Сон длиною в триста страниц

Глава 1. Сон длиною в триста страниц

Запись в блоге: «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Нахожусь в состоянии аффекта и отстирываю чай с одеяла.

Теги:#где_мой_чай#одна_звезда_этому_шедевру

Я просто хотела почитать про летающие мечи и трагическую любовь под луной, поэтому и открыла эту книгу. Толстый фолиант, пахнущий старой бумагой и типографской краской, обещал мне эстетику уся во всей её красе. Расшитые золотом шелка, бамбуковые рощи... И, конечно, главный герой — генерал Линь Цяньхэ, суровый воин с лицом-кирпичом и потрясающим аналитическим складом ума.

Конечно же, я купилась.

Первые сто страниц были идеальны. История о мальчике Лине, чья семья пострадала из-за чужого предательства. Император — не картонная декорация, а старый «мудрый лис», восстановивший справедливость. Юноша растет во дворце бок о бок с наследным принцем Хэ Янем, и они естественно становятся названными братьями. Будущий генерал учится махать мечом и просчитывать врагов, принц готовится стать императором… Классика! Я заварила чай, запаслась сладостями, уютно закуталась в плед и приготовилась влюбиться в этот мир без памяти.

А потом автор вывел на сцену Фэнлань. Законную супругу наследного принца и дочь Великого наставника Восточного дворца.

В романе Фэнлань описывали как «тихую добродетель». Она молчала, когда придворные змеи шипели. Она скромно опускала глаза, когда Юйлин — наложница, что принц притащил в свои покои — танцевала перед ним голышом на нефритовом столике.

За этой тишиной весь двор видел пустоту. Все, кроме меня. Ну и, кажется, кроме генерала Линя, но он тогда еще торчал на границе и героически отбивал орды варваров.

«Ваше высочество, ты реально слеп как крот?! Презрительно называешь законную жену «фарфоровой куклой». А сам поклоняешься Юйлин — женщине начисто лишенной здравого смысла, слуха и голоса! Между прочим, эта особа, без зазрения совести, шпионит за тобой для дяди-предателя»!

Я листала страницы романа, чувствуя, как от возмущения, все сильнее дергается правый глаз. «Что за странная логика? Если женщина не визжит от радости при виде супруга, то она пуста»?

Но худшее было впереди.

Юйлин инсценирует выкидыш и обвиняет во всем ФЭНЛАНЬ. А этот «гений»… этот будущий император, названный брат главного героя… ВЕРИТ! С ходу! Без суда, следствия и теста ДНК! Просто берёт и ВЕРИТ этой змее, а законную жену приказывает высечь!

Сцена наказания была написана так «поэтично», что хотелось вырезать себе глаза чайной ложкой. Автор буквально упивался метафорами, пока героиню уничтожали.

Я до сих пор помню эти строчки: «Тонкий шелк её вышитого золотом одеяния потемнел, окрашиваясь багрянцем, словно лепестки дикой сливы упали на первый снег. Но Фэнлань не кричала. Из её уст не вырвалось ни единого стона, оскверняющего тишину Восточного дворца. Она лишь безмолвно смотрела на супруга своими глазами цвета зимнего чая, пока жизнь медленно покидала её хрупкое тело».

«Бесит»!

Я захлопнула книгу.

Плед полетел на пол, чай расплескался по светлому одеялу.

— Вы издеваетесь?! — крикнула я в пустую комнату.

Это же Фэнлань! Искренняя, честная. Единственная женщина в этом серпентарии, чья ци не была отравлена жаждой власти. Она любила этого идиота и умерла ни за что! Умерла из-за лжи девицы, которая имитировала выкидыш при помощи бычьей крови на поясе!

Я сидела на кровати, откровенно ругала новеллиста и рыдала над мертвой бумажной героиней.

— Это какой-то новый уровень литературного садизма! В нормальных книгах — после такого должен быть катарсис. Главный гад обязан всё осознать, упасть коленями в грязь, десять лет пить дешевое вино и писать погибшей стихи на бамбуковых дощечках! Где раскаяние Хэ Яня?! Где его муки совести?! Ненавижу, терпеть не могу подобное! Кто вообще решил, что смерть невинной добродетели — это поэтично. Это не поэтично. Это… тупо!

Я вновь заставила себя открыть книгу. Мне нужен был Линь Цяньхэ. Моя ледышка, мой гений и лучший мастер боевых искусств! Пусть он вернется, достанет свой легендарный клинок и нашинкует злодеев, включая эту змею Юйлин, в капусту!

И он вернулся. Причём не просто так: генерал ещё на границе узнал, что молчаливая Фэнлань — его родная сестра, чудом выжившая в ночь резни много лет назад. Поэтому, плевав на приказы императора и возможную смертную казнь за дезертирство, Линь Цяньхэ сорвался с поста и тайно помчался в столицу — спасать единственную родную душу.

Я затаила дыхание. Ну всё, сейчас он ворвётся и начнётся вендетта...Ага, разбежалась.

Генерал Линь вбегает в поместье наследного принца — весь в дорожной пыли, чужой крови и пылающий праведным гневом. Вот только спасать уже некого: Фэнлань мертва. Зато её муженёк, Хэ Янь, картинно лежит посреди разрушенного зала и драматично истекает кровью. Как пояснил автор в следующей строчке, мятеж, поднятый дядей принца, обернулся катастрофой. Его высочество стойко защищал отца-императора, за что расплатился пробитой грудью.

«Достижение "Поэтическая смерть" получено. Карма персонажа +50». Пожелав себе терпения и выдержки, открыла следующую страницу.

Последние искры жизни угасают, Хэ Янь открывает глаза. Он смотрит мимо названного брата — туда, в глубину сада, где под одинокой сливой похоронена Фэнлань.

И тут творец сего шедевра выдает финальные мысли наследного принца. Приторно, пафосно, абсолютно нелепо: «Какая же она была настоящая. Не фарфоровая. Теплая. Почему я понял это только сейчас, когда мои легкие наполняются кровью?»

И ВСЁ! ОН УМИРАЕТ! ОН ПРОСТО УМИРАЕТ, ТАК И НЕ ПОПРОСИВ ПРОЩЕНИЯ!

Я вскочила с кровати так резко, что книга со свистом вылетела из рук.

— Да ладно?! — я снова заорала в потолок, едва не подпрыгнув на месте. — Какого черта?! Ты умер счастливым от того, что просто осознал свою вину в последние пять секунд жизни?! Это не искупление! Искупление — это когда ты живешь, сгораешь от стыда каждый божий день и строишь в ее честь храмы высотой до небес! А ты просто взял и эффектно скончался! Самый трусливый выход из всех возможных!

Я выдохнула, прошла пару шагов по комнате и, лишь когда немного отпустило, подняла книгу с пола.

Дальше сюжет романа понесся галопом. Мятеж дяди подавлен. Генерал Линь железной рукой наводит порядок в столице. Онемевшие от шока министры смотрят на Линь Цяньхэ и им в голову, синхронно, приходит, замечательна идея: «Ух ты, а давайте присягнем ему на верность, ведь он потомок прежней правящей династии!». И вуаля — главный герой становится императором…

Конец. Серьезно?!

Я медленно опустилась на корточки, прямо на осколки своей разбитой веры в счастливые концовки.

То есть, подождите. Девочка, которая могла бы стать сердцем этой истории, умерла в грязи, оплеванная всеми. Принц, ради которого она пожертвовала собой, превратился в красивую трагическую сноску. А победил… холодный, идеальный «биоробот-аналитик»? Линь Цяньхэ получает империю, армию, безграничную власть и статус просто потому, что он хорошо просчитывал варианты и главный герой?!

И где здесь вообще чувства?

Я быстро пролистала эпилог. Там черным по белому было написано, что император Линь правил справедливо, налоги снизились, а на границах воцарился мир. «Подумаешь, благодать, какая»! Далее вскользь упоминалось, что наложницу Юйлин нашли повесившейся в каком-то дешевом постоялом дворе. «Самоубийство. Никаких тебе изощренных пыток, никакого медленного насаживания на крючок, просто факт — ой, мы нашли тело»

— Это не роман. Это бухгалтерский отчет о рейдерском захвате власти, завернутый в дорогой золотой шелк.

Я тихонько ругнулась. Первым делом, заблокировав аккаунт блогера, который так восторженно расхваливал это недоразумение. Затем бережно достала с полки потрепанный томик Джейн Остин — там персонажи хотя бы разговаривают, прежде чем разбить друг другу сердца и посмотрела на брошенную в угол новеллу.

«Да пошли вы все. Пусть ваш великий Линь Цяньхэ сидит на своем Драконьем троне, седло которого намертво свинчено из костей несправедливо забытых героинь! Одна звезда. И та исключительно за то, что описание нефритовых шпилек Фэнлань было действительно красивым».

Глава.2 Фарфор, который отказывается быть разбитым.

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Я больше не читательница.

Теги:#телепортация_в_другой_мир#где_кофе#почему_мои_запястья_толщиной_со_стебель_лотоса

Первое, на чем, наконец, сфокусировалось зрение — были запястья. Они выглядели такими тонкими и хрупкими, будто могут переломиться от веса нефритового браслета.

Вторым пришло ощущение тяжести — шея ужасно затекла и буквально молила о пощаде. Качнув головой, я обнаружила, что мои волосы убраны в сложную прическу. От всей этой «роскоши» я чудом не рухнула лицом прямо на мраморный пол.

Третье — передо мной стоял мужчина неземной красоты, от которого веяло таким холодом, что замерзали цветы в вазах.

— Ты снова молчишь? — Голос человека напротив напоминал звон льда в серебряном кубке. — Фэнлань, если ты опять собираешься смотреть в одну точку до рассвета, хотя бы опусти ширму. Твой немой укор утомляет сильнее, чем доклады из южной провинции.

Я моргнула. «Что?»

Взгляд неосознанно зацепился за низенький столик, где отполированное до блеска стояло бронзовое зеркало, из которого на меня смотрели чужие, темные, неестественно глубокие глаза!!!

Мозг, натренированный чтением новелл про попаданцев, мгновенно принял охотничью стойку и разразился громкой сиреной: «Поздравляю дорогуша, ты внутри этой убогой новеллы, что попалась тебе в руки вчера вечером. Мало того, что ты в теле обреченной Фэнлань, так еще и этот мужик смотрит на тебя как на пятно плесени на стене…».

«Я прикинула расклад. Согласно сюжету, ровно через пять месяцев после свадьбы этот эстетичный кусок льда притащит в Восточный дворец Юйлин — тот самый цветочек, будущую наложницу первого ранга».

Я скользнула взглядом по лицу наследного принца. «Ох, мамочки. Сегодня тот самый день!».

Хэ Янь щелкнул пальцами. В зал вошла служанка с чайным набором.

— Госпожа Фэнлань бледна, — ровным тоном сообщил принц, даже не глядя на меня. — Приготовь для нее успокаивающий отвар. Она переутомилась, пытаясь впечатлить меня своим молчанием.

Служанка пискнула и убежала. А я… так и осталась стоять посреди «Золотого зала».

Мысленно отдав должное таланту сего шедевра за красоту Хэ Яня, прикусила губу. Этот тип действительно считает свою жену пустым местом. БУКВАЛЬНО! В его «прекрасных глазах феникса» отражалось настолько глубокое равнодушие, что у меня внутри всё так и зачесалось от желания вылить на его идеальную прическу чашку горячего чая.

Он уже развернулся, чтобы уйти в свои покои — наверняка писать стихи о том, какая луна одинокая, пока его законная жена стоит тут одна. Но я не стала молчать!

— Стойте, — выпалила я вздернув подбородок.

Слово вышло хриплым. Горло пересохло. Хэ Янь замер. Одна идеальная бровь приподнялась на миллиметр.

— Вы соизволили заговорить? — в его тоне было столько удивления, словно заговорила ножка стола. — Надеюсь, это что-то важное.

Я сделала шаг вперед, и тяжелый шелк одеяний послушно прошелестел по полу. Мой взгляд упал на резной столик, где лежал развернутый свиток с указом о назначении Юйлин наложницей первого ранга. Красные императорские печати на шелковой бумаге еще пахли свежей тушью.

В оригинальном сюжете бедная Фэнлань должна была сейчас покорно склонить голову, пробормотать «как будет угодно Вашему Высочеству» и пойти тихо плакать в подушки, пока её здоровье медленно убивают горечью успокоительных настоев. А через пять месяцев этот же принц обвинит её в выкидыше у любимой наложницы, жестоко накажет и оставит умирать в грязи.

«Да черта с два! Не дождетесь!».

— Ваше Высочество, — голос Фэнлань (мой голос) звучал тихо, но в огромной зале он показался громче звона храмового колокола. — Раз уж вы решили ввести во дворец наложницу, думаю, мне как законной супруге следует подготовиться к церемонии её приветствия.

Хэ Янь посмотрел мне прямо в глаза. В его холодном взгляде на долю секунды мелькнуло неприкрытое раздражение.

— Церемония состоится без вашего участия, — отрезал он. — Вам нездоровится. Не утруждайте себя.

— О, я вполне здорова, — я позволила легкой, вежливой улыбке коснуться моих губ. «Что дорогой, не нравится? Какая досада. Придется забыть о комфорте». — Но дворцовый этикет требует, чтобы законная супруга лично приняла приветствие наложницы. Юйлин должна опуститься на колени перед госпожой Восточного дворца, выражая почтение, и преподнести мне чашку чая. Или законы империи внезапно изменились, пока я поправляла шпильки?

Принц тяжело сглотнул. Воздух между нами стал плотным, как застывший воск. Он ожидал привычной покорности. В его представлении Фэнлань должна была безропотно подчиниться, а не чеканить цитаты из имперского свода законов.

— Ты… — начал он, но осекся. Желваки на его прекрасном лице резко заходили ходуном. — Ты смеешь дерзить мне?

— Я смею чтить порядок, установленный вашим отцом-Императором, — парировала я, подходя ближе.

От Хэ Яня пахло сандалом и холодной яростью.

— Если вы стыдитесь меня настолько, что прячете в покоях, может быть, нам действительно стоит подать прошение о разводе? Уверена, дочь наставника наследного принца найдет себе мужа, который оценит её… ум. А вы сможете жениться на госпоже Юйлин сразу, минуя промежуточный этап вроде наложницы. Полагаю, Император одобрит ваш выбор. Чистая, честная, образованная — обучена музыке и танцам. Чем не пример для женщин империи?

Хэ Янь молчал. А во мне кипела злость за то, как этот тип поступил со своей супругой в романе.

«В отличие от настоящей Фэнлань, терпеть твои выходки «дорогой муженек я точно не буду».

Лицо Наследного принца наливалось краской. Не от смущения. От гнева. Белоснежный фарфор пошел трещинами. Впервые за год брака его кукла открыла рот не для того, чтобы вздохнуть, а чтобы показать зубы.

— Ты забываешься, женщина, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Каждое слово было отравленной стрелой. — Твое положение держится лишь на моем терпении.

— Именно поэтому я и хочу помочь, — взяв со столика злополучный указ покрутила его в руках изучая.

— Давайте сэкономим всем время. Назначьте ее сразу главной супругой. Вот уж министры вашего отца-императора возликуют. А я тем временем распоряжусь снести Западный павильон, чтобы построить для нее новые покои. Поближе к вашим. Чтобы ночи моего драгоценного супруга проходили… продуктивнее.

Я небрежно швырнула указ обратно на стол. Плотный свиток задел нефритовую подставку для кистей, и по просторной зале разнесся резкий, сухой звук удара.

Хэ Янь ощутимо вздрогнул. Было почти физически видно, как со скрипом прокручиваются шестерёнки в его голове. Он привык, что Фэнлань — это воздух. Бесцветный, безмолвный, который можно просто не замечать. Но теперь этот воздух внезапно уплотнился и наотмашь дал ему пощёчину.

— Уведите госпожу, — бросил он евнухам, принципиально не глядя в мою сторону. — Кажется, она устала….

Слуги, шаркая шелковыми туфлями по полу, испуганно подбежали ко мне - умоляюще указывая на выход. Я не стала сопротивляться и позволила увлечь себя. Но вместо того, чтобы послушно конвоировать своё новое тело в покои и лить там слёзы над разбитой судьбой, я резко затормозила посреди открытой галереи.

Мои изящные руки, под широкими складками рукавов, крепко сжались в кулаки.

«Ну что, автор, съел? — подумала я, глядя на своё мутное отражение в золотой пластине, украшавшей тяжелые двери залы. — Думал, я буду красиво угасать? Безропотно ждать неизбежного и послушно кану в небытие? Ну уж нет! И не мечтай! Не позволю я этому слепому идиоту Хэ Яню угробить меня!»

В теле Фэнлань текла благородная кровь прежней правящей династии. Во мне — кофеин, гнев преданной читательницы и полное отсутствие инстинкта самосохранения.

«Если этот прекрасный болван хочет войны — он её получит. Только воевать я стану не за его дурацкую любовь. Я буду воевать за собственную жизнь. И первым делом нужно нанести визит госпоже Юйлин. Пора этой особе узнать, что разбитый осколок фарфора бывает острее любого клинка!»

Глава 3. Инвентаризация проблем и активов

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Я заперта в Золотой клетке, но у меня есть курьерская служба контрабандистов.

Теги:#бюрократия#пендель_для_принца#Юйлин_ты_следующая#письмо_генералу

Мои покои назывались «Павильон Спокойной Воды». Ирония била по нервам сильнее, чем рев пожарной тревоги.

Едва за евнухами закрылись двери, я сбросила маску фарфоровой куклы вместе с тяжеленными нефритовыми шпильками. Дзынь-дзынь-дзынь. Три удара о полированный столик. Прическа рассыпалась черным шелком по плечам. Голове стало так легко, что я на секунду испугалась.

— Ванъэр! — Позвала я свою служанку.

В оригинальном сюжете Фэнлань общалась со слугами шепотом, а Ванъэр была ходячим воплощением панической атаки. Девочка тряслась от одного вида наследного принца. Идеальный инструмент для того, чтобы прятать трупы. Или планы переворота.

— Д-да, Ваше высочество? — Ванъэр упала на колени, ее лоб едва не впечатался в пол. Она ждала приказа собирать травы для успокоительного отвара или писать завещание.

Я села прямо на холодное ложе, подобрав под себя ноги. Ханьфу цвета сливы оказалось ужасно неудобным для стратегического планирования.

— Принеси мне тушь, бумагу... Нет, стоп. Неси рисовые лепешки. Две. И крепкий чай... Без жасмина.

Ванъэр моргнула. Ее мозг, привыкший обрабатывать только команды «подай-подержи-умри», завис:

— Но лекарь запретил вам тяжелую пищу перед сном...

— Лекарь пусть лечит свой хронический идиотизм! — Будто подтверждая слова, живот предательски заурчал. — И вообще, сложно на чем-то сосредоточиться, на пустой желудок!

Когда принесли еду, я схватила первую лепешку и впилась в нее зубами. Сладкая бобовая паста обожгла горло. «Господи, благослови глютен и быстрые углеводы. Лучший антидепрессант в обоих мирах». Это был первый глоток свободы за последние двадцать минут моей новой жизни.

«Так, соберись, — мысленно скомандовала я себе. — Ты по-прежнему Юмин, попавшая в тело персонажа из романа. Значит, твоя главная суперсила — это знания, помноженные на логику».

Я взяла кисть для письма. Руки Фэнлань оказались на удивление твердыми. Никаких дрожащих пальцев жертвы.

АКТИВЫ:

Тело. Физическая форма. Плюсы: идеальная осанка, умение носить несколько слоев шелка и не потеть. Минусы: полное отсутствие мышечной массы. Если придется бежать от убийц, я умру на первой же ступеньке от одышки. Придется вспоминать,что там было на тренировке по йоге..

Кровь. Ветвь прежней династии. Плюсы: родство с генералом Линь Цяньхэ. Сейчас это бесполезный факт... Однако если я останусь жива, этот актив превратится в золотой ключ.

Ванъэр. Мой личный невротик. В курсе всех сплетен Западной террасы, потому что другие служанки при ней расслабляются и забывают, что она тоже прислуга. Плюс один информатор.

Мой рот. Он открылся. Принц в шоке. Эффект неожиданности сработал!

Линь Цяньхэ. Самый главный козырь, лежащий в рукаве моего ханьфу. Единственный человек в империи, чье сердце не затуманит красота девичьих глаз, потому что его вообще ничего не способно затуманить, кроме плохих логистических схем снабжения армии. Хотя нет, стоп — по лицу скользнула едва заметная улыбка — его советник Цзин Юй, но это к делу уже не относится…

ПРОБЛЕМЫ:

Хэ Янь. Муж. Главная проблема. Привык видеть в Фэнлань пустое место... Что ж, пускай, кое-кого в будущем ждет сюрприз.

Юйлин. Наложница. Актриса из третьесортного балагана. В книге она гениально играла жертву. Здесь ей играть не перед кем. Я видела такие типажи — они ломаются, если перестать их жалеть.

Время. До возвращения генерала Линя еще далеко. До мятежа дяди — почти год. До смерти Фэнлань — несколько месяцев. У меня есть окно, но оно сужается.

Я допила чай залпом. Горечь разлилась по языку, прогоняя остатки чужих гормонов тоски. «Хэ Янь думал, что ледяным взглядом можно запугать»? — Мысленно фыркнув, сложила руки на груди. — «Теперь у меня есть возможность собраться с мыслями и спокойно составить план эвакуации из собственной могилы».

Внезапно тишину нарушил сухой, властный стук. Дверь в покои скрипнула под чужим натиском и распахнулась. Хэ Янь вошел без предупреждения и без церемоний, отрезав мне путь к отступлению. «Помяни демона всуе...»

На нем уже не было парадных одежд — лишь темно-серое домашнее одеяние, расшитое серебряными цаплями. Волосы свободно падали на плечи. Освободившись от прически и крепившей ее золотой шпильки, он выглядел моложе и в тысячу раз опаснее.

Даже не вздрогнув, я продолжила методично пережевывать вторую рисовую лепешку, глядя на него поверх свитка.

— Что ты делаешь?! — Голос Хэ Яня звучал низко и глухо, как рычание волка, который нашел в своей норе чужой сапог.

— Ужинаю. — Спокойно ответила я, небрежно вытирая шелковым рукавом уголки губ. — Не желаете составить компанию? Лепешки из рисовой муки сегодня вышли на редкость... Пресными. Как раз под стать нашей беседе.

Он проигнорировал приглашение. Взгляд наследного принца упал на столик, на разложенную бумагу, где моим аккуратным почерком было выведено: Проблема №1.

Хэ Янь медленно подошел ближе.

— Фэнлань, — произнес он очень тихо, — если ты задумала подать Императору жалобу на мою наложницу, я лично порву эту писанину и сожгу твои кисти.

Я отложила лепешку. Сложила руки на коленях. Посмотрела ему прямо в глаза.

— Зачем мне писать отцу-императору? — Мягко возразила я. — У него множество государственных дел, плюс война на севере и южные варвары. У него нет времени разбираться с тем, почему наследник престола променял законную супругу на женщину, которая фальшиво поет народные баллады.

Мысленно пробежавшись по страницам романа, припомнила описание дарований "бесценного сокровища" Хэ Яня. «Голос Юйлин напоминал скрежет ржавого железа. Когда она брала высокие ноты в «Песне о тоскующем фениксе», казалось, что где-то в дворцовых подвалах мучают кошку. Но наследник слушал это пение так, словно перед ним выступала сама Небесная дева».

«Ничуть не жаль, он это заслужил!»

Удар попал точно в цель. Лицо принца исказилось.

— Это мой двор, — процедил он, — моя семья. Мое право.

— Безусловно, — кивнула я, — ваш двор — ваши правила. Желаете сегодня ночью остаться в ее покоях? Пожалуйста. Но завтра утром я получу реестр расходов на содержание поместья. Кстати, масло для лампад над вашим ложе оплачено налогами провинции Цзинь. Той самой, где люди сейчас едят сосновую кору.

Я взяла кисть и макнула ее в тушь. Черная капля сорвалась и мгновенно впиталась в бумагу.

— «Дорогой» супруг, отныне я не стану мешать вашему «счастью». Мои руки будут заняты куда более приятным делом — подсчетом золота и серебра, что императорский двор милостиво выделяет на содержание этого дома. Обещаю, каждая монета, потраченная на ленты и шпильки для Юйлин, будет записана. И когда владыка спросит, почему в столь непростой для страны период ваш дом много тратит на глупые безделушки, я просто положу перед ним список ювелиров с датами и стоимостью приятных мелочей для вашей наложницы.

Принц молчал. Воздух в павильоне стал тяжелым. Я видела, как рушится его представление о тихой и молчаливой супруге. «Сюрприз! Апгрейд завершен. Тихая жена-кукла получила прошивку «Острый язык V.2.0, встроенный калькулятор и баг в виде полного отсутствия инстинкта самосохранения».

— Ты угрожаешь мне?! — Выдохнул он.

— Я веду счета. — Поправила я, начиная выводить на чистом листе новый заголовок: «Активы Внутреннего двора: Распределение ресурсов». — Не вынуждайте вписывать ваше имя в список безвозвратных потерь и трат.

Он развернулся так резко, что полы его халата взметнулись. Дверь захлопнулась с грохотом, от которого задрожали бумажные ширмы.

Ванъэр, стоявшая у стены, икнула от ужаса.

Я откинулась назад, опершись на руки, и посмотрела на закрывшиеся двери. Сердце колотилось где-то в горле, но лицо оставалось спокойным. «Первый раунд за мной. Я показала зубы. Теперь нужно показать мозги тому, кто умеет ими пользоваться».

— Ванъэр, — сказала я, не поворачивая головы, — запиши в активы. Первое: шоковая терапия работает. Второе: найди мне «Старую Лису». Скажи, у госпожи есть послание государственной важности, которое должно долететь до Западной заставы быстрее северного ветра. Цена — любая. Третье: принеси мне самую тонкую рисовую бумагу. Ту, что выдают для писем наложницам. Пусть послание выгладят как «шифр» из лепестков сливы.

***

«Старая Лиса» оказалась сутулой женщиной неопределенного возраста, которую час спустя провели в павильон через черный ход. Она пахла мокрой шерстью, дешевым табаком и свободой. Ее глаза-щелки моментально оценили стоимость шелков на ширмах и тяжесть моего взгляда. «Читая роман, я представляла ее себе несколько…Иначе».

— Если меня поймают, вы канете в небытие вместе со мной. — Прохрипела «Лиса», пересчитывая монеты, которые достала для нее Ванъэр.

— Если ты не доставишь то, что я прикажу, твое имя сотрут из всех списков живых, а душу рассеют по ветру без права на перерождение. — Парировала я. — У тебя будет две стражи до смены караула у Южных ворот.

Пока старая контрабандистка наслаждалась чаем, я развернула тонкий лист бумаги. Никакой официальной каллиграфии. Только быстрый, летящий почерк, выдающий тревогу.

«Хранителю Трех провинций и защитнику Западных земель, генералу Линю.

Касается: Внутренней безопасности. Отправитель: Супруга наследного принца Фэнлань.

Брат мой*, травы во внутреннем саду пожелтели раньше срока. Холодные ветра с чужих берегов несут не только пыль, но и тихий шепот полный яда. Прошу вас обратить свой взор на столицу. Великое древо еще полно сил, но болезнь уже начала подтачивать его корни.

Я пишу вам то, чего никогда не посмела бы доверить бумаге, будь у меня иной выбор. Наследный принц перестал меня слышать. Мои слова о благоразумии разбиваются о стену его увлечения наложницей Юйлин, дочерью мелкого чиновника из южных земель. То, что начиналось как мимолетная слабость плоти, переросло в опасную одержимость.

Вы знаете принца лучше, чем кто-либо. Вы росли бок о бок. Вспомните, брат мой: когда Хэ Янь перестает слушать разум, он начинает рубить сплеча. Сейчас он ослеплен. Он видит в ней нежность и уязвимость, а я вижу опасность, прикрытую яркими шелками.

Сегодня днем я попыталась сорвать маску добродетели с этой лисицы. Реакция наследного принца была подобна буре. Холодный гнев мгновенно сменился глухой отчужденностью. Он больше не защищает интересы династии даже на словах. Провинция Цзинь просила зерна, а принц, в первую очередь, позаботился о закупке редчайших благовоний для покоев своего «южного сокровища». Мы потакаем амбициям его наложницы, пока люди голодают.

Чувствую, назревает нечто большее, чем просто семейный скандал. Принц разрушает свой авторитет при дворе своими же руками, и те, кто годами точил ножи в тени, обязательно этим воспользуются. Дядя Хэ Яня спит и видит, как трон переходит в его руки под предлогом болезни императора и неспособностью наследника управлять страной.

Я осталась одна в центре паутины. Супруга, чей голос стал пылью.

Поэтому, нарушив все табу, я обращаюсь к вам не как жена к названному брату своего супруга. Я обращаюсь к разуму этой империи.

Взгляните на происходящее не глазами мужчины, а взглядом опытного воина. Проверьте счета Серебряной гильдии, принадлежащие ее семье. Проследите путь караванов, прибывающих в лавки. Девица, чей род вчера носил деревянные сандалии, сегодня оплачивает услуги самых дорогих портных и ювелиров. Откуда эти деньги? Чьи приказы она исполняет?

Вашего возвращения ждут лишь весной. Но империя может не устоять до весны в прежнем виде.

Холодный ум закаленного сражениями генерала, надеюсь, заметит проблемы, пока они еще кажутся незначительными. Если вы найдете предлог и вернетесь в столицу сейчас, то, возможно, сможете вразумить его высочество.

Спешите. Тихие воды скрывают острые камни.

«Фэнлань».

Я посыпала чернила песком, стряхнула его. Затем взяла личную печать — резной кусок агата — и поставила внизу оттиск.

Сложив лист пополам, потом еще раз, обернула его в тонкий слой алой материи, пропитанной душистым маслом. Поверх небрежно приписала: «Для господина Ли, торговца шелком».

— Госпожа… если узнают…Нас четвертуют… — В ужасе прошептала Ванъэр, наблюдая, как я запечатываю послание каплей красного воска.

— Четвертование требует открытого пространства, — спокойно ответила я, передавая сверток подошедшей «Лисице», — а мы будем сидеть в темнице. Там темно и сыро, но зато никто не наступит на твои ноги.

«Старая Лиса» хмыкнула, спрятав письмо в складках грязного пояса:

— Ждите ответа через десять дней, госпожа. Если небо не упадет на землю.

Она ушла так же бесшумно, как и появилась.

Я сделала глоток остывшего чая. Горький вкус больше не обжигал — теперь он казался вкусом моей собственной воли. Я сама заварила эти листья, и только мне решать, когда и как его пить!

В книге Фенлань умерла, пытаясь «разбудить спящего красавца» Хэ Яня. Что ж, я поступила иначе. Протянула медный провод сквозь три сотни ли грязи, гор и вражеских патрулей прямо к единственному человеку, который мыслит категориями победы, а не страданий.

Черные камни сдвинуты, этот ход за мной. А теперь — спать. Завтра утром мне предстоит делить трапезу с Юйлин в Павильоне Цветущей Сливы.

* - [обращение "брат" здесь — высшая степень доверия и равенства статусов].

Глава 4. Увольнение наложницы/Собеседование у дракона

Запись в блоге: «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Я только что унизила главную злодейку романа с помощью "десертной ложечки" и "счета из прачечной".

Теги:#завтрак_вдвоем#Юйлин_ты_не_прошла_собеседование#бухгалтерия_это_оружие

Павильон Цветущей Сливы утопал в аромате цветов. Птицы пели, вода в искусственном ручье блестела, отражая первые солнечные лучи и создавая идеальный фон для картины «Глупый фазан пытается выдать себя за феникса».

Мы завтракали вдвоем. Точнее, Юйлин изящно истязала сладость из османтуса, изображая глубокую меланхолию от разлуки с принцем, а я методично поедала клейкие рисовые булочки, делая пометки на свитке казначейства. Между нами стояла ваза с живыми лотосами. Символ чистоты – в прошлом - или фальшивой натуры в моем мире.

— Ах, сестрица Фэнлань выглядит такой бледной сегодня, — пропела Юйлин, томно прикрывая глаза длинными ресницами, — неужели домашние дела так утомляют вас? Говорят, Его Высочество снова провел ночь в кабинете над картами северных границ. Такая преданность долгу заставляет сердце трепетать, не находите?

Я медленно отложила кисть. Посмотрела на нее поверх своей чашки. Мой взгляд был лишен всяких эмоций и холоден, как бухгалтерский баланс перед годовой проверкой.

— Сердце трепещет обычно либо от любви, госпожа Юйлин, либо от аритмии, вызванной хроническим недосыпом. — Мой голос звучал ровно и тихо, но эхом отразился от деревянных балок павильона. — Насколько мне известно, карты северной границы интересуют Его Высочество куда меньше, чем стоимость ваших новых румян из южных провинций. Кстати, о границах. Ванъэр, будь добра, подай госпоже Юйлин список, что мы получили от старшего евнуха.

Служанка положила на столик перед наложницей плоскую коробку из потемневшего дерева. Внутри лежала стопка тонких бамбуковых планок, скрепленных истертым красным шнурком Департамента налогов. Черные иероглифы покрывали их ровными столбцами — от края до края.

Юйлин недоуменно моргнула. Ее пальцы с ухоженными ногтями осторожно коснулись печати.

— Что это?

— Опись подарков, что вы отправили своим родителям и трем братьям на прошлой неделе. — Любезно пояснила я, возвращаясь к своей булочке. — Общая сумма составила десять золотых таэлей. Из личной казны наследного принца. Той самой, откуда выплачивается жалованье страже Западных ворот. Мило, правда? А как щедро… — Улыбнулась я, изображая невинность.

Дрожащими пальцами она скользила по иероглифам:

— «Шелк цвета персика — 10 рулонов», «Золотые шпильки с рубинами — 5 штук», «Сладкое вино из провинции И — 20 кувшинов» — лицо прекрасной наложницы меняло цвет. Сначала аристократическая бледность сменилась пятнистым румянцем, а затем — нездоровой багровостью.

— Ты... Ты копалась в дарах, предназначенных для матушки и отца?! — Прошипела Юйлин, забыв про свою томность. Теперь это была просто базарная торговка. — Да как ты смеешь! Я — любимая женщина наследника!

— Вы — официальная наложница первого ранга, — поправила я, тщательно стряхивая крошки с рукава, — а значит, ваши расходы проходят по ведомству Внутреннего двора. Как главная супруга, я обязана следить за тем, чтобы средства империи не утекали в карманы родственников фавориток. Если вашим братьям нужны деньги на игорные дома, пусть зарабатывают их сами. Или попросите у дяди его высочества. Кажется, он очень щедр к вам.

Это был удар ниже пояса. Упоминание Хэ Ханя заставило её дернуться, как от пощечины. Забегавший взгляд "невинного цветка" выдал ее лживое и продажное естество, заставив задать себе вопрос — откуда я знаю об их связи?

«Хотя нет, не станет. Не сможет эта особа сложить два плюс два и выйти на верный ответ, не хватит фазаньих мозгов».

— Ты пожалеешь об этом! — Выдохнула Юйлин, вскакивая на ноги. Шелковая юбка взметнулась. — Ты… Ты пустое место Фэнлань! Хэ Янь ненавидит тебя!

«Да ладно, вот же Америку открыла – мысленно улыбнувшись, щёлкнула лотос по нежному лепестку».

— Разумеется, — я спокойно кивнула евнуху, чтобы он наполнил мою чашку, — ненавидеть гораздо проще, чем смотреть в зеркало и признавать собственную глупость. Но знаешь, что самое забавное, «сестра»? Хэ Янь может устроить в моих покоях погром, может даже не говорить со мной целую вечность, но даже он не может отменить указ Императора и наш брачный союз. Кстати, земли моей семьи приносят больше дохода, чем три южные провинции вместе взятые. Так что если вам снова захочется отправить маме нефритовый браслет стоимостью в годовое содержание полка, можете попросить денег у меня. Я дам в долг. Под проценты, разумеется. Родители научили меня быть экономной

Юйлин смотрела на меня так, словно видела призрак. Вся краска схлынула с ее лица. Не сказав больше ни слова, она вылетела из павильона, едва не сбив ширму. Теперь мой завтрак сопровождал лишь шелест листьев в кроне старой сливы да мерное дыхание пруда.

Бледнея от страха, Ванъэр подошла ко мне, руки бедняжки тряслись.

— Госпожа... Она пойдет к Его Высочеству прямо сейчас...

— Пусть идет. — Я промокнула губы платком. — Посмотрим, сможет ли «фальшивое пение» зазвучать для Хэ Яня мелодией высших сфер, на фоне трели настоящего «соловья».

***

Двери за спиной Юйлин закрылись с тихим щелчком, который прозвучал в моих ушах как выстрел. Я не стала провожать взглядом униженную наложницу. Вместо этого я медленно подошла к низкому столику из красного дерева и взяла в руки чашу тонкой работы, в которой оставалось еще немного чая. Пальцы сжались вокруг холодного фарфора так, что побелели костяшки.

«Гадина», — подумала я, глядя на закрытую дверь. Вслух, конечно, этого не сказала. Здесь, в Запретном городе, стены умели слушать, а тени — хранить секреты ради собственной выгоды. Но какой же это был триумф! Видеть лицо Юйлин, когда ей представили счет за подарки родственникам!

— Госпожа Фэнлань выглядит расстроенной. Надеюсь, чай не горчил?

Голос, раздавшийся со стороны входа в смежную комнату, прозвучал так внезапно, что я чуть не выронила чашу.

В проёме стоял Линь Цзяньхэ. Тот самый генерал, которому неделю назад улетело моё письмо отчаяния. «Сработало!» — ликовала я. Вот он — главный герой трагедии, которую я пыталась переписать.

Молодой мужчина был одет в тёмно-синие одежды с серебряной вышивкой, а его длинные чёрные волосы были собраны в простой хвост. Но больше всего меня поразили глаза. Это был взгляд хищника, который заметил странное поведение добычи и теперь решал: сожрать её сразу или сначала поиграть.

— Простите, если напугал вас, — его губы тронула лёгкая усмешка, — я искал его высочество. Но, похоже, он снова пренебрегает своими обязанностями супруга ради красавицы из южной провинции.

Он прощупывал почву, цитируя мои собственные слова, прорвавшиеся к нему с посланием. Он видел меня насквозь. Видел, что фарфор дал трещину и заметил под ней скрывавшуюся сталь.

Я выпрямилась, собирая остатки самообладания. Настоящая Фэнлань покраснела бы и начала лепетать оправдания. Я — нет.

— Наследный принц занят делами государства, — мой голос прозвучал твёрдо, — я не смею его отвлекать по пустякам.

— По пустякам? — Он изогнул бровь. — Здоровье законной жены наследника престола — это дело государственной важности! Разве нет?

«Здоровье? Что он имеет в виду?» — Задумалась я, подозревая, что у Линь Цзяньхэ могли быть собственные планы. Своим письмом я лишь подстегнула события. Мысленно пожалев, что невнимательно читала роман, я поставила несчастную чашу на столик и прямо встретила взгляд генерала.

— Благодарю за заботу, брат. Но кто сказал, что я больна?

«Хорошо, в эту игру можно играть вместе. Посмотрим, дрогнет ли холодное сердце, когда младшая сестра впервые назовёт тебя "братец"», — подумала я.

— Вы... Вы зовёте меня братом?

«Я не ослышалась? Этот тон и едва различимая дрожь в голосе .... Значит, главный герой получил известие от Цзин Юя и начал собственное расследование. Ведь в книге точно не указывалось, когда именно он узнал истину о Фэнлань»

— Разве не так должна относиться к вам та, чьё сердце и помыслы чисты? Ведь вы — названный брат Его Высочества и всегда казались мне единственным островком спокойствия в этом море интриг.

Я лгала так легко, будто практиковалась с рождения.

Он долго молчал, изучая меня.

— Будьте осторожны, Фэнлань, — наконец произнёс он тихо, — среди прекрасных цветов часто встречаются ядовитые. К сожалению, иногда брату приходится учить сестру не только видеть красоту, но и ощущать тяжесть меча в руках.

Он развернулся и ушел так же бесшумно, как и появился, оставив меня посреди комнаты с ощущением, будто я заключила сделку с драконом.

Глава 5. Просьба под шелест ивы

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Я добровольно подписалась на пытки до завтрака. Кажется, я немного сошла с ума...

Теги:#военкомат_уся#Линь_Цяньхэ_мой_личный_тренер#и_почему_его_плащ_так_хорошо_сидит.

Я смотрела на своё отражение в бронзовом зеркале. Фэнлань была красива той хрупкой, классической красотой, которую так ценят в этом мире. Нежная, почти фарфоровая кожа. Брови, подобные ивовой ветви. Губы, созданные для того, чтобы молчать и улыбаться.

Но за этой красотой скрывался острый ум попаданки из двадцать первого века. В моих меридианах вместо ци текли крепкий чай, острое желание выжить и упрямство, по сравнению с которым Эверест казался песчинкой. Машинально покручивая между пальцев кисть для письма, я не сводила глаз с нефритовой шпильки, одиноко лежавшей на столе. «Чтобы защитить свою жизнь, мне необходимо оружие. Но для начала нужен учитель. Тот, кто видит поле боя там, где другие видят лишь цветущие сливы».

И я знала, где его найти.

Я слышала от служанок, что после утренней аудиенции у императора Линь Цяньхэ любит приходить в Сад Спокойствия — уединённое место с небольшим прудом и плакучей ивой, ветви которой касались воды. Думаю, он наведывался туда не для отдыха, а для анализа потерь вчерашнего дня. Идеальное место, чтобы поговорить с ним без лишних ушей.

Недолго думая, я поднялась и покинула свои покои. На моё счастье, генерал сидел у пруда. Время от времени он бросал в воду камешки, наблюдая, как круги постепенно растворяются в темной воде. Ветер шевелил его волосы и край тёмно-синего одеяния. Он был похож на статую из обсидиана — холодный, смертельно опасный и абсолютно неподвижный.

— Брат Цзянхэ, — выдохнув его имя, я остановилась. Линь Цяньхэ не вздрогнул. Он просто повернулся и посмотрел на меня. В бездонных глазах напротив не было удивления, только холодная оценка и что-то похожее на любопытство.

— Ваше высочество? Хэ Янь опять отправился осматривать свои "южные владения", напрочь позабыв о делах государства…

Я сделала несколько шагов вперёд, остановившись на почтительном расстоянии. «Он явно намекает на содержание письма. Видимо, между ним и Хэ Янем уже был разговор, и мой "драгоценный супруг" что-то наплел генералу. Но раз главный герой не покинул столицу, значит, он ему не поверил и увидел то, о чём писала в послании».

— Нет… Я... Я хотела поговорить с вами о том, что вы сказали не так давно.

— Об умении держать меч? — уголок его губ едва заметно дрогнул в намеке на усмешку.

— Верно, — без колебаний ответила я. — Знаю, правила этикета двора говорят, что женщина должна быть нежным цветком. Но я хочу уметь постоять за себя!

Он медленно поднялся на ноги и сделал шаг на встречу. Внезапно я почувствовала себя муравьем рядом с осадной башней.

— Ты просишь меня стать твоим наставником? — голос генерала был низким, лишенным эмоций. — Ты понимаешь, о чём просишь? Обучение боевым искусствам требует огромной самоотдачи. Это болезненно. Истощает силы, делает ладони грубыми. У будущей императрицы расписан каждый день по минутам: вышивка, рисование, этикет… Разве у тебя есть время заниматься подобным?

«У меня не будет жизни, если ты не поможешь! Братик, ну же, подари сестренке шанс дожить до следующей весны!» — хотелось крикнуть мне. Вместо этого я позволила плечам чуть поникнуть, и, играя на его братских чувствах к Фэнлань, тихо прошептала:

— Я не ищу развлечений. Напрасно генерал считает мою просьбу капризом скучающей госпожи.

Он молчал целую вечность, сканируя меня своим проницательным взглядом так, будто пытался разглядеть, какого цвета кровь бежит по моим венам.

— Хорошо, — наконец произнёс Линь Цяньхэ.

Я с облегчением выдохнула воздух, который задерживала всё это время.

— Хорошо?

— Я буду учить тебя. Но у меня есть условие.

— Какое?

Генерал подошёл ещё ближе, сократив дистанцию до неприличия. Его присутствие подавляло физически, запах сандала ударил в нос, но я заставила себя стоять на месте.

— Ты будешь делать всё, что я скажу. Без вопросов и без жалоб. Если я скажу «упади» — ты упадёшь. Если скажу «умри» — ты будешь имитировать труп, пока вороны не начнут выклевывать тебе глаза. Ты должна довериться мне полностью!

Я кивнула, принимая правила игры.

— Я согласна.

Он протянул руку и коснулся моего плеча, поправляя складку на рукаве, которая якобы лежала неровно. Мимолётное, почти невесомое прикосновение, но оно заземлило меня. По телу прошла странная дрожь — смесь страха и азарта.

— Тогда начнём завтра на рассвете. И Фэнлань...

Генерал впервые назвал меня по имени, проигнорировав титул.

— Не опаздывай. Я не терплю слабости и непунктуальности. А теперь прости, мне нужно проверить посты южной стены.

Линь Цяньхэ развернулся и ушёл, оставив меня одну у пруда под шелест плакучей ивы. Я смотрела ему вслед, растирая плечо, которое вдруг начало гореть. «С каких это пор он так рьяно взялся за охрану ворот?» И вдруг вновь вспомнила строки собственного письма.

Солнце садилось, окрашивая воду в кровавый цвет. Первая тренировка обещала быть катастрофой вселенского масштаба, но это была честная цена. Теперь у меня был доступ к лучшему мечу империи. Оставалось только надеяться, что он научит меня владеть оружием быстрее, чем Хэ Хань решится действовать открыто.

Глава 6. Искусство парирования

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Я использовала ботанику для психологического насилия. Где моя Нобелевская премия?

Теги:#лотосы_из_канализации#принц_ты_проспал_революцию#Линь_Цяньхэ_урок_выживания

Я проснулась ещё до рассвета от того, что спину ломило, и она отказывалась сгибаться. Тело Фэнлань, непривычное к таким нагрузкам, ныло каждой мышцей, но в крови бурлил чистый адреналин. Первая тренировка с Линь Цяньхэ была... унизительной. Он не делал скидок на мой пол или статус будущей императрицы. Он просто швырнул меня на траву, когда я попыталась повторить показанный им простейший уход с линии атаки, и сухо сообщил, что мои рефлексы медленнее, чем у цикады. Но я вставала. Снова и снова. И в его глазах, когда я в десятый раз поднялась на ноги, стирая кровь с ладони, я увидела проблеск… гордости?

Однако сейчас было время для другого урока. Урока дворцовой риторики.

Я шла по дорожке Императорского сада, наслаждаясь прохладой утреннего воздуха. Над цветами деловито кружили пчелки. В воздухе разливался пьянящий аромат листвы и влажной древесной коры. Но мне некогда было наслаждаться всем этим великолепием. Моей целью была беседка у пруда с лотосами — место, где принц Хэ Янь любил прогуливаться с Юйлин, нашёптывая ей на ухо пустые комплименты. Лицо озарила почти мечтательная улыбка. «Я не ошиблась». Принц стоял у самой кромки воды, его высокая и стройная фигура отбрасывала длинную тень. Рядом с ним, словно ядовитый цветок, порхала Юйлин. Она что-то говорила ему, нежно касаясь рукава его одеяния. Картина была настолько идиллической, что меня затошнило от приторности и фальши. «Невероятно избито и пошло. Хэ Янь… у тебя действительно отвратительные предпочтения!»

— Ваше Высочество! — Юйлин первой заметила меня. Её улыбка была слаще мёда, но глаза оставались холодными и расчётливыми. Она тут же сделала шаг назад от принца, создавая видимость безупречной скромности перед лицом законной хозяйки дома.

Я остановилась в нескольких шагах от них и склонилась в изящном поклоне, скрывая за тканью рукава дрожь в пальцах:

— Ваше Высочество. Младшая сестра Юйлин. Надеюсь, я не прервала вашу утреннюю прогулку?

Хэ Янь медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по мне с привычным безразличием, которое он приберегал для мебели или надоедливого насекомого. Он уже открыл рот, чтобы отмахнуться от меня какой-нибудь холодной фразой и вернуться к "своему сокровищу", но я не дала ему шанса перехватить инициативу.

— Сегодня выдалось чудесное утро, в такую погоду сложно отказать себе в удовольствии полюбоваться лотосами, — продолжила я, выпрямляясь и глядя прямо на мужа. — Знаете, они так похожи на некоторых людей при дворе. Красивые на поверхности, но их корни уходят глубоко в грязь и тину. Говорят, вода здесь стоячая, поэтому цветы такие яркие. Им приходится вытягивать все соки из ила, чтобы выжить. Удивительно — правда?

В воздухе повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом крыльев стрекозы над водой. Я видела, как дёрнулся кадык принца. Он явно не ожидал услышать от своей тихой фарфоровой куклы подобную... дерзость. Я заметила, как побелели костяшки пальцев Юйлин, стиснутые под длинными рукавами.

— Что вы имеете в виду, старшая сестра? — прошипела она, делая шаг вперед. Маска покорности слетела мгновенно.

Я перевела взгляд на неё и позволила себе лёгкую, почти издевательскую улыбку.

— О, младшая сестра, разве я сказала что-то непонятное? Я лишь имела в виду удивительную стойкость этих цветов. Как и некоторые люди, они способны цвести в самых мутных водах, питая себя чужими страданиями. Это... достойно сожаления. Или восхищения? Я всё время путаю эти два чувства, когда смотрю на вас. «Юйлин, ты невероятна. Карась, которого отец как-то принес с рыбалки, и то был умнее».

Юйлин побледнела до состояния алебастра. В оригинальном сюжете Фэнлань уже начала бы заикаться и просить прощения. Но я пришла сюда не извиняться. Я пришла обозначить территорию.

Принц Хэ Янь смотрел на меня так, будто видел впервые. В его холодных глазах промелькнуло что-то похожее на шок, смешанный с зарождающимся гневом. Его жена, которую он привык игнорировать, только что публично выпорола его любимую наложницу словами, сделав это с такой элегантной жестокостью, что придраться было не к чему. Формально я хвалила красоту цветка и больше ничего.

— Вон! — наконец произнёс он ровным голосом, но обращался он к Юйлин. — Я желаю поговорить с моей супругой наедине.

Юйлин бросила на меня взгляд, полный чистой, концентрированной ненависти, способной плавить камни, и присела в глубоком, резком поклоне. — Как пожелаете, Ваше Высочество.

Когда её шаги стихли за поворотом дорожки, в саду остались только мы двое и шелест ветра в ивах. Принц долго молчал, изучая моё лицо так, словно пытался найти там ответы на свои вопросы. В отсутствие Юйлин его разум вновь ожил, будто кто-то резко включил тумблер. И теперь он выглядел человеком, который, проснувшись, обнаружил, что декорации его жизни бесшумно переставили за ночь.

— Ты изменилась, Фэнлань, — его голос был тихим, лишённым привычного льда. В нём звучало... недоумение.

Я спокойно встретила его взгляд. Никаких слез. Никакой дрожи.

— Разве? Возможно, ваше высочество просто никогда раньше не смотрели на меня по-настоящему. Для вас я всегда была лишь пустой вазой на полке. Удобно, наверное, когда мебель не умеет разговаривать.

Ждать ответа не хотелось. Развернувшись, не спеша и абсолютно спокойно, я пошла прочь по дорожке, чувствуя тяжёлый, обжигающий взгляд Хэ Яня между лопаток. Я не бежала и не дрожала — уходила с гордо поднятой головой, считая шаги. С этого момента правила игры изменились. Еще один раунд был за мной.

Комментарий автора: #итоги_утра:

1)Линь Цяньхэ сделал из героини котлету, но научил падать. Полезный навык, учитывая, сколько раз ее будут пытаться убить. (Урок избиения «котят» расписывать не стала. Каюсь. Я бессовестный ленивец. Да и Фэничку жаль)

2) «Фэнлань» сравнила любовницу принца с болотной грязью.

3) Принц посмотрел на супругу как на человека. Прогресс! До стадии «полноценного брака» осталось примерно пять трупов и один государственный переворот. — Шутка!

Глава 7. Анатомия лжи

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Меня только что избили палками за спасение редкого цветка. Я требую перевода в другой жанр.

Теги:#бычья_кровь_не_прокатит#Линь_Цяньхэ_мой_талисман-оберег#ваше высочество_ты_официально_идиот#спина_горит_:(

Юйлин.

Юйлин металась из стороны в сторону, сметая все на своем пути и расшвыривая нефритовые шпильки. Унижение жгло её изнутри сильнее, чем игла неопытного целителя, случайно попавшая в болевую точку.

— Эта сухая ветвь бесплодного дерева, эта Фэнлань! — Очередная шпилька с громким стуком отлетела под резной столик для рукоделия. — Да кем она себя возомнила?! Я — бесценная жемчужина на ладони наследника! Я!!! А она… Она просто пыль под ногами!

Молодая женщина замерла, глаза хищно блеснули из-под челки. У неё созрел план.

— Хэ Янь после утреннего доклада всегда пьет чай в Павильоне Созерцания Облаков... Посмотрим, "Госпожа из Восточного дворца", что ты запоешь, когда он увидит на твоих руках кровь нерожденного наследника! — На лице Юйлин расцвела холодная улыбка. — Нарушение табу неприкосновенности императорской крови. Вот будет скандал…

Юйлин нашла Фэнлань там, где пахло сыростью и прелыми листьями — в дальнем углу сада, куда почти не заглядывало солнце. Она сидела на корточках над жухлой травой, низко склонив голову. Рядом лежал какой-то старый трактат. «Пытаешься выглядеть умной? Смертельная скука. Вот поэтому он спит со мной!»

— Старшая сестра! — Юйлин вылетела из-за поворота, прижимая ладони к животу. Изображая панику, она прикусила губу, хотя хотелось рассмеяться. — Хвала Небесам, я тебя нашла! У меня ужасные боли в животе, а дворцовый лекарь занят наложницей императора из Южного крыла! Помоги мне!

Фэнлань даже не обернулась. Только медленно выпрямилась, стряхивая землю с пальцев.

Это пренебрежение стало последней каплей. Юйлин сдержала ухмылку, пошатнулась и, схватившись за поясницу, начала заваливаться прямо на ту самую поросль, которую Фэнлань холила уже неделю.

Фэнлань.

Тело среагировало раньше мозга. Я рванулась вперед, перехватывая падающую девицу, и дернула её назад, спасая редкие травы.

— Заканчивай этот спектакль, ты совершенно здорова!

Еще секунда — и фальшивка получила бы по заслугам, но за спиной раздались шаги Хэ Яня и Линь Цзяньхэ. Их разговор о поставках провизии для западных гарнизонов оборвался на полуслове.

«Стоп. Эта сцена должна была произойти через три месяца. Почему сейчас?! Видимо моя активная деятельность спровоцировала это мерзавку на «подвиги» раньше, чем положено по сюжету!» Я глубоко зажмурилась и выдохнула.

Картина, представшая их глазам, была идеальной провокацией - законная жена наследника крепко держала любимую наложницу принца за талию, а та безвольно висела в её руках, закатив глаза.

— Что здесь происходит? — Голос принца был холоднее льда.

Юйлин «очнулась», ловко выскользнув из моих рук, опустилась на траву и, указывая на меня дрожащим пальцем, зарыдала:

— Ваше Высочество! Старшая сестра... Она... Она напала на меня! Она толкнула меня прямо на кусты! – Широко раскрыв глаза эта девица, театрально схватившись за живот, изображала боль. – Мой ребёнок...

«Да, та самая сцена из книги — даже мешочек с бычьей кровью на месте. Автор этой дряни даже не соизволил придумать трюк поинтереснее... Теперь, из-за ее обвинения, по приказу супруга-идиота меня просто забьют до смерти! Единственный шанс — Линь Цяньхэ».

Где-то позади фальшиво всхлипывала Юйлин. Я посмотрела на вытоптанный куст, затем на «актрису погорелого театра», а потом перевела взгляд на мужчин. На лице Хэ Яня застыл гнев. Лицо генерала Линя оставалось непроницаемым.

— Это правда? — Прорычал Хэ Янь, делая шаг ко мне. Его рука сжалась в кулак, так что костяшки пальцев побелели.

«Я знала этот эпизод. Знала каждую реплику. Знала, чем всё закончится. Но был один нюанс. В книге Фэнлань не сопротивлялась. Я же собиралась отстаивать свою жизнь, а не молчать — значит, дальше сюжет уже не обязан следовать написанному.»

— Как скажете, Ваше Высочество, — спокойно ответила я, склонив голову, — если вы верите словам наложницы больше, чем собственным глазам, мне действительно нечего добавить.

Мой спокойный ответ лишь подлил масла в огонь.

— Взять её! — Приказал Хэ Янь страже, появившейся, словно из-под земли. — Двадцать ударов палкой за неуважение к семье императора! То, что ты выше нее по статусу, не имеет значения! Юйлин носила детя наследного принца!

Меня грубо схватили под руки и потащили прочь. Боль ещё не пришла, но унижение уже жгло сильнее огня.

— Цзяньхэ! — Я произнесла его имя, кинув в последний момент спасительную ниточку. «Если он уже знает что я (Фэнлань) его родная сестра, он протянет руку помощи!»

Линь Цзяньхэ ничего не сказал, лишь молча проводил меня странным взглядом.

Линь Цзяньхэ.

В отличие от Хэ Яня, его генерал и друг детства видел эту сцену иначе: Фэнлань не толкнула наложницу, а инстинктивно рванулась вперёд, пытаясь удержать падающего человека. Он заметил то, что принц в своей ярости замечать не захотел.

— Подожди. — Линь Цзяньхэ нахмурился и пристально посмотрел на вздыхающую Юйлин. — Странно. Я не ощущаю присутствия второго дыхания. — Он склонился к мастеру исцеления, кружившему вокруг наложницы, и остановил его, грубо схватив за руку. — Ваше высочество позвольте мне осмотреть госпожу внимательнее. Как носитель родовой силы клана Линь, я могу проверить состояние... Плода. Возможно, мне удастся спасти ребенка. Пока не поздно.

Он протянул руку к её животу. Юйлин побледнела до состояния извести.

— Нет-нет, не стоит беспокоиться...

— Сидите смирно. — Голос генерала не терпел возражений. Он положил ладонь на живот девушки и закрыл глаза.

В саду повисла гробовая тишина. Прошла минута. Две. Линь Цзяньхэ открыл глаза. Его взгляд был ледяным.

— Здесь пусто, — произнёс он громко и чётко, — в её утробе нет жизни. Более того, её меридианы истощены. Она годами принимала пилюли «вечной молодости» чтобы поддерживать бледность кожи и «фарфоровое» сияние. Её тело отравлено. О каком ребенке речь?

Юйлин пошатнулась

— Ты лжёшь! — Взвизгнула она.

— Я никогда не лгал его высочеству, — спокойно отрезал генерал, — госпожа страдает от интоксикации, а не от беременности.

Опытный взгляд закаленного в боях генерала сразу уловил фальшь. Одним резким движением он выудил из-за шелкового пояса девушки смятый кожаный мешочек, пропитанный бычьей кровью. Швырнув эту жалкую улику ей прямо под нос, он без слов разрушил чужую попытку инсценировать выкидыш.

Хэ Янь перевел взгляд с бледного лица наложницы на своего верного друга. В этот миг разрозненные осколки лжи сошлись воедино, обнажая страшную правду. Мнимая беременность, рассчитанная до мелочей манипуляция, подлая клевета на... Невинную женщину, которую он сам же обрек на муки. Осознание обожгло его изнутри: он только что отдал приказ наказать Фэнлань, пока настоящая змея грелась у него на груди.

Холодная ярость на лице наследного принца сменилась тяжелым осознанием.

— Остановить наказание! — Рявкнул он страже. — Немедленно вернуть госпожу Фэнлань!

Но было поздно.

Один удар.

Второй.

Третий.

Хэ Янь застыл. На сжатых кулаках побелели костяшки — так сильно он стиснул их.

Это был его приказ. Его решение. Его ошибка. И алые пятна на бамбуковой трости были кровью женщины, которую он даже не попытался выслушать.

Глава 8. Цена прозрения

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Мой уровень привлекательности упал вместе с шестым ударом палки. Требую компенсацию морального ущерба шелками.

Теги:#принц_вспотел_и_испугался#Юйлин_тебе_конец #шесть_ударов_уровень_боли_10/10

Шестой удар лег по диагонали, перечеркивая пятый. Кожа на моей спине лопалась с влажным, тошнотворным звуком. Воздух в саду мгновенно пропитался запахом железа. Я лежала на скамье со связанными руками уже не чувствуя своего тела. Слезы лились из глаз, в ушах стоял звон. В ожидании нового приступа боли, где-то в груди, сжалась в комок душа. Но…седьмого удара не последовало.

— Немедленно прекратить! — Голос Хэ Яня сорвался на хрип. В наступившей тишине было слышно только мое рваное дыхание. Бамбуковая трость выскользнула из рук палача и с глухим стуком упала в пыль.

Меня вздернули за связанные руки. Мир качнулся. Хэ Янь шагнул ко мне прямо через вытоптанную траву. Его идеальные сапоги цвета воронова крыла ступили в каплю крови на садовой дорожке. Он замер, глядя на эту багряную кляксу, потом перевел взгляд на мою спину. Верхний слой одежды свисал рваными лоскутами, открывая алое мясо. Бамбук рассек мышцы вдоль лопаток. Кровь, горячая и густая, текла по пояснице, впитываясь в остатки шелка юбки.

— Лекаря в мои покои! Живо! — приказал он так тихо, что его услышали только ближайшие стражники.

Никаких носилок. Никакой деликатности. Хэ Янь рывком разорвал путы на моих запястьях и просто сгреб в охапку, одной рукой придерживая сведенные судорогой ноги, другой — прижав к своей груди, подальше от окровавленной спины и стараясь не причинять еще большей боли. Разбитое тело безвольно мотнулось. От каждого шага принца по садовой гравийной дорожке я невольно вздрагивала. Воздух казался раскаленным — царапал легкие изнутри, не давая нормально дышать.

Он внес меня в свои личные покои, проигнорировав испуганные крики евнуха в коридоре, и бесцеремонно свалил лицом вниз на низкую кушетку. Жесткая обивка врезалась в тело, зато спины, наконец, коснулся прохладный воздух.

— Чистой воды!— рявкнул принц, даже не пытаясь скрыть панику в голосе.

Я уткнулась щекой в расписанную карпами ткань. Она пахла благовониями и старым чаем. Из пересохшего горла вырвался звук — похожий на треск ломающегося льда, перешедший в кашель.

— Не надо лекаря, — просипела я. — Просто убейте…Тогда ваше высочество сразу сможет взять в супруги Юйлин

— Заткнись, — выдохнул он.

Хэ Янь стоял рядом — огромный, неподвижный силуэт. Я чувствовала спиной жар, исходящий от его тела. Он смотрел на эти шесть вспухших, сочащихся кровью рубцов. Шесть полос своей глупости и тяжело дышал.

Дверь тихо скрипнула. Вбежавший дворцовый лекарь ахнул при виде ран.

— Ваше Высочество, это ужасно! Нужно немедленно обработать раны! Госпожа может умереть от болевого шока!

— Делай своё дело! И молчи, — оборвал его принц.

Лекарь засуетился, готовя мази из трав, пахнущих чем-то резким. Каждое касание тампона к моей спине заставляло сжимать зубы до скрипа, но я не позволила себе даже стона. Я смотрела на шелковую подушку и видела там не узоры из фениксов, а лицо Юйлин. «Эта тварь заплатит за каждый удар. Заплатит с процентами. Но не сейчас. Сейчас нужно выжить».

Хэ Янь нервничал. Он начал мерить шагами комнату, стараясь не смотреть на лекаря.

— Почему? — спросил он, будто обращаясь в пустоту. — Почему ты просто стояла и позволяла ей лгать? Ты могла бы... сказать правду.

Я медленно повернула голову. Любое движение отдавалось вспышкой жара между лопаток.

— Какую правду? Правду о том, что ваша драгоценная наложница — лживая интриганка? Вы бы поверили? — говорить было сложно, во рту стоял привкус железа. Я закашлялась, и на губах выступила кровь. — Вы поверили ей так легко... Я просто сэкономила нам всем время.

Дверь открылась снова, без стука. Линь Цзяньхэ вошел тихо. Генералу хватило одного взгляда на мою спину, на позу Хэ Яня у колонны и на побелевшие костяшки его пальцев, которыми тот сжимал шелковый рукав. И буквально через секунду прозвучало ледяное:

— Хэ Янь...

Ни наследный принц, ни ваше высочество…Лишь холодная ярость в голосе.

— Она чуть не погибла из-за меня, — прорычал принц, не оборачиваясь и не дав другу договорить. — Из-за моей слепой глупости. — Он резко развернулся к Цзяньхэ. — Найди эту змею. Можешь выпотрошить её лично, если хочешь! Но я должен знать всё. Каждый её шаг за последний год. Каждое слово. Абсолютно все!!!

— Как прикажешь, — бросил Цзяньхэ.

«Я почувствовала на себе взгляд генерала. Неужели он видел сейчас не просто несчастную женщину, пострадавшую из-за обмана соперницы, а маленькую девочку — свою сестру, которую едва уберег от беды?»

Мы остались вдвоем. Воздух наполнился терпким ароматом благовоний: лекарь окончил обработку ран, густо наложив лечебные составы на вспухшие рубцы. Я зажмурилась, готовясь к новому приступу боли.

Хэ Янь оттолкнулся от колонны. Его шаги были тяжелыми. Он обошел столик с мазями и опустился на одно калено прямо передо мной, оказавшись в поле моего зрения.

Маска ледяного равнодушия пошла глубокими трещинами. Под ней была не ярость. Там был чистый страх человека, который едва не уничтожил единственное настоящее, что у него осталось.

— Фэнлань, — произнес он впервые, используя имя, а не титул. Оно прозвучало как извинение. — Посмотри на меня.

В глазах наследного принца больше не было льда, там плескалась тихая вода и осознание собственного ничтожества. — Я гнался за отражением луны в выгребной яме, — хрипло сказал он, осторожно касаясь моего плеча поверх бинтов. — Чуть не уничтожив своими руками солнце. Клянусь всем, что у меня есть, если ты закроешь глаза сегодня...

— Даже не думайте о глупостях, Ваше Высочество, — перебила я, кривя высохшие губы в попытке улыбнуться. — Кто тогда будет править империей? Ваш дядя и Юйлин? Эти двое в один миг превратят государство в «дом удовольствий».

Он наклонился ниже. На секунду уголок его рта дернулся вверх. Впервые за долгое время. Затем лицо снова стало серьезным. Хэ Янь накрыл мою ладонь своей, и я почувствовала тепло его дыхания на коже. А затем — едва ощутимое прикосновение губ к виску, туда, где пульсировала жилка.

— Я клянусь тебе своим именем, троном и честью рода Хэ: я больше никогда не отведу от тебя глаз.

«Кажется, сегодня история сошла с рельсов. Машинист бросил бесполезные тормоза и просто лег на курс».

***

Комментарий автора ^_^:

Ну вот, дождалась! Честно говоря, пока писала, пальцы тряслись. Сцена избиения далась тяжело, но именно через такую боль персонажи начинают слышать друг друга. Хэ Янь наконец-то понял, что Фэнлань — это живой человек со стальной арматурой внутри вместо позвоночника. Надеюсь, спина нашей героини заживает быстро, потому что впереди самая сладкая часть! ヾ(＠°▽°＠)ﾉ

Глава 8.1. "Теплая вода и горький шоколад"

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Меня отмыли, намазали пахнущей травами жижей и уложили на свежие шелка. Кажется, статус жены-изгоя только что был аннулирован.

Теги: #императрица_не_ведьма # сестра_мужа_лучик_света #где_мой_трактат_по_ядам

Двери моих покоев открылись без единого звука. Я ожидала увидеть лекаря с укрепляющим отваром или, возможно, Ванъэр с очередной порцией сплетен о Юйлин. Но вместо этого порог переступила женщина, при виде которой даже воздух во дворце начинал казаться более благоуханным.

Ее Величество императрица Ли не была родной матерью Хэ Яня, но заботилась о нем с нежностью, как о родном ребенке. Женщина, главы с которой я в книге пролистывала за две секунды, потому что она была «скучной», на самом деле оказалась мягкой. Она выглядела как прохладный родник в разгар летней засухи. На ней было одеяние цвета неба. Ни единой лишней нефритовой подвески, звенящей при ходьбе. Ни капли яркой краски на лице. Все украшения были подобраны со вкусом и изящны, а макияж безупречен. «Господи. Если бы такую женщину выпустили на красную дорожку Каннского фестиваля, мировая экономика рухнула бы от количества разбитых сердец».

Глаза императрицы Ли Цинжу глубокого янтарного цвета сейчас смотрели прямо на меня с такой пронзительной нежностью, что захотелось спрятать лицо в подушку.

— Не вставай, дитя. — Её голос звучал как перезвон хрустальных ветряных колокольчиков. Никаких приказов, только просьба. — Твоя спина...

Я попыталась приподняться, но тело предательски прострелило болью. Лекарь вчера явно переусердствовал с повязками, наложив бинты слишком туго. Я лишь неловко дернулась, и снова опустилась на подушки. Императрица мягко улыбнулась и сделала знак рукой. Две тени позади нее отделились от стены. Первой вошла девушка лет шестнадцати — хрупкая, с такими же острыми скулами, как у отца императора, и длинными черными волосами, украшенными шпильками в виде цветов. Следом скользнула молчаливая служанка императрицы, тут же замершая у дверей.

— Инжун, это твоя старшая невестка, Фэнлань. Будь добра, помоги ей устроиться поудобнее.

«Хэ Инжун? В книге ее имя упоминалось один раз мелким шрифтом. Сводная сестра по отцу, вечно находящаяся в тени блистательного брата». Сейчас же в ее глазах плескался чистый ужас пополам с восторгом. Она метнулась ко мне так быстро, что едва не опрокинула столик с лекарствами.

— Старшая сестра! Янь... Он посмел... Осмелился поднять на вас руку!

Я моргнула. Такого текста в оригинале точно не было.

— Инжун. — Голос императрицы оставался тихим, но в нем появилась мягкая сила, и девушка мгновенно замолчала, покраснев до корней волос. — Госпоже Фэнлань больно. Ей нужны тишина и покой, а не твои гневные тирады о брате.

— Простите госпожа, — пискнула Инжун, тут же принимаясь поправлять мои подушки дрожащими руками.

Императрица села на край кушетки с грацией, противоречащей годам. От нее пахло цветами и благовониями.

— Ты выглядишь гораздо лучше, чем описывали придворные сплетницы утром. — Заметила она, глядя, как Инжун аккуратно подкладывает мне под локоть вышитый валик. — Теперь я вижу, что все это пустые слухи, — заметила императрица, едва заметно улыбнувшись, — и хочу, чтобы ты знала: Юйлин с самого начала казалась мне цветком без запаха. Слишком безупречные лепестки... Я знаю этот сорт орхидей: они выглядят роскошно, но вытягивают все соки из корней тех, кто находится рядом. А то, как Янь уговаривал императора дать ей титул... Это было слишком на него не похоже. Он будто лишился рассудка.

Но сейчас главное другое. Принц прозрел и добровольно принял наказание. Фэнлань, ты должна знать. Янь ночь простоял в храме предков на коленях. Император, конечно, не мог тронуть его всерьез — здоровье наследника стоит выше законов дворца. Официальное наказание — неделя домашнего ареста и десяток символических ударов легкой тростью по плечам, которые лишь едва оцарапали кожу. Мой супруг просто хотел, чтобы сын почувствовал вкус боли и запомнил цену своей слепоты.

«В книге, когда Фэнлань умерла, вы плакали в своих покоях и молились предкам, пока император лично не пришел вас утешить», — подумала я, вслух же сказала:

— Слухи всегда преувеличивают, Ваше Величество. Шесть ударов палкой — это просто массаж для улучшения кровообращения.

Уголок губ императрицы дрогнул. Это была первая настоящая улыбка, которую я увидела на ее лице.

— Забавно, — тихо произнесла она, — Цяньхэ тоже шутил над смертью, когда ему зашивали рану после битвы при Красном перевале. У тебя с ним разное происхождение и родители и все же, вы удивительно похожи своей несгибаемостью.

Она протянула руку и легко коснулась моего плеча.

— Твой супруг и генерал... Выросли вместе. Они оба очень сложные люди, возможно, поэтому так легко и сдружились в детстве.

Императрица осторожно убрала с моего лица прядь волос и продолжила:

— Фэнлань. Много лет назад, еще до того, как я вошла в этот дворец, его родная матушка умерла. Тогда наследному принцу было всего семь. Он видел, как дорогой ему человек угасает. Думаю, после этого он и возненавидел женщин, подобных ей — тихих, как вода, и мягких, как шелк, посчитав эти качества непозволительной слабостью. Янь выстроил вокруг себя стену из льда, чтобы никто больше не смог причинить ему боль. В этом представлении о мире Юйлин показалась ему ярким диким цветком, способным пережить бурю и грозы. А ты... Ты просто была рядом. Молчала. Терпела боль, становясь ожившим портретом той, кого он потерял.

Я смотрела на эту женщину и понимала, насколько слепой была все это время. Императрица Ли не рвалась к власти. Она получила ее как тяжелую ношу, потому что император увидел в ее спокойствии единственный островок безопасности для страны, для сына, для себя. Оставаясь подле императора все эти годы, она родила ему трех детей - сына и двух дочерей.

— Его мать любила лунные пряники с овощной начинкой. — Вдруг сказала императрица, продолжая гладить мое плечо. — Гадость редкостная, пресные овощи в сладком тесте. Но он просил их каждый Праздник середины осени. Мы готовили их тайно, потому что повара дворца отказывались это делать. Однажды он съел целую коробку и потом два дня не мог встать с постели, мучаясь животом. Император хотел выпороть его, но я сказала, что мальчик просто скучает по вкусу дома.

Она вздохнула, и в этом вздохе была вся усталость мира. — Он никогда не умел показывать привязанность иначе, кроме как через раздражение или молчание. Прости его вчерашнюю жестокость. Страх потерять то, что он едва начал осознавать своим, превращает его в зверя. А Юйлин говорила, что носит его дитя.

Сзади раздалось деликатное покашливание. Инжун, закончив суетиться, теперь просто стояла рядом, прижимая к груди сверток из плотного шелка. В ее глазах стояли непролитые слезы любви к брату.

— Матушка, — прошептала она, — может быть, если госпоже Фэнлань будет приятно... - Она развернула ткань. Внутри лежала коробка с лунными пряниками. Свежими, теплыми, источающими запах печеных бобов и коричневого сахара.

— Инжун встала до рассвета, чтобы найти лавку самого знаменитого торговца, — с легкой материнской гордостью пояснила императрица, — сказала, что жена ее брата не должна есть дворцовые десерты, похожие на мокрую бумагу.

Инжун осторожно вложила коробку мне в руки. Я почувствовала тепло сквозь шелк. Посмотрела на девушку, затем на императрицу. Эти двое пришли сюда не ради политики. Они пришли защищать свою семью.

Сцену, где императрица оплакивала Фэнлань, я пропустила. Так мне не терпелось узнать, когда же, наконец, объявится главный герой. Оказывается, иногда самое важное происходит именно тогда, когда герой молчит, а второстепенные персонажи заваривают чай.

— Спасибо. — Мой голос прозвучал хрипло. — И, пожалуйста, передайте генералу, если он придет меня навещать, пусть оставит свои мечи за дверью. Моя спина не выдержит его героизма.

Императрица рассмеялась. Тихо, мелодично. А я закрыла глаза, вдыхая аромат настоящих домашних сладостей.

Глава 9. Искусство исцеления

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Мой рейтинг боли: всё ещё 10/10 (спина официально превратилась в фарш). Рейтинг романтики: подползает к отметке «опасно». Автор явно решил, что путь к сердцу холодного принца лежит через кабинет лекаря и трактаты об отраве. Я против такой терапии. Теги:#принц_идет_в_библиотеку#Линь_Цзяньхэ_психоаналитик_дороже_золота#мазь_зачтена_как_прелюдия.

Проспала я, судя по ломоте во всем теле и тому, как затекла шея, до самого заката. Организм просто отключился, пытаясь справиться не столько с болью, сколько с переизбытком человеческого тепла. Но стоило действию трав ослабнуть, как жжение вернулось вновь. Позвоночник превратился в раскаленную нить. Любое движение ребер отзывалось вспышкой белого жара. Я лежала на животе, вдавив лицо в прохладный шелк подушки, и считала вдохи.

В комнате было тихо. Слишком тихо для дворца, где стены имеют уши. Воспоминания обрушились ледяной волной: сухой треск бамбука, привкус железа во рту и глаза Хэ Яня. Взгляд наследного принца, в котором раскололся лед, осыпаясь осколками искреннего раскаяния. Он назвал меня солнцем. Это были просто красивые слова сломленного человека, или я взломала сюжетную броню главного героя?

Из-за тонкой деревянной перегородки, отделявшей спальню от небольшого кабинета, донесся приглушенный голос. Двое мужчин думали, что слабая женщина после такого проспит как минимум три дня и ничего не услышит. Наивные.

— ...я не понимаю, Цяньхэ, — голос Хэ Яня звучал хрипло, сорванно. Ночь без сна давала о себе знать. — Я видел всё своими глазами. Она держала Юйлин. Но ты... ты сказал, что это была не агрессия. Как? Скажи мне, как твой проклятый разум вывернул это наизнанку?

Послышался тихий вздох и мягкий стук фарфоровой пиалы о столик.

— Ты смотрел сквозь чувство увлеченности одной и предвзятое отношение к другой, Хэ Янь. Это ослепляет сильнее, чем туман сердечного демона при прорыве. Ты видел, как Фэнлань держит наложницу, и сгоряча наказал супругу. А теперь посмотри на факты. Куда они падали?

Я затаила дыхание, опасаясь выдать себя шорохом шелка.

— Фэнлань стояла у куста травы Драконьей жилы. Юйлин «падала» прямо в него. Твоя госпожа не толкала ее вниз. Она пыталась поймать. Подставить руки под чужую спину, чтобы спасти редкое растение. Это, как и во время битвы, захватчик ломает цветы назло хозяину. Защитник делает все, чтобы уберечь от врага нечто важное. Произошедшее нелогично для злодея, но безупречно ложится в логику хозяйки сада. В кабинете повисла тяжелая пауза. Я буквально чувствовала, как в соседней комнате корежит будущего императора.

— Я... — принц запнулся. Слово застряло в горле. — Я был слепцом. Идиотом.

— Ты был человеком, который долго любовался отражением солнца, упуская настоящую жемчужину, — ровно ответил Цяньхэ. — Предвзятость удобна. Она экономит время на размышления.

Снова шаги. Звякнула крышка лаковой шкатулки.

— Я должен это исправить, — голос Хэ Яня звучал по-прежнему холодно, но в нем явно проскользнуло что-то новое. — Я хочу...

— Загладить вину? — перебил генерал. — Фэнлань необычная барышня. Начни с малого. С тела. А затем переходи к душе.

Что-то негромко лязгнуло. Шаги направились в мою сторону. Дверь отъехала абсолютно бесшумно. Я почувствовала изменение воздуха за спиной и закрыла глаза, полностью расслабив мышцы лица. Сон… Я просто глубоко сплю после болевого шока.

Они замерли у моей постели.

— Подними одеяло. Посмотри, — голос Линь Цзяньхэ был лишен всякого сочувствия, лишь сухая констатация факта. — Её спина... Кожа белая, нежная, тонкая. Твоя супруга никогда не знала настоящей боли. А теперь её позвоночник, как карта дорог.

— Хватит! — рычание Хэ Яна разрезало воздух. В нем больше не было льда, там бушевала буря. — Я понял…

Я ощутила, как край тяжелого одеяла осторожно приподнимают. Звякнули ножницы, осторожно перерезая старые бинты. Прохладные пальцы — сухие, уверенные, принадлежащие Хэ Яню — коснулись изодранной кожи. На очищенную плоть легла густая мазь. Пахнуло мятой и свежестью горных снегов. Огонь, жгущий мое тело, мгновенно сменился глубокой прохладой. Холод проник до самых костей, принося облегчение.

— Эта вытяжка снимет отек и затянет плоть чисто, — прошептал генерал тихо: слова явно предназначались не мне. — Без рубцов. Но покалеченную душу травами не склеишь.

Он говорил это принцу, точно зная, куда нанести удар.

— Ты хочешь купить ее прощение золотом и нефритом? Выброси эту стратегию. Она будущая императрица, а не наложница. Завоюй доверие заново. Поступками. Интересуйся тем, что заставляет её улыбаться. Она вчера читала трактат «Шёлк скорби и нефрит исцеления». Спроси ее об этом. Узнай свою жену с нуля.

Они отступили так же беззвучно, как вошли. Дверь закрылась, отрезав густой аромат целебных трав. Прохлада мази медленно расползалась по горящей спине. Мое сердце колотилось где-то в районе горла. «Начни с малого», — эхом билось в висках.

Битва за мое сердце началась. И впервые с тех пор, как я попала в этот мир, явственно ощутила: "мой драгоценный супруг" перестал быть предсказуемым тираном. Теперь он собирался учиться читать мои книги?!

Глава 10. Карта нового мира

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Мой рейтинг боли упал до приемлемых 6/10 (поздравьте меня, я могу дышать без слез).

Рейтинг романтики: пробил стратосферу и вышел на околоземную орбиту. Автор официально сменил жанр с «жестокой драмы» на «политический триллер с элементами очень горячего примирения».

Теги:#Юйлин_выбыла_из_лиги #Линь_Цзяньхэ_наш_серый_кардинал#принц_принес_трактат_о_ядах_вместо_золота_и_нефрита#интеллектуальный_кинк_2_0#мы_идем_к_вам_дядюшка!

За три долгих дня мой мир сузился до размеров шелковой подушки. Боль трансформировалась из острой пытки в глухое, ноющее оцепенение, прибившие меня к кровати лицом вниз. Мазь Линь Цзяньхэ оказалась магическим эликсиром — воспаления спали чисто, генерал не соврал насчет шрамов. Физическая оболочка спасена. Теперь нужно было спасти сюжет. Я лежала, глядя в окно на падающие лепестки сливы, и пыталась собрать мозаику книги заново. Проблема была в том, что кто-то украл коробку с картинкой, а оставшиеся детали постоянно меняли цвет прямо под пальцами.

И так, что мы получили на сегодняшний день?

√ Смерть Фэнлань отменяется.

√ Юйлин списана в утиль. Её козырная карта — фальшивая беременность — бита. Она опозорена, лишена статуса. Больше не финальный босс. Так, мелкий моб для разминки.

√ У меня появился личный Мориарти. Генерал Линь Цзяньхэ. Он не просто поверил мне, он взял шефство над своим сюзереном. Его совет «начать с тела» оказался тем самым рычагом, который нужен был принцу. Дорогой братец видит потенциал Хэ Яня и адаптирует его под мои настройки. Вот что значит быть сестрой главного героя!

Патч успешно установлен. Мы только что вырвались за пределы скрипта, глобально изменив ключевые моменты. В оригинале, после смерти Фэнлань, наследный принц был раздавлен горем. Сломанная кукла. Именно в эту щель пролез Хэ Хань, чтобы забрать трон тепленьким.

Теперь же... Принц не сломлен. Он зол, пропитан виной и прозрел. Его власть по-прежнему крепка.

А у меня есть план.

Дверь в покои отъехала абсолютно бесшумно. Я даже не дернулась — любое резкое движение отдавалось спазмом вдоль позвоночника.

— Ты не спишь.

— Как видишь, — хрипло отозвалась я, не отрывая взгляда от окна.

Хэ Янь подошел и сел на край кровати. Шелковый матрас едва заметно прогнулся. Я физически ощущала его тяжелый взгляд между лопаток.

— Я принес тебе это, — на прикроватный столик лег тяжелый деревянный свиток. — Трактат о редких ядах и противоядиях. Из закрытой секции императорской библиотеки. Я подумал... ты изучала похожий в саду.

Мое лицо осталось каменным, но внутри я пустилась в пляс. Линь Цзяньхэ сработал идеально. Никаких нефритовых шпилек, никаких публичных извинений. Он пришел с «оружием», которое ему посоветовал генерал — «начни с малого». О да! Мы начали с интеллектуального соблазнения и сразу включили «режим бога».

— Благодарю, Ваше Высочество, голос прозвучал искренне. — Весьма специфичный комплимент моему вкусу.

Он молчал, собирая мысли, как осколки фарфора.

— Фэнлань... То, что я сделал... — Он тяжело вздохнул, подбирая слова. — Я клянусь Небесами, ты больше никогда не испытаешь боли по моей воле. Теперь я знаю. Юйлин была лишь марионеткой. Ниточки держал кто-то другой. Император не стар, но болен. Наследный принц — невменяем... Дядя годами находился рядом, выжидая именно этого.

«Вот оно. Никакой дипломатической мишуры. Он вскрыл гнойник сам».

Медленно, миллиметр за миллиметром, повернула голову, встречая его взгляд.

— Я догадывалась. (Окей, девяносто процентов моих догадок были чистым знанием канона, но звучало чертовски убедительно).

— Вы сами когда-то рассказывали мне о распрях внутри семьи и о борьбе за власть. Юйлин — мешок с соломой. Ей бы хватило ума разве что выбрать правильное платье для прогулки по саду, чтобы привлечь ваше внимание. Она всего лишь инструмент, идеальная пешка: красива и готова подставить спину ради нефритовой печати. Но кто-то должен был рисовать ей маршрут. Если все еще есть сомнения... — Я сделала паузу, давая ему переварить вкус этих слов. — Посмотрим правде в глаза. Кто получает выгоду, если наследник теряет законную жену и поддержку ее рода, впадает в черное отчаяние и оказывается в полной изоляции? Кто долгое время стоял в тени, делая вид, что его волнуют только налоги? Логика указывает ровно на одного человека.

Мы смотрели друг на друга через прикроватный столик. Боль всё ещё пульсировала под кожей, напоминая о прошлом. Но теперь наши тени сливались на полу, а взгляды были направлены в одну сторону.

— Тогда мы будем готовиться, — его голос стал низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости. Пальцы, твердые как сталь, осторожно накрыли мою ладонь на простыне. И я сжала его руку в ответ.

Ход истории изменился кардинально. Мы вышли из обороны. Шах и мат, дядюшка. Партия началась.

Глава 10.1. Трещина в нефрите

Хэ Хань

Дворец прощает многое. Интриги наложниц. Слухи... И даже борьбу принцев за влияние. Дворец никогда не прощает только одного — публичного позора.

Юйлин рыдала у моих ног прямо на пороге своих новых покоев. Безвкусные шелка сбились комом, румяна и пудра осыпались, обнажив белое, как рис, лицо. Глупая, красивая кукла. Я смотрел на нее сверху вниз, и во мне не было ни капли жалости. Только глухое, тяжелое раздражение человека, которому пришлось чинить сломанную игрушку вместо того, чтобы играть ею.

—... принц... принц сказал, что я лгунья! Перед всеми! — Она тянула ко мне свои тонкие, дрожащие руки.

Я склонился и поднял её подбородок двумя пальцами.

— Ты знаешь, сколько времени я потратил, чтобы подвести тебя к наследному принцу? Знаешь, сколько людей пришлось убрать с дороги?

Юйлин затряслась.

Я молча ударил ее. Наотмашь, раскрытой ладонью по лицу. Звук получился сухим и звонким, словно лопнула струна цитры. Голова Юйлин дернулась, из разбитой губы брызнула кровь.

— Хватит оправданий, — мой голос прозвучал так же ровно, как всегда, — ты опозорила меня перед Сыном Неба! Ты выставила род Хэ сборищем деревенских интриганов, которые не могут справиться даже с банальным привкусом уксуса!

Она сжалась в комок, закрывая голову руками. Умно. Инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем разум:

— Но вы же спасли меня... Вы сказали Императору, что это была ошибка лекаря, перепутавшего травы...

— Спас?! — Я позволил себе усмехнуться одними губами. — Император милостив, но его память длиннее, чем Небесная река. Теперь ты — пятно позора на рукаве рода Хэ! Твоя жизнь стоит меньше грязи под ногтями! С этого момента каждый твой вдох принадлежит мне. Если посмеешь проявить инициативу без приказа еще раз, пощечиной не отделаешься. Поняла?

Она часто закивала, размазывая слезы по щекам. Бесполезная пустышка. А ведь замысел был безупречен. Жена наследника должна была угаснуть тихо, от «случайной» простуды. Хэ Янь, одурманенный чарами Юйлин, превратился бы в удобную марионетку. Год-полтора — и печать императора была бы МОЕЙ! Но проклятый генерал Цзяньхэ всё испортил. И эта девчонка...Фэнлань... Она читала трактаты о ядах там, где положено читать стихи о лунном свете. Я позволил себе роскошь считать ее лишь красивой тенью Яня. Пальцы сами собой сжались в кулак до хруста суставов. Цинлань, все было бы намного проще, не будь супруга наследного принца так похожа на тебя…

Оставив Юйлин скулить над своей разбитой красотой, я прошел вглубь резиденции, в свой кабинет. Здесь пахло сандалом и старыми свитками. Я плеснул в фарфоровую пиалу теплого вина, но пить не стал. Поставил на стол.

В последнее время оно потеряло вкус. Как и власть.

Из лаковой шкатулки на столе я достал золотую шпильку для волос — подарок покойной императрицы глупому мальчишке. Несколько месяцев назад нефритовая ласточка на ней раскололась прямо по крылу.

«Подаришь ее своей возлюбленной, — сказала она, — когда в жизни появится не мимолетная страсть, а действительно важный для тебя человек».

Мне было пятнадцать лет. Я взял шпильку и спрятал за пазуху.

Моя мать, простая наложница, обладала неземной красотой. Но после рождения сына, небо отвернулось от нее — дети умирали, не прожив и луны. Помню, она шептала мне: «это ты вытянул жизнь из них всех». Она так и не поняла, что тепло из их хрупких тел забирала не моя детская рука, а ледяные пальцы главной жены отца.

Однако Сюй Цинлань не смотрела на происхождение. Теплая, как солнце, и нежная, как шелк – благородная госпожа дарила свет всем, кто ее окружал. И все же я уже тогда знал арифметику дворца. Сюй Цинлань была очагом для замерзающих путников. А моя мать учила меня строить стены.

— Смотри на него, Хань, — шипела она, указывая бледным пальцем в сторону покоев брата. — Видишь, какие подарки привозит ему отец из походов? Золотые доспехи. А нам? Обрезки шелка. Он станет императором. А кем станешь ты? Придатком к его трону. Тенью. Они выпьют твою судьбу и не подавятся.

Я верил ей. Каждому слову. Я смотрел на старшего брата — шумного, обожаемого всем двором — и видел в нем лишь угрозу своему существованию. Мать научила меня математике выживания: лишь добравшись до вершины, можно обрести счастье и все сокровища Поднебесной.

Какая горькая ирония. Наш отец любил нас обоих. Но любовь императора похожа на огонь — она светит ярко, но оставляет ожоги тем, кто подходит слишком близко. Моя мать хотела урвать кусок этого пламени. Вместо этого она сожгла нас дотла.

Я рос и взрослел, глядя на Хэ Цзинъюаня не как на брата, а как на ошибку природы, занявшую мое место. Я должен был стать опорой трона, я должен был стать опорой отца и наследным принцем, но стал мрачной тенью в стенах его дворца. Не потому, что хотел власти ради власти. А потому что с восьми лет знал: либо убьешь ты, либо уничтожат тебя. Мой брат болен. Если я не сожму кулак сейчас, династия рухнет при первом же северном ветре.

Я бережно убрал нефритовую ласточку обратно в шкатулку.

План изменился. Прямая атака захлебнулась. Что ж. Если нельзя вырвать сорняк с корнем, нужно отравить землю вокруг него.

Я поднялся из-за стола и подошел окну. За решетками падал первый осенний снег — тяжелый, мокрый, оседающий грязной кашей на черепице Золотого города. Тринадцать лет назад такой же снег укрывал дворцовый сад после смерти первой императрицы.

Траур сняли неприлично быстро. Три года — ничтожный срок для скорби по Матери Поднебесной. После император взял новую жену. Юную девицу из рода Ли, чьи глаза были пусты, а смех напоминал звон дешевых монеток. Он сделал это громко, пышно, будто и не было пролитых слез.

Я любил мать Хэ Яня до дрожи в коленях, до слепой, животной ярости. Она была единственной, кто смотрел на меня без жалости и с теплотой. Когда Сюй Цинлань умерла, часть моей души просто осыпалась пеплом. Но император... Хэ Цзинъюань лишь плотнее закутался в желтые шелка дракона. Его горе высохло быстрее туши на указах. И тогда я впервые понял, что у Сына Неба нет сердца. Есть только долг и династия.

Фэнлань же появилась при дворе спустя год после той свадьбы. Ей было десять. Хрупкая, угловатая девочка с двумя жидкими косичками, которую наставник Сун привел за руку в малый учебный зал. Я помню этот день так же ясно, как вкус того вина, что стоит сейчас нетронутым. Хэ Яню исполнилось одиннадцать, он был долговязым, колючим подростком. Цзяньхэ стоял рядом — его лицо уже тогда напоминало застывшую ритуальную маску, лишенную всякого смысла.

Сун представил ее как свою дочь. Сказал что-то о почтении к наукам. А потом Фэнлань сделала шаг вперед. Не поклонилась в пол, как положено при дворе. Она посмотрела прямо на моего племянника. И склонила голову ровно на два цуня ниже допустимого этикетом.

В этой крошечной ошибке было больше вызова, чем в обнаженных мечах стражи.

Я замер за колонной. Потому что узнал этот взгляд. Так покойная императрица смотрела на министров, посмевших оспорить ее волю. Холодное, чистое пламя. Ни капли страха, ни грамма придворной сладости. Только спокойная уверенность человека, который знает точную цену чужой жизни.

Хэ Янь поперхнулся воздухом. Этот олух всегда терялся перед силой, если она не била его хлыстом. Девчонка же просто подняла на него свои темные глаза и спросила, почему принц читает книгу вверх ногами. Цзяньхэ тогда едва заметно усмехнулся. А наследный принц вспыхнул до корней волос и бросился доказывать ей обратное.

Она росла у меня на глазах. Я видел, как исчезает детская припухлость щек, как выпрямляется спина, как дешевый шелк сменяется тончайшим газом цвета грозовой тучи. Я видел, как мой сентиментальный дурак-племянник начинает дышать неровно, стоит ей войти в зал. Видел, как его ледяной взгляд теряет свою хваленую выдержку, когда во время учебной дуэли Фэнлань находится рядом.

Дворец кишит ядовитыми гадами, но эта девчонка — самая опасная из всех. Не потому, что она умна. До первого инея я срезаю даже самых умелых интриганок - еще в бутоне. Опасность Фэнлань в том, что она правильная. Она несет в себе ту самую абсолютную, пугающую верность долгу, которой обладала Цинлань. И именно поэтому дворец ее сожрал — медленно и методично, пока не осталась лишь пустая золоченая клетка.

Нынешний император никогда не знал настоящей силы. Он боится собственной тени и думает, что держит поводья, потому что сидит на Драконьем троне. Глупец! Поводья держу я.

И теперь эти двое — Хэ Янь и его Цзяньхэ думают, что спасают империю своим союзом. Наивные дети.

Они смотрят на нее и видят будущее. А я смотрю на нее и вижу идеальный рычаг. Удар нужно наносить по тому, что заставляет сердце пропустить удар. Императоры теряют трон не на полях сражений. Они теряют их в спальнях тех, кого любят больше, чем Небо.

Я вернулся к столу. Взял пиалу с вином и выпил одним глотком.

Что ж, они хотят превратить этот фарс в семейную трагедию, я дам им эту трагедию. Пусть Фэнлань пока сияет при дворе. Чем выше взлетит феникс, тем громче хрустнут его кости при падении.

Глава 10.2 Анатомия жеста

Запись в блоге: «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Спина: 2/10 (позвоночник официально признан годным к эксплуатации).

Рейтинг романтики: красная зона. Хэ Янь дуется на аудит

Теги:#Цзяньхэ_охраняет_периметр#революция_начнется_со_склада#Холодина!

Галереи Запретного города проектировали люди, которые искренне ненавидели центральное отопление. Сквозняк здесь такой, что способен заморозить воду в стакане быстрее, чем евнух успеет произнести титул хозяина дома. После сегодняшнего приема моя социальная батарейка села до критических 5%. Час разговоров о лотосах, когда в казне дырища размером с провинцию Шэньси — это пытка похлеще иглы под ногти.

Хэ Янь идет рядом. Молчит. Дуется. Его губы сложились в идеальную прямую линию — жест человека, которому только что указали на недостачу в личной казне.

— Вы были резки сегодня.

— Резкость — это когда разбивают чайник о голову советника, — парирую я, — а я назвала провинции, где люди страдают от голода. Или это теперь считается личным оскорблением Вашего Высочества?

(Я мысленно усмехнулась. В романе министр финансов чуть не подавился веером, пытаясь скрыть недостачу. Но императорский цензор, скорее всего, уже отправил свой доклад во дворец, просто «золотая колесница» едет медленнее, чем слухи о моей дерзости).

— Пойманный за руку вор так себя не ведет. — Добавляю я, глядя прямо перед собой. — Тот, кто чист, не смотрит на жену принца волком за слова о голоде. Министр уверен, что бумажка с ложью легла на стол Сына Неба первой.

Хэ Янь спотыкается на ровном месте.

«Бинго. Попала в нервный узел».

Подхватив его под локоть, я подняла глаза. У двери для прислуги стояла девочка лет пятнадцати. Пальцы синие, губы белые, платье летнее. Она держит тяжелый поднос так, словно это единственное, что удерживает её скелет от осыпания на пол.

Осень во дворце бывает двух видов: золотая — для императора, и тяжелая — для тех, кто служит при дворе, не имея ни покровителя, ни родственников.

Я останавливаюсь.

— Хотя бы тех, кто не обязан развлекать гостей, могли бы укутать потеплее, — говорю я вслух.

— Что?

Он проследил за моим взглядом. Сначала его лицо выражало классическое «О чем ты?». Но потом он увидел мое лицо. То самое выражение, которое появляется, когда я читаю трактаты. Лицо человека, который нашел ошибку в чужих словах и готов доказывать свою правоту даже под угрозой казни.

Прежде чем Хэ Янь успел включить режим «Муж наследный принц», я сделала шаг вперед и сняла свою накидку. Дорогая шерсть цвета грозовой тучи. Служанка дернулась, чуть не уронив поднос:

— Госпожа, я недостойна... Я не могу…

— Можешь. — Беру её ледяные руки в свои. Не двумя пальчиками, всей пятерней. Начинаю жестко растирать запястья. Это базовая физиология, а не подвиг духа. Разогнать кровь, снять спазм сосудов. — Ты совсем замерзла.

Девочка смотрит на меня так, будто я достала кролика из шляпы. Боги, да я просто делаю ей массаж кистей, почему в этом веке любое проявление эмпатии воспринимается как магия уровня призыв огненного феникса?

Перевожу взгляд на Хэ Яня. Застыв соляным столбом, он наблюдает, очевидно пытаясь найти притворство, которым всегда были пропитаны действия Юйлин. И не находит. Ни жеманства. Ни мысли «посмотрите, какая я добрая будущая императрица». Справедливость по умолчанию.

— Ваше высочество, народ - это дети императора. А разве так заботятся о своих детях?

Мне было плевать на статус этого ребенка. Мне холодно смотреть, как другой человек страдает от идиотизма снабжения дворца.

Хэ Янь молчит, не произносит ни слова.

Я уже открываю рот, чтобы съязвить, но замираю. Он медленно стягивает с себя накидку из плотной шерсти — тяжелую, подбитую шелком, вещь, которая стоит больше, чем моя жизнь до того, как я провалилась в книгу. Он делает шаг вперед и просто набрасывает эту «гору» мне на плечи, прямо поверх моего парадного одеяния. Ткань всё ещё хранит упрямое тепло его тела и пахнет сандалом.

— Простудишься. — Вырывается у меня раньше, чем включается здравый смысл.

— За два шага до кабинета не простужусь. — Отрезает он.

Но дуется сейчас не принц, которому указали на недостачу в казне. Дуется муж, чья жена выскочила раздетой в метель. А потом происходит то, чего я никак не ожидала. Хэ Янь опускается на одно колено. Прямо здесь, на ледяной камень галереи, даже не поморщившись. В моем мире так делают рыцари перед дамами, а тут наследный принц преклонил колено перед... Прислугой. Стражники в конце коридора давятся воздухом, но боятся дышать громко.

Он аккуратно берет дрожащие руки девочки в свои ладони — гораздо бережнее, чем это делала я. Его пальцы просто огромные по сравнению с её синими кулачками.

— Как твое имя? — Спрашивает он тихо.

— Л-Линъэр... — Всхлипывает она, явно ожидая удара за дерзость.

— Линъэр. — Повторяет он, словно пробуя слово на вкус. Поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Никакой паники. Только спокойная решимость человека, который только что закончил внутренний аудит и вынес вердикт. — Пойдешь с нами. Моя супруга о тебе позаботится.

Он поднимается одним плавным движением, увлекая девчонку за собой, будто она невесомая и ровным голосом, обернувшись к страже, произносит:

— Ван Ли. Передай управляющему западным поместьем: Линъэр поступает в служение госпоже Фэнлань. Выделить одежды по сезону и жилье подле её покоев. Немедленно.

Стражник бьет кулаком по груди и исчезает. А Хэ Янь смотрит на меня, плотно закутанную в тяжеленный плащ, как в одеяло. В его взгляде нет восхищения моей добротой. Там читается усталое понимание: «Ты всегда будешь находить замерзающих котят там, где я хочу просто выпить вина. Хорошо. Будем подбирать котят».

Мне хочется улыбнуться, но я лишь плотнее запахиваюсь.

А сзади, за колонной, в густой тени остался никем не замеченный Хэ Хань.

***

Хэ Хань.

Улыбка исчезла с моего лица ровно за один удар сердца.

В памяти воскресло давно забытое воспоминание. Такой же промозглый осенний вечер во внутреннем саду. Тяжелая парча императорской накидки, медленно опускающаяся на хрупкие плечи замерзающей служанки. Теплая. Спасительная. Всё это принадлежало Сюй Цинлань. Той самой, чьи кости давно истлели в нефритовом гробу.

«Цинлань тоже так делала, — я сжал кулаки до хруста суставов, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы физическая боль отрезвила разум, — грея руки рабынь, ты думала, что можешь согреть целую империю своим дыханием».

«Это слабость», — убеждал я себя с холодной яростью, когда ледяной спазм перехватил дыхание.

Но дело было не в слабости. Дело было в любви. Я пытался уберечь Сюй Цинлань. Выстроить стены из трупов её врагов выше Великой стены, лишь бы эта грязь никогда не коснулась подола её платья. Но небеса решили, что такой, как она, нет места среди смертных, и отняли её у меня.

И тебе, Фэнлань, в этой гробнице из золота и нефрита - тоже не место.

Глава 11. Формула тишины

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Мой рейтинг боли упал до уютных 1/10

Рейтинг романтики: зашкаливает. Мы перешли от стадии «избей меня палкой» к стадии «давай обсудим летучесть мышьяка при южном ветре». Это самый горячий дворцовый триллер, который я когда-либо проживала.

Теги: #спина_заживает_душа_расцветает

Празднества окончились, и жизнь вновь приобрела привкус песочного печенья — мягкий, рассыпчатый и невероятно уютный. Идеальная декорация для того чтобы почувствовать себя «соленой рыбой». Я взяла с полки трактат, принесенный Хэ Янем, и, беззастенчиво устроившись среди подушек, погрузилась в чтение.

Я вчитывалась в описания свойств гу (змеиного яда), превращающего мозг в кипящий суп, и у-мань (яда «пяти медленных»), убивающего жертву так изящно, что палачи плачут от зависти. В голове сами собой всплывали формулы и структурные ряды — привет из моей прошлой жизни. Там, за Гранью, я не просто любила читать про отраву. Там, черт возьми, я была фармацевтом. Я привыкла разбирать лекарства и яды на молекулы, понимать их холодную, безупречную логику. Этот фолиант был для меня не сборником страшилок, а увлекательным исследованием биохимии убийства.

Хэ Янь кашлянул. Негромко, вежливо. Но тело среагировало быстрее мозга. Я вздрогнула. Книга выскользнула из пальцев, глухо стукнув мне по коленям и раскрывшись на самом интересном месте.

— ...и если добавить в основу у-мань - толченый рог носорога, действие яда замедляется до десяти дней, но летучесть падает на треть при южном ветре.

В комнате повисла оглушительная тишина. Я медленно подняла глаза. Принц стоял в трех шагах от кушетки, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, словно я только что призналась в любви его парадным доспехам.

— Ваше Высочество. — Выдавила я, пытаясь скрыть волнение.

— Я не хотел тебя отвлекать, — его голос звучал непривычно низко и хрипло, — ты выглядишь… Очень увлеченной. Настолько, что твои губы шевелятся, когда ты читаешь.

Я молчала, лихорадочно соображая, какую часть протокола дворца я сейчас нарушила. Он сделал шаг вперед. Шелковые сапоги бесшумны, но мое сердце отбивало такой ритм, что заглушало любые шаги.

— В том отрывке... — Он запнулся, словно пробуя незнакомые слова на вкус. — Там был толченый рог носорога? Почему при южном ветре падает летучесть?

Мои брови взлетели вверх. Хэ Янь не пытался заполнить паузу светской чепухой. Он действительно пытался вникнуть, читая это. Искал точку входа в мой мир. Это было настолько мило и тепло, что я невольно улыбнулась.

— Да, — осторожно ответила я, — это один из способов модифицировать яд у-мань. Сделать его более... Управляемым для отравителя.

Он поморщился от слова «отравитель», будто съел незрелую сливу, но жадное любопытство в темных глазах пересилило придворное воспитание.

— А есть яд, который... Не сможет обнаружить даже самый лучший лекарь?

Я чуть не рассмеялась в голос.

«Наследный принц великой империи, человек, которого пытаются убить с рождения, наконец-то решил перестать быть мишенью и разобраться в правилах игры».

Это было одновременно трогательно и смертельно опасно.

— Есть, — кивнула я, и мой собственный голос впервые за три дня зазвучал живо, — например, лун-ши - «пыльца призрачного цветка». Она растворяется в теле жертвы за пару часов. Симптомы похожи на обычную лихорадку. Без противоядия спасти человека почти невозможно, а доказать факт отравления — тем более. Идеальное оружие.

Я видела, как в глазах наследного принца зажёгся опасный, тёмный огонёк понимания. Видимо, он вспомнил детство — загадочную смерть матери, которую не смогли объяснить лучшие лекари дворца, и то, как быстро первый министр попытался подсунуть императору свою родственницу.

В оригинальной книге обо всём этом упоминалось лишь вскользь. Теперь понятно, почему Хэ Янь так остро воспринял правду о гибели Фэнлань и лжи Юйлин, а в финале просто позволил себя ранить, обороняя столицу и защищая то, что ещё можно было спасти, пока не подоспел генерал Линь.

— А противоядия? Они всегда существуют?

— Почти всегда. Но найти их сложнее, чем сам яд.

Мы замолчали. Разговор иссяк так же внезапно, как начался. Но воздух изменился. Гнетущее напряжение исчезло. Ему нравилось говорить со мной на равных, даже если ради этого приходилось ломать зубы о сложную терминологию.

Хэ Янь нарушил тишину первым:

— Спасибо... За урок. Это было... Познавательно.

Он встал, собираясь уйти, но у дверей замер и тихо произнес:

— Может быть, ты прогуляешься со мной по саду? Я приказал вырвать все цветы, что насадили по приказу Юйлин и заменить их хризантемами.

Мое сердце пропустило удар.

«Он уничтожил ее сад. Уничтожал следы пребывания Юйлин в этом доме физически. Ради меня. Пока мы обсуждали старинные трактаты, слуги наследного принца расчищали территорию под мой личный ботанический сад».

Дверь закрылась бесшумно. Я медленно выдохнула, только сейчас заметив, что мои ладони от волнения похолодели.

— Кто бы мог подумать, — тихо фыркнула я в пустоту комнаты, массируя затекшее запястье, — ледяной принц оказался фанатом прикладной химии. Сначала встает на колени перед служанкой. Теперь собственноручно выкорчевывает клумбы Юйлин. Похоже, билет в императорский некрополь можно смело вернуть автору этого романа!

Откинувшись на подушки, я посмотрела в окно. Ванъэр объясняла Линъэр разницу в стежках, размахивая руками, словно ветряная мельница. Девочки смеялись над куском простой вышивки. Гниль этого двора никуда не делась, но сейчас, в этой комнате, впервые за долгое время пахло не страхом, а сухой осенней пылью и хризантемами

Глава 12. Урок боли

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Мой рейтинг боли вернулся к стабильным 6/10 (спасибо генералу за утреннюю разминку).

Рейтинг романтики: временно заморожен криогенной пушкой Линь Цзяньхэ.

Теги:#генерал_сделал_массаж_ребер#где_мой_читерский_интерфейс_с_статами

Десять дней я глотала пыль трактата о ядах в компании Хэ Яня. Это было увлекательно, немного романтично и абсолютно укладывалось в канон жанра о попаданцах. Я удивляла супруга познаниями, попутно разлагая на атомы его прежнюю холодность, но мое тело по-прежнему оставалось рыхлым куском теста. Интриги — это оружие ума, но в этом проклятом мире культивации тело - главный храм. Если его можно разрушить тремя ударами палки, никакой гениальный план не спасет меня от могилы.

На рассвете одиннадцатого дня я ждала Линь Цзяньхэ. Не у пруда с лотосами, где мы тренировались в первый раз. На гравийной площадке за дальним павильоном. Это место продувалось ледяным ветром и пахло пылью.

Генерал пришел ровно с первым лучом солнца. Никакого парадного одеяния — простая темная рубаха, перехваченная кожаным поясом. Без меча. Но само его присутствие давило на плечи сильнее латного доспеха.

— Ты опоздала.

— Цветы закрываются на ночь, старший брат. Над этим даже император не властен. А вы требуете от меня скорости молнии в час, когда самые ранние бутоны еще скованы холодом и росой.

Он лишь хмыкнул и бросил мне тяжелый сверток плотного хлопка. Внутри оказалось подобие стеганого жилета.

— Надень.

Я быстро облачилась в жилет под его «равнодушным» взглядом. Ткань казалась тонкой защитой перед лицом надвигающегося шторма.

— Зачем это? — Спросила я, затягивая шнуровку.

— Твоя спина хоть и цела, но она только зажила. Одно неверное движение — и ты снова овощ.

Он протянул мне короткую деревянную палку, выкрашенную в черный цвет. Длина — как у короткого клинка.

— Сегодня учимся защищаться.

Он не стал делать красивых стоек, не читал лекций о балансе Инь и Ян. Он просто шагнул вперед. Воздух свистнул. Глухой, вибрирующий удар врезался мне прямо под нижние ребра.

Защита сработала — дерево встретилось с мягкой броней, поглотив удар. Но сила отдачи швырнула меня назад. Воздух выбило из легких. Я рухнула на колени в гравий, судорожно пытаясь втянуть кислород. Боль была ослепляющей, белой, но терпимой. Благодаря жилету мои кости остались целы.

— Вставай. — Его голос был лишен даже намека на эмоции.

Я поднялась на дрожащих ногах, сжимая свое тренировочное оружие так, что побелели костяшки.

— Ты слишком медленная. Твоя реакция — это рефлекс жертвы. Ты думаешь о том, как избежать удара. Это ошибка. Думай о том, как сломать траекторию.

Он снова атаковал. На этот раз я попыталась поднять палку для блока, вкладывая весь свой вес. Деревянные мечи столкнулись. Раздался сухой треск — мой «меч» треснул пополам. Осколок больно царапнул предплечье. Вспышка боли заставила выронить бесполезную рукоять. Я снова упала на гравий, чувствуя, как горят легкие и щеки. Злые слезы унижения обожгли глаза.

— Вставай! — Рявкнул он.

Я стиснула зубы до скрипа эмали. Поднялась. Снова атака. Снова падение.

Солнце медленно ползло по небу, провозглашая начало нового дня. К этому времени я превратилась в сплошной пульсирующий синяк. Руки тряслись крупной дрожью, дыхание рваными всхлипами вырывалось из груди, но я больше не роняла обломок палки сразу. Я научилась хотя бы подставлять его под «лезвие», гася часть удара собственным телом.

Наконец, Линь Цзяньхэ остановился. Опустил руки.

— Достаточно на сегодня, — сказал он так же ровно, как и два часа назад.

Я рухнула на колени, не в силах держать собственный вес. Мое тело было одним сплошным очагом боли. Генерал подошел и присел передо мной на корточки. Его лицо было непроницаемой маской, но в глубине глаз мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— Дворец — не место для мягкости, Фэнлань. Тебя уже били палками по приказу мужа. В следующий раз судьба может обрушиться на тебя клинком убийцы из клана Теней, смазанным соком «Девяти сердец скорпиона». Если ты не научишься справляться с болью сейчас, ты умрешь от первого же пореза. Боль — это просто шум, помеха. Научись ее игнорировать.

Он протянул руку. Ладонь была жесткой и мозолистой от рукояти меча. Я вложила в нее свои пальцы, позволяя вытащить себя из гравия.

— Ты хорошо держалась для барышни. Это была высшая похвала из уст привыкшего к крови и войне человека.

Когда я, пошатываясь и держась руками за саднящие ребра, брела к своим покоям, я знала две вещи наверняка:

Во-первых, мой братик — клинический садист с железной логикой, но чутким сердцем. А во-вторых, я больше никогда не хочу чувствовать такую боль снова, значит должна быть проворнее врага.

Глава 13. Тень за ширмой

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Мой рейтинг боли — стабильные 6/10 (нога после тренировки с братиком всё ещё напоминает о себе при каждом шаге).

Рейтинг романтики — под угрозой полной аннигиляции.

Теги:#Юйлин_вышла_из_комы_и_в_ярость#сплетни_как_оружие_массового_поражения #Линь_Цзяньхэ_теперь_моя_ _наложница_по_слухам

Дворец — это не здание. Это живой, дышащий организм. У него есть свои артерии — широкие мраморные аллеи для императорских процессий, свои капилляры — узкие, заросшие мхом тропинки к черным ходам, где пауки плетут сети интриг. Я изучала их все, умело совмещая с ежедневными прогулками в компании Хэ Яня. Мы говорили о ядах, о редких орхидеях, которые выживают без света, о поэзии прежней династии. Он честно пытался «начать с малого», и эта тактика работала. Лёд между нами таял, постепенно превращаясь в хрупкое, прозрачное стекло доверия.

Но именно сегодня, после утреннего приветствия императрицы, я возвращалась одна. Свернув с главной аллеи на тенистую боковую дорожку, чтобы сократить путь, я замедлила шаг. Здесь пахло сырой землёй, прелыми листьями и гнилью старых тайн. Я уже почти миновала парк, ведущий к моему павильону, как вдруг из-за поворота донеслись голоса. Инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Я замерла, прижавшись лопатками к нише у старой беседки.

Первый голос принадлежал Юйлин. Она металась в словесной агонии не в силах закончить мысль. Я машинально одернула тяжелый шелк юбки, чтобы ткань не выдала меня шорохом.

— ...Это унизительно! — Её пальцы мелко дрожали теребя рукав. — Меня лишили положения, как какую-то служанку, а эта книжная моль сидит у его локтя и дышит ему в воротник!

— Успокой свой птичий щебет. — Второй голос был мужским, низким и скользким, как чешуя мертвой змеи. В нём не было ни капли тепла, только холодный расчет. — Эмоции — это ржавчина на клинке. Ты провалила простую задачу. Твоя цель была стать для него воздухом. Ты стала… — Он поморщился, будто уловил аромат увядающей жизни. — Дурно пахнущим сквозняком.

Я осторожно выглянула из-за каменного цоколя. Юйлин стояла перед высоким мужчиной в темно-зеленых одеждах с серебряной вышивкой. Его лицо казалось высеченным из гранита — жесткие линии, абсолютно плоские эмоции. Родной дядя Хэ Яня — Хэ Хань. Человек, который улыбается только тогда, когда подписывает чужой смертный приговор.

В романе он подавался как эталон холодной элегантности. Читать о его интригах было эстетическим удовольствием. Но стоять по стойке смирно за углом, пока он ломает психику твоей главной сопернице — удовольствие сомнительное.

— Но она... Она ведет себя неправильно! — Юйлин топнула ногой. — Она огрызается! Она читает эти проклятые трактаты про кишки и желчь! Наследный принц слушает её бредни!

Хэ Хань медленно шагнул к ней. Его длинные пальцы сомкнулись на подбородке молодой женщины, сжимая, будто она товар на рынке.

— Слушает? Или просто ищет возможность сблизиться с законной супругой? Ты… Стала бесполезным мусором.

Он оттолкнул Юйлин. Пошатнувшись, она прижала ладонь к горлу.

— Мы сменим тактику. Никаких глупых обвинений. Будем действовать тоньше. Я уже пустил слух, что госпожа Фэнлань проявляет интерес не только к травам.

Юйлин непонимающе моргнула, хлопая мокрыми ресницами.

— Что господин имеет в виду?

— Я располагаю сведениями о её тайной связи с Линь Цзяньхэ, — отрезал Хэ Хань таким будничным тоном, словно обсуждал меню обеда, — они проводят слишком много времени вместе на заднем дворе. Генерал учит её боевым искусствам. Весьма интимный процесс для наблюдателей со стороны. Принц Хэ Янь горяч, вспыльчив и слеп, когда дело касается супружеской чести. Скоро до него дойдут эти шепотки, и он сам преподнесет ей отравленное вино. Или отправит гнить в монастырь Железных Облаков, где она больше не будет путаться под моими ногами.

Мир вокруг меня сузился до размеров зернышка риса.

В изначальной версии романа такого точно не было! Первый план Хэ Ханя - действовать через Юйлин - провалился. Теперь он ударит туда, где я всё еще уязвима — по моей репутации.

На лице Юйлин расцвела ехидная, злая улыбка. Она поняла идею.

— А если принц не поверит? Если потребует доказательств?

— Поверит. — Хэ Хань сжал челюсти, пряча удовлетворение за маской вежливого равнодушия. — Люди всегда верят в то, во что хотят верить. А мой дорогой племянник спит и видит, как его предают. Ему нужен повод сорваться. Я просто дам ему эту возможность.

Я отпрянула от стены. Воздуха стало еще меньше.

Он говорит о «поводе сорваться» таким будничным тоном, словно выбирает нож для резки фруктов. — Бесшумно ступая по дорожке, я отступила назад, в густую тень старого дерева, молясь, чтобы сухие листья под ногами не выдали моего присутствия.

Глава 14. Игра теней

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Мой рейтинг боли упал до 3/10 (тело почти цело, осталось склеить разбитую семейную историю).

Рейтинг романтики: семейная драма

Теги:#Линь_Цзяньхэ_мой_братишка#синдром_опечатанных_каналов_ци#генерал_пришел_в_оружейку_не_за_мечами #дядя_спалился_все_концы_в_воду

Стены дворца имеют уши, а слуги — длинные языки. Передавать информацию напрямую было бы самоубийством. Идея пришла ко мне ночью. «Я прочитала не один роман. И раз уж взялась спасать свою жизнь и переписывать сюжет этого мира, воспользуюсь тем, что почерпнула из новелл и дорам».

С первыми лучами солнца я вызвала свою самую верную тень — тихую Ванъэр.

— У меня есть тайное поручение, — сказала я, протягивая сложенный лист рисовой бумаги, — передай записку. — Служанка почтительно склонила голову. — Лично в руки слуги господина Линь Цзяньхэ по имени Шу.

Послание выскользнуло из моих пальцев. Теперь оставалось лишь ждать, сложив руки на коленях, пока невидимые шестеренки событий сделают оборот. Впрочем, тишина продлилась недолго. Как оказалось, перестраховка не требовалась. Генерал уже действовал за кулисами. И, сразу после получения моего послания, нашел Хэ Яня.

Они встретились в оружейной палате принца. Гулкое эхо ударов металла о металл здесь могло заглушить даже крик умирающего.

— Нам нужно поговорить. Наедине. — Без предисловий бросил Линь Цзяньхэ, закрывая за собой тяжелую дверь.

Хэ Янь нахмурился, откладывая тренировочный клинок.

— О чём?

Генерал подошел ближе, его голос опустился до низкого вибрирующего шепота.

— О твоей жене. И о тайне нашего клана. Утром я проводил диагностику состояния ее каналов. Синдром «опечатанных каналов». Это редчайшая врождённая аномалия. Я видел такое лишь однажды в жизни.

Принц непонимающе смотрел на друга, морща лоб.

— И что? Я знаю, что Фэнлань слаба физически.

— Мой отец. — Глаза Цзяньхэ опасно сузились. — У него не было братьев. Единственная сестра умерла во младенчестве от неизвестной болезни. «Слабое здоровье». Так было записано придворным лекарем.

Взгляд Хэ Яня начал меняться.

— Беременности матушки тоже не были простыми. Из пяти детей выжило лишь двое — я и моя сестра.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что твоя жена — потерянное дитя нашего клана. Моя сестра.

В оружейной повисла оглушительная, густая, как смола тишина.

***

Они позвали меня спустя несколько часов. Я вошла в малый зал для приемов, гадая, что именно в моей записке так взволновало Цзяньхэ и Хэ Яня: «Мне срочно необходимо вас увидеть, или нас ждут неприятности.»

Хэ Янь стоял у окна, опираясь рукой о подоконник. Его плечи были напряжены, лицо превратилось в маску высеченного из камня демона-хранителя. Линь Цзяньхэ сидел в кресле, но при моём появлении медленно встал.

— Фэнлань, — его голос звучал мягко, ломая привычный ледяной тон, — садись.

Я села, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Не страха. Предвкушения. Мозг уже лихорадочно сопоставлял факты, выстраивая схему. Но генерал не стал ходить вокруг да около.

— Ты знаешь, откуда у тебя недуг? Почему твои каналы так слабы?

— Мои что? — В душе я просто пищала от восторга.

«Та дам! Я все же дожила до того момента, как братик признает меня. Если бы мне не пришлось сейчас делать вид «Ой, что это?» я бы точно расплакалась»

— Мой отец великий наставник. Я действительно плохо помню свое детство. Но матушка говорила, что это из-за тяжелой болезни.

«Вру, как дышу… За эту сцену я точно заслужила награду!»

— Это не тяжелая болезнь. Это наследие крови клана Линь. Редчайшее, почти исчезнувшее строение духовных меридианов.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, ища отклик.

— Я искал тебя всю жизнь. С того дня, как оставшаяся в живых служанка матери сказала, что моя младшая сестра не погибла.

Мир вокруг меня сузился до его лица. «Сюжет изменился в деталях, но суть осталась прежней».

— Ты... — Прошептала я, позволяя голосу дрогнуть ровно настолько, насколько позволила бы настоящая жертва обстоятельств.

— Я твой брат, Фэнлань. А ты — моя сестра, которую я оплакивал много лет.

Я "невольно" вздрогнула, позволив слезам блеснуть в глазах.

«Ну наконец-то! Теперь я официально не только супруга наследного принца, но и сестра наикрутейшего генерала Цзяньхэ!»

А после само собой вспомнилось описание сцены, где, спасая самое дорогое, раненная женщина прижимает к груди маленькую девочку. Как бредет с ней по лесу, истекая кровью. Как возвращавшийся с супругой из провинции наставник Сун находит едва живую «бродяжку» с ребенком... Теперь я поняла причину его фанатичной защиты дочери. Он принял в свою семью не просто сироту – он прятал последнюю наследницу клана Линь, сменив ей имя и ауру, чтобы спасти от клинков убийц. А когда правда раскрылась, и император миловал род Линь, его бездетная супруга просто не смогла отдать малышку, к которой приросло ее сердце.

Я подняла на него глаза.

— Старший брат...

Линь Цзяньхэ шагнул вперёд и сжал мои руки в своих. Мозолистые ладони генерала дрожали. Казалось, он касается не другого человека, а хрупкого мотылька.

Комментарий автора ^_^: Просто семейные обнимашки в интерьере политической пороховой бочки! И все бы ничего, но прямо сейчас Хэ Янь стоит там с лицом человека, который только что узнал, что женился на сестре своего лучшего другаヾ(＠°▽°＠)ﾉ

Глава 15. Западня

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Мой рейтинг боли — стабильные 4/10

Рейтинг романтики — зашкаливает, но мой внутренний режиссёр кричит: «НЕ ВЕРЮ!». Мы ставим самую дорогую пьесу во дворце, где билеты оплачиваются репутацией.

Теги:#Искусство_подставы_уровень_бог#мой_муж_устроил_сцену_при_всех#кто_кого_пересмотрит_в_саду

Знаете это чувство, когда вы смотрите титры любимого сериала и понимаете, что сценаристы просто не могли закончить так? Что сейчас будет сюжетный крючок, от которого сведет скулы… Так вот, моя жизнь превратилась в такой сериал. Только вместо попкорна у меня была мазь со змеиным ядом от генерала Линь Цзяньхэ, а вместо уютного пледа — мороз по спине при мысли о дяде Хэ Яня.

Мятеж зрел под полом тронного зала, как гангрена. Дядюшка думал, что мы — три слепых котенка, которых можно утопить в фарфоровом сосуде по щелчку пальцев. Он просчитался. Наша троица — тихая книжная жена, верный вассал с руками хирурга и наследный принц с лицом мраморной статуи — превратилась в единый механизм, идеально смазанный взаимной ненавистью к одному конкретному родственнику.

Днем мы были декорациями. Я — тенью у колонны с книгой в руках, генерал — безмолвным «стражем у дверей», Хэ Янь — холодным полумесяцем, взирающим на мир сквозь полуопущенные ресницы. Но стоило солнцу коснуться черепичных крыш, как за закрытыми дверями моих покоев начинался кастинг на лучшую театральную труппу Запретного города.

— Еще раз! — Шипел Хэ Янь, меряя шагами нефритовые плитки. На нем не было тяжелых императорских одежд, только тонкое черное ханьфу, но даже в нем он выглядел так, будто готов лично возглавить штурм Небесных врат. — Твоя улыбка похожа на оскал лисы-оборотня, которая увидела курицу, но поняла, что она каменная. Нежнее. Ты должна выглядеть влюбленной идиоткой.

Я прижала ладонь к груди, округлив глаза:

— Ваше Высочество, мое сердце трепещет лишь от одного вашего взгляда! Этот нефритовый браслет напоминает мне о вашей холодной, но нежной руке!

Хэ Янь замер. Медленно повернул голову. Его взгляд заледенел, а зрачки, сжались до двух крошечных точек.

— Если ты еще раз произнесешь слово «нефрит», я запру тебя в Павильоне Безмолвия вместе с летучими мышами. Будь естественнее.

— Естественнее, — буркнула я передразнивая, — ты сам хорош! Твой смех звучал, как треск ломающегося льда на реке весной! Слишком громко для человека, которому все равно, спит его жена с другим или нет!

Линь Цзяньхэ, стоявший все это время у окна, тихо кашлянул. Звук был похож на шелест дорогой парчи.

— Пока вы обсуждаете актерскую игру друг друга, Хэ Хань получает доклады от шпионов. У нас есть час до заката. Если орхидея Лун-Мэй «распустится» без нас, весь план пойдет демонам под хвост.

[СЦЕНА 1: Приём во дворце]

По главному залу плыл аромат благовоний и липкий запах страха. Послы из соседнего государства Циншань кланялись так низко, что рисковали протереть дыру в полу. Сегодня правил бал дипломатический этикет, но истинная власть всегда прячется там, куда никто не смотрит.

Я стояла у яшмовой колонны, делая вид, что увлечена беседой с главной супругой министра Юй. На самом деле я считала чужие шаги и анализировала тени. «Так, Чжоу Миньчжи постоянно прячет глаза. Значит, Хэ Хань уже пообещал ему долю с южных рудников. Придворная дама поправила воротник трижды за минуту - явно нервничает»

— Госпожа, ваша шпилька… — Пискнула Ванъэр, указывая на мою прическу свободной рукой, пока вторая продолжала механически обмахивать меня веером.

— Тише, — одними губами ответила я, — это не шпилька. Это антенна для связи с космосом.

Ванъэр моргнула и сделала вид, что протирает пыль с моего рукава. Хорошая девочка. Быстро учится.

Хэ Янь стоял в центре зала, окруженный стервятниками в шелковых шапках. Он смеялся над шуткой министра финансов. Громко. Раскатисто. Отточенно. Любой дурак решил бы, что наследник перебрал вина. Но я видела линию его плеч. Она была напряжена, как тетива натянутого лука. Этот смех должен был транслировать всему дворцу одну простую мысль: «Мой брак — это анекдот, моя жена — пустое место, а я занят государственными делами настолько, что мне некогда надеть штаны, не то, что следить за интригами». Классическая схема отвлечения внимания. Уровень: Бог-Император.

В этот момент к колонне с другой стороны скользнул Линь Цзяньхэ.

Это движение не должно было существовать. Генерал двигался сквозь толпу, как вода сквозь решето — никто не заметил, как он оказался рядом. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к танцующим фигурам прелестниц из музыкальной палаты. Он просто встал в тридцати сантиметрах от меня, опираясь рукой о холодный камень.

Между моей кистью и его затянутой в черный шелк рукой оставалось пространство шириной в один вздох. Пространство, которое искрило сильнее небесного огня. Я чувствовала жар, исходящий от него, словно он держал под тканью раскаленную сковороду.

— Говорят, в саду за Павильоном Тысячи Ароматов зацвела редкая орхидея Лун-Мэй. — Произнес он ровным голосом, якобы обращаясь к пустоте перед собой. Ни капли тепла. Голос дежурного палача, сообщающего время казни. — Цветок, который цветет лишь одну ночь. Жаль было бы пропустить такое зрелище.

Ординарно. Банально. Скучно. Любой придворный подумал бы, что генерал просто жалуется на бессонницу и хочет проветриться. Но мы играли в игру, где кодовым словом могло быть хоть слово «рис».

Я едва заметно кивнула, не поворачивая головы. Мои пальцы чуть дрогнули, и опустились на дюйм ниже.

— Действительно, жаль, — отозвалась я, глядя прямо в смеющиеся глаза Хэ Яня через весь зал, — особенно для тех, кто ценит редкие... Ночные цветы.

«Бинго».

Линь Цзяньхэ медленно, почти лениво перевел взгляд на мои губы. Задержался на них ровно на секунду дольше дозволенного приличиями. А затем его свободная рука — та самая, что опиралась о колонну — сдвинулась. Всего на волос. Мизинец. Он плавно, тягуче погладил край моего широкого рукава.

По моему позвоночнику прошел разряд в десять тысяч вольт. «Сос! Система, дай таблетку от тахикардии! Братик, зачем же так!!!» Моя внутренняя дева упала в обморок, а внутренний бухгалтер начал считать убытки: минус пять лет жизни, плюс одно пятно туши на рукаве от внезапного сердцебиения».

Генерал не касался кожи. Он даже не смотрел на меня. Но этот жест собственности, совершенный публично, был равен удару молнии в сухую траву. Весь зал сделал вид, что ничего не произошло. Министр финансов продолжал бубнить про пошлины. Послы смотрели в пол. Но я спиной, затылком, всем своим существом почувствовала, как сменилось давление воздуха.

Мы больше не были одни.

За нами наблюдали.

Холодное лезвие чужого взгляда полоснуло по затылку. Я знала этот вес. Хэ Янь перестал смеяться. Советники продолжали что-то говорить ему, но он их не слышал. Его голова медленно, механически, как у куклы, повернулась в нашу сторону.

Наши глаза встретились минуя весь человеческий муравейник.

И маска холодного мужа рухнула.

«Вот это игра!»

Взгляд Хэ Яня изменился. Там, где раньше была отстраненная вежливость пополам с легким презрением ко мне, теперь плескалось чистое, неразбавленное инферно. Зрачки расширились, затопив золотистую радужку тьмой. Уголок его рта дернулся вверх в улыбке, от которой послы из Циншаня должны были начать молиться своим речным богам.

Это была ревность уровня «я сожгу этот дворец дотла, а пепел скормлю воронам».

Моя роль закончилась. Маска «тихой дурочки» дала трещину. Внутри всё похолодело. Говорят, что самый страшный волк — тот, что притворился ягненком. Сейчас перед стадом стоял не просто волк. Перед ним стоял альфа, который только что увидел, как чужой пес пометил его территорию.

«Парни — не переигрывайте!»

Советник что-то спросил принца. Хэ Янь не ответил. Он медленно положил руку на рукоять своего церемониального меча. Звук выходящей из ножен стали прозвучал в оглушительной тишине визгом точильного камня. Дз-з-зынь.

Все присутствующие замерли.

— Линь Цзяньхэ! — Голос Хэ Яня прокатился по залу, минуя расстояние. Тихий, бархатный, смертельный. Тот самый голос, которым отдают приказы о массовых казнях.

Генерал даже не вздрогнул. Он медленно убрал мизинец с моего рукава и оперся о колонну всей пятерней. Затем повернул голову. Посмотрел на Хэ Яня. Прямо, в упор, не мигая. И уголки его губ приподнялись в подобии улыбки.

Улыбка того, кто считает пульс жертвы.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. «Старость». Пальцы иногда живут своей жизнью.

Если бы взглядом можно было убить, на этих плитах лежало бы два трупа. Хэ Хань, дядя-революционер, прятавшийся в тени дворцовых колонн, этого явно не ожидал. Его идеальный заговор развивался без его участия, потому что главные актеры сами решили устроить сцену ревности.

Ванъэр за моей спиной тихо икнула и начала оседать в обморок. Пришлось незаметно двинуть ее локтем в бок.

— Ванъэр, лови фокус, — прошипела я, — искусство подставы выходит на уровень бога. Если выживем, куплю тебе паланкин.

Хэ Янь оттолкнул министра финансов. Тот упал в вазон с пионами. Наследный принц пошел к нам. Нет, не пошел. Он двинулся. Каждый его шаг выбивал из пола невидимые искры. Расстояние сокращалось. Десять шагов. Девять. Восемь. Шесть. Пять.

Линь Цзяньхэ выпрямился. Теперь он полностью загородил меня собой от взглядов двора. Черный шелк его одежды натянулся на плечах. Он не собирался отступать. Более того, его ладонь легла на мое плечо. Не собственнически. Скорее, так вешают свой герб на ворота захваченного города.

«Прости, муж. Спектакль перешел в жанр дарк...»

— Муж мой, — пропела я, вкладывая в голос столько сахарного сиропа, что сводило зубы. — Вы выглядите взволнованным. Вам тоже хочется посмотреть на орхидею?

Хэ Янь остановился в метре от нас. Между мной и им остался только генерал. Воздух звенел.

— Орхидея? — Переспросил Хэ Янь. Его голос стал опасно-ласковым. — Мне казалось, цветок, который интересует мою жену этой ночью, носит черные доспехи и страдает проблемами с личным пространством.

Линь Цзяньхэ медленно повернул голову. Посмотрел на принца сверху вниз.

— Ваше Высочество ревнует к флоре? — Ровно спросил генерал. — Я могу завтра же выкопать её и пересадить в вашу спальню.

Это был шах. Публичный мат. При послах. При совете. При моем рыдающем от восторга внутреннем блогере.

Губы Хэ Яня побелели. Он посмотрел на руку генерала на моем плече. Потом снова мне в глаза. В этом взгляде больше не было игры. План мятежа дяди горел синим пламенем, потому что столица только что получила главную сплетню сезона. Но хуже всего было другое. В глазах принца я увидела отражение собственного страха. Потому что мы оба понимали: выпустив «монстра» на публику, мы больше не сможем загнать его обратно в клетку.

Где-то в дальних галереях дворца, за сотни комнат от нас, тяжело захлопнулась дверь.

Хэ Хань понял, что приманка сработала. Вот только зверь, который бросился на нее, оказался куда крупнее и голоднее, чем он рассчитывал.

Игра началась. Правило одно: первый, кто «отведет» взгляд — проиграл.

Глава 15-2 "Шёпот"

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Рейтинг кармы моих врагов — критический. Мы думали, что ставим пьесу о ревности, а вставили фитиль в бочку с порохом под фундаментом дворца.

Теги:#дядя_потирает_ручки#Юйлин_ты_следующая_в_вазон#павильон_нефритовой_зимы_салон_сплетен #кто_кого_пересмотрит_часть_2#мои_рукава_стоили_целой_династии

В то же самое время, пока рушилась династия, а Зал Высшей Гармонии плавился от тестостерона, в уединенном Павильоне Нефритовой Зимы царила стерильная, лишенная жизни атмосфера. Здесь не пахло гардениями и страхом. Здесь пахло плесенью старых свитков, застоялым благовонием «Вечное Смирение» и триумфом человека, который только что выиграл войну, не достав меч из ножен.

Юйлин нервно мерила шагами комнату. Девять шагов до лакированной ширмы, девять обратно.

Ее благодетель, Хэ Хань, сидел в резном кресле черного дерева абсолютно неподвижно. Он был похож на старого грифа, который ждет, когда солнце выжжет глаза падали, чтобы начать трапезу без спешки. Медленно, почти ласково поглаживая нефритовый перстень на указательном пальце, он затаился и просто наблюдал, как запущенный маховик событий набирает обороты.

Внезапно тишину прорвал грохот. Дверь павильона распахнулась с такой силой, что задрожали бумажные перегородки. Запыхавшийся евнух Чунь, судорожно выдохнув, упал на колени. Лицо цвета вареного теста, парик сбился набок.

— Госпожа! Господин! — пролепетал он. — Это началось! Прямо на приеме!

Тишина, повисшая после этих слов, была густой, как смола. Ожидая реакции хозяина евнух вжался в пол еще сильней.

Хэ Хань приоткрыл один глаз. Желтый, как старый янтарь.

— Ты бежал сюда, сломя голову, значит, новости стоят того. Говори. И если сказанное мне не понравятся, твоей следующей пробежкой будет путь на плаху.

Евнуха затрясло, но информация хлынула из него быстрее крови:

— Фэнлань и господин Линь Цзяньхэ! Они стояли у колонны так близко, что их рукава соприкоснулись! Генерал опирался о камень рукой... Прямо над её головой! Создавал тень! А потом... Потом он что-то шептал ей на ухо! Я видел уголком глаза со второго яруса галереи! И наследный принц... Он был всего в десяти шагах! Он всё видел и... А потом его рука легла на рукоять меча!

Хэ Хань медленно растянул губы. Это нельзя было назвать улыбкой. Это был анатомический этюд на тему «как выглядит человек, чья ставка зашла на коэффициент сто к одному».

— Десять шагов, — прошептал он, — всего десять шагов отделяют моего дорогого племянника от венка из увядающих пионов.

Он щелкнул пальцами. Евнух вздрогнул.

— Что я тебе говорил? Их похоть станет их приговором. Мы не будем пачкать руки ядом и кинжалами. Зачем, если можно использовать их страсть против них? Слухи уже пошли гулять по рынку?

— Да, господин! — подобострастно залебезил Чунь. — Мои люди внизу пустили первый слух через торговцев соленой рыбой еще до того, как закуски вынесли из зала! К закату каждая прачка во Внутреннем городе будет знать, что генерал Линь потерял разум от страсти к жене наследного принца, а сам Наследник настолько слаб духом, что позволяет вассалу лапать свою женщину на глазах у послов Циншаня! Наверняка те уже пишут депеши своим правителям. «Наследник Хэ Янь более не контролирует ни свой двор, ни свои штаны».

Юйлин остановилась посреди комнаты. Боль от утреннего унижения — когда Хэ Янь прошел мимо нее, словно она была деталью интерьера, — наконец-то сгорела дотла. На ее месте осталось лишь мрачное, черное торжество. Она сжала кулаки до побелевших костяшек. Кровь выступила мелкими каплями там, где ногти впились в ладони, но она этого даже не заметила.

Подойдя к Хэ Ханю, девушка опустилась на колени у его ног, глядя снизу вверх горящими глазами одержимой:

— Они сами вырыли себе могилу. — Голос бывшей наложницы больше не дрожал, он звучал, как звон тетивы, рассекая полумрак зала. — Пусть копают глубже. Я лично принесу им саван.

Хэ Хань опустил ей на затылок ладонь. Жест покровителя, ласкающего верную собаку:

— Ты хорошо послужила мне, девочка. Теперь надо заставить генерала выйти из тени. На фоне того, что откроется дальше, маленькое «недоразумение» на приеме покажется двору детской забавой.

— Он поплатится за свое высокомерие! — Прошипела Юйлин, прижимаясь щекой к колену Хэ Ханя в омерзительном приступе рабской покорности. — Линь Цзяньхэ всегда смотрел сквозь меня. Думал, что если он носит черные доспехи и император благоволит ему, то может игнорировать дочь благородного дома. — Подвески на поясе девушки тихонько звякнули.

— Месть будет изысканной. — Хэ Хань откинулся на спинку кресла, прикрывая веки в экстазе. — Императору доложат об этом инциденте к полуночи. Старый хорек любит порядок. Публичное оскорбление Наследника генералом-вассалом карается смертью всей семьи виновного. Но казнь — это милосердно и быстро. Слишком быстро для Линь Цзяньхэ. К тому же, от его семьи итак ничего не осталось. Сначала мы заберем у него репутацию. «Разденем догола». Хэ Янь поймет, что его брак — это просто фарс, он сломается. А когда сломается железный принц, трон отца покажется ему раскаленной сковородой.

Юйлин поднялась с колен и подошла к окну, за которым виднелся лишь глухой торец садовой стены. Там, за десятком ворот и тройным кольцом охраны, цвела та самая орхидея Лун-Мэй. Цветок, который умирает к рассвету.

— Копайте глубже, моя принцесса, — пробормотала она, обращаясь к невидимому врагу, — ройте землю своими изящными ручками. Вы думаете, что играете в вэйци? Нет. Вы просто готовите песок для собственного погребения. А когда ваша репутация превратится в пепел, я буду стоять у вас за плечом и с улыбкой смотреть, как ваши пальцы сомкнутся на чаше с отравленным вином.

Глава 15-3. Ошибка 404 сюжет не найден. Рестарт системы…

Статус: Мой рейтинг боли — 2/10 (физической). Рейтинг эмоционального перегрева процессора — 98%. Система предупреждает о риске возгорания. Рейтинг романтики пробил небесную твердь и улетел в открытый космос.

Теги:#ревность_как_государственная_политика#генерал_работает_в_эскорте#система_орёт_караул#куда_делся_сюжет

Второй акт нашей пьесы развернулся на следующий день во время утренней прогулки в Саду Скрытой Гармонии.

Утро выдалось обманчиво мирным. Солнце золотило верхушки старых деревьев, воздух пах влажным мхом и прелой листвой. Хэ Янь шел рядом со мной по главной аллее, но держал дистанцию ровно в два шага. Это расстояние было выверено с математической точностью палача. Он не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен вперед, на спины гвардейцев охраны. Казалось, он пытался вычислить траекторию полета каждого листа, лишь бы не пересечься со мной взглядом.

«Янь, идеальный актер. - Мысленно подняла большой палец вверх. - Если бы вчера ночью я не видела его полные скрытой тревоги глаза, я бы точно поверила в этот лед между нами».

Внезапно налетел порыв ветра. Резкий, холодный, пахнущий близким дождем. Листья со старой плакучей ивы посыпались вниз серебряным ливнем. Один из них, длинный и тонкий, плавно опустился мне прямо на волосы. Зацепился за нефритовую шпильку-цикаду и запутался в тяжелых прядях.

Я замерла, прекрасно понимая, что последует дальше. Время замедлилось до вязкого сиропа. Внутри всё заледенело. Линь Цзяньхэ, который вот уже пять минут «случайно» любовался хризантемами поодаль, поднял взгляд. Наши глаза встретились на долю секунды. Никакой паники. Никаких лишних движений. Затем он едва заметно кивнул. Кивок генерала перед тем, как отдать команду к штурму.

Хэ Янь «удачно» уронил свой свиток с докладом о налогах. Тот шлепнулся на гравий с громким, почти оскорбительным звуком. Принц наклонился за ним нарочито медленно. Спина прямая, плечи напряжены. Я знала это движение. Он видел всё: как лист упал мне на голову, как генерал изменил траекторию своего движения, направляясь к нам. Его высочество играл роль обманутого мужа так гениально, что сам Хичкок должен был восстать из гроба и аплодировать стоя.

Линь Цзяньхэ подошел вплотную. Я затаила дыхание, ощущая исходящую от него волну скрытой силы.

«Вот он главный герой всей истории! Потрясающий, несравненный, грозный и мой старший братик». — Лицо залилось краской. — Но это не было смущением молодой женщины смотрящей на любовника. Внутри я пищала от восторга и мысли, что два самых крутых мужчины романа рядом со мной!

Его рука поднялась очень медленно. Пальцы — длинные, привыкшие держать меч, а не ласкать женщин — оказались у моего виска. Он снял лист с волос почти невесомо, словно стирал пыль с бесценной фарфоровой статуэтки. А затем его ладонь чуть сместилась, и костяшки пальцев лишь на мгновение коснулись открытой кожи шеи, там, где билась синяя жилка.

— Прошу прощения за вмешательство, — голос генерала был спокоен, как гладь замерзшего озера - глубокий, вибрирующий бас, от которого служанки обычно роняют подносы, — этот лист мог испортить вашу причёску, госпожа Фэнлань.

Он поклонился с безупречной придворной вежливостью и отошел на шаг назад, возвращаясь на свою траекторию, будто ничего не произошло. Будто он просто помог прохожей поднять платок.

Я повернулась к мужу. Мое сердце колотилось где-то в горле. Пришлось выдавить самую невинную, идиотскую, влюбленную улыбку, на которую только была способна моя лицевая мускулатура.

— Какой красивый лист! Правда? — Прощебетала я, протягивая Хэ Яню эту зеленую улику. — Напоминает нефрит.

Хэ Янь медленно выпрямился. Свиток в его руках тихо хрустнул, сминаясь. Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, стоя всего в полушаге. В этих темных глазах смешалось всё: и настоящая боль, и безупречно сыгранная маска холодной ярости собственника, чью вещь потрогали грязными руками.

Он ничего не сказал. Ни слова. Просто молча, развернулся и пошел вперед по тропинке широким, чеканным шагом, оставив нас далеко позади.

«Безупречно».

Внутри него бушует ураган и весь дворец должен верить, что этот ураган вызван ревностью обманутого мужа, чью честь втоптали в грязь прямо посреди родового сада.

Вечером того же дня я нашла его в личном кабинете. Комната тонула в полумраке, разгоняемом лишь одинокой свечой на столе. Хэ Янь стоял у окна, глядя на темнеющий сад. Плечи, обычно расправленные как у правителя, готового нести на себе Небо, были опущены от усталости. Плотный шелк рукава трещал в побелевших от напряжения пальцах.

— Твоя игра... — тихо сказала я с порога, закрывая за собой дверь на тяжелый бронзовый засов.

Наследный принц не обернулся. Его взгляд блуждал по медному зеркалу, прислоненному к стене, будто он пытался разглядеть там свое отражение, но видел лишь призраков прошлого.

— Носить шапку позора перед всем двором... это оказалось тяжелее, чем я думал, — глухо произнес он. — Каждый раз, когда генерал Линь касался тебя...

— Стоп! — Мягко перебила я, подходя ближе. От Хэ Яня веяло горьким миндалем, старыми книгами и одиночеством. — Во-первых, это была ложь, и наше поведение никогда не выходило за рамки приличия. А во-вторых, о чем вы вообще думали?! Линь Цзяньхэ мой брат! На том все и строится. Когда этот факт будет открыт, все проявленные знаки внимания генерала обретут лишь один смысл — забота старшего о младшей…

— Я знаю! — Глухо ответил он, даже не повернув головы. — Разумом знаю. Кровь рода Линь течет в вас обоих. Но мое сердце видит другое.

Я обошла стол и встала прямо перед ним, загораживая собой вид на сад и заставляя посмотреть на себя.

— Хэ Янь, посмотри на меня.

Его темные глаза, наконец, сфокусировались на моем лице. Маска холодного отчуждения дала трещину, осыпаясь острыми осколками.

— Я приношу свои извинения за эту боль, — прошептала я, опуская ладони поверх его, — но иначе Хэ Хань никогда не совершит ошибки. Ему нужен был официальный повод. Чистый, незапятнанный кровью кинжал. Мы дали ему иллюзию этого повода. Слухи теперь работают на нас.

Хэ Янь резко выдохнул, выпуская воздух сквозь стиснутые зубы, и перехватил мои запястья. Не грубо, но крепко. Так держат утопающего, чтобы тот не утянул спасителя на дно. Его хватка была железной.

— Больше никаких игр Фэнлань! — Голос наследного принца стал низким, вибрирующим от собственничества где-то глубоко в груди. Тембр, от которого у нормальных героинь обычно подгибаются колени. — Если кому-то и позволено снимать листья с твоих волос, то только мне.

Прежде чем я успела ответить, прежде чем мой внутренний блогер успел напечатать #он_сказал_МНЕ, пространство между нами сузилось до точки. Он дернул меня на себя, разрывая остатки дистанции…И накрыл мои губы своими.

Это не был нежный поцелуй героев веб-новелл. Там не было бабочек, арф и звона колокольчиков. Это был поцелуй мужчины, который долгие годы балансировал на краю пропасти, сдерживал армию и сходил с ума от одиночества. Жестко. Требовательно. Губы, привыкшие отдавать приказы о казнях, сейчас безошибочно находили мои, утверждая право собственности. Поцелуй, пахнущий горьким миндалем, властью и отчаянием.

«Так, стоп!» — Пронеслось в голове вспышкой чистого белого света. — «Это сейчас был поцелуй? Настоящий?! Не постановочный!? Подождите, в оригинальном сюжете этого вообще не было! Если система сейчас выдаст ошибку "Конфликт канона", или автор решит, что я сломала ему логику романа… Хотя, какая разница…»

Мои руки сами собой взлетели и вцепились в отвороты его черного халата, пытаясь найти точку опоры в этом рушащемся мире. Реальность существовала лишь в моменте соприкосновения наших губ. Казалось, где-то на задворках сознания истерично пищит интерфейс: [КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА СИСТЕМЫ: ОТКЛОНЕНИЕ ОТ СЮЖЕТНОГО ГЕЙМПЛЕЯ 100%].

«Да плевать я хотела на «систему». Теперь это мой сценарий, моя книга».

Глава 16. Шелк и гравитация.

Запись в блоге «Девушка, которая читала слишком много уся»

Статус: Мой рейтинг боли — 5/10 (Вино этого мира веселит, бодрит и придает храбрости – теперь я не просто попаданка! Я мастер боевых искусств — ик! ). Рейтинг романтики — зашкаливает до уровня «опасно для рассудка». Кажется, я случайно взломала систему безопасности дворца, споткнувшись о ковер.

Теги:#принц_увидел_пьяного_кролика#муж_забрал_мою_чашу_скандал

Я стояла у окна своей опочивальни, держа в руках нефритовую чашу с вином. Оно было не то чтобы крепким — просто сегодня я слишком много думала и забыла о мере.

— Ванъ-Эр! Линъ-Эр! — Крикнула я служанкам, прятавшимся где-то за ширмой. — Вы куда пропали? Мне нужно провести срочную летучку с подписчиками!

Девушки робко выглянули из-за шёлковой ширмы.

— Госпожа Фэнлань, вам стоит прилечь... — Пряча за опущенными ресницами тревогу, Ванъ-Эр склонилась в поклоне.

— Нет-нет-нет! Я должна всё записать! А то завтра забуду, как мы позорились! — Пьяная и счастливая улыбка озарила мое лицо. — Не зря же я тебя учила грамоте! Записывай тезисы!

Я сделала большой глоток вина и начала расхаживать по комнате, размахивая руками.

- Плюс: Теперь у меня официально есть брат! Он главный герой романа! Это как выиграть лотерею! Только вместо денег мне достался ледяной красавец-воин, который иногда смотрит так, будто я его единственная надежда во вселенной!

Ванъ-Эр испуганно попятилась от моей эмоциональной жестикуляции, едва не снеся вазу, расписанную карпами и лотосами.

- Минус: Мой муж играет роль ревнивца, а потом целует меня так, что я начинаю подозревать: может, ему действительно нравится эта игра? Или мне только кажется? Как понять, когда маска становится лицом?

- Плюс: Интрига работает идеально! Юйлин уже зеленеет от злости! Она думает, что победила, но мы её размажем по стенам дворца тонким слоем!! — Я засмеялась и споткнулась о край ковра.

- Минус: Синяки после тренировок. Линь Цзяньхэ говорит, что синяки — это «путь к совершенству». Но почему путь к совершенству должен быть таким болезненным? Может, я рождена для того, чтобы быть элитным мешком для битья?

- Итог дня: Я балансирую на лезвии кинжала. С одной стороны — новая семья, которую я должна защитить любой ценой. С другой — императорский трон, и над всем этим нависает тень мятежа дядюшки. И ещё один минус: вино здесь потрясающее, но оно делает ноги ватными, а язык — моим злейшим врагом!

В этот момент дверь распахнулась. Без стука. На пороге стоял Хэ Янь. Он выглядел одновременно раздражённым и обеспокоенным, словно нашёл ручную гранату в корзине с бельем.

— Что тут происходит? Почему вся прислуга разбежалась при моём появлении?

— О! Супруг! — попыталась сделать поклон, как того требовал этикет, но гравитация оказалась сильнее протокола. — Проходи-проходи! Присоединяйся к моему анализу ситуации! Знаешь, я поняла одну вещь: если бы я прочитала эту книгу более внимательно, Фэнлань бы не пришлось пережить побои и танцы твоего «ядовитого цветка» на столе. Видимо, автор специально оставил некоторые подсказки между строк.

Хэ Янь молча подошёл и аккуратно забрал из моих рук нефритовую чашу.

— Фэнлань, — сказал он тихо, ставя сосуд на столик, — ты потеряла контроль над телом.

— Не-е-ет! — Возмутилась я и попыталась убежать от него, заплетаясь в складках своего ханьфу и морщась от боли в коленях. — Просто немного решила отдохнуть! Хочешь, покажу тебе свой новый боевой приём? Называется «Убегающий кролик, объевшийся незрелой хурмы»!

Я рванула через комнату, и шелк моего одеяния с громким шелестом снёс аккуратно разложенные на столе кисти. Напуганная этим виражом Ванъ-Эр взвизгнула, спасая фарфоровую тушечницу. Звук падающей позади ширмы ничуть не смутил моё высочество. В отчаянии, Линъ-Эр бросилась наперерез, но для меня она двигалась как в густом киселе. Я попыталась совершить красивый пируэт, но законы физики оказались сильнее. С трудом удержав равновесие, помчалась вперед. Ноги в шёлковых туфлях шаркали по полированному дереву, оглашая тишину спальни скрипом несмазанной телеги.

— Вот видишь! — Гордо заявила я, вырываясь из рук второй служанки. — Я могу бегать быстрее ветра! Теперь твоя очередь догонять! Я ринулась к выходу, но мой план сорвался, потому что Хэ Янь двигается быстрее любого ветра. Он поймал меня за запястье, аккуратным рывком развернул вокруг себя — шелк юбки взметнулся колоколом, и легко подхватил на руки.

— Так не честно! Мы же играли в салочки!

— Игры закончились.

Мы вошли в спальню, и он осторожно опустил меня на кровать. Лицо Хэ Яня было близко, но он не прикоснулся ко мне, сохраняя дистанцию победителя.

— Сегодня я понял, насколько слепым глупцом был все эти годы. — Прошептал он. — В прошлом я видел перед собой фарфоровую куклу, которой ты никогда не была. Теперь я увидел женщину, которая смеётся, пьёт вино и умеет драться лучше половины моего войска. Женщина, которая видит интриги там, где я вижу лишь придворную улыбку. Я думал, что знаю тебя, но оказалось, что я знал лишь маску.

Я неловко потянулась и мазнула пальцем по его щеке. Кожа была холодной и гладкой, как нефрит.

— Поздравляю. Добро пожаловать в реальность, Ваше высочество.

Его губы дрогнули в полуулыбке. Я зевнула прямо ему в лицо, совершенно не заботясь об этикете.

— Янь, даже если буду хромать на обе ноги, всё равно останусь рядом с тобой воевать против всего мира.

С этими словами я отключилась, провалившись в глубокий, алкогольный сон. А утром, проснувшись с лёгкой головной болью, я обнаружила, что он всю ночь сидел в кресле рядом с постелью, глядя на меня.

Комментарий автора ^_^: Вы видели этого ПЬЯНОГО КРОЛИКА?! >.< Моя героиня перешла в режим «правда в лоб» - лучшее топливо для сюжета