Сомния

Пролог

2008 год. Начало мая.

Маленькая Рита сидит у окна в нагретой машине и, наигранно вздыхая, как умеют, наверное, только семилетние капризные девочки, провожает взглядом сменяющие друг друга дома и дворы. Солнце уже порядком набилось в салон, и воздух стал тягучим, как кисель. Кто помнит, сколько длится их поездка: пару часов? День? Несколько дней? Она водит пальцем по стеклу, вырисовывая причудливые узоры, складывающиеся иногда во что-то менее абстрактное: зверушки, домики, цветы.

-Ма-ам, долго еще? - устало протянула девочка, откидываясь на сидение.

Волосы прилипли к вискам из-за жары, пурпурный сарафанчик с ярко-желтой пчелой на груди взбился, и Рита чувствует, как начинает злиться на эту поездку, на это солнце и на эти дома. Ей порядком наскучило рассматривать одинаковые, как под копирку, пятиэтажные серые строения и кое-где мелькающие зеленые дворы. Родительница молчала, напряженно всматриваясь в номера на зданиях. Так и не дождавшись ответа, Рита прикрыла глаза, развалившись на сиденье, и погрузилась в сладкий сон под тихий мамин голос в трубку телефона.

***

Девочка маленького роста с короткими волосами и большими, любопытными серыми глазами идет по полю мягкой поступью босиком. Она чувствует ступнями каждую травинку и стебелек, они щекочут ей ноги, заставляя улыбаться. Серебристая трава волнами извивается по всему видимому пространству, насколько хватает девичьих глаз. Каждый шаг маленькой исследовательницы сопровождается тихим перезвоном.

Ее волосы, лаская, развевает хохочущий ветер - вместе с ним смеется и сама Рита. Он перебирает подол ее сарафана, гладит тонкую шею. Вдали показалась река бирюзового цвета, она сияющей лентой разрезала живую плоть поля. Блики и зайчики игриво прыгают по водяной глади, играя в салочки, догоняют друг друга и разбегаются.

Сделав оборот вокруг себя, сияющая счастьем девочка побежала наперегонки с ветром до большой и манящей своим величием реки. Трава ласково щекочет бока, заставляя Риту жмуриться и хихикать. Она обволакивает, тянется следом и очень не хочет отпускать ребенка к шумному водоему.

Сверху проплыла огромная тень. Девочка замерла, ее сердце сделало кульбит и спряталось в пятки, но спустя доли секунды первичный страх сменился восторженным визгом. Над девочкой, свистя крыльями, по воздуху летят большие существа, чем-то напоминавшие виверн (пусть сейчас она и не знает этого слова), которые не могли присниться ни одному учебнику биологии.

Пестрые, разных цветов, будто небо в разное время суток. У каждой «птички» длинная тонкая морда, оканчивающаяся клювом. На морде шесть глазок-бусинок, по три с каждой стороны. Головы существ венчаются большим гребнем, уникальным для каждой особи. Воротник-солнце обрамляет шею, и длинные, исходящие из-под него ленты вьются в воздухе, путаются и распрямляются будто живые. Четыре крыла у каждого. Четыре! Рита никогда не видела столько крыльев сразу! Они двигаются попеременно, хлопают, создавая ветер. Малышка считает их: два больших, два поменьше — для маневров, для игры, для того, чтобы писать в небе причудливые узоры. Перепончатые, полупрозрачные к краю, и в этой полупрозрачной ткани мерцают прожилки.

Птицы кружат, задевая друг друга крыльями, их ленты путаются, чтобы тотчас распутаться. Они кричат и поют, делают обороты вокруг своей оси и пикируют так близко к земле, что серебряная трава достает до их груди.

***

- Рита, - ласково окликнула мама задремавшее чадо. - Приехали.

Сон как рукой сняло. Взбудораженная Рита пискнула и подскочила:

- Приехали? Уже? Точно? - она заозиралась по сторонам и выскочила из машины

Глава 1 «Серебристую траву не нарисуешь оранжевым»

Рита тут же пожалела о том, что выпрыгнула из машины. Воздух здесь был такой же тягучий и противный, как в салоне. Майское солнце не щадило ни асфальт, ни припаркованные во дворе ржавые и какие-то унылые «Жигули», ни новенькую, блестящую иномарку, из которой она только что выскочила. Ноги в розовых сандалиях тотчас обдало жаром, и девочка машинально встала на носочки, будто это могло спасти ее от раскаленного покрытия.

Колодец двора, образованный двумя зданиями: ее панелькой и соседским домом в виде буквы П. Между ними - квадрат земли, обрамленный асфальтом, на нем несколько деревьев, кусты и небольшая площадка: песочница с залежавшимся серым песком, в котором торчали пара ярких цветастых фигурок для куличей; качели на ржавых цепях; несколько разноцветных скамеек - кажется, на площадке они были самой новой постройкой; и карусель на три сиденья со вздувшейся красной краской на металлических ручках.

Рита крутит головой. Мама достает багаж и говорит что-то про «привыкнешь», «тихий район», про то, что «цветочный магазин прямо под нами». Да, и правда, на первых этажах панельного дома красуется ярко-розовая надпись «Цветы», хотя кажется, что поставлять их тут некому - девочка за все время не увидела ни одного прохожего. Около цветов теснилась светящаяся вывеска «ПРОДУКТЫ 24/7». Буквы «О» и «Ы» уже не светились, и Риту это почему-то очень позабавило. Она представила, как продавцы каждый вечер смотрят на название смоего магазина и машут рукой, мол, «и так сойдет».

Мама с малышкой поднимаются на четвертый этаж. Девочка разглядывает очень красиво изрисованные цветами стены с кое-где отколупавшейся краской. Она рассматривает растительность в горшках: герани и фикусы на подоконниках каждого из этажей. На одном из них стоит желтая фарфоровая свинья с конфетой на веревочке в зубах, и на конфете той надпись: «Счастья».

Небольшая квартира пахнет ремонтом и чужими людьми. Отец уже дома - он приехал раньше, с грузчиками. Высокий мужчина с проседью у виска и в очках стоит в своем кабинете, который раньше был частью большой комнаты, и разбирает коробки. Хоть где-то запах привычный: книги и кофе. Рита заглядывает к нему, он устало машет рукой.

- Привет, бусинка, - папа поправляет очки указательным пальцем и, возвращаясь к коробкам, бубнит: - Иди, погуляй, освойся.

Выходя из кабинета, она проходит через гостиную, где на диване уже разложены мамины сумки и пакеты. В углу стоит тот самый старый туалетный столик, который мама ни за что не хотела оставлять на старой квартире. Рита сталкивается с мамой в дверях. Та несет разрисованные Ритой коробки в ее комнату -тсамую маленькую, хотя малютке так не кажется, с балконом. Просит подождать и, вытащив из коробки блокнот с карандашами, всучивает его девочке и, мягко подталкивая, напутствует:

- Маргоша, там я слышала ребят во дворе. Иди порисуй, познакомься. Я пока разберу вещи.

Рита охотно кивает. Познакомиться и обзавестись новыми друзьями ее привлекало куда больше, чем париться в душной пропахшей краской квартире. Она выбегает в коридор и, перепрыгивая через несколько ступенек, сама не замечает, как оказывается во дворе.

На площадке оказалось пусто. Кажется, те дети, которых слышала мама, разбежались, так что Рита одиноко поплелась к лавочке под тенью дерева, намереваясь порисовать. Кладет блокнот на колени, несколько карандашей рассыпаются рядом. Она взяла первый попавшийся и рисует то, что помнит из сна: реку, траву и крылатых существ. Сначала шла река, бирюзовая и большая, потом цвет карандаша сменился на новый, оранжевый. Этот рисовательный предмет оказался короче предыдущего - видно, Рита пользовалась им чаще. Она хотела нарисовать траву, но серебристую не получилось - оранжевый не подходил, она хотела бы оставить ее зеленой, но и этого цвета не нашлось. Девочка переключилась, стала рисовать круги, выводила карандашом тонкие морды, но все не то, ничего ее не удовлетворяло: у нее не получалось изобразить сон таким, каким она его запомнила. Серебристую траву не нарисуешь оранжевым. Рита вздохнула и хотела было закрыть блокнот, но ее прервал чей-то голос:

- О, смотри, рисует!

Девочка обернулась. Позади, сложив руки на груди, стоял мальчишка. Он смотрел испытующе и бегал темными глазами то по Маргарите, то по ее блокноту. У него были черные сбитые волосы - они торчали в разные стороны, и если выпрямить, наверное, закрыли бы его лицо до самого носа. Раньше, кажется, могли быть как-то очень напыщенно уложены, короче по бокам и затылку, и выглядели бы очень даже опрятно, но растопырились, придавая мальчику весьма хулиганистый вид. И Рита не ошиблась: помимо гнезда на мальчуковой голове у него не было правого переднего зуба, а из кармана темно-зеленых шорт виднелась обмотанная синей изолентой рогатка. Шорты вместе с белой отглаженной рубашкой выглядели смешно и нелепо, девочка игриво прищурилась. Во рту он держал травинку и перекладывал ее из стороны в сторону.

- А ты кто? - спросил нарушитель спокойствия, не вынимая стебля изо рта.

- Рита, - буркнула девочка и захлопнула блокнот.

- Рита, - повторил мальчишка, растягивая, пробуя имя на вкус. - А мы тут главные. Я - Юрчик, - громко отчеканил только что представившийся Юра. - А это, - он мотнул лохматой головой назад, - Ясько.

Из-за его спины показался второй. Старше. Рита сразу это поняла и по росту, и по тому, как он стоял - как-то даже горделиво, что ли. Волосы у него были темные, но светлее Юркиных и пострижены иначе: «под гоголя», как сказала бы Ритина бабушка. Большие карие щенячьи глаза в обрамлении пышных ресниц смотрели внимательно, изучая, и чуть насмехаясь. Под левым глазом мальчика, привлекая внимание Маргариты, красовалась маленькая, но заметная родинка.

- Я Ярик, - мальчик кивнул и приветливо улыбнулся. - А ты, значит, новенькая.

- Никакая я не новенькая, - Рита насупилась и сжала блокнот крепче. - Я просто переехала.

Юрчик цокнул и, закатив глаза, хмыкнул:

- Это и значит новенькая, темнота.

Мальчик легко перемахнул через скамейку, приземлившись перед ней на корточки.

- А что это принцесса рисует? Дай посмотреть!

- Не дам.

- Секреты? - Юрка снова тянул слова и лукаво прищурился. - А мы секреты не любим, да, Ясько? Жить надо честно! Не слышала? - его тон приобрел поучающе-насмешливый оттенок.

Ясько, он же Ярик, не ответил, он продолжал изучать девочку, ее манеру речи и поведения.

- Рита, - Юрчик поднялся и стал расхаживать перед скамейкой взад-вперед. - Рита-Ритуся… - он на секунду задумался, а когда развернулся, лицо его озарилось хитрой улыбкой: - Туся!

- Не Туся! - Рита огрызнулась. Вот приставучий! То эти дома, двор и солнце, то этот совершенно несносный мальчишка!

- Туся, - повторил Юра с удовольствием. - Будешь Туся, или Тусенька, или…

- Юр, хватит, - негромко оборвал его Ярик.

Мальчик удивленно вскинул брови и поднял темные глаза на друга, потом снова медленно и растянуто перевел взгляд на Риту, вскинул руки в жесте «сдаюсь» и миролюбиво улыбнулся.

- Ладно, Туся, рисуй свои секреты. Мы потом зайдем, - он подмигнул. - Двор покажем, есть тут места…

- Юра, - снова позвал Ярик, и в голосе его что-то блеснуло металлом, заставив Липучку-Юрочку отступить.

- Все-все, - мальчишка развел руками. - Мы не с того начали. Точнее, с того, просто вы оба в знакомствах ни шиша не смыслите. Ладно, сейчас тебе все покажем: и песочницу, и качели, и карусель. Там вон магазин внизу, бабушка моя работает, она нам печенье дает. А в том доме…

Юра стал тараторить так активно, жестикулируя, что у Риты закружилась голова. Помотав ей, девочка поднялась:

- Покажете?

А Юра, как по команде сорвавшись, уже убежал вперед. Туся нахмурила брови и прошипела: «Глупый мальчишка», - но собрала блокнот с карандашами и направилась следом.

Они идут по квадрату двора, юра показывает:

- Тут у нас песочница, но там песок серый, мы туда редко забираемся. А вон качели, но одна цепь длиннее, так что если сесть - тебя перекашивает, прикольно, - он похихикал. - А это карусель, она древняя - жуть, но если раскрутить…

Юрка понизил тон и округлил глаза, стараясь выглядеть страшно.

- Юра, не пугай, - говорит Ярик.

- А чего пугать? Сама увидит.

Ребята подходят к подъезду Ритиного дома. С первого этажа сладко пахнет цветами: дверь в «бабушкин сад» открыта, и оттуда доносятся запахи разных цветущих растений. Юра вбегает внутрь и через минуту вылетает с печеньем в руках.

- Бабушка сказала, это новенькой, - важно объявляет он и впаривает Рите в руки пакет с сахарной выпечкой.

За его спиной в дверях стоит пухлая седая женщина в фартуке, она вытирает руки и приветливо улыбается. Девочка благодарно ей кивнула и стала крутить печенье, рассматривая.

- Здравствуйте, Бабнюр! - Ярик радостно замахал руками. Женщина помахала в ответ и удалилась.

- Бабнюр? Какое имя странное! Она из другой страны? - Рита недоуменно захлопала глазами, когда они разошлись с продавщицей цветов.

- Глупая, мою бабушку зовут Анна. Нюра - это сокращение, а Ярик просто тараторит жуть, вот и получилась Бабнюра, - он широко заулыбался и стал лукаво озираться на друга.

- Что-то я вообще ничего не понимаю: как из имени Анна может получиться Нюра? И вообще! Ты тараторишь не меньше, - она фыркнула и важно сложила руки на груди.

Но Юрка уже не слушал, он снова болтает про качели, про то, как они с Ясько раскачали девочку, жившую раньше в их подъезде, «так, что она слезть не могла».

Ярик вздыхает, закатывает глаза, но не перебивает. Рита сжимает пакет с печеньем и смотрит на них обоих. На черноволосого, болтливого, с рогаткой в кармане. На спокойного и с родинкой под глазом. И как им вообще удалось подружиться?

Закончив экскурсию, ребята остановились под магазином «Продукты 24/7», который, мало того оказывается, работал не 24 часа, а только до одиннадцати и вовсе не 7 дней в неделю, ведь в среду у продавщицы выходной. Девочка вычитала это на бумаге в мультифоре, прибитой к деревянной доске с объявлениями возле входа в магазин.

- Кругом клевета, ложь и обман, - прокомментировал Ярик, подходя ближе. Он улыбнулся. - Тут работает тетя Марина, она живет в твоем доме на втором этаже.

Рита удивленно перевела взгляд на мальчика - оказывается, он умел говорить и делал это вполне охотно, но раньше почему-то не очень демонстрировал.

Новоиспеченные друзья поговорили о разных журналах, карточках с покемонами. Рита рассказала о том, что ее бабушка печет очень вкусные торты и она обещала наведаться на летних каникулах, о том, что Рита пошла в школу в шесть лет, но в одну из местных пойдет только на следующий год. Ярик рассказал об эстраде и о «частниках» в пятнадцати минутах отсюда на велосипеде, а Юрка пообещал завтра показать штаб и провести обряд посвящения.

Стемнело, и ребята разошлись по домам. Туся счастливая, восторженно стала рассказывать о новых друзьях родителям и, вкусно поужинав картофельным пюре, легла спать под «Питера Пэна и пиратов».