Сомния

Глава 1

В тесном и душном автобусе стоял гул — разговоры сонных людей подхватывал скрежет и механический хрип транспорта. Создавалось ощущение, что старая ржавая машина пытается перекричать человеческое блеяние. Люди заходили, толпились, ворчали и наконец — радовались, когда приходило время покинуть транспорт. Молодой человек с необычным именем — Май, считал данный скотовоз отвратительным местом. Оглядев происходящую суматоху безучастным взглядом, он повернулся к окну и уставился на проносившийся пейзаж. Ему не было дела до происходящего в автобусе: до жужжащих ораторов, сидящих напротив; до скрипа и грохота автобуса, наезжавшего на ухабы, и даже едкий запах чьей-то прокисшей куртки не смог его отвлечь. Он смотрел в окно и стремительно уносился в прошлое. Туда, где его дни были наполнены смыслом, а разговоры, ароматы и чувства захватывали его. В прошлое, где Мия улыбалась, глядя на него; звонко и очаровательно смеялась; танцевала с ним дома по вечерам и прикасалась к нему своими нежными руками. Май обнимал ее и чувствовал — ничто не способно унести землю у них из-под ног. Они стоят и держат друг друга, он не даст ей упасть.

Автобусная остановка внезапно заставила Мая вернуться из воспоминаний. Образ Мии рассеялся, превратившись в тысячу маленьких бабочек, грациозно порхающих и уносившихся куда-то вдаль. Он хотел последовать за ними, но пересечь грань между вымышленным миром и миром настоящим — оказалось ему не под силу.

Май вышел на улицу, жадно глотая свежий воздух и поправляя черные волосы, взъерошенные от ветра. Ему было двадцать два года. Внешне он привлекал внимание окружающих: хорошо слаженный, высокий и подтянутый юноша шел уверенно, с прямой осанкой и расправленными плечами. В каждом его движении была та раскрепощенность и свобода, которая присуща юным людям, дерзким и открытым для мира. Май излучал скрытую силу и энергию жизни, лишь в его серо-голубых глазах отражалась грусть и усталость. Глубокий взгляд выдавал тоску и пустоту, отрешенность от внешнего мира, но вместе с тем и неугасаемую надежду.

Май торопился на другую сторону улицы, где находилась больница, которую он посещал каждое утро. Всякий раз на подходе к зданию у него что-то съеживалось внутри, а его уверенный и легкий шаг становился все более нерешительным и свинцовым. Для него больница представлялась отвратительной крепостью, где болезни держат людей взаперти, особенно пожилых.

«Неужели смерть, дышащая в спину этим старикам — недостаточное испытание? Нужно еще и одарить их болезнями?!» Несмотря на то, что эти мысли волновали его, он спокойно относился к биологической неизбежности и к тому, что жизнь — как песочные часы.

С первым криком младенца часы переворачивают, и крупинки медленно, но неотвратимо наполняют дно. Перевернет ли кто-то вновь часы, когда одна половина наполнится? На это у него не было ответа. Единственное, что было важным для Мая в этом ежедневном ритуале — Мия.

Это случилось два месяца назад, в самый обыкновенный день. Солнце светило ни больше и ни меньше обычного. Люди на улицах шли самым обыкновенным образом — не быстро и не медленно. Да и воздух был совершенно обычным — в меру свежим, в меру испачкан выхлопами.

Май и Мия готовили ужин, в большей степени Май. Он ловко управлялся сковородой, размешивая пасту, и пробовал ее на вкус.

— Ммм. Это невероятно. Такое нельзя есть — это слишком вкусно! Мия, я думаю, что мы должны отправить это в Италию. Такую пасту они наверняка выставят в музей, — смеялся Май. Мия то и дело играючи подходила к нему со спины и крепко обнимала.

— Милый, пахнет очень вкусно! Никакой Италии и никакого музея! Мы съедим это сами! — рассмеялась она.

— Согласен. Тогда скорей доставай тарелки, ужин готов!

Май аккуратно выложил пасту на тарелки, украсил ее дольками помидор черри и изящно присыпал сверху натертым пармезаном.

— Вуаля! Можно есть, — гордо произнес Май.

— Как красиво! — восхитилась Мия, энергично накручивая пасту на вилку.

Она ела и закрывала глаза от удовольствия.

— Это очень, очень вкусно! В ресторанах так не приготовят! — Мия улыбнулась, как улыбаются дети, испытывая счастье от простых, но больших для себя радостей.

— Неа, не приготовят, — подметил Май, радостно наблюдая за ее реакцией.

Его всегда восхищало в ней жизнелюбие, искреннее умиление от простых мелочей, которые вовсе не были мелочами, но иногда таковыми казались. Он смотрел на Мию и любовался ее большими глазами, в которых переливался чистейший янтарь; ее тонкий и ровный носик был так прекрасен, словно его лепили вдохновленные скульпторы; мягкие выразительные губы, наполненные юной краской и пышностью — источали страсть и женственность; а длинные ухоженные волосы — сияли и приковывали внимание. Май чувствовал запах ее волос: цветочный аромат шампуня перемешивался с запахом ее тела. Он обожал этот опьяняющий родной запах. Мия заметила, что он с упоением разглядывает ее, и кокетничая несколько секунд, робко отвела взгляд и улыбнулась.

После ужина они выключили свет, оставив лишь маленький ночник, и лежали в обнимку. Они говорили обо всем подряд. Мечтали, фантазировали, иногда смеялись — когда фантазии приходили к чему-то абсурдному. И улыбались, наслаждаясь грандиозными планами на будущее и тем настоящим, что у них было. Их разговор становился все тише, медленно превращаясь в шепот. Мия закрыла глаза и слушала Мая. Он гладил ее по голове, наблюдая как она засыпает.

— Я тебя люблю, — прошептал Май совсем тихо и улыбнулся.

— И я, и я, тебя, да, — прошептала бессвязно Мия, сквозь сон, и прижалась к нему еще сильнее. Засыпая, Май чувствовал, что должен всегда защищать Мию. Чувствовал, что она рядом с ним. Так близко и так безусловно доверилась ему, как доверяют друг другу родные люди. Последнее, что промелькнуло в его сознании — полет. Он отчетливо ощутил воссоединение с небом. С высоким миром, где даже самое громадное и тяжелое на вид облако — является лишь чем-то легким и воздушным. Но прекрасный невесомый полет не может длиться вечно — реальность обрезает крылья.

Утром Мия не проснулась.

— Мия! Мия! Что с тобой?! Проснись! — Май кричал и пытался ее разбудить. С каждой попыткой, он все больше холодел, тщетно отгоняя страшные мысли. Мия лежала неподвижно и не издавала звуков. Она никак не реагировала на Мая; на то, что ее трясли; не реагировала на свет и холодную воду.

Май стоял несколько секунд как вкопанный. Ватные ноги, казалось, больше не могут его держать, а все, что он видел — поплыло перед глазами, превратившись в сплошную галлюцинацию. Собравшись с силами, Май вызвал скорую помощь. Бригада врачей застала почти бездыханную Мию и бледного Мая, находившегося в шоке. Позже, врачи назвали ее состояние летаргическим сном.

***

— Молодой человек, вы в порядке? — прозвучал чей-то голос. Милая старушка застала задумчивого Мая на крыльце больницы. Он вырвался из воспоминаний и его осенило, что совсем недавно он ехал в автобусе и что сейчас ему надо зайти в отвратительную больничную крепость.

— Да, все нормально, — ответил он и улыбнулся.

В приемной больницы, Мая уже знали все работники, поэтому на стойке регистрации ему быстро оформили пропуск и не досаждали лишним ворчанием или возней с документами. Пролетая по коридорам лечебницы, он делал все что положено человеку, который чувствует себя некомфортно в больничных стенах: обходил пациентов на большом расстоянии; задерживал дыхание, когда кто-то кашлял; здоровался со знакомыми врачами и удивлялся особенному неприятному запаху, какой имеют все больницы. Наконец, он дошел до нужной палаты и при этом, как ему показалось, успешно пробежал все болезни и вирусы, которые летают по коридорам и ищут новую жертву.

Утренний бледный свет расплывался по комнате, подчеркивая удручающую больничную обстановку. У голых стен, выкрашенных в белый цвет, напрочь отсутствовало сердцебиение — они были мертвы и неуютны. Комната была бетонной коробкой, лишенной домашнего тепла. От чистого вымытого пола еще немного пахло хлорным раствором. Но этот запах слегка разбавлял другой аромат. Утонченный запах пудры, с далекими цветочными оттенками, принадлежал букету ирисов. Цветы, которые Май принес днем ранее, стояли в вазе и наполняли палату живым цветочным дыханием. Маю хотелось, чтобы Мия, хотя бы сквозь сон, ощущала жизнь, ее краски и аромат. Он надеялся, что она почувствует запах цветов и непременно вспомнит, что ее любят и ждут.

Мия лежала на кровати. Она была неподвижна, лишь грудь медленно поднималась от спокойного дыхания. Ее безмятежное лицо не выражало эмоций. Словно она унеслась куда-то вдаль, так далеко, что не может найти дорогу назад. Май сел рядом с ней и осторожно взял ее руку. Мия была все так же прекрасна, безжизненно прекрасна. Он смотрел на ее закрытые глаза и вспоминал теплый взгляд родных карих глаз.

— Прошло два месяца Мия, — прошептал Май. — Я уже соскучился по тебе, очень. Когда ты проснешься, я расскажу все, что произошло нового. Мы обязательно сходим в кино — сейчас идет интересная картина французского режиссера, как же она называется... что-то про ностальгию, как для людей воссоздавали их воспоминания из любого отрезка жизни, по-моему, фильм называется...да и не важно, — улыбнулся Май, — еще тебя будут ждать сюрпризы, я подготовился к тому дню, когда ты проснешься и окрепнешь. Просыпайся скорее, любимая.

Перед обходом врача Май попрощался с Мией и тихонько поцеловал ее в лоб, оперевшись о спинку кровати, чтобы не покачнуться и не потревожить ее.

— Завтра я снова приеду, а ты пока отдыхай, — прошептал он ей вслед и улыбнулся.

По коридору больницы Май шел как всегда задумчивый. Он хотел скорее покинуть гнетущие больничные стены, в которых блуждали тени, и с жадностью смотрел на выход, наблюдая за проглядывающим уличным светом.

На улице Май остановился, глубоко вдохнул свежий утренний воздух и пошел на работу. Жухлые пожелтевшие листья теснили тротуары. Через белое осеннее небо солнце почти не прорывалось, а пелена пасмурных облаков загромоздила горизонт. Казалось, природа впитала в себя холодную сырость и всевозможные серые краски.

«Видимо, решила удостоить всех людей меланхолией», — подумал Май и обреченно вздохнул. Он уходил все дальше по дороге, снова предавшись своим мыслям и даже не догадывался, что через два дня, привычный мир перестанет для него существовать.

Глава 2

— Май, два бифштекса без соуса! Люди попросили побыстрее! — проскрипела администратор.

— Хорошо. Будет готово через двадцать минут! — ответил он.

Май работал поваром в ресторане. Почти каждый день он приходил на работу в десять утра и проводил там по двенадцать часов. Ему нравилось готовить, нравилось быть вовлеченным в рабочий процесс — это помогало меньше думать, меньше грустить, и отталкивало его от депрессии, что маячила поблизости. И больше всего ему нравилась отстраненность от внешнего мира — он почти не контактировал с людьми. Май замечал, что становился все более нервным и молчаливым, редко разговаривал или шутил с коллегами, как это было раньше, и совершенно не хотел, чтобы кто-то лез ему в душу. Он не желал обмениваться натянутыми улыбками и напускной приветливостью с людьми, которых видел каждый день, но которые были ему чужды.

Только один человек в ресторане вызывал у Мая радостную улыбку и желание общаться, его напарник по кухне — Марк. Тридцати трехлетний Марк, подтянутый и опрятный — не превращался в обрюзглого мужчину, как это часто бывает после тридцати. У него не висел живот и не было второго подбородка. Стройность тела и легкость движений сопровождали его так же, как и в восемнадцать лет. Темные волосы, объемно зачесанные назад — напоминали прическу Элвиса Пресли, а аккуратная щетина подчеркивала красивое лицо. У Марка всегда было в запасе неиссякаемое количество иронии и резкого сарказма.

Вернувшись на кухню через десять минут, вместо положенных двадцати, администратор вновь взбудоражила ребят своим пронзительным и скрипучим голосом:

— Ну где бифштексы? Люди же ждут! Мальчики, что-то вы сегодня медленные! — она язвительно ухмыльнулась, удовлетворенная своим замечанием, и ожидала от них ответной реакции.

— Анна, а что на тебе сегодня за платье? Зачем ты украла его у своей бабушки? — с удивлением обратился к ней Марк.

— По всей видимости бабушка его уже не носит и стыдится появляться в нем на людях, вот и отдала ей, — моментально подхватил Май.

— А еще от него пахнет сыростью и пылью.

— Ну разумеется, оно же не стиранное!

Они рассмеялись и посмотрели на администратора. Анна постояла некоторое время в недоумении, оценила взглядом свое платье и рассмеялась сама, получив желаемую реакцию.

— Два дурака! — фыркнула она им со смехом и покинула кухню, теперь еще больше удовлетворенная и радостная.

— Марк, как думаешь, почему ей так нравится сарказм в свою сторону?

— Да кто же ее поймет! Она вообще странная. Знаешь Май, как говорит один психолог, не пытайтесь полностью понять женщину и разобраться в ее поступках и эмоциях — дураком останетесь! — сказал он и рассмеялся. Май присоединился к веселью Марка и продолжил работать.

День на кухне пролетел быстро. Май варил супы, жарил овощи, готовил пасту, быстро отдавал заказы и смеялся с Марком. К вечеру темп на работе поубавился, смех и веселье сменились легкой усталостью и задумчивостью. Марк что-то напевал себе под нос, прибираясь на кухне, а Май наблюдал за гостями в зале ресторана.

Люди приходили и уходили. Каждый из них что-то нес в себе: радость, а может быть и печаль. Один оставлял за спиной жизнь, которую хватило бы для остросюжетного романа, а у другого это была сатирическая комедия. У третьего, совсем юного, возможно едва накопилось на рассказ.

«А ведь, не все ли равно, какой жанр, объем или форма — главное, наверное, содержание?» — подумал Май и улыбнулся от своих размышлений. Он с интересом наблюдал за юной влюбленной парочкой, за блеском в их глазах и обаятельной непосредственностью. На секунду ему стало неловко от того, что он так беспардонно смотрит на них, но вскоре решил, что эти влюбленные голубки вряд ли заметят что-то дальше своего носа.

«Ведь любовная эйфория сильная штука! — завершил свою мысль Май. — Так, а ну-ка отвернись Май! И как мне не стыдно, подглядывать за другими!» — развеселил он себя.

После он посмотрел на одинокого помятого мужчину, с запущенной щетиной — тот пил виски и был уже изрядно пьян. Его взгляд был отрешенным и пустым, таким, какой бывает у людей, не выдерживающих натиска прошлого. Об этом говорил весьма солидный образ мужчины: пальто высокого качества, дорогая и чистая обувь, аккуратные часы с кожаным ремешком и хромированным циферблатом. Мужчина пил весьма дорогой виски из изящных тюльпановидных бокалов — гленкернов. Его движения были плавные и размеренные. Когда он ел или пил — то не торопился, как это часто делают суетливые люди. В нем чувствовалась благородная стать.

«Такие не прогибаются от ударов настоящего, — подумал Май, — такие, пытаясь забыться, убегают от прошлого»

— Май. Май, ауу! — Марку понадобилось несколько попыток, чтобы вызволить его из размышлений, — Май, ты слышишь меня?

— Да, чего Марк?

— Скоро закрываемся, не против если я пойду немного раньше?

— Да, иди конечно, отдохну наконец-то от твоей физиономии, — рассмеялся Май.

— Отдохни отдохни, принцесса ты наша! — улыбнулся Марк.

Он собрал вещи и как ураган вылетел из ресторана. Оставшись на кухне один, Май пил кофе в полной тишине и думал о Мии.

«Мия, еще один день подходит к концу. Знаешь, иногда я не знаю, жив я или мертв. Может быть я уже превратился в марионетку, которая механически что-то делает изо дня в день?

Люди, постоянные голоса, одни и те же лица — как же всё меня раздражает! Как тебе помочь, Мия? Как тебя вытащить из этого проклятого сна?!»

Май вскочил со стула и швырнул стакан с кофе на пол. От громкого звука на кухню забежала администратор.

— Май! Совсем с ума сошел!? Ты что делаешь? Псих!

— Анна, не трогай меня! Выйди отсюда!

— Ты как разговариваешь? Придурок!

— Вышла вон! — закричал Май на Анну.

Она, фыркнув, именовала его придурком, козлом и еще пару-тройкой прозвищ, пригрозила штрафом и ушла в кабинет, громко топая ногами.

Постояв пару минут в тишине и успокоившись, Май подмел осколки стакана, собрал рюкзак и пошел переодеваться. Его голова разболелась, в висках пульсировало. Он шел к выходу, как к спасительному свету в темном туннеле. Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул воздух и успокаиваясь, медленно побрел к дому. Май выбрал длинный путь, через лес. Ему хотелось тишины, хотелось забыться в слабом перешептывании листьев, которые ласкал ветер и ни о чем не думать.

Тропу, что вела к дому, освещал яркий лунный свет. Луна как никогда была крупной и казалось вот-вот коснется земли. Звезды, словно постоянные стражи неба, неизменно охраняли небосвод. Такие далекие и непостижимые огни. Огни, что светили предкам и будут светить потомкам. Огни, что хранят в своем свете нить поколений и память веков.

"Что для вас часы и минуты, что для вас заботы и хлопоты людей? Возможно вы постигли тайны жизни, — думал Май, смотря на звезды, — а ведь вы удивительным образом зажигаете огонь и внутри меня, — он улыбнулся, почувствовав прилив сил и спокойное воодушевление.

Дома Май быстро умылся и лег в кровать. Его не покидало странное ощущение, чувство дежавю смешивалось с предчувствием каких-то перемен, чего-то важного и глобального. Он решил, что это последствия эмоциональных всплесков и усталости и начал стремительно проваливаться в сон. Засыпая, он неосознанно прошептал: — Сомния.

Глава 3

— Милый пошли! Не бойся! — звонко смеялась Мия и тянула за собой Мая.

— Да я не боюсь, просто давно не катался, — смущенно ответил Май.

Они подошли к аттракциону под названием «Летучий Голландец».

Мия улыбалась и светилась от счастья, а Май с некоторым волнением осматривал «Голландца», который представлял собой корабль, раскачивающийся из стороны в сторону, как маятник.

— Нам два билета, спасибо! — радостно сказала Мия кассиру и потащила за собой Мая.

Они уселись в корабль и опустили поручень. Прохрипев ржавым металлическим звуком, словно призрак легендарного корабля проснулся по-настоящему, конструкция начала раскачиваться. В пиковой точке они поднимались высоко над парком и смотрели на верхушки деревьев. А после, стремительно падали вниз, оказываясь так же высоко на другой стороне. Во время падения Май смотрел на Мию, чтобы заглушить страх, а она, расставив руки в стороны как крылья, наслаждалась свободным падением.

«Если бы мы были экипажем „Летучего Голландца“, наверное, я был бы перепуганным матросом, а Мия бесстрашным капитаном», — подумал Май и засмеялся.

На некоторое мгновение он почувствовал сильное дежавю — время будто замедлилось. На долю секунду все звуки и голоса стихли; люди, гуляющие по парку остановились, словно кто-то нажал паузу в фильме, а фонари начали гаснуть, один за другим.

Вдруг, звуки снова захлестнули Мая, и аттракцион продолжил движение. Мия смеялась и улыбалась, все было как и прежде, но Май что-то предчувствовал и ощущал неестественность происходящего. Когда аттракцион остановился, они вышли гулять по парку.

— Май, тебе понравилось? — Мия улыбалась и светилась от радости. —

— Да, да. Было...необычно, мне понравилось, — выдавил Май.

Он взял ее за руку и пытался отбросить предчувствия и странные мысли, переключив внимание на вечернюю прогулку.

Был теплый вечер. Лето едва ли сменилось осенью, оставив за собой право на бархатный мягкий ветер, на зеленые листья деревьев, на летний аромат улиц. Они гуляли по парку, вдоль скамеек и аттракционов, проходили мимо людей, мимо ларьков с пахучей уличной едой, мимо звуков веселья, мимо детского гогота и смеха родителей. Фонари уютно освещали дороги и ряды пушистых берез.

— Мия, сегодня такой хороший день... Выбраться в парк — была замечательная идея.

— Даа, согласна, а кто предложил пойти сегодня в парк?

— Конечно же ты! — ответил Май.

— Вот и правильно! Мои идеи всегда замечательные! — рассмеялась Мия. Она крепко сжимала ладонь Мая и улыбалась. Внезапно они отвлеклись на яркую вспышку в небе — тонкая полоска света летела в небе несколько секунд.

— Вау! Ты видел? Падающая звезда! — вскрикнула Мия.

— Да! Вижу такое второй раз в жизни! — ответил Май, с восторгом разглядывая небо.

— Стой! Остановись. Давай скорее загадывать желания! — Мия остановилась и повернулась к Маю.

Они стояли и задумчиво перебирали мысли.

— Я все, загадал. А ты?

— И я.

— На самом деле мне надо тебе кое в чем признаться, — серьезным голосом сказал Май.

— Ну? В чем же? — спросила Мия.

— Я прилетел на Землю из созвездия Альфа Центавра, на некоторое время. И кажется, это была не падающая звезда — это прилетели за мной, — сказал Май, пытаясь сдержать улыбку.

— Тогда нам надо скорее бежать! Вперед! — Мия засмеялась и побежала.

Май догнал ее и обнял, засмеявшись и сам.

— Кажется оторвались от них, — сказала Мия,— пойдем гулять по проспекту?

— Пошли, — поддержал идею Май.

Уже на выходе из парка он что-то почувствовал. Обернувшись, Май заметил, что фонари в парке погасли.

— Милый, что это? — испугалась Мия.

— Наверное какие-то перебои с электричеством, не бойся, — спокойно ответил Май, скрывая тревогу.

Помимо погасших фонарей, в парке было очень тихо. Все люди словно исчезли — не было видно ни одного человека.

«Где все? Куда все подевались? Что черт побери происходит?» — Май пытался хоть как-то объяснить происходящее, все казалось сюрреализмом, чем-то нереальным и странным.

— Пошли любимая.

— Май, мне страшно!

— Не бойся, все хорошо, пойдем, — Май крепко взял Мию за руку и повел к выходу. Навстречу им, откуда-то из темноты, вышли три человека. На них были надеты черные штаны, ботинки и пальто, головы прикрывали капюшоны. Май интуитивно перехватил Мию за другую руку и сместил ее ближе к краю дороги, а сам шел чуть впереди.

— Мне страшно, — прошептала Мия.

— Все хорошо, не бойся, я с тобой, — твердо ответил Май.

Когда они почти поравнялись с незнакомцами, Май остановился. Его руки и ноги будто парализовало. Он не мог пошевелиться, тело не слушалось его.

— Мия беги! — прокричал Май — Беги отсюда! Кто-нибудь, помогите!

— Май! Я не понимаю! Что случилось?! — Мия уже не сдерживала слез, она трясла Мая, обнимала, била по нему кулаками, но не могла заставить его пошевелиться. Двое незнакомцев подошли к Мии, схватили ее за руки и потащили к выходу из парка.

— Отпустите ее сволочи! Отпустите ее! — Май кричал, задыхаясь и срывая голос, который больше походил на рычание животного, чем на голос человека. Но странные хмыри так и продолжили тащить Мию, не обратив на него никакого внимания.

— Не трогайте ее! Отпустите! — кричал он хриплым голосом, но по-прежнему не мог пошевелиться.

Мия извивалась в их руках, пыталась бороться, кричала и плакала. К ней подошел третий человек в капюшоне, очень близко, почти вплотную. Май не понимал, что тот делает, только заметил что ноги и руки у Мии обмякли — она потеряла сознание. Остальные двое потащили ее дальше в темноту, а третий подошел к Маю.

— Что вы с ней сделали?! Я найду вас! Не трогайте ее! — Май смотрел на незнакомца не глазами — это были сверкающие огни, какие имеет дикий зверь в минуты защиты или нападения. Он смотрел на таинственного человека в капюшоне и кричал, уже совсем осипшим голосом, но еще более страшным и диким. На покрасневшем лице и шее Мая проступили вены, глаза налились кровью от давления и лопнувших капилляров. Он все также не мог пошевелиться, хоть и прикладывал для этого невероятные усилия.

— Так вот ты какой, — с усмешкой сказал незнакомец, — о тебе ходит много слухов, но думаю они преувеличены. Ты даже не можешь контролировать свой сон, не можешь пошевелиться и вернуть свою..как бы мне ее назвать..придумал! Даму сердца! — он рассмеялся как сумасшедший и тут же продолжил говорить жутким голосом, — ты слаб Май. Даже слабее чем твоя бедная мамочка. Ты лишь зерно, попавшее в жернова, и знаешь что, мой друг... жернова Инсомнии сотрут тебя в столь мелкую пыль, какую не почувствует и ветер! И кстати, прошу прощения за мои манеры! Это не допустимо даже для меня, мое имя — Гур, — он протянул Маю руку, чтобы поздороваться с ним, но тут же громко рассмеялся. — Совсем забыл. Ведь ты не можешь двигаться! Значит в следующий раз, — сказал он, резко сменив интонацию после смеха.

Гур был мертвенно бледен. Из под капюшона виднелась лысая голова, на которой чернели неизвестные иероглифы. Его глаза, такие же бледные как и кожа, источали холодный мертвый ужас, словно загробный зловещий дух вселился в плоть. Острые черты лица добавляли к странной внешности еще большую мистичность. Май прежде не видел людей с такой внешностью. Незнакомец смотрел на Мая и улыбался жуткой неприятной улыбкой. На его обветренных губах были видны кровоточащие трещины, которые он периодически облизывал, размазывая кровь.

Май продолжал бороться со своим оцепенением, пытаясь пошевелить хотя бы кончиком пальца. Он хотел разорвать незнакомца голыми руками. Желал его уничтожить и заставить молчать. Впервые Май испытал столь глубинную и дикую ярость, которую невозможно контролировать и вместе с тем бешенство от бессилия, от того, что он не может пошевелиться и вынужден беспомощно смотреть на происходящий ужас.

Гур, заметив как дрогнула рука Мая, мерзко улыбнулся ему, развернулся в ту же темноту, куда утащили Мию, и ушел. Когда таинственный незнакомец скрылся из виду, к Маю постепенно вернулось движение. Он пошевелил одной рукой, с большим трудом и другой, сделал шаг и упал на колени. После этого он поднялся и побежал вслед за незнакомцами.

— Мия! Кто-нибудь! Есть тут кто-нибудь?! — Май побежал к выходу, которого из-за темноты почти не было видно, и сколько бы он не бежал — прямая дорожка парка не заканчивалась, а выход ни на метр не приближался к нему. Май свернул в сторону и побежал по траве, пытаясь приблизиться к ограждению парка и перелезть через забор, но и эта затея оказалось безуспешной, он просто бежал без остановки — казалось из парка просто нет выхода.

«Может быть я схожу с ума или мне это снится? Да, наверное это сон. Если это сон, то я хочу скорее проснуться. Проснись Май! Проснись же!» — он стоял и бил себя по щекам.

«Где я был вчера? Май, думай. Думай!..... Я был в больнице. Верно! Мия в больнице! Я навещал ее вчера, а в этом парке мы были два с половиной месяца назад. Да! Так и было. Надо вернуться обратно на дорогу, где только что все произошло».

Май вернулся на прошлое место. Один фонарь тускло освещал часть дороги, а вокруг по-прежнему было темно, ни голосов, ни людей, даже ветер не раскачивал деревья, листья бесшумно замерли, не нарушая общего покоя и безмолвия.

«Тут-то я и проснусь. Наверное сейчас все закончится. В этом сне нет смысла. Не буду же я тут стоять вечность! Просыпайся Май! Просы..», — не успела мысль Мая закончится, как к нему навстречу из темноты вышла женщина.

Она подходила все ближе, и ошарашенный Май разглядывал ее, не произнося ни слова. Женщине на вид было около сорока лет. Ее белоснежные волосы, аккуратно уложенные назад, сияли блестящими переливами, как сияет чистый снег глубокой ночью.

Лицо, с аристократическими и ровными чертами — говорило о волевом характере. А тонкие изящные губы, сомкнутые и сосредоточенные — передавали уверенность и серьезный настрой незнакомки. Казалось, что у нее совсем не было морщин, зрелость выдавал лишь взрослый и мудрый взгляд. Она была стройная и ловкая в своих грациозно-кошачьих движениях, вместе с тем очень уверенная и властная. Одежда незнакомки представляла собой свободную синию мантию, спускающуюся до колен и затянутую изящным поясом, и такого же цвета штаны. На ногах у нее было тонкие ботинки из мягкого материала. Она подошла к Маю и остановилась.

— Здравствуй Май, — спокойным и уверенным голосом сказала незнакомка.

— Здравствуйте, — Май, решивший до этого, что его больше ничего не сможет удивить в этом сне — ошибся.

— Можешь звать меня — Астра. Май, послушай, то, что я тебе скажу — очень важно.

Это сон, ты верно подумал и верно осознал его. Я давно пыталась прийти к тебе, но ты был закрыт, не был готов ментально. Жаль, что до меня к тебе пришли инсийцы — те проходимцы которых ты недавно видел. Но это не страшно, у них была просто разведка. Та ярость, которую ты испытал, та энергия, пусть и неприятная для тебя, но все же сильная — приоткрыла твой разум для меня. Я давно этого ждала.

— Но ведь ты тоже часть сна, просто плод моего воображения! Мне надо проснуться! — Май фыркнул на свою собеседницу, повернулся к ней спиной и продолжил говорить себе — Просыпайся Май, хватит уже этого спектакля, просыпайся! — открыв глаза, он снова увидел перед собой эту женщину.

— Послушай Май, я желаю тебе помочь. Ты хочешь спасти Мию?

— Что ты знаешь о ней? Как ей помочь? — Май хоть и с недоверием, но все же заинтересовался словами Астры, пытаясь ухватиться за соломинку.

— Я знаю что Мия в забвении. Все, что с ней произошло — не случайность. Ты нужен кому-то в Сомнии Май, кому-то необходимо чтобы ты оказался там, а вот для чего — на этот счет у меня есть предположения, но обо всем по порядку.

— В какой еще Сомнии?

— В том мире, в котором нахожусь я. О нем я расскажу позже. Ты сам его увидишь.

— Я не понимаю тебя! Я живу в реальном мире, а сейчас мне снится обыкновенный сон. Да и вообще, все что ты мне говоришь — мое воображение.

— Нет Май, все что я тебе сейчас говорю — это реальность. Реальность во сне. Я — не игра твоего воображения или снов. Я существую и я пришла к тебе из своего мира. Твой сон и твои мысли никак не относятся ко мне и не контролируют меня.

— Это все сложно, звучит как бред сумасшедшего, как рассказы из фантастических книг, я не верю тому, что сейчас происходит.

— Послушай меня, Май. Перестань сопротивляться и попробуй хотя бы попытаться поверить. Что люди знают о мире? Они знают то немногое, что их окружает. Знают что-то о почве, по которой ходят, что-то о воде, что окружает материки, они изучили воздух, которым дышат, измерили расстояние до некоторых звездных тел. Но люди ничего не знают о ментальной энергии человека, о тонком астральном мире. Вы попросту не увидите нитей, что связывают все живое и неживое в вашем мире. Не поймете истинной природы вашей интуиции или предчувствия. Май, мир наполнен тем, что не увидит человеческий глаз, что не смогут потрогать его руки. Мир наполняют такие материи и измерения, которые людям и не снились. Но ты, Май, можешь приоткрыть завесу. Ты можешь попасть в Сомнию. Не каждый способен существовать в нескольких мирах одновременно. Именно поэтому я пришла к тебе. Возможно ты являешься своего рода ключом, но какие двери ты можешь открыть? Я хочу это узнать. И не хочу чтобы ты попал не в те руки.

Май, шокированный и потерянный стоял на месте. Прижав ладони к лицу, он пытался обдумать все, что сказала Астра, он смотрел ей в глаза, в ее снежно-голубые глаза, пытаясь найти там ответ, но ответа в них не было, была лишь та уверенность, которой Май неосознанно подчинился.

— Хорошо Астра. В любом случае я ничего не теряю, даже если это просто сон и все о чем ты мне говоришь — мои фантазии. Эта Сомния, как ты говоришь, ты хочешь чтобы я попал туда?

— Да, несомненно, если ты хочешь помочь Мии и узнать то, о чем раньше и не догадывался. Но ты должен быть готов к тому, что тебе все это покажется сказкой и от страха неизвестного захочется сбежать. Я хочу чтобы ты был готов взвалить на себя новое и непостижимое, лишь на первый взгляд непостижимое, чтобы ты убрал в своем сознании границы и рамки привычного. Понимаешь? Иначе ты не примешь перемен и захочешь забыться в своем мире, где для тебя все привычно, элементарно, все вполне естественно и нормально. У тебя хватит смелости познать новое, Май?

— Да, думаю хватит, — ответил неуверенно Май.

— Хорошо. Чтобы придать тебе немного уверенности и ощущения реальности нашей встречи и меня в целом, я хочу чтобы ты дома достал с книжной полки роман Чарльза Диккенса «Большие надежды». Мия ведь читала его, верно?

— Да, за несколько дней до того, как она не проснулась, она начала читать его. Я ей посоветовал этот роман.

— Хорошо, в книге ты найдешь закладку, Мия написала тебе письмо и хотела передать его в годовщину вашего знакомства. Об этом ты не знал и даже если все, что сейчас происходит, это всего лишь твое воображение — таким ассоциациям было бы неоткуда взяться.

— Откуда ты знаешь это, Астра? — Май, еще больше заинтересованный, с волнением смотрел на свою собеседницу.

— Я из Сомнии и могу установить тесную связь с человеком во сне, могу контролировать сон или посмотреть его. Установить связь с Мией мне не удалось, ее сны лишь декорация, как фильм или запись. Ее самой в них нет. Она в забвении, и виной этому не человеческая болезнь, это влияние из чужого мира. В настоящий момент я не знаю где она находится, могу лишь предполагать. А то, что я тебе рассказала про книгу и письмо — это я увидела в одном из ее снов.

— Где она может быть, Астра?!

— Об этом мы попытаемся узнаем в Сомнии, вместе, сейчас у меня нет ответа.

—Когда мы можем оказаться там?

— Сегодня ночью, когда ты будешь засыпать, я попробую помочь тебе в перемещении. Еще ни разу никто не перемещался из человеческого мира в Сомнию, почти ни разу. Мы пробовали много раз перейти грань миров, но это невозможно. У тебя иная ментальность Май, исомри увидели, что ты способен это сделать. Если же не получится — значит мы ошиблись.

— Кто такие исомри?

— Люди бы их назвали колдунами или волшебниками. У нас же это означает «повелевающий сном». Те сомнаты, что прошли обучение и постигли одну из четырех стихий — могут отправляться в сновидения людей и защищать их от инсийцев. Таких сомнатов называют — исомри.

— Понятно. А что мне для этого надо сделать? Для перемещения в Сомнию? Когда я усну.

— Ты все почувствуешь и я буду рядом. Следующая ночь станет для тебя удивительной и вероятно, твоя жизнь сильно изменится. А пока отдыхай и спокойно спи. Пожалуй надо сменить обстановку, — впервые за время общения, Астра слегка улыбнулась.

Резкий свет солнца ударил Маю в глаза, он их зажмурил, а через мгновение открыл и увидел, что он стоит на холме. Зеленые луга расстилались на многие километры. Где-то у подножия холма раскинулась небольшая деревушка, огибаемая чистой рекой, возле которой паслись коровы. Тревожное состояние Мая сменилось спокойствием, он смотрел на природные просторы и наслаждался пейзажем. Гнев и ужас от произошедшего в парке сменились новыми эмоциями, словно переключились, как это часто бывает во сне. Он хотел что-то спросить у своей спутницы, но ее уже не было рядом. Дальше сон заиграл привычными красками, он уже не был таким реальным как диалог с Астрой, а был обычным сном, сказочным, местами абсурдным и спокойным.

Глава 4

Май проснулся раньше обычного. На улице было еще темно. Комнату заполонил утренний таинственный мрак. Мгла уходящей ночи претендовала на последние минуты господства перед тем, как уступить величию Солнца.

Некоторое время Май беспечно потягивался, не думая ни о чем серьезном. Медленно открывая глаза, он попытался вспомнить прошедшие сны — но хаотичные вспышки больше походили на плохое кино, склеенное из рваной кинопленки. Что-то бубня себе под нос, он с досадой поднялся из теплой уютной постели и пошел умываться

В отражении зеркала не было ничего необычного — Май старательно начищал зубы и временами поглядывал на себя. Когда он остановил внимание на глазах, его что-то зацепило во взгляде зеркального Мая — в этом взгляде блеснула ярость. Она промелькнула снова и снова, как резкая вспышка молнии, которую сопровождало далекое эхо — сначала волна звуков было неразличима, но чем ближе она долетала до Мая, тем отчетливее он узнавал в этом эхе дикий рев — свой крик. В его памяти, тут же, как пазл, стали собираться обрывки снов: он вспомнил парк с моргающими фонарями; Мию, задыхающуюся от слез и криков; мерзкого Гура, на чьем белёсом лице краснели обветренные кровяные губы; вспомнил встречу с загадочной и мистической Астрой, которая поведала ему о Сомнии.

По мере воспоминаний, его взгляд становился все серьезнее, а утренняя сонливость обернулась предельной сосредоточенностью. Когда в его памяти прозвучали слова Астры о книге и письме, что оставила Мия, Май ринулся в комнату. Дрожащей рукой он достал с полки «Большие надежды» Чарльза Диккенса и на мгновение замер.

«А что если в этой книге и правда есть письмо от Мии, о котором сказала Астра? Сон окажется реальностью? Или я схожу с ума? Май, надо собраться! Для психа ты слишком много и адекватно рассуждаешь. Вероятно, сумасшедший так не сомневается и без проблем верит в свою выдуманную реальность. Значит со мной все в порядке. Надо просто открыть книгу и посмотреть».

Закончив мысленный диалог с самим собой, Май открыл книгу и увидел сложенный лист. Его сердце забилось как барабан, а воздух, казалось, застрял глубоко в груди. С волнением и дрожью в руках он начал читать письмо:

«Дорогой Май, любимый, сегодня день нашего знакомства...».

Очертания комнаты поплыли перед его глазами, а ноги стали ватные. Он сел на пол, облокотившись о стену и дочитал письмо — это было письмо от Мии, которое она хотела подарить в день их годовщины. Вытирая рукой слезы, он еще несколько раз перечитал письмо, а после поцеловал его и спрятал обратно в конверт.

«Значит все это правда, все что сказала Астра... Как она угадала с книгой и письмом? Сомния... Что еще за Сомния? Что происходит? А если я и вправду могу помочь Мии? Если она наконец-то проснется? Я должен попытаться ей помочь».

Май в спешке натянул одежду и выбежал из дома. В подъезде он наткнулся на соседа:

— О, Май, привет! Куда так спешишь? — спросил тот, любопытно тараща на него глазами. Май не сказав ни слова, не замечая никого и ничего перед собой, выбежал на улицу.

— Странный парень, — фыркнул сосед.

По улице Май шел быстрым шагом. Мысль о переполненном автобусе и гуле, стоящем от людей, претила ему, поэтому до Мии он решил дойти пешком.

«Да и свежий воздух сейчас будет очень кстати, надо проветриться» — подумал он.

Осень приобретала зимние оттенки: иней сковывал дороги, голые ветки деревьев были похожи на руки сухой ведьмы, что открывает свои объятия для несчастных путников, а люди источали пар, выдыхая воздух ртом. Во всем этом зимнем настроении Май находил необъяснимое спокойствие, какое находят люди, испытавшие осеннюю хандру от слякоти и сырости. Но даже целительная зима не могла поселить в его душе умиротворение. Пропадая в горизонтах своих мыслей, Май не заметил, как дошел до больницы.

В клинике он встретился с доктором, который наблюдал состояние Мии.

— Здравствуйте доктор.

— Здравствуйте Май, вы частый гость в нашей больнице, вашей избраннице очень повезло с вами, — седой взрослый врач с теплом улыбнулся Маю.

— Спасибо, доктор, скажите, есть ли изменения у Мии? — на мгновение улыбнувшись ему в ответ, Май вернулся к серьезному и мрачному виду.

— На МРТ мы не обнаружили никаких патологических изменений. Ее общее состояние не ухудшается, но и нет положительной реакции на внешние факторы. Пока что мы можем только наблюдать и поддерживать необходимый режим для Мии. На следующей неделе родители заберут ее домой, ей будет оказан домашний уход. Стены больницы ей совершенно ни к чему. Три раза в неделю к ней на дом будет выезжать медсестра для осмотра и раз в месяц, в больнице, мы будем проводить ей электрофизиологические исследования. Май, не беспокойтесь. Мии оказан должный уход и нам остается только ждать, когда она проснется. Будем надеяться, что это произойдет уже очень скоро.

«Нам остается только ждать, только ждать, только ждать! Сколько можно ждать!? Надо что-то делать! Бесполезные идиоты!» — подумал про себя Май и тут же испытал стыд от своей злости.

— Спасибо доктор. Я надеюсь, что скоро ей станет лучше. Вы много для нее делаете.

— Май, — врач похлопал его по плечу, — нет смысла изводить себя. Вам надо высыпаться. Берите побольше выходных и уделяйте себе время. Когда Мия проснется, вы будете ей очень нужны и она может испугаться бледную мумию с синяками под глазами, — доктор снова улыбнулся и слегка рассмеялся.

— Хорошо, спасибо доктор, — Май попытался улыбнуться в ответ.

— Счастливо Май.

— До свидания.

Май вошел в палату к Мии. Тихонько приоткрыв дверь, он почувствовал облегчение, когда увидел ее. Присев рядом с больничной кроватью, Май прикоснулся к ее ладони и слушал как она дышит.

— Привет, милая, — он говорил шепотом и искренне улыбался, глядя на Мию. — У меня происходят удивительные события, очень странные — мне снятся сны, но не обычные, а какие-то...реальные. Я не могу пока тебе это объяснить (ведь даже для меня самого это все еще не понятно), но я определенно чувствую, что могу помочь тебе. Впервые за долгое время я ощущаю, что есть выход, что можно не просто ждать, сложа руки, а действовать. Мия, обещаю, что сделаю все, что только возможно и даже больше, — Май держал ее нежную ладошку в своих руках, — когда ты проснешься я обязательно расскажу тебе о том, что сейчас происходит.

Май смотрел на Мию не отрываясь. Он гладил ее руку и представлял, как они будут счастливы, когда она поправится. Еще Май думал о Сомнии. Его не успокаивала мысль, что Мии можно помочь и он был уверен в том, что сделает все что потребуется, ради нее. Попрощавшись с Мией, он направился к выходу. До работы еще оставалось свободное время, которое Май решил потратить на прогулку и кофе.

Кофейня находилась на уютной площади. Около ее входа улицу украшал обезвоженный фонтан, который должен был запуститься ближе к лету. Когда Май проходил мимо него, он невольно представлял звук воды, что бьет из этого фонтана. Вокруг стояли потертые лавочки и деревья. Летом здесь было особенно красиво. Вдоль этой площади располагался главный проспект, который уносился далеко вниз. По нему сновали прохожие и носились машины, но кофейня стояла поодаль от оживленных дорог и тротуаров, создавая спокойную атмосферу, словно оазис, который принимал уставших путников. Со звоном колокольчиков скрипнула дверь.

— Здравствуйте, — широко улыбаясь проговорила официантка, — почти все столики свободны, выбирайте любой.

— Здравствуйте, спасибо, — ответил Май, — сделайте мне, пожалуйста, кофе с собой — американо и немного молока. Пока готовили кофе, Май смотрел в окно и наблюдал как ветер перебирает ветки деревьев, словно искусный гитарист играл по струнам; как непосредственный и счастливый ребенок вытирает рукавом нос, на что мама ему делает замечание.

«Сколько же радости в этих счастливых и детских глазах. Ты искренне удивляешься новому и от всего сердца радуешься тому, на что взрослые уже не обращают внимание. В твоих детских словах так много истины, так много бесхитростной честности и правды. Твоя душа чиста и не тронута мраком этого мира. Пусть ничто не омрачает твой прекрасный мир, каким ты видишь его сейчас, — Май задумчиво смотрел на ребенка, прогуливающегося с мамой и улыбался, думая о беззаботности этого малыша и о том, как прекрасен мир, в глазах детей, — что-то я стал сентиментальным, пора начинать писать романы», — завершил свои мысли Май и усмехнулся.

— Ваш американо, — официантка принесла кофе.

Первый глоток Маю показался горьким, второй обрадовал его уже больше. Он еще раз хлебнул с удовольствием кофе, закрыл стакан крышечкой и вышел из кофейни.

На улице стало пасмурно, падал сырой снег. Промерзлый ветер, казалось, проникал под одежду и щекотал тело оледенелыми пальцами, насмехаясь над теплой плотью. Май поплотнее застегнул куртку и прижал шею к плечам. Пытаясь собрать свои мысли в кучу, он понял, что сегодня не сможет нормально поработать. Опустившись на холодную лавку, он позвонил Марку:

— Марк, дружище, я сегодня не смогу выйти на смену.

— Почему? Что-то стряслось?

— И да и нет. Все в порядке, просто сегодня надо решить важный вопрос. Это правда очень важно. Извини и передай шефу, что я заболел.

— Ну ты даешь Май, ну ладно, что бы там не стряслось, если нужна помощь дай знать, понял?

— Да, без проблем, спасибо Марк.

— До связи, не пропадай надолго.

Май пошел вниз по улице. Проспект завершался красивой набережной, что растянулась на весь город и была неким центром силы, где правили первозданные стихии: огромное озеро вздувалось от ветра и бросало на берег свои шипящие волны. Озеро охватывало весь горизонт, занимая многие километры своим древним бассейном, водой, что правила этим местом уже многие миллионы лет. Май смотрел вдаль, восхищаясь бесконечностью водного пространства. Был еще ранний день и людей гуляло немного. Время словно остановилось в этом месте. Маю казалось, что кроме него на набережной больше нет ни души, что озеро общается только с ним, открывая свои глубинные и великие тайны.

Он сел на лавку и закрыл глаза. Через некоторое мгновение озеро успокоилось и замолчало, выглянуло солнце, растопив мокрый снег, а мерзлый ветер утих, дав возможность согреться.

«Сомния, что же ты такое? Астра, если ты меня можешь услышать — дай знак, скажи мне, сделай что-нибудь, только не томи, не дай мне сойти с ума», — Май шепотом разговаривал сам с собой и уносился куда-то вдаль. Шум волн становился все тише, а ветер улетал все дальше от его слуха. Незаметно для себя, Май задремал. Поддался воле озера и той первобытной силе, что несут в себе стихии. Редкие люди проходили по набережной, чайки пролетали низко над водой, в поисках рыбы, а ветер рассеивал по улице остатки мокрого снега.

«Мама смотри! Дядя спит!» — последнее что донеслось до сознания Мая, прежде чем он крепко уснул.

Глава 5

— Май, смотри какой вид! — сказала улыбаясь Мия, — какие холмы! Вот это место! Чувствуешь силу?

— Чувствую милая, у этого места древняя энергетика, что-то фундаментальное и сильное таится здесь. Магическое место, — Май осматривал холмы и протекающую вдоль них реку. Они с Мией стояли на возвышенности и смотрели вниз на причудливые узоры природы. Их окружали зеленые пригорки и деревья, а в низине спокойно блестела река, опаляемая ярким солнцем.

— Мия, ты говоришь об этом месте ходит много легенд?

— Да! Ведь не просто так эта поляна называется Чертов Город. По поверьям, много лет назад здесь жил черт и по ночам донимал местных жителей, но была одна девушка, что очень нравилась ему — дочь местного священника. Черт очень хотел чтобы священник отдал ему в жены свою дочь и постоянно вымаливал ее у него, на что священник предложил ему сделку: построишь здесь до завтрашнего утра большой храм — отдам тебе дочь. Черт принялся за работу и так увлекся, что не заметил, как наступило утро — с первыми лучами солнца прокричали петухи и храм вместе с чертом обрушился на землю. Так с тех пор тут и лежат разбросанные камни и причудливые валуны от того самого храма, а по ночам, в этом месте, жители замечают таинственные явления, — Мия попыталась напугать Мая и рассмеялась.

— А по мне, Мия, место здесь очень красивое и спокойное, не совсем подходящее чёрту.

— И я так думаю Май, — она улыбнулась и положила голову ему на плечо.

Они медленно гуляли и держались за руки. Мимо них проходили счастливые люди, старики и молодые, семьи с детьми. День был наполнен удивительным уютом и спокойствием — настолько сильным, что Маю этот день казался сказочно неестественным. Они сели на скамейку, с которой открывался вид на зеленые холмы и наслаждались столь интимным единением друг друга, единением с природой.

Май посмотрел на Мию: ее густые волосы слегка приподнимал ветер, так осторожно, будто боялся помешать ее умиротворению. Он закрыл глаза и потянулся поцеловать Мию, но его губы не встретили родного лица. Мии рядом не было. Рядом не было никого. Ни единой души. Все люди будто исчезли.

Неожиданно солнце скрылось за тучами и небо резко потемнело. Подул прохладный ветер и деревья нервно закачались из стороны в сторону.

«Кажется я сплю, снова сон, моя Мия..» — едва он подумал про нее, как услышал женский голос, — Май, как же я соскучилась по тебе. Он осторожно поднялся со скамьи и повернул голову — в нескольких метрах от него стояла его мама. Она улыбалась и протягивала к нему руки.

— Сынок, как ты, мой родной? Подойди же ко мне.

— Мама, я, я оче...очень соскучился, я так мечтал тебя увидеть... — голос Мая дрожал и обрывался. Он подбежал к ней и обнял ее.

— Не плачь, не плачь сынок, все хорошо.

Маю хотелось что-то сказать, но его дыхание сбилось. Он чувствовал, как к его глазам накатываются слезы и говорить что-либо было невозможно. Май прижался к матери и пытался успокоиться.

— Мама, я люблю тебя, ты знаешь?

— Конечно знаю, сын, знаю. Пойдем Май.

Его мама развернулась и направилась к двери, которая появилась посереди поляны, вопреки всем законам здравого смысла.

«Это что еще такое? — Май смотрел на дверь и был в недоумении, он наблюдал, как его мама открывает дверь и заходит внутрь. Она повернулась и снова повторила, — пойдем сын, пойдем».

Дверь захлопнулась. Май пошел следом, схватился за ручку, но дверь не открывалась. Он ударил в нее ногой со всей силой — ничего не изменилось. С другой стороны поляны была все та же дверь. Он обошел ее несколько раз, пинал и бился в нее — результата не было. Вдруг, в дверь постучали. Ни с одной из сторон двери никого не было, кроме Мая. Постучали еще раз.

— Войдите, — ответил Май.

Дверь отворилась. Май смотрел в темную пустоту, что выглядывала из дверного проема — там никого не было. Он подошел еще ближе к двери — чем ближе он подходил, тем сильнее слышались голоса из темноты. Май поднес руку к кромешному мраку и заметил, как мгла обволакивает ее: сначала ладонь, потом уже всю остальную руку. Черный мрак начал постепенно расплываться по телу и засасывать Мая в темную неизвестность. Непроницаемая мгла, до этого похожая на невесомый туман, становилась все плотнее и Маю пришлось схватиться за дверной проем чтобы устоять.

— Что здесь происходит! Отпусти меня! — вскрикнул Май.

Мгла послушно отпрянула от Мая и отпустила его, испарившись так же незаметно, как и появилась. Стоило ему отойти в сторону от двери — тут же послышался скрипучий мерзкий смех. Он становился все громче и норовил вот-вот выйти из темной пустоты.

Вдруг что-то резко сбило Мая с ног. Он попытался подняться, но какая-то сила вновь отшвырнула его в сторону. Из темноты к нему вышли трое незнакомцев, их лица были мертвенно-бледные, а сумасшедшие и бешеные взгляды пронзали Мая насквозь.

— Май, дружок, помнишь нас? — спросил один из них, — парк аттракционов, твоя подружка, кстати, довольно миловидная особа. Ты стоял и вопил как щенок и ничего не мог поделать пока к тебе на помощь не пришла ммм.. Астра кажется?

— Я помню тебя, тяжело забыть такую уродливую физиономию. Напомни, как тебя зовут? Мне нужно знать кого я хочу найти в Сомнии.

— Ты забавный малый, Май, — незнакомец громко рассмеялся и внезапно остановился, — но ты не найдешь меня в Сомнии, а мое имя — Гууууррр... И кстати, я немного побродил в твоих воспоминаниях, в твоих чувствах и знаешь что я думаю Май, твоя мать могла бы прожить дольше, если бы ты не появился, ты дорого ей обошелся, — Гур улыбнулся Маю и с усмешкой пожал плечами, а после истерически рассмеялся со своими дружками.

Май не заметил, как его виски запульсировали от гнева, как он поднялся с земли и побежал на таинственных бледных упырей. Один из них встал перед Гуром и начертив в воздухе невидимые символы, образовал сильный поток ветра, который с ревущим гулом полетел на Мая. Май попытался увернуться от направленного на него вихря, но не успел. Ветряной поток захватил его плечо и отбросил далеко в сторону, перевернув несколько раз в воздухе. Расстилаясь на земле и ощущая что его тело ломит от удара, Май отчетливо понимал, что он находится во сне, но не понимал почему так реально ощущает боль и почему сон настолько ясный.

Услышав шаги, он поднял голову — к нему подходил Гур. Он со всего размаха ударил Мая ногой по лицу, а после схватил его за волосы, приподняв голову над землей, и стал шептать:

— Знаешь ли, Май, тебе повезет гораздо меньше, когда мы встретимся на нейтральной территории — туманности. Ты не отделаешься простым испугом, который пройдет после того, как ты проснешься. Я заберу твою волю и вселю в тебя страхи, вселю те чувства, что будут разъедать тебя заживо, по маленьким кусочкам, как разъедают дикие муравьи переломанную птицу, упавшую в их муравейник. Я заставлю тебя оцепенеть и парализую твою душу, ты будешь сходить с ума, пока окончательно не превратишься в тряпичную куклу. И только после этого, когда ты будешь умолять меня прервать свою жалкую и хрупкую жизнь — я уничтожу тебя. Шутки окончены Май, совсем скоро ты повторишь судьбу матери, но судьба твоя будет еще короче и ужасней, — лицо Гура приняло зловещую гримасу и он начал водить рукой в воздухе по непонятной траектории.

Май попытался встать, но его тело охватил жар, который усиливался и становился невыносим — он закричал и упал на землю: «Это сон, во сне не может быть так больно, мне не больно, не больно, не...» — чудовищная боль охватила Мая, казалось, что все тело горит в огне. Он лежал на земле, дергаясь в конвульсиях. Пальцы впились в землю, а из прокусанной от боли губы потекла струйка крови. В смутном сознании промелькнула одна мысль — огромная кошка, бросающаяся на незнакомцев. В этот же момент, крупная и мощная пантера выпрыгнула из деревьев и набросилась на Гура.

— Неплохо Май, неплохо, — прошипел Гур, пытаясь освободить руку из пасти хищника.

Пока огромная кошка терзала Гура, жар сошел с тела Мая и он побежал на оставшихся двоих незнакомцев. Первому из них Май со всей силы ударил по челюсти — тот упал на землю и прошипел ругательства, а второму пнул ногой в грудь. Обернувшись на Гура, он заметил, как тот что-то шепчет пантере — ее челюсть ослабила хватку, она отпустила Гура и отошла в сторону.

— Май, дружок, твои образы слабые, хотя ты и удивил меня своей кошкой, ее укусы были даже чуточку неприятны. Запомни... меня опасно злить! — глаза Гура наполнились кровью и бешенством. Поток воздуха резко подхватил Мая и со всей силы впечатал в скалу. Чем ближе подходил к нему Гур, тем сильнее Май впечатывался в огромную каменную глыбу. Казалось, бледный незнакомец вдавливает его взглядом. Из Мая вырвался пронзительный душераздирающий вопль, а после, крик сменился на глухой хрип, хрустнули кости — все тело было вдавлено в скалу, он не мог дышать и кричать. Почти потеряв сознание, Май свалился на траву. Сплевывая кровь на землю, он почувствовал, что подул теплый ветер, трава и деревья зашелестели. Перед его глазами промелькнул силуэт женщины — она с разбегу ударила ногой одного бледного незнакомца, которого тут же подхватила трава, обвязав его с ног до головы плотным травяным слоем, и втянула в землю. Другого бледного упыря женщина резко обхватила руками и подула ему на лицо — тот обмяк и безжизненно рухнул на землю.

— Астра! — крикнул Гур, — вот и встретились, малышка, — он побежал на нее, но земля под его ногами обмякла и превратилась в болото, сковывая его движение и хватая его за ноги грязевыми гигантскими руками.

— Гур, ты недостоин разговаривать со мной и не достоин находится во сне этого человека. Твое место в темном мире, а если ты забыл где оно находится — я помогу тебе вспомнить! — Астра описала рукой движение в воздухе и Гур полностью провалился в болото.

После этого на мгновение воцарилась тишина. Оставшиеся двое бледных незнакомцев поднялись с земли, но Астра резко провела рукой в их сторону и они превратились в черную мерцающую пыль, постепенно угасающую. Она направилась к Маю, но остановилась на пол пути.

— Астра! — Май попытался встать, — что происходит? Давай уйдем отсюда!

— Пока в этом сне находится инсиец, мы не можем уйти — он пойдет за нами. Мне нужно прогнать его за пределы границ сна — в Туманность. Те двое уже там, а вот Гур...

— Какую еще Туманность?

— Всему свое время Май, ты все узнаешь. Слышишь эти звуки?

— Нет, а что ты слышишь?

— Волки, — она смотрела в сторону большого леса, что стоял напротив них, — их пять, пять волков, они больше чем земные волки Май, это Гур, он создал сильные образы. Ты все узнаешь, а пока...

Деревья леса сильно шатались, движение подходило все ближе и ближе к краю лесного массива, показывая, что нечто сильное шатает и ломает деревья. После последних колыханий леса, из кустов один за другим выпрыгнули огромные черные волки. Их глаза горели огнем, а из пасти капала пена.

— Май, тебе пора проснуться.

— Нет Астра, стой!

Астра посмотрела Маю в глаза и хлопнула в ладони. Он исчез, а она присела к земле и положив руки на траву шептала: — элементали просыпайтесь, ин ааа, рум ааа, руа анн, ум анн.

На траве, вперемешку, стали собираться небольшие кучки земли, песка и глины. Быстро разрастаясь, эти горсти приобрели человеческие очертания, но более крупные и квадратные. Три человекоподобных земляных существа, ростом от двух метров, широкие и крепкие посмотрели на Астру. Их желтые глаза ярко светились, а пустые земляные рты с темнотой внутри — широко улыбались.

— Туф тутс, Астра, — отозвался элементаль, что был меньше двух остальных.

— Йуфус тутс, исомри Астра, — отозвался элементаль покрупнее.

— Руфаил тутс, Астра, — медленно и протяжно сказал самый крупный элементаль.

— За дело! — крикнула Астра и побежала навстречу волкам.

В ее руке, из переплетающихся травинок, сформировалась длинная крепкая палка. Первого волка, прыгнувшего на нее, она сбила хлестким ударом своего оружия. Второму волку элементаль Руфаил ударил огромным земляным кулаком по морде, в несколько раз превышающим человеческий.

— Руфаил любит живность, но этот образ колдуна ненастоящий волк, — отозвался элементаль.

— А смотри как Йуфус может! — другой элементаль обхватил волка руками и резко превратился в гигантскую кучу земли, засыпав и прижав зверя своим весом.

— Сейчас и Туф покажетс, что он достойный воин! — самый младший элементаль прыгнул на волка, но зверь вцепился ему в ногу и половина земляной ноги Туфа отлетела в сторону, он тут же отрастил ее заново и выставил перед собой руки — поток грязи и камней хлынул в морду волка, сбив его с лап.

Четвертый волк вцепился Астре в ногу, она схватила его за морду и подула на нее — тот закатил глаза и свалился наземь, крепко уснув. Пятый волк щетинясь и скалясь медленно подходил к Астре. Она поднялась с земли и оглядела рану — нога почти насквозь была прокусана острыми зубами, а кровь крупной струйкой стекала на траву. В том месте травы, куда попала кровь Астры, зашелестели зеленые ростки и быстро поднимаясь вверх, облепили ее рану, создав подобие плотного бинта. В долю секунды волк прыгнул на жрицу, но она растворила свое тело на мелкие энергетические частицы, и зверь врезался в Руфаила, который тут же окатил его градом огромных кулаков.

Медленно возвращаясь в свой прежний облик, Астра появилась позади Гура.

— Зачем он вам?

— А зачем он вам, Астра? — Гур повернулся к Астре, сузив свои серые, мертвенные глаза.

— Инсийцы не могут причинять физическую боль и пытку людям во сне. Это один из законов естественного хаоса, которое установило древо Сидриасиль. Барьер трех миров нерушим. Как ты это сделал, Гур? Почему Маю было больно?!

— Этот закон естественного хаоса предполагает, что открытое вмешательство одной формы жизни в другую, повлечет за собой искусственный Хаос, а он в свою очередь повлечет изменение Эфира и нарушение порядка трех миров. Я не очень верю в эти сказки, но такова воля Сидриасиль и его барьер действительно нерушим. По закону естественного хаоса, я не могу причинять боль человеку, в его жалких снах. Но для Мая Сидриасиль сделало исключение, почему Астра? Что вы скрываете?

— Дела верховных исомри и старейшин не касаются такого отродья, как ты, Гур, — холодно ответила Астра.

— Вот и я лишь преследую интересы своей стороны, — язвительно прошипел Гур.

— Кто причастен к исчезновению Мии? Это дело рук инсийцев?

— Может быть Астра, а может и нет.

— Ты что-то знаешь об этом?

— Исомри, верно ты перепутала или забыла, но я тебе напомню, мы не друзья и я с удовольствием убил бы тебя прямо сейчас, как и любого другого сомната.

— У тебя была попытка.

— Это был не последний раз, Астра.

— И я не в последний раз показала, Гур, что твои попытки тщетны.

Астра согнулась как пружина и молниеносно прыгнула в сторону Гура, схватила его за руки и упала вместе с ним на холодную землю, окруженную туманом.

— Оставь свои попытки Гур.

— И все же ты ловко переместила меня в туманность, исомри, снимаю шляпу, — Гур иронично поклонился Астре.

Астра, ничего не ответив, растворилась на частицы энергетической пыли и исчезла. Через мгновение она вернулась в бывший сон Мая.

— Астра тууутс! — радостно протянул Туф.

— Милая госпожа исомри, какс вы? — отозвался Йуфус.

— Ну чтотс вы пристали со своими вопросами к уважаемой Астре, видите, она устала, — буркнул своим братьям Руфаил.

— Мы же просто спросили, — робко ответил Йуфус.

— Именно такс, просто беспокоимся, — обиженно отозвался Туф.

— Все хорошо мои любимые, — Астра подошла к элементалям и обняла каждого по очереди.

— Инсийцы становятся очень активны, не нравится мне это, — сказала Астра.

— Пускай становятся, мы покажемс им силу земли, — ответил Руфаил.

— И силу наших кулаков, — сказал Йуфус.

— И надеремс если надо их инсийские...

— Туф, не надо, не выражайся при госпоже Астре, — остановил его Руфаил.

— Извиняюсь, — смущенно ответил Туф.

— Пора домой, милые, — улыбнулась Астра и проведя руками в воздухе определенную траекторию, вызвала энергию, которая обволокла каждого из них.

После этого они исчезли.