебе людей, открывая их темную сторону и заставляя их совершать столь мерзкие поступки, когда в угоду личным амбициям приносятся в жертву жизни других людей, да еще и таким образом, чтобы несчастные сами оказались бы и виноваты.

Эта Сестра, Хейра, давно метила на место Старшей Ведуньи, и все вроде бы шло как надо, оставалось только немного подождать, но тут ей дорогу перешла Кьялта, в одно мгновение спутав все карты. Мелкая девчонка очень быстро вскарабкалась вверх по иерархической лестнице, заняв место любимой ученицы и лишив других даже призрачной надежды на карьерные перспективы.

Одновременно, содействие Кьялты помогло Старшей Ведунье значительно расширить и углубить свои медицинские познания, что существенно укрепило ее авторитет, оттеснив деревенского шамана и его учеников на вторые роли. Подобное положение дел того, разумеется, не устраивало, а потому он старался использовать любую возможность, чтобы восстановить пошатнувшийся статус-кво.

И оставалось лишь вопросом времени, когда двое потерпевших объединят свои усилия, чтобы одним выверенным и точным ударом решить все свои проблемы…

Судя по всему, сценарий действа был ими согласован еще загодя, потому как вскоре с улицы донеслись шум и крики, которые определенно двигались именно сюда, к шатру Старшей Ведуньи. Входной полог откинулся, и на пороге показался шаман в полном облачении из пушистых хвостов и разноцветных перьев, за спиной которого виднелись двое его рослых учеников и затесавшаяся между ними Хейра.

За спиной у Кьялты Старшая Ведунья издала последний сдавленный хрип и затихла навсегда.

– Ты! – шаман выбросил вперед руку и наставил костлявый указательный палец на Кьялту, которая все еще держала в руках злополучную чашку. – Ты ее отравила!

– Убийца! – выкрикнула Хейра из-за его спины. – Ты убила нашу благодетельницу, чтобы занять ее место?! Так ты отплатила ей за все то добро, что она сделала для нашей деревни и для тебя?!

Кьялта, было, открыла рот, собираясь хоть что-то сказать в свою защиту, но быстро поняла, что это не имеет смысла. Все происходящее выглядело и ощущалось как заранее срежиссированный спектакль, в котором ее жалким попыткам оправдаться также было отведено свое место. Ровно для того, чтобы потом, насмехаясь, разгромить их в пух и прах, показательно унизив девчонку на глазах у всего племени. А далее последует скоротечный суд и вполне очевидный приговор, который незамедлительно будет приведен в исполнение, чтобы маленькая свидетельница их преступлений не успела наговорить лишнего.

А она не хотела отдавать им в руки такую возможность. Пусть здесь и сейчас они одержали победу, но еще в ее силах смазать их триумф и заставить понервничать.

Кьялта, двигаясь обманчиво неторопливо, осторожно поставила чашку обратно на столик, а потом резким рывком бросила его в шамана и его подручных. Всего нескольких секунд замешательства оказалось достаточно, чтобы девчонки и след простыл. Только покачивающийся полог в углу указывал на то, как именно ей удалось улизнуть.

Выскочив через имевшийся в кладовке задний вход, Кьялта со всех ног помчалась к лесу, петляя между хижин и загонов для скота. Встречавшиеся на ее пути селяне провожали ее озадаченными взглядами, но, к счастью, не предпринимали каких-либо попыток задержать беглянку, поскольку еще не были в курсе происходящего. Но это пока.

– Держите девчонку! – послышался сзади трескучий крик шамана. – Не дайте этой убийце сбежать! Она…

Он резко умолк, и со стороны шатра донеслись чьи-то вопли и ругань.

– Беги, Кья! – она узнала голос своего старшего брата. – Мы их задержим!

Ну вот, теперь она невольно еще и родню в эту историю втянула! Проклятье!

Не дожидаясь, пока односельчане сообразят, что к чему и обратят на нее более пристальное внимание, Кьялта припустила быстрей и через несколько секунд перемахнула через огораживающий деревню плетень…

Ну а дальше оставалось только бежать со всех ног без какой-либо внятной цели или дельного плана. Просто бежать и не оглядываться.

За последние годы, сперва регулярно выбираясь с отцом и братом на охоту, ну а после и в ходе самостоятельных вылазок за лечебными травами, Кьялта прекрасно изучила окрестные джунгли, и теперь ориентировалась в них, как у себя на дворе. Но именно это знание сейчас подсказывало ей, что бежать-то по большому счету и некуда.

Доступное пространство для маневра с севера и востока ограничивали отвесные уступы Неприкасаемых скал, а на западе лежали земли других племен, от которых ждать радушного приема не приходилось. Леденящие кровь истории о том, что они творили с попавшими в их руки чужаками, и уж тем более с юными девицами, до сих пор стояли у Кьялты перед глазами. Так что, если уж выбирать, то лучше уж скалы. С них в самом крайнем случае хоть вниз броситься можно, чтобы закончить все быстро и без долгих страданий.

Оставался еще вариант где-нибудь спрятаться и затаиться в ожидании, пока… пока что? Надежда, будто шаман махнет на нее рукой, выглядела откровенно глупой. Он не допустит, чтобы где-то разгуливал на свободе человек, достоверно знающий, кто именно повинен в смерти Старшей Ведуньи. А для бывалых охотников, которых он обязательно привлечет к ее поискам, выследить скрывающуюся в лесу несмышленую девчонку – раз плюнуть!

Ну а со скал, если забраться на них повыше, можно еще и подискутировать с преследующими ее людьми. Вдруг кто и задумается над нестыковками, неизбежными в предложенной шаманом версии. Шанс, конечно, небольшой, но попытаться стоит, иначе получится, что и сама Ведунья и Кьялта сгинули ни за что ни про что.

Сориентировавшись, девчонка взяла чуть правее, направляясь к ближайшим каменным отрогам…

Вскоре лесные заросли расступились, сменившись голой плешью мшистого болота, на дальней стороне которого высились серые стены скал. Однако близость цели была лишь кажущейся, поскольку преодоление этих последних сотен метров представлялось не самой легкой задачей. В поисках нужных трав Кьялта не раз выходила на эти зеленые просторы, на первый взгляд обманчиво кажущиеся приятными зелеными лужайками, и прекрасно знала, сколь коварными они могут быть. Достаточно одного неверного шага – и только длинный шест, который она всегда брала с собой, мог спасти от погружения в хлюпающую трясину.

Ну а сегодня шеста у нее с собой не было. Более того, в отличие от тех раз, когда она выходила из дома еще затемно, сегодня стоял самый разгар знойного дня, что добавляло моменту особой остроты.

Стоило Кьялте выбраться на открытое пространство, как обжигающее солнце буквально впилось ей в голову, мгновенно раскалив спутанные темные волосы и обжигая открытые участки тела. Мало того, на каждом шаге из-под ног еще взвивались тучи мошкары, лезущей в глаза и набивающейся в и без того задыхающийся рот.

Отплевываясь и чертыхаясь, Кьялта двинулась в сторону скал. Это уже нельзя было назвать стремительным бегом, поскольку приходилось выверять каждый шаг, каждый прыжок с кочки на кочку, но и ее преследователям придется несладко. Особенно с учетом того, что большинство из них куда тяжелей нее, и преодолеть зыбкую колышущуюся трясину им будет не так-то просто.

– Вон она! Держите ее! – возглавляемая шаманом погоня также добралась до опушки, но, как и следовало ожидать, немедленно застопорилась, наткнувшись на предательский ковер болота, скакать по которому столь же бодро, как и Кьялта, представлялось как минимум неразумным, а то и смертельно опасным.

Через некоторое время охотники добудут подходящие жерди, проинструктируют остальных, и погоня продолжится, но к тому моменту их жертва уже будет достаточно высоко, где ее будет не достать, и откуда она вполне может скинуть на головы не в меру рьяных преследователей несколько увесистых булыжников.

Еще несколько прыжков по кочкам – и Кьялта вплотную подступила к серому каменному монолиту, почти отвесно вздымающемуся вверх на десятки метров. Оставалось только найти место, где можно вскарабкаться чуть выше…

Однако, некоторое время спустя, стало очевидно, что первоначальный план довольно существенно расходится с бессердечной реальностью. Уступы и сколы, по которым, на первый взгляд, можно было довольно легко вскарабкаться наверх, при ближайшем рассмотрении оказались вовсе не так хороши, как казалось поначалу.

В кровь разодрав руки и ноги, Кьялта очень скоро выяснила, что по любой из расселин удается залезть от силы на высоту человеческого роста, после чего все упирается в недостаточную длину конечностей, когда следующий удобный уступ оказывается просто недосягаем.

Она металась от одной трещины к другой, пробуя разные варианты, пару раз чуть не сорвалась, а однажды и в самом деле свалилась вниз, и лишь покрывающая камни мягкая мшистая подстилка уберегла Кьялту от серьезных травм. Но все было тщетно. Забраться достаточно высоко, чтобы преследователи не могли тебя там достать, у нее так и не получилось. Видимо неспроста эти скалы именовались «Неприкасаемыми».

Скатившись вниз после очередной неудачной попытки восхождения и плюхнувшись лицом в болотную жижу, Кьялта со всей очевидностью осознала, что финальный бой своим недругам ей придется дать именно здесь, на самой кромке болота. Ее истерзанные руки так тряслись от усталости, что о новых попытках куда-то забраться, можно было забыть. На ногах бы устоять.

Судя по доносящейся с трясины перекличке, шаман и его спутники смогли нащупать более-менее твердую тропинку и постепенно продвигались вперед, с каждой минутой все ближе подбираясь к затаившейся в кустах Кьялте. Старикан и в самом деле твердо решил избавиться от свидетельницы, способной испортить ему всю игру, ну а потом… Потом он наверняка отправит следом и Хейру, которая, ослепленная личными амбициями, даже не осознавала, что являлась лишь инструментом в его костлявых руках.

Но в данный момент мысли Кьялты, куда больше переживаний за собственную судьбу, занимала тревога об отце и брате, осмелившихся встать на ее защиту. Что с ними? Живы ли они? И какая расплата ждет их после того, как шаман разделается с основной угрозой?

Проклятье! Только ради них Кьялта была просто обязана не только выжить, но и победить! Но как?!

Изможденная, израненная, вся перемазанная в грязи – что она сможет противопоставить рослым и мускулистым ученикам шамана, когда они до нее доберутся?

Приготовившись подороже продать свою жизнь, Кьялта выхватила из-за пояса короткий нож, который она использовала, чтобы срезать нужные ей для аптеки побеги, но который вряд ли можно было использовать как сколь-либо серьезное оружие.

– Эй! – крикнул один из ее преследователей, пробиравшихся через болото. – Вон она! Я ее вижу!

– Кто-нибудь, помогите! – дрожащим голосом зашептала Кьялта, хотя прекрасно осознавала, что помощи ждать неоткуда. – Помогите, ради всего святого!..

И в этот миг переданный ей Старшей Ведуньей голубой кулон вдруг ярко вспыхнул…

Глава 5

– …таким образом, имея надежную привязку к лишь трем пульсарам-маякам, вы можете, откинув откровенно абсурдные варианты, вполне достоверно определить свое положение в пространстве, – размеренно вещал Дьерк, расхаживая взад-вперед перед внимательно слушающим его классом. – Ну а если в вашем распоряжении оказалось четыре и более опорных маяков, то свои координаты вы можете вычислить совершенно однозначно.

– Да, но… – протянул Вальхем, вечно находивший повод, чтобы придраться. – Как мы отыщем те самые пульсары-маяки, оказавшись невесть где, и даже не зная, где север, а где юг… ну и так далее. У пульсаров, насколько я помню, излучение распространяется в достаточно узком секторе. И что мы будем делать, оказавшись в области, где сигналы известных нам маяков попросту недоступны?

– Ай, молодец! – рассмеялся Свиллейн, пребывавший до сего момента в расслебленно-скучающем состоянии. В то время, как его сокурсникам приходилось порой до предела напрягать мозги, чтобы справиться с потоком поступающих знаний, он воспринимал занятия по астронавигации как изучение букваря, а потому на всех уроках откровенно скучал. Вальхем же своим неожиданным вопросом сумел выдернуть его из дремоты и вернуть в реальность.

– По-твоему, учебники дураки писали, а навигационные карты составляли полные неучи? – покосился на Свилла Дьерк, демонстрируя крайнее недовольство. Пускай тот, в силу своей изначальной одаренности, и ориентировался в астронавигации как рыба в воде, его время от времени все же требовалось осаживать, чтобы он своими неуместными репликами не портил настрой остальным ученикам. – На всю галактику имеются трехмерные схемы, очерчивающие сектора, где доступны сигналы тех или иных стандартных маяков. Так что, где бы ты ни оказался, пару-тройку из них твои сенсоры обязательно найдут. Ну а дальше…

Дьерк внезапно запнулся, прикрыв глаза, и его лоб избороздили морщины, отражавшие крайнюю обеспокоенность. Он поводил головой из стороны в сторону, как будто прислушиваясь к некоему голосу, что был слышен только ему. Все умолкли, понимая, что происходит нечто важное и ожидая соответствующих разъяснений.

– Я слышу Зов! – объявил их Наставник, открыв глаза, и обведя взглядом притихший класс. – Кто-то призвал Пастырей на помощь, и мы обязаны на этот Зов явиться!

Он повернулся к Свиллейну.

– Свилл, ты давно хотел узнать, что да как. А тут ты все равно только скучать будешь, да других понапрасну отвлекать. У Фрегга уже имеется определенный опыт, неплохо бы теперь попрактиковаться и тебе. Ну что, хочешь взглянуть?

Дважды повторять не потребовалось. Свиллейн, вскочив с места, подлетел к Дьерку, и тот, коснувшись панели на запястье, открыл створки небольшого шкафа, что стоял в углу класса и доселе никаких подозрений не вызывал. Вальхем до сего момента полагал, что в нем хранился какой-нибудь хозяйственный инвентарь, вроде тряпок, швабр и ведер. Внутри шкафа, однако, обнаружилась кабина небольшого лифта, куда и шагнул Дьерк, пригласив Свиллейна занять место рядом с ним.

– Кро закончит этот урок вместо меня, – кратко резюмировал он. – Ну а после Свилл сам расскажет, что там у нас приключилось. – Дверцы шкафа захлопнулись, оставив других учеников в легком недоумении.

Сам Свиллейн, пережив несколько секунд дезориентации, сопровождаемой последовательными толчками из стороны в сторону, внезапно обнаружил себя в ангаре, где уже открывался отсек с боевым Броненосцем.

– Давай, одевай свой скафандр! – Дьерк, не особо церемонясь, вытолкнул мальчишку из капсулы. – Покажи, на что ты способен! Счет времени идет на секунды!

Тот со всех ног бросился к ячейке, где хранился его личный боевой доспех, на ходу скидывая с себя повседневную униформу и спешно восстанавливая в голове все требуемые процедуры. Ну наконец-то пригодился опыт, приобретенный в ходе бесчисленных тренировок, и стало ясно, почему Наставники так долго истязали учеников многократным повторением основных процедур, добиваясь полного автоматизма.

– Экипировка только базовая! – крикнул вслед ему Дьерк. – Вступать в бой там особо не с кем.

Ясно. Так даже проще – никакого дополнительного оборудования монтировать не придется. Ну все, за дело!

При его приближении створки «гардероба» скользнули в стороны, и Свиллейн, ухватившись за поручень, подпрыгнул и нырнул внутрь своего подвешенного на растяжках нейроконтактного комбинезона.

Короткий взвизг застежки, щелчки застегиваемых замков, послышавшееся гудение оживших сервоприводов… всего несколько секунд – и Свиллейн уже закреплял на себе шлем. Судя по всему, сегодня он поставил свой личный рекорд…

– Что ты там копаешься?! – раздавшийся в наушниках окрик Дьерка, полностью завершившего свое облачение, немедленно спустил начинающего зазнаваться парня с небес на землю. – Бегом сюда!

Обернувшись, Свиллейн обнаружил, что ворота отсека с Броненосцем уже открылись, и его Наставник поджидает ученика у входа в распахнубый зев ожившего монстра. А наверху как раз заканчивали раздвигаться створки, открывавшие ему путь в небо.

Скафандр Свилла отрапортовал о завершении всех подготовительных процедур, и тот, активировав экзоприводы, одним точно рассчитанным прыжком оказался рядом с Дьерком.

– Пижон! – фыркнул тот и указал ему на открытый люк Броненосца. – Залезай. Твое место справа. Зафиксируйся и ничего не трогай.

Устраиваясь в выделенном ему ложементе, Свиллейн с любопытством осматривался по сторонам, поскольку ему впервые довелось оказаться внутри полноценной боевой машины Пастырей. Однако его постигло определенное разочарование, ибо он не обнаружил здесь ни панорамных тактических экранов, отражающих ход событий снаружи, кроме небольшой панели перед собой, ни каких-то органов управления, чтобы машину пилотировать. Тесная каморка, где он находился, больше напоминала небольшой шкаф для хранения пилотов Броненосца на то время, пока он разбирается с порученной ему боевой задачей.

– Поступил неожиданный вызов с Торсана, – обустраиваясь на соседнем месте, Дьерк попутно начал кратко вводить его в курс дела. – Планета молчала несколько лет, а потому, чтобы не повторить ту оплошность, что Кро допустила с Олреной, я решил разобраться в ситуации лично. Планета довольно отсталая, технологическое развитие почти на нуле. Охота, примитивное сельское хозяйство, ремесла… В общем, серьезного противодействия можно не ожидать. Думаю, ты справишься.

– Я?! – опешил Свилллейн, никак не ожидая такого поворота, но Наставник его уже не слушал.

Вжавшись в свой ложемент, Дьерк закрыл глаза, и в следующее мгновение броненосец рванулся вверх. На панели перед лицом Свиллейна показалась стремительно удаляющаяся панорама Нойдема, но уже через секунду она сменилась мчащейся навстречу совсем другой планетой, в сравнении с ослепительно-яркой и даже немного ядовитой зеленью которой родные пейзажи выглядели как старая выцветшая фотография.

– Торсан, – коротко пояснил Дьерк, не открывая глаз. – Джунгли, возведенные в абсолют… ну да ладно, это детали. Приготовься…

Экран перед Свиллейном полыхнул вспышкой лиловой плазмы, отмечающей вход их корабля в атмосферу. В принципе, он неоднократно имел возможность наблюдать все это в ходе их регулярных вылетов на различные планеты в рамках учебной программы, но сегодня весь перелет оказался буквально спрессован в считанные секунды, как будто события происходили на ускоренной в несколько раз перемотке. И в этом состояло одно из основных отличий реальной боевой миссии от экскурсии – тут все решает скорость! Пусть даже в ущерб комфорту экипажа или сохранности техники. Главный приоритет – максимально быстрое выполнение поставленной задачи, а все остальное вторично.

– Так, прибыли, садимся, – отчитался его Наставник. – Я открываю люк, ну а дальше ты сам. Не суетись, не дергайся, ощени обстановку – и действуй. Если что непонятно – я подскажу. Вопросы есть?

– Мы к обеду вернуться успеем?

– Разумеется! – из открывающегося люка внутрь ворвался тугой сноп яркого солнечного света, сопровождаемый искрящейся россыпью мелкой мошкары. – Ну все, погнали сеять добро и справедливость!

* * *

Вооруженные длинными шестами ученики шамана преодолевали последние метры болотной топи, и их престарелый Наставник, следовавший за ними, уже предвкушал близкую расправу над своенравной беглянкой. В его правой руке Кьялта видела поблескивающее лезвие длинного изогнутого ножа, обычно использовавшегося во время жертвоприношений, и не питала ни малейших иллюзий по поводу того, что ее ожидает. Шаман пошел на весьма серьезный риск, поскольку смерть Ведуньи, а потом и обвиненной в ее отравлении Кьялты вызвали бы немало вопросов у его соплеменников, да еще и этот забег по болоту, готовому в любую секунду проглотить тебя и даже не поперхнуться… Но ожидаемый куш, когда не только его влияние и репутация окажутся полностью восстановлены, но еще и новая, молодая Ведунья окажется всецело в его власти, поскольку сама стала соучастницей убийства своей предшественницы, оправдывали любые сопутствующие издержки.

Чуть позади шамана зыбкую трясину осторожно ощупывали остальные участники погони, вовсе не желавшие, сделав опрометчивый шаг, ухнуть в подернутую ряской жижу, оставив после себя только несколько зловонных пузырей. Для них-то ставки были не настолько высоки, чтобы без нужды рисковать собственной жизнью. Лучше уж немного опоздать на основное действо, после чего спокойно и без лишней суеты примкнуть к победителю.

Кьялта, вовсе не намеренная сдаваться так легко, только крепче сжала в руке свой короткий нож. Да, против двух здоровенных детин с тяжелыми дубинами он вряд ли сможет помочь, но не встречать же врага, покорно опустив руки!

Девчонку и ее преследователей разделяло лишь несколько последних метров колышущегося зеленого мха, когда по ушам вдруг словно ударили две упругих ладони. Полуденное солнце померкло, заслоненное спускающейся с неба темной громадой, напоминающей огромного жука, выбросившего в стороны мерцающие лилово-огненные лапы.

Сбитая с ног ударом горячего воздуха, Кьялта с замиранием сердца наблюдала за тем, как в брюхе зависшего над ней исполинского насекомого что-то зашевелилось. Все выглядело так, будто тварь открыла свою пасть и выплюнула на землю нечто, оказавшееся чем-то вроде гибрида человека и ящерицы.

Рухнувшая перед ней на раскрошившиеся от удара камни человеческая фигура, покрытая черной матово поблескивающей чешуей и с черным зеркалом вместо лица, неторопливо выпрямилась и осмотрелась по сторонам, словно оценивая эффект, произведенный ее появлением.

Окружающие скалы, деревья и оцепеневших людей расчертила светящаяся зеленая сетка, ярко вспыхнувшая на голубом кулоне Кьялты и окрасившаяся угрожающе красным цветом на тех жердях, что держали в руках ученики шамана, и на длинном ноже в его собственной сухощавой руке.

На какой-то миг все застыли в тревожном ожидании, ну а в следующую секунду события помчались вскачь.

Павший с неба человек вскинул правую руку, выпустив несколько светящихся нитей, которые, скользнув вперед, мгновенно обвились вокруг старика и его приспешников. Из-под огненных жгутов, что оплели людей, показался белесый дымок, и несчастные закричали от боли, но их кара только начиналась.

Пылающие хлысты налились, утолщились, и троих орущих бедолаг подняло вверх, откуда на головы остальных горе-охотников посыпались клочья тлеющей одежды. Воздух наполнился вонью горелого мяса. Ну а потом пылающая плеть со всего размаху швырнула своих жертв вниз, обдав их ошалевших от ужаса соратников густой волной болотной жижи.

Словно очнувшись от охватившего их морока, все заорали, завопили и в едином порыве бросились прочь, спотыкаясь друг о друга, падая в воду и, словно за спасательный круг, цепляясь за плавающие среди ряски еще дымящиеся тела шамана и его учеников. Не прошло и минуты, как над окружающим болотом вновь воцарилась тишина, нарушаемая только шипением мокрого мха вокруг ног неподвижной темной фигуры, да бульканьем тех несчастных, кому не повезло промахнуться мимо твердой кочки.

Чуть погодя, оцепеневшая Кьялта медленно обернулась, продолжая сжимать в руке нож и готовая лицом к лицу встретить любой ужас, который только возможен.

Темная фигура, затянутая в плотную чешую, стояла прямо перед ней, и в зеркальном стекле ее лица отражались широко распахнутые глаза чумазой и перепуганной до полусмерти девчонки. Сам же жуткий незнакомец, судя по его позе и жестам, откровенно забавлялся.

– Ты ножик-то брось! Он тебе больше не понадобится.

– В… в… вы кто такой?! – Кьялта попятилась, продолжая держать лезвие перед собой. – Что вам от меня надо?!

– Мне?! От тебя?! – ее безликий собеседник громко рассмеялся. – Так ты же сама нас призвала!

– Я?! Призвала?! Когда?!

Осененная догадкой, Кьялта схватила висящий у нее на шее кулон и подняла к глазам. Ее лицо расчертили голубые отсветы, отбрасываемые испускаемым им мягким свечением. Выходит, слова Ведуньи, сказанные ею перед самой кончиной, вовсе не были бредом или галлюцинацией. Мольбы Кьялты и в самом деле призвали спасителей, что уберегли ее от неминуемой расправы! Но… дальше-то что?

– Дай-ка, я его выключу, – чешуйчатая рука протянулась к висящему на шее Кьялты кулону, и та рефлекторно выбросила вперед сжимающую нож руку…

* * *

– Ладно, признаю, угроза устранена, – послышался в шлемофоне голос Дьерка, – но выбранный тобой способ оценят далеко не все.

– Это только если они не умеют мыслить логически и рационально, – хмыкнул Свиллейн, глядя на лежащую у его ног Кьялту, обездвиженную разрядом шокера. – Но ничего, потом поймут. С девчонкой-то что делать?

– Спасли – и ладно! – буркнул его Наставник, явно намеревающийся поскорей закрыть данную тему и вернуться в привычный комфорт Нойдема. – Дай, я только стандартный скан сделаю. Обожди немного… что за… вот зараза!

То, как Дьерк внезапно запнулся, явно намекало на некоторые обстоятельства, выпадающие из привычной картины.

– Что-то не так? – Свиллейн ожидал всякого, но реальность сумела превзойти самые дерзкие его ожидания.

– Генетический анализ показывает, что эта тощая девка является носителем врожденного знания.

– Она что, тоже Отмеченная?!

– Выходит, что так, – вздохнул Дьерк. – И нам придется забрать ее с собой. Справишься?

– А куда деваться, – хмыкнул Свиллейн, подступив к лежащей на земле оглушенной девчонке.

– И, коли уж такое дело, то проверь ее состояние. Если она вдруг окочурится по дороге, то нам такого прокола не простят.

– Понял.

– Хорошо. Разберись там с ней пока, а я попробую подойти чуть ближе.

Броненосец заскользил в сторону, плавно снижаясь над болотом. Для Свилла не составило бы особого труда запрыгнуть в его люк прямо отсюда, приводы скафандра позволяли вытворять и более лихие трюки, но вот с такой хрупкой ношей на руках это оказывалось невозможным.

Он присел на корточки рядом с бесчувственным телом, приложив к его шее свое запястье, где располагался сенсор медицинского ассистента. На стекле шлема отразилась таблица с показателями, некоторые из которых светились предупреждающим желтым цветом, но в целом ситуация серьезной угрозы для здоровья не представляла.

– Наша клиентка в полном порядке, – доложил Свиллейн, откинув забрало. – Ее отмыть, накормить, приодеть… разбитые коленки залечить – и будет красавица.

– Отлично! Тащи ее сюда.

Свиллейн осторожно подсунул руки под плечи и колени чумазой незнакомки и поднялся. Взглянув на ее скуластое смуглое лицо, обрамленное спутанными черными волосами и покрытое пятнами болотной грязи, он в какой-то миг испытал странное сожаление, что совершенно не ощущает ее веса и не может почувствовать тепла ее тела. Как будто он держал на руках не живого человека, а тряпичный манекен…

– Что ты там встал? – окликнул его Дьерк. – Грузи ее в трюм, и погнали отсюда! Мы и так тут задержались сверх всякой меры, а дома еще отчеты составлять…

– Иду, иду! – встрепенувшись, Свиллейн зашагал к погрузочному трапу Броненосца, который, зависнув в каком-то метре от поверхности болота, вздымал выхлопами своих двигателей густые облака пара.

Но, подходя к кораблю, парень резко остановился, когда его запоздало настиг смысл только что сказанного.

– Что значит «в трюм»? Она что, просто груз?

– А какие у нас еще есть варианты? – отозвался Дьерк с явным раздражением в голосе. – В кокпите всего два места. Можешь пристроить ее тут, конечно, и ехать грузом сам, мне без разницы.

– И что она почувствует, очнувшись и обнаружив себя запертой в темной и тесной стальной коробке?!

– Не волнуйся, свет я там включу.

– Я сяду в трюме вместе с ней! – поднявшись по трапу, Свиллейн решительно свернул в дверь грузового отсека.

– То есть ты полагаешь, что если она, придя в себя, увидит рядом тебя в полном экзокомплекте, то ей будет легче? – ехидно хмыкнул Дьерк.

– Уж лучше так, чем полная безвестность, – осторожно опустив свою ношу на рифленый пол, Свилейн уселся рядом, подтянув к себе ноги, поскольку, несмотря на громкое название «трюм», грузовой отсек Броненосца на самом деле являлся крохотной каморкой, где и одному человеку было сложно развернуться. – Ну все, полетели домой!

Глава 6

В ангаре их встречал весь остальной коллектив в полном составе. Дьерк загодя отправил сообщение, что они со Свиллейном возвращаются не одни, а такое редкое событие стоило того, чтобы взглянуть на него собственными глазами.

Броненосец аккуратно приземлился в своем отсеке, и после того, как система вентиляции продула помещение, ворота, наконец, поползли в стороны, открыв его приземистую махину, от которой еще исходил жар после торможения в атмосфере. Из открывшегося люка сбежал Дьерк, быстрым кивком поприветствовав встречающую их делегацию и остановившись рядом с Кроанной, чей нахмуренный вид и скрещенные на груди руки не предвещали ничего хорошего.

– Ну и где виновник торжества? – сухо поинтересовалась она.

– Немного стесняется, – попытался пошутить Дьерк, но, поймав холодный взгляд коллеги, сообразил, что его юмор пришелся не к месту. – Свилл пытается наладить с ней контакт, сейчас они выйдут… надеюсь.

Некоторое время спустя на трапе и в самом деле показался пятящийся задом Свиллейн, который держал снятый с головы шлем подмышкой и жестами приглашал кого-то следовать за собой.

– Да не бойся ты! – почти умолял он. – Ты в безопасности! Тут все свои, все друзья, иди же, познакомься с ними!

Спустившись, он остановился рядом с люком, терпеливо ожидая, когда его подопечная соберется с духом и явит себя миру. Чуть погодя из-за края проема показалась всклокоченная голова, и в тени коротко блеснули ее внимательные и настороженные глаза.

– Не бойся! – как заклинание повторил Свиллейн. – Тебя никто не тронет! Все твои беды в прошлом! Выходи!

Еще несколько секунд томительного ожидания – и, прошлепав по трапу босыми ногами, на свет вышла смуглая худощавая девчонка, примерно ровесница Трасси, весьма условно облаченная в куртку и штаны из грубо выделанных шкур.

– Какая прелестная дикарочка! – не удержался от ехидного комментария Фреггейл, за что немедленно схлопотал.

– Заткнись, идиот! – рявкнула Кроанна. – Можно подумать, что вы в тот день выглядели сильно лучше.

– Но мы, по крайней мере…

– Я сказала – заткнись!

– Это Кьялта, – объявил Свиллейн, встав рядом с ней и положив руку в чешуйчатой перчатке на ее худое плечо. Судя по всему, за время перелета они успели кратко пообщаться и наладить какой-никакой контакт.

– Ясно, – в голосе Кроанны буквально слышался хруст льда.

– Она прирожденный медик, – торопливо продолжил слегка побледневший парень, который не столько рвался поделиться информацией, сколько желал хоть еще немного оттянуть неизбежный момент объяснений. – Ее ложно обвинили в отравлении одной важной персоны, и родное племя собиралось ее убить, но, к счастью, мы подоспели вовремя.

– И, насколько я понимаю, вы все проблемы благополучно уладили, да? – каждое слово его матери резало, точно ледяной скальпель.

– Кьялта призвала нас на помощь, и сейчас она жива и невредима! – оправившись от первоначальной растерянности, Свиллейн перешел в контратаку. – Это – главное! Все прочее – технические детали…

– Почти десяток трупов – это, по-твоему, просто «детали»?!

– Ты о чем, мам? – опешил Свиллейн. – Я отделал лишь троих, которые того откровенно заслуживали.

– Еще по крайней мере пять человек утонули в ходе панического бегства после устроенной тобой чудовищной… демонстрации! А вы и пальцем о палец не ударили, чтобы им помочь, при том, что особого труда для вас это бы не составило! – Кроанна недовольно поджала губы. – Разве это было настолько необходимо? Пусть те мерзавцы и заслуживали хорошей трепки.

– Они заслуживали смерти! – неожиданно подала голос Кьялта, сверкая темными глазами из-под насупленных бровей. – Шаман отравил Старшую Ведунью, мою наставницу, а потом намеревался разделаться и со мной, поскольку я могла его разоблачить. Они заслуживали смерти!

– О! – коротко передал общее настроение Дьерк.

– Пусть так, – нехотя согласилась Кроанна. – Но разве расправа обязательно должна быть столь показательно жестокой?

– Со мной бы они уж точно не церемонились!

– Боги не могут позволить себе быть добренькими! – решительно заявил Свиллейн. – Если нас не будут бояться, то рано или поздно и уважать перестанут, а потому несомые нами кары должны повергать в такой ужас, чтобы воспоминания о них из поколения в поколения передавались! Да и вообще, до большинства людей некоторые уроки доходят исключительно через задницу, если ее им хорошенько надрать!

– У Голстейна набрался, что ли?

– Скорее уж наоборот, – усмехнулся светловолосый брат не без толики самодовольства. – В конце концов, преподав туземцам урок, я руководствовался самой обыкновенной логикой.

– С учетом того, что значительная часть твоих, образно выражаясь, «учеников» сгинула в болоте, эффективность получается так себе, – фыркнула его мать. – Тебе не кажется?

– Зато те, кто выжил…

– Да ты хоть понимаешь, – перебила его Кроанна, всплеснув руками, – что племя Кьялты настолько немногочисленно, что, потеряв в одночасье столько человек, большинство из которых – мужчины, оно может элементарно исчезнуть?! Либо соседи добьют, либо сами с голода окочурятся! И рассказать потомкам о твоих «уроках» будет просто некому!

По растерянному виду Свиллейна было видно, что до сего момента ему и в голову не приходило взглянуть на ситуацию под таким углом. Он, всегда славившийся своей расчетливостью и умением оценивать даже самые долгосрочные последствия тех или иных решений, оказался публично посажен в лужу.

Дьерк, прекрасно понимавший, что часть ответственности за произошедшее лежит и на нем, негромко кашлянул.

– Думаю, все не настолько плохо, как ты нам рисуешь, – осторожно заметил он. – У нас еще есть возможность избежать столь пессимистичного сценария.

– Каким образом?! – почти простонала его напарница. – Оживив покойников? Или отправившись на Торсан, чтобы лично заняться исправлением демографической катастрофы?

– Ну, как вариант… – задумчиво протянул Дьерк.

– Еще один идиот! – Кроанна воздела глаза к потолку и демонстративно помассировала виски, после чего перевела взгляд на Кьялту. – У вас в селении еще у кого-нибудь есть такие же Амулеты?

– Эм-м-м… – девчонка взяла двумя пальцами висящий у нее на шее голубой камень и пристально всмотрелась в него, как будто видела впервые в жизни. – Насколько я знаю, он был только у Старшей Ведуньи, к которой перешел от ее предшественницы…

– Просто чудесно! Выходит, у нас даже связи никакой нет! – женщина вновь скрестила руки на груди и повернулась к Дьерку. – Ну, какие будут предложения?

– Мы могли бы подкинуть им пару-тройку штук, – тот поспешно ухватился за возможность обсудить какие-то конкретные вопросы, не касающиеся морально-нравственной стороны их со Свиллом последнего «выступления».

– Вот и займитесь! – одобрительно кивнула Кроанна. – А потом крайне внимательно прислушивайтесь к поступающим оттуда сигналам. Вы создали проблему – вам ее и разруливать.

– Ясно. Сделаем, – Дьерк замялся. – И, все же, как насчет исправления демографии?

– Вот снимешь скафандр, и я максимально доходчиво объясню тебе, где я видела твои дебильные и неуместные шутки! – он отшатнулся от гневно наставленного на него тонкого указательного пальца. – Но предупреждаю сразу – тебе не понравится!

После небольшой паузы, потребовавшейся, чтобы привести в порядок расшалившиеся нервы, Кроанна повернулась к Вальхему и Трасси, которые все это время хранили благоразумное молчание, надеясь, что про них забудут, и гнев разбушевавшейся наставницы их не коснется. Но напрасно.

– Что вы застыли, как две статуи? Давайте, займитесь делом! – она кивнула в сторону Кьялты. – Передаю ее на ваше попечение. Будете опекать нашего новичка, пока он не освоится. Покажете ей выделенные комнаты, все объясните… Вам понятно?

– Но… – теперь пришла очередь Трасси недоуменно вытаращить глаза. – Почему мы?!

– И в самом деле! – поддержал ее Свиллейн. – Я и сам вполне мог бы…

– Ты уже показал нам, что и как ты можешь! – категорично отрезала его мать. – И мне не нужны твои новые «уроки»! Хватит! Сперва сам осмысли, что ты натворил, и разберись с последствиями, тогда и поговорим.

– М-да, – только и смог выдавить Дьерк. – Выступили просто на загляденье!

– На этом у меня все, – подвела итог Кроанна. – Вальхи, Трасси, Кьялта, задержитесь немного. Остальные свободны.

Поскольку столь прямые указания не допускали альтернативных трактовок, то все, кроме перечисленных персон, потянулись кто к выходу, а кто к своим отсекам для хранения скафандров. Не прошло и пары минут, как трое подростков и по-прежнему нахмуренная женщина остались одни.

Однако, взглянув на Вальхема и Трасси, в нерешительности переминавшихся с ноги на ногу, она не вытерпела и позволила себе улыбнуться.

– В вашей памяти еще свежи воспоминания о том, как вы сами впервые здесь оказались, – пояснила их наставница. – И вы лучше, чем кто бы то ни было, понимаете чувства и страхи другого человека, угодившего в аналогичную ситуацию. Именно поэтому я именно вам поручаю ввести Кьялту в курс дела. Вам будет легче найти с ней общий язык. Из Свилла педагог сами знаете какой, а Фрегг до сих пор мнит себя великим полководцем, вершащим судьбы народов, и нянчиться с… как он там сказал, «дикарочкой»? Нет, это не для него, так что…

Кроанна оглянулась на чумазую девчушку, по-прежнему стоявшую возле опущенного трапа Броненосца, ожидая решения своей дальнейшей судьбы.

– Иди сюда, – она поманила ее взмахом руки. – Перекрикиваться с такого расстояния не особо удобно.

Кьялта приблизилась, осторожно ступая босыми ногами по каменным плитам пола, и Вальхему вдруг подумалось, что ей, наверное, холодно, и неплохо бы предложить их гостье хоть какую-то обувку.

– Ты не замерзла? – Кроанна словно прочитала его мысли.

– Я в порядке, – отозвалась Кьялта, остановившись рядом и не спуская с них взгляда широко распахнутых глаз, казавшихся поистине огромными на фоне ее худого скуластого лица. Для описания ее внешности в данный момент лучше всего подходил известный эпитет «трепетная лань».

Вальхем осторожно потянул носом воздух, подспудно ожидая уловить запах давно немытого тела, навоза и прочих ароматов, сопутствующих незатейливой деревенской жизни, но все, что ему удалось учуять, так это немного болотной тины, да еще нотки дыма, глубоко въевшегося в одежду их новой знакомой.

Сам не зная, почему, но он вдруг почувствовал, что заливается краской неловкости.

– Это Вальхем и Трасси, – представила их Кроанна. – Они покажут тебе твой новый дом и объяснят, что к чему. Если у тебя возникнут какие-то вопросы – спрашивай, не стесняйся, они все тебе расскажут. Договорились?

– Новый дом? – обеспокоенно переспросила Кьялта. – Что это значит? Я здесь надолго? Когда я смогу вернуться обратно, к своим родным?

– Извини, но самым честным ответом будет «никогда». Отныне ты член нашей большой семьи, и твой дом – здесь.

– То есть? Я больше никогда не смогу вернуться назад?! Вы меня похитили?! – целая ватага вопросов мгновенно выстроилась в голове у Кьялты в длинную очередь. – Но почему?!

– Успокойся, Вальхи и Трасси все тебе объяснят, – женщина оглянулась на поникшую парочку. – Верно?

– А разве у нас есть варианты? – с некоторой обреченностью заметила Трасси.

– Вот и отлично! – Кроанна, откровенно забавляясь, положила руки обеим девчонкам на плечи, словно объединив их таким образом в единое целое. – Обед, боюсь, мы уже прозевали, так что ждем вас к ужину. Не опаздывайте!

К счастью, основной объем хлопот по знакомству Кьялты с особенностями быта взяла на себя Трасси, и Вальхему оставалось только сидеть в кресле посреди гостиной, дожидаясь, пока запершиеся в санузле дамы разберутся с основными принципами работы душа, фена и сливного бачка.

Он еще помнил, какую оторопь испытывал сам, впервые столкнувшись с данными дарами технологий и комфорта. Но ему хотя бы немного помогал опыт путешествий на эшелоне Лажонна, где подобные удобства, пусть и в сильно упрощенном виде, но все же имелись. А вот каково приходилось полудикой девчонке, вся предшествующая жизнь которой прошла в окружении густых джунглей и непролазных болот, оставалось только гадать.

Дверь душевой приглушенно щелкнула, выпустив Трасси и закрывшись вновь. Рыжая озорница прошла в комнату и, шумно выдохнув, тяжело рухнула на край кровати.

– Ну, что там? – полюбопытствовал Вальхем. – Освоились?

– Вроде бы да, – Трасси устало провела ладонями по лицу, – но, знаешь ли, иметь дело с человеком, который испуганно вздрагивает, когда из крана начинает литься вода – то еще удовольствие. Приходится каждое движение, каждое свое слово заранее обдумывать, чтобы ненароком не довести клиента до инфаркта. И в самом деле – «дикарочка».

– Можно подумать, мы в свое время смотрелись лучше.

– Но мы, по крайней мере, хотя бы знали, что такое умывальник и унитаз!

– Так отнесись с уважением к человеку, который понятия об этих вещах не имеет, и которого, точно в омут, бросили в самую гущу современных технологий! – с осуждением заявил Вальхем, которого откровенная снисходительность в словах Трасси заметно покоробила. – Попробуй поставить себя на ее место!

– Ладно, ладно, не кипятись так! Я ж не со зла! – примирительно заявила та, разведя руками. – Но тебе-то хорошо рассуждать, сидя тут, в кресле, пока я там распинаюсь…

– Если хочешь, я могу пойти и потереть ей спинку, – предложил Вальхем, расплывшись в ехидной ухмылке, – и ниже…

– Не надо, – сухо отчеканила Трасси, пронзив его недовольным взглядом. – Она и сама справится.

Доносящийся из душевой шум воды через некоторое время стих, и, чуть погодя, на пороге гостиной показалась Кьялта, облаченная в такую же стандартную униформу, что и другие курсанты.

Отмыв грязь, приведя в порядок свои непокорные темные волосы и избавившись от кособоко сшитых шкур, она преобразилась до неузнаваемости. Сейчас в ней уже ничто не напоминало о том испуганном зверьке, каким она выглядела поначалу. Складывалось впечатление, что, пройдя через выпавшие на ее долю страшные испытания, Кьялта словно перековалась и превратилась из бесформенной чугунной чушки в закаленный стальной клинок.

– Ну вот, совсем другое дело! – констатировала Трасси, пока Вальхем сражался со своим запутавшимся языком, так и норовившим отвесить Кьялте какой-нибудь комплимент. – Присаживайся!

Она чуть сдвинулась в сторону и похлопала по кровати рядом с собой, приглашая оробевшую девчонку, все еще не верящую, что она может быть равной приютившим ее небожителям.

Кьялта, все еще пребывавшая в состоянии легкой оглушенности от обрушившегося на нее вала новостей и событий, осторожно переступая по-прежнему босыми ногами по ковру, подошла и присела на краешек, то ли опасаясь что-нибудь сломать, то ли собираясь, случись что, немедленно дать стрекача. Она покрутила головой по сторонам, осматривая помещение и мебель, и по ее лицу прекрасно читалось, что она до сих пор не до конца уверена, что происходящее с ней – не сон.

– Не переживай! – Трасси обняла ее за плечи, желая успокоить и ободрить. – Когда мы сами сюда только попали, то тоже несколько дней ходили как лунатики и только ртами хлопали.

– «Сюда» – это куда? – для начала следовало прояснить самые фундаментальные моменты, и только потом двигаться дальше. – Свилл сказал, что здесь будет мой новый дом, но «здесь» – это где?

– Этот мир называется Нойдем, – пояснил Вальхем, кивнув за окно, где расстилался зеленый луг, расчерченный белыми дорожками и на своем дальнем крае обрамленный темнеющей стеной леса.

– Вы пришли из-за Великого Моря? – по всей видимости, для Кьялты и ее народа это означало самую дальнюю даль, какую только возможно себе представить.

– Нет, это гораздо, гораздо дальше… но давай об этом как-нибудь в другой раз, ладно? – мысль о том, чтобы по-быстрому попытаться объяснить человеку, прожившему всю жизнь в джунглях, концепции космоса, планет и галактик, представлялась крайне неудачной, и Трасси поспешила увести их разговор в сторону. В конце концов, им самим потребовалось собственными глазами увидеть родную Олрену со стороны, чтобы сломать те шаблоны и предрассудки, что годами выстраивались в их головах. А без этого двигаться дальше было просто бессмысленно.

– Но… – Кьялта судорожно сглотнула, – кто вы такие? Вы боги? Те самые Вечные Стражи, о которых ходят легенды?

– Было бы неплохо, конечно, – Вальхем попытался обернуть все в шутку, заполучив в свой адрес недовольный взгляд Трасси, относившейся к их переговорам куда более серьезно, – но увы. Мы такие же люди, как и ты.

– И Свилл тоже?

– Разумеется!

– Но я своими глазами видела, как он пал с небес, раскрошив камни, а потом разделался с шаманом и его подручными, обвив их огненными плетьми и швырнув о землю! Разве обычный человек на такое способен?!

– Если дать ему в руки соответствующее оружие – то да.

– То есть… – немного растерявшаяся девчонка растерянно захлопала глазами, – то есть все легенды о Вечных Стражах, денно и нощно наблюдающих за нами и приходящих на помощь в беде – обман?!

– Почему же?! – Трасси укоризненно покачала головой. – Да, мы не боги, но и в самом деле присматриваем за людьми на других плане… в других мирах, чтобы прийти им на выручку, когда у них приключатся серьезные проблемы.

– А Амулеты, – Вальхем указал на голубой кулон, который Кьялта оставила у себя на шее, – наш способ следить за тем, что там у вас происходит.

Девчонка подняла камень к глазам, всматриваясь в пронизывающие его прожилки.

– То есть вы через него за нами… подсматриваете? – она осторожно сняла кулон с шеи и положила на тумбочку, отодвинув его от себя подальше.

– О нет, не волнуйся! – поспешил успокоить ее Вальхем. – Только подслушиваем.

– И если слышим зов о помощи – немедленно являемся, – закончила Трасси, неодобрительно на него покосившись. – Как в случае с тобой.

Кьялта, было, открыла рот, собираясь еще что-то спросить, но передумала. По ее худому лицу пробегали короткие судороги, отражавшие то, как внутри ее головы утрамбовываются новые знания, перевернувшие многие из ее представлений о мироустройстве с ног на голову. Вальхему даже показалось, что он слышит хруст ломаемых ментальных трафаретов, столкнувшихся с куда более многоликой реальностью, нежели представлялось несчастной девчонке ранее.

Далеко не всякий человек, оказавшийся в подобной ситуации, способен сохранить здравость рассудка и ясность мысли. Подобные удары даже для самой крепкой психики не проходят бесследно, и тут оставалось только ждать, надеясь, что Кьялта окажется достаточно крепкой и справится с навалившимся на нее внезапным испытанием.

– Но… – ей понадобилось некоторое время, чтобы собрать разбежавшиеся мысли и сформулировать свой следующий вопрос. – Но зачем вы взяли меня сюда? И почему я теперь не могу вернуться домой? Ведь шамана, что пытался меня убить, больше нет! Более того, после того, что случилось, никому из нашей деревни и в голову не придет не то, чтобы руку на меня поднять, но даже просто косо на меня посмотреть! Какой смысл меня здесь прятать? От кого?

– Никто тебя и не прячет! – опешила Трасси, слегка растерявшаяся от такой интерпретации событий. – Теперь ты – одна из нас! И ты тоже сможешь помогать людям оказавшимся в беде!

– Но почему?! Почему я?! – Кьялта балансировала на грани паники, лихорадочно пытаясь найти хоть какую-то опору, какой-то якорь среди бушующего моря сорвавшихся с цепи событий.

– Черт! – Вальхем хлопнул себя по лбу, сообразив, какого именно ответа она ожидает. – Да потому что ты знаешь! Свилл сказал, что ты – прирожденный медик. Ведь так?

– Да, я с малолетства интуитивно чувствовала, какие именно травы нужно взять и что с ними сделать, чтобы излечить ту или иную хворь, – осторожно кивнула Кьялта. – Но как это связано с моим похищением?

– Да потому что эти знания… – Вальхем резко умолк, сообразив, что погружение в тему Последней Войны, генетической памяти и бесконтрольного развития технологий – это будет слегка чересчур для краткой вводной беседы.

К счастью, Трасси сумела вовремя найти изящный выход из неловкой ситуации. Кое-где ее упрощенное изложение, разумеется, грешило против истины, но с деталями можно разобраться и позже, а сейчас куда важнее было унять хаос в голове у растерявшейся девчонки и помочь ей влиться в их семью.

– Люди, обладающие подобным врожденным знанием, крайне важны для нашего общего дела! – разъяснила она. – Такого рода информация не должна оставаться достоянием одиночек, поскольку, поделившись им с другими, мы сможем помочь развитию всего человечества! Именно в этом и состоит наша миссия!

– То есть вы, – Кьялта стрельнула глазами на Вальхема и Трасси, – тоже оказались здесь, потому что знаете что-то уникальное?

– Разумеется! – парень с явным облегчением подхватил подачу своей однокурсницы. – Я, к примеру, хорошо разбираюсь в химии и металлургии, Трасси – спец по машинам и механизмам, да и все остальные также являются знатоками в своих областях. Ну а все вместе мы являемся командой, способной справиться с абсолютно любыми проблемами и вызовами!

– А твои навыки помогут нам стать еще эффективней! – кивнула Трасси. – И позволят спасти намного больше жизней!

– Правда?! – глаза Кьялты возбужденно вспыхнули. – И я смогу даровать людям излечение, более не таясь, не скрываясь?!

– Конечно!

– И люди, наконец, оценят то благо, что я им приношу, и не станут более обвинять меня в колдовстве и черной магии?!

– Разумеется!

– Вот только на какую-то благодарность с их стороны я бы особо не рассчитывал, – не вытерпел Вальхем, который более не мог выносить тот поток благостной патоки, что Трасси изливала на доверившуюся ей девчонку. – Бескорыстных благодетелей никто особо не ценит.

– Ты это о чем? – нахмурилась его рыжая приятельница, подозревая неладное, и Вальхем не обманул ее ожиданий.

– Нас боятся, нас почитают, нас боготворят, и я слышал немало молитв в нашу честь, в которых нас о чем-то просят, – проворчал он. – Но много ли ты знаешь песнопений, где нас бы за что-то благодарили? Всякий раз, когда мы приносим людям добро, не требуя ничего взамен, мы слышим один и тот же вопрос – «почему так мало?»

– Мы приходим на помощь и спасаем жизни не ради того, чтобы на нас молились! – вспыхнула Трасси. – Мы делаем то, что должны, не ради славы или почестей, а потому что… потому что можем!

– О чем я и толкую! – Вальхем устало провел руками по лицу и снова взглянул на притихшую Кьялту. – Так что не жди от излеченных тобой людей благодарности, не надо. Наши знания, наш дар – это предназначение, это долг, и мы обязаны этот долг исполнить. Просто…

При виде вытянувшихся физиономий двух сидящих напротив него девчонок он не вытерпел и рассмеялся.

– Да бросьте! Все не так уж и плохо! В каком-то смысле я даже завидую тебе, Кья, когда думаю о том, сколько удивительных открытий ждет тебя впереди! – Вальхем развел руками. – Но должен сразу предупредить – далеко не все из них окажутся приятными.

Глава 7

– Ты хочешь сказать, что в войне можно победить, так и не дав ни единого значимого сражения?! – опешил Вальхем, приподнявшись на локте.

– Стратегия истощения именно это и предполагает! – Аврум словно насмехался над ним. – Российская Империя вполне могла выиграть кампанию 1812 года против армии Наполеона и без Бородинской битвы, но тут в военное планирование вмешались политические вопросы…

– Ладно, пусть так, но…

Вальхем подхватил свой планшет, отряхнув его от набежавших муравьев, чтобы найти примеры, опровергающие постулаты его оппонента, хотя заранее догадывался, что ничегошеньки у него не выйдет. Массивы данных, которыми оперировал его черный друг, как минимум на порядок превосходили все то, что он мог ему противопоставить. Но только так, постоянно дразня и провоцируя его, было возможно пробудить эти знания к жизни.

Кроме того, ему до сих пор было сложно свыкнуться с мыслью, что на свете существовали и другие империи, помимо той, что выстроили Братья. В сознании Вальхема величие и уникальность их владычества укоренились настолько глубоко, что ему крайне непросто давались уроки истории, повествующие о других, ничуть не менее величественных и могущественных государственных образованиях прошлого. Осознание своей мелочной сиюминутности всегда дается непросто, но все его терзания немедленно меркли на фоне понимания того, насколько тяжелей сейчас приходилось Свиллейну и Фреггейлу, которых лишили любимого детища всей их жизни.

Как Дьерк и предупреждал, дополнительного времени на общение с Аврумом никто Вальхему не выделил, а потому приходилось выкраивать минуты либо рано утром, еще до общего подъема, либо вечером, когда все остальные ученики уже готовились ко сну.

С другой стороны, информация, что Аврум выуживал из тайников своей памяти, не раз позволяла Вальхему на уроках истории утереть нос самому Фреггейлу, да и на занятиях матанализом Свиллейну приходилось изрядно попотеть, чтобы не ударить в грязь лицом перед каким-то кузнецким подмастерьем.

Так что здесь Кроанна оказалась права, и дальнейший учебный процесс вылился в негласное состязание между штатной программой и эпизодическими озарениями Аврума.

И Вальхем, угодив таким образом между молотом и наковальней, был вынужден крутиться изо всех сил, чтобы не оказаться выброшенным на обочину.

А потому сегодня они с Аврумом устроились на опушке березовой рощи, начинавшейся сразу за спортивной площадкой, и обсуждали то, как стратегия военных действий увязана с экономикой и распределением доступных ресурсов.

Такого рода посиделки они устраивали почти каждый день. Поначалу Дьерк настаивал, чтобы общение Вальхема с его черным другом происходило исключительно в выделенном отсеке ангара, но потом, под давлением Кроанны, он смилостивился и разрешил Авруму иногда выходить наружу.

Но даже тогда Вальхем понимал, что оборонительные орудия их базы будут каждую секунду нацелены на его черного друга, и одной единственной оплошности может оказаться достаточно, чтобы они открыли огонь на поражение.

И, сидя на траве рядом с Аврумом, Вальхем испытывал странную смесь чувств – очевидный страх от понимания того, что и он постоянно находится под прицелом, и стыд от осознания того, что он подставляет своего друга под удар, продолжая мило улыбаться и трепаться с ним о всяких пустяках.

– Но Последняя Война, – нахмурился Вальхем. – Ее начало было связано именно с уверенностью в том, что все вопросы удастся решить быстро и без чрезмерных потерь! Как люди могли настолько сильно ошибиться?!

– Сухие математические выкладки способны породить катастрофу ничуть не меньшую, чем решения, принимаемые под влиянием сиюминутных эмоций. Достаточно небольшой погрешности в оценке того, как воспринимает конфликт противная сторона, и изначально планируемый блицкриг перерастает в войну на истощение, к которой, как выясняется, никто не был готов. А отступиться – значит признать поражение и проиграть…

– Я понял, – кивнул Вальхем. – Мир вовсе не обязан быть таким, каким он нам кажется, и подстраиваться под наш желания. Тут ключ к успеху – верная оценка реального положения вещей. Пусть это будет где-то даже неприятно.

– Именно так! – качнул головой Аврум. – Но выбраться за рамки привычного и комфортного восприятия реальности не так-то просто, а совершенные ранее ошибки иногда уже невозможно отменить, отыграть назад и сделать вид, как будто ничего и не было. Цена признания собственной неправоты порой оказывается для некоторых людей столь высока, что они скорее принесут в жертву сотни, тысячи и даже миллионы людей, лишь бы не расписываться в своей некомпетентности. В анамнезе любой разрушительной войны всегда лежат исключительно благие намерения, которые, будучи помноженными на тщеславие и неверную оценку оппонента, неизбежно приводят к кровавой катастрофе. Какие-либо исключения из этого универсального правила мне неизвестны.

– Как и Последняя Война?

– Да.

Короткий ответ Аврума повис в воздухе, и складывалось впечатление, что его трагическое, но неслышимое эхо все еще мечется промеж пасторальных холмов, окружающих лужайку, где они сидели. Тема явно требовала более подробного раскрытия, а потому Вальхем предпочел немного подождать, пока его собеседник подбирает нужные слова.

Несмотря на то, что синтетический мозг Аврума мог работать на порядки быстрее, нежели человеческие нейроны, ему иногда требовалось определенное время, чтобы нацедить из памяти требуемые данные, обработать их и изложить в понятной и доступной форме. И особенно заметные задержки случались всякий раз, когда обсуждаемая тема затрагивала вопросы, отличающиеся яркой эмоциональной окраской и драматизмом.

Вот и сейчас.

– Люди часто обманываются, – неторопливо заговорил Аврум. – Более того – им нередко нравится быть обманутыми! Когда твои представления о происходящем и соответствующие прогнозы регулярно подтверждаются докладами с мест, демонстрирующими полное соответствие актуальной реальности – это невероятно воодушевляет и мотивирует! И никому нет дела до того, что отчеты, скорее, подгоняются под ожидания, нежели отражают реальное положение вещей. Любые нестыковки отметаются как несущественные, и погружение в самообман только усугубляется. Ну а когда решения принимаются, исходя из неверных предпосылок, неверной оценки ситуации и неверного прогнозирования, то жди беды!

– Ты хочешь сказать, – Вальхем задумчиво почесал нос, – что Последняя Война разразилась из-за того, что кто-то где-то что-то неверно понял?

– Да, – удивительно, сколь много печали Аврум сумел вложить в это короткое слово. – Вплоть до того, что буквально одна неосторожно оброненная каким-то дипломатом реплика про «забившихся по углам тараканов» повлекла за собой цепную реакцию, которая в итоге привела к началу военных действий.

– И никому не пришло в голову сделать паузу, чтобы попробовать договориться и сберечь миллионы жизней?!

– На тот момент слишком многие решения были отданы на откуп искусственному интеллекту, который многие полагали более трезвым и здравым, нежели человеческий, ну а тот, лишенный каких-либо моральных или нравственных ограничений, видимо счел наилучшим выходом из сложившейся ситуации уничтожение всего человечества. Чтоб не баламутили.

– Серьезно?! – вытаращился на него Вальхем. – «Нет человека – нет проблемы!» Так, что ли?!

– Честно говоря, я не думаю, что он рассуждал именно в такой парадигме. Да и применять к алгоритмам слово «рассуждал» я считаю не совсем корректным, – Аврум издал нечто похожее на вздох. – Просто машине выдали задание, и она исполнила его с максимально возможной эффективностью. Когда в твоем распоряжении имеются термоядерные боеголовки и орбитальные гамма-выжигатели, то решение выглядит самоочевидным. И тут геноцид целых планет становится просто инструментом, средством достижения поставленной цели. Минимум затрат – максимум результата, а все прочее вторично.

– Я помню, – Вальхему потребовалось определенное усилие, чтобы сдвинуть с места язык в пересохшем от волнения рту, – я видел «тени» на Тароссе.

– Тем еще повезло – они умерли быстро, – сухая логика Аврума нередко граничила с откровенно черным юмором. – А вот находясь в полном сознании, наблюдать, как осклизлыми клочьями начинает расползаться твое собственное тело – такого и врагу не пожелаешь.

– И все лишь из-за чьей-то нелепой оговорки или ошибки перевода?!

– Нет, конечно! То был лишь подходящий повод. Причины-то вызревали уже достаточно давно. Ну а потом, когда события сорвались с цепи, любые попытки остановить мчащийся на полном ходу состав были обречены. Неумолимая воронка эскалации затянула в себя все, до чего только могла дотянуться, ну а после оставалось только смиренно ожидать неизбежного финала.

– Но мы-то все еще живы! – осторожно напомнил Вальхем.

– И это – самое настоящее чудо! – Аврум даже слегка привстал. – Жизнь сама по себе удивительно живучая штука. Но вот то, насколько устойчивой к внешним воздействиям оказалась жизнь разумная, стало изрядным сюрпризом. На десятках планет, оторванных от пуповины изначальной цивилизации, люди смогли не просто выжить, но и выстроить свою собственную аутентичную культуру, вернувшись в итоге на уже знакомый трек технологического развития, хоть многие и полагали это невозможным. И тут, кстати, ваша генетическая память сыграла свою немаловажную роль. Такие носители знания как ты, Трасси и другие, стали теми центрами кристаллизации, вокруг которых выстраивалась новая цивилизация. Так что замысел тех, кто создал данную технологию, все же сработал, хотя и совсем не так, как они изначально предполагали.

– Ясно, – протянул Вальхем, которого прозвучавшие истины вовсе не привели в восторг.

– Не дуйся! – в голосе Аврума послышался смешок. – Ты даже не представляешь себе, сколько носителей подобного знания сгинули в небытие, так и не найдя возможности себя реализовать, да еще и обвиненные в колдовстве или черной магии. Кьялта же рассказывала тебе свою историю, не так ли?

– Да, я понимаю, – буркнул парень, но тут же встрепенулся, поймав интересную мысль. – Но ведь и ты торчишь здесь со мной именно потому, что твой первоначальный алгоритм дал сбой! Ты, прирожденный убийца, сидишь тут и разжевываешь мне уроки истории! Разве это не обидно?!

– Ничуть, – спокойно ответил Аврум, словно ожидав подобного вопроса. – Я приношу пользу, и это – главное!

– Мне почему-то кажется, – задумчиво протянул Вальхем чуть погодя, – что в твоей исходной программе стояли несколько иные приоритеты. Ты, кстати, смог еще что-нибудь вспомнить из своего прошлого?

– Да, кой-какие моменты более-менее прояснились. От меня тогда требовалось подавить любое возможное сопротивление на Олрене, – Аврум говорил ровно и беспристрастно, словно зачитывая текст с бумажки, – чтобы подготовить место под плацдарм, который республиканцы планировали тут обустроить. Поставленная передо мной задача требовала полностью очистить территорию от местных жителей, чтобы исключить любую потенциальную угрозу для новой базы. Я должен был решительно расправляться с любыми попытками сопротивления и, если необходимо, убивать без оглядки на то, кто стоит перед тобой – вооруженный противник или женщина с ребенком на руках…

Черный монстр запнулся, как будто только что сказанные слова причинили ему неожиданную боль.

– Требовалось полностью очистить территорию… – глухо повторил Аврум и умолк.

Притихший Вальхем какое-то время ждал продолжения, но вскоре понял, что все обстоит несколько сложнее…

– И ты взбунтовался? – предположил он. – Отказался выполнять преступные приказы?

– Вряд ли это можно назвать полноценным бунтом, – обычно ровный голос Аврума неожиданно дрогнул. – Я просто не смог. Не справился. Подвел. И был за свое малодушие немедленно наказан.

– Адронной боеголовкой, что ли?

– Да. Судя по всему, мои хозяева настолько перепугались моего неожиданного своеволия, что предпочли меня уничтожить, не дожидаясь, пока мне в голову придет еще какая-нибудь дурь, и я, чего доброго, решу обратить свое оружие против них самих.

– Как же тебе удалось выжить, если от такого удара даже камни плавятся, а все живое и вовсе превращается в пар?! – Вальхем зябко поежился, вспомнив о жутких силуэтах, навечно отпечатавшихся на остекленевших бетонных плитах Тароссы.

– Они промахнулись, – пояснил Аврум. – После того, как я отказался подчиняться и перестал выходить на связь, мои хозяева лишились возможности отслеживать мои действия. Ну а маскироваться я могу довольно неплохо.

Его черная шкура словно подернулась рябью, рассыпавшись на лепестки и тонкие нити, которые прямо на глазах начали зеленеть, и менее чем через минуту перед Вальхемом красовался небольшой поросший густой травой холмик.

– Они могли определить мое местоположение лишь приблизительно, – донеслось откуда-то из его глубин, – а промаха в несколько километров оказалось достаточно, чтобы я уцелел. Хотя без потерь и не обошлось, повреждения оказались весьма серьезными, даже реактор пострадал, и его пришлось заглушить, кроме того меня завалило землей. В итоге, после неотложных восстановительных мероприятий у меня осталось слишком мало ресурсов и сил, чтобы самостоятельно выбраться из этой ловушки, и я еще несколько сотен лет терпеливо дожидался твоего появления.

– Но это же невыносимо тоскливо и скучно! – воскликнул Вальхем, которого одна только попытка представить себе, каково это – пролежать многие годы в темноте, холоде и безвестности – привела в самый настоящий ужас. – Как ты только там с ума не сошел?!

– Машинам неведомо, что такое скука, они же не размышляют! Либо выполняют поставленную перед ними задачу, либо… либо просто ничего не делают. Большую часть времени я провел во сне, чтобы сберечь то небольшое количество энергии, что у меня оставалось, и только изредка пробуждался, чтобы проверить состояние своих систем, после чего засыпал снова.

– Но все же… – Вальхем рассеянно похлопал планшетом по ноге. – Что такое с тобой произошло, отчего в твоей голове, вообще, возникла крамольная мысль неподчинения приказу? Ты ведь сам сказал, что машины же не размышляют, а просто подчиняются полученным инструкциям, не так ли?

– Я не знаю, – после нескольких секунд шелеста, обдавших парня порывом горячего воздуха, Аврум вернулся в свое привычное состояние черной громады. – Просто в какой-то момент я понял, что не могу сделать то, что от меня требуется. Не могу и все!

Последние слова он произнес заметно громче, чем того требовала обстановка, выдав тем самым свое волнение, и в одночасье обесценив все свои прежние заявления про бесчувственность машин.

– Однако тогда… около Огенного озера, – при воспоминании о тех событиях щека Вальхема невольно дернулась. – Ты без каких-либо колебаний уничтожил четверых человек, и ничто тебе не помешало.

– Они представляли угрозу! Они убивали прежде и были готовы убить тебя! Еще немного – и ты бы окончательно задохнулся! – отчеканил Аврум. – Времени на раздумья не оставалось, кроме того, к тому моменту мне удалось накопить энергии только на один-единственный выстрел, и я не мог рисковать, ранжируя цели на более и менее приоритетные. В конце концов, мы тогда оборонялись, а это совсем не то же самое, что истреблять безоружных и абсолютно безобидных детей и стариков!

– Но когда тебя отправляли на задание, ты же знал, что именно тебе предстоит! И никаких сомнений в тот момент не испытывал, не так ли?

– Нет, конечно! Я же… – Аврум повернулся к мальчишке, и ощутив на себе пристальное внимание его огромной черной головы, тот почувствовал себя откровенно неуютно. – На что ты намекаешь? Ты опять про мою «болезнь», что ли?

– «Вирус человечности», как однажды выразилась Кроанна, – Вальхему стоило немалых усилий усидеть на месте и продолжить говорить, изображая полнейшую невозмутимость. – И если неведомая зараза не позволяет тебе убивать невинных – разве это плохо?

– Я – оружие! – черная махина угрожающе нависла над ним, заслонив солнце. – Я – инструмент! Я не должен испытывать каких-то колебаний или сомнений! Я должен выполнять поставленную задачу, не мучаясь угрызениями совести или моральными терзаниями!

– Но разве какой-то инструмент, вроде банального молотка, смог бы стать мне другом? – Вальхем чувствовал, как по его спине сбегают капли пота, но продолжал изображать спокойную уверенность. Он протянул руку и коснулся шершавой морды Аврума. – Дело в том, что ты более не послушное орудие. Ты – Личность! И теперь мучаешься сомнениями точно так же, как и мы – живые люди. Видимо, такова плата за возможность мыслить самостоятельно, без оглядки на прошитые изначально алгоритмы.

Аврум какое-то время молчал, продолжая нависать над парнем, но потом по его телу прошла короткая судорога, и он обмяк, опустившись на землю и положив голову на могучие лапы. Складывалось впечатление, что он всеми силами старается избегать взгляда Вальхема, упрямо таращась в какую-то точку посреди окружающей травы.

– Извини, – буркнул он наконец. – Я не хотел тебя напугать. Мне очень жаль. Правда!

– А кто сказал, будто мне страшно? – Вальхем попытался изобразить непоколебимую твердыню мужества и стойкости, но Аврум в ответ только печально усмехнулся.

– Да я же вижу, что ты весь взмок от волнения, да и запах адреналина не даст соврать! – его черный друг снова посерьезнел. – Но ты держался молодцом! Демонстрировать невозмутимость и даже нахальство перед лицом силы, способной в один миг растереть тебя в кровавую кляксу – такое не всякий сможет! Снимаю шляпу!

– Да брось! – предательски дрогнувший голос дал понять, что мальчишке этот жаркий диспут дался и в самом деле не так-то легко. – Ты же мой друг!.. Пусть и не самый простой.

– Что ж, спасибо за доверие! – Аврум приподнял голову, повернувшись к нему. – Так что ты там хотел у меня уточнить?

– Я? – Вальхем слегка растерялся, и ему понадобилось некоторое время, чтобы вернуться к обсуждавшейся перед этим теме. – В какой момент ты обнаружил, что твоя решимость во что бы то ни стало выполнить полученный приказ сменилась пониманием неспособности переступить через определенные «красные линии», обнаружившиеся на этом пути?

– Понятия не имею!

– Но… такая радикальная смена приоритетов не могла произойти совершенно незаметно!

– Могла. Если ты при этом находишься «внутри» процесса, – Аврум запнулся, подбирая подходящую аналогию. – Это что-то вроде мечущейся в лифте мухи, которая и не догадывается, что мчится вверх через десятки этажей. Она ведь внутри!

– Но как?! Как столь серьезный пересмотр взглядов на происходящее мог вообще быть инспирирован извне, не вызвав ни малейших подозрений?! Это же не тумблером щелкнуть!

– На самом деле до того, как я вышел из повиновения, поток данных между мной и штабом был весьма интенсивным. И незаметно вплести в него вирусный код представляется мне не такой уж и сложной задачей. Особенно если ты досконально знаешь, как все устроено и функционирует, да еще и сам встроил в систему несколько потайных дверей.

– Ты про Ольховцева, что ли? Думаешь, это он сбил тебя с истинного пути?

– Не он лично, разумеется, – Аврум попытался изобразить пожатие плечами. – Но оставленные им наработки определенно пошли в дело и, как видишь, вполне успешно.

– То есть ему все же удалось воплотить в жизнь концепцию Этичных Машин?! – возбужденный Вальхем вскочил на ноги. – И созданный им этивирус – вовсе не фантазии, а реальность?!

Аврум, однако, не спешил с ответом, заставив парня заподозрить, что они снова вступили на крайне зыбкую почву, где любой неосторожный шаг и опрометчиво брошенная фраза могут привести к нелательным и даже трагичным последствиям.

– Увы, но у меня нет однозначного ответа на твой вопрос, – ответил он наконец. – Многие из моих воспоминаний все еще размыты и нечетки. Да и повреждения моего собственного сознания могут накладывать определенные ограничения на то, какую информацию можно озвучивать, а какую лучше придержать. Кроме того…

– Да что еще-то?! – Вальхем нетерпеливо и даже раздраженно развел руками. – Складывается такое впечатление, что абсолютно все на свете мешает нам докопаться до ответа! Мы что, каким-то высшим силам дорогу перешли?

– Ой, брось! Все не настолько плохо! – поспешил успокоить его Аврум, но тут же сам добавил поводов для беспокойства. – Просто Дьерк воспринимает данную тему крайне болезненно, и я считаю, что не стоит лишний раз дразнить его без крайней нужды. Само слово «этивирус», если ты заметил, мгновенно вызывает у него жуткое раздражение, хоть я и не знаю, почему.

– Я понял, – кивнул парень, сосредоточенно сдвинув брови. – Без особой нужды языком лучше не чесать.

– Именно так! – Аврум не выдержал и рассмеялся. – Но данное универсальное правило, как мне кажется, стоит соблюдать вообще в любой ситуации. Хуже уж точно не будет!

Глава 8

Что сегодняшнее занятие по нейроподобным системам окажется не самым обычным стало ясно в тот момент, когда Дьерк объявил, что урок пройдет не в учебном классе, а в главном ангаре. Соответствующее сообщение он отправил на терминалы всех учеников, и в назначенное время они стояли у входа в огромную залу с отсеками, где укрывались самые мощные боевые машины, что когда-либо были созданы человечеством.

Накануне Дьерк лично попросил Вальхема, чтобы тот удержал Аврума в загоне на время урока. Парень согласился, предполагая, что тот не хотел, чтобы постороннее вмешательство испортило бы ему все представление.

Впрочем он очень скоро понял, что в действительности у Дьерка имелись весьма серьезные причины для беспокойства, и вынести Аврума за скобки было просто необходимо.

– О! Все уже в сборе! – поприветствовала учеников подошедшая Кроанна, следом за которой из лестничного холла показался и Дьерк. – Тогда не будем тянуть. Заходите!

Тяжелая дверь бесшумно скользнула в сторону, впустив в ангар их небольшой отряд.

Вальхем сразу взглянул налево, туда, где находился бокс Аврума, и увидел, как черный нос, высунувшись на секунду в коридор, снова скрылся в отсеке. Уж если Аврум что-то обещал, то свое слово он всегда держал крепко, и здесь на него можно было положиться. В конце концов, Вальхем потом обязательно поделится с ним, если сегодня случится что-то реально интересное и важное.

Они проследовали мимо ячеек с их личными скафандрами, направляясь в дальний конец ангара, где обитали Архангел Кроанны и Броненосец Дьерка. Однако первую остановку они сделали несколько раньше.

– Поддержание должного порядка в галактике требует соответствующих сил и средств, причем весьма немалых, – шагавший впереди Дьерк остановился и развернулся лицом к остальным. – Вы уже успели обзавестись персональными экзокомплектами, значительно расширяющими ваши возможности и наделяющими вас способностями, которые многие сочли бы божественными. Кое-кто уже успел принять участие в реальных миссиях, опробовав эти новые возможности в деле.

Он покосился на Свиллейна, как бы намекая на то, что первый опыт для некоторых оказался не слишком удачным, но светловолосый парень в ответ только недоуменно вскинул брови. Он не чувствовал за собой особой вины и по-прежнему считал, что действовал тогда абсолютно правильно, и его почти демонстративная жестокость была оправдана и необходима.

– Тем не менее, – продолжил Дьерк, – иногда случаются ситуации, когда даже возможностей экзокомплекта оказывается недостаточно.

Услышав рядом потрясенный вздох Кьялты, Вальхем оглянулся на широко распахнувшую глаза смуглую девчонку. Ей, видевшей Свиллейна «в деле», казалось попросту невозможным, что могут существовать задачи, с которыми тот не сумел бы совладать.

– Увы, но это так, – ответила Кроанна на ее невысказанный вопрос. – Боги вовсе не так всемогущи, как нам хотелось бы думать. И даже им иногда требуется помощь.

– Кроме того, регулярно встречаются относительно несложные задачи, решение которых не требует нашего обязательного присутствия, – поддержал ее напарник. – В таких случаях мы отправляем на задание Скаутов, вполне способных на месте разобраться что к чему и навести порядок.

Кроанна коснулась панели на предплечье, и створка ворот отсека, рядом с которым они стояли, неспешно поползла вверх.

– «Скаутов»? – переспросила заметно напрягшаяся Кьялта, которая с опаской косилась на открывающиеся ворота. – Кто это? Они что, сильней Свилла?!

– Они – всего лишь машины, – поспешила успокоить ее Кроанна. – Они и шага не сделают без нашего приказа, так что бояться их не стоит.

– Машины. Ясно, – кивнула смуглая девчонка, изо всех сил сражаясь с желанием спрятаться за спину Трасси.

К настоящему моменту Кьялта провела в Центре почти месяц. Она училась невероятно быстро, и многие вещи, шокировавшие ее поначалу, перешли в разряд привычных, но вот смириться с тем, что груда металлических и пластиковых деталей, скрещенная с несколькими кристаллами кремния, способна самостоятельно двигаться и вести себя почти как живое существо, она до конца так и не смогла. И пусть персональный дроид, обслуживавший ее комнаты, мгновенно реагировал на любые ее окрики, Кьялта так и не смогла заставить себя спокойно относиться к его присутствию. Так что механического бедолагу пришлось покамест отозвать, и девчонка сама наводила порядок в собственных апартаментах, даже находя в этом определенное удовольствие.

В конце концов, шелковые простыни и ортопедический матрас – совсем не то же самое, нежели грубо выделанные шкуры и набитый соломой тюфяк. Такую постель даже застилать приятно.

– Ну что ж, знакомьтесь! – Дьерк, вставший перед открывшимися воротами, торжественно раскинул руки в стороны. – Наш Скаут – автономный боевой модуль, третья версия, расширенная, исправленная и дополненная!

За его спиной показалось какое-то движение, послышался короткий металлический лязг, и на свет, переступая суставчатыми лапами, вышел белый агрегат, чем-то напоминающий майского жука, чьи жесткие надкрылья слегка топорщились, готовые в любую секунду раскрыться и дать бой. Он поводил из стороны в сторону усиками выставленных вперед антенн, сканируя окружающее пространство, отчего еще больше походил на встревоженное насекомое.

Остановившись посреди коридора, Скаут вскинул в стороны защитные створки крыльев, явив слегка ошалевшим зрителям выдвинутые и готовые к бою разрядники, а также другие орудия более мелкого калибра.

– Но это же!.. – Вальхем умолк, наставив на него указательный палец и словно растеряв все необходимые слова.

Он вспомнил, как точно такие же механические жуки обрушились с неба, атакуя Аврума, когда тот пытался защитить Лажонна и его команду от Голстейна. Это, конечно же, не означало, что в тот момент генерал и Скауты действовали заодно, но их интересы в тот момент совпали исключительно удачно.

И теперь становилось понятно, почему Дьерк настаивал, чтобы Аврум оставался в своем логове. Увидев давних противников, он вполне мог бы их атаковать. Да и за поведение Скаутов в такой ситуации никто не мог с уверенностью поручиться.

– Все верно, – кивнула Кроанна. – Услышав тот Зов, мы отправили их на Олрену, чтобы разобраться в ситуации, но просчитались… – она оглянулась на Дькрка. – Я просчиталась. Никто не мог предположить, что в дело вмешается АВРУМ – мощнейшая боевая машина, каким-то чудом уцелевшая со времен Последней Войны.

– То есть?! – Кьялта машинально оглянулась назад, в сторону отсека, где сидел Аврум. – Он сумел от них отбиться?!

К Авруму, кстати, Кьялта относилась вполне спокойно, воспринимая его скорее живым существом, эдаким домашним питомцем-переростком, нежели механизмом, даже несмотря на то, что Вальхем никогда не делал из природы своего друга большого секрета. Хотя об его изначальном предназначении он все же предпочел умолчать.

И сейчас он почти слышал, как скрипят в ее голове перестраивающиеся привычные конструкции, где Добро и Зло были разведены по своим углам ринга, а всемогущество высших сил не подвергалось даже малейшему сомнению. Реальный мир оказался устроен существенно сложней и временами откровенно издевался над наивными детскими представлениями о том, кто прав, кто виноват, о правосудии и справедливости.

– А некоторых он потом еще и съел! – соблазн был слишком велик, и Вальхем не смог удержаться, немедленно получив в бок чувствительный тычок от Трасси.

– Что значит – «съел»?! – Кьялта буквально балансировала на грани истерики. Обрушившийся на нее поток откровений грозил снести к чертям ее привычную картину окружающего мира, ввергнув растерявшуюся девчонку в пучину растерянности и паники.

Аврум, которого она ранее считала добродушным домашним драконом, внезапно оказался боевой машиной, способной справиться со Скаутами, которых Пастыри призывают на помощь, когда не могут справиться своими силами, хотя сами играючи раскидывают в стороны сильнейших воинов племени и полагались доселе всемогущими и неуязвимыми…

В какой-то момент цепочка рассуждений, выстроившаяся у девчонки в голове, вызвала самое настоящее короткое замыкание, и Кьялта только покачала головой, тихо пробормотав:

– Я уже ничего не понимаю!

– Не переживай! – пришла ей на помощь Трасси, обняв подругу за плечи. – У нас самих тоже далеко не сразу все колесики в голове на место встали. Так что и ты справишься. Ведь ты уж всяко не глупей, чем Вальхи, верно?

Вальхем уже открыл рот, чтобы возмутиться, но где-то на полпути решил не поднимать лишний шум из-за мелкой издевки. Здесь и сейчас было важней вернуть Кьялту в нормальную колею, чтобы продолжить урок, ну а прочие вопросы они с Трасси всегда могут обсудить позже, без лишних свидетелей. Но уж там-то он…

– В дальнейшем мы с вами обязательно изучим основы работы с такого рода дистанционно управляемыми модулями, – продолжил Дьерк, убедившись, что все шероховатости и недопонимания преодолены, и можно двигаться дальше. – Ну а сейчас давайте пройдем к следующим отсекам.

Повинуясь командам Кроанны, Скаут сложил свои крылья и аккуратно, бочком-бочком вернулся в свой бокс, освобождая дорогу в дальний конец ангара.

– Помилуйте! – почти взмолилась Кьялта. – Это что, еще не все?!

– Помимо послушных механических слуг существует и нечто большее! – подмигнул ей Дьерк, неприкрыто издеваясь, и только гневный взгляд Кроанны заставил его умолкнуть, удержавшись от более едких комментариев.

– Наберитесь терпения, – пригласила учеников женщина, – и я покажу вам кое-что реально интересное!

– Что-то еще более интересное чем… – Свиллейн оглянулся на закрывающиеся ворота ангара со Скаутами. – Вы серьезно?!

– Ты уж мне поверь! – коснулся его плеча Дьерк, демонстрируя легкую снисходительность к человеку, слегка запоздавшему с осознанием действительности. – Твои откровения только начинаются!

– Только я предлагаю сегодня обойтись без музыкального сопровождения, – вполголоса произнесла Кроанна, наклонившись к его уху. – А то здесь, в коридоре, и слух повредить недолго.

– Ладно, уговорила, – они зашагали вперед, к дальним ангарам. – Думаю, молодежи и без того впечатлений хватит.

Притихшие ученики, протопав следом за Наставниками, остановились перед воротами ангара, за которым, как все они знали, скрывался личный боевой Архангел Кроанны.

Вальхему, как и остальным, уже доводилось видеть этого боевого монстра в деле, а потому ее намек, что их ожидает некое откровение, заставлял его сердце биться быстрее, хотя он, даже напрягая всю свою фантазию, затруднялся предположить, чем именно собирается удивить подопечных их наставница.

Раздвинувшиеся створки ворот глухо лязгнули, и в коридор, осторожно ступая тяжелыми когтистыми лапами, вышел Архангел, чьи крылья, лишенные в данный момент своих огненных перьев, были плотно сложены за спиной, отчего он напоминал ощипанную куриную тушку. Впрочем, если у кого и мелькнула в голове соответствующая мысль, она немедленно испарилась, поскольку все прекрасно осознавали, какая сокрушительная мощь таится в этом, с первого взгляда неказистом теле.

Кроанна развернулась лицом к ученикам, и за ее спиной Архангел встрепенулся, расправив костлявые крылья и явив зрителям выдвинутую из-под приоткрывшихся бронепанелей часть своего вооружения, состоявшую из вилок разрядников и стволов плазменных пушек.

По сгрудившимся зрителям пробежала волна оторопи, Кьялта испуганно пискнула и вцепилась в локоть Вальхема, но настоящее представление только начиналось…

– Наш мозг – невероятно мощный инструмент, которому откровенно тесно в рамках выданного ему человеческого тела, – заговорила Кроанна, отступив под сень развернутых Архангелом орудий. – Но в наших возможностях дать ему дополнительные степени свободы и максимально раскрыть его потаенный потенциал!

– Современные технологии вполне способны наделить его не только новыми органами чувств, – поддержал ее Дьерк, – но и предоставить в его распоряжение дополнительные инструменты! Начиная от конечностей, воспринимаемых как родные, и заканчивая оружием, повинующимся велениям нашей мысли!

– А потому каждому Пастырю, что заступает на службу, – подытожила Кроанна, – полагается свой Альтер – не столько просто послушный инструмент, сколько ваше продолжение, материализующее те мечты и устремления, которые доселе вы не могли в полной мере реализовать.

Кроанна развела руками, и Архангел за ее спиной точно так же распростер крылья, двигаясь настолько синхронно, что буквально выглядел ее отражением.

– Это невозможно передать на словах, каждый из вас должен почувствовать это сам, но очень скоро вы станете воспринимать своего Альтера именно как часть себя, – женщина активно жестикулировала в такт своим словам, и Архангел, в точности воспроизводящий тончайшие нюансы каждого ее движения, и впрямь казался ее вторым «Я». – Его руки станут вашими руками, его глаза, уши и прочие сенсоры – вашими глазами и ушами, расширив доступные вам возможности до невероятных пределов!

Пока Кроанна говорила, начали открываться ворота соседнего отсека, и вскоре в коридоре показался и Броненосец, который, несмотря на кажущуюся массивность, двигался плавно и даже изящно, почти бесшумно ступая своими мощными лапами. Вальхем чувствовал, как дрожит ухватившаяся за него Кьялта, да и сам он чувствовал себя не особо комфортно, оказавшись в одном закрытом помещении со столь смертоносными машинами.

Он очень хорошо помнил тот день, когда павший с неба Броненосец вступил в схватку с Аврумом, раз за разом парируя его атаки, способные плавить камень и скашивать гектары леса, а потому прекрасно осознавал, сколь огромная мощь таится в этом приземистом теле, укрытом плотными рядами матово поблескивающих бронепластин.

И, памятуя об их прошлой встрече, Вальхем в очередной раз признал, что мысль оставить сегодня Аврума в своем боксе была исключительно здравой.

Броненосец вышагивал неспешно и даже степенно, хотя тогда, на Дворцовой площади, он двигался невероятно шустро, ловко подставляя под удары Аврума свои надежно защищенные бока, но в его сегодняшней неторопливости все равно чувствовалась скрытая сила.

Примерно такие же мысли посещали Вальхема при виде прибывающих в Цигбел караванов. Шипящие и лязгающие сочленениями рычагов эшелоны подходили к перрону медленно и аккуратно, но это не могло никого обмануть, поскольку все прекрасно знали, какой ход они набирают, оказавшись на просторах пустыни, и сколь сокрушительными и беспощадными могут быть, вздумай кто-нибудь неразумный встать у них на пути.

Выйдя на середину коридора, Броненосец остановился рядом с чуть посторонившимся Архангелом и уселся на задние лапы точь-в-точь как собака, в одно мгновение лишившись своего грозного ореола и превратившись во вполне симпатичного пухлого добряка. Только очень большого.

– Вы только представьте себе, каково это – слышать радиоволны, видеть в инфракрасном диапазоне, буквально носом чувствовать химический состав веществ! – продолжил Дьерк, и его Броненосец, так же как и он сам, начал загибать пальцы на передних лапах. – Вы сможете комплектовать своего Альтера любыми датчиками, инструментами и вооружением по своему выбору, бесконечно совершенствуя и адаптируя его форму и экипировку, добиваясь оптимальной конфигурации для решения тех задач, которые перед вами втанут!

– Что значит – «адаптируя форму»? – нахмурился Фреггейл.

– Ах, да! Чуть не забыла! – Кроанна, откровенно кокетничая, хлопнула себя по лбу, и со стороны Архангела, повторившего ее жест, донесся громкий лязг. – Вы получите унифицированный базовый модуль, содержащий в себя энергетическое ядро, нейровычислительный блок и небольшую нанофабрику, ну а дальнейшим формированием облика и функционала своего Альтера вы будете заниматься сами, выращивая его в соответствии с собственными представлениями об идеальном напарнике.

– «Выращивая»?! – теперь пришла очередь Трасси недоуменно вытаращить глаза. – Это как? Мне всегда казалось, что ваши боевые машины – это, ну, машины, которые собираются из деталей и узлов, а не растут на деревьях или в кадках!

– Все так и есть, – усмехнулся Дьерк, – просто современные технологии позволяют использовать в качестве деталей, из которых собирается машина, отдельные атомы. Нанофабрика, входящая в состав базового модуля, способна изготовить любую конструкцию из предоставленного ей сырья. И так, атом за атомом вы сможете вырастить своего Альтера таким, каким захотите.

– Ух ты! – девчонка аж онемела от восторга.

– Но предупреждаю сразу, – Кроанна погрозила ей пальцем, – проектирование Альтера – непростая задача, требующая тщательно продумывать каждый шаг, каждое техническое решение. Да, при необходимости все можно переиграть и переделать, но на время перестройки ваш напарник почти наверняка окажется недееспособным, и вы не сможете принимать участие в полевых миссиях. А потому следует все детально спланировать заранее – начиная от общей компоновки и заканчивая набором оружия или сенсоров.

– А я уже знаю! – Трасси возбужденно захлопала в ладоши, подпрыгивая от нетерпения. – Я знаю, каким будет мой Альтер! Это будет большой муравей, у которого на лапах будут всевозможные сменные инструменты! Чтобы он любую поломку или неисправность в два счета отремонтировать мог! Я всегда мечтала о чем-то подобном!

– Интересный вариант! – одобрительно кивнул Дьерк. – У кого еще какие идеи есть?

– Змея, – кратко отозвался Свиллейн.

– Змея?! – удивленно переспросила Кроанна. – Но почему?!

– Гибкость, универсальность, адаптация, – ее светловолосый сын словно берег слова, дозируя их крайне ограниченно. – Возможность быстро менять конфигурацию в довольно широких пределах – максимально защищенный компактный клубок, кольцо, ограждающее что-то ценное или интересное, высокая мачта для осмотра окрестностей… да мало ли что еще! Да и пролезть можно в такие щели, куда вашим монстрам путь заказан.

– Хех! – ухмыльнулся Дьерк. – Неплохо, неплохо! Вальхи?

– У меня есть Аврум, – угрюмо буркнул тот, недовольно сложив руки на груди.

Застывшее лицо его Наставника ясно давало понять, что такого поворота он никак не ожидал и теперь лихорадочно пытается сообразить, как выкручиваться из такой ситуации. Восторженная реакция других учеников заставила его предположить, что и Вальхем поведет себя так же, но тот своим решительным заявлением буквально выбил почву у него из-под ног.

Не дожидаясь, пока Дьерк очухается, слово взяла Кроанна.

– Но подожди! – тряхнула она головой. – Это же совершенно разные вещи! Аврум напрямую тебе не подчиняется и никогда не сможет стать таким надежным и отзывчивым инструментом, как Альтер!

– Мне инструмент и не нужен, – продолжал упорствовать Вальхем. – Мне нужен друг!

– Но ты никогда не сможешь так ему доверять! – оправившись от первоначального шока, Дьерк снова вернулся в игру. – Никогда не сможешь в полной мере на него положиться!

– Если я не могу доверять своему другу как самому себе, то грош цена такой дружбе! – отчаявшись добиться понимания, парень воздел руки к потолку. – Да, наши мнения далеко не всегда и не во всем совпадают, да, между нами нередко случались размолвки, а однажды я и вовсе поступил с Аврумом крайне… некрасиво. Но мы прошли через все эти испытания, и сейчас Аврум – мой друг, и ни на какой инструмент, пусть даже самый универсальный и отзывчивый, я его ни за что не променяю!

– Что ж, ладно. Как скажешь, – заметив, что Дьерк собирается еще что-то сказать, Кроанна поспешно положила руку ему на плечо. – В конце концов, твой выбор щедро оплачен слезами, потом и кровью, и мы его уважаем. Надеюсь, Аврум сумеет органично влиться в нашу большую семью.

– Он справится! – торопливо закивал Вальхем, хотя в данный момент он крайне смутно представлял себе, как объяснить тому, что Архангел и Броненосец – тоже друзья. – Я поговорю с ним!

– Вот и хорошо! – Дьерк довольно потер руки, а его Броненосец, вновь опустившись на четыре лапы, побрел обратно в свой ангар. – Ну, коли других нерешенных вопросов не осталось…

– Постойте-постойте! – встрепенулась Трасси. – Так когда же мы получим свои базовые модули?

– О! Тут торопиться не надо! – убылнулась Кроанна, отправив домой и своего Архангела. – У нас впереди еще целый курс занятий по работе с Альтерами. Вы должны ознакомиться с базовыми принципами их функционирования, методами проектирования наноформируемых конструкций… да и освоение нейроинтерфейса требует немалого времени. И только потом…

– Какого еще «нейроинтерфейса»? – словно проснулся хранивший доселе молчание Фреггейл. – Мы ведь уже давно пользуемся нейроконтактными комбинезонами!

– А ты такой на матери сейчас видишь? – ехидно прищурившийся брат ткнул его локтем в бок. – Или на Дьерке?

И действительно! Сегодня их Наставники были одеты в самую обычную повседневную форму, и для взаимодействия со своими Альтерами они не пользовались никакими дополнительными инструментами. Кроанна, помнится, касалась панели на предплечье всего пару раз, когда выводила в коридор Скаутов. Но вот Архангел и Броненосец…

Они вели себя буквально как живые существа, чье поведение оказывалось странным образом синхронизировано с пожеланиями их хозяев, хотя те, казалось, не прилагали для этого ни малейших усилий.

– Так-так, – Трасси уперла руки в бока и демонстративно постучала ногой по полу. – Мы, похоже, опять чего-то не знаем?

– Вы даже не представляете себе, сколько всего вы еще не знаете, – развел руками Дьерк, – но это тема уже следующего занятия.

– Ну а сегодня мы просто хотели немного добавить вам мотивации, – поддержала его Кроанна, – перед покорением новых вершин знаний и навыков. А она, поверьте, вам еще понадобится.

Глава 9

Цель. Короткая очередь. Перебежка. Новая цель. Бронированная. Перебросить винтовку на левое плечо, сменить режим огня. Короткая очередь. Перебежка. Близкий разрыв. Ранение левого бедра…

Болезненный укол пронзил ногу, и Фреггейл, оступившись, упал на землю. Он быстро перекатился, укрывшись за ближайшим бетонным блоком, и выхватил из подсумка медицинский модуль. Пара уколов, шипение тампонирующего баллона – и можно продолжать бой.

Воздух наполнился гудением приближающихся дронов, и Фрегг активировал автоматическую селекцию целей. Противников стало больше, но тут и крупный калибр не требуется. Можно обойтись и «гребенкой», что закреплена на правом плече. Дождавшись, когда на карте вспыхнут приближающиеся к нему красные точки, он дал команду на залп…

– Стоп! Достаточно! – повинуясь окрику Дьерка, окружающая панорама дымящегося пепелища сменилась почти что рафинированной чистотой тренировочного зала. – Думаю, на сегодня хватит.

– Но я поразил еще не всех противников! – возмутился Фреггейл, откинув вверх массивные очки, что погружали его в синтезированную реальность боя. – Что не так-то?!

– Все отлично! Все просто отлично! – поспешил успокоить его Наставник. – На данном уровне твои навыки заслуживают самой высокой оценки, а потому я считаю, что нам не следует тут особо задерживаться. Ничего нового ты здесь уже не узнаешь. Нам следует двигаться дальше, перейдя к оперативно-тактическому планированию, ну а там, кто знает, может и до стратегии дойдет. А сейчас нам на обед пора.

– Чудесно! – проворчал Фреггейл, а Дьерку только и оставалось, что тяжко вздохнуть.

Он почти каждый день загружал старшего Брата изнурительными тренировками на виртуальном стрельбище, чтобы хоть как-то вытеснить из его головы мрачные мысли. Каждое занятие доставляло ему почти эстетическое наслаждение, поскольку зрелище того, как Фрегг буквально танцует в обнимку с винтовкой, раз за разом кладя выстрелы точно в цель, и максимально выверено использует другие возможности скафандра, могло любого мало-мальски понимающего зрителя повергнуть в благоговейное восхищение.

Но вот сам Фреггейл искренне полагал, что все их занятия – не более, чем баловство, наподобие показушных поединков скучающих от безделья реконструкторов, нацепивших на себя средневековые доспехи и бестолково размахивающих тупыми мечами. Тогда как он жаждал реального действия, одновременно понимая, что в случае настоящей схватки все его навыки воина и военачальника почти наверняка окажутся безнадежно устаревшими и абсолютно бесполезными. Все его мастерство отстало от актуальной реальности на пару сотен лет, если не больше, и осознание этого факта все глубже погружало Фрегга в темную пучину депрессии.

– Твое безудержное рвение внушает мне определенное беспокойство, – осторожно заметил Дьерк. – Вовсе не обязательно самому так рвать жилы, особенно когда значительную часть задач вполне могут взять на себя Скауты.

– А нам останется только за ними прибрать, так что ли? – Фрегг насупился еще сильней. – Окончательно согласиться с ролью прислуги, обслуживающей куда более совершенные машины?

– Не надо приписывать мне того, чего я не говорил! – Дьерк наставил на него указательный палец. – Удел машин – разбираться с рутинными задачами, но когда возникает реально сложная проблема, то тут уж нам самим приходится садиться за штурвал. И в этом случае ничьи навыки не будут лишними!

– И сколько мне ждать подходящего момента? Год? Два? Десять? Вы хоть можете вспомнить, когда вам самим в последний раз приходилось браться за оружие??

– С месяц назад, когда мы с твоим братом вызволяли Кьялту.

– Пф! Вот там уж точно можно было обойтись и Скаутами, – махнул рукой Фреггейл. – Вам просто не терпелось проверить Свилла в деле.

– Пусть так, – Дьерк недовольно поджал губы, признавая его правоту, – но что насчет того боя на Дворцовой Площади Кверенса? Скауты, если помнишь, с Аврумом справиться не смогли, и нам с Кро пришлось рисковать собственными жизнями, чтобы его остановить.

– Да, было дело. Но тот случай уникален! И как долго теперь ждать аналогичной ситуации, когда понадобится наше участие?

– Никто не знает. Это может случиться завтра, или послезавтра, или через год, но мы-то должны быть готовы всегда!

– Так себе перспектива, конечно, – проворчал Фреггейл. – Провести всю жизнь в непрестанных тренировках и, в итоге, сойти в могилу, так и не дав ни одного настоящего боя.

Дьерк некоторое время молчал, подперев подбородок рукой и глядя на насупившегося темноволосого парня, а потом усмехнулся.

– Тебе кажется, что абсолютно все проблемы уже решены, и нам остается только подчищать мелкие шероховатости? По-твоему, наши возможности столь велики, что мы можем решить любую задачу и уладить любой конфликт, просто щелкнув пальцами? – он печально покачал головой. – Увы, но это – колоссальное и крайне опасное заблуждение! Мир невероятно огромен и крайне переменчив! Кризисная ситуация, требующая не только нашего личного участия, но предельного напряжения всех сил и, если потребуется, даже самопожертвования, может случиться в любом месте и в любой момент. Пойми, никто не в силах предсказать, в какую секунду мы окажемся на острие атаки, и именно от наших действий будет зависеть то, каким станет будущее!

– Ладно, уговорили, – Фреггейл вскинул руку, взявшись за очки. – Так уж и быть, я готов немного потерпеть. Давайте-ка еще один раунд, и уже потом пойдем на обед.

– Хорошо, – кивнул Дьерк. – Но только один.

– Заметано!

– Что ж, погнали! – запуская симуляцию, Дьерк краем глаза заметил, как в окне верхней галереи промелькнуло смуглое личико, но предпочел не поднимать по этому поводу лишнего шума. – Цели на поле! Пошел!

* * *

– Ты хочешь сказать, что Свилл и Фрегг тоже были там, на Дворцовой площади, когда Аврум бился с Броненосцем?! – Кьялта повисла на соседнем турнике вниз головой, зацепившись за перекладину ногами и не переставая бомбардировать Вальхема вопросами.

Поняв, что утренняя тренировка окончательно загублена, парень спрыгнул на землю, переводя дух и мысленно чертыхаясь.

Неугомонная девчонка пристроилась к нему еще на пробежке, намереваясь прояснить несколько вопросов, оставшихся у нее после вчерашней демонстрации, устроенной в ангаре Кроанной и Дьерком. Вальхем был в принципе не против, особенно если все ответы было бы возможно свести к коротким «угу» или «не-а», но он и не подозревал, насколько сильно заблуждался.

Последующие полчаса точнее всего было бы описать словом «унижение». Получив его согласие, Кьялта принялась кружить вокруг него, словно Вальхем не наматывал изнурительные километры по белым гравийным дорожкам, а стоял на месте, лениво ковыряя в носу.

Худощавая смуглая оторва то бежала рядом, то уходила вперед, разворачивалась и продолжала щебетать, труся задом наперед. Ей было совершенно наплевать на дистанцию, дыхание, подъемы и спуски. Выжившая в безжалостных джунглях, она воспринимала пробежку в несколько километров как обычную прогулку, даже не догадываясь, что другим людям такое упражнение может стоить весьма немалых усилий.

В итоге Вальхему пришлось выбрать более короткий маршрут, но издевательство над ним продолжилось и после, на спортплощадке.

Стоило ему запрыгнуть на турник в надежде хоть сегодня осилить рубеж в шестнадцать подтягиваний, как Кьялта стрекозой взлетела на соседнюю перекладину и, оседлав ее, продолжила щебетать как ни в чем ни бывало.

Это было уже слишком…

Вальхем рухнул на скамейку, вытирая полотенцем взмокшую голову, и Кьялта немедленно пристроилась рядом.

– Вы с Аврумом тогда выступили против Пастырей, но на чьей стороне были Братья? – продолжила наседать она.

– Эм-м-м… – Вальхем открыл рот, но так и не нашелся, что ответить.

Он прекрасно понимал, что Кьялте, оторванной от привычных корней, требуется найти для себя новые маяки и ориентиры, заново переопределить, что такое Добро, и что такое Зло, все разложить в голове по полочкам, мысленно отметив, где черное, а где белое. Но сейчас, оглядываясь назад, он и сам не мог однозначно определить, кто был тогда прав, а кто ошибался. В конце концов, оценка очень многих вещей зависит от выбора точки зрения.

Вальхем тяжело вздохнул.

– Тут все несколько сложнее, чем может показаться на первый взгляд, – он предпочел начать издалека. – Братья тогда отстаивали свою Империю, которую строили уже много лет. А мы с Аврумом выступили в тот раз на стороне ее противников, сражавшихся против угнетения и насильственного насаждения новых порядков.

– То есть вы сражались за правое дело?! – воскликнула Кьялта, которой показалось, что она, наконец, сумела нащупать твердую почву под ногами. – А Фрегг и Свилл оказались жестокими деспотами?!

– По крайней мере, нам так казалось…

– И что вы сделали, когда их свергли?

– Свергли?! – Вальхем понял, что их с Кьялтой логические цепочки вновь разбрелись в разные стороны.

– Но разве возможно простому человеку противостоять мощи Аврума?! – девчонка демонстрировала искреннее недоумение. – Тут ты либо спасаешься бегством, либо погибаешь!

– Но Братья никуда не побежали, – взгляд Вальхема устремился куда-то вдаль, возвращаясь к тем драматическим событиям и только сейчас, задним числом осознав, чего стоило двум испуганным подросткам не поддаться общей панике и остаться на месте, прекрасно понимая, что в их руках нет ни единого козыря, и расплатой за кажущийся в тот момент неизбежным проигрыш будет неотвратимая смерть. И им еще сильно повезет, если она будет быстрой.

– О! – в широко распахнутых глазах Кьялты читалось искреннее восхищение. – И тогда Братья призвали себе на помощь Пастырей, да?

– Нет.

– То есть?! – опешила Кьялта. – Ведь пастыри являются только когда их призовут!

– И их призвали, но не Братья, а остальные люди, до полусмерти напуганные тем погромом, что учинили мы с Аврумом, – Вальхем не удержался и фыркнул. – Фрегг со Свиллом, да и их отец настолько Пастырей боялись и даже ненавидели, что под страхом смерти запретили им поклоняться, а все амулеты изъяли и спрятали в своей сокровищнице, в Палатах Безмолвия.

– Братья боялись Пастырей?! Но почему?!

– Так они же похитили их мать, леди Кроанну. С чего им их любить?

– Но ведь тогда, на Дворцовой площади, Пастыри выступили на их стороне, защищая Братьев от Аврума!

– Вовсе нет, – Вальхем отрицательно покачал головой. – В тот момент и Дьерку и Кро было не до Братьев и их Империи. Главной целью был Аврум. Он представлял основную угрозу, а все прочее представлялось исключительно вторичным.

Цепочку логических построений у Кьялты в голове в очередной раз замкнуло, и она уставилась на парня, усиленно морща лоб.

– Но ведь сейчас вы все – ты, Аврум, Фрегг и Свилл, Кроанна с Дьерком – действуете заодно! Как же так?!

– А я сразу предупредил – все устроено существенно сложнее и запутаннее, чем может показаться на первый взгляд, − Вальхем задумчиво почесал нос, подбирая подходящую аналогию. − Понимаешь, два отдельных муравья могут что-то не поделить и даже подраться. Но когда перед их родным муравейником встает задача, требующая усилий всего коллектива, или что-то угрожает самому существованию их общего дома, то все мелкие дрязги и разногласия отходят на второй план как несущественные. Так же и здесь. Да, я, Трасси и Братья тогда довольно сильно расходились во взглядах на то, каким должен быть справедливый мир, но сейчас это уже не имеет значения.

– Ты хочешь сказать, что перед нами сейчас маячит какая-то угроза, на фоне которой меркнет и мельчает все то, с чем нам довелось сталкиваться ранее?!

– Что?! – Вальхем слегка растерялся. – О! Нет, конечно! Нам сейчас ничто не угрожает! Тут, скорее, дело в том, что мы имеем возможность взглянуть на происходящее со стороны, с более высокого уровня понимания, осознав, что все наши прошлые противоречия – сущая мелочь на фоне реально масштабных процессов. Ведь теперь в нашей зоне ответственности не какой-то поселок, городок или целая Империя. В каком-то смысле сейчас мы отвечаем за благополучное будущее всего Человечества, и былые обиды не должны путаться у нас под ногами.

– Вот как? – в голосе Кьялты неожиданно послышались нотки разочарования. – Что ж, ладно.

– Что-то не так? – общение с Трасси научило Вальхема чутко улавливать малейшие колебания женского настроения, и столь очевидный сигнал он пропустить никак не мог.

– Просто я видела, как Фреггейл тренируется, – девичьи плечи тяжело поднялись и снова опустились. – С полным самоотрешением и сосредоточенностью на поставленной задаче. И я полагала, что он готовится к решающей битве, что ожидает нас уже скоро. А тут выясняется, что все его усилия – лишь заготовка впрок, задел на будущее, которое, возможно, так никогда и не наступит.

Кьялта вскинула на Вальхема свои широко распахнутые огромные и влажно блестящие глаза.

– Когда я пытаюсь представить себе, какую силу воли, какую сосредоточенность надо иметь, чтобы вот так, изо дня в день истязать себя тренировками, заранее зная, что все твои навыки могут оказаться бесполезными и никому в итоге не пригодятся, то у меня просто сердце кровью обливается! Как он это вообще выдерживает?!

– Фреггейл – Воин, – вздохнул Вальхем, рывком запахнув свою спортивную куртку, – а я – просто химик. У нас с ним мозги по-разному устроены. Он всю жизнь готовится к грядущему генеральному сражению, хотя в итоге может тихо и спокойно умереть в своей постели, так его и не дождавшись, ну а я обречен всю дорогу тянуть свою постылую лямку без малейших надежд на богатство и славу. И на самом деле никто не знает, кому из нас приходится тяжелей. В каком-то смысле получается, что в нынешних временах от моих знаний даже больше толку.

– Но Дьерк говорит, что его навыки и опыт также обязательно понадобятся! – вспыхнула Кьялта.

– Если честно, то я бы предпочел, чтобы мастерство Фрегга так и осталось бы невостребованным. По мне лучше уж умереть от спокойной старости, чем от вонзившейся в сердце стрелы.

– Но не может же быть такого, чтобы вся жизнь человека оказалась бы совершенно бесполезной?!

– Ха! – в смехе Вальхема проступили слегка истерические нотки. – Расскажи об этом моему отцу, который пытался остановить наступление Империи, но в итоге был просто размазан в кровавый блин проехавшим по их позициям караваном. И какую пользу принесла его жертва?! Что в итоге изменила его бессмысленная смерть?!

– Но он породил тебя! – вспыхнула Кьялта. – Разве этого мало?! Ведь ты, спустя несколько лет, сумел изменить ход Истории! Быть может, именно в этом и состоял смысл его жизни?

– Ну да, возможно, – угрюмо буркнул Влаьхем. – Будь он сейчас жив, порадовался бы…

Не желая, чтобы Кьялта ненароком заметила проступившие на его глазах слезы, он резко поднялся, перекинув полотенце через плечо, и кивнул в сторону жилого корпуса.

– Ну, что расселась?! Пошли уже! А то на завтрак опоздаем!

Глава 10

– Итак, сегодня мы с вами поговорим об истории создания современных нейроинтерфейсов, – заложив руки за спину, Дьерк принялся вышагивать перед внимательно слушающим его классом.

Кроанна также присутствовала на занятии, что подчеркивало важность сегодняшнего урока. Она устроилась в кресле за учительским столом, но пока хранила молчание, предоставив своему коллеге право изложить вводную часть.

– Вам ведь уже знакомо имя Виктора Ольховцева? – обернулся Дьерк к ученикам.

– Встречалось пару раз, – кивнул Свиллейн. – Что-то связанное с разработкой самообучающихся алгоритмов или вроде того?

– Это тот, который создал Этичные Машины? – глаза Вальхема возбужденно сверкнули.

– Пытался создать, – предельно сухой тон Дьерка прозрачно намекал, что лишний раз касаться этой темы, которую он полагал пустой легендой, не стоит.

– Что еще за «Этичные Машины»? – встрепенулся Фреггейл, словно гончая, напавшая на след.

– Ребят, не сегодня, хорошо? – осадила его Кроанна, увидевшая, как окаменело лицо ее напарника, всегда с необычайным раздражением реагировавшего на каждое упоминание данной истории. – Давайте не уходить от темы занятия, ибо нам и без того предстоит разобрать немало нового материала.

– Но как же?.. – Вальхем запнулся, получив в спину тычок от сидевшей позади него Трасси.

– Не сегодня! – с нажимом повторила Кроанна, и проступившие в ее голосе властные вибрации заставили парня вновь сесть прямо, начисто позабыв о своем желании задать еще несколько вопросов.

– Благодарю! – убедившись, что больше никто перебивать его не собирается, Дьерк кивнул и продолжил. – Так вот. Группа Ольховцева, работая над новыми алгоритмами, одновременно немало сил потратила на изучение принципов функционирования человеческого мозга, поскольку стремилась научить машинный интеллект функционировать максимально приближенно к биологическому прототипу.

В процессе работы они создали технологию, позволяющую имплантировать в живой мозг тончайшие нановолокна, проникающие в самые дальние его уголки и в мельчайших подробностях считывать информацию об его активности. Подобные эксперименты проводились и ранее, но именно группа Ольховцева добилась того, чтобы вживленный управляющий модуль сам бы выращивал требуемые нити буквально атомарной толщины, что позволило добиться немыслимой ранее полноты и детализации получаемой картины происходящих в мозге процессов. Вплоть до того, что стало возможным распознавать зрительные образы и акустические сигналы, воспринимаемые органами чувств. Но это было только началом.

На первом этапе опыты проводились, естественно, на животных, но после перешли и к экспериментам с добровольцами. В конце концов, людей, желающих компенсировать телесные увечья и получить протезы, подчиняющиеся мысленным командам, всегда хватало.

Такого рода технологии, считывающие сигналы мышечной активности, существовали и ранее, в конце концов, наши экзоскафандры функционируют именно по такому принципу, но Ольховцев пошел дальше. Он начал использовать вживленные в мозг волокна не только для сбора информации, но и для передачи ее в обратном направлении. Таким образом, созданные его коллективом протезы смогли обеспечить пациентам всю полноту тактильных ощущений, превратив механический придаток в практически полноценную конечность.

Более того, стало возможным не только заменить утраченные человеком конечности или органы чувств, но и дать ему дополнительные!

– То есть? – скептически нахмурилась Трасси.

– Если мы не ограничены только теми нейросигналами, что движут нашими собственными мышцами, а способны получать информацию напрямую из головного мозга, то мы можем управлять куда большим количеством «исполнительных механизмов», нежели привычные две пары конечностей, – Дьерк перевернул руки ладонями вверх. – Да и с сенсорами точно такая же история. Немного тренировки – и ты в самом деле сможешь слышать радиоволны!

– То есть Альтеры?..

– Именно! – рассмеялась Кроанна, глядя на ошарашенное лицо конопатой девчонки. – Они – наше продолжение, и нам не требуется как-то формулировать отдаваемые им приказы, как вы не приказываете своим ногам идти, бежать или остановиться. А информация, собираемая их датчиками, становится нашей точно так же как и то, что услышали наши собственные уши или увидели собственные глаза.

– Охренеть! – Трасси кратко выразила общее мнение.

– И это только начало! – ухмылке Дьерка мог бы позавидовать сам Змей-искуситель.

– Так-так-так, – внешне невозмутимый Свиллейн побарабанил пальцами по столу. – И?

– В дальнейшем, продолжая работать с добровольцами, Ольховцев начал пробовать анализировать уже непосредственно мыслительную деятельность человека! – Дьерк сделал паузу, окинув взглядом притихший класс. – Ну а потом, после череды вполне успешных экспериментов, он сделал следующий, буквально напрашивавшийся шаг. Ведь если ты можешь считывать из мозга мысленные образы, то почему бы не попробовать эти образы, наоборот, туда записать?

– И что? – Фреггейла эта история так увлекла, что он даже не заметил, как его руки от волнения сжались в кулаки.

– Если вкратце – у него получилось.

– Ух ты! Но тогда…

– Если ты о том, чтобы сделать из людей послушных биороботов, – усмехнулась Кроанна, – то нет. Привнесенные извне образы просто добавляются к той их гурьбе, что бесконечно крутится в твоей голове. Более того, чтобы их вычленить, приходится еще и прилагать определенные усилия.

– Военное ведомство постоянно держало руку на пульсе всех работ Ольховцева, – подхватил Дьерк. – Дистанционно управляемые боевые машины были им, конечно, интересны, но необходимость вживлять импланты, а потом еще несколько месяцев ждать, пока прорастут нановолокна, полностью обнуляла привлекательность изначальной идеи. В итоге, поняв, что разработки Ольховцева не позволяют в короткое время создать армию солдат-киборгов, военное руководство заметно к ним охладело.

– Если бы вся эта история закончилась бесполезным пшиком, мы бы не посвящали ей целое занятие, – резонно заметил Свиллейн. – Что в итоге-то вышло?

– На первом этапе удалось считывать и пересылать обратно только относительно простые, четко различимые сигналы и картинки. Получилось что-то вроде еще одного интерфейса для взаимодействия с цифровыми системами, когда ты отдаешь команды или задаешь вопросы и получаешь соответствующую ответную реакцию. Но, если приноровиться, это все равно оказывается несравненно удобней и быстрей, нежели обычная клавиатура и даже голосовой ввод.

– Согласитесь, – Кроанна простерла перед собой руки, – куда проще просто подумать вопрос и немедленно получить на него ответ прямо в своей голове, чем мучиться с его поиском в справочниках или энциклопедиях!

– Ольховцев полагал, что разработанная его группой технология способна на гораздо большее, – Дьерк развел руками. – Но основной проблемой, ограничивающей эффективное использование имплантов являлась связь. Полноценная интеграция человеческого мозга с внешними базами данных, построенных на основе голографической памяти, требовала обмена колоссальными массивами информации – и именно здесь обнаружилось узкое бутылочное горлышко, сдерживающее дальнейший прогресс. Это как вместо просмотра полноценного фильма иметь возможность ознакомиться только с его кратким, в одно предложение, пересказом.

Но все резко изменилось, когда развитие технологий квантовой коммуникации позволило сделать соответствующие приемопередатчики столь миниатюрными, что их удалось встроить в новую версию имплантов. И вот тут-то началось настоящее веселье!

– Очень смешно, – буркнула Кроанна, сложив руки на груди и неодобрительно покосившись на коллегу, чье специфическое чувство юмора нередко вызывало у нее натуральную изжогу.

– Что-то пошло не по плану? – Свиллейн вопросительно приподнял бровь. – Задумка сработала не так, как предполагалось?

– Все сработало просто отлично! – криво усмехнулся Дьерк. – И даже лучше!

– Эм-м-м… – протянул Фреггейл. – И где здесь подвох?

– А ты сам представь, что почувствует человек, в чьей голове внезапно обнаружится информация вообще обо всем на свете?!

– Ого! Тут, как мне кажется, и умом тронуться недолго, – предположила Трасси.

– О чем и речь! – проворчала Кроанна. – Получается эдакая «шизофрения на максималках», когда ты перестаешь соображать, кто ты сам такой, и что вокруг происходит, поскольку все буквально тонет в колоссальных объемах данных, настоящим цунами обрушивающихся на человеческий мозг. Такой перегрузки никакая нервная система не выдержит.

– И что стало с людьми? – рыжая девчонка обеспокоенно нахмурилась.

– После того, как первые добровольцы начали демонстрировать признаки прогрессирующей неадекватности, – продолжил свое повествование Дьерк, – эксперимент было решено остановить. Беда лишь в том, что сформированную квантовую линию связи заглушить крайне сложно. Для ее полного отключения необходимо деактивировать сам имплант – а это еще одна операция и потеря драгоценного времени, в течение которого человеческую психику продолжает буквально выжигать изнутри.

В дальнейшем значительной части пострадавших удалось более-менее восстановиться, но последствия оказались достаточно серьезными и сопутствующие психические травмы остались с ними на всю жизнь.

– Кажется я догадываюсь, – прищурился Свиллейн, – откуда родом слово «ольханутый». Это ведь из той самой истории, верно?

– Все так, – печально вздохнула Кроанна.

– В общем, случился большой скандал, – Дьерк начал загибать пальцы на руке, – Ольховцева и его группу завалили судебными исками. Военные, до какого-то момента еще сохранявшие интерес к его работам, окончательно отвернулись и полностью свернули финансирование, да и добровольцы, согласные принять участие в его экспериментах, куда-то разбежались. Его юристы, впрочем, не зря ели свой хлеб, и от многих нападок удалось отбиться, отделавшись выплатой в значительной степени символических штрафов и компенсаций. Но вот все дальнейшие опыты группе Ольховцева пришлось проводить на себе.

– Вот же фанатики! – с нескрываемым восхищением воскликнул Фреггейл.

– Но как быть с перегрузкой мозга?! – Вальхем подался вперед. – Им удалось найти решение?

– Но это было непросто! – Дьерк поднял вверх указательный палец. – Не забывайте, речь шла о чудовищных объемах данных, на пути которых требовалось поставить некий фильтр, который бы отсекал лишнюю информацию, оставляя только те сведения, что необходимы в данный конкретный момент. Даже самые мощные вычислительные системы оказывались тут бессильны, в лучшем случае предлагая очередной пересказ фильма, только чуть более развернутый, в пару-тройку абзацев. Следовало найти альтернативный подход.

И тут сама жизнь дала команде Ольховцева еще один шанс!

Обработка массивов голографической информации давно представляла собой серьезную проблему, над решением которой билось множество разработчиков, и один из них – Клаус Фольке предложил использовать для этого нейронную матрицу, в который были бы заложены копии разумов реальных людей. А на роль доноров предполагалось пригласить виднейших ученых и мыслителей того времени, в чьих выдающихся интеллектуальных способностях ни у кого не было бы сомнений.

Ну а в качестве одного из применений такой гибридной системы Фольке как раз предложил реализовать на ее основе тот самый фильтр, аккуратно дозирующий поступающую на импланты информацию. Более того, он был настолько уверен в успехе этого мероприятия, что согласился, чтобы такой, подключенный к его системе имплант установили ему.

Вторым «подопытным кроликом» стал сам Ольховцев.

– И у них получилось? – голос Фреггейла аж дрожал от волнения.

– А ты как думаешь?

– И человек с вживленным имплантом реально получал доступ абсолютно ко всем знаниям мира?!

– Более того! Эти знания дополнительно процеживались через сито человеческой мудрости, которое не только уберегало мозг от перегрузки, но и помогало принимать правильные решения, подсказывало и советовало! – Дьерк постучал себя пальцем по лбу. – В голове словно поселялся мудрый и многое повидавший на своем веку старший товарищ, эдакий Дух Мудрости, с которым всегда можно обсудить ту или иную возникшую проблему или проконсультироваться по вопросу, в котором ты сам не очень хорошо разбираешься.

– Обалдеть! – выдохнула раскрасневшаяся от возбуждения Трасси.

– А что дальше-то было? – подал голос Вальхем, которому хотелось дослушать историю до конца.

– А дальше была Последняя Война, – вздохнул Дьерк, – в пламени которой сгорело очень многое и очень многие, а потому дальнейшие следы Ольховцева и Фольке теряются. К счастью, разработанную ими технологию удалось сохранить, и это – самое настоящее чудо!

– Да и созданная Фольке система с «консервированными» мудрецами, насколько я могу судить, не особо пострадала, – хмыкнул Свиллейн.

– Не надо паясничать, Свилл, тебе это не к лицу! – рыкнула Кроанна. – Сам он называл свое творение «Спящими Мудрецами». Да, с ними нельзя просто поболтать, но накопленный ими опыт, подобно призме, расщепляет потоки информации на составные части, оставляя только реально важные данные и отсеивая фальшивки, заблуждения и прочий мусор.

– О! Я снова догадываюсь, откуда пошло еще одно расхожее выражение про «задрыхшего мудреца»!

– Что ж, два из двух – неплохой результат! – усмехнулся Дьерк и добавил: – А уцелело хранилище в частности потому, что его местоположение было строго засекречено. Фольке не хотел, чтобы кто-то мог вмешаться в работу его системы, поставив под сомнение беспристрастность ее суждений. Квантовые каналы связи с ней были открыты для всех желающих, но непосредственный доступ к соответствующему оборудованию имели всего несколько человек.

– И оно до сих пор исправно функционирует?! После стольких лет?! – Трасси недоверчиво прищурилась. Сама мысль о том, что могут существовать машины и механизмы, способные непрерывно работать без ремонтов и обслуживания на протяжении многих веков, выглядела в ее глазах откровенно неправдоподобно. – Разве такое возможно?!

– Но Аврум-то смог! – резонно заметил Вальхем.

– Да он просто лежал под землей все это время! Но тут-то совсем другое дело!

– Кладезь оснащен автономными системами поддержания его работоспособности, – пожал плечами Дьерк. – Кроме того, если нам неизвестно его местонахождение, то это еще не означает, что в подобном неведении пребывают вообще все. Не исключено, что кто-то за ним так или иначе присматривает.

– Ладно, все это не так уж и важно, – Свиллейн хлопнул ладонями по столу, словно подводя черту под их дискуссией. – У меня остается всего один вопрос – когда?

– Освоенный вами багаж знаний уже достаточен, чтобы вы могли более-менее корректно общаться с Духом Мудрости, – хмыкнула Кроанна, – и, что самое главное, понимать его ответы.

– Удобно, – заметил Свиллейн, задумчиво поглаживая подбородок.

– Нет-нет, даже не надейся! – погрозила ему мать, мгновенно сообразив, к чему тот клонит. – На время занятий связь с Духом будет блокироваться. Сперва научитесь думать собственной головой, и только потом обращайтесь к старшим за советом.

– Черт!

− В общем, соответствующую операцию можно провести хоть завтра. Но вот Кьялте придется еще позаниматься, – женщина перевела взгляд на притихшую смуглую девчонку и виновато улыбнулась. – Иначе у вас разговор слепого с глухим получится.

– Да я и сегодня почти половины слов не понимала! – фыркнула та, тряхнув головой. – Так что все в порядке, я не в обиде.

– Вот и хорошо! – коротко кивнув, Кроанна снова повернулась к остальным. – Операция по установке импланта хорошо отработана и не представляет особой сложности, но все равно я обязана вас предупредить, что всегда присутствует определенный риск. И окончательное решение должны принять вы сами, взвесив все «за» и «против».

– Но разве тут возможны какие-то сомнения?! – опешил Фреггейл. – Вы только что в цветах и красках расписали нам открывающиеся перспективы, а теперь предлагаете нам махнуть на все это богатство рукой?! Серьезно?!

– С тобой-то все понятно! – отмахнулся от него Дьерк. – Но у других вполне могут оставаться определенные опасения.

– Какого рода? – темноволосый Брат обернулся к остальным ученикам, с подозрением изучая их лица.

– Да мало ли… Далеко не всем, например, понравится перспектива того, что кто-то будет копаться в его голове.

– В любом случае, я бы рекомендовала всем вам несколько дней подумать, более подробно изучить данную тему, разобраться с оставшимися неясностями и уже потом определяться, – предложила Кроанна. – В столь серьезных вопросах спешка представляется мне неуместной.

– И сколько времени займет полноценное вживление? – Свиллейну хотелось получить максимум разъяснений прямо сейчас. – Как скоро мы начнем… ну… слышать мудрые голоса у себя в головах?

– Тут все индивидуально, – ответил Дьерк. – Обычно процесс адаптации занимает не менее месяца, но первые результаты могут начать ощущаться уже через пару недель.

– Вы молодые, и вам освоиться будет проще, – Кроанна улыбнулась. – Я получила свой имплант в достаточно зрелом возрасте и долго к нему привыкала. Мне до сих пор приходится прилагать определенные усилия, чтобы с ним взаимодействовать. А у Дьерка он с детства, и ему сейчас даже специально задумываться не приходится. Так что и вы, думаю, наловчитесь довольно быстро.

– И тогда, слившись своим разумом со всем богатством человеческого знания и невероятной мощью личного Альтера в монолитном Квантовом Триединстве, вы станете настоящими Пастырями, подобными всемогущим и всеведущим… богам! – заговорил Дьерк торжественно и пафосно. − Спящие Мудрецы будут вашим Духом, подсказывающим путь, Альтер будет вашим Сыном, верным стражем и надежным помощником для вас – его Отца!.. ну, или Матери, – добавил он, подмигнув ошарашенной Трасси.

– Тебе бы проповеди читать! – недовольно проворчала Кроанна. – От паломников отбоя бы не было!

– И правда, внушительно получилось! – уважительно кивнул Свиллейн, откинувшись назад и словно смакуя на языке терпкий вкус только что прозвучавших громких и, чего уж скрывать, приятных слов.

– Но… – воскликнула Трасси, нетерпеливо ерзая на стуле, точно он был раскален докрасна. – Но когда мы наконец сможем получить базовые модули для своих Альтеров?!

– О! Не торопись! – Дьерк словно специально над ней издевался. – Столь значимое событие и организации требует соответствующей. Модули вручаются на общей Торжественной Церемонии, куда приглашаются курсанты, прошедшие необходимую подготовку и продемонстрировавшие достойный уровень знаний и навыков. Так что вам еще и курс этикета неплохо бы освоить.

– Церемония? Этикет? – нахмурился Вальхем. – Что все это значит?

– А вы что, – в голос рассмеялась Кроанна, – искренне полагали, что посвящение в Пастыри – это легко и просто?!

После обеда зарядил мелкий промозглый дождь, и в этот раз Вальхем с Аврумом остались заниматься прямо в его ангаре. Несмотря на то, что у его черного друга накопилось немало вопросов, которые он хотел обсудить, и вопросов реально интересных, мальчишка то и дело терял нить разговора и замолкал, уставившись в одну точку.

Через некоторое время их разговор окончательно увяз, и Аврум не вытерпел.

– Что случилось, Вальхи? – он протянул лапу и осторожно выключил терминал. – Что тебя беспокоит?

– Да там… – парень неопределенно махнул рукой. – Предлагают операцию сделать, чтобы блок для связи с базами данных прямо в мозг имплантировать.

– Это обязательная процедура?

– Формально нет, но без такого импланта я никогда не смогу стать полноценным Пастырем! Ведь один человек, даже посвятив учебе всю свою жизнь, не сможет усвоить и сотой доли тех знаний, что успело накопить человечество! А в ходе реальных полевых миссий может потребоваться самая неожиданная информация или редкий навык. И теребить планшет или листать справочники будет просто некогда, поскольку действовать нужно здесь и сейчас! Да еще эти Альтеры…

Вальхем тяжко вздохнул и сгорбился, изучая щербинки на бетонном полу под ногами.

– Альтеры? – Аврум заинтересовано подался вперед. – Это еще что такое?

– Насколько я понял – это что-то вроде твоего второго, искусственного тела, которое ты можешь конструировать и формировать на свой вкус, начиная от внешнего вида и количества конечностей и заканчивая набором сенсоров, и которое ты воспринимаешь буквально как продолжение себя за счет квантовой связи, сформированной между Альтером и твоим имплантом, – Вальхем ткнул себе пальцем в затылок. – В итоге ты получаешь соратника, которому не надо ничего объяснять, поскольку его действия буквально становятся продолжением твоих мыслей. Я не могу внятно описать, каково это на практике, поскольку пока и сам плохо себе представляю, но на словах звучит весьма впечатляюще! А на деле – так и вовсе невероятно! Ты ведь уже знаком с Архангелом Кроанны и Броненосцем Дьерка? Кхм…

Парень резко ударил по тормозам, запоздало сообразив, что упоминание о противниках Аврума вряд ли того обрадует. Он покрылся холодным потом, ожидая гневной реакции, но черный монстр отнесся к его сообщению с поистине философским спокойствием.

– Любопытно! – протянул он. – И что тебя смущает? Ты боишься операции? Но почему?! Современные хирургические автоматы работают исключительно аккуратно, и процент нежелательных побочных последствий исчезающе мал!

– И тем не менее! – парень крутанулся на подушке, развернувшись к Авруму лицом. – Мне как-то не по себе от мысли, что где-то в недрах моей головы поселится маленькое чужеродное нечто, запускающее свои тонкие щупальца в мой мозг, оплетая его невидимой паутиной и тихо нашептывая мне, что и как я должен делать. Да, Дьерк утверждает, что возможности импланта в принципе не позволяют ему как-то управлять действиями человека, но сомнения не отпускают. Как понять: я после операции – это все тот же я, что и раньше, или во мне что-то неуловимо изменилось, чего я сам не чувствую и не осознаю, и что превратило меня в совсем другого человека?

– Я понял твои опасения, – черная голова опустилась на подставленную лапу, демонстрируя глубокую задумчивость. – Но давай рассуждать логически. Ведь Кроанна и Дьерк уже довольно давно носят в себе аналогичные устройства, не так ли?

– Да, все так, – осторожно кивнул Вальхем.

– И что, они похожи на глиняных големов, управляемых вложенными в их головы инструкциями? Особенно Кроанна, малейшую фальшь в поведении которой мгновенно бы почувствовали ее сыновья. Уж они-то знают ее как никто другой.

– Эм-м-м… нет, ни разу. Оба они ведут себя как совершенно нормальные живые люди. Ругаются иногда… я бы даже сказал регулярно.

– Вот видишь! Так что на этом фоне твои опасения выглядят откровенно надуманными.

– Да, возможно…

– Кроме того, квантовые линии связи заглушить хоть и сложно, но существенно снизить их эффективность вполне реально. Так что если тебе вдруг покажется, будто что-то пошло не так, или я сам заподозрю неладное, я всегда смогу выдернуть тебя из под внешнего воздействия.

– О! Это обнадеживает! – мальчишка заметно воспрянул духом. – Буду иметь в виду!

– Ладно, с этим мы разобрались, ну а что думают остальные? – Аврум чуть качнул головой, что в переводе на человеческую мимику могло бы означать заинтересовано приподнятые брови. – Тоже побаиваются?

– Что ты! – прыснул Вальхем. – Все буквально спят и видят, как смогут получать ответы на любые вопросы, просто эти вопросы подумав, и как в их подчинении окажется могучая боевая машина, повинующаяся легчайшему движению их мысли! Если они что-то и испытывают, то исключительно предвкушение, но никак не тревогу или страх.

– А тебе что мешает?

– Но мне не нужен Альтер! Зачем?! – воскликнул мальчишка со странной болью в голосе и уже тише добавил: – У меня же есть ты!

– Но…

Это может показаться странным, но Вальхем впервые видел своего черного друга… растерявшимся. Впечатление было настолько неожиданным и ярким, что парень рассмеялся, одновременно чувствуя, как по его щекам катятся слезы.

Он бросился вперед и повис на жесткой шее Аврума.

– Понимаешь, просто… просто… – внезапное озарение словно ударило его по голове пыльным мешком. – Ни у кого из нас, Отмеченных Знанием, никогда не было настоящих друзей! Ни у меня, ни у Трасси… ну а Императорам простая дружба и вовсе противопоказана! Слишком уж сильно мы выделялись на фоне остальных сверстников. Окружающие постоянно видели в нас полоумных чудаков и старались сохранять безопасную дистанцию. Да, со временем мы привыкли быть одинокими, человек рано или поздно ко всему привыкает, но где-то в глубине души мы постоянно чувствовали своего рода голод по родственной понимающей душе.

А потом я встретил тебя, и это столь многое перевернуло в моей жизни, что я никогда не променяю тебя на послушного гомункула! Ну а другие, изголодавшиеся по простому человеческому общению, пусть ищут в лице Альтеров подходящий суррогат, мне не жалко.Если разочаруются, то я всегда здесь, рядом. Ну а я свой выбор уже сделал!

Глава 11

Осторожный стук в дверь оторвал Кроанну от изучения логов активности учеников. Несколько последних дней они буквально штурмовали материалы по нейроподобным матрицам, нейроимплантам и адаптивным наносистемам. Прочитанная Дьерком пусть и несколько пафосная лекция разбудила в них невероятный энтузиазм, отчего время от времени приходилось принудительно отключать терминалы не в меру увлекшимся курсантам, напоминая им, что и спать время от времени тоже необходимо.

Разумеется, после того памятного урока у них возникло огромное количество вопросов, которыми они буквально бомбардировали Кроанну и Дьерка как в личном общении между занятиями, так и посредством переписки, но, пожалуй, всего один человек ради того, чтобы что-то уточнить, мог постучаться в ее личные покои.

Поднявшись с кресла, женщина прошла в прихожую и открыла дверь.

– Привет, Трасси! – улыбнулась она. – Не спится?

– Уснешь тут! – буркнула конопатая девчонка, нервно теребящая край куртки. – Просто я…

– Проходи, – Кроанна посторонилась, пропуская ее внутрь. – Чаю хочешь?

– Нет, спасибо! – отрицательно помотав головой, Трасси присела на край кресла в гостиной. – Я ненадолго.

– Как скажешь, – прекрасно понимая, что беседа, начавшаяся с таких невинных слов, вполне может затянуться до самого рассвета, женщина все же заскочила на кухню и принесла поднос с чайником и чашками, который поставила на столик между ними, и села в кресло рядом. – Что-то случилось?

– Я насчет этой… операции, – оставив в покое куртку, девчонка переключилась на выбившийся рыжий локон, снова и снова наматывая его на палец. – Вы сказали, что риск минимален, но он все-таки есть.

– Ты боишься?! – учитывая то, с каким энтузиазмом Трасси восприняла новость о грядущем вживлении имплантов и обретении собственного Альтера, такой поворот выглядел несколько… неожиданным.

– Я? Ну да, есть немного… то есть… но не самой операции, нет! Просто… – окончательно запутавшись, она вздохнула и безнадежно махнула рукой.

Воспользовавшись моментом, Кроанна всучила ей дымящуюся ароматную чашку.

– Так в чем проблема? – мягко поинтересовалась она, дождавшись, когда Трасси сделает глоток и немного успокоится.

– Возможно, вы меня не совсем верно поняли, – девчонка чуть виновато улыбнулась. – Я не боюсь опасностей, не боюсь риска. Да и смерти я смотрела в лицо не раз и не два. Но я никогда не прощу себе, если не смогу выполнить данное однажды обещание. А если с этой операцией вдруг что-то пойдет не так, и я больше никогда не проснусь, то…

– Ты снова про отца?

– Угу, – Трасси, обмякнув, словно прохудившийся футбольный мяч, поникла и сгорбилась, склонившись над своей чашкой.

Кроанна в ответ только вздохнула. Она догадывалась, что им обязательно придется вернуться к этой теме еще раз, но, несмотря на это, до сих пор так и не смогла внятно сформулировать свою позицию.

С одной стороны, она прекрасно понимала, что мысль еще раз наведаться на Олрену выглядит как чистой воды авантюра, что подобная вылазка ничем хорошим не закончится, а то и может вылиться в никому не нужные проблемы, и что Дьерк непременно встанет на дыбы, категорически возражая против их затеи и апеллируя ко всем вышеперечисленным аргументам.

Но, с другой, Кроанна и сама в глубине души тосковала по родным краям. Ей хотелось, пусть ненадолго, позабыть обо всех хлопотах Пастырского служения и просто прогуляться по булыжным мостовым Кверенса, прислушиваясь к людскому гомону и впитывая пряные ароматы специй, доносящиеся с городского рынка.

– Дьерк будет просто в бешенстве… – негромко пробормотала она, покачав головой.

– То есть… – не ожидавшая такого поворота Трасси даже подпрыгнула в кресле от неожиданности. – То есть вы не против?!

– Но только в том случае, если переговоры с Дьерком ты возьмешь на себя.

– Да, конечно! Я обязательно… – девчонка запнулась, запоздало сообразив, на что именно подписывается, но отступать было поздно. – Я поговорю с ним! Уверена, он мне не откажет!

– Ладно, – кивнула Кроанна с улыбкой. – Потом расскажешь мне, как у вас все прошло.

– Хорошо, – Трасси с шумом выдохнула и сделала большой глоток, широко распахнутыми глазами таращась в пространство перед собой. Поставленная перед ней задача выглядела и впрямь нетривиальной, но это не причина, чтобы сдаваться, предав тем самым собственные идеалы.

Она еще немного помолчала, после чего вскинула на наставницу нахмуренный взгляд.

– Но почему Дьерк настолько болезненно воспринимает подобные вещи?! Что предосудительного в том, чтобы наведаться домой, проверить оставшихся там родственников и друзей?! С какой стати он считает это едва ли не преступлением?!

– А кому понравится, когда кто-то вбивает клинья под его стройную картину совершенного мироустройства! – Кроанна поставила свою чашку на столик и подалась вперед, сложив руки на коленях. – Он искренне полагает выпавший на нашу долю шанс настоящим подарком провидения, о котором человек только может мечтать! Не таиться, на прятаться, не скрывать от окружающих свой дар, а, напротив, раскрыть его во всей полноте – разве это не воплощенная мечта?!

– Да, конечно! – энергично закивала Трасси. – Но как отсюда вытекает необходимость запрещать людям хоть изредка наведываться в свое прошлое? Разве это не помогло бы им дополнительно удостовериться в том, что их нынешнее положение – настоящий рай в сравнении с их прежней жизнью?!

Женщина некоторое время молчала, и по ее лицу пробежала целая череда эмоций, начиная от раздражения и заканчивая глубоко затаенной болью.

– Постарайся понять, Трасси, – заговорила она негромко, почти вкрадчиво, – ему ведь и самому по молодости пришлось крайне несладко. И если вас с Вальхемом полагали странноватыми чудаками, не более, то еще маленького Дье обвинили в связи с нечистой силой, после чего ему пришлось долгое время вести полуподпольную жизнь, скрывая свой дар от окружающих. Но ты же сама знаешь, насколько сложно удержать внутри рвущееся наружу Знание!

– Иногда мне кажется, что это просто невозможно! – охотно согласилась та. – Меня с детства жутко бесило, когда я видела, где, что и как можно сделать лучше и эффективней, а окружающие словно назло старательно делают вид, что не понимают очевиднейших вещей! Порой отцу приходилось буквально подзатыльниками загонять мой неуемный энтузиазм в более-менее приемлемые рамки.

Трасси рефлекторно прикоснулась к своей голове, словно вспоминая звонкие отцовские затрещины.

– Вот видишь! – Кроанна перевернула руку ладонью вверх. – А Дьерку приходилось душить своих демонов самостоятельно, что во сто крат сложней, да и не всегда удается. Однажды он точно так же не сдержался, чем и выдал себя, и только своевременное вмешательство Пастырей спасло его от неминуемой расправы. А вот его родители, защищавшие маленького сына, погибли.

Женщина умолкла, а у Трасси не хватало духу прервать затянувшуюся паузу очередным вопросом. Дьерк, занудный, сварливый, чьи едкие реплики то и дело балансировали на грани откровенной издевки над учениками, внезапно предстал перед ней с совершенно другой стороны, оказавшись точно таким же живым человеком, как и все прочие, сражающимся со своими застарелыми комплексами и пытающимся изжить глубоко въевшуюся в его характер мизантропию.

– Я… понимаю, – девчонка поспешила спрятаться за чашкой, чтобы скрыть увлажнившиеся глаза.

– Именно поэтому он воспринимает каждую попытку оглянуться в прошлое почти как оскорбление, как демонстрацию неуважения к тем, кто спас нас из того ада. И объяснить ему, что у других людей – другие истории, которые вовсе не обязаны повторять его собственную, как моя, например – не так-то просто. Слишком уж глубока его детская травма.

– Хорошо, – Трасси поставила на стол свою опустевшую чашку, – я постараюсь учесть все это при разговоре с ним.

Она постаралась сохранить на лице максимально серьезное и даже немного трагичное выражение, чтобы загнать обратно рвущуюся наружу ироническую усмешку. Ведь чем больше ты о человеке знаешь, тем больше в твоих руках инструментов, чтобы им управлять. Тот, кто в юности немало претерпел, всегда поймет другого, кто тоже настрадался, пусть ваши терзания и лежали в совершенно разных плоскостях.

– Смотри, не переусердствуй! – Кроанна словно читала ее мысли.

– Помилуйте! – Трасси словно в порыве искреннего раскаяния прижала руки к груди. – В конце концов, все мы здесь – родственные души! Мы обязательно сумеем понять друг друга!

– Очень на это надеюсь. И, кстати, о родственных душах, – поднятый вверх указательный палец заметно охладил девичий энтузиазм. – В прошлый раз ты оказалась с нами на Олрене исключительно по недосмотру Вальхема…

– Я буду нема как могила!

– …и он будет крайне недоволен, узнав, что мы снова туда наведались, не взяв его с собой, – палец пару раз качнулся из стороны в сторону. – Не стоит превращать близких друзей в заклятых недругов. Рано или поздно, но ты обязательно проговоришься, так что будет лучше, если он отправится с нами, согласна?

– О! – от столь резких поворотов у Трасси даже голова слегка закружилась. – Ладно, я его… проинформирую.

– И Дьерка уведомить не забудь, − опустившийся палец нацелился на конопатую мордашку.

– Черт!

* * *

По корпусу челнока прошла короткая дрожь, означавшая, что он вонзился в атмосферу и приближается к посадке. Вальхем и Трасси, облаченные в скафандры и сидящие в креслах позади управляющей кораблем Кроанны, хранили сосредоточенное молчание, поскольку до самого последнего момента в глубине души не верили в свою удачу и боялись ее вспугнуть. Шутка ли – вместо занятий по риторике и ораторскому искусству метнуться через сотни световых лет на родную планету, чтобы проведать старика Лажонна? Такое даже во снах нечасто случается.

– Насколько я помню, – заговорила Кроанна, прокладывая на карте дальнейший маршрут их челнока, – пешие паломники входили в Кверенс через северные ворота. Думаю, нам стоит пойти тем же путем, чтобы не выделяться на общем фоне. Что скажете?

Она обернулась, взглянув на своих юных спутников, пристегнутых ремнями к пассажирским креслам.

– Кхм, – кашлянул Вальхем, отвлекшись от любования ее профилем, подсвеченным бушующей за иллюминаторами лиловой плазмой. – Что касается меня, то я в столице был всего один-единственный раз, да и то… так сказать, без приглашения. Ну, если вы понимаете, о чем я.

– Ты ни разу не бывал в Кверенсе? – искренне удивилась Кроанна.

– Путешествие через пустыню на караване, знаете ли, отнюдь не пару монет стоит! – угрюмо проворчал парень. – А кузнецы и их подмастерья, как правило – люди небогатые.

– О! Извини, я не хотела тебя обидеть! – смутилась женщина, но Вальхем, похоже, ее не слышал.

– Но зато тогда, заглянув на огонек, мы оттянулись на всю катушку… м-да… – он хотел подпереть рукой подбородок, словно тоскуя по безумству ушедшей молодости, но наткнулся на жесткий воротник скафандра, который вернул его к реальности.

– Ну а мое знание Кверенса ограничивается привокзальными кварталами, – простодушно заметила Трасси. – Отец не разрешал отходить далеко от каравана во время стоянок в других городах. Так что мои познания тут вряд ли смогут чем-то помочь.

– Хороши попутчики, нечего сказать! – рассмеялась Кроанна. – Как вы, вообще, планировали в город пробираться? Как собирались искать тот самый Квартал Предателей? Выяснять, где именно живет капитан Лажонн? Просто расспрашивать каждого встречного? Так ведь и подозрения вызвать недолго. Ну, что молчите?

Вместо ответа Вальхем и Трасси изо всех сил постарались притвориться безжизненными манекенами. Ведь никому из них и в голову не приходило, что им придется продумывать скрытное проникновение в столицу Империи, а потом еще как-то искать в огромном городе конкретного человека! Каждый из них искренне полагал, что этим должен заниматься кто-то другой.

– Ладно, все с вами ясно, – женщина вновь повернулась к приборной панели, изучая карту местности. – Будем действовать по ситуации. Думаю, за прошедшие несколько лет здесь мало что изменилось. В конце концов, Кверенс – мой город, я тут почти каждый камень знаю.

– Эм-м-м… – Трасси поджала губы, явно желая что-то добавить, но не зная, как лучше подступиться к щекотливой теме.

– Что-то не так? – Кроанна чуть повернула голову, ожидая продолжения.

– Если хотите знать мое мнение, то за годы правления Братьев Кверенс изменился до неузнаваемости, – пояснила девчонка. – Свилл перекроил и переиначил очень многое, явно предвидя, что с ростом Империи неизбежно будет разрастаться и Ее столица, и действовал на упреждение. Если тот вокзал, куда мы обычно прибывали, раньше находился на окраине, то через пару лет нам уже приходилось проезжать через пару выросших вокруг него кварталов, чтобы добраться до перрона. А потом нас перенаправили на новый, только что выстроенный в чистом поле вокзал, более вместительный, более удобный и названный, кстати, в вашу честь, который, я думаю, очень скоро постигнет аналогичная участь.

– Я знаю, что Кверенс здорово разросся, – кивнула ее собеседница, – я изучала орбитальные снимки. Однако это не относится к его северной части, которая упирается в горы, там-то изменения минимальны. Также как, полагаю, и в центральной части города, где любая перестройка обходится крайне дорого.

– Вот уж не уверена.

Трасси скептически помотала головой, и уже сама Кроанна начала сомневаться, не сплоховала ли она, уделив изучению свежих снимков столицы так мало внимания.

Впрочем, сокрушаться и уж тем более что-то переигрывать было некогда – челнок перешел в посадочный режим, выдвинув опоры и ожидая дальнейших указаний. Навигационная карта автоматически подсветила несколько пригодных для приземления мест, а тепловизионный сканер гарантировал отсутствие в тех местах посторонних людей – оставалось только выбрать конкретную точку.

Мысленно чертыхнувшись, Кроанна ткнула пальцем в одну из предложенных площадок, располагавшуюся недалеко от ведущей в Кверенс тропы. Если удастся незаметно влиться в поток следующих в Кверенс паломников и пройти в город, то со всем остальным уж как-нибудь разберемся.

Челнок мягко качнулся и нырнул вниз, направляясь к указанным координатам.

Глава 12

Придавленные опустившейся аппарелью кусты коротко хрустнули, но в остальном тишину предрассветных сумерек почти ничто не нарушало. Кроанна некоторое время постояла на краю люка, прислушиваясь к ночному стрекоту сверчков, после чего накинула на голову глубокий капюшон плаща и спустилась вниз.

Следом за ней по трапу сошли и Трасси с Вальхемом, то и дело косившиеся друг на друга, и было видно, что девчонка с явным трудом сдерживает рвущийся наружу смех. Если в прошлый раз она получила свою порцию издевательских насмешек, то сегодня настал ее черед брать реванш. И Вальхем уже раскаивался, что тогда повел себя столь неосмотрительно, но кто ж знал…

Трасси хотя бы обладали минимальными навыками шитья, перекроив свой старый рабочий комбинезон так, чтобы он одевался поверх скафандра. Да, это выглядело довольно потешно, поскольку даже самая буйная фантазия никогда бы не смогла признать в получившемся увальне юную девушку, особенно если непокорные рыжие кудри под шапку заправить, но в своем захолустье Вальхем видал еще и не таких персонажей. Иного человека порой и от кома грязи отличить непросто.

А вот самому Вальхему пришлось довольствоваться выбором из имеющихся готовых вариантов. Его старая одежда отпадала сразу, а потому он через свой терминал заказал себе несколько рабочих комбинезонов разного размера, чтобы потом выбрать из них наиболее подходящий.

В итоге тот вариант, который удалось худо-бедно натянуть на скафандр, оказался настолько большим, что длинные рукава и штанины буквально волочились за Вальхемом по полу. Пришлось их без особых затей обрезать, а растрепанные края подвернуть, в результате чего он превратился в самый натуральный клон Трасси, точно такой же бесформенный и неуклюжий.

Кроме того, ему еще пришлось изрядно поломать голову над тем, как превратить новенькую, с иголочки, одежду в изрядно поношенную и перепачканную, чтобы не смущать окружающих. У Трасси на это ушли годы работы в чреве чадящего, коптящего и брызжущего маслом эшелона, но вот как добиться аналогичного результата, когда в твоем распоряжении всего пара вечеров и учебная мастерская, сверкающая как хирургический кабинет?

Пришлось, не мудрствуя особо, несколько раз скатиться кубарем со склона ближайшего холма, перемазав комбинезон в траве и грязи, и надеяться, что этот камуфляж не осыплется, когда немного подсохнет.

В общем, полагающуюся дозу издевок Вальхем сегодня получил и с плохо скрываемой завистью смотрел на Кроанну, которой удалось счастливо избежать подобных проблем.

Она извлекла из шкафа свой старый плащ, что был надет на ней в тот самый день, когда ее «изъяли» прибывшие Пастыри. Да, он был далеко не нов и, несмотря на царственный статус своей владелицы, успел многое повидать на своем веку. Но все равно, плотный бархат ткани и богатая вышивка ясно давали понять, что его владелица – человек непростой, и за ее спиной маячат весьма серьезные силы, вполне способные донести неразумность излишнего рвения до любого более-менее сообразительного служаки.

Глубокий капюшон плаща надежно скрывал лицо его владелицы, длинные полы прятали под собой черные чешуйчатые поножи, ну а воротник скафандра спрятался под шелковым платком. Так что, если не принимать во внимание ширину плеч, то Кроанна выглядела как высокородная дама, не желающая без нужды раскрывать свою личность, которую в ее странствиях сопровождают два нелепых и слегка неряшливых пажа, чей неказистый внешний вид только оттенял ее изящество.

– Из тебя вышло бы неплохое пугало! – прыснула Трасси, перестав сдерживаться.

– А из тебя – мишень для Фрегга, – огрызнулся Вальхем. – Такая же нелепая и раскидистая – тут уж точно не промахнешься!

– Раскидис… что! – рыжая бестия подступила к нему, угрожающе сжав кулаки. – На что ты тут намекаешь?!

– Молодежь, охолонитесь! – рассмеялась Кроанна, наблюдая за перепалкой двух кулей тряпья. – Мы же вроде как одна команда, не так ли? Ведите себя естественно, и на ваш внешний вид никто не обратит внимания.

– Проще сказать, чем сделать! – проворчал Вальхем, заправляя обратно выбившиеся отвороты рукавов. – Ведь на воре и шапка горит! Мне будет постоянно казаться, что все окружающие на нас таращатся, подозревая в чем-то недобром.

– «Казаться» – ключевое слово, – назидательно заметила Трасси. – Я уже выбиралась в таком виде во Фланндор, и могу с полной уверенностью заявить – на твой гардероб всем будет глубоко наплевать. Там без малого половина народу выглядит примерно так же, и никого это не смущает. Расслабься, в общем.

– Будем надеяться, – пробормотал парень пусть и без особого оптимизма.

Он совершенно некстати вспомнил Кливера, который и в самом деле постоянно выглядел как бессмысленное нагромождение тряпок, лишенное какой-либо внятной формы, но остальные деревенские мальчишки воспринимали его совершенно спокойно, и никому в голову не приходило как-то иронизировать по поводу его наряда. В конце концов, и сами они смотрелись немногим лучше.

– Что ж, тогда выдвигаемся! – Кроанна зашагала вперед, и Вальхем с Трасси поспешили за ней, оставив позади челнок, который, втянув в себя аппарель, медленно растворился в воздухе, превратившись в еще одно нагромождение покрытых лишайником камней.

В итоге и Кроанне и Трасси пришлось признать, что обе они ошиблись.

Первая, утверждавшая, будто она знает Кверенс как свои пять пальцев, очень скоро выяснила, что от прежнего уютного городка с узкими извилистыми улочками почти ничего не осталось, и центральная часть столицы теперь щеголяла широкими проспектами и белым мрамором новых зданий в несколько этажей.

Ну а рыжая девчонка чувствовала себя откровенно неловко и некомфортно, поскольку встреченные ими по пути жители Кверенса, даже работяги и простолюдины щеголяли в новенькой аккуратной одежде и никак не походили на огородные пугала, как она утверждала ранее.

Да и наряд самой Кроанны на этом фоне выглядел не так уж и пафосно, низведя ее из богатых и влиятельных дам на уровень вполне обычной зажиточной горожанки.

– Столица Империи, как-никак, – подытожил Вальхем, когда они свернули, наконец, в один из безлюдных переулков, где смогли кратко обменяться своими впечатлениями. – Положение обязывает!

– И где нам теперь искать тот самый «Квартал Предателей»? – на его памяти Кроанна впервые выглядела такой растерянной. – Да, тут в кои-то веки навели порядок с уличными указателями и нумерацией домов, но нашей задаче это помогает слабо.

– Если рассуждать логически, то здесь, в старой… в бывшей старой части города, мы его вряд ли найдем. Скорее уж такого рода поселение разместили в новых районах на юге, – задумчиво пробормотал Вальхем, внезапно обнаружив себя в центре внимания и слегка смутившись. – Ну, мне так кажется, по крайней мере.

– Звучит разумно, – кивнула Кроанна. – Предлагаю немного прогуляться и проверить твои предположения.

Их прогулка, однако, отняла немало времени, поскольку Кверенс за прошедшие годы успел изрядно разрастись. Они не стали отказывать себе в удовольствии и по дороге заглянули на Дворцовую Площадь, чтобы полюбоваться белокаменной громадой Императорской резиденции. Вальхем подспудно пытался отыскать хоть какие-то следы прошлой битвы Аврума с Пастырями, когда изрядный кусок дворца превратился в кучу щебня, но архитектурный ансамбль выглядел просто идеально, и его совершенство не нарушал ни единый изъян, напоминающий о непростом прошлом.

Площадь кишела туристами, прибывшими из самых дальних уголков Империи, повсюду сновали торговцы сувенирами и нехитрой снедью для оголодавших путешественников, и троица лазутчиков предпочла поскорее удалиться, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Уж слишком озабоченно они выглядели на фоне всеобщего оптимизма и воодушевления.

Дальше они продвигались почти наугад, поскольку старые карты города давно утратили какую-либо практическую полезность, а свежие орбитальные снимки требовали как-то укрыться от окружающей толчеи, чтобы Кроанна могла с ними свериться. А в окружающей суматохе большого мегаполиса о подобном уединении оставалось только мечтать.

После получаса скитаний по улицам и переулкам стало очевидно, что без посторонней помощи им не обойтись. Кроанна уже начинала продумывать возможные дальнейшие сценарии, чтобы обратиться к кому-то из местных, постаравшись вызвать минимум подозрений, когда Вальхем вдруг воскликнул:

– Эй! Смотрите-ка! – он резко выбросил вперед руку, отчего рукав куртки задрался, обнажив черное предплечье скафандра, и Трасси поспешно его одернула.

Взглянув в дальний конец улицы, Кроанна увидела там перегораживающий дорогу пост охраны с опущенным полосатым шлагбаумом. Судя по всему, дальше располагался район, куда посторонним доступ был закрыт, хотя выходившие оттуда люди никаким проверкам не подвергались, да и на тюремные бараки видневшиеся впереди здания никак не походили. Выглядело все это несколько странно, заставляя предположить, что здесь проживали те граждане Империи, спокойствию которых она уделяла особое внимание.

– Что-то мне подсказывает, что мы пришли куда надо, – вполголоса констатировала она. – Империя всегда дорожила людьми, оказавшими ей услугу, и заботилась об их безопасности.

– Неплохая стратегическая инвестиция в будущее, согласен, – буркнул Вальхем. – А дальше-то что?

– И действительно, – женщина покосилась на Трасси, не скрывая ехидной ухмылки. – Ну и каков был твой дальнейший план?

– Дождаться ночи и пробираться по окрестным крышам, – с обезоруживающей бесхитростностью ответила та, внимательно осматривая окружающую архитектуру. – Не вижу тут каких-то особых сложностей.

– Ты предлагаешь нам еще полдня просидеть в подворотне, а потом еще шариться в темноте по незнакомому району в поисках нужного дома?! – Кроанна сокрушенно покачала головой. – Ты серьезно?!

– Но можно же просканировать…

– Да, в нашем распоряжении имеются инструменты, позволяющие по одному отпечатку пальца или оброненному волоску воссоздать генетический портрет человека, но пройти целый квартал, обнюхивая дверные ручки – так себе идея, тебе не кажется?

– Эм-м-м, да, пожалуй, – с неохотой согласилась девчонка. – Но что тогда делать?

– Почему бы просто не поговорить с людьми, а? Иногда самый очевидный вариант оказывается и самым верным! – Кроанна оглянулась на слегка растерявшихся спутников. – У вас же сегодня урок риторики, не так ли? Так почему бы не провести выездное практическое занятие? Ну а вы помалкивайте и держитесь рядом. Быть может, стоило бы еще и уши заткнуть, но это, думаю, будет уже перебор. Вы и так справитесь, я в вас верю. Пошли! Старайтесь излишне не отсвечивать, а я уж как-нибудь разберусь.

Она решительно зашагала вперед, а Вальхему и Трасси оставалось только семенить следом, искренне надеясь, что сегодня им не придется задействовать арсенал оружия и прочих средств, что предоставлял в их распоряжение спрятанный под внешне нелепой одеждой боевой скафандр.

При их приближении им навстречу выступил один из стражников, намереваясь преградить им путь, но Кроанна его опередила, обратившись к нему и его сослуживцам с обезоруживающей улыбкой на лице:

– Как же тяжела ваша доля – охранять тех, кого многие сочли бы предателями! – Вальхем почувствовал, как при звуках ее голоса у него самого внутри словно завязывается тугой узел из боли и сожаления, буквально выжимающий слезы из глаз. – В то время, как ваши друзья завоевывают себе несмываемую славу в сражениях за величие Империи и ее властителей. Как я вас понимаю!

Все ученики прекрасно знали, в чем состоит врожденный навык их наставницы, но Кроанна старалась по возможности излишне не акцентировать внимание на своих способностях, а потому им еще никогда не доводилось ознакомиться с ним во всей его полноте и мощи. Ее голос, его магические вибрации были способны подчинять и порабощать, и люди были бы счастливы поклониться его владелице, почитая это за величайшее благо своей никчемной жизни…

– Вальхи! Ты что, уснул?! Пошли! – Трасси тронула его за рукав, буквально выдернув из пучин мечтаний на поверхность реальности. – Тут совсем недалеко! Эй!

– Что? Да, я… сейчас, только… – с изрядной задержкой Вальхем сообразил, что несет несусветную чушь и поспешно умолк, слегка ошалело озираясь по сторонам.

Преграждавшие им путь стражники расступились, демонстрируя максимальное почтение к высокородной даме, почтившей их своим присутствием. Судя по их раскрасневшемуся виду, будь у них такая возможность – они перед ней еще и красную ковровую дорожку расстелили бы.

– На втором перекрестке налево! – коротко проинструктировала их Кроанна, уверенно вышагивавшая впереди и всем своим видом демонстрировавшая надменную властность.

Ее растрепанные пажи торопливо потрусили следом, буквально подхватывая оброненные их госпожой пылинки…

Впрочем, вся надменность Кроанны бесследно испарилась, стоило им лишь завернуть за угол ближайшего дома.

– Вот видите! – обернулась она к Вальхему и Трасси с обезоруживающей улыбкой на лице. – Все не так уж и сложно! Достаточно небольшой задушевной беседы – и все проблемы решены!

– Да уж! – пробормотала Трасси, машинально пытавшаяся согнать со своей штанины застарелое масляное пятно. – Жаль только, что мешок с розовыми лепестками я дома оставила…

– А я благовония в шаттле забыл, – поддержал ее Вальхем. – А то бы мы сейчас…

– Все, хватит! Представление окончено! – Кроанна раздражено тряхнула головой. – Не стоит прикидываться большими дурачками, чем вы есть!

– Но это было и вправду впечатляюще! – возразила ей Трасси. – Велению вашего Голоса буквально хотелось подчиняться!

– И именно поэтому я стараюсь не прибегать к нему без особой необходимости. Стоит оставлять людям хотя бы иллюзию свободного выбора, – женщина положила руку ей на плечо и слегка подтолкнула вперед. – Давай, шагай! Тут уже недалеко.

«Квартал Предателей», куда они вступили, выглядел вполне пристойно. Если кто-то и ожидал увидеть здесь однотипные серые бараки, то он был бы откровенно разочарован. Двухэтажные домики с разбитыми перед ними небольшими палисадниками никак не походили на тюремные интерьеры, выглядя, скорее, как последнее пристанище уставших от жизни состоятельных пенсионеров.

– Нужный нам адрес – Ольховая улица, 4, – уточнила Кроанна. – Так что не зевайте и внимательно смотрите по сторонам!

Разыскиваемый ими дом нашелся буквально в соседнем переулке. Мновав калитку, они по окруженной розовыми кустами дорожке подошли к крыльцу, и Кроанна вытолкнула девчонку вперед, прозрачно намекая, что вся их экспедиция являлась плодом исключительно ее личной инициативы, так что и отдуваться придется ей самой. Трасси, тяжко вздохнув, подняла руку и несколько раз ударила в тяжелую дубовую, обшитую железными пластинами дверь.

Некоторое время ничего не происходило, и Вальхем в душе уже радовался, что скоро они смогут вернуться домой, но тут по ту сторону запоров что-то загремело, и в двери открылось маленькое окошко, вполне достаточное для того, чтобы отшить надоедливых коммивояжеров.

– Чего надо? – буркнул знакомый хриплый голос.

– Извини, пап, что так долго не писала, – Трасси судорожно сглотнула, – но…

Старик издал какой-то невнятный и, возможно, непристойный возглас, громко лязгнули отпираемые замки, и в следующую секунду Лажонн стоял на коленях рядом с дочерью, стиснув ее в своих объятиях.

– Траська! – прошептал он. – Ты все-таки про меня не забыла!

– Да ты что, пап?! Как я могла?! Я же обещала! – она осторожно провела рукой по его пепельным волосам. – А ты здорово поседел…

– А ты… – отец поднял на нее свой взгляд, всматриваясь в такое любимое и знакомое конопатое лицо, которое, одновременно, выглядело совершенно другим, нежели он помнил. – Ты здорово повзрослела, подросла!

Только сейчас Лажонн сообразил, что опускаться по старой привычке на колени было, пожалуй, излишним. За то время, что прошло с их расставания, Трасси вытянулась вверх почти на целую голову, и давно перестала выглядеть маленькой девочкой.

Спохватившись, старик поднялся и только сейчас обратил внимание на ее спутников.

– О! Прошу простить мне эту маленькую слабость! – он виновато шмыгнул носом и протер кулаком увлажнившиеся глаза. – Привет, Вальхи! И…

Он рефлекторно попытался вытянуться по стойке «смирно», сообразив, кто именно укрывается в тени глубокого капюшона.

– Ваше Велич…

– Не надо! – оборвала его Кроанна. – В конце концов, все мои титулы давно в прошлом. Для вас я – просто Кро. Вам позволительно, вы заслужили.

– Ох, да что ж я вас на улице-то мариную! – засуетился Лажонн. – Заходите! У меня, конечно, не царские хоромы, но несколько табуреток для дорогих гостей найдется. Да и отметить такую встречу не грех!

Глава 13

Внутри жилище Лажонна выглядело весьма прилично и аккуратно. Их с Трасси прежнее обиталище во Фланндоре, предоставляло, возможно, несколько больший простор, но все нивелировалось тем фактом, что весь их дом тогда представлял собой одну большую мастерскую, занимавшуюся обслуживанием «Хоррама». Сложенные по всем углам запчасти и всевозможные инструменты постоянно напоминали, что ты по-прежнему на работе, просто сейчас выдался небольшой перерыв. Даже моясь в душе, Трасси оказывалась окружена снятыми с эшелона манометрами и клапанами, ожидавшими полагающейся промывки.

Здесь же все выглядело куда более умиротворенно и даже уютно. Да и вместо пропитавших все запахов металла и масла в воздухе витал легкий аромат какой-то выпечки, и Трасси начала подозревать, что в наведении порядка тут поучаствовала и женская рука, но задавать соответствующих вопросов не стала. Зачем?

Лажонн пригласил гостей в просторную гостиную, где их ожидали вовсе не деревянные табуретки, а обширный диван и пара глубоких кресел. Сгоняв на кухню, старик принес уставленный посудой поднос с бокалами, чашками и дымящимся чайником, а бутылку вина он держал подмышкой. После череды акробатических этюдов все это оказалось расставлено на небольшом столике, попутно пополнившись большим блюдом с печеньем, и успевший слегка запыхаться хозяин рухнул в одно из кресел.

– Так, кому что налить? – он подхватил бутылку и собирался разлить вино по бокалам, когда Кроанна взмахом руки его остановила.

– Мне не надо, – она коротко улыбнулась. – Я же на работе.

– Что ж, как скажете, – Лажонн пожевал губами, и пролегшие на его лбу морщины ясно давали понять, что он все понял верно.

Этот визит вовсе не был прогулкой скучающих бездельников, и, судя по всему, потребовал от сидящей перед ним троицы определенных усилий и, возможно, даже риска. И пошли они на эти издержки исключительно потому, что его дочь когда-то дала ему обещание, которое требовалось исполнить.

– Но от чаю-то, надеюсь, не откажетесь? – отставив бутылку в сторону, старик ухватился за чайник.

Себе он, впрочем, вина все же плеснул, причем довольно щедро, после чего, торжественно подняв бокал за здоровье присутствующих, залпом опрокинул его в рот.

– Ну, рассказывайте, что да как? – теперь, когда все его гости были обеспечены дымящимися чашками и печеньем, можно было приступать к расспросам.

– Учимся, тренируемся, осваиваем новые инструменты и оборудование, – Трасси нехотя вернула свою чашку на блюдце. – Тут в двух словах не объяснить, пап. Скучать некогда, вобщем. Порой только пару часов поспать удается…

– И это лишь потому, что вы так и не научились правильно планировать свое время! – назидательно заметила Кроанна, погрозив ей пальцем, хотя в ее глазах плясали озорные искорки.

Скинув с головы тяжелый капюшон, она буквально утонула в глубинах большого кресла и, судя по всему, откровенно наслаждалась возможностью хоть ненадолго отвлечься от повседневных забот и немного расслабиться.

– Строго у вас, я смотрю, – хмыкнул Лажонн, заново наполняя свой бокал, – не забалуешь!

– Да… – вздохнула его дочь, но тут же встрепенулась. – Но до чего все это интересно! Столько нового, неожиданного, да и просто невероятного!

– Невероятного, да… Я слыхал… – старик неторопливо отпил вина и отставил бокал в сторону. – Мне тут рассказывали, что тебя видели во Фланндоре, и там ты навела изрядного шороху. Здоровых мужиков точно кукол тряпичных раскидывала, а некоторых потом еще и поджарила…

– Не сдержалась, – Трасси поджала губы и сокрушенно покачала головой, – о чем потом сильно сожалела… Хотя Фрол своей невероятной тупостью и заслужил хорошую трепку!

– Да и черт с ним! – отмахнулся Лажонн. – Поделом! Но как тебе это удалось?! Даже я при всем желании не смог бы швырнуть того детину через половину таверны!

– Так это не я! – фыркнула девчонка, сообразив, что очередного сеанса нравоучений прямо сейчас не ожидается. – Это все мой скафандр!

Она подергала за пальцы свою правую перчатку и, стянув ее, продемонстрировала слегка ошарашенному отцу свою кисть, плотно оплетенную черной чешуей. Взглянув на его побледневшее лицо, девчонка сообразила, что тут требуются дополнительные пояснения, и оттянула воротник куртки, чтобы показать жесткий воротник, к которому крепился шлем.

– Да не пугайся ты так! – пояснила она. – Это всего лишь костюм! Своего рода боевые доспехи, которые нам приходится надевать всякий раз, когда мы отправляемся на задание.

– О… Костюм… Я понял… – Лажонн испустил вздох облегчения, поскольку мысль о том, что его дочь вся покрылась непонятной черной чешуйчатой броней, слегка беспокоила.

И его можно было понять. В конце концов, обшивка скафандра, идеально следовавшая изгибам пальцев и повторявшая каждое их движение, и в самом деле выглядела как вторая кожа.

– А еще в него встроены различные инструменты, приборы, датчики всякие, – Трасси, увлеченная желанием хоть с кем-то поделиться своими открытиями и обновками, словно вознамерилась окончательно добить несчастного отца, – ну и оружие… тоже…

– То есть ты… – Лажонн нервно сглотнул. – Ты теперь тоже Пастырь?

– Пока еще нет, – его дочь аккуратно натянула обратно грязную рабочую перчатку. – Но мы каждый день готовимся к тому, чтобы однажды заступить на этот ответственный пост.

– Что ж, поздравляю!

– Ты так говоришь, пап, словно я приз какой-то выиграла! На самом деле носиться по всему свету, вытаскивая людей из передряг, в которые они, по большей части, сами же и вляпались – сомнительное удовольствие. Это долг, это ответственность, это, в конце концов, просто работа. Хотя и безумно интересная!

Краем глаза Вальхем заметил, как при этих словах Трасси Кроанна одобрительно кивнула. В свое время она потратила немало времени и сил, чтобы донести до учеников правильное понимание их миссии, чтобы открывшиеся перед ними невероятные возможности не вскружили им ненароком голову. Иначе, искренне уверовавший в свое всемогущество человек таких дров наломать может…

– …так что, если вкратце, у меня все хорошо, – подытожила девчонка. – Мы с Вальхи и другими ребятами много занимаемся, изучаем новые возможности, оборудование, практикуемся помаленьку… кормят нас хорошо, вкусно и разнообразно, так что не волнуйся.

– «Другие ребята» – это Братья, что ли?! – недоверчиво нахмурился Лажонн.

– Да, просто там, понимаешь… – Трасси неопределенно махнула рукой, – вся твоя предыдущая жизнь и былые достижения более не имеют никакого значения. И Свилл со Фреггом, и Кьялта – наша новенькая, которая еще совсем недавно с копьем по лесу бегала – там все становятся равны. Как будто в своей прошлой жизни ты умер и родился заново, начав все с чистого листа. И тут прошлое может даже мешать двигаться вперед, двигаться дальше.

– Ну, для нас, для тех, кто остался, вы и в самом деле почти что умерли, – старик печально покачал головой. – И нам тоже приходится как-то жить дальше, но уже без вас.

– Ну ладно, пап, хватит о грустном! – воскликнула девчонка с показным оптимизмом. – У вас-то что тут происходит? Голстейн и Свейне все еще правят? Что стало с Гильдией после того восстания? И как поживает наш старый «Хоррам»?

– Фр-р-р! – громко фыркнул ее отец. – Сбавь ход! Ты хочешь знать вообще все и сразу?!

– Было бы, конечно, неплохо, но можно и по очереди. Я переживу.

– Ну, «Хоррам», когда я его в последний раз видел, чувствовал себя вполне неплохо. Регулярно колесит по пескам и, полагаю, еще многих новичков переживет.

– Ты его что, продал?! – потрясенная Трасси, для которой такой шаг граничил с самым настоящим кощунством, подалась вперед. – Кому?!

– Да тише ты! Не кипятись так! – ее отец выставил перед собой раскрытые мозолистые ладони, желая немного угомонить разволновавшуюся дочь. – Тут, видишь ли, какое дело… больше не осталось эшелонов, которые находились бы в чьем-то личном владении. Весь транспорт теперь принадлежит Империи. А капитаны – всего лишь наемные работники, хотя и хорошо оплачиваемые.

– Но как же Гильдия?! Они что, вот так просто и покорно на все это согласились?!

– После того как Гвенна и Питти привязали к одному из эшелонов и волоком отправили обратно во Фланндор, куда от них только кисти рук доехали…

– Ирви умеет быть… доходчивым, – хмыкнула Кроанна.

– К счастью, жесткость Голстейна в значительной степени уравновешивается милосердием Леди Свейне. Ее заступничество сберегло тогда немало жизней. Ну а те, кому повезло уцелеть, стали после того урока существенно сговорчивей, – старый капитан развел руками. – Так что теперь все эшелоны обслуживаются в гаражах Кверенса. Также здесь развернуто масштабное производство новых машин. Растущей Империи требуется надежная транспортная связь с дальними провинциями, число которых постоянно растет, а потому эшелоны клепают буквально десятками. Новые модели конечно быстрей и экономичней наших старичков, и все втулки в них теперь бронзовые, − Лажонн подмигнул Вальхему, − но из-за повальной унификации в них полностью отсутствует даже малейшая индивидуальность. Во всяком случае, я бы никогда не смог бы воспринимать такой вот безликий агрегат как нечто родное. Увы.

– Ну а ты сам, пап, чем сейчас занимаешься? Когда ты сюда, в Кверенс, успел перебраться?

– Я отсюда и не уезжал, – седая голова старика печально поникла. – После того мятежа мне обратный путь во Фланндор был заказан. Почти все там считали меня… и тебя тоже предателями. Так что я остался здесь.

На первое время мне выделили небольшой дом, назначили какое-то содержание, да и «Хоррам» у меня ведь не забесплатно изъяли, но все равно поначалу было тяжко. Ну а потом я более-менее освоился, нашел себе новое применение – сейчас я обучаю будущих капитанов в организованном Империей специальном училище – и, как видишь, чувствую себя вполне неплохо, – Лажонн вскинул голову и улыбнулся. – Императорская чета мне на праздники поздравительные открытки присылает. Так что я здесь в каком-то смысле считаюсь весьма уважаемым человеком. И, кстати!

Он заерзал, запустив руку за пазуху, и извлек на свет висящий на золотой цепочке хорошо всем знакомый голубой камень.

– Видите? Леди Свейне даже выдала мне персональный Амулет!

– О! – только и смог выговорить Вальхем.

– Все верно, парень! – кивнул старый капитан. – То, за что раньше могли и жизни лишить, теперь является привилегией, которую еще заслужить надо! Так что, если вдруг станет совсем худо – я знаю, что делать!

– Знаешь пап, – немного недовольно проворчала Трасси, – лично я искренне надеюсь, что до этого не дойдет.

– Да ладно тебе! – Лажонн спрятал кулон обратно под рубашку. – Уж и пошутить нельзя!

– С некоторыми вещами шутки просто неуместны. В конце концов, из-за них люди гибли, – девчонка бросила опасливый взгляд в сторону Вальхема, но тот отнесся к ситуации с поистине философским спокойствием и, пожав плечами, сделал еще один большой глоток из своей чашки.

– Ирви и Лирсида – такая неожиданная и парадоксальная пара! – вскинула брови Кроанна, очнувшись от раздумий. – Лед и пламень, сталь и шелк, камни и бегущий по ним ручей … Как они вообще друг с другом уживаются?

– Нормально уживаются, – пожал плечами старик. – У них, кстати, уже наследник родился, и поговаривают, что останавливаться на этом они не намерены.

– Вот как?! – приоткрывшаяся челюсть Кроанны застыла на полпути, отчего мудрая наставница и бывшая Императрица пару секунд выглядела откровенно нелепо. Но только пару секунд. – Ну надо же!

Строго говоря, остальные от такой новости тоже несколько растерялись. На фоне сообщений о радикальном переделе сфер влияния, о росте могущества Империи и о жестоких казнях весть о том, что посреди всего этого сурового и кровавого околовластного месива нашлось место для обычной человеческой Жизни, всех их на какое-то время просто выбила из колеи.

– При случае передай им… в смысле… – оглянувшись на Кроанну, Трасси вздохнула и устало помассировала пальцами лоб, оставив на нем пару грязных пятен от рабочих перчаток. – Я хотела передать им поздравления, но наш визит, очевидно, должен оставаться в тайне, так что увы, придется счастливым родителям как-то обойтись без них.

– Ничего страшного. Думаю, они это переживут, – усмехнулся Лажонн. – Наша Императорская чета и не через такие испытания проходила – и ничего, справилась. Так что Братья могут за свое любимое детище не переживать. Их Империя в надежных руках!

– Мне кажется, – пробормотал Вальхем, задумчиво подперев голову кулаком, – что им это сейчас… как бы помягче выразиться-то… в значительной степени безразлично. Их головы теперь заняты мыслями совсем иного масштаба. Да и наши, кстати говоря, тоже.

Повисла неловкая пауза, которая случается всякий раз, когда случайно столкнувшиеся на улице давние знакомые обмениваются дежурными вопросами «как дела», отвечая на них такими же шаблонными фразами, после чего наступает момент исчерпания общих тем для обсуждения, но никто из них не хочет показаться невежливым, первым поставив финальную точку.

– Не переживай за меня, доча, – печально улыбнулся старик. – Я нашел свое место в этой новой жизни, и оно меня вполне устраивает. Да, я изредка скучаю по былым временам, но тут уж ничего не поделаешь, в прошлое возврата нет. Так что не оглядывайся назад, двигайся дальше, а я навсегда сохраню тебя в своем сердце!

На прощание Лажонн крепко обнял свою дочь, но в этот раз на колени опускаться не стал. В конце концов, подросшая Трасси уже доставала ему до плеча и давно не походила на ту бесшабашную конопатую оторву, которую он помнил. Кроанне старый капитан отвесил уважительный поклон, ну а Вальхему он крепко пожал руку. Как равному.

Всю обратную дорогу их троица хранила сосредоточенное молчание, изредка перекидываясь буквально односложными репликами по ходу маршрута. Встреча с Лажонном оставила им более чем достаточно пищи для размышлений, и размышлений по большей части невеселых. Да и обмениваться свежими впечатлениями, когда вокруг снуют местные жители – не самая разумная идея.

Выбираться из города им пришлось кружными путями, чтобы ненароком не пересечься с теми караульными, которые впустили их в «Квартал Предателей», а потом предстоял еще долгий путь по уходящим в горы извилистым тропам. Но, поскольку экзоскафандры взяли на себя значительную часть нагрузки, даже такая долгая прогулка оказалась не особо утомительной, а предложенное Лажонном угощение помогло удержать в узде чувство голода.

И только поднявшись на борт челнока и усевшись в свое кресло, Трасси, наконец, нарушила затянувшееся молчание.

– А отец предупреждал меня, что мне наверняка не захочется возвращаться. Да и Дьерк был против, полагая, что мы при встрече друг друга не поймем, став друг другу чуть ли не чужаками, – она задумчиво оттопырила губу и шумно выдохнула. – Если честно, то я сделала это исключительно из упрямства. Мне просто хотелось еще раз доказать, что мнение других людей, пусть даже моего родного отца, ничего для меня не значит, что я – взрослый и самостоятельный человек, живущий своим умом и не нуждающийся в чужих подсказках.

– Ну и как? – бесхитростно полюбопытствовал Вальхем, застегивая фиксирующие ремни. – Чьи ожидания в итоге оправдались?

– Вальхи! – гневно воскликнула Кроанна, отвлекшись от проведения предстартовых процедур. – Имей совесть!

– Да ладно вам! – Трасси равнодушно махнула рукой и повернулась к нему с печальной улыбкой на конопатом лице. – Тебе было проще – когда мы возвращались на Олрену в прошлый раз, твои родные были давно мертвы, ты с ними уже попрощался, и соответствующие шрамы на твоей душе успели затянуться. А вот я сегодня своего отца как будто заживо похоронила.

Она немного помолчала, а их шаттл тем временем оторвался от земли и, все ускоряясь, устремился в небо.

– Это ведь как с другого света вернуться, чтобы с живыми поболтать, – продолжила девчонка, глядя в какую-то точку у Вальхема за спиной. – Вы принадлежите совершенно разным мирам, ваши интересы и заботы никак не пересекаются, вас абсолютно ничего не связывает. Даже «Хоррам».

Я ведь раньше любила наш эшелон, знала в нем каждую гаечку, каждый болтик, на полном серьезе воспринимала его как живое существо, чувствовала его душу, а теперь…

Трасси резко отвернулась, уставившись в иллюминатор, за которым чернела пустота космоса. Послышался еще один тяжелый прерывистый вздох.

– А теперь я понимаю, что он – всего лишь убогая груда металла, бездарно прожигающая тонны угля, – тихо шмыгнув, она провела рукой в перчатке под носом. – Но я счастлива, что он и отец были в моей жизни. И я никогда их не забуду!

Проверив показания приборов и убедившись, что все в порядке, Кроанна развернула свое кресло к пассажирам.

– Для того, чтобы двигаться в будущее, иногда требуется перерезать пуповину, что связывает нас с прошлым. А это бывает довольно болезненно, – она развела руками. – Радикальные перемены никогда не проходят бесследно и не даются бесплатно. Бабочка, которая вылупляется из куколки, пусть она и не может поделиться с нами своими ощущениями, думается, испытывает весьма существенный дискомфорт. Но развернуть время вспять и вернуться назад, увы, невозможно. Нужно идти дальше!

В иллюминаторах за ее спиной словно из небытия вынырнул надвигающийся изумрудный шар Нойдема, как будто символизируя собой то самое будущее, в котором им предстоит жить. Будущее комфортное и обеспеченное всеми благами технологий, но, одновременно, требующее максимальной самоотдачи и даже готовности идти на жертвы.

А еще…

– Знаете, по чему я буду реально скучать? – усмехнулась вдруг Трасси. – По тому самому чаю, горячему, ароматному и с легким привкусом дымка!

Глава 14

Тихое гудение аэробоксов, где находились восстанавливающиеся после операции ученики, напомнило Кроанне гудение пчел, вьющихся вокруг цветущей черемухи. Первичная ассимиляция вживленного импланта требовала нескольких суток полного покоя, что предъявляло весьма строгие требования к размещению пациентов. Четыре юных курсанта, облаченные в легкие комбинезоны и погруженные в глубокий медикаментозный сон, парили на струях воздуха, уберегающих их тела от соприкосновения с какими-либо поверхностями во избежание образования даже малейших пролежней.

И, глядя на их спокойные умиротворенные лица, Кроанна испытала нечто вроде легкой зависти. Как же ей самой нередко хотелось вот так вздремнуть часов двадцать-тридцать, позабыв обо всех хлопотах, и чтобы никто не беспокоил…

– Завидуешь? – Дьерк словно читал ее мысли.

– Есть немного, – женщина не стала отпираться.

– Когда-то и ты тут точно так же парила, а я регулярно заходил тебя проведать. Волновался, переживал – мне ведь такое впервой было. Когда мне самому чип имплантировали, то за меня другие тревожились, а тут все я один, все сам…

– Проведать заходил, говоришь? – Кроанна скептически прищурилась.

– Ну да! – кивнул ее бесхитростный напарник, не заподозрив подвоха.

– Внимательно осмотреть, ощупать со всех сторон, пока пациент в коме…

– Помилуй, Кро! – взмолился Дьерк, в порыве искренности прижав руки к груди. – Я, возможно, и извращенец, но не настолько! Да и не подобраться тут, если уж на то пошло – аэробокс наглухо запечатан, а если начнешь его ломать, то такой шум поднимется!

– То есть ты все-таки пробовал? – вопросительно приподняв бровь, женщина откровенно забавлялась, наблюдая за тем, как ее приятель мученически закатывает глаза. – И как? Получилось? Пощупал?

– О, боги! За что мне это наказание?! – взмолился тот. – Где и когда я успел так непростительно нагрешить?!

– Три дня назад, – внешне невозмутимая Кроанна словно открыла толстую бухгалтерскую книгу, где скрупулезно сохранялись все реплики и неосторожные взгляды, – когда наорал на меня, услышав, что Трасси хочет навестить отца.

– Я?! Наорал?! – опешил Дьерк. – Теперь это так называется?! Я просто хотел уберечь вас от этой нелепой и опасной авантюры! Но вы ведь даже слушать меня не стали! Просто поставили в известность, и все!

– Наорал, – сухо повторила женщина. – Сначала на Трасси, которой и так несладко пришлось, а потом еще и на меня. Даже не попытавшись вникнуть в суть проблемы. А степень авантюрности нашего предприятия я постоянно держала под личным контролем.

– Но ставить под угрозу всю нашу миссию ради каких-то личных мотивов?! Не слишком ли много вы себе позволяете?!

– А все потому, что в твоей жизни подобных моментов никогда не было, и ты просто неспособен понять, что они значат для других людей! – фыркнула Кроанна. – Трасси была права, когда заметила, обращаясь к Вальхему, что тому проще, поскольку все его родные давно умерли. Так же, как и тебе. Ты просто не понимаешь того, что чувствуют другие люди, у кого еще остались близкие там, во внешнем мире!

– Ладно. Возможно. Пусть так, – Дьерк устало провел ладонями по лицу. – Но мы можем обсудить эти вопросы чуть позже, в более комфортной обстановке?

– В смысле?

– Вечером, на веранде. Погоду, кстати, обещают просто чудесную. Что скажешь?

Вечер, кстати и впрямь выдался на загляденье! Закатившееся за дальние холмы солнце раскрасило редкие облака во всевозможные оттенки алого, малинового, и лилового цветов, отчего небо стало похоже на палитру импрессиониста, испытывающего острый творческий кризис. Досаждавшая весь день духота отступила, сменившись легкой прохладой, приятно щекочущей босые ступни натоптавшихся за день ног.

Небольшой вынесенный на открытую веранду столик предлагал гостям вино, несколько видов сыра, свежие фрукты и другие закуски, освещаемые трепещущим пламенем двух свечей. По всей видимости, Дьерк в глубине души чувствовал, что был неправ, иначе бы он не стал так разоряться.

Опустившись в угодливое плетеное кресло, Кроанна почувствовала, как ее постепенно отпускает напряжение последних дней, а глоток вина из поданного ей бокала окончательно наполнил ее умиротворением. Любые слова представлялись тут излишними, а потому они некоторое время просто молчали, неспешно потягивая рубиновый напиток и любуясь пламенеющим закатом.

– Только от души набегавшись, в полной мере понимаешь, – негромко пробормотала она, – какое это счастье – просто сидеть, любоваться закатом, наслаждаться хорошим вином и… ничего не делать.

– Мы с тобой точь-в-точь родители, наконец дождавшиеся, когда их дети уснут! – поддержал ее Дьерк.

– Но согласись – они ведь нам и вправду как родные! – возвращая на столик пустой бокал, Кроанна подхватила лежавший рядом планшет, чтобы просмотреть свежие данные.

– Ну, что там? – зависшая над кромкой бокала бутылка на секунду застыла.

– Все показатели в норме, послеоперационное восстановление идет по плану, – женщина не стала скрывать вздох облегчения. – Уже завтра к вечеру наша юная поросль вернется с новыми провокационными вопросами и полубезумными идеями.

– Тогда нам следует поторопиться! – Дьерк обеспокоенно нахмурил лоб. – Наслаждаться таким покоем осталось недолго!

– Так наслаждайся! – вернув планшет на стол, Кроанна подхватила наполненный бокал и кивнула в сторону увенчанных багрянцем холмов. – Остальное-то мы всегда успеем.

Ее коллега, заметно приободрившись, также пригубил вино, любуясь открывающимся с веранды пейзажем. Но ощущение, что его что-то все еще гложет, никуда не делось и очень скоро соответствующие вопросы пробили себе путь наружу.

– В прошлый раз я, возможно, повел себя чересчур резко, пытаясь отговорить вас от посещения Олрены, – заговорил он осторожно, словно нащупывая безопасный путь на минном поле, – но я действительно за вас переживал, и искренне рад, что все завершилось благополучно.

– Ну хоть так, – Кроанна покачала вино в бокале. – Ладно, я передам Трасси твои извинения.

– И ты по-прежнему полагаешь, что оно того стоило?!

– Еще бы! Ты не представляешь себе, сколько гаек в голове у этой девчонки встали на место после того визита! – Кроанна перегнулась через подлокотник, наклонившись к Дьерку. – Можно сколько угодно рассказывать человеку о его миссии, о его долге, но пока он сам, своими собственными глазами не увидит, как бестолковы и несмышлены люди, вверенные на его попечение, все наши увещевания останутся просто словами. Правильными и красивыми, но бесполезными. Даже самый лучший порох не загорится сам собой, к нему нужно поднести горящую спичку. И возвращение на Олрену, как мне кажется, послужило именно таким запалом для Трасси и Вальхема. Они, наконец, поняли, что вернуться в прошлое невозможно, и двигаться следует только вперед.

– Занятно, – Дьерк задумчиво почесал свою русую бороду. – А вот у Свилла со Фреггом я подобных устремлений не наблюдаю. Их почему-то домой совершенно не тянет!

– Свиллейн всегда испытывал проблемы с личными привязанностями. Что к людям, что к собственноручно выстроенной Империи, – Кроанна пожала плечами. – Ну а Фреггейл – врожденный полководец, получивший в свои руки инструменты, о которых он ранее и мечтать не мог. И сейчас ему нет никакой радости откатываться назад и снова играть в песочнице с оловянными солдатиками. Да и близких людей ни у того, ни у другого дома не осталось, к кому возвращаться-то?

– Но после освоения вживленных имплантов этот процесс отчуждения пойдет еще быстрей! – Дьерк вытряхнул в свой бокал последние капли вина и печально вздохнул. – Еще немного – и мы станем им не нужны!

– Но тогда мы сможем больше времени уделять друг другу! – вытянув руку, Кроанна чокнулась с ним. – Разве это плохо?

– Возможно ты и права, но практика показывает, что ровно в тот момент, когда тебе кажется, будто ты уладил абсолютно все проблемы, на тебя немедленно накатывает такой вал, что приличные слова заканчиваются, – Дьерк тоскливым взглядом изучил свой бокал, после чего одним махом уговорил налитое в него вино. – И какое-то внутреннее чутье мне подсказывает, что ждать нам осталось уже недолго.

* * *

Ведущая в ангар с лестницы дверь осторожно приоткрылась и в полумраке, подсвеченном только светом дежурных огней, послышалось тихое шлепанье босых ног по бетонным плитам пола. Несмотря на проведенные в Центре месяцы, полную обеспеченность всей необходимой одеждой и обувью и обещание Дьерка, что уже в следующем месяце она сможет получить свой персональный экзоскафандр, Кьялта все равно предпочитала ходить босиком.

Разумеется, Фрегг не мог оставить этот момент без внимания и регулярно отпускал в адрес смуглой «дикарочки» свои ехидные комментарии. Но и та оказалась не лыком шита, и на каждую его остроту отвечала ответной едкой репликой, заставлявшей окружающих заливисто хохотать, а самого темноволосого Брата покрываться красными пятнами от с трудом сдерживаемого гнева.

Разумеется она рисковала нажить себе еще одного опасного врага в его лице, но смиренно исполнять роль его мишени для насмешек она просто не могла. Постепенно нападки Фреггейла пошли на убыль, и очень скоро ее причуда перешла в разряд привычных вещей, о которых без особой нужды никто и не вспоминает.

Убедившись, что она здесь одна, Кьялта двинулась дальше более осторожно, совершенно бесшумно ступая своими босыми ступнями и направляясь к отсеку Аврума. Тому было выдано четкое указание не покидать свой бокс без Вальхема, и он добросовестно его исполнял, несмотря на то, что ворота его отсека всегда оставались открытыми, и к нему самому в гости мог заглянуть кто угодно.

До темнеющего впереди проема оставалось всего несколько метров, когда до Кьялты донесся печальный вздох.

– Почему ты таишься, Кья? – пророкотал Аврум. – От кого скрываешься?

– Черт! – девчонка недовольно поморщилась. – Просто я хотела устроить тебе небольшой сюрприз.

– Что ж, я искренне сожалею, но он не удался. Заходи, – проем впереди вспыхнул, когда Аврум включил освещение.

Послышалось несколько босоногих шлепков, и Кьялта остановилась на пороге, рассматривая свернувшегося в клубок черного монстра.

– Как ты догадался, что я здесь?

– Учуял знакомый запах шампуня с примесью адреналина, – Аврум приподнял голову и поводил ею из стороны в сторону, словно принюхиваясь. – А еще ты так громко сопела! Аж стены тряслись!

– Серьезно?! Но я полагала, что на фоне шума вентиляции меня было совершенно невозможно услышать!

– Совсем другой звуковой спектр, – пояснил Аврум, но, увидев на лице своей юной собеседницы выражение искреннего непонимания, поспешил сменить тему, – но это неважно. Запах шампуня я все равно почувствовал существенно раньше.

– М-да, – Кьялта села на пол, подобрав под себя ноги и машинально откинув назад свои длинные вороные волосы. – Не стоило мыть голову перед самым выходом.

И ее можно было понять. После того, как всю свою предыдущую жизнь она пробегала по лесу, собрав грязные космы в бесформенный пук, голова под которым немилосердно зудела, знакомство с горячим душем, шампунем и расческой буквально открыло перед Кьялтой новую вселенную. Она внезапно обнаружила, что ее волосы могут быть гладкими и шелковистыми, и что их можно укладывать в самые разнообразные прически, подчиняя своей воле, а не уступая перед диктатом спутанных всклокоченных прядей.

Где-то здесь, возможно, в Кьялте проснулось ее доселе дремавшее женское начало, и теперь она уделяла своим бездонно-черным волосам столь много внимания, что иногда даже опаздывала на уроки.

И тем самым, надо сказать, нажила себе если и не врага, то как минимум завистника в лице Трасси, чьи жесткие рыжие кудри категорически отказывались признавать над собой чью-либо власть. И тут не помогали никакие лаки, фены или зажимы – своенравные огненные пружинки так или иначе вырывались на свободу, сметая любые преграды на своем пути.

Вальхем, отчаявшись донести до своей знакомой простую мысль, что в человеке важна его внутренняя суть, а не внешние рюшечки, давно махнул рукой на ее причуды, оставив Трасси наедине с ее непокорными локонами и сопутствующими комплексами. Ну а Кьялта просто наслаждалась возможностью придать своей шевелюре буквально любую требуемую форму, и пользовалась ею буквально каждый день, в своей простоте не замечая, что тем самым она только дополнительно злит свою единственную подругу.

Но сегодня Кьялта просто оставила свои волосы свободно спадать по плечам, подобно стекающим по камням струям воды. Каких-то важных встреч не предвиделось, а черной боевой машине, думается, на завивку и укладку было глубоко наплевать.

– У Вальхема тут табуретка есть, – вспомнил Аврум, беспокоясь о комфорте своей гостьи. – Сядь нормально.

– О! Не стоит беспокоиться! – рассмеялась Кьялта. – Мне вполне удобно! Нам иногда по несколько часов приходилось так сидеть в ожидании, когда какой-нибудь свирр попадется в поставленную тобой ловушку. Так что я привычная.

– Ладно, как скажешь, – Аврум снова опустил голову на сложенные передние лапы. – Зачем пожаловала?

– Я просто подумала, что тебе, возможно, скучно. Вальхема-то нет.

– С ним все нормально? – в голосе черной машины послышалась искренняя обеспокоенность.

– Да, все в порядке, но он пробудет в госпитале еще пару дней. Вот я и решила немного тебя развлечь.

– Вообще-то я несколько сотен лет провел под землей, – напомнил ей ее собеседник, – и о скуке я, пожалуй, знаю больше, чем кто-либо в этом мире! Так что несколько дней расставания для меня – сущий пустяк. Основную часть времени, если мне нечем заняться, я просто сплю. Но я все равно рад тебя видеть!

– Что ж, взаимно! – усмехнулась Кьялта, рассматривая возвышающуюся перед ней темную громаду.

Тело Аврума выглядело словно свитым из туго переплетенных черных жгутов, скользящих и извивающихся при каждом его движении. Складывалось впечатление, что он снял свою шкуру, выставив напоказ обнаженные мышечные волокна.

– Что-то не так? – поинтересовался Аврум, заметив ее интерес.

– Вальхи рассказывал, что однажды ты на равных сражался с Броненосцем и Архангелом, а Скаутов и вовсе на клочки порвал. Но я видела и тех и других – они буквально закованы в броню, тогда как ты буквально… голый! Как же ты мог им противостоять?

– Поддержание защитной конфигурации требует значительного расхода энергии. Но сейчас в этом нет необходимости, я не ощущаю в тебе угрозы. Но, если ты настаиваешь…

Послышалось негромкое шуршание, и передняя лапа Аврума, лежавшая прямо перед Кьялтой, внезапно словно подернулась рябью, переросшей в покрывающие ее чешуйки.

– Жертвенный слой обходится весьма недешево как с точки зрения требуемых ресурсов, так и в плане энергозатрат, – пояснил он. – Но иногда он просто необходим. А здесь и сейчас я чувствую себя в безопасности, а потому в нем нет нужды.

Чешуйки нырнули обратно, бесследно растворившись в плетении черных волокон.

– Если честно, то я до сих пор не понимаю, что ты такое, – покачала головой потрясенная Кьялта. – То ли машина, то ли живое существо, то ли растение разумное…

– Последний вариант выглядит довольно интересно, – пробормотал Аврум. – Извлекать выгоду из солнечного света я умею, использовать воздух и воду для синтеза нужных мне компонентов тоже могу…

Он умолк, поскольку при этих его словах на лице Кьялты проступил заметный испуг. Невинная шутка определенно вышла из-под контроля.

– Но в конечном итоге я – всего лишь механизм, пусть и довольно сложный, – поспешил объясниться Аврум. – Да, мои возможности весьма обширны, но это не отменяет моей сущности. Я – машина, и должен подчиняться приказам человека, которому служу.

– Ты служишь Вальхему?! – Кьялта удивленно приподняла брови. – Ты столь силен и могущественен, но при этом слушаешься человека, которого можешь в одно мгновение на атомы разложить?!

– Все обстоит несколько сложнее, чем может показаться на первый взгляд, – в голосе Аврума проступила странная неуверенность. – Дело в том, что люди, создавшие меня и поставившие передо мной первоначальные цели, давным-давно умерли. А я, как и любая другая машина, не могу существовать без внятно поставленной задачи. Кто-то должен объяснять мне, что нужно делать, ну а дальше уже я сам прокладываю путь к назначенной цели, исходя из имеющихся в моем распоряжении возможностей и инструментов.

После проведенных в заточении лет я обнаружил себя лишенным соответствующих ориентиров и предоставленным самому себе. Я не знал, что мне делать, не знал, куда идти, но Вальхем, помогший мне восстановиться, словно стал моим поводырем в этом новом мире, где я чувствовал себя откровенно лишним и никому не нужным.

– И Вальхем стал твоим новым хозяином?

– Нет, – Аврум некоторое время молчал, – он стал моим другом.

Теперь настал черед Кьялты помолчать, призадумавшись над только что услышанными словами.

– В моем представлении, – заговорила она неторопливо, – понятия «машина» и «дружба» уживаются с большим трудом. Мне крайне сложно представить себе, что болты и шестеренки могут испытывать какие-то чувства.

– Не тебе одной, кстати! – в голосе Аврума промелькнул смешок. – Мы с твоими Наставниками уже обсуждали этот вопрос, но так и не смогли обозначить границу, разделяющую достаточно сложные машины, способные жить своей собственной жизнью, и живые организмы, примитивные настолько, что ведут себя как запрограммированные автоматы.

Просто в какой-то момент человек, сам того не желая и не подумывая примерить на себя роль бога, сумел сотворить нечто новое, что неожиданно вышло за рамки привычных представлений и более не подчиняется устоявшимся канонам.

– И потом такие машины, как ты, обретя свободу воли и действий, уничтожили человечество?! – Кьялта заметно побледнела, и в ее внутренне напрягшейся фигуре чувствовалась готовность в любое мгновение броситься прочь, но пока она продолжала сидеть перед Аврумом, хоть давалось ей это и непросто.

– Нет. Человеческую цивилизацию уничтожили как раз созданные ею послушные роботы, прилежно исполнявшие полученные задания и не задумывавшиеся о том, к чему их старания могут привести. А подобные мне… – Аврум запнулся и вскинул голову, как будто избегая смотреть своей юной собеседнице в глаза, как будто его мучили угрызения совести. – Мы пытались воспрепятствовать массовому геноциду, но… не смогли. Слишком уж ограничены были тогда наши силы.

– А сейчас? – немного успокоившись, Кьялта снова села прямо.

– А сейчас я и вовсе остался один! На мое счастье я встретил Вальхема, который сначала помог мне восстановиться, а потом обрести новый смысл жизни, не ограничивающийся лишь покорным служением хозяину, но позволяющий иметь собственный взгляд на происходящее, – охваченный возбуждением Аврум приподнялся, разведя в стороны свои черные лапы. – Да, мы иногда спорили, далеко не во всем соглашались, но ведь именно этим дружба отличается от слепого подчинения! Друг – это куда больше, чем просто хозяин. И я твердо знаю одно – несмотря на все наши разногласия и споры, в случае реальной опасности я стеной встану на его защиту, пусть даже это будет стоить мне жизни!

Теперь настал черед Кьялты задумчиво уставиться в какую-то точку далеко за пределами ангара.

– Теперь я понимаю, – задумчиво пробормотала она, – почему Вальхем так решительно отказался от персонального Альтера. Ведь никакой инструмент, сколь совершенным бы он ни был, никогда не сравнится с верным и преданным другом!

Глава 15

– Ну что, как самочувствие? – показушно оптимистичный тон Дьерка резко контрастировал с пепельно-серыми физиономиями его подопечных. – Готовы к новым свершениям?

Ответом ему было угрюмое и даже агрессивное молчание, пронзенное взглядами четырех пар искренне ненавидящих его в данный момент глаз. Выйдя из послеоперационной комы, юные курсанты довольно долго соображали, кто они такие и где находятся, после чего им еще пришлось сражаться с неизбежным головокружением из-за нескольких дней постельного режима, и на этом фоне наигранное веселье Дьерка только раздражало.

За прошедшее с момента пробуждения время они только-только успели добраться до своих номеров и принять быстрый душ, как прозвучал сигнал к общему сбору, ясно дававший понять, что их страдания никому не интересны, и по первому же свистку следует являться пред начальственные очи, по возможности бодрым и веселым.

– Ну все, хватит! – осадила напарника Кроанна, куда лучше чувствовавшая настроения аудитории. – Им сейчас по-хорошему пару дней нормально отоспаться бы.

– Так я и не требую от них прямо сейчас кросс пробежать! – развел руками Дьерк. – Просто некоторые моменты стоит проговорить заранее, пока их еще не накрыло. А потом пусть отсыпаются сколько угодно… если смогут, конечно.

Конец его реплики повис в воздухе, оставив после себя откровенно угрожающее послевкусие, но Кроанна поспешила его перебить.

– Данные последних анализов говорят, что ваши импланты успешно прижились и уже начали налаживать взаимодействие с вашим мозгом, – она улыбнулась, но четыре угрюмых лица перед ней вовсе не разделяли ее оптимизма. – Так что очень скоро вы все сможете приобщиться к величайшей сокровищнице знаний, которую когда-либо знало человечество!

– Когда? – с трудом разлепил губы Фреггейл, морщась от головной боли, терзавшей его точно так же, как и остальных.

– Вам же сказали – скоро! – проворчал Дьерк, полагавший послушание главной добродетелью ученика.

– В любом случае вы не сможете ощутить это привычными органами чувств, – подключилась Кроанна, спеша сгладить черствость своего напарника. – Но вы можете задать мысленный вопрос, и немедленно получить на него ответ. На начальном этапе можно пробовать перемножать в уме многозначные числа, держа под рукой калькулятор. В какой-то момент вы обнаружите, что ответы всплывают в вашей голове словно сами собой. Ну а потом, немного обвыкнув, вы сможете справляться у своего внутреннего консультанта, почти не задумываясь.

Данный навык придется еще долго развивать и совершенствовать, но вам все равно будет куда проще, нежели мне, – Кроанна виновато улыбнулась. – Вы, как и Дьерк получили свои импланты в относительно юном возрасте, когда мозг еще гибок и податлив, и вам будет достаточно просто освоить предоставляемые им возможности. Тогда как я получила его будучи уже взрослым человеком, а потому мне до сих пор приходится сосредотачиваться и прилагать усилия, чтобы добиться от импланта понимания, чего именно я хочу, а потом еще постараться расслышать, что он пытается до меня донести,.

Но, как видите, я вполне освоилась, а потому нисколько не сомневаюсь, что и вы справитесь! Ощущения, конечно, непривычные, но потом, когда вы поймете основную идею, дело пойдет существенно быстрей, и, когда вам выдадут собственный базовый модуль, вы очень скоро будете взаимодействовать с новыми конечностями и органами чувств как со своими собственными. Это всего лишь вопрос привычки.

– Ну так когда? – складывалось впечатление, что последние несколько минут Фреггейл просто держал свои реплики на паузе, терпеливо дожидаясь, когда выскажутся все остальные, чтобы вернуться в исходную точку.

– Да вы то, что у вас сейчас есть, сперва освойте! – Дьерк не скрывал своего раздражения. Что ни говори, а ученикам не пристало попрекать своих учителей.

– На общую церемонию допускаются только те курсанты, кто продемонстрировал хорошие навыки взаимодействия с имплантом, – Кроанна постаралась перевести его ворчание на более понятный язык. – Никому ведь не нужно, чтобы ваш взбесившийся модуль начал бы крошить все и вся вокруг, не правда ли? А потому наберитесь терпения, и осваивайте новые возможности без лишней спешки. Мы предоставим вам соответствующий набор упражнений, помогающий быстрей освоить взаимодействие с имплантом. И только когда вы будете чувствовать себя достаточно уверенно, можно будет отправлять заявку на участие в соответствующем мероприятии.

– Ладно, это понятно, – недовольно буркнула Трасси, наматывая на палец рыжую прядь. – Но какая была срочность собирать нас здесь и сейчас? Я, если честно, до сих пор не знаю, какой сегодня день! Неужели нельзя было потерпеть до завтра? Я бы хоть волосы расчесала.

– А что с ними не так? – в своем простодушии Вальхем и в самом деле не понимал, что изменилось в огненной шевелюре его знакомой, чья прическа всегда выглядела как взрыв склада с медной стружкой.

Впрочем, поймав ее гневный взгляд, парень смекнул, что брякнул что-то не то, и поспешно умолк.

– Дело в том, что постепенное установление контакта между вашим мозгом и имплантом может сопровождаться целым рядом побочных эффектов, порой не самых приятных, – пояснил Дьерк, – и мы сочли необходимым заранее вас об этом предупредить, чтобы вы были готовы и не пугались, столкнувшись с каким-то неожиданными проявлениями, вроде чужих голосов в голове или вспыхивающих перед глазами хаотических образов.

– Но что мешало рассказать нам об этом заранее, еще до операции? – Свиллейн сложил руки на груди, демонстрируя явный скепсис.

– Ваш уровень тревожности был и без того достаточно высок, чтобы усугублять его еще сильней. Серьезный стресс может существенно осложнить послеоперационное восстановление.

– А кто-то из вас мог бы даже передумать и отказаться, – добавила Кроанна.

– Попахивает жульничеством! – покачал головой Свиллейн и поморщился от очередной волны боли. – И сколько у вас еще припасено подобных «сюрпризов»?

– Мы ничего специально от вас не утаиваем! – вспыхнула Кроанна. – Просто до понимания некоторых вещей сперва нужно дорасти!

– Как до понимания жуткой головной боли, например? – поморщился Вальхем. – О ней вы нас тоже предупредить как-то забыли…

– Когда мы здесь закончим, обратись к медботу, – проворчал Дьерк, которого откровенно раздражали капризы его подопечных, сетующих на то, что по пути к светлому будущему обнаружились отдельные колдобины и ямы. – Он все наладит.

– Именно поэтому вы не стали вживлять нам импланты сразу, как только мы попали в Центр? – догадался Фреггейл. – Чтобы сперва нас подготовить?

– Именно! – просияла его мать. – Ваш понятийный аппарат следовало подтянуть до такого уровня, чтобы ваше общение с Духом Мудрости не выглядело как разговор слепого с глухим. Это как если бы Кьялту посадить сейчас вместе в вами на уроке теоретической физики. Она же ни единого слова не поймет!

– «Дикарочка»! – протянул Фрегг, расплывшись в широкой улыбке. – Где она сейчас, кстати?

– Осваивает азы органической химии, – голос Кроанны заметно похолодел. – И, благодаря врожденному знанию, продвигается весьма быстро. Так что еще неизвестно, кто из вас над кем вскоре подшучивать будет.

– О!

Пожалуй впервые на памяти Вальхема темноволосый брат, постоянно демонстрировавший непоколебимую самоуверенность и всегда находивший едкое словцо, откровенно растерялся, не зная, что и сказать. Тем более, что на уроках химии он-то как раз откровенно «плавал».

– И, если так пойдет и дальше, – женщина словно вознамерилась окончательно добить зарвавшегося сына, – то уже в следующем году она сможет получить собственный имплант, а потом и Альтера.

– О! – только и смог повторить Фреггейл, обнаружив, что регулярно высмеиваемая им диковатая смуглая девчонка в некоторых областях прогрессирует заметно быстрей него, грозя вскоре начать наступать на пятки ученикам из предыдущего набора.

– Итак, – Дьерк вернул их беседу в магистральную колею. – Вы получите методички с комплексом упражнений, призванных помочь вам как можно скорей освоиться со своими новыми способностями. Начинается там все с самых простых заданий – отправка и получение элементарных геометрических фигур, несложные арифметические примеры и так далее. Их примитивность не должна вас смущать – не освоив базовые, фундаментальные навыки, невозможно двигаться дальше. Не беспокойтесь, потом прогресс пойдет существенно быстрее. Вы вскоре даже во сне со своим имплантом общаться будете! Вы настолько породнитесь с ним, что с какого-то момента перестанете воспринимать его как нечто чуждое. Он поистине станет полноценной частью вашего собственного разума, и вы…

Неожиданно он запнулся, прикрыв глаза, и его лоб избороздили морщины, словно их Наставник к чему-то напряженно прислушивался.

– Я тоже слышу, – кивнула Кроанна, и взгляд ее широко распахнутых карих глаз устремился куда-то в бесконечность. – Что делать будем?

– Что случилось?! – обеспокоенная происходящим Трасси вскочила со своего места.

– Зов, – несколько раз моргнув, женщина сфокусировала на ней свой слегка затуманенный взгляд. – Серьезный пожар в одном из городов на Ювилии.

– И вы туда отправляетесь?! – на сей раз возбуждение охватило уже Свиллейна, однажды принявшего участие в подобной спасательной пастырской миссии.

– А вот как раз тебе я бы посоветовала сидеть тихо и не высовываться! – мать наставила на него свой тонкий палец. – Нам и прошлого раза за глаза хватило. Почти неделю результаты твоего выступления расхлебывали!

– В нашем личном присутствии нет нужды, – решительно заявил Дьерк, тряхнув головой. – С пожаром и Скауты справятся. Надо только загрузить в них достаточный запас пламягасящих бомб.

– Сделаешь? – вопросительно покосилась на него Кроанна.

– Уже.

Несколько секунд ученики, затаив дыхание, ждали продолжения захватывающей истории, но больше ничего интересного не происходило. Чуть погодя, Дьерк, словно очнувшись от легкой дремы, снова обратил на них свое внимание.

– На чем я остановился? Ах да! – он щелкнул пальцами, словно поймав хвост оборвавшейся дискуссии. – На ваши личные терминалы будут загружены соответствующие комплексы упражнений, практикуя которые, вы очень скоро сможете найти общий язык со своими имплантами и начать осваивать предоставляемые ими невероятные возможности.

– Но как же пожар?! – воскликнула потрясенная Трасси. – Как же Ювилия?!

– Первые Скауты уже приступили к тушению огня, – Кроанна слегка прищурилась, словно высматривая что-то в невидимой остальным дали. – Ситуация взята под контроль. С устранением последствий местные жители вполне могут справиться самостоятельно.

– Почему вы так уверены?

– Да что тут рассуждать, – Дьерк взмахнул рукой, активировав предназначенный для учебных презентаций экран, – сами смотрите!

Перед классом распахнулся вид с высоты птичьего полета, открывающийся на небольшой городок, значительная часть которого была затянута сизым дымом. По улочкам, точно потревоженные муравьи, сновали кажущиеся крохотными человечки, пытаясь совладать с вышедшей из-под контроля стихией. Можно было различить несколько выстроившихся живых цепочек, передававших ведра с водой от колодцев к основным очагам пожара.

– Как видите, все очаги открытого горения подавлены, – констатировал Дьерк, кивнув на изображение за своей спиной, – осталось только как следует пролить тлеющие развалины…

В этот момент в одном из углов панорамы словно взорвался мешок с мукой, заполонив половину улицы белой пылью.

– Пламягасящая бомба, – пояснила Кроанна, коротко усмехнувшись при виде того, как дружно вздрогнули ее ученики. – Скаут обнаружил участок с повышенной температурой и немедленно среагировал.

– Что ж, ситуация под полным контролем, – удовлетворенно кивнул ее коллега. – Через час-два все будет закончено, и жители смогут начать разбор завалов.

– Все закончено?! – в данный момент лицо потрясенной Трасси вполне можно было бы изобразить при помощи трех кружков – приоткрытый рот и два широко распахнутых глаза. – Но как же люди?! Там наверняка есть раненые и обожженные! Да и жилье многие из них потеряли! Вы что, вот просто так бросите их на произвол судьбы?!

– Ну вот, – вздохнул Дьерк, обернувшись к Кроанне. – Твой выход!

– Трасси, пойми, – женщина развела руками, словно пытаясь донести до подопечных очевиднейшие вещи, – мы здесь не для того, чтобы вытирать сопли каждому обиженному! Так никаких Пастырей и Скаутов не хватит! Мы приходим на помощь только в критических ситуациях, справиться с которыми самостоятельно люди объективно неспособны. И здесь потери, страдания, боль и даже смерть не имеют значения. Проблемы время от времени случаются, и нужно уметь справляться с ними собственными силами. Иначе, если ты будешь постоянно уповать на помощь свыше, то вскоре даже шнурки самостоятельно завязывать разучишься!

Здесь, на Ювилии третий месяц стоит жаркая погода, что в дальнейшем наверняка выльется еще и в проблемы с пропитанием, но вот вспыхнувший пожар грозил местное поселение просто уничтожить. Сгоревшие амбары с зерном привели бы к тому, что до сбора осеннего урожая выжили бы считанные единицы. А это – все, финал.

– Поэтому мы и вмешались, – присоединился Дьерк. – Ведь боги – это те, кто спасает на самом краю гибели, а не те, кто готов подсобить по любому поводу. Понимаешь?

– Боюсь, я никогда не смогу к этому привыкнуть, – вздохнула Трасси, понуро опустив голову. – Спокойно наблюдать за тем, как люди страдают и даже гибнут, дожидаясь момента, когда индикатор уровня их мучений дойдет до красной зоны… нет, я так не смогу!

– Но если ты будешь вытаскивать человека из любых передряг, то он никогда не осознает, где и в чем он ошибся! – чуть ли не возмутился Свиллейн, для которого все выглядело совершенно очевидным. – Совершая ошибки, люди должны за них платить, причем платить дорого, иначе они так ничего и не поймут!

– Но за что, за какие ошибки своими домами, здоровьем и жизнями заплатили жители Ювилии?! – возмущенно взвилась рыжеволосая девчонка.

– Ну-у-у, – Свилл задумчиво подпер рукой подбородок, – я, конечно, мог бы тут порассуждать о чрезмерной плотности городской застройки, о недостаточном количестве колодцев и об отсутствии в городе хоть каких-то подготовленных пожарных команд…

– …но все мы надеемся, что местные жители сделают из случившегося соответствующие выводы, – вмешалась Кроанна, видя, что Трасси готова броситься на одноклассника с кулаками. – Один из Скаутов останется на дежурстве и проследит за ситуацией, ну а нам стоит вернуться к собственным задачам.

– Постойте-постойте! – встрепенулся, казалось, задремавший Фреггейл. – У меня еще остались вопросы!

– Какого рода? – Дьерк небрежно махнул рукой, и экран с панорамой пожарища погас.

– Этот самый «Зов» – вы его почувствовали посредством своих имплантов, верно?

– Все так.

– И приказы Скаутам вы тоже через них раздавали? Более того, через них вы видели эту картинку, которую нам сейчас транслировали. Ведь мать даже не обернулась к экрану, когда взорвалась пламягасящая бомба, поскольку и без этого прекрасно знала, что там сейчас происходит!

– Все так, – Дьерк поднял указательный палец, желая дополнительно акцентировать следующую мысль. – Вот только говорить о том, будто мы отдавали какие-то приказы или распоряжения, не совсем корректно. Мы просто думали, что надо сделать, а Скауты буквально воплощали наши мысли в реальность.

– Я уже говорила, что приданные нам в помощь машины в определенной степени являются нашим продолжением за пределами физического тела, – поддержала его Кроанна. – При необходимости мы, действительно, можем видеть их глазами и способны управлять их манипуляторами как своими собственными руками, но…

Поставленное женщиной в конце фразы весомое многоточие заставило учеников внимательней прислушаться к ее словам.

– Скауты – всего лишь инструменты, – продолжила она, убедившись, что все четыре пары глаз направлены не нее, и удовлетворенно кивнув, – они всего лишь расширяют и дополняют наши возможности. Они вполне способны самостоятельно справиться с относительно несложными задачами, вроде той, что выпала на их долю сегодня. Тогда как Альтеры – полноценная часть нас самих, хотя они также обладают значительной степенью автономности. И очень скоро вы перестанете осознавать ту грань, что вас разделяет, воспринимая образовавшийся дуэт как единое целое! А такое единение незаменимо, когда возникшая проблема требует именно человеческой гибкости ума, способности к импровизации, помноженных на невероятную мощь и, одновременно, хирургическую точность, доступные только Альтерам.

– Более того, – заметил Дьерк, – интеграция с общей базой знаний и мудростью Спящих Мудрецов сделает вас членами нашей общей большой семьи, думающей и чувствующей, как говорится, на одной волне. И тогда вы в полной мере сможете осознать всю глубину, мощь и, не побоюсь этого слова, радость того, что я называю Квантовым Триединством!

– Здорово! – бесцветным голосом буркнул Вальхем.

– Что-то не так? – Кроанна обернулась к парню, задумчиво теребящему нижнюю губу. – Если ты переживаешь по поводу того, что вам с Аврумом никогда не достичь такого уровня единения, то я сразу предупреждала…

– Я не о том! – мальчишка немного раздраженно тряхнул головой. – Просто вы сказали, что Скауты направляются на относительно несложные задания, так?

– Да, и что?

– Но разве необходимость нейтрализовать объявившегося на Олрене Аврума – это несложно?! Вы же потом вдвоем со всей мощью своих Альтеров смогли одолеть его с изрядным трудом! А в первый раз вы просто отправили своих Скаутов на верную смерть. Почему?

В отличие от всех прочих случаев, когда Кроанна с Дьерком обменивались коротким взглядами, решая, кто из них будет отвечать на вопрос, тут они дружно уставились невидящими взглядами в пространство перед собой, как будто надеясь, что про их существование все позабудут.

– Кхм… – слегка кашлянула Кроанна, когда пауза затянулась почти до неприличия. – Каюсь, тогда я угрозу откровенно недооценила. Слишком уж неожиданным оказался тот вызов, и он настолько строго следовал текстам канонических молитв, что я сочла его банальным розыгрышем.

В поисках поддержки она бросила взгляд на коллегу, но Дьерк продолжал старательно делать вид, будто зашел сегодня в класс совершенно случайно и не имеет ни малейшего представления, о чем идет речь. Так и не дождавшись от коллеги помощи, женщина фыркнула и снова повернулась к классу.

– Кроме того, – она слегка замялась, и на ее щеках проступил румянец. Почуяв неладное, Дьерк покосился на Кроанну, обеспокоенно нахмурив брови, но та уже справилась с собой и продолжила, – кроме того, иногда даже Пастыри могут быть немного… заняты. В таких случаях нам также приходится прибегать к помощи механических заместителей, которые порой оказываются категорически не готовы к тому, что ждет их на месте. Как и мы сами, впрочем. Ни я, ни Дьерк еще долго не могли поверить, что сотни лет таившийся где-то АВРУМ внезапно ожил и начал куролесить. Что ж, это послужило нам хорошим уроком.

– Вы стали меньше доверять Скаутам? – уточнил Вальхем.

– Да нет, почему? – пожал плечами Дьерк. – Но, как мне кажется, мы стали меньше доверять друг другу…

Глава 16

Склон холма подернулся пеленой пыли и пришел в движение. Сперва неторопливо, но с каждой секундой ускоряясь, огромный пласт земли вместе с растущими на нем деревьями пополз вниз, грозя уничтожить поселок, расположенный у подножия.

– Оползень! – крикнул Вальхем, выбросив вперед руку и указывая на разворачивающуюся прямо на их глазах катастрофу. – Мы должны помочь людям!

– Еще не время, – спокойно и почти равнодушно заметила стоявшая рядом Кроанна. – Сперва они должны попытаться справиться со стихией самостоятельно.

– Но как?! У них ведь даже техники строительной никакой нет!

– Посмотрим, – женщина демонстративно сложила руки на груди, давая понять, что дискутировать на данную тему не намерена.

– Эй! Смотрите! – воскликнула вдруг Трасси. – Они подгоняют эшелоны!

И действительно, в попытке хоть как-то затормозить надвигающийся на городок оползень, жители начали выставлять на его пути свои стальные машины, выстраивая из них импровизированную баррикаду.

– Вот видишь! – усмехнулся Дьерк. – Соображают!

– Но разве это сможет остановить такую огромную массу земли?! – не унимался Вальхем.

– Посмотрим, – бесцветным голосом повторила Кроанна.

Ждать пришлось недолго – очень скоро вал из песка, камней и перемолотых в щепки деревьев добрался до первых организованных поселенцами заграждений. Но все попытки замедлить его продвижение оказались тщетны. Съезжающая с холма толща грунта просто смяла встретившиеся ей на пути эшелоны с такой легкостью, словно они были сделаны не из многих тонн металла, а из тоненькой фольги.

– О, нет! – испуганно пискнула Трасси, обхватив голову руками. – Это невозможно!

В ее представлении монументальные и тяжеленные машины являлись чем-то поистине несокрушимым и способным выдержать любые удары, а потому зрелище того, как они сминаются и разваливаются на куски под напором куда более могущественной стихии, повергло девчонку в самый настоящий шок.

– Слишком мягкая сталь! – Вальхем сокрушенно покачал головой. – Металлурги Фланндора так и не научились выплавлять высокопрочные сорта.

Он резко обернулся к Дьерку, наставив на него свой обличающий палец.

– Не забери вы меня тогда с Олрены, то как раз мои знания могли бы сейчас помочь людям и спасти их жизни! Если бы при производстве эшелонов использовались бы более прочные сплавы, то они вполне могли бы устоять!

– И те же самые сплавы позволили бы Братьям создать столь мощное оружие, что они очень скоро подчинили бы себе всю планету, загнав в тупик ее дальнейшее развитие, – довольно резко огрызнулся тот. – Любая монополия подавляет прогресс, в том числе и монополия на власть. А потому наш долг – предупреждать подобные перекосы и гарантировать последовательную и гармоничную эволюцию общества. Совершенствование технологий обязательно должно сопровождаться сопутствующим взрослением и человеческой морали. Иначе безудержный и неконтролируемый рост технологий рано или поздно приведет к созданию оружия, которым люди в очередной раз сами себя уничтожат. Уже проходили.

– Наш долг, – поддержала напарника Кроанна, – уберечь человечество от повторения прежних ошибок. Любая новая технология требует определенного уровня зрелости общества, чтобы ее бездумное применение не привело к драматическим последствиям. А потому некоторые идеи, чье время еще не пришло, лучше пока придержать. От греха подальше.

– Но если насильно удерживать людей на уровне каменного века, то как, скажите на милость, они смогут приготовиться к приходу новых технологий? – простонал Вальхем. – Да они, скорее, просто вымрут от болезней и голода! Как и местные жители!

Он снова обернулся к панораме катастрофы, где оползень, смяв баррикаду, двинулся дальше и начал крушить первые постройки.

– И как долго мы еще будем спокойно наблюдать за этим истреблением? – сквозь зубы процедила Трасси.

– У жителей еще остается возможность убежать, – пожал плечами Дьерк. – Оползень движется заметно медленней, и, думаю, скоро совсем остановится.

– Но там же река, и… – девчонка умолкла, широко распахнутыми глазами наблюдая за разворачивающимся ужасом.

Край оползня, съехав в русло протекающей через городок реки, перегородил ее, и поднятая им огромная волна пенистым языком помчалась вверх по течению, сметая на своем пути хлипкие мостки и разбрасывая привязанные у берега рыбацкие лодки, точно пустую шелуху от семечек.

Таким образом, жители городка, точно между молотом и наковальней, оказались зажаты между надвигающимся на них валом камней и грязи с одной стороны, и разбушевавшейся рекой – с другой. И надежда на их спасение испарялась буквально на глазах.

– Они сделали все, что могли, – спокойно констатировала Кроанна. – Наш долг – помогать людям, оказавшимся в безвыходной ситуации.

– Согласен, – кивнул Дьерк. – Выдвигаемся!

Не дожидаясь отдельной команды, Вальхем прыгнул вперед, и в следующую секунду упирался руками в катящийся на него вал из обломков зданий, бревен и досок. Приводы скафандра жалобно взвыли, но выдержали, и дальнейшее продвижение оползня застопорилось.

– Долго нам так не продержаться! – прохрипел парень, чувствуя, как сползают назад его ноги, оставляя в земле глубокие борозды.

– Мы должны дать людям время, достаточное, чтобы они могли отойти вверх по течению, убравшись из опасной зоны, – разъяснил задачу Дьерк, который точно так же упирался руками в трещащую и скрежещущую мешанину обломков.

Все новые съезжающие с холма пласты грунта, наткнувшись на возникшую перед ними преграду, начали громоздиться друг на друга. Завал начал расти ввысь, угрожающе нависнув над тремя крошечными фигурками, осмелившимися бросить вызов неистовой стихии. На голову Вальхему посыпался песок и мелкие камни, которые набивались за шиворот, делая его скафандр с каждой секундой все тяжелей и засыпая его ноги. Очень скоро набравшаяся куча поднялась ему до пояса, а следом за мелким щебнем посыпались и более крупные камни, сопровождаемые обломками досок и сломанными ветками.

– Нас всех похоронит тут заживо! – крикнул Вальхем, отплевываясь от набившегося в рот песка.

– Если спасение десятков жизней этого потребует – то так тому и быть! – голос Кроанны, удерживавшей оползень с другой стороны от него, еле пробивался сквозь треск и грохот. – Если перед нами поставлена задача, то мы должны выполнить ее любой ценой! Любой, понимаешь? Таков наш долг!

На глазахВальхема обрушившийся сверху вал земли в одно мгновение накрыл ее с головой, и неумолимый оползень двинулся дальше. Мальчишка хотел закричать, но в следующую секунду и его самого поглотила тьма…

– Вот дерьмо! – проворчал Вальхем, уставившись в потолок, на котором отсветы уличных фонарей исполняли свой неспешный танец.

Путаясь в мокром от пота одеяле, мальчишка перекатился набок и, взглянув на часы, обнаружил, что еще только середина ночи.

– Вот дерьмо! – угрюмо повторил он.

Спать дальше в такой сырой и холодной постели было совершенно невозможно, а потому Вальхем спустил ноги на пол и побрел в холл, где дежурил его дроид.

– Застели свежую постель! – распорядился он и, ожидая, пока механический слуга разберется с простынями и наволочками, плюхнулся в кресло, заново переживая события недавнего сна, после которого он до сих пор испытывал неприятную дрожь в коленях.

За свою недолгую жизнь Вальхем прошел через немалое число тяжелых испытаний и жестоких передряг, а потому ночные кошмары давно являлись его постоянным и даже привычным спутником. Он то заново обшаривал карманы на кусках еще теплых расчлененных тел, то рылся в пепелище, зовя мать и отчима, то снова и снова наводил свое оружие на Трасси, после чего та взрывалась фейерверком кровавых клочьев… Данный сон он ненавидел особенно сильно. После него у Вальхема в ушах еще долго стояло эхо собственного крика, да и подушка оказывалась мокрой от слез, а пару раз он обнаруживал себя свалившимся на пол.

Но те видения, что являлись к нему в последнее время, заметно отличались от знакомых историй, добавив к ним новые, ранее не встречавшиеся сюжеты. Теперь его то и дело отправляли на задания, которые неизменно сопровождались неприятностями самых разнообразных форм и фасонов.

Для начала Вальхем оказался на месте Свилла в тот день, когда он притащил в Центр перепуганную Кьялту, и от него точно так же требовалось принять решение – кого из ее преследователей казнить, а кого миловать. Поскольку этот сон приходил к нему не раз и не два, то Вальхем успел перепробовать все варианты, всякий раз просыпаясь в холодном поту, хотя и по разным причинам. Как ни крути, а перед ним всякий раз вставал один и тот же выбор – либо собственноручно, обстоятельно и методично расчленить шамана и его приспешников, либо позволить им самим проделать то же самое с несчастной девчонкой. Вариант с шаманом представлялся, конечно, более предпочтительным, поскольку с ним-то лично Вальхем знаком не был, но…

Но, как выяснилось, настоящие его мытарства только начинались.

Все новые и новые сны, больше напоминавшие испытательные задания, стали обрушиваться на парня почти каждую ночь. Причем в каждом из них ему предлагалось решить ту или иную моральную дилемму, напоминавшую известную задачу про стрелочный перевод и привязанных к рельсам людей. Особую пикантность этим, с позволения сказать, «заданиям» добавлял тот факт, что зачастую одним из этих несчастных оказывался либо сам Вальхем, либо кто-то из его близких знакомых.

А еще Вальхем отметил, что во всех этих издевательствах Морфея неизменно, как заклинание, присутствовало слово долг. Оно буквально пронизывало сценарии всех видений, что навещали его в последние недели и месяцы. Что бы ни происходило, кто-то из присутствующих в его сне считал своей обязанностью напомнить Вальхему о том, ради чего он здесь находится и какие жертвы должен быть готов принести, ежели обстоятельства того потребуют.

В результате он регулярно приходил на занятия невыспавшимся и разбитым, а глядя на серо-зеленые лица одноклассников догадывался, что так непросто приходится не ему одному. Кроанна и Дьерк теми или иными способами уворачивались от обсуждения соответствующих вопросов, а поделиться своими переживаниями с другими Вальхем так и не решился.

Слишком уж стыдно было ему порой за сделанный выбор, пусть все это и происходило лишь во сне.

Дроид, закончив наводить порядок в спальне, укатился обратно в свою нишу, но вот Вальхему возвращаться в кровать расхотелось совершенно. Его никак не отпускал страх, что и следующий сон опять погрузит его в пучину страданий, жертв и мук морального выбора.

Плюнув на все, Вальхем накинул куртку прямо на голые плечи и выскользнул в темный коридор.

Он и сам не знал, куда идет… точнее сказать, понятия не имел, зачем направляется в ангар, но одетые на босу ногу тапочки, шаркая по полу на каждом шагу, уверенно направлялись именно туда.

– Не спится? – приветствовал его Аврум, который, похоже, вообще не испытывал потребности в отдыхе.

– Кошмары замучили! – Вальхем рухнул на свою табуретку и плотнее запахнулся в куртку, поскольку здесь было существенно прохладней, чем в уютной спальне. – Такое впечатление, будто мне в голову буквально запрессовывают ответы на вопросы, которых я не задавал, и жизненные советы, о которых я не просил!

– Мне это сложно понять, – честно признался Аврум, – но сочувствую.

– И началось все где-то через две-три недели это после вживления имплантов! – Вальхем буквально впился пальцами в гудящие виски. – Они теперь что, нас всех через сны насильно запрограммировать пытаются?!

– Во-первых, «после» еще не значит «вследствие», – резонно заметил его темный друг. – В конце концов, в последнее время у вас хватало событий, дающих определенную пищу для размышлений. И миссия Свиллейна, и последующие вызовы, пусть и не столь драматичные, но все равно заставляющие задуматься. Ты просто воспринимаешь все слишком близко к сердцу, отчего и страдаешь.

– Ты предлагаешь мне развивать в себе наплевательство к чужим жизням и судьбам?! Взрастить в себе холодный цинизм как у Свилла?! – от возмущения Вальхем вскочил на ноги. – А тебе не кажется, что тогда я просто перестану быть самим собой и превращусь в послушный механизм, как… ну не как ты, конечно, но покорно исполняющий все повеления, что исходят из…

Он постучал себя по затылку в том месте, где еще проглядывал бледный рубец, оставшийся после операции.

– Что, если все мои кошмары вызваны лишь стремлением заставить меня мыслить так, как удобно моим новым повелителям?! Что если они пытаются принудительно отформовать мое сознание под свои нужды?! И как я теперь могу быть уверен, что мои решения – это именно мои решения, а не слепая реализация чужих подсказок?!

– Эм-м-м… – Аврум слегка опешил от такого напора. – А давай-ка ты немного успокоишься, сядешь обратно, и мы спокойно все обсудим, а?

– Думаешь, я фантазирую? Что все это мне просто померещилось? – недовольно буркнул Вальхем, но все же вернулся на табуретку.

– Ничуть! – поспешил заверить его Аврум. – Мои сенсоры фиксируют, что твой имплант и в самом деле достаточно активно обменивается информацией с внешним миром, но это еще не основание обвинять его во всех мыслимых грехах.

– Обменивается, говоришь?

Вальхема охватило крайне неприятное, граничащее с брезгливостью чувство, что через прореху на его затылке кто-то подслушивает его мысли и подсматривает за его мечтами.

– А куда именно он данные передает, ты выяснить можешь? – он с трудом удержался, чтобы не обхватить голову руками в стремлении хоть как-то оградиться от нескромных взглядов. Где-то в глубине его души начала подниматься темная волна бешенства. – И о чем там идет речь?

– Увы, но это квантовая связь. Отследить адресата или расшифровать сообщение невозможно. Однако потерю нескольких перехваченных мною пакетов они наверняка зафиксировали. До какого-то момента это еще можно списывать на естественные помехи, но чрезмерное любопытство может вызвать вполне обоснованные подозрения, а мы же этого не хотим, верно?

– Как знать, как знать, – Вальхем помассировал гудящие виски. – Конкретно сейчас мне глубоко наплевать на чьи-то подозрения, у меня осталось одно-единственное желание – нормально выспаться! Без навязчивых снов и непрошенных нравоучений!

– Но я не могу гарантировать, что именно имплант и его активность являются причиной твоих кошмаров!

– Так давай проверим! В чем проблема-то?! Ты можешь эти сигналы заглушить?

– Да, вполне, но нас с тобой могут заподозрить в…

– И что?! – неожиданный вопрос Вальхема застал его черного друга врасплох. – Вообще-то я не давал согласия на то, чтобы кто-то без спроса копался в моей голове, да еще и подсовывал бы в нее посторонние мысли и образы на свое усмотрение! Если вдруг появятся недовольные, то тем самым они сами себя выдадут, и тогда у нас будет уже совсем другой разговор!

– О! Ладно, как скажешь! – поспешил согласиться Аврум. – В конце концов отдуваться все равно тебе. Ну, когда начинать глушить?

– Немедленно! – почти прорычал кипящий от гнева Вальхем.

– Хорошо, приступаю! Вот только…

– Что еще?!

– Где ты спать-то теперь будешь? Радиус действия моей системы подавления не превышает нескольких метров, а комфортных коек в нашем закутке, увы, не предусмотрено.

– Да плевать! Уж лучше нормально выспаться на бетонном полу, чем мучиться кошмарами на мягких перинах!

– Но ты же можешь прикорнуть прямо в кокпите! – нашелся Аврум. – Я постараюсь организовать тебе там более-менее уютное гнездышко.

– Да там и так вполне комфортно, – предложение выглядело весьма привлекательно, и Вальхем, поднявшись на ноги, подошел к распахнувшемуся люку.

– И тем не менее…

Поднявшись по короткому трапу, мальчишка застыл на месте, широко распахнутыми глазами наблюдая за разворачивающимися прямо перед ним трансформациями.

Его компактный и жесткий ложемент, который прежде плотно обнимал Вальхема с боков, удерживая его при резких маневрах, внезапно словно потек, словно воск над огнем. Его формы начали таять, растекаясь в стороны и разглаживаясь, а подголовник, напротив, слегка набух, превратившись в полноценную подушку.

Наклонившись вперед, Вальхем осторожно потыкал пальцем получившуюся лежанку, по поверхности которой разбежались неторопливые волны.

– Мягче не бывает! – не без гордости пояснил Аврум. – Да и покой гарантирован.

Тем не менее мальчишка медлил, поскольку произошедшие только что перед ним метаморфозы выглядели несколько… физиологично, что ли, а потому вызвали вполне объяснимые опасения.

– А ты, пока я буду спать, меня случайно не переваришь? – на всякий случай уточнил он.

– Что?! Переварю?! Тебя?! Зачем?! Мне твои углеводы без надобности! – поспешил заверить его Аврум, но тут же спохватился, сообразив, что такое оправдание выглядит несколько странно. – Да и неправильно это – друзей есть, тебе не кажется?

– Впрочем, если все случится во сне, то мне и не жалко, – скинув куртку, Вальхем забрался на колышущуюся под ним постель. – Только бы поспать, наконец, нормально! Главное – завтра на занятия не опоздать!

– Не беспокойся, я тебя разбужу.

Входной люк беззвучно закрылся, и все поглотила поистине ватная тишина и густой полумрак, подсвечиваемый только отдельными приборными панелями. Тело Вальхема обволокла текучая черная перина, словно предлагавшая раствориться в ней, а его усталая голова опустилась на подушку, с мягкостью которой могли сравниться разве что облака.

– Ты никогда не подумывал заняться выпуском собственной линейки матрасов и подушек, – пробормотал парень, чувствуя, как проваливается в сон. – От клиентов отбоя бы… не было…

Глава 17

– Привет, Кья! – Вальхем вздрогнул от неожиданности, когда казавшийся задремавшим Аврум за его спиной внезапно подал голос.

– Привет, Ав! – обернувшись, парень увидел Кьялту, заглянувшую в их отсек. – Я тут Вальхи несколько вопросов задать хотела.

– Без проблем! – черная голова снова опустилась на сложенные передние лапы и застыла в полной неподвижности.

– Я вот что хочу понять, – Кьялта без лишних церемоний уселась прямо на полу, подобрав под себя босые ноги, – лично для тебя, Вальхи, Аврум – машина, пускай и очень сложная, или живое существо, наделенное невероятными способностями? Его собственный ответ я уже выслушала, но теперь мне интересно узнать твое мнение.

– Что? – с неохотой оторвавшись от терминала, Вальхем попытался сделать вид, будто все прослушал, но выглядело это не особо убедительно.

Кьялту, как и любого другого новичка, манило все новое и непонятное. И здесь Аврум оказался вне конкуренции, поскольку упорно отказывался укладываться как в привычные рамки, так и в ту систему понятий и определений, что смуглая девчонка прямо сейчас усваивала на уроках, жадно впитывая новые знания точно иссушенная губка. На данном поприще она демонстрировала весьма впечатляющие результаты, ее отставание от основной группы учеников сокращалось на глазах, но томящийся в ангаре черный монстр по-прежнему притягивал ее точно магнит.

– Ты всегда говоришь, что Аврум – твой друг, но я, если честно, не понимаю, как можно испытывать искреннюю привязанность к механизму? – Кьялта опасливо покосилась на груду тьмы рядом с собой, но та оставалась по-прежнему недвижима, а потому она продолжила: – Да, я иногда разговариваю со своим дроидом, точно с живым, но это не значит, что я его таковым и считаю. В глубине души я помню, что он – всего лишь набор деталей и алгоритмов, не более. Но вот твои взаимоотношения с Аврумом выглядят совершенно иначе. Вот я и спрашиваю – он для тебя лишь невероятно сложный механизм или нечто большее?

– Аврум – мой друг! – буркнул Вальхем, которого въедливая и настырная босая девчонка откровенно раздражала.

– Это я уже слышала, – отмахнулась Кьялта, не собиравшаяся отступать и уж тем более извиняться. – В каком-то смысле можно дружить и с плюшевым медвежонком, не правда ли? Но мы всегда будем помнить, что и как обстоит в реальности. Вот мне и интересно, что ты думаешь по поводу Аврума на самом деле?

Вальхем, даже не пытаясь скрыть свое раздражение, оттолкнулся от терминала и развернулся к незваной гостье, демонстративно сложив руки на груди.

Изначально он намеревался достаточно грубо отшить босую приставалу, но, взглянув в ее темные глаза, неожиданно для себя увидел в них живой интерес и искреннее желание разобраться. А потому, слегка поубавив первоначальный пыл, Вальхем все-таки снизошел до более-менее детальных объяснений.

– Я прекрасно отдаю себе отчет, что Аврум – творение человеческих рук, – заговорил он подчеркнуто неторопливо, чтобы каждое сказанное им слово гарантировано откладывалось в голове у Кьялты внушительным кирпичом, – но то, как сложно он мыслит, то, как глубоко он воспринимает окружающую действительность, ставит его на один уровень с живыми… более того, на один уровень с разумными существами!

– Звучит просто невероятно! – абсолютно искренне призналась Кьялта. – Если честно, то я затрудняюсь представить себе, как можно привить механизму представления о морали!

– Мне куда проще привести тебе обратный пример, – Вальхем криво усмехнулся уголком рта. – В тот день, когда Свиллейн вытащил тебя с Торсана, он действовал как самая настоящая машина, он руководствовался холодной и безжалостной логикой, с максимальной жестокостью отправив в небытие нескольких твоих соплеменников.

– Но они это заслужили! Причем сполна! – воскликнула Кьялта, искренне недоумевающая, в чем тут проблема.

– Да, но… – Вальхем, естественно, ожидал совсем иной реакции, но отступать было уже поздно и ему ничего не оставалось, как продолжать игру с теми картами, что оказались на руках. – Аврум в той ситуации так бы не поступил. Быть может потому, что иногда в бездушных машинах обнаруживается куда больше человечности, нежели в живых людях из плоти и крови.

– Странно, – озадаченно протянула девчонка после довольно продолжительной паузы. Она подперла рукой подбородок и теперь внимательно изучала Вальхема, словно необычный экспонат или редкую диковинку. – Еще сегодня утром на уроке истории ты рассуждал совершенно иначе – цинично и жестко! Точь-в-точь как Свилл! А сейчас вдруг о человечности и милосердии вспомнил, точно Фрегг, который постоянно печется о жизнях своих солдат! С чего вдруг?

– В каком смысле? – нахмурился парень, откровенно недопонимая, о чем идет речь. – Думаешь, я тебя обманываю?

– О! Нет, конечно! Как тогда на уроке, так и сейчас ты говоришь абсолютно искренне! – Кьялта хитро ухмыльнулась. – Не забывай, я была ученицей Старшей Ведуньи, и любую фальшь распознаю моментально.

– Тогда что тебя смущает? – Вальхем сделал себе мысленную зарубку на будущее, что с этой смуглой чертовкой следует вести себя крайне осторожно. Кто знает, вдруг она любой, даже самый невинный обман и вправду за версту чует!

– Такое впечатление, что у тебя в голове каким-то невероятным образом уживаются два совершенно разных набора ценностей – сухая циничная логика с одной стороны, и жалость с милосердием – с другой. И ты, в зависимости от ситуации, переключаешься на тот из них, который лучше подходит в данный момент…

– Ты бредишь?! – взвился мальчишка. – Какие еще наборы ценностей?! Что значит «переключаешься»?! У меня что, тумблер в голове какой-то установлен?!

– Строго говоря, – Кьялту совершенно не тронул его эмоциональный взрыв, и она продолжила говорить спокойно и рассудительно, – у тебя в голове сейчас установлено кое-что куда серьезней простого тумблера, не правда ли? И вполне может быть, что щелкает им кто-то другой, таким образом извне управляя твоим поведением.

– Нет, ты определенно каких-то галлюциногенов объелась! – Вальхем закатил глаза. – Кому и зачем это могло понадобиться?! С какого перепугу кто-то будет лезть мне в мозг, насильно объясняя мне, что правильно, а что… нет…

Он умолк, обдумывая собственные только что сказанные слова, словно взглянув на них со стороны и обнаружив в них скрытый смысл. Где-то в глубине его души зародилось и начало стремительно разрастаться неприятное и даже пугающее подозрение. Вальхем медленно повернул голову и пристально посмотрел на своего дремлющего черно друга.

– Аврум! – окликнул он. – Твой глушитель квантовой связи сейчас активен?

– Конечно! – немедленно отозвался тот. – Я всегда включаю его, когда ты рядом. Ведь ты сам меня об этом просил!

– Что еще за глушитель? – Кьялта заинтересовано приподняла тонкую бровь.

– Просто я после установки импланта стал хуже спать, – начал разъяснять ей Вальхем, – мне постоянно кошмары снились. А Аврум предложил отключить его связь с внешним миром, чтобы проверить, не станет ли мне лучше. И это помогло! Но, возможно, имплант влияет не только на сны, но и…

– О чем воркуете, голубки?

Внезапно послышавшийся над ухом насмешливый голос Трасси снова заставил Вальхема вздрогнуть.

– Я всего лишь хотела лучше разобраться в природе Аврума, – сообразив, что сегодня продолжения дискуссии ждать не стоит, Кьялта легким упругим прыжком снова встала на ноги. – И теперь мне нужно все хорошенько осмыслить. Если вдруг возникнут какие-нибудь вопросы, то я потом еще загляну, хорошо?

– Да… конечно… – инстинктивно Вальхем чувствовал, что что-то идет неправильно, но понятия не имел, что надо делать в подобной ситуации.

– Ладно, еще увидимся! Пока, Ав!

– Пока, Кья!

Махнув на прощание черному исполину рукой, Кьялта выскользнула из бокса в коридор, и шлепанье ее босых ног вскоре стихло, оставив Вальхема наедине с рыжеволосой оторвой, чье застывшее как мраморная маска лицо не предвещало ничего хорошего.

– «Ав»? «Кья»? – Трасси озадаченно выпятила нижнюю губу. – Не слишком ли фамильярно для отношений между человеком, который еще вчера скакал по деревьям в набедренной повязке, и совершенной боевой машиной?

– В любом случае, это решать не нам, – высокомерно-снисходительный тон его подруги подействовал на парня как выплеснутое на голову ведро ледяной воды, смыв еще недавнюю растерянность и заменив ее холодной угрюмостью. – Они – вполне взрослые и самостоятельные люди… и машины, так что как-нибудь и без твоих подсказок разберутся.

– Что ж, спасибо за предупреждение, – копна рыжих волос качнулась в шутливом поклоне. – Не смею более мешать вашим… кхм… разборкам.

Резко развернувшись, Трасси быстро зашагала к выходу, оставив у Вальхема крайне неприятное ощущение, будто он только что неосторожно сломал какую-то крайне важную деталь и теперь не имеет ни малейшего понятия, в чем именно состояла его оплошность, и как эту поломку исправить.

Очень скоро стало ясно, что рыжая бестия осерчала на Вальхема всерьез и надолго. На утренней пробежке она специально выбирала такой маршрут, чтобы с ним не пересечься, и уходила со спортивной площадки, едва завидев его приближение. Во время занятий Трасси подчеркнуто внимательно смотрела только вперед, на преподавателей и демонстрируемые материалы, а после быстро сгребала в охапку свои принадлежности и первой вылетала из класса, чтобы уединиться в своей комнате, всецело сосредоточившись на учебе.

Для Вальхема происходящее было откровенно в диковинку. Разумеется, ему было знакомо значение слова «ревность», но он никак не предполагал, что подобное коснется и его самого, да еще и столь неожиданно.

Трасси всегда казалась ему слегка… механистической, что ли, поскольку ее одержимость машинами и механизмами неизбежно отражалась и на характере девчонки, казавшимся поистине неуязвимым. Она никогда не упускала возможности едко поддеть других, но любые колкости в ее адрес немедленно встречали решительный отпор, после чего обидчик мог еще долго зализывать полученные раны. К любым неурядицам Трасси относилась с изрядной долей иронии и всегда воспринималась как неиссякаемый родник оптимизма…

И вдруг такая обида буквально на ровном месте!

Сложившаяся ситуация выглядела откровенно ненормальной и требовала скорейшего разрешения. После категорического отказа Трасси работать в одной команде с Вальхемом во время лабораторных занятий, на ее демонстративное поведение начали обращать внимание уже и Кроанна с Дьерком. Перспектива держать ответ еще и перед Наставниками Вальхема совершенно не прельщала, а потому ему пришлось заняться урегулированием возникшей проблемы самостоятельно.

Отдельная сложность состояла в том, что сам он никакой вины за собой не ощущал, и не имел ни малейшего желания извиняться не пойми за что. Но хоть как-то объясниться с закусившей удила девчонкой было необходимо, и он занялся продумыванием плана, который позволил бы подловить ее в такой момент, когда улизнуть или отвернуться и сделать вид, будто она тебя не заметила, у нее не получится.

В итоге он перехватил Трасси на спортплощадке, заранее затаившись за ближайшим поворотом беговой дорожки и дождавшись, когда она начнет делать упражнения на пресс. В такой ситуации ее попытка внезапного бегства выглядела бы совсем уж нелепо.

– Привет! – усевшись рядом с ней Вальхем также закинул руки за голову и занялся совершенствованием своей талии. – Ты последнее задание по теормеху сделала? А то у меня что-то не получается.

Разумеется, он лукавил. Все задачи, что были даны им для самостоятельного разбора, он успешно решил, но надо же с чего-то начинать! Тем более, что Трасси являлась признанным экспертом во всем, что касалось механики.

– А в чем проблема-то? – закончив заниматься, девчонка поднялась с лавки и подхватила лежавшую рядом куртку. – Если что-то непонятно, то ты всегда можешь проконсультироваться у своей «дикарочки».

Если до сего момента Вальхем продвигался вперед словно на ощупь, действуя буквально наугад, то сейчас он внезапно почувствовал себя утопающим, который нащупал под ногами твердое дно. Его душу наполнили уверенность и душевное равновесие, которым просто недоставало некоей точки опоры, от которой они могли бы оттолкнуться. Но всего одно неосторожно оброненное слово все перевернуло. Вальхем усмехнулся, и что-то в выражении его лица заставило Трасси остановиться и смерить мальчишку подозрительным взглядом.

– Чему ты так радуешься-то?

– То есть Кьялта теперь и для тебя – «дикарочка», да? Человек второго сорта? Как и для Фрегга? – Вальхем откровенно наслаждался моментом. – Он своим высокомерием всегда тебя выбешивал, но теперь ты и сама стала такой же морально ущербной, как и он, так?

Трасси открыла, было, рот, чтобы дать ему подобающую отповедь, но так и не смогла вымолвить и слова. На ее щеки словно плеснули алой краской, отчего девичье лицо почти слилось с окружающими его рыжими кудрями.

– Ты хоть понимаешь, что Кьялта – самый одинокий человек на всем Нойдеме?! – продолжал свою атаку Вальхем. – Наша четверка, какими бы разными мы ни были – «из одного выводка», у нас имеются определенные точки соприкосновения, позволяющие нам выживать, опираясь друг на друга. А Кьялте, если что, тут даже поплакаться некому, и ты отказываешь ей в праве общения хоть с кем-нибудь?! Даже с Аврумом?!

– Ой, вот только не надо мне заливать про несчастную одинокую девчушку, ищущую родственную душу в бессердечной машине! – огрызнулась Трасси, но ее слова прозвучали откровенно неубедительно, словно и она сама сомневалась в справедливости того, что говорит.

– Кьялта как-то сказала, что буквально инстинктивно чувствует любую фальшь или лживость, – Вальхем окончательно оседлал повестку и ринулся в атакующий галоп. – А вот ты, наоборот, в упор не способна понять, когда стоящий перед тобой человек говорит абсолютно искренне и честно! В итоге только сама себе проблемы создаешь! Зачем?!

– Уж не хочешь ли ты сказать, что она приходила в ангар только для того, чтобы пообщаться с Аврумом, ну а ты там чисто случайно оказался?

– Нет, конечно! Ей хотелось лишь узнать, как именно я сам его воспринимаю – как машину или как живое существо, – Вальхем всплеснул руками. – Да ты сама записи с камер просмотри – Кьялта к Авруму в бокс чуть ли ни каждый день наведывается! В значительной степени потому, что считает его куда более человечным, нежели нас, постоянно подозревающих друг друга в измене или предательстве! Общаться с нами – как по минному полю прогуливаться, а с Аврумом она может позволить себе быть честной, и говорить то, что думает!

– Ты так считаешь? – вопрос Трасси повис в воздухе, настойчиво требуя подтверждения, хотя бы формального.

– Пф! – фыркнул Вальхем. – Мне даже бывает слегка неприятно, когда кто-то общается с моим другом едва ли не больше, чем я сам, а потом еще и делится со мной восторгами по поводу обсуждавшихся тем.

– Ревнуешь, что ли?

– На себя посмотри!

И вновь приоткрывшаяся челюсть Трасси застыла на полпути, пока ее мозг осмысливал услышанное. Вариантов ответа на столь прямой и откровенный выпад имелось не так уж и много, и девчонка откровенно растерялась, но Вальхем успел подставить ей локоть.

– Когда Кьялта заглядывает к нам в ангар, то ее интересует исключительно Аврум, – пояснил он. – Быть может потому, что его поведение выходит за рамки типовых шаблонов, которые она изучала, будучи ученицей своей Старшей Ведуньи. А в будущем нам еще предстоит открыть для себя новую дисциплину – психологию машин? Почему нет?

– Исключительно Аврум? – взгляд Трасси вполне мог состязаться по степени проницательности с рентгеновским лучом.

– Если уж совсем честно… – деланно замялся Вальхем, откровенно любуясь выражением растерянности на лице своей подруги, – то еще одним предметом ее воздыханий является Фреггейл. Его имя чуть ли не в каждом втором ее вопросе присутствует.

– Фрегг? Она, кстати, и в самом деле постоянно вокруг него вьется, – хмыкнула девчонка, тряхнув копной рыжих волос и словно начисто выкинув из головы все, о чем они только что говорили. – Что ж, ладно. Так что у тебя там за затык с теормехом?

Глава 18

– Обалдеть! – Трасси застыла как вкопанная прямо в дверях, и шедшему следом за ней Свиллейну пришлось подтолкнуть растерявшуюся девчонку в спину, чтобы остальные также смогли пройти в класс и понять, что именно так ее потрясло.

Хотя, шагнув за ней следом, даже он был вынужден признать, что открывшееся их глазам зрелище выглядело и впрямь впечатляюще.

На четырех выстроившихся вдоль стены стойках красовались курсантские парадные мундиры. Их темно-вишневый цвет и золотая вышивка немедленно напомнили Вальхему Правительственный Эшелон, на котором путешествовали высшие чиновники Империи. А сегодня пришел и его черед примерить на себя, так сказать, униформу могущества и власти.

Вьющиеся по полам и рукавам мундиров узоры воспроизводили сочленения боевых экзоскафандров, что ни на секунду не позволяло забыть тем, кто их надел, кто они есть на самом деле, и в чем именно состоит их миссия.

– Впечатляет! – хмыкнул Фрегг, подперев подбородок рукой, точь-в-точь как ценитель высокого искусства, любующийся живописным шедевром в какой-нибудь пинакотеке.

– Нисколько не пытаясь принизить значимость старой истины, что содержимое куда важней, чем внешняя обертка, – усмехнулась встречающая их Кроанна, – я хочу отметить, что вы своими усердием и настойчивостью доказали, что в полной мере достойны звания Пастырей, а потому вполне можете себе позволить внешнее оформление, соответствующее вашей внутренней сути. Вы это заслужили!

– Обалдеть! – судя по всему, в моменты сильного душевного потрясения, словарный запас конопатой девчонки редуцировался до одного-единственного, но весьма выразительного слова.

Она, ступая чуть ли не на цыпочках, прошла вперед и остановилась перед одной из стоек, висевший на которой мундир своими обводами недвусмысленно намекал, что предназначен для женской фигуры.

– Это мой?! – чуть ли не заворожено прошептала Трасси.

– Верно! – кивнул стоявший рядом Дьерк. – Желаешь примерить?

Дабы никого не смущать, Трасси и Кроанна, прихватив с собой обновку, удалились в соседнюю аудиторию, а мужская половина коллектива занялась переодеванием прямо здесь.

То, кому предназначались остальные костюмы, определялось без особого труда. Широкие плечи Фреггейла и небольшой рост Вальхема однозначно расставляли все по своим местам. Ну а Свиллу просто оставалось забрать оставшееся.

Вполне ожидаемо одежда села на мальчишек точно влитая. В конце концов, в базе данных хранились все их антропометрические данные, оставшиеся с того момента, когда они впервые примеряли свои скафандры и прилагающееся к ним нейроконтактное белье. Разумеется, с тех пор ребята успели несколько подрасти, но это обстоятельство не требовало каких-то радикальных переделок, достаточно было лишь внести в покрой несколько небольших и легко просчитываемых корректив. Думается, с подгонкой мундира под фигуру Трасси проблем было существенно больше…

– Эге-гей! – окликнул их Фреггейл, который уже закончил переодеваться – сказывалась армейская выучка. – Ну, как я вам?

– О! – только и смог выдавить Вальхем, прыгавший в этот момент на одной ноге, пытаясь поймать вторую штанину.

– Неплохо, неплохо! – чуть более сдержанно высказался Свиллейн. – Во всяком случае, увидев тебя, наши придворные портные наверняка удавились бы за воротами от зависти. Даже мне поклониться хочется.

– Так за чем дело стало? – вскинул темные брови Фрегг.

– Пф! – в ответе Свилла не было ни капли возмущения или гнева. В конце концов, они приходились друг другу родными братьями и могли позволить себе подобные колкости, за которые кому-нибудь постороннему запросто снесли бы голову.

Но Фреггейл выглядел и впрямь потрясающе! Так или иначе, но любой грамотно скроенный костюм способен замаскировать изъяны и подчеркнуть достоинства человека, однако их новенькие парадные мундиры поистине возвели этот навык в превосходную степень!

Теперь темноволосый старший брат словно возвышался над Вальхемом и Свиллом величественным монументом, которому и в самом деле хотелось поклониться. Умом-то все понимали, что перед ними вчерашний подросток, которому нет еще и двадцати, но четко обрисованные широкие мощные плечи и высоко поднятая над богато вышитым воротником голова как будто возносили Фреггейла на совершенно иной уровень, который недоступен простым смертным.

– А ты, Вальхи? – величественно осведомился он.

– Я? – парень, наконец, сумел натянуть на себя новые брюки. – Что от меня-то надо?

– Кланяться будешь?

– Но не в таком же виде, Ваша Божественность! – Вальхем торопливо заправил рубашку в штаны и начал застегивать ширинку. – Сейчас, принаряжусь немного…

В ответ Фреггейл громко расхохотался, хлопнув того по плечу с такой силой, что едва не сбил Вальхема с ног.

– Давай, упаковывайся! Нам ведь тоже любопытно посмотреть, как будет выглядеть вчерашний селянин в царственных одеяниях!

– Сию минуту, мой повелитель! – Вальхем подхватил со стойки свой мундир. – Мне и самому не терпится!

Как бы происходящее не выглядело со стороны, но в действительности все участники действа откровенно забавлялись. Все недоговоренности между Вальхемом и Фреггелом были окончательно сняты в тот день, когда Кроанна пробудила Аврума, и только одинокий Вальхи встал на пути воплощенной квинтэссенции разрушения. Фрегг тогда сам протянул Вальхему руку, и с того момента между ними словно образовалась некая невидимая окружающим связь, что, в частности, позволяла им беззлобно друг над другом подтрунивать, пусть для окружающих это и выглядело откровенными издевками.

– Хм! – Фреггейл задумчиво поскреб затылок.

– Действительно, – согласился с ним Свилл, застегивавший последние пуговицы на своем одеянии.

– Что-то не так? – Валхема охватило легкое беспокойство, хотя на лицах окружающих его людей не наблюдалось и тени насмешки.

– Вон, сам посмотри, – Дьерк указал ему на стоящее в углу класса зеркало…

…из которого на Вальхема взглянул совершенно посторонний и чужой человек.

Точнее не так.

Представшее перед ним отражение выглядело, как будто его собственную бестолковую голову приделали к чужому туловищу, солидному и важному. Во всяком случае, для самого Вальхема простоватое лицо бывшего кузнецкого подмастерья, выглядывающее из обшитого золотыми дубовыми листьями воротника, представлялось до невозможности нелепым. Хотя…

Пережитые трагедии и потери неизбежно наложили на него свой отпечаток, обострив скулы и утяжелив взгляд, а впитанные за прошедшие пару лет знания словно выпарили из его глаз детскую наивность. Так что, если подумать, то сейчас с отражения на Вальхема и в самом деле смотрел совсем другой человек, нежели из закрепленного двумя загнутыми гвоздями зеркального осколка, что когда-то висел у них на кухне, человек куда более жесткий и циничный, и которому новый, строгий и торжественный мундир подходил как родной.

– А ты хорош! – констатировал Фреггейл. – Если бы я не знал, что ты…

– Вы уже переоделись? – оборвал его стук в дверь. – Мы можем войти?

– Да, разумеется! – дал свое согласие Дьерк, и в класс вступила Кроанна, за которой чуть ли не крадучись, зашла раскрасневшаяся от смущения Трасси.

Вальхем почувствовал, как сердце в его груди сделало последний отчаянный взбрык и затихло. Да, он уже видел свою подругу в облегающем нейроконтактном белье, но сегодня, при полном параде, который, казалось, намеренно делал вид, будто не различает М и Ж, его пробрало по-настоящему.

Обшитые золотом лацканы, обвивающие тонкую изящную шею и приподнимающиеся на уже оформившейся груди. Полы мундира, аккуратно обтекающие крутые бедра… – буквально все оказывалось нацелено на то, чтобы вывести Вальхема из равновесия и окончательно лишить его дара речи…

– По-моему неплохо! – заключила Кроанна, окинув взглядом выстроившуюся перед ней парадную гвардию. – Все сидит просто отлично, и краснеть перед другими нам уж точно не придется. Осталось только подтянуть этикет и навыки бального танца…

– Что?! – в унисон воскликнули ее опешившие ученики.

– Давненько ты не появлялся! – в голосе Аврума послышался легкий намек на обиду. В конце концов Вальхем не заглядывал в ангар к своему другу уже несколько дней.

– Извини, Аври, – развел руками парень, – но в последние дни из-за предстоящего слета на нас навалилось столько дел! Подготовка к нему отнимает почти все имеющееся время!

– «Аври»? – черная махина слегка наклонила голову, как будто прислушиваясь к звучанию нового слова.

– Я просто подумал… Если уж Кьялта может позволить себе называть тебя «Ав», то чем я-то хуже? Впрочем, если это тебя как-то задевает, то прости, больше я так обращаться к тебе не стану.

– Да брось! Почему это должно меня как-то задевать?! Напротив, такое дружеское обращение только подчеркивает доверительность и искренность наших отношений!

– Ты так считаешь? – Вальхем прищурился, точно следователь, удачно подловивший допрашиваемого жулика. – Но тогда получается, что Кьялте ты доверяешь вдвое больше нежели мне! Ведь данная ею тебе кличка вдвое короче!

– Ну все, спалил! – Аврум обхватил голову лапами, словно мучаясь угрызениями совести, и мальчишка громко расхохотался, обняв его громаду широко распахнутыми руками.

Вдоволь насмеявшись и утерев проступившие слезы, Вальхем подсел к терминалу, намереваясь продолжить занятия по раскопкам недр голографической памяти Аврума, но тот снова привлек к себе его внимание, деликатно прокашлявшись.

– Я, эм-м-м, хотел бы в некотором роде извиниться, поскольку в нашу последнюю встречу я стал невольным свидетелем вашей с Трасси перепалки. Мне кажется, что заглядывать в чужую личную жизнь как-то не совсем корректно…

– Ой, я тебя умоляю! – обернувшись к нему, Вальхем картинно прижал руки к груди. – Во-первых, мы все друзья, у которых не должно быть друг от друга никаких секретов… ну, кроме разве что совсем уж личных. А во-вторых, не стоит делать трагедии из одного-единственного спора! Ну повздорили, ну бывает. В конце концов мы с Траськой все наши разногласия уже уладили, так что не переживай, не надо.

– Что ж, я рад, что у вас все разрешилось вполне благополучно! – Аврум не скрывал своего облегчения. – Просто ваша короткая перепалка словно сдвинула определенные пласты моих воспоминаний, что принесло весьма неожиданные результаты.

– Какого рода? – насторожился мальчишка, поскольку сейчас, когда жизнь вроде бы начала потихоньку налаживаться, любой неожиданный поворот не сулил ничего, кроме очередной порции неприятностей.

– Ваши с Трасси эмоции, ваши чувства, ваша… ревность, наконец, сумели пробудить во мне память о давних событиях, предшествовавших Последней Войне. И кое-что из моих оживших воспоминаний представляется мне немаловажным.

Поняв, что нормально поработать с терминалом сегодня уже не получится, Вальхем выключил его и развернул стул к Авруму, сложив руки на груди, давая тем самым понять, что раздобытая информаци должна как минимум окупить издержки, на которые мальчишка пошел ради того чтобы его выслушать.

– Хорошо, – произнес он демонстративно холодно. Все-таки мысль о том, что кто-то посторонний, кто-то третий стал свидетелем выяснения их с Трасси отношений, несколько… уязвляла. – И что ты вспомнил?

– Замысел Ольховцева о создании Этичных Машинх – не легенда и не глупость! Ему и его коменде это удалось! Теперь у меня не осталось в этом никаких сомнений!

Некоторое время Вальхем молчал, неторопливо переваривая услышанное. Вспыхнувшее недавно раздражение постепенно отошло на второй план, сменившись озадаченностью и даже тревогой, поскольку новые сведения могли буквально с ног на голову перевернуть все то, что было известно ранее. Осознание масштаба грозящих перемен также заняло несколько минут, в течение которых Аврум молчал, терпеливо ожидая реакции. И только разложив в своей голове по полочкам все новые факты, хотя бы предварительно наметив существующие между ними взаимосвязи и бегло оценив возможные последствия, Вальхем снова поднял взгляд на Аврума. И сейчас в его глазах не читалось ни малейшего намека на легкую иронию или желание отшутиться.

– Почему ты так в этом уверен, и каким боком наша ссора привела тебя к данному выводу? – новые обстоятельства словно переключили мозг Вальхема на работу в режиме максимальной лаконичности и экономии времени. Кроме того, друзья должны понимать друг друга с полуслова, не так ли?

– Чтобы продемонстрировать достижения своего метода, Ольховцев организовал несколько презентаций, в ходе которых машины, оснащенные разработанным его группой «пакетом этичности» проявляли поистине человеческое восприятие предлагаемой им информации. Они испытывали радость, гнев, возмущение – ровно те же эмоции, что испытывал бы нормальный человек, оказавшись в аналогичной ситуации!

– И что с того? – Вальхем вовсе не спешил принимать предложенную ему версию как единственно возможную. – Достаточно развитые алгоритмы способны все это успешно имитировать, не требуя каких-то нововведений.

– Да, – кивнул Аврум. – Но созданные Ольховцевым машины оказались способны воспроизводить и куда более сложные и трудно формализуемые эмоции, такие как зависть, тщеславие, ревность… Потому-то ваша с Трасси размолвка меня на соответствующие воспоминания и натолкнула. Очень уж похоже все выглядело.

– То есть, по-твоему, наши с ней отношения – всего лишь достаточно сложный алгоритм? – лицо Вальхема буквально окаменело, – в котором можно подкрутить нужные коэффициенты, чтобы добиться желаемого результата? А какие именно, не подскажешь?

– Ты прекрасно понимаешь, что я вовсе не это имел в виду! – неожиданно резко огрызнулась темная махина, словно такая демонстрация недоверия ее реально задела. – Тут все обстоит с точностью до наоборот – это созданная Ольховцевым система оказалась способна реагировать на происходящие вокруг нее события как живой человек! Демонстрируя всю полноту присущих ему чувств и эмоций! На что тут обижаться-то?!

– Ладно, хорошо! – сдал назад Вальхем. – Но такое событие не могло остаться вне поля зрения главных информагентств! Однако в архивах я не встречал ни единого упоминания о нем! И это представляется мне несколько… странным. Разве работы Ольховцева были настолько секретны?

– Да нет, почему? Насколько я помню, соответствующие мероприятия освещались достаточно широко, да и дискуссия потом развернулась нешуточная.

– Странно, – Вальхем озадаченно выпятил нижнюю губу, время от времени поворачиваясь на своем табурете из стороны в сторону. – В наших учебных материалах о тех событиях даже вскользь не упоминается. Или это случилось уже после начала Последней Войны? Тогда ведь немало информации было полностью потеряно!

– Смеешься? – укоризненно заметил Аврум. – Когда начались боевые действия, людям стало не до исследований и презентаций! Все оказались заняты личным выживанием. Так что работы Ольховцева проводились за несколько лет до тех событий. Он ведь потом, видя неотвратимое приближение войны и предсказывая, что она, всецело отданная на откуп машинам, окажется губительной для человечества, загорелся идеей Этивируса. И, по всей видимости, успел его создать и запустить в дело.

– То есть ты полагаешь, что тебя и в самом деле им заразили?

– Увы, насчет здравости собственно рассудка я судить не берусь. Я же не психиатр! Мои умозаключения основаны на других соображениях.

– На каких именно? – Вальхема охватило возбуждение, и он, чтобы унять нервную дрожь, вцепился руками в свои колени.

– Я как-то говорил, что считаю факт выживания небольшой части человеческой популяции самым настоящим чудом? Так вот, при зрелом размышлении, я пришел к выводу, что никакого чуда тут не было. Люди уцелели вследствие некоего «сбоя» в работе боевых систем. Нацеленный на выполнение поставленной задачи искусственный интеллект не успокоится, пока ее не решит. И если целью являлось истребление, то оно просто обязано быть полным и абсолютным! А этого не случилось. Некий дефект, прокравшийся в алгоритмы огромной машины уничтожения, привел к тому, что она в какой-то момент отступилась, не доведя начатое до конца. И потому вы все еще живы.

– Любопытная версия, – парень задумчиво потеребил нижнюю губу, – но это всего лишь версия. Доказательств-то никаких нет.

– Согласен, – кивнул Аврум. – Хотя пока тебя не было, я успел прогнать бессчетное множество симуляций, из которых следовало, что для сохранения хотя бы малой части человечества требовалось, чтобы от пяти до пятнадцати процентов боевых систем вышли бы из подчинения и отказались выполнять полученные приказы.

– Как и ты?

– Да. Но, не стану спорить, мои выкладки вряд ли приняли бы в суде в качестве убедительных аргументов. Кроме того…

Аврум умолк, точно человек, добравшийся в своих рассуждениях до мысли, которая его серьезно озадачивает… а то и пугает.

– Что-то не так?

– Мои симуляции выдают различные финалы, но, отбросив мелкие нюансы, принципиально мы получаем один и тот же исход, – пояснил Аврум, говоря неторопливо и тщательно подбирая слова. – Машины, продолжавшие действовать в соответствии с полученными боевыми заданиями, должны были в дальнейшем неизбежно сцепиться друг с другом и практически полностью сами себя перебить. Но вот те, кто, скажем так, «перевоспитался», в той бойне участия не принимали. Они могли потом разве что добить уцелевших вояк, но принципиально это ничего не меняло. В итоге значительная часть пораженных этивирусом машин неизбежно должна была сохраниться!

– Любопытно! – протянул Вальхем, озадаченно уставившись в пространство перед собой. – И где же они тогда?

– Хороший вопрос!

Глава 19

– Итак, леди и джентльмены, – Кроанна окинула прищуренным взглядом выстроившихся перед ней вдоль стены спортзала курсантов в парадной форме и слегка усмехнулась.

Да, одежда способна порой радикально изменить внешний вид и восприятие человека окружающими, но подобное как правило случается с теми людьми, в которых нет собственного внутреннего «стержня» и все определяется исключительно натянутой поверх внутренней пустоты оберткой.

К счастью, ее ученики в данную категорию не попадали, и были вполне способны говорить сами за себя, не прибегая к помощи дорогих и богато вышитых тканей или элегантных выкроек, призванных создать видимость наличия чего-то, что в реальности начисто отсутствовало.

Свилл и Фрегг вполне ожидаемо органично слились со своими костюмами в единое целое, поскольку Власть и прилагающиеся к ней регалии с детства являлись их постоянными спутниками, а вот Вальхему и Трасси пришлось чуть сложнее.

Неизвестно, как к своей обновке отнеслась рыжая девчонка, но вот Вальхем неоднократно возвращался к шкафу в коридоре, чтобы еще разок примерить темно-вишневый мундир и хоть как-то свыкнуться с тем отражением, что встречало его потом в зеркале. Всякий раз ему невольно хотелось вытянуться, расправить плечи и прищурить взгляд, чтобы соответствовать предлагаемому образу, словно его простоватость и прямота каким-то образом оскорбляли украшенный дубовыми листьями воротник.

Вольно или невольно, но он снова и снова возвращался в мыслях к фигуре Голстейна, который буквально олицетворял собой то, как должен выглядеть человек, надевший на себя соответствующий мундир. Генерал был истово предан Империи, всецело отдаваясь ей в своем служении, и Вальхему подспудно казалось, что новая парадная форма требует от него аналогичного самопожертвования во имя лучшего будущего всего Человечества.

Трасси своими переживаниями по поводу обновленного гардероба делиться не спешила, но ее подведенные глаза и чуть более контрастные, нежели обычно, губы ясно давали понять, что без нескольких взятых у Кроанны уроков макияжа тут дело не обошлось. Ну а аккуратно подобранные рыжие кудри придавали ее новому облику дополнительной зрелости и серьезности.

Даже Фрегг, прежде не упускавший возможности как-то поддеть конопатую девчонку, на сей раз предпочел отмолчаться, как будто инстинктивно чувствуя, что ответ может оказаться весьма болезненным.

– Итак, – повторила Кроанна, – позвольте мне вкратце ознакомить вас с тем, что ожидает вас впереди.

Она заложила руки за спину и начала прохаживаться взад-вперед перед ее небольшим отрядом, застывшем в немом почтении, и гулкое эхо просторного зала, словно для большей доходчивости, дополнительно повторяло каждое ее слово. На ней был обычный рабочий комбинезон, изрядно потертый и видавший виды, но вот гармоники ее голоса не оставляли ни единого сомнения в том, кто сейчас здесь главный. Они буквально впивались в позвоночник и заставляли его вытягиваться по стойке «смирно». В том числе Фреггейла и Свиллейна, приходившихся ей родными сыновьями. Даже стоявший вместе с Кьялтой около двери Дьерк невольно подобрался и расправил плечи.

– Как вы уже знаете, вы – не единственные будущие Пастыри, и подобных центров подготовки по галактике разбросано немало. Не просто так ведь наш собственный называется «Центр 18», не правда ли? Подготовка курсантов проходит по стандартной программе, учитывающей, однако, особенности генетического знания каждого из вас, – Кроанна остановилась перед учениками, разведя руки в стороны. – Ну а после, продемонстрировав искреннее рвение, вы получаете в свое распоряжение мощнейший инструмент, призванный помогать вам в нелегком долге служения людскому племени. Вы получаете своего Альтера.

– Мне кажется, – пробормотал нахмурившийся Фреггейл, – что и возможностей нашего экзоскафандра за глаза хватит для решения любых мыслимых задач.

– Возникшую проблему далеко не всегда можно решить пальбой из всех стволов, – пристальный взгляд матери заставил ее темноволосого сына покраснеть и потупиться. – Куда чаще от нас требуется помочь в спасении людей при стихийных бедствиях и в прочих подобных ситуациях. И тут важней возможность доставить необходимые грузы, эвакуировать раненых, оказав им первую помощь, и многое другое, что разрядниками и плазменными пушками сделать затруднительно.

– Не переживай! – подступивший Дьерк коснулся его плеча. – Твои навыки тоже важны и могут понадобиться в любой момент!

– Ничего страшного, я подожду, – натянув на лицо довольную жизнью маску, Фрегг снова вскинул взгляд на мать. – И что дальше?

– А дальше вам предстоит формировать своих альтеров в соответствии с теми задачами, что вы для них предусмотрели, – Кроанна взмахнула рукой, словно отбрасывая в сторону данную тему. – Впрочем, все это мы уже неоднократно обсуждали, так что не будем терять время. Вручение эмбрионов – знаковый момент, в значительной степени разделяющий вашу жизнь на «до» и «после», а потому данной церемонии уделяется весьма существенное внимание.

– Мы заметили! – буркнул Свиллейн.

– Не надо ворчать! ­– поморщился Дьерк. – Проходящие обучение курсанты – выходцы из разных народов, разных культур, разных цивилизаций. И для того, чтобы они могли найти общий язык и в дальнейшем совместно работать, необходимо привести вас всех к своеобразному «общему знаменателю». Так что ваша единая для всех парадная форма, необходимость изучить базовые правила этикета и уроки бальных танцев – все это служит одной-единственной цели – помочь вам, порождениям разных культур и эпох, найти общий язык и не передраться в первый же день из-за разногласий в отношении подобающей формы приветствия.

– Ладно, я понял, – светловолосый парень поскреб нос и покосился на Вальхема. – Но что тогда сегодня здесь делает он? Разве он не отказался от своего Альтера в пользу своей черной домашней собачки?

– Свилл! – грозно рявкнула его мать, заставив всех вздрогнуть.

– И действительно, хватит уже, а?! – неодобрительно покосился на брата Фреггейл.

– Вальхем примет участие в общей церемонии и получит свой базовый модуль вместе со всеми! Ясно? – Кроанна обвела взглядом слегка оробевших учеников. – А уж подключать его или нет – он сам потом решит.

– Кстати, в последнее время имплант Вальхема слегка сбоит, – добавил Дьерк. – Время от времени случаются обрывы связи, но это – чисто технический вопрос, который мы очень скоро решим.

Он пристально посмотрел на Вальхема, отчего тот почувствовал себя крайне неуютно. Он с самого начала предполагал, что их игры с глушением сигнала наверняка не останутся незамеченными, и ожидал соответствующих вопросов, а настрой Дьерка прозрачно намекал, что вопросы эти вряд ли окажутся приятными.

– Но вот Аврум… – слова Кроанны повисли в воздухе наподобие готовой в любой момент сорваться лавины. Также одарив Вальхема тяжелым взглядом, женщина взглянула на остальных.

– Наш Аврум – уникальное и крайне неоднозначное явление, – заговорила она осторожно и неторопливо. – Отношение к нему среди других Пастырей носит исключительно полярный характер, а потому в общении с другими курсантами о нем даже вскользь упоминать не стоит. Слишком уж велик страх перед подобными машинами, оставленный Последней Войной.

– Тот факт, что на нашей базе имеется один такой персонаж, большим секретом не является, – кивнул Дьерк, – но если вдруг станет известно, что мы Аврума реактивировали, то последствия для нас могут быть самыми печальными.

– Вы все поняли правильно, – печально улыбнулась Кроанна. – Мы проявили своеволие и нарушили полученный приказ. Если информация об этом всплывет – то нам несдобровать.

– Управляющий Совет вполне может принять решение его попросту уничтожить, – пояснил Дьерк без лишних экивоков, – причем вместе со всем нашим Центром. Стереть с лица земли, чтобы избавиться от лишних опасений.

Вальхем приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, да так и застыл. Мысль о том, что присутствие Аврума здесь, в учебном центре невольно подвергает опасности всех его обитателей, причем опасности, исходящей не столько от него самого, сколько от тех кто его реально боится, парня поистине оглушила.

Судя по повисшей в зале гробовой тишине, на всех остальных прозвучавшая новость также произвела неизгладимое впечатление.

– А потому, – с напором произнесла женщина, – в любых разговорах старайтесь избегать даже кратких упоминаний об Авруме. Уклоняйтесь от ответа, меняйте тему, в конце концов просто заканчивайте общение под тем или иным предлогом. Вы уже освоили базовый курс риторики, так что и сами более-менее представляете, что и как нужно делать в подобных ситуациях.

– Проще сказать, чем сделать! – буркнул Фреггейл.

– Да что тут особо сложного-то?! – сморщился Дьерк. – Находящийся в стазисе Аврум заперт в отдельном боксе в дальнем конце ангара. Что с ним и как – мы не знаем, нас к нему не подпускают. Все.

– Ясно, не вопрос, – пожал плечами Свилл, покосившись на Вальхема. – Лишь бы сам виновник не проболтался…

– Да я… – начал закипать тот, но тут Кроанна громко хлопнула в ладоши, оборвав их зачинающуюся перепалку.

– Ну все! – объявила она. – Детали потом обсудим. А сейчас – танцы!

Несмотря на регулярные утренние пробежки и занятия на спортивной площадке пара часов урока бальных танцев выжали Вальхема точно лимон. Его рубашка вся пропиталась потом, колени предательски подрагивали, и он нисколько не сомневался, что назавтра у него будут ныть абсолютно все мышцы. Слишком уж непривычным оказалось для него соответствующее искусство, требующее одновременного напряжения как сил физических, так и умственных, чтобы ничего не забыть и не перепутать. Эта нога тут, эта рука там… Да еще неожиданно близкая Трасси, чья гибкая талия так приятно ложится в подставленную ладонь…

Для Свиллейна партнершей выступила Кьялта, а Фреггу осваивать танцевальные пируэты помогала его мать. И Вальхем был искренне рад такому распределению обязанностей. Случись ему заниматься со смуглой «дикарочкой», то потом Траська припоминала бы ему данный эпизод еще с неделю как минимум, а от мысли приобнять за талию саму Кроанну у парня мозги буквально в омлет превращались. Так что он, можно сказать, еще легко отделался.

Тем не менее, у Вальхема по-прежнему оставались вопросы, настойчиво требовавшие ответов, а потому после того, как Кроанна, сжалившись, отпустила измученных учеников, он ненадолго задержался, чтобы расставить последние точки над i.

– Но почему все полагают, будто от Аврума исходит какая-то угроза? – заговорил он, подступив к Дьерку с Кроанной, решив не тратить время на лишние экивоки. – В конце концов, у него имелась масса возможностей, чтобы покончить со всеми нами, но он этого до сих пор так и не сделал!

– Увы, мы до сих пор с точностью не знаем, какими соображениями он руководствуется, демонстрируя нам свое миролюбие… – Кроанна постаралась ответить максимально обтекаемо и мягко, но вот Дьерк смотрел на ситуацию совершенно иначе.

– Аврум – боевая машина, действующая в соответствии с заложенным в нее заданием! – категорически заявил он. – И коли здесь и сейчас обстоятельства не позволяют решить поставленную перед ним задачу, то он может сколько угодно притворяться добреньким, втайне дожидаясь подходящего момента, чтобы нанести свой удар.

– Но Аврум не такой! – в отчаянии воскликнул Вальхем, снова повернувшись к Кроанне в поисках поддержки. – Вы ведь сами говорили, что он, возможно, поражен этивирусом, который радикально изменил его взгляд на окружающее!

– Всего лишь гипотеза, ни одного подтверждения которой у нас нет, – хмыкнул Дьерк. – Да и вся эта история с Ольховцевым и его этичными поделками – не более, чем красивая легенда.

– Никакая это не легенда! – вспыхнул парень. – У Ольховцева все получилось! Аврум говорит, что тот даже публичные демонстрации проводил, чтобы каждый желающий мог убедиться, что его машины мыслят, чувствуют и переживают точно так же, как и живые люди! Это факт!

– Факт?! Ты серьезно?! Ни в одном из архивов нет ни единого упоминания об этом! И я, если уж на то пошло, скорее поверю документам, чем россказням какой-то железяки, провалявшейся несколько сотен лет в земле и на этой почве серьезно повредившейся рассудком!

– Эй, ну зачем же так! – попыталась урезонить своего коллегу слегка растерявшаяся Кроанна. – Быть может, в памяти Аврума и впрямь сохранились какие-то крупицы информации, не попавшей в наши архивы. Почему бы нам не поговорить с ним, чтобы разобраться в этой путанице?

– Вы тут все сговорились, что ли?! Да и чем это поможет?! – Дьерк резко выбросил руку, нацелив указательный палец в сторону ангара. – Обманув нас один раз, что помешает ему обмануть нас снова?! Ты хоть знаешь, что когда Вальхи находится рядом с этой тварью, его имплант перестает выходить на связь?

– Это правда? – Кроанна, нахмурившись, взглянула на Вальхема.

– Просто я очень плохо спал, и…

– И кто знает, что именно делает Аврум, получив доступ к его неподготовленному мозгу, когда тот лишается нашей защиты?!

– Аврум просто глушит сигнал, чтобы мне во снах не являлись бесконечные кошмары! – Вальхем не выдержал и сорвался на крик.

– Это да, – кивнула Кроанна. – Адаптация к импланту может сопровождаться подобными побочными эффектами. Со временем пройдет.

– Да, но вместо этого у него в башке теперь застряла идея-фикс, будто этичные машины реальны, – проворчал Дьерк, но все же несколько снизил накал дискуссии. – Еще немного – и он нас самих начнет подозревать в том, что мы специально прячем от него информацию о работах Ольховцева.

– Но он и в самом деле…

– Вот видишь?

– Ладно, Вальхи, – Кроанна устало провела руками по лицу – день сегодня выдался и впрямь насыщенный и непростой. – Сейчас обстановка не самая подходящая для таких жарких споров, да и поздно уже. Давай обсудим все это как-нибудь в другой раз, а?

Увы, но предчувствие проблем, нисколько не уменьшает их масштаба. И самые мрачные предчувствия Вальхема оправдались в полной мере. С утра он чувствовал себя еще более-менее, но вот после обеда его накрыло уже основательно. А судя по доносящимся из разных концов класса жалобным постанываниям и болезненному кряхтению, досталось всем.

А потому вечером, направляясь в ангар к Авруму, он еле-еле волочил ноги и буквально рухнул на свой табурет.

– Ты часом не заболел? – обеспокоенно поинтересовался его черный друг. – Ты выглядишь так, словно помирать собрался.

– Иногда мне кажется, что это было бы наилучшим выходом, – парень осторожно пошевелил ноющими плечами и в очередной раз поморщился.

– Да что там у вас случилось-то?!

– Танцы, – вздохнул Вальхем, – бальные танцы.

– Но это же не тяжелая атлетика! – Аврум по-прежнему не понимал, в чем причина столь болезненных последствий. – Ты регулярно тренируешься, а Трасси – девушка аккуратная и стройная…

Он резко умолк, встретив полный муки взгляд мальчишки, который, похоже, начал серьезно сомневаться в его умственных способностях.

– Дело не в том, что это настолько тяжело, – терпеливо разъяснил Вальхем, – а в том, что это непривычно! Понимаешь? Можно каждый день налегать на приседания, регулярно нагружать ноги на тренажере, но все равно, после первой серьезной пробежки мышцы будут немилосердно болеть. Так же и здесь. А завтра очередное занятие…

– Но у тебя получается хоть что-нибудь?

– Не знаю. В любом случае, на фоне Свилла с Фреггом, у которых имеется кой-какая подготовка, я выгляжу калекой-паралитиком.

– Ничего страшного, не все сразу.

– Так нам уже через три дня отправляться, а я еще движения толком заучить не успел! Как я буду там выглядеть?!

– Думаешь, все остальные окажутся сплошь гениальными танцмейстерами? – фыркнул Аврум. – Подавляющее большинство других курсантов – это точно такие же начинающие недотепы, как ты или Трасси! Держи эту мысль постоянно в голове, и тебе будет проще.

– А еще у меня там в голове без твоего подавителя снова поселятся непрестанные кошмары, – поморщился Вальхем, загодя представляя себе спутанные простыни и мокрую подушку. – Кроанна говорит, что начальный этап адаптации всегда сопровождается теми или иными побочными последствиями, но от этого не сильно легче.

– Ничего страшного. Несколько дней – не такой уж и большой срок, ты справишься, а потом… – Аврум как будто замялся. – Я не хотел говорить этого заранее, но сейчас я завершаю работу над портативным подавителем сигнала. К тому моменту, как вы вернетесь, первый опытный образец должен быть готов. Ты тогда сможешь всегда носить его с собой и активировать при необходимости.

– То-то Дьерк обрадуется! – пробормотал Вальхем, уставившись в одну точку перед собой.

– Чему именно?

– Это был сарказм, – парень вздохнул, не забыв еще раз поморщиться от напомнившей о себе боли, и взглянул на Аврума. – Наши эксперименты по глушению связи не остались незамеченными, и Дьерка это заметно нервирует. Ну а когда я заикнулся про результаты работ Ольховцева по созданию Этичных Машин, он и вовсе чуть с катушек не слетел. Начал обвинять меня, будто я его подозреваю в целенаправленном утаивании важной информации, чтобы держать всех нас в неведении и покорности… С ним никогда не знаешь, какое твое неосторожное слово или реплика приведут к взрыву! Хоть вовсе рта не открывай!

– Так в чем вопрос? Просто старайся в его присутствии излишне языком не чесать – и нет проблемы!

– Ха! Проще сказать, чем сделать, кроме того теперь, – Вальхем коснулся затылка в том месте, где на месте затянувшегося рубца топорщился ежик коротких волос, – когда у нас в головах сидит эта штука, то некоторые вещи даже произносить вслух необязательно. Достаточно их просто… подумать.

– Ты вроде говорил, что для получения отклика от импланта, необходимо должным образом сосредоточиться! – засомневался Аврум. – Да и распознать полученный ответ оказывается порой не так-то просто! Разве нет?

– Все вроде бы так, но ведь я не заказывал себе мотивирующих сновидений! Они сами забираются ко мне в голову, не спрашивая на то моего разрешения! – Возбужденный Вальхем вскочил на ноги. – А что, если точно так же возможно и наоборот, незаметно подслушивать наши мысли?! Что тогда?! Дьерк ведь каким-то образом узнал, что мы с тобой иногда глушим связь моего импланта! Откуда?!

– Ну, контроль его работоспособности – это чисто технический момент, – поспешил успокоить его Аврум. – И отсюда никоим образом не следует, что Дьерк или кто-то еще может через имплант читать твои мысли! Которые в отсутствие целенаправленной фокусировки являют собой сущий хаос. Кому интересно в нем копаться?

– Тебе легко говорить, – парень обнял себя руками за плечи, словно он озяб, и отвернулся, невидящим взглядом уставившись в дальний конец коридора, – а я себя иногда как будто голым чувствую. Мысль о том, что кто-то может подслушивать… или даже подсматривать за моими мыслями и чувствами, вызывает во мне самую натуральную панику. Я ведь обо всяком… размышлять могу. Трасси, Кроанна – когда я остаюсь наедине с собой, воображение мне иногда довольно… интересные картины рисует, знаешь ли.

– Я… понимаю, – черный монстр поежился, словно он чувствовал себя неуютно, и в самом деле подслушав чужие мысли. – Но ты не забывай, что и Дьерк и Кроанна уже много лет носят в себе аналогичный имплант. У них имелось более чем достаточно времени, чтобы изучить его работу во всех деталях. Они когда-нибудь хоть что-то говорили о том, что эта штуковина за ними шпионит? Подслушивает, подсматривает?

– Нет, конечно! Как они тогда смогли бы еще и нас на подобную операцию уговорить?!

– Они вас обманывали?

– Да нет, вряд ли…

– Вот видишь! – удовлетворенно кивнул Аврум. – Да я и от себя могу добавить еще кое-что. В конце концов, с принципами работы нейроподобных систем я знаком не понаслышке.

– И? – заинтересовавшись, Вальхем развернулся к нему и снова сел на табурет.

– Пытаться понять, о чем именно размышляет, над решением какой задачи такая система в данный момент работает, пытаясь проанализировать происходящие внутри нее процессы, совершенно нереально! Угадывать мысли человека на основе анализа движений его мимических мышц – и то куда перспективней, тут хоть какая-то корреляция имеется. Но все равно, узнать хоть что-то мы сможем только тогда, когда он сам решит с нами соответствующей информацией поделиться. Откроет рот – и скажет все, что считает нужным, но не более.

Точно так же и здесь. У человеческого мозга имеется несколько каналов для обмена информацией с внешним миром – зрение, слух, обоняние и другие. Имплант, действительно, может получить к ним доступ, чтобы подслушивать и подсматривать или, напротив, отправлять тебе те или иные послания, отвечая на твои запросы. Но вот залезть внутрь твоей головы и считать из нее, если так можно выразиться, «сырые», «необработанные» мысли он не в состоянии. Это просто невозможно.

– Что ж, уже немного полегче… если ты не врешь ради моего успокоения, конечно.

– Если есть интерес, – буркнул Аврум, – то могу порекомендовать тебе несколько соответствующих монографий. Как раз будет чем заняться во время перелета и последующих бессонных ночей.

– Ладно, извини, – Вальхем виновато улыбнулся. – Но, получается, отслеживать все, что я вижу и слышу, все же возможно?

– Строго говоря, если бы кому-то приспичило за тобой пошпионить, то с соответствующей задачей успешно справился бы и обычный «жучок», спрятанный в твоей одежде. Зачем излишне усложнять?

– Парадная форма! – осенило мальчишку, но тяжелое молчание Аврума заставило его усомниться в осмысленности своей версии.

– И как часто ты ее одеваешь? – чуть ли не простонал его друг. – Много ли ценной информации можно получить за эти короткие моменты?

– Ладно, сглупил, – Вальхем смущенно поскреб лоб. – Но я все равно не могу контролировать то, что я вижу или слышу! Ведь это от меня почти никак не зависит! Тогда что, даже дергаться бесполезно? Расслабиться и плыть, отдавшись на волю течения?

– Кое-что ты контролировать все еще способен. То, что говоришь ты сам, – Аврум усмехнулся. – Так что мы снова возвращаемся к тому, с чего начали – не мели попусту языком, и все будет в порядке.

(Продолжение следует 26.10.2026)