Сомниум. Наследница клана

Глава 1. Тревога, перерождаемая в бурю

Часть 1. Наследница, которой нет

Громкий треск разбившегося окна, ничуть не смутивший Веронику, лишь на мгновение заставил ее замяться, прежде чем она провалилась в огненном вихре и приземлилась на землю, убегая прочь от Северного штиля. Который раз она проклинала себя за то, что в очередной раз оказалась здесь, но теперь ее поход был действительно последним. Вероника огляделась, страдая от сильного ливня, ее белые волосы мешали бежать, а сама она глубоко дышала, не переставая перебирать ногами. Вдали показалась темная дымка, от которой девушка уже думала убежать, но это оказалось невозможным, так как позади нее стояла обитель смерти, а впереди – ее преследователь. Дымка начала рассеиваться, а перед ней в пяти шагах предстал высокий светловолосый мужчина, с головы до ног одетый во все черное, с острым клинком на бедре. Вероника перевела взгляд с острого лезвия на ехидную усмешку, которой одарил ее он. Стервятник поджидал добычу, надеясь загрызть ее, оставив в качестве трофея лишь ее голову с белоснежными волосами, чтобы потом повесить ее у изголовья кровати и наблюдать за перекошенным лицом, наполненным испугом, и глазами, которые ничуть не выдавали бы страх

– Уже уходишь, моя маленькая богиня? – Вероника проследила за тем, как резко блеснул клинок в его руках, а он сделал шаг навстречу. – Не понравилось наше гостеприимство?

– В Северном штиле слишком холодно, а рядом с мертвизной особо тепла не получишь! – она отступила назад, когда поняла, что в глазах морса блеснуло что-то злобное, а его рука сильнее сжала меч.

– Тенебрис тебя бы больше устроил, полагаю? В следующий раз обязательно организую вам встречу и в качестве подарка преподнесу тебе его отрубленные пальцы, которыми он касался тебя в прошлый раз!

– Оставь его в покое, Инвиктус! – в глазах девушки заиграло беспокойство, но не за себя, а за друга. – Ты знаешь, что это открытое заявление о войне, а я не уверена, что Реф сейчас выгодно опустошать запасы.

– Это могла бы стать наша общая проблема, Вероника, –– она дернулась, когда резкий холод окатил ее сзади, а острое лезвие коснулось шеи. – Я предлагал тебе выбрать, но ты упрямишься.

– Я – инис и всегда буду верна своему клану!

- Ты рождена под покровительством моей богини, она даже цветом волос тебя одарила, дабы пометить своей преемницей, а ты все прицепилась к этому огню! – он шикнул, едва меч в его руках накалился, оставляя на шее Вероники тоненькую полоску от ожога, но это дало ей время, чтобы она выбралась из крепкой хватки.

- Это последняя наша подобная встреча, Инви, не жди меня больше, потому что теперь каждый сам по себе!

Она скрылась в огне, оставляя после себя лишь тлеющие искры, которые моментально погасли под сильным дождем.

Вероника знала, что будет, если о пропаже узнают, если, войдя в комнату, наставница не обнаружит ее на месте, если Алест почует что-то неладное. Она знала, что за такое не будет просто выговор, несмотря на то, что глава клана всегда слишком благосклонен к юной инисетке. Девушка прошла тихо, так как делала это много раз, когда сбегала, а после с облегчением захлопнула дверь комнаты. Теперь она наконец могла выдохнуть. Очередное любовное свидание перевернуло все с ног на голову, а Вероника раз за разом прокручивала в голове сцену, как Рефриджера, ничуть не мельтешась, сверкнула своим клинком, держа в руках уже лишь голову своего собрата. Инисетка не сумел понять всей сути, но знала, что наставница Инвиктуса была не просто в плохом расположении духа, но и получила какие-то известия. Сейчас в Юниверсте было неспокойно, старейшина клана Сониум Торн остался последним, и, пожалуй, это была единственная причина, по которой оставшиеся пять кланов не устроили кровавое побоище.

Вероника знала, что сегодня, даже, если и будут обсуждаться планы по этому поводу, она присутствовать не будет. Уже девятнадцать лет она живет под покровительством огненного клана и чрезмерно благодарна им за это, однако судьба предрекла ей постоянную борьбу, и все дело в ее проклятых волосах. Испокон веков белоснежные волосы были символом принадлежности к клану Морс в памяти дани их Великой богини, но Вероника унаследовала стихию огня и потому не могла быть причислена к морсам. Но и здесь ее не приняли, а считали проклятой и неудачливой, учитывая, что рождена она была под звездой смерти. Но старейшина Алест почему-то не обращал на это внимание и всегда выделял Веронику, негласно даруя ей титул своей любимицы, что сильно бесило остальных.

Вероника провела пальцами по обожженной шее, вспоминая насмешливое лицо Инвиктуса. Будь она хотя с кинжалом в руках, то тогда бы точно бы не осталась в долгу, но кто знал, что на сей раз придется бежать, так еще и через окно. Она стянула с себя мокрые вещи, надевая на холодное тело чистую рубашку и брюки, которые плотно обтянули ноги. Подойдя к зеркалу, девушка сморщилась, касаясь своих волос и борясь с желанием их вырвать.

«Ты рождена под покровительством моей богини, она даже цветом волос тебя одарила, дабы пометить своей преемницей, а ты все прицепилась к этому огню!»

Недовольно шикнув, Вероника с силой начала расчесывать запутавшиеся волосы, не обращая внимание на боль. Лучше бы их не было. Какой угодно цвет: блондинка, шатенка, брюнетка, да хоть рыжая, но только не белобрысая!

- Пытаешься исправить ошибку природы? – с ехидством спросила позади нее девушка, которая наблюдала за Вероникой со стороны. – Могу посоветовать раствор от санитатов, быстро облысеешь.

– Кларисса, исчезни из моей комнаты! – шикнула Вероника, откладывая свое занятие на потом. – Я тебя не приглашала!

– А я и не спрашивала разрешения.

– Повторюсь для особо тупых: дверь открывается на себя!

– Хорошим манерам тебя так и не научили, как хорошо, что ты не позоришь наставницу Найлу на личных собраниях! – это был удар под дых, да такой, что Вероника завалила Клариссу на пол, приставляя к ее лицу острые ножницы.

– Повтори это еще раз, и я выцарапаю тебе глаза!

Гнев бушевал до такой степени, что Вероника сама не заметила, как ножницы накалились, прислоняясь к нежной коже и оставляя на щеке незаметную красную полоску. В глазах вновь бушевала тьма, которая заставила Клариссу со страхом взглянуть на нависшую над ней девушку. Боль в руке не заставила ее очнуться, однако настойчивой стальной голос привлек внимание, из-за чего девушка подняла взор.

– Вероника и Кларисса из рода Алестов! У вас ровно секунда, чтобы исправить этот позор, который я сейчас вижу!

– Наставница Найла, Вероника вновь потеряла контроль! – недовольно хмыкнула Кларисса наконец скидывая с себя белобрысую и вставая на ноги.

– Я говорила, что оставлять ее без присмотра категорически нельзя, а еще лучше приставить к ней огненного сторожа!

- Клар, оставь нас, – никак не отреагировала на ее слова женщина, а после произнесла более грубо: – Сейчас же!

Хмыкнув, девушка все же отряхнула подол юбки и вышла, захлопывая дверь. Когда шаги прекратились, наставница Найла наконец взглянула на недовольное лицо Вероники, в глазах которой до сих пор бушевал гнев. Взгляд упал на руку, сжимавшую с силой накаленные ножницы, не отпуская их ни на мгновение.

– Отдай, – приказала она, касаясь напряженной руки.

Тихий звон раздался в комнате, а Вероника все же разжала красную окровавленную руку, на которой глубокими отпечатками остались следы от металла. Наставница Найла недовольно нахмурилась, заставляя ученицу сесть на кровать, пока она обрабатывала рану.

– Вероника, так нельзя, на этот раз это слишком!

– Я признаю свою вину, наставница, и приму любое наказание, которые вы посчитаете разумным, – повторила она уже заученную годами фразу, а после вскрикнула, когда бинт затянули сильнее обычного.

- Дура! Настоящая дура! – не довольствовалась женщина, осматривая перевязку. – Ты понимаешь, что вредишь себе? Ника, – Вероника мгновенно подняла взгляд, встречаясь с серьезным лицом, но теплым взглядом, – я знаю, что тебе тяжело, но нельзя так безрассудно поддаваться эмоциям. Спокойствие есть…

– …ключ к познанию истины, – продолжила за нее девушка.

– Именно! А ты что делаешь? Срываешь на всех без разбору!

– Кларисса знала, что не стоит ко мне лезть, но все-таки проигнорировала этот факт и решила стать бессмертной!

К Веронике мало кто лез, потому как знали, на что она способна на многое. За все года постоянной практики инисетка так и не смогла достичь внутренней гармонии, потому что в душе у нее творился хаос, который мог вылиться в настоящую бурю эмоций. Она не раз оставляла ожоги на руках наставницы, когда ее пытались угомонить, поджигала тренировочный зал и спальню, когда что-то выходило не так или кто-то выводил ее из себя. Казалось, что с годами все пройдет, но лучше не стало. Тогда появился Инви. Холодный телом и душой – именно такой мог на время обуздать огненную натуру инисетки. Но их связь была запретом, страшным запретом, потому как никому не было дозволено связывать себя хоть как-то с поганым кланом смерти. И никто бы не узнал, если б Вероника сегодня не убежала, сдавая себя с потрохами. Это лишь вопрос времени, когда старейшина Алест узнает и будет судить ее. В лучшем случае ее ожидает смерть, в худшем – оклеменование и вечное изгнание из клана, где ей больше не будет место, как предательнице.

– Я послала Клариссу к тебе, чтобы она проводила тебя к ужину, – слова наставницы заставили Веронику застыть и долго изучать ее лицо, – старейшина Алест желает тебя видеть.

Вот и оно. То, чего она так боялась. О них узнали, теперь бежать некуда.

– Чем я удостоилась такой чести, что старейшина дозволит воочию с ним встретиться?

– Не знаю, но, надеюсь, что ничего серьезного нет, – Вероника сжалась, осознавая, что наставница Найла не в курсе, значит, она будет опозорена позже на совете, где соберутся все. – Нам следует поторопиться.

Несмотря на то, что страх сковал ее изнутри, Вероника вышла вслед за наставницей, считая собственные шаги. Первый. Они прошлись по темному коридору, где еще недавно инисетка пряталась во время побега. Второй. Вероника заметила в коридоре собратьев, которые учтиво склонили головы при появлении Найлы. Третий. Холодные взгляды были ей в спину, а девушка в очередной раз возненавидела свои волосы. На сорок пятом шагу они застыли перед огромной дверью, ведущей в обеденный зал. Веронику трясло, она знала, что ей не стоило быть здесь, что ее сейчас заклеймят и отвергнут. Она из рода Алестов, истинная инисетка, никогда не могла претендовать на место в кругу своих собратьев. Ее ненавидели, но и она не питала искренней любви.

– Прежде чем мы войдем, я задам лишь один вопрос, – спросила тихо наставница. – Есть то, о чем я должна знать?

Вероника не отвела взгляда от двери. Она была не в силах посмотреть Найле в глаза, так как ложь было последнее, что бы хотела увидеть в ее глазах женщина. Девушка вздохнула, набирая побольше воздуха, и открыла рот, чтобы вымолвить признание, но вовремя смолчала. Позор накрыл ее с головой. Она знала, что не хотела бы, чтобы наставница Найла узнала об этом от других в более грубой, непристойной форме, но и не смогла ответить ей честно. Она боялась. Хотела, но не смогла.

– Нет, – все же вымолвила Вероника, а после добавила тихо, – и простите меня.

Толкнув дверь, шум ударил ей в уши. За столом собралось большое количество наставников и их учеников, среди которых Вероника увидела Клариссу, добродушно улыбавшуюся, будто с ней ничего и не произошло. Одно осознания того, какая гадкая радость возникнет у нее, когда о преступлении станет известно, вызвало у инисетки чувство новой злобы. Но следовало держать себя в руках, сейчас нельзя было так себя вести. Вероника сделала шаг вперед, а в зале мгновенно прекратились разговоры. Теперь только тишина окутывала ее, а презрительные взгляды пронзали не хуже, чем острые кленки. Девушка не побоялась поднять взгляд, одаривая всех до единого презрением, но после отшатнулась, как только получила пощечину.

– Как ты смеешь оскорблять нас своим присутствием! – прошипел мужчина, а Вероника, убрав руку с лица посмотрела на него, желая сжечь. – Поганая смертница!

– Наставник Лаин! – придерживая Веронику за плечи, предупредительно отозвалась Найла.

– Найла, от вас не ожидал! До сих пор защищаете это исчадие смерти!

– Мне доверили заботу о Веронике, и я не позволю никому обижать ее! – женщина сурового взглянула на наставника. – Она инисетка из рода Алестов, даже этот факт до сих пор заставляет вас ненавидеть ее только из-за цвета волос!

– Она, – он разъяренно взглянул на девушку, которую все еще сдерживала наставница, – не достойна ни своего имя, ни клана!

– Как же смешно осознавать, что вашими словами вы пытаетесь лишь скрыть истину, – выплюнула с желчью в голосе Вероника, а хватка на ее руках усилилась. – Меня принял сам старейшина Алест, назвав инисеткой, даруя кров и свое покровительство, но вам всем абсолютно наплевать на это! Вам лишь важен факт того, что я родилась белобрысой ведьмой, а меня стоит обходить десятой дорогой. Так, скажите мне, наставник Лаин, вы действительно ненавидите меня только из-за этого или потому что знаете, что я по праву занимаю то место, которого, вы считаете, я не достойна?

Она смотрела без опаски, хотя знала, что в любой момент наставник Лаин мог стереть ее в порошок за такое оскорбление, даже глазом не моргнув, но сейчас Веронике нечего было терять. Уже совсем скоро она будет публично опозорена, так пусть хотя бы сейчас она сможет сохранить остатки чести. Наставник Лаин настиг ее, сталкиваясь лицом к лицу, но вместо привычной пощечины Вероника получила словесную ответку:

– Первое правило клана Инисов: никогда не предавать клан, – его слова ударили сильнее рук, а после он развернулся и ушел, давая Веронике возможность вырваться из хватки.

Страх вновь захватил ее, когда глаза следили за поведением наставника Лаина. Он знал, если бы нет, то не сказал бы подобного. Предательство здесь каралось хуже смерти, поэтому из пяти основных правил первым стояло именно оно. Вероника выучила каждое из них, но с годами раз за разом нарушала одно за другим:

Первое правило: никогда не предавать клан.

Второе правило: никогда не врать клану.

Третье правило: никогда не ослушиваться наставника и следовать за ним с верой и честью.

Четвертое правило: использовать свой клинок не во имя зла, а во имя чести.

Пятое правило: никогда никому не доверять не из клана.

Она связалась с морсом и предала клан. Она врала долгие годы, оставаясь в живых. Она ослушивалась наставников, так как не знала, за что уважать тех, кто не уважает ее. Она обнажала ножны не тогда, когда была необходимость, а когда злилась и тьма поглощала ее. Она доверилась Инви и теперь поплатится за это своей жизнью.

– Хватит! – резкий голос заставил всех обернуться в сторону советника Льюиса. – Вероника из рода Алестов, тебя ожидает старейшина!

Инисетка пошатнулась, думая от нервов потерять сознание, но устояла на ногах. Сердце выбивало, а мысли путались. Наставница Найла поддерживающе что-то ей шепнула, но Вероника от страха не слышала ничего. Позор окатил ее, и она побоялась посмотреть наставнице в глаза. В последний раз оглядев всех за столом, Вероника сделала шаг навстречу к советнику и скрылась с ним в огненном вихре. Она шагала по каменной лестнице, слыша как эхом бьет вода. Она бывала здесь лишь единожды, когда ее принимали в инисетки и только тогда видела старейшину Алеста воочию. Лодка ударила о край, а девушка замялась от протянутой руки, но мысли побеги улетучились, бежать она не могла. Советник Льюис подтолкнул ее, и Вероника поплыла, чувствуя, как сильно ветер морозит кожу, а громадные каменные глыбы драконов вызывали лишь ужас, вместо восхищения. Драконье крыло было главной обителью клана Инисов, однако не просто так его прозвали именно так, ведь именно здесь, не выходя наружу уже много лет, нашел покой один из сильнейших старейшин Юниверстии. Старейшина Алест, сотни веков он защищал клан и хранил спокойствие всех инисетов, и именно он когда-то принял маленькую белобрысую девочку, от которой все отказались. Он принял Веронику, наплевав на осуждения наставников и советников, потому что он привык давать шанс тем, кого обделили. Вероника была брошена, у нее не было ни семьи, ни родословной, ни имени, но Алест дал ей клан, дал свое покровительство, нарекая родом Алестов, дал имя, обозначающая победоносная, сильная, непоколебимая. Вероника из рода Алестов – так она звала себя, гордясь тем, что является инисеткой, но теперь это все обрушится о землю и разобьется на мелкие кусочки. Жизнь, которая была ей дарована, имя, семья – все это исчезнет в одно мгновение, а все из-за ее глупости.

Лодка дрогнула, а Вероника схватилась за край, прежде чем увидела, как дымка рассеивается, а из нее появляется острая драконья чешуя. Алест сверкнул своими ярко-желтыми глазами, заставляя Веронику испугаться, но страх застыл в горле, и она смолкла.

– Вероника из рода Алестов, – раздалось громкое шипение, а старейшина издал тихий рык, от чего девушка побоялась даже вздохнуть, – давно не видел тебя, однако внимательно следил за твоими успехами.

– Приветствую великого старейшину Алеста! – стараясь без заиканий ответить она, но получилось слабо. – Чем я удостоилась такой чести, говорить с вами?

– Думаю, что ты уже сама догадалась, – раздался очередной рык, а Вероника, закрыла глаза, мысленно молясь. – Хочешь ли ты что-нибудь сказать мне по этому поводу, инисетка?

Девушка окончательно задрожала, нервно кусая губы и зажмуривая глаза, предвкушая скорую смерть.

– О Великий Алест! – выкрикнула она, жмурясь. – Я знаю, что постыдно мне будет просить, однако молю вас о быстрой смерти!

Сердце заколотилось, руки дрожали, а Вероника ждала, когда ее окатят пламенем, сжигая заживо, но громкий драконий рык заставил ее с испугом открыть глаза и вновь схватится за край лодки.

– Отчего же ты просишь смерти, когда уготовил для тебя я участь получше? – недовольно прошипел Алест, а Вероника побледнела.

Оклеменование. Ее будут судить и признают предательницей.

– Совет, конечно, подобную идею вряд ли поддержит, – с каждым словом ей становилось все хуже и хуже, – но деваться им будет некуда.

– Старейшина Алест, прошу вас о смерти! – упав на колени, она сжала голову в деревянное дно, не поднимая взора. – И молю вас не наказывать наставницу Найлу, которая за меня поручилась, ибо она не знала о произошедшем!

– Встать, инисетка! – горячее дыхание заставило Веронику подняться и столкнуться лицом к лицу с рассерженным взглядом Алеста. – И запомни, никогда не склоняйся ни перед недругами, ни перед собратьями! А теперь услышь мою волю!

Сильный удар заставил землю содрогнуться, а каменные глыбы отвалиться и с плеском удариться о землю, чуть не переворачивая лодку. Вероника сжалась, боясь пошевелиться, дыхание сперло, а внутри разгорался огонь, сжигая все к чертям.

– Время сейчас темное, война, которую мы сдерживали многие столетия, вспыхнет в скором времени, если что-либо не предпринять. Кланы Морс и Люкс только и ждут возможности, чтобы начать рубить головы, однако сейчас у них нет такой возможности. Старейшина Торн последний, – впервые Вероника осознавала весь ужас происходящего, ведь до этого все, что касалось политических конфликтов, ее не волновало, – к сожалению, его жизненная сила на исходе, он больше не в силах сдерживать равновесие света и тьмы. Как только барьер рухнет, морсы начнут наступление, а люксы поддержат их и обнажат мечи.

– Но что это все значит для нас?

– Для нас это значит, что мы пойдем войной на всех тех, кто окропит нашу землю кровью наших собратьев, – его рык звучал как предупреждение, что если подобное возникнет, то инисы начнут наступление. – Однако старейшина Торн на днях получил видение, будто бы у сомниумов остался преемник.

- Но как это возможно?! – не веря, воскликнула Вероника. – После нападения кланов не осталось ни одного сомниума, кроме старейшины Торна! Она все вымерли!

– Именно поэтому я и послал за тобой, – Алест приблизился ближе, заставляя Веронику долго смотреть в его глаза, – я даю тебе особое задание, Вероника, найти наследницу клана и привести ко мне, покуда остальным об этом не стало известно и она не попала в злые руки.

Наконец страх перестал сковывать ее, уступив место волнению. Найти наследницу. Привести в клан.

- Но… Почему я? При всем уважении, старейшина Алест, это честь для меня, но я не могу!

На мгновение она поняла всю грубость своих слов. Но Вероника не могла согласиться. Для той, кого всю жизнь обделяли, представляя, что ее и вовсе нет, это была слишком великая честь. Поручение, которое хотел дать ей Алест было опасным и сложным, и если бы Вероника его провалила, то вернулась бы в клан с очередным позором, который бы вытерпеть не смогла.

– Кто ты такая инисетка, чтобы оспаривать мои решения! – грубость прозвучала в его рыке, но девушка не побоялась, а посмотрела прямо на старейшину.

– Я, Вероника из рода Алестов, – громко и четко ответила она, – дарованная вашим именем и покровительством, инисетка под наставничеством Найлы из рода Алестов, и та, что была рождена под несчастной звездой смертельной богини! И потому я прошу великого старейшину пересмотреть свое решение, ибо я не достойна буду той чести, которой вы меня обязали!

Все в округе смолкло, а через мгновение лотку откинула с такой силой, что Вероника ударилась поясницей, упав в нее полностью, пока не поняла, что больно стукнулась о край каменной площадки.

– Что ты такого сделала, инисетка, что так разгневала старейшину?! – сквозь резкий шум от удара раздался недовольный возглас советника Льюиса.

– Я сказала правду. Я не смогу сделать то, о чем меня попросил старейшина Алест!

– Мой тебе совет, поди вон с глаз моих и чужих, запрись в своей комнате и не выходи оттуда до самого рассвета!

Вероника хотела хмыкнуть, но лишь учтиво склонила голову и сделала так, как пожелал мужчина. Волнение захватило ее, когда она шла по коридору, надеясь не встретить никого по пути в спальню. Найти наследницу… Слишком серьезная миссия для такой, как она! На подобное следовало бы отправить наставника Лаина или Корна, они опытные инисеты, знают, как вести себя при случае опасности, а Вероника… Она была лишь проблемной девчонкой, которая даже контролировать себя не может.

Дверь закрылась на ключ, но спокойствия девушка так и не нашла, услышав, как настойчиво бьется в окно черный ворон. Инвиктус. Она всегда с нетерпением ждала от него послания, но на этот раз это было не очередное любовное письмо, а пожелание о смерти. Отправив птицу восвояси, Вероника прочла маленький клочок забрызганной в чернилах бумаги.

«До встречи на поле битвы, моя маленькая богиня!»

Она сжала записку в руке, не обращая внимания на боль, а после наблюдала за тем, как огонь сжигает последнее, что когда-либо их связывало.

Глава 2. Рефриджера

Рефриджера всегда была второй. Второй в мастерстве, второй по статусу, второй по власти. Для других это бы не значило ничего, для нее, в особенности для морса, это значило буквально все. Первое клана гласило: никогда не проявлять жалости. Ни к недругам, ни к собратьям – никто не достоин пощады, если на кону стоит цель. Она хотела быть первой. Сначала в тактике, потом в борьбе, теперь во власти. Хотела стать наставницей – встала, хотела войти в совет – вошла, хотела быть советником – не смогла. Не смогла. Рефриджера не смогла. Это был первый удар. Второй наступил, когда место советника занял этот Зейн из рода Стервятников. Старейшина Лорен принял решение безоговорочно, не принимая во внимание лютую обиду своей любимицы Реф, которая росла у него на глазах и делала все, чтобы тот не пожелал. Трудно посчитать, сколько шрамов она получила в постоянных войнах по его указу, сколько ей приходилось выжимать из себя, чтобы быть лучшей. Но в итоге он выбрал не ее. На вопрос: почему, почему спустя столько лет несправедливость настигла ее –– ответа не было. Но с того момента она решила для себя одно. Если ее не выбрали, то она сделает так, чтобы выбрали. Если она не подчинится, то подчинятся ей. Если власть забрали из ее рук, она сама придет к власти.

В прошлый раз Рефриджера обезглавила того, кто принес ей плохие вести, так что никого, помимо Инвиктуса рядом не было. Она была его наставницей уже многие годы и сначала воспринимала это как возможность услужиться перед старейшиной, так как он ценил их больше советников. После же Реф поняла, что можно использовать мальчика так, как ей вздумается, и со временем Инвиктус стал ее тенью. Куда она – туда и он. Она учила его темному искусству, заставляла читать тайные гримуары по смертельным заклятьям, владеть мечом и убивать. Со временем он стал ее маленькой копией, не способной на жалость. Почти неспособной, ведь в его жизни появилась инисестка, и это был единственный секрет, который хранил Инви. Единственный. Но самый важный для Рефриджеры.

Морс сидела и наблюдала за тем, как волны с силой ударяются о скалы, пытаясь добраться до Северного штиля, а после ледяным слоем застывают на поверхности. Отпив из бокала, на губах остался кровавый след, который мгновенно исчез, стоило ей облизнуть губы. Короткий стук дверь даже не отвлек ее, заставляя гипнотизировать вид из окна, будто в нем было что-то интересное. На стол была возложена маленькая коробочка, из-за чего Рефриджера все-таки отвлеклась, одаривая ученика взглядом.

– Ты нашел то, что я просила?

– Все для вас, моя темная повелительница, – Инвиктус склонился, касаясь холодными губами подола ее белоснежного мундира. –э– Яд опасный, его даже трогать нельзя – умрете.

– Глубо бояться смерти, Инви, когда я и так сама смерть, – хмыкнула Реф, отпивая из бокала и заставляя парня встать. – Твоя последняя выходка меня весьма огорчила. Я думала, что ты уже давно покончил с ней.

– Иметь связь с кем-либо не из клана не запрещено, – будто бы напоминая, ответил он. – Я лишь развлекался.

– Развлекся ты на славу, – она проследила за тем, как на бокале остался кровавый след, а после с полной тьмой во взгляде посмотрела на Инвиктуса, заставив того с болью скрутиться и вновь упасть на колени, – однако ты забыл об осторожности. Тебе за это ничего не будет, наоборот, я даже похвалю тебя за подобную инициативу, ведь когда же еще можно так унизить старейшину Алеста. Но вот только, – наставница схватила его за белоснежные волосы, оттягивая их с болью назад, – что будет с маленькой инисеткой из-за твоей тупости, Инвиктус!

Она отпустила его, а Инви жадно стал хватать воздух, захлебываясь в собственной крови. В его взгляде не было ненависти, нет, он смотрел на наставницу с восхищением. Сколько бы раз она не вонзала ему нож в спину, Инвиктус будет благодарить ее за это.

– Она мне еще нужна живой! Зная инисов и их тупые законы, в лучшем случае ее прогонят с позор из клана.

– Вам не о чем переживать, даже, если нашу маленькую богиню приговорят к смерти, я выкраду ее тотчас.

– Ты не в том положении, чтобы так слепо разбрасываться словами! Вероника из рода Алестов должна жить.

Инви сам не понимал, к чему у его наставницы такой ярый интерес к его огненной любовнице, однако он знал, что если у Реф что-то возникло в голове, то это ни к чему хорошему никогда не приведет. Ее руки потянулись к заветной коробке, но Инвиктус предупредительно оттянул ее назад.

– Только коробка, внутренность трогать нельзя!

– Милый подарок для нашего советника, отлично постарался, Инви, – Реф отпустила из рук коробку, а после встала. – Пора с этим заканчивать, завтра я наконец займу свое почетное место.

– Реф, – Инви посмотрел наставнице в глаза, но увидел там лишь темноту, – мне нужно сделать что-либо еще?

– Продолжай следить за инисеткой и только посмей упустить ее из виду!

Холодный ветер ударил в лицо, прежде чем из окна выпрыгнула Рефриджера, обратившись белым соколом. Обращение было одно из важных элементов обучения любого жителя Юниверстии, потому что при помощи него каждый мог привязать себе духовного посланника или двойника доллинга. Как правило, обратившийся мог принять вид любого животного, с которым хотел себя связать, взамен доллинг будет служить ему верой и правдой, начиная от доставки тайных посланий, заканчивая магической защитой.

Рефриджера запомнила слова своего наставника надолго:

«Всегда обращайся в того, кто способен будет сбежать при любой возможности, Реф, иначе ни одно заклинание не спасет тебя от смерти!»

Именно поэтому она выбрала сокола, свободный полет, острые когти и клюв давали возможность улететь в любой момент и сражаться, но удар, который нанес ей бывший наставник, был слишком сильным и неожиданным. Сначала советник, потом старейшина. Рефриджера стерпела первое и второе, но третье оскорбление, когда он в очередной раз выбрал не ее, стало последним. Теперь с нее хватит, она будет вонзать свои острые коготки туда, куда захочет, а не туда, куда скажут.

Крылья спрятались, как только она оказалось в западной башне Северного штиля, где уже несколько дней живет новый советник Зейн. Руки сжали коробку, а гнев боролся с чувство преданности к старейшине Лорену, но первое все-таки победило, и короткий стук в дверь заставил Зейна удивленно взглянуть на незваную гостью.

– Наставница Реф, какая неожиданность видеть вас в столь поздний час!

– Я прошу меня извинить, однако я так и не поздравила вас, советник Зейн со вступлением в новую должность!

– Сказать, что я удивлен, – ничего не сказать! – мужчина замялся, смотря на острый женский взгляд. – Насколько мне известно, тому человеку, который принес вам данную весть, вы отрубили голову.

– Вот уже эти сплетники, зла на них не хватает, – она старалась сохранить привычное озорство, но ее улыбка скорее пугала, чем заставляла поверить в искренность слов. – Да будет вам известно, советник Зейн, что тому несчастному, который якобы принес мне вести о вашем назначении, я отрубила голову лишь за то, что он имел дерзость рыться у меня в комнате и попытаться унести мой клинок. Не считаете ли вы данное наказание при этой ситуации допустимым?

– Конечно, вы правы, воровство, в особенности приближенных к старейшине, у нас карается крайне жестко. Прошу простить меня, наставница Реф, за эти глупые мысли в ваш адрес! – Зейн склонил голову, чувствуя себя отчасти виноватым.

– Ну что вы, советник, не стоит! Забудем все, что было между нами, теперь уж не о вражде нам думать, когда вскоре вы сможете занять место самого Лорена.

– Благодарю вас, но не стоит произносить подобное вслух, – пресек ее мгновенно мужчина, а улыбка исчезла с лица Реф. – Я с честью принял свой пост и на более не претендую, покуда наш старейшина, да прибудет с ним Богиня Морс…

– Хвала ей!

– Именно, – жестко прервал ее советник. – Так вот, я к тому, что пока наш старейшина Лорен жив и здоров, я буду носить с почетом ту должность, на которую он меня назначил! А вам я посоветую, наставница Рефриджера, следить за своими учениками и их достижениями, так как мы не знаем, как скоро сможет вспыхнуть война.

– Конечно, – с пониманием кивнула Реф, протягивая ему коробку. – Раз так, примите ли в качестве моей благосклонности к вам небольшой подарок?

– Подарок мне от вас? – будто не веря, он с осторожностью выхватил коробку, а после с интересом рассмотрел сверкнувший в руках небольшой кинжал. – Это… весьма приятный подарок! Я премного благодарен и польщен!

– Не стоит благодарности, все выразите тогда, когда он вам и вправду пригодится, – наставница с жадностью смотрела на то, как на рукоятке и острие остаются глубокие отпечатки рук советника, боясь, что он в какой-то момент выкинет кинжал и все поймет. – Мне пора. Спокойной вам последней ночи, советник Зейн, ведь больше размеренных дней для вас не представится!

– Благодарю, наставница Реф, и вам глубоких снов!

Дверь закрылась, а на лице Рефриджеры появилась улыбка полная победы, безумства и радости. Она мгновенно обернулась соколом, вылетая из башни прочь, замечая, нет ли за ней следа. Доллинг должен был сработать идеально, поэтому никто бы не заподозрил лишнего. В комнате ее ждал взволнованный Инвиктус, который, завидев наставницу в дверях, мигом ринулся к ней, осматривая руки.

– Вам следует их промыть! Если хоть капля попала на вашу кожу, то тогда…

Его слова перебил заливистый смех. Рефриджера смеялась, оскаливая белоснежные острые клыки, а короткая челка прикрыла взгляд ярко-желтых ядовитых глаз.

– Он умер, – будто не веря сначала проговорила она, а после все громче и громче. – Он умер! Умер! Советник Зейн мертв! Да здравствует будущая старейшина клана Морс, советница Рефриджера! – ее смех заполонил комнату, заставляя Инвиктуса с восхищением взглянуть на наставницу. – Он мертв, Инви, теперь я наконец стану советником!

– Да, моя темная повелительница, вы будущее нашего великого клана!

– Осталось только дождаться утра, – придя в себя, Реф начала нервно шагать по комнате, пока не настигла Инви не схватила того с силой за плечи. – Никто же не заподозрит ничего? Ты все продумал?!

– Разумеется, наставница, как я мог вас подвести! – утвердительно закивал он, пытаясь успокоить вновь возникшую в глазах Рефриджеры тьму. – Понять причину отравления будет тяжело, первыми начнут проверять тех, кто нес ему пищу, к тому моменту я уже избавлюсь от кинжала, а о вашем появлении и знать никто не будет.

– Не разочаруй меня, Инви, у тебя только один шанс, не упусти его! – она откинула от себя ученика, нервно потирая руки. – Прочь с глаз моих! Не желаю более никого видеть!

Инвиктус склонился и исчез, а Рефриджера пыталась успокоиться, но мысли не покидали ее. Спустя двадцать лет… Она наконец так близко к тому моменту, чтобы стать ближе к власти! И что теперь ты скажешь, советница Солис? Долгие годы клан Люкс считал ее недостойной, но теперь настала пора перемен. Скоро грянет Великая война, свет и тьма сойдутся на поле сражений, и тогда Рефриджера ответит всем, кто когда-либо оскорблял ее. Ждать осталось недолго, старейшина Торн скоро отойдет в мир иной, не оставив наследника, а потому больше некому будет сдерживать противодействие.

Рефриджера просидела в напряжении до утра, прислушиваясь к малейшим шагам и шорохам, а когда наконец послышались громкие крики, морс выскочила из комнаты, игнорируя возникшую взволнованную толпу в коридоре, пока не дошла до западной башни и не увидела, как через открытую дверь комнаты выносят закрытое в белых простынях мертвое тело бывшего советника Зейна, которого можно было узнать только по перстню на руке, подаренному ему от старейшины Лорена. Указав жестом остановиться, она возвысилась над телом, чувствуя, как больно жжёт пальцы от волнения, когда, наконец, перед ее глазами запечатлелось бледное лицо.

Он и вправду был мертв.

Рефриджера отшатнулась, на мгновение осознавая, что произошло, но внутри нее бушевала такая лютая радость, которую она скрыла за безразличным выражением лица. Мертв. Мертв. Мертв. Мертвец, ни иллюзия, ни представление, а реальность. Рефриджера увидела тело, которое больше не сможет пошевелиться, глаза, в которых тлели остатки жизни. Она наблюдала за застывшим взглядом, который пронзал ее с ног до головы, а после провела рукой, закрывая глаза советника навсегда. Отойдя, Рефриджера потерла руку, будто боясь, что кожа покойника была ядовита и от малейшего прикосновения к ней можно было умереть. Сквозь бушующую толпу взволнованных и перепуганных морсов она проскочила в темный коридор, переводя дыхание.

Мертв.

Спокойствие накрыло ее, и теперь она смогла успокоиться. Оставался последний шаг во всей этой игре, завершающий штрих, который бы отвел все подозрения. Мысли привели наставницу прямиков к покоям старейшины, из которых уже доносилась аура смерти. Стоило ей войти, как холод окатил ее с ног до головы, а старейшина Лорен не удостоил ее и взгляда.

– Наглость – твое второе имя, Реф, – все еще не смотря на нее, с усмешкой произнес мужчина.

– Мне жаль, – единственное, что смогла произнести Реф, но тьма, недошедшая до нее буквально на шаг, призванная Лореном, заставила ее смолкнуть.

– Жаль? Ты способна на жалость, Рефриджера? Одно из самых первых правил клана: не проявлять жалости!

– Раз мы вышли на откровенности, то избавлю вас от лишних прелюдий. Да, я рада, что он умер, чего таить, я даже представляла этот момент, надеясь, что он когда-нибудь наступит, но позже! Смерть советника Зейна ужасна. Никто не достоин умереть в собственной постели и быть убитым! А осознавать, что среди нас есть предатель, страшнее любой ненависти.

– Как только я узнаю, кто повинен в его смерти, я уготовлю ему смерть, которую не заслуживает предатель, – Рефриджера почувствовала, как комната начинает замерзать, а ее дыхание отдало паром, заставляя алые губы посинеть. – Сначала я сдеру с него кожу, маленькими кусочками буду кромсать его тело, а после пущу его кровь и буду пить ее веками, чтобы напоминать себе раз за разом, какое оскорбление нанесли мне и нашему клану, убив моего преемника.

– И что теперь будет с ролью советника? – стараясь отвлечься от ужасающих картинок ее смерти, спросила Рефриджера. – Советник Зейн мертв, скоро может грянуть война, вам следует не теряться в мыслях, а думать здраво, старейшина Лорен!

– Я не желаю тебя видеть! – коротко ответил он. – Я созову совет и объявлю о решении. А теперь прочь, я не хочу никого принимать у себя больше!

Рефриджера перед уходом склонилась и вышла, понимая, что на этот раз выиграет. У Лорена не будет иного выхода, как назначить на эту должность наставницу Реф, у которой есть и влияние, и ум, и большая поддержка среди остальных наставников клана. Больше не было никого, кто бы смог ей помешать. Теперь на этом настал конец, а она сможет стать первой.

В коридоре среди множества пугливых осознанных взглядов она уловила лишь один восхищенный. Инвиктус склонил голову перед наставницей, провожая ее глазами до того момента, пока ее белые кожаные сапоги не скрылись за поворотом. Реф воспитала истинного пса, и если бы она стала старейшиной, то, не раздумывая сделала бы из Инвиктуса своего советника, так как знала, что он скорее перережет себе горло и умрет, чем предаст доверие наставницы. Эта слепая преданность пугала остальных, но морс не щадил никого, кто стал бы обидчиком для его темной госпожи, потому что это была Рефриджера.

– Я слышала, что его нашли мертвым в собственной постели, – тихий шепот, который невозможно было уловить, донесся до Инви, заставляя напрячься.

– Говорят, что к этому как-то причастна наставница Реф!

– Да, я тоже слышала, как она обезглавила бедного Морана, когда он донес ей о том, что наставник Зейн стал советником!

– Она с таким видом прошлась по коридору, будто уже стала советником клана!

Глубокий вздох застыл в груди девушки, а кровь хлынула из рта струей, встречаясь взглядом с темными глазами Инвиктуса, который прокрутил кинжал и отпрянул, заставляя девушку упасть замертво.

– Никто не смеет говорить плохо о моей хозяйке, – напомнил он, наблюдая за тем, как жизнь быстро покидает морса, а после темной дымкой растворяется в воздухе и исчезает.

***

В зале совета наставники бушевали один за другим. Место советника пустовало, но ни у кого не было времени на траур, поэтому все восемь наставников облачились в белое, не смея даже упомянуть черный цвет в своем одеянии, да и никто бы не посмел выразить сочувствия, ведь возле советника следующая сидела Рефриджера с лицом полного спокойствия, но можно было заметить, как слегка от волнения трясутся ее руки. Наконец в зал проскользнула темная дымка, рассеиваясь и являя всем старейшину Лорена, который единственный по обыкновению облачился во все черное. Все почтенно склонись в знак приветствия, но лишь одна Рефриждера осталась сидеть, не выражая своей благосклонности, но все списали это на неспособность наставницы здраво действовать, ибо никто не посмел бы в открытую проявить неуважение к старейшине. Пальцы побледнели, она перестала дышать, а лишь мысленно начала считать до того момента, пока старейшина Лорен не перешел к объявлению решения.

– Так как место советника вновь пустует, то я принял решение, – улыбка на губах Реф дрогнула, а она была готова победно воскликнуть и пересесть на новое место, уже привстав со стула.

Двадцать лет. Этот момент настал. Теперь она может зваться совет…

– Место советника будет пустовать до того момента, покуда я не увижу перед собой наследницу клана Сомниум!

– Что? – взгляд полный уверенности исчез, и теперь женщина смотрела с недоумением и злостью.

Ее уверенность дала трещину, а после с грохотом разбилась оземь, оставляя после себя тысячи осколков.

Он выбрал не ее.

– Дошли вести о том, что старейшина Торн предвидел появление нового наследника клана, так что я хочу знать, кто она, откуда родом и какую угрозу несет!

– Известно что-либо еще? – спросил наставник Роб, а Рефриджера продолжала пилить ядовитым взглядом старейшину.

– Пока ничего, но известно, что это молодая земная девушка с татуировкой клана на шее. Рефриджера, – он обратился к морс, но она не отреагировала. – Рефриджера!

– Да, старейшина! – отозвавшись на громкое замечание, Реф взглянула на Лорена без былой уверенности.

– Я могу поручить тебе это дело?

– Если позволит старейшина, то для меня это будет честью!

Морс сделала над собой усилие и, согнув колено, склонила голову, поцеловав перстень на руке мужчины. Унижение более этого она не представляла.

- Если дозволите, я отправлю своего ученика Инвиктуса из рода Смертников, он найдет то, что вы желаете.

– Делай, как считаешь нужным, но у тебя срок в неделю. Либо будущая старейшина клана будет за нас, либо она умрет.

Рефриджера встала и покинула совещание, стараясь сдержать гнев внутри себя. Она вновь была не первая. Он вновь унизил ее, несмотря ни на что! Ни она. Ни она. Ни она. Ни она…

В комнате уже поджидал Инви, который хотел предложить наставнице победного вина, но, увидев ее состояние, заткнулся, когда бокал с треском полетел в стену и оставил повсюду кровавые следы.

– Ты отправляешься на Землю, в течение недели ты найдешь и приведешь мне девушку, которая должна стать наследницей клана Сомниум, и только попробуй вернуться ни с чем, иначе я уничтожу тебя и весь этот клан! – хватка на шее ослабла, а в глазах перестала бушевать чернота, заставляя Инвиктуса прокашляться кровью. – Неделя, Инви, не разочаруй меня!

Глава 3. Кошмар, ставший явью

–– Пей! Пей! Пей! Пей!!!

Под громкий свист и задорный взгляд остальных Юлия выпила подряд пять стопок крепкого алкоголя, едва успевая дышать. Горечь застыла в горле, заставляя ее перекоситься, но после она опрокинула в себя полбокала апельсинового сока под одобрительные возгласы остальных.

–– Давай еще! Не запивай!

Кто-то потянулся за бутылкой спиртного, а девушка с идиотской веселой улыбкой подставила стакан, проваливаясь в беспамятство. Уже год как она уехала из родного маленького городка в провинцию и перешла на второй курс обучения. Молодость она проживала по полной, стабильно раз в месяц собираясь у друзей своего парня Макса, с которым она познакомилась на курсе. Прямо сейчас она сидела с ними, пытаясь выпить очередную порцию спиртного. Лиане никогда это не нравилось: ни то, что она общалась с Максом и проводила время в его компании, ни то, что как часто девушка злоупотребляла алкоголем, учитывая, что ни одна вечеринка без него не проходила. Но Юлия лишь хмыкала, считая, что подруга живет скучной жизнью, а молодость надо проживать по полной.

Очередная стопка с шумом приземлилась на стойку, а после Юлия отмахнулась от предложения налить и вышла в коридор, стараясь прийти в себя после выпитого и заглушить звон громкой музыки в ушах. Где-то на повороте ее подхватили чьи-то руки, утаскивая в смазанный поцелуй с привкусом алкоголя, который ничуть не смутил девушку, как и то, что сейчас ее парень прижал ее к двери, а после подхватил и унес наверх. Одежда падала в разные углы комнаты, а Макса хватило лишь на то, чтобы успеть прикрыть ногой двери, прежде чем вновь не зацеловать девушку. Это не первый раз, когда все происходило так сумбурно под опьянением мыслей, но на утро Юлия редко жалела о чем-либо, так как ей казалось, что Макс буквально ее принц, который никогда не сделает ей больно. Когда она была в отчаянии после переезда, без поддержки, в ссоре с родителями, в ее жизни появился Макс, который поддерживал Расторовскую, первое время предоставляя ей жилье. А после все закрутилось. Бесконечные ночные переписки, звонки, общения и встречи –– и они уже не представляли себя друг без друга. Но со временем Юлия поняла, что парня стало слишком много в ее жизни, в особенности за этот год, но она ничего не отвечала, думая, что так и должно быть, так как, в конечном итоге, он просто переживает за нее. Она знала, что на утро проснется в его объятиях, что он не уйдет, но что-то все равно тревожило ее.

Свозь пелену томных поцелуев она прикрывала глаза, стараясь не вырубиться прямо в процессе, но в итоге все же погрузилась в морфей, подозревая, что Макс будет этим недоволен. Перед глазами выплыла странная картинка, как она, проходя по улице, видит полноватого мужчину, который, не дожидаясь положенного света, вступает на дорогу, а после его на большой скорости сбивает фура, оставляя на асфальте кровавое месиво, когда-то бывавшее человеком. Юлия настолько хорошо это прочувствовала, что запах крови и мяса впился ей в нос, заставляя испытать от этого реалистичного представления чувство ужасной тошноты, а через мгновение она согнулась над кроватью, испытывая сильное головокружение и боль.

–– Юля, твою мать! –– недовольно заорал Макс, стоило девушке резко подняться с постели. –– Бля…

Юлию рвало, не переставая, а она даже не вникала в замечания своего парня, который поморщился и выскочил из комнаты с грохотом закрывая дверь. Через минуту она прерывисто задышала, стараясь не выйти на новый прилив тошноты. Быстро встав, девушка подошла к раковине, умывая лицо холодной водой, что стало ее ошибкой, так как запах металла и крови усилился, от чего она склонилась над унитазом, проводя в ванной еще несколько минут, прежде чем не выйти к окну, пытаясь отдышаться. Что это, мать вашу, было. Что это такое?! Этот запах… он преследовал ее везде.

Вовремя осознав, что на ней не осталось ничего из одежды, Юлия принялась наскоро напяливать мятую майку и шорты, найдя свой разряженный телефон на тумбочке. Она вылетела пулей из комнаты, не задумываясь о том, что оставило в ней беспорядок, и выскочила из дома, жмурясь от солнца. Домой. Ей нужно домой. К Лиане. Но чем быстрее она подходила к дому, тем сильнее чувствовался этот запах, от которого начинало вновь тошнить. Расторовская остановилась рядом с дорогой и не успела даже подойти к пешеходу, как на ее глазах полноватый мужчина попал под колеса мчавшей на скорости фуры. Все произошло слишком быстро, но для нее кадр за кадром, медленно, не торопясь, она видела картинку происходящего, прокручивая раз за разом мгновение столкновения. Все внутри нее застыло при виде того, как лужи крови выплывают из-под машины, а все, что осталось от мужчины, валялось по разные стороны от бордюра. И на этот раз запах не просто усилился, он впился окончательно в голову, и ей хватило всего своего самообладания, чтобы убежать прочь, не замечая взволнованных и кричащих людей, пока она бежала, надеясь скрыться от этого. Картинка. Одна. Вторая. Смерть. Смерть. Смерть. Везде была смерть, куда бы она ни посмотрела, куда бы ни убежала. Запах. Ужаснейший запах. Запах смерти.

Она захлопнула дверь, припечатываясь к ней, пытаясь не закрывать глаза, чтобы не представлять все в реальности. Она уже видела это. Это был не тот страшный сон, который ее пугал, это была четкая картинка действий в жизни. Это все было правдой.

–– Хей! –– легкое прикосновение к плечу, заставило ее вздрогнуть, прежде чем поднять испуганные глаза и не увидеть подругу. –– Ты как?

Протяжный вздох будто забрал из нее все эмоции, заставляя начать плакать не понятно отчего. Страх, испуг, непонимание, злость –– все это крутилось в ней в одном сплошном вихре, а после разнесло все к чертям. Теперь ее эмоции были в беспорядке, а в голове творился хаос, и Юлия сама не знала, что ей делать.

–– Девочка, –– мягко потянулась к ней Лиана, обнимая, –– я рядом! Чш… Спокойно, хорошо? Дыши глубоко, повторяй за мной, –– она положила ее руку на свою грудь, медленно вдыхая и выдыхая. –– Вот так, не нервничай. А теперь скажи мне, в норме ли ты.

–– Я… он… он… –– язык путался, а после Юлия поняла, что не может ничего сказать.

–– Девочка, посмотри на меня и скажи, что случилось! Что это гнида сделала? Он тебя тронул, ударил, бил? Или друзья-отморозки что-то сделали? Юля! –– вместо ответа она молчала, закрывая лицо руками.

Она не смогла ничего сделать. Человек умер. Он… Просто…

–– Я пошла к нему, –– решительно отозвалась Лиана, –– сейчас засуну кое-что в его поганый зад, а прежде кину пару ласковых слов!

–– Нет! –– отрезвляясь, подскочила девушка, чувствуя, как кружится голова. –– Макс не…

–– Юль, хватит! Ты все время его выгораживаешь, хотя я говорила, что он тварь и настоящее чмо, которое только тобой пользуется! Я молчала, так как ты просила не лезть, но это последняя капля. Все, с меня хватит! Если эти отношения не можешь закончить ты, то их закончу я!

Лиана потянулась к ручке двери, открывая ее, но Юлия захлопнула ее, не давая подруге пройти.

–– На моих глазах умер человек, –– на одном дыхании выпалила Расторовская, –– его переехала фура. Это… Я просто не…

–– Чш… Все! –– вновь заключила ее в объятия девушка. –– Не думай об этом, хорошо? Это жизнь, которая бывает суровой, ничего с этим не поделаешь. А теперь я спрошу в последний раз, прежде чем заявиться на порог твоего недопарня. Ты в норме?

–– Да, –– она кивнула, смотря на подругу тяжелым взглядом. –– Лиан, пожалуйста, не уходи. Мне так плохо, я не смогу остаться одна.

–– Ладно, –– Лиана сдалась, но ненадолго, –– но это не значит, что разговор с Максом закрыт. А теперь иди, прими душ, от тебя несет выпивкой и рвотой!

Вяло кивнув, Юлия проскочила мимо подруги, надеясь, что та не станет нарушать обещание и не пойдет к Максу, угрожая ему страшной смертью. Скрывшись в ванной, она скинула с себя вещи, сразу открывая воду, позволяя ей стечь с головы до пят, и закрыла глаза, на мгновение увидев новую картинку, где девушка, похожая больше на подростка, чем на взрослого, из-за своей худобы, стоит на краю открытого настежь окна, а после проваливается, падая вниз и разбиваясь. Интуитивно Юлия потянулась к ней, пытаясь предотвратить попытку самоубийства, но в это же мгновение ее руки наткнулись на холодную плитку ванны, заставляя распахнуть глаза. Недавний въевшийся запах вновь настиг ее, отчего Расторовская выключила воду, пытаясь дышать чаще и глубже. Это просто фантазия. Этого не произойдет. Она же не может знать этого наверняка, верно? Это невозможно, нереально просто.

Вытерев тело, она закуталась в полотенце и вышла, заходя сразу в комнату, потирая уставшее от громкой и шумной ночи лицо. Она так ничего не сказала Максу, да и он никак не отреагировал на ее быстрый уход, и именно это заставило ее сердце с болью сжаться в груди. Может, все дело в сексе? Вчера она вырубилась прямо посреди процесса, а после блеванула прямо на постель. Конечно, ни одному парню не захочется после этого сталкиваться с девушкой, а уж тем более говорить с ней. Стыд настиг ее, прежде чем Юлия додумалась поставить телефон на зарядку, дожидаясь, когда он включится, но заветного сообщения или звонка не было. Все-таки она все испортила. Юлия отшвырнула телефон, с болью сжимая волосы у корней, виня себя в том, что перебрала слишком сильно. Внизу послышался шум от звона посуды и воды, на кухне готовила завтрак Лиана, поэтому Расторовская надела домашние штаны и майку, прежде чем спустится вниз. Подруга что-то мычала себе под нос, раскладывая приготовленный омлет по тарелкам, где уже лежали свежие помидоры.

–– Как ты? –– спросила Лиана, ставя перед ней стакан воды и аспирин.

–– Паршиво, –– с благодарностью кивнула она, выпивая две таблетки. –– Нихера не помню, хоть убей.

–– Нехер столько пить! –– недовольно цокнула Лиана, а после смягчилась. –– Он сделал тебе больно?

–– Он не сделал ничего, на что бы я не согласилась, –– пыталась убедить подругу Юлия.

–– Ты была пьяная в стельку, и вместо того, чтобы подумать головой, а не тем, что у него в штанах, он предпочел сразу закинуть тебя в постель! –– недовольно воскликнула Лиана, а от ее громких претензий Юлия поморщилась.

–– Ничего не было, по крайней мере, мне так кажется, –– не до конца была уверена Расторовская. –– Из-за алкоголя я вырубилась, а после, когда проснулась, меня сразу вывернуло на постель.

–– Я надеялась, что ты вырвешь на него, это было бы лучшим вариантом!

–– Лиана, хватит! Ты все еще говоришь о моем парне.

–– Бывшем парне, потому что на этом между вами все кончено. Я уже сказала ранее, не сделаешь ты, сделаю я.

–– Лиана, –– предупреждая, посмотрела на нее Юлия, –– не лезь. Я разберусь со всем позже, в конце концов, у него не будет варианта игнорировать меня, когда мы в универе.

–– О… Так он у нас обиженкой заделался? Что, расстроился, что не сумел выгулять своего дружка, потому что обычно перед сексом девушек не спаивают? Или сразу пошел искать утешение в другом месте?

–– Лиана!

–– Юля, девочка, он –– чмо, прими это! И ты его девушка, поэтому разберись с этим, как можно скорее.

Ни сказав ни слова, Юлия уткнулась в свою тарелку, тщательно жуя раздробленный омлет. Лиана была права лишь в одном: ей следует разъяснить все с Максом, потому что его поведения не устраивало ни ее, ни подругу. Максим был жутким собственником, но когда дело касалось его, то это никак его не смущало. Юлия замечала все эти брошенные вслед взгляды на высоких, длинноногих девушек, открытые заявления о том, что ей пора бы что-то изменить во внешности, чтобы не выглядеть мышью, но самое ужасное началось две недели назад, когда парень стал прятать телефон, когда переписывался с кем-либо, что не могло не остаться незамеченным. Истерики, предъявления ничего не давали, парень отмахивался, ссылаясь на то, что у Расторовской слишком богатое воображение или она ему не доверяет и не любит. И каждый раз все заканчивалось одинаково: Юлия приходила к нему сама, будто это была ее вина. Но на этот раз все будет иначе, потому что она не станет идти к нему, делая первый шаг, она будет ждать, пока парень сам не заявиться, если для него действительно это что-то значит.

–– У нас пара через час, лучше бы поторопиться, а то Хмельник ненавидит, когда опаздывают, –– предупредила ее Лиана, начиная мыть свою тарелку. –– Тебе не плохо? Может, отлежишься?

–– И пропустить лекцию Хмельника? Ага, конечно, в моих самых приятных мечтах! –– саркастически отозвалась Расторовская, доедая помидор. –– Дай мне пятнадцать минут, я спущусь, и мы пойдем.

–– Юль, ты уверена? После таких вечеринок лучше посидеть дома, у тебя башка варить не будет.

–– Уверена, жди меня, мне надо выглядеть не как бомж!

Юлия оставила посуду на подругу, а после живо ринулась в комнату, пытаясь высушить и уложить волосы. Челка, прикрывавшая лоб, разлетелась, но ее можно было легко расчесать. Октябрьская погода позволяла еще разгуливать без теплых вещей, но девушка все равно выбрала спортивный костюм с ветровкой, которую накинула поверх короткого топа. Немного консильера под глаза, чтобы спрятать синяки, румяна для свежести лица, пудра, тушь и помада. Осмотрев себя, она невольно раскритиковала себя: Макс бы посчитал, что недостаточно ярко, недостаточно эффектно, что она все еще выглядит, как мышь. Буркнув что-то себе под нос, Юлия выхватила сумку с тетрадями и спустилась вниз, где ее ждала Лиана, которая также переоделась.

–– Отлично выглядишь, по крайней мере, лучше, чем минутами ранее.

–– Агась, –– отмахнулась девушка, выходя на улицу, на мгновения ощущая дрожь в теле, когда запах пронесся вновь где-то поблизости и сразу исчез.

–– Эй! –– пыталась вернуть ее в реальность подруга. –– Не тормози, пожалуйста, такое состояние меня пугает!

–– Извини. Давай шевелиться, а то опоздаем!

Пытаясь не думать ни о чем, Юлия прошлась по улице, игнорируя возникший из неоткуда металлический запах и толпы людей, которые бурно обсуждали произошедшее за сегодняшнее утро. Юлию бесило все: начиная от людей, заканчивая ощущениями чего-то странного, не дающего вздохнуть полной грудью. Это чувство заставляло прерывисто дышать, с периодичностью сглатывая, чтобы подавить ком в горле, вызывающий тошноту. Ей следует сосредоточиться на учебе, сейчас нужно взять себя в руки. Запах исчезнет, потому что это просто обман подсознания, просто ее мозг заставляет ее верить в то, чего не существует. У нее всегда была хорошо развита фантазия, поэтому странные картинки в виде девушки, выпрыгивающей из окна, ее не удивили. Это просто стресс, просто она перенервничала. А мужчина? Мужчине не повезло, да и бывает же дежавю, не так ли? Возможно, она уже видела что-то подобное в фильмах, поэтому ее мозг принял воспоминание за действительность. Но вот запах… запах не исчезал, даже, когда прошло много времени, прежде чем она покинула улицы и зашла в университет. Он витал, цепляясь маленькой нитью за кожу, заставляя раз за разом подавлять возникшую тошноту. Уже в кабинете, где было полно людей, Расторовская вместе с подругой сели на пятый ряд, пока не зашел профессор и не начал лекцию. Голова все еще болела, а тошнота заставляла сжаться желудок, вызывая спазмы, что не скрылось от Лианы, которая предложила таблетку, которую Юлия запила водой, проталкивая внутрь, чтобы смыть с языка неприятное чувство. Дверь в кабинет распахнулась спустя тридцать минут, и Юлия проследила, как молча зашел Макс, присаживаясь от безысходности за первый ряд под недовольные замечания лектора. Ее глаза невольно сами зацепились за парня в надежде, что он все-таки обернется и заметит ее, но этого не произошло, и Макс молча пытался вникать в содержание на слайде. Становилось душно, и похмелье давало о себе знать, но таблетка так смягчала пульсацию в голове, как только могла, пока Юлия не попросилась в туалет, чтобы хоть как-то прийти в себя, оставляя Лиану в аудитории, уверяя, что все будет в порядке. Закрывшись в кабинке, ее вывернуло и тошнило еще долго, пока она не почувствовала, как сильно начинает спазмировать желудок и уже не хватает кислорода, чтобы отдышаться. Смыв за собой, Юлия прокашлялась, умывая лицо холодной водой, на мгновение замечая девушку позади себя, и замерла. Темная одежда придавала ей траурности, а худое белое лицо заставляло задуматься о ее здоровье. Проигнорировав внимательный взгляд Юлии, девушка быстро вымыла руки и скрылась в коридоре, пока Юлия пыталась понять, что делать дальше. Решив, что ей нужно ее догнать, она выскочила в коридор, но в этот же момент столкнулась с Максом, который, видимо, поджидал ее.

–– Может, хватит игнорировать меня?!

–– В каком смысле?

–– В прямом! Я писал тебе, ты не ответила! –– указав на телефон, Макс сжал ее руку сильнее, заставил Юлию отшатнуться. –– Где ты была?

–– Хватит истерить и строить из себя обиженку! –– недовольно хмыкнула девушка, но парень не отставал. –– Мой телефон сдох, ясно! Мне хватило сил лишь на то, чтобы прийти домой и собраться в универ, чтобы не схлопатать очередной пропуск из-за тебя!

–– То есть это я теперь виноват в том, что ты нажралась, как свинья! –– Юлия отчетливо слышала в его голосе нотки ехидства и чего-то такого, что всегда задевало ее при каждом разговоре.

–– Макс, заткнись, ладно? Я сейчас не хочу с тобой ругаться!

–– А вот я хочу! Хочу поговорить, а не избегать друг друга, Юль!

–– Да не избегала я тебя! –– не выдерживая, громко крикнула Юлия, а после успокоилась, заявляя тише. –– Слушай, мне было плохо, я пыталась прийти в себя после вчерашнего, меня жуть как тошнит, а еще я вынуждена сидеть с мигренью на долбанной паре и выслушивать твои претензии!

–– Я твой парень! –– сжав ее руку сильнее, Макс притянул Юлию ближе, но она отпрянула, наконец отходя от него на приличное расстояние.

–– Как вовремя ты об этом вспоминаешь, когда дело касается меня! Раз хочешь поговорить, то давай, но я скажу все, что я думаю!

–– Это тебе Найропетова опять мозги промыла? –– усмехнувшись, парень облизнул пересохшие губы. –– Ну и стерва!

–– Заткнись и не смей открывать свой рот, когда говоришь о Лиане! Она хотя бы не кидала меня, когда мне стало плохо.

–– Юль, ты блеванула буквально на меня! Ты думала, что мне хватит терпения находиться после этого спокойно в комнате?

–– Нет, но я рада, что у тебя хватило терпения не трогать меня после того, как я вырубилась!

–– Юля, –– предупредительно отозвался парень, но было уже поздно, в глазах Расторовской поселился огонь, который намеревался сжечь все напрочь.

–– Раз ты у нас такой ревнивый, то давай поговорим о твоих похождениях! Ты думаешь, я тупая и не замечаю, как ты начал прятать телефон и не выходить на связь, когда я тебе пишу и хочу увидеться? Или твои долгие взгляды на других девушек?

–– Я тебе уже сто раз говорил, что это мужская природа! –– от данных слов Юлии захотелось еще раз стошнить, но она проглотила это чувство. –– Мужчины априори смотрят на привлекательных женщин! Это физиология, природа такая, понимаешь?

–– То есть ты заявляешь, что я не привлекаю твою мужскую физиологию? –– усмехнулась девушка, чуть не подавившись смехом.

–– Юль, милая, ты очень красивая, –– пыталась уверить ее Макс, а после дотронулся до ее длинных волос, –– но тебе надо сменить имидж. Я бы перекрасил твои волосы в блонд, ты тогда будешь более яркой!

Он мягко улыбнулся, пока Юлия смотрела на него стеклянными глазами, полными недоумения и обиды, а после Макс подошел ближе, собираясь оставить легкий поцелуй на ее губах, но она сделала шаг назад, жестко отчеканивая:

–– Нет.

–– Нет? –– удивленно переспросил ее парень. –– Что значит «нет»?

–– Нет –– это нет! Меня это достало! На этот раз это все, Макс, поэтому считай, что ты больше ничем не обязан!

–– То есть ты меня бросаешь? Бросаешь, так ведь? –– будто не веря, переспросил он, пытаясь дотронуться до ее плеча. –– Юль…

–– Не трогай меня! –– громко воскликнула девушка. –– Иди к своим блондинкам, а меня оставь в покое!

–– Слушай, ты просто сейчас на нервах, ты устала. Ты потом пожале…

–– Нет, Макс, я никогда не пожалею! Единственное о чем я жалею, это о том, что я не могла послать тебя раньше!

–– О… Так ты это планировала? Какая ты оказывается шлюха, Расторовская! –– с ехидством произнес он, а Юлия собиралась вмазать ему по лицу, но Макс перехватил ее руку, смотря прямо в глаза. –– Пользовалась мною все это время, а сейчас, когда стал не нужен, кидаешь? Конечно, тебе же невыгодно теперь быть рядом со мной, когда твоя подружка дала тебе жилье, чтобы ты не была бомжом!

–– Еще одно слово…

–– Я не знал, что ты такая тварь! Знаешь, это хорошо, что мы расстаемся, потому что такое ничтожество как ты больше не будет позорить меня и мозолить глаза!

Макс оттолкнул ее так, что Юлия еле удержалась на ногах, а после вытер руку о штанину, будто она и вправду была грязной. Юлии хватило сил лишь на то, чтобы показать средний палец и сказать ему катиться на все четыре стороны, прежде чем пара не закончилась, а коридоры не наполнились людьми. Несмотря на то, что шум и разговоры окружили Юлию, она чувствовала себя одинокой. Внутри нее что-то резко разбилось, и теперь она не знала, не чувствовала облегчения. Она избавилась от одной тяжести, но приобрела другую, которая не давала ей двигаться дальше. В ее мыслях было полно вариантов того, как она вернет все назад, как будет просить прощение у Макса, потому что теперь она не представляла, что ей делать без него. Теперь она боялась быть одной, без привычного голоса и лица, без осознания того, что теперь их ничего не связывает. Они стали чужими за одно мгновение, одно слово. Юлия сама сделала это и лишь на мгновение подумала, что пожалела, но после тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, пытаясь найти Лиану, которая поняла, что с подругой что-то не так. Она поймала ее у двери аудитории, когда Найропетова хмурилась глядя в телефон, видимо, пытаясь до нее дозвониться. Увидев Юлии, Лиана пропилила ее взглядом.

–– Я когда-нибудь убью тебя! Держи свой гребанный телефон при себе!

–– Он вырубился, я оставила его дома на зарядке.

–– Все равно! Ты пропала на двадцать минут, я начала уже переживать, особенно, когда Макс вышел следом за тобой!

–– Все кончено, –– коротко и ясно проговорила Юлия, вызывая удивление на лице подруги.

–– Точка?

–– Точка, ––кивнула она.

–– Я хочу, чтобы ты знала, я горжусь тобой! Ты молодец, девочка, и ты все сделала правильно, даже, если ты сомневаешься!

–– Я не сомневаюсь. Просто… непривычно.

–– Теперь ты свободна, как птица! –– радостно пропела Лиана, не задумываясь над тем, что ее подругу только что рассталась с парнем. –– И это нужно отметить!

–– Алкоголя на ближайший месяц с меня хватит! Меня тошнит от всего, что вызывает намек на спиртное.

–– Тогда устроим чайную вечеринку и отметим все это дело самым сладким тортом в твоей жизни!

–– Я скорее умру от сахарной комы раньше, чем ты успеешь как следует насладиться этим.

–– Не преувеличивай! –– хмыкнула Лиана, смотря на часы. –– У нас еще десять минут, последняя пара и домой.

–– Что следующим? –– поинтересовалась Юлия.

–– Мат.анализ, –– недовольно пробубнила Найропетова. –– Жеесть… практика. Она точно убьет меня у доски!

–– Не преувеличивай! –– парировала ей Юлия.

–– Зараза!

–– Еще какая, терпи меня, раз прицепилась.

–– Дурында! Я тебя и не прогоняю, –– она мягко приобняла ее за плечи, а на мгновение Юлия напряглась, почувствовав вновь запах.

–– Ты это чувствуешь?

–– А? Что?

–– Запах, –– принюхиваясь, Юлия осмотрелась, пытаясь понять, откуда он, –– пахнет…

–– О, ты заметила, это мои новые духи! Дать попробовать? –– Лиана потянулась в сумочку за флаконом, но подруга остановила ее, вводя в ступор.

–– Кровью. Пахнет кровью.

Они обе застыли, а Юлия не переставала выискивать глазами объект ее мыслей, а Лиана смотрела на это все с удивлением.

–– Эм… Юль, девочка, ты просто перенервничала из-за утра. Тебе надо успокоиться, пойти отдохнуть, попить чай.

–– Я в порядке! Просто… Черт! Давай я тебе расскажу обо всем после пары, ладно?

–– Давай.

На ближайшие полтора часа не предвиделось ничего плохого, запах исчез, стоило Юлии оказаться в аудитории, и она вовсе забыла о том, что ее волновало. Макс даже не появлялся в ее мыслях, как бы не старался, ее мозг отказывался думать о нем. Все было хорошо. Казалось. Но теперь Юлия стояла в шумном коридоре, отчетливо чувствуя, как запах усилился, не давай ей думать ни о чем другом, а в голове возникла картинка, как девушка падает с окна, от чего Юлия испытала сильный прилив тошноты.

–– Юль, –– пыталась как-то достучаться до нее подруга, –– ты как?

–– Мне… минутку… В туалет! –– отрывисто произнесла она, пытаясь найти уборную прежде, чем ее бы вырвало прямо на пол, оставляя Лиану позади.

Запах усиливался по мере того, как она бежала, картинка сменяла другую, а худое лицо отпечаталось в голове намертво, заставляя Юлию пожалеть о том, что она не успела поговорить с той девушкой. Она умрет. Теперь Юлия не сомневалась в этом, потому что случайности не случайны, потому что она не просто видела похожий момент, это была картинка из будущего в реальности. Что-то заставило ее остановиться возле одной из закрытых аудиторий, прежде чем Расторовская осознала, что сердце выбивает напрочь, а запах усилился настолько, что ей показалось, будто ее окунули в таз с потрохами. Рука дернулась, открывая дверь, а Юлия онемела, когда увидела, как девушка стоит напротив открытого окна, пытаясь залезть на подоконник. Страх заставил ее онеметь, но после, когда девушка собиралась отпустить руку от стены, Юлия вскрикнула, оттаскивая ее назад, отчего девушка полетела вместе с ней вниз, удивленно матерясь.

–– Ненормальная, что ли?! Какого хера!

–– Ты… Ты только что…

–– Заткнись! Какого черта ты тут забыла! –– громко прокричала девушка, начиная плакать. –– Я… Я только решилась! Я только хотела все закончить!

–– Т-ты… Ты не…

–– Юль! –– воскликнула Лиана, увидев подругу, валявшуюся на полу. –– О Боже! Что с тобой?

–– Лиан, зови кого-нибудь срочно! Живо!

Подруга не стала спрашивать, затаскивая в аудиторию удивленного преподавателя, который оглядел двух девушек на полу. Поднявшись, Юлия поняла, что ее трясет, а девушка помрачнела, ни говоря ни слова.

–– Она хотела выкинуться из окна! Пожалуйста, позаботьтесь о ней, –– быстро протараторила Юлия, выходя прочь из проклятого кабинета.

Она спасла ее. Она не умерла.

–– Юль! –– догнала ее Лиана, но Расторовская не могла говорить. –– Юль…

–– Не говори.

–– Юль, ты спасла ее! Ты только что спасла человека от самоубийства!

Боль в голове накрыла ее с новой силой, а в мыслях крутился только один факт: Она жива.

–– Юль, скажи, что ты в норме! Ты за этот день увидела больше смертей, чем я за всю жизнь!

–– Я знала это, –– тихо произнесла Юлия, но Лиана не расслышала ее. –– Я знала, что она умрет. Я видела это так же, как и смерть того мужчины.

Молчание повисло между ними, прежде чем Лиана не сделала шаг вперед, хватая подругу за руку и уводя прочь из универа. Они молчали всю дорогу вплоть до момента, пока дверь не щелкнула и они не остались одни. Юлия сняла кроссовки, оставляя их валяться вместе с сумкой в коридоре, а после сделала глоток воды под пронзительный взгляд Лианы.

–– И? Что это значит?

–– Мне кажется, что я увидела будущее. Дважды. Первый раз, когда проснулась и меня вырвало от той картинки, а второй –– пока умывалась. Я видела, как тот мужчина пойдет на красный и умрет и та девушка захочет выпрыгнуть из окна, если бы я не успела.

–– То есть ты…

–– Да, Лиан, я прям видела. Я скажу больше, я чувствовала этот гребанный запах, который доносился из аудитории! Меня от него тошнило весь день.

–– Ахереть! –– с немым шоком произнесла девушка. –– Погодь, еще раз! Раньше с тобой такого не бывало?

Юлия мотнула головой, пытаясь припомнить, когда вообще с ней такое случалось, но не смогла. Ее жизнь была наполнена спокойствием, и никогда не происходило подобных странностей, но теперь… Теперь ей становилось жутко.

–– Ахереть, –– еще раз повторилась Лиана. –– Да тебе на Битву экстрасенсов надо! Прикинь, будешь потомственной ясновидящей!

–– Лиан, это нихера не смешно! –– грубо отозвалась Юлия. –– Ты хоть понимаешь, что из-за меня умер человек? И умерла бы та девушка, если бы я не успела!

–– Во-первых, тот мужчина умер сам, во-вторых, ты ни в чем не виновата! У этой девушки явно не все дома, а ты сделала ей одолжение, спасая ее зад!

–– Я могла… я могла бы…

–– Девочка. Ты сделала все, что могла! –– четко произнесла Найропетова, становясь напротив. –– Ты не можешь думать над тем, что ты бы что-то изменила от этого, понимаешь? Тот мужчина… Это судьба, а девушке повезло, что ты была рядом.

–– То есть ты не веришь мне?

–– Юль, я-то верю, просто не понимаю, как ты могла это увидеть.

–– Это просто картинка, просто, будто часть из кино, понимаешь? –– пыталась объяснить ей Расторовская. –– Помимо этого, я чувствовала этот ужасный запах, будто кто-то умер, а его органы лежат где-то поблизости.

–– Ой, фу! Не говори о таких вещах, пока я собираюсь идти есть!

–– Кстати об этом, кто-то собирался впасть в сахарную кому!

–– Я от своих слов не отказываюсь, уж тем более, когда есть возможность устроить пир в честь отбытия в закат такого козла, как твоего бывшего!

Юлия усмехнулась, а Лиана решила заказать доставку, перечисляя различные торты, пока они не остановились на ягодном. Сегодня был вечер, посвященный началу новой жизни Юлии Расторовской, поэтому праздновать они решили соответствующе, заказав пиццу на ужин. Раньше Юлию еще волновало потолстеет она или нет, но сейчас, когда Макс не контролировал каждый ее шаг, она могла расслабиться. Поднявший наверх, она скинула вещи, переодеваясь в удобную одежду, прежде чем посмотреть на себя в зеркало, касаясь волос.

«…тебе надо сменить имидж. Я бы перекрасил твои волосы в блонд, ты тогда будешь более яркой!»

Хмыкнув, Юлия забила на слова Макса, спускаясь вниз, пока Лиана уже разливала чай.

–– И так, предлагаю поднять эту чашку прекрасного чая за то, что ты наконец в наших рядах сильных и независимых! Девочка, за твое счастье и спокойное одиночество без парней!

–– Спасибо, –– усмехнувшись, чокнулась с ней Юлия, а после сделала глоток, пока в дверь не позвонили.

–– Опачки! Кома подъехала, я щас! –– Лиана метнулась к двери, забирая заказ, а после открыла коробку, доставая ложки. –– Предлагаю есть прямо так без стеснений.

–– Не возражаю, –– подцепив кусок малины, Юлия запила сладость чаем, подмечая, что торт не совсем сладкий и его возможно есть без гримас.

–– И так, –– вновь протянула Лиана, –– вся история с самого начала. Что, где, когда, кто кого послал. Я жду всех подробностей!

–– Инициатором была я, –– сказала Юлия, получив большой палец от подруги, –– он меня довел.

–– Че он хотел? –– проглатывая кусок с кремом, спросила она.

–– Он начал в очередной раз нести все эту херню про мужскую природу, а после заявил, что мне нужно изменить внешность, чтобы стать ярче.

–– Вот козел! Надо было ему все-таки по бубенчикам дать на прощание!

–– Да ну его! Я и так задела его мужское самолюбие, что теперь он надолго меня запомнит.

–– Я просто не хочу, чтобы ты больше о нем думала. Пошел он к черту, пусть выносит мозги другим несчастным дурам, которые будут это терпеть!

–– Лиан, –– неожиданно тихо отозвалась Юлия, –– я и вправду неспособна привлечь внимание парней?

–– Юля, –– недовольно отозвалась Найропетова, подцепив ее подбородок, заставляя посмотреть в камеру телефона, –– смотри на себя. Что ты видишь?

Расторовская зацепилась глазами по длинным темным волосам, которые она отращивала долгие годы, по челке, которую она отстригла два года назад, по светло-зеленым глазам, которые делали их невзрачными, по округлому лицу, тонким губам, ресницам, тонкой шее с родимым пятном, которое всегда бесило ее. Это все вызывало полное отторжение.

–– Себя, –– не найдя, что еще ответить, Юлия отвернулась.

–– И?

–– Честно? Лучше бы я и вправду была блондинкой!

–– Епт твою мать, Расторовская, хватит нести бред и страдать из-за мнения одного идиота!

–– Лиана, я знаю, что не нравлюсь парням, потому что я лишь серая мышь без особой внешности! Посмотри на себя и меня, твои восточные корни дают о себе знать, у тебя и фигура, и глаза. А у меня… Я как гадкий утенок!

–– Который после стал лебедем! –– напомнила девушка. –– И ты тоже им станешь. Завтра.

–– Завтра? –– удивленно посмотрела на нее Юлия.

–– Я могу записать тебя к своему парикмахеру, у меня все равно завтра маникюр, ты бы могла пойти сделать прическу, пока я буду занята.

–– Звучит неплохо.

–– Подумай над этим, ладно? Я возьму и сообщу, если тебе это и вправду нужно.

–– Давай! –– с уверенностью заявила Расторовская, а Лиана принялась набирать своего парикмахера, договорившись на завтра.

–– В час дня, у меня маникюр на это же время.

–– Зашибись!

–– Ты уже решила, что хочешь сделать? –– Юлия на мгновение осмотрела свои волосы, обдумывая, что действительно хотела бы в них изменить. –– Только не говори, что ты перекрасишься в блонд!

–– Никакого блонда! –– категорично отозвалась она. –– Решу завтра.

–– Думаю, что перемены заставят тебя почувствовать, насколько ты не обделена мужским вниманием!

–– Только, если рядом будешь ты.

–– Только, если кое-кто не будет избегать парней и научится строить глазки!

–– Макс меня… –– хотела уже возразить Юлия, но вовремя спохватилась. –– Ему никогда не нравилось такое поведение.

–– Пошел он нахер! Пусть теперь локти кусает, что просрал такую красотку. А вообще лучший способ забыть о бывших –– хорошая компания, хорошие разговоры и хороший секс!

–– Лиана! –– слегка покраснев, шикнула девушка.

–– Девочка, снимай с себя все запреты и обеды, которые ты там дала ему раньше и иди прямо к новой жизни! Теперь у тебя есть возможность делать то, что нравится тебе. Вообще-то нужно провести ревизию твоего гардероба, пошли, посмотрим, что там у тебя есть!

Не успела Расторовская и слово высказать против, как она прошлась наверх за Лианой, пока та разбирала ее вещи, рассматривая каждую с омерзением.

–– Ужас, кошмар, а это вообще… –– принялась откидывать в дальний угол половину вещей, которые выбирал в большей степени Макс. –– Все это в мусорку!

–– Я не хочу тебя огорчать, но у меня нет столько денег, чтобы позволить себе выкинуть все это.

–– А я могу!

–– Лиана, –– с предупреждением отозвалась Юлия. –– Я не могу на это согласиться! Это слишком доро…

–– Девочка, тебя кто-нибудь за деньги спрашивал? Нет? Ну вот и будь умницей, наблюдая, как твоя крестная фея пытается сделать из тебя Золушку, возродив твой ужасный гардероб!

–– Но у нас есть лимит до двенадцати, –– усмехнувшись, напомнила она.

–– В нашей истории единственный лимит –– это отсутствие денег на моей карточке, а пока семейный бизнес моего дяди процветает, они не закончатся никогда.

Юлия усмехнулась, удивляясь, как легко Лиана тратит деньги, учитывая тот факт, что родители не обеспечивают ее после переезда. Найропетовы были очень влиятельной семьей, однако они также славились поддержаниями традиций. Отец Лианы должен был найти ей хорошего мужа после окончания школы, но она не захотела, заявляя, что собирается поступать на экономиста и возглавить семейный бизнес. Это, конечно, вызвало скандал, но, казалось, ее отец смирился, разрешая ей обучение заочно, но после того, как Лиана узнала, что ее все еще собирались сосватать к одному из партнеров семьи, который был ее старше на тринадцать лет, она втайне собрала вещи и приехала сюда. С тех пор ее семья перестала с ней поддерживать связь, и лишь мама с младшим братом иногда звонят, так как скучают. Несмотря на то, что прошел год, Лиана так и не общалась с отцом, как и он с ней, а ее дядя, узнав о ситуации, на удивление, встал на защиту племянницы, стараясь обеспечивать ее материально, что не очень-то нравится Лиане, и присматривать, чтобы та не натворила глупостей.

Юлия и Лиана столкнулись на общем курсе и сразу нашли общий язык. Расторовская помогала ей с материалом, который она первые полгода проходила заочно, а Лиана в свою очередь помогла ей с жильем, заставляя под конец курса переехать к ней в дом, который теперь они снимают на двоих. За этот год они стали друг для друга настолько близкими людьми, которые знали друг о друге буквально все. Для Лианы это значило столько же, сколько и для Юлии, у которой никогда не было родных братьев и сестер, да и нормальных отношений с родителями, а у Лианы все ее сестры были старше нее на пять-десять лет и давно замужем, поддерживая семейные традиции. Не стоило говорить о том, в каких теперь они были отношениях после бегства Лианы. Для ее семьи она вычеркнута, а ее имя считалось дурным упоминанием и позором. Теперь же у нее была новая жизнь, новая семья, которая включала себя лишь их двоих: она маленькая, совсем непонятная, но это была их семья. Семья, которой их лишили, и которую они создали сами своими же руками и усилиями. Этот дом, маленькие мелочи в виде цветов, посуды из ближайших магазинчиков, магнитики из-под коробоксырков, две пары ключей –– одни для Юлии, другие для Лианы на случай, если кто-то из них придет раньше или уйдет, банка кофе на случай, когда Лиану накрывает ночью стабильно раз в месяц из-за разговор с матерью, чтобы Юлия смогла посидеть с ней на кухне, молча выслушивая и утешая –– все это было создано ими, и неважно, что считали другие, сейчас у них было место, которое можно было назвать домом, и человек, который считался семьей и даже больше.

–– И так, завтра по магазинам? –– будто не принимая во внимание ее недовольный взгляд, спросила Лиана.

–– Как будто у меня есть выбор! –– уже сдавшись, ответила Юлия.

–– С этого момента он есть у тебя всегда! Я просто буду давать свое никому ненужное мнение со стороны, потому что ты у нас девочка взрослая и сама решишь, что для тебя лучше, а что нет.

–– Спасибо, –– поблагодарила ее Юлия, а Лиана сама не осознавала, насколько сильно были важны ее слова для нее в этот момент.

–– Предлагаю начать с обновления прически, а после пройтись по центру, чтобы присмотреть новые шмотки на осень.

–– Звучит, как отличный план! А я предлагаю найти сериал и устроить марафон, завтра воскресенье.

–– Полностью поддерживаю!

Они спустились вниз и как раз вовремя, так как курьер привез их пиццу. Они уселись на диване, укрываясь в теплый оранжевый плед, который Лиана купила на днях, включая какой-то турецкий сериал, поедая пиццу, пока ближе к часу ночи не уснули, проваливаясь во сны, полные спокойствия.

Глава 4. Долг и страх

Вероника просидела в своей комнате до вечера следующего дня. Никто не зашел за ней и не спросил о том, что происходило между ней и старейшиной. Казалось, что все Драконье крыле погрузилось в молчание, что сильно тревожило Веронику, будто что-то предвещало беду. Вероника считала шаги, которые она нахаживала в комнате, прежде чем дверь наконец скрипнула и из нее появилась наставница. Все внутри девушки сжалось, когда она подумала над тем, что случилось то, чего она боялась. Тайна. Ее тайна, которая пока лишь являлась ею.

–– Найла? –– спросила спустя минуту молчания Вероника.

–– Собирайся, нас ждут в тренировочном зале, –– предупредила ее наставница, а Вероника подхватилась, принимаясь искать перчатки, которые обычно носила на тренировку, а также меч, подаренный самим старейшиной в день принятия Вероники в клан как инисетки.

Дверь закрылась, и они вновь погрузились в молчание, которое волновало Веронику. Что-то было не так, что-то явно было не так. Найла не подавала виду, но она нервничала, потирая пальцы правой руки, как делала обычно в такие моменты, и это заставляла инисетку побеспокоиться. Уже давно прошел ужин, на котором Вероника, конечно же, не присутствовала, но теперь ее ждали в тренировочном зале. Ответов на вопросы не было, поэтому она не знала, что делать дальше. Страх все еще сковывал ее, борясь с чувством ответственности и долга, которое возложил на нее старейшина Алест.

«…я даю тебе особое задание, Вероника, найти наследницу клана и привести ко мне…»

Она не сможет. Она не справится. Она не достойна. Она не…

–– Пришли, –– вывела ее из тревожных мыслей наставница Найла.

Дверь скрипнула, впуская две женские тени в темный зал, освещенный пару факелами, а после захлопнулась, заставляя Веронику вздрогнуть. Прежде чем она сумела что-либо спросить, из темноты выскочила темная фигура, напоминающая волчью, а после показался наставник Лаин, вызывая у девушки сильное удивление. Окинув ее беглым полным надменным взглядом, он шагнул вперед, вызывая у Вероники чувство страха.

–– Благодарю, наставница Найла, дальше я сам.

–– Должна ли я переживать за сохранность моей подопечной, наставник Лаин? –– Вероника проследила за ее взглядом, замечая, как беспокойство и злость наполнили женщину, будто она намеревалась биться до последнего.

–– Благодарю вас, Найла! –– более настойчиво произнес Лаин, а после Найла все же скрылась, оставляя их одних.

Мужчина мгновенно принялся рассматривать инисетку, которая, казалось, боялась даже дышать в его присутствии. Он сделал шаг к ней, а Вероника осталась стоять на месте, пытаясь уловить дальнейшие его действия. В какой-то момент звук его клинка, выходящего из ножен, резанул слух, а после возник в руках Лаина, стоящего напротив Вероники.

–– Помнится, наставница Найла упоминала, что ты считаешься одной из лучших в борьбе на мечах, –– осознание настигло девушку прежде, чем она сумела что-либо сказать, так как наставник сделал шаг к ней, касаясь лезвием ее меча, –– хочу убедиться в правдивости ее слов. Обнажи меч и сразись со мной, инисетка!

Шок застыл на ее лице, а в глазах читался лютый страх. Он убьет ее, у нее даже шанса не будет, потому как наставник Лаин лучший фехтовальщик, которого она знала. Шли слухи, что когда-то он сумел в одиночку убить двадцать наемников, покушавшихся на его жизнь, лишь одним клинком, а тут против неопытной юной девчонки и вовсе ничего делать не придется: мужчина не оставит от нее ни косточки.

–– Ты не услышала меня, Вероника? –– недовольно отозвался он, а девушка все еще пыталась взять себя в руки.

–– Для меня это честь, наставник Лаин, но я не сме…

–– Я не спрашивал тебя, имеешь или не имеешь ты на это право а сказал тебе обнажить меч и сразится со мной, как полагает истинной инисетке!

Потребовалась минута, чтобы Вероника пришла в себя, еще одна, чтобы она дрожащими пальцами вытащила наконец меч, и еще одна, чтобы он упал со звоном на каменный пол, едва Лаин подцепил его в воздухе.

–– Ты собираешься сражаться или принять поражение? –– в его голосе возникло что-то похожее на раздражение, но Вероника продолжала гипнотизировать взглядом собственный меч.

–– Я вам не соперник, –– лишь заключила она. –– Вы идеально знаете, что я не способна буду выстоять против вас.

–– Я сказал тебе взять меч и начать наступать! –– рявкнул на нее мужчина. –– Это приказ!

–– При всем уважении, наставник Лаин, но я не подчиняюсь вашим приказам! На это способна лишь моя наставница, ее слушаться и стану.

–– Не хочешь подчиняться, тогда докажи, что все-таки не пустое место в ее глазах, –– неожиданно заявил он, а Вероника взглянула ему в глаза. –– Оправдай надежду, которую она на тебя возложила, если это хоть что-то значит для такой, как ты, недостойной ее доверия.

Гнев неожиданно охватил ее, заставляя принять брошенный вызов. Нога подцепила меч, а после Вероника схватила его в больную руку, прежде чем поменяла ее на противоположную, заставляя наставника проследить за данным движением. Она сделала резкий выпад, пытаясь хоть как-то задеть мужчину, чтобы заставить его взять свои слова обратно, однако ее движения были скорее неловкими из-за отсутствия лидирующей руки, чем четкими, а наставник Лаин и вовсе не отбивался, лишь уходил в сторону, будто играясь с ней. Поэтому спустя мгновение ее меч отлетел в сторону, а острый конец меча соперника оказался в сантиметре от девичьей шеи. Она взглянула на него, но в ее глазах не было привычного страха, лишь обида и гнев на себя.

–– Будь на моем месте реальный враг, ты бы уже была мертва, –– для убедительности его меч все-таки задел шею, но так и не пустил кровь.

–– Я проиграла, –– подытожила Вероника, а после добавила более жестко, –– надеюсь, что вы удовлетворены моим унижением. А теперь позвольте вернуться в свою комнату, так как лишь одно мое существование уже мозолит вам глаза!

Вероника собиралась пройти и забрать меч, но лезвие меча Лаина проследило за ней, вновь останавливаясь возле шеи, заставляя девушку поднять взгляд.

–– Ты сменила руку, –– наконец подметил Лаин, смотря на ладонь правой руки, облаченную в кожаную перчатку. –– Для чего? Твоя лидирующая была правая.

–– Я не… –– Вероника собиралась уже сказать о травме вслух, но смолчала. –– Моя правая рука сейчас не в состоянии держать меч.

–– Какая разница, в состоянии или нет! При нынешней ситуации на обеих руках твои силы равны. Какая разница, какой именно ты будешь фехтовать, если и в том, и в другом случае ты не способна будешь отразить удар!

–– Наставник Лаин, чего вы добиваетесь? –– недовольно взглянула на него Вероника, замечая, что меч в его руке так и не дрогнул. –– Вы хотели меня унизить, показать, какое я ничтожество в ваших глазах? Вы уже сделали это. Теперь я прошу отстать от меня и позволить вернуться к себе!

–– Ты унижаешь себя тем, что ты даже не хочешь попытаться бороться! –– слишком громко произнес он, поэтому его слова эхом отразились от стен, впечатываясь в голову Вероники намертво. –– Я не унижать тебя пришел, а сделать так, чтобы ты наконец начала бороться!

–– Зачем? Вы меня ненавидите, даже видеть не можете, хотя я не знаю в чем причина!

–– Причина в том, что ты всегда была недостойной этого клана, –– он сделала шаг вперед, поворачивая лезвие так, чтобы его острый край уперся ей в шею. –– Тебя принял старейшина, дал стихию, род и имя, а ты даже не делаешь ничего для того, чтобы оправдать все это!

–– Я не просила всего этого! –– неожиданно грубо выкрикнула Вероника, а после почувствовала, как все-таки кровь стекает по ее шее.

–– Заткнись и будь благодарна за это! Что бы с тобой было, если бы тебя не приняли в клан?! Стала бы одной из тех смертников, пользующихся магией смерти, чтобы побеждать? Убивала бы, пила кровь и ела плоть своих врагов, чтобы стать сильнее? Этого ты бы хотела?! Стать морсом?!!

–– Я лучше бы убила себя, чем как-либо стала такой, как они! –– паника захватила ее, в глазах Вероники поселился огонь, который она уже не в силах была контролировать, и единственное, что сдерживало ее от полной потери контроля, было ощущение кожаных перчаток, сдерживающих стихию в руках. –– Мне все время говорят о том, что я должна была стать смертницей, только потому, что родилась под проклятой звездой, которую не выбирала! Вы все время упрекаете меня в судьбе, которую я не выбирала! Вы думаете, я бы хотела жить, осознавая, что моя судьба была связана со смертью?! Я каждый день благодарю за то, что я инисетка и мне не приходится марать руки в крови! Но вам, наставник Лаин, все время кажется, что я только и жду момента, чтобы сбежать и предать клан, и перейти на вражескую сторону, хотя я ни разу не дала усомниться в своей верности!

–– Верность –– это вещь, которую следует заслужить, –– прошипев, проговорила инисет, на мгновение смотря на Веронику с такой ненавистью, что факелы в зале стали светить ярче, поднимая к нему столбы пламени. –– Ты посмела усомниться в намерении старейшины, идя против его воли. О какой верности ты тогда говоришь, если сама идешь против клана, Вероника?

В его словах не было ничего, чтобы говорило о том, что он в курсе той тайны, которую она скрывала, но Веронике все время казалось, что в какой-то момент Лаин взмахнет мечом и отрубит ей голову. Но сейчас он стоял в шаге от нее, прижимая окровавленное лезвие к ее горлу, но не вызывая при этом страх.

–– Я не достойна, –– лишь тихо повторила заученную фразу девушка. –– Вы идеально знаете, что это так.

–– Какая разница, что думаю я и ты! Это решение старейшины, и оно не подлежит оспариванию, глупая ты девчонка!

–– Если вы знаете, о чем именно просил Алест, вы согласитесь со мной.

–– Мое согласие не имеет значения, –– он наконец отстранился, убирая меч назад, продолжая пилить девушку взглядом. –– Тебе сказали –– ты подчиняешься, твое никчемное мнение никто не спрашивает!

–– Но…

–– У нас мало времени, а ты абсолютно не готова! –– прервал ее мужчина.

–– Не готова… к чему? –– за запинкой спросила Вероника, а лицо Лаина выдало новую порцию раздражения.

–– К миссии, конечно же! Хочешь знать, зачем ты здесь, Вероника из рода Алестов? –– наставник Лаин поднял ее меч, протягивая ей собственный клинок. –– Потому что старейшина выбрал тебя.

Глядя на меч, впервые Вероника осознала всю суть данных слов. Старейшина выбрал ее, а это значило, что она обязана была подчиниться. Теперь у нее не было выбора, кроме как склонить голову и быть благодарной, даже если страх затмевает разум и заставляет забыть о долге, который теперь покоился на ее плечах. Это было ее долгом, ее делом, ее миссией, и никто бы не спросил и не оспорил решение Алеста, потому что он так решил. И этим все было сказано.

Ей могли твердить сколько угодно, что она не сумеет, что ей не дозволено даже думать о том, чтобы наконец выйти из тени молчания, но конец был один: Вероника из рода Алестов найдет и приведет в клан будущую старейшину, наследницу клана Сомниума. На этот раз это была ее судьба.

–– А теперь возьми меч и сражайся! Я должен убедиться, что ты не опозоришь наш клан во время столкновения с врагом и вернешься вместе с наследницей сомниумов в целости и невредимости.

–– Моя правая рука ранена, я не смогу держать меч и отражать удары, –– вновь напомнила она, но наставник Лаин пропустил все это мимо ушей.

–– Когда на кону твоя жизнь, ты будешь сражаться до последней капли крови через боль и слезы, не смея просить о пощаде. А теперь встань и сразись со мной, как полагает инисетке, заставив меня забыть весь тот позор, который я наблюдал ранее!

Она сомневалась, глядя на протянутый к ней меч, но после взяла его в руку, чувствуя, как боль начинает отдаваться в ладонь сквозь перчатку. Лаин сделал пару шагов назад, давая ей пространство для замаха, а после Вероника с уверенностью сжала клинок, стараясь сделать уверенный выпад в сторону наставника, который лишь изредка блокировал удары, в основном лишь отмахиваясь от жалких попыток девушки его ранить. Через пять минут таких игр ему это надоело, поэтому он с легкостью подцепил клинок инисетки, перехватывая его в свободную руку.

–– Слишком много бессмысленных однотипных движений! –– начал замечания наставник, пока Вероника пыталась отдышаться. –– Любой с легкостью сможет просчитать последующий твой шаг, потому что ты используешь одну и ту же технику. Это я еще даже не пытался наступить в ответ!

–– Вы играетесь со мной, вместо того, чтобы сражаться!

–– Глупый ребенок! Если бы я применил хотя бы часть силы, твоя наставница испепелила бы меня взглядом! –– усмехнулся Лаин, а после принял серьезный вид, подходя к девушке со спины, вкладывая меч в руку. –– Сначала стойка: корпус повернут, выпад в сторону удара. Кисть должна быть наклонена под нужным углом, а не болтаться! –– шикнул он, сжимая ее руку и направляя меч прямо. –– Взгляд поднят, следишь за соперником. Выбирай те зоны, которые посчитаешь более уязвимыми, у тебя будет ровно пять секунд перед первым ударом, чтобы проанализировать физические способности того, с кем будешь сражаться. Взгляд прямо! –– рявкнул он с большим недовольством, когда Вероника посмотрела чуть ниже собственного меча. –– Голова, плечо, бок–– три универсальных места. Когда целишься в голову, бей рукояткой, потому что лезвие заметить быстрее, реакция будет моментальной. Второе: ты слишком медленная, двигайся, перебирай ногами! Ты даже угнаться за мной не смогла, хотя я еще даже не пытался отразить атаку.

–– Как будто у меня это получится, –– буркнула инисетка, а Лаин продолжил.

–– Третье: комбинируй движения, тебя слишком легко просчитать. Меняй руку только тогда, когда уверена, что способна будешь отразить ею удар. Четвертое: всегда следи за соперником! Его взгляды, движение, шаги –– это все может обернуться против тебя. Чем быстрее ты поймешь ход его мыслей, тем скорее сможешь попытаться остаться в живых.

Он подтолкнул ее вперед, заставляя отшатнуться, а после стал напротив, доставая меч.

–– А теперь все то же самое, только на практике. Стойка, пять секунд анализа, взгляд и удар. Начинаешь первой на этот раз.

Взгляд Вероники замешкался на наставнике, пытаясь осознать, куда именно стоит бить и где именно, возможно, находится его так называемая уязвимая зона, которой, казалось, у мужчины просто не было. Паника накрыла ее, поэтому она сделала выпад, нанося удар вслепую, пока через секунду не упала на пол, чувствуя острый клинок на своем плече.

–– Взгляд прямо! –– вновь выкрикнул он, а Вероника посмотрела ему в глаза. –– Ты совершенно безнадежна! Я сказал бить уверенно, Вероника, а не так, как тебе хочется!

–– Вы не дали мне времени даже все обдумать! –– принялась оправдываться девушка, ловя новую порцию недовольных взглядов.

–– У тебя не будет времени, ты просто умрешь, а твою голову повесят где-нибудь в комнате в качестве трофея! –– гнев накрыл мужчину, но он громко выдохнул, успокаиваясь. –– Еще раз! Ты не выйдешь отсюда, пока я не буду доволен тем, что вижу.

–– Значит, я буду здесь навсегда.

–– К сожалению, через два дня ты отправляешься в путь, поэтому перестань трепать языком и начни делать что-то стоящее! –– он заставил ее встать и поднять меч, на этот раз с вызовом взмахивая им пару раз в воздухе. –– Попробуй хотя бы дотронуться до меня.

Это прозвучало настолько ехидно, настолько несерьезно, что Вероника поняла: наставник Лаин не воспринимает ее всерьез, так, просто букашка, которую можно было раздавить. Она так боялась когда-либо с ним столкнуться, а теперь отчаянно желает стереть самодовольную усмешку с лица мужчины, доказав, что она не безнадежна, что она чего-то стоит, что она инисетка, которой суждено было стать никем и ничем в глазах остальных. Но теперь судьба изменилась, теперь Вероника могла выбирать: спрятаться в тени или, наконец, вдохнуть полной грудью, вызволяя долгожданный крик из груди. Она замахнулась, сосредотачивая в каждом ударе все: обиду злость, чувство предательства, неприятия, отторжения. Ей вспомнились глаза наставника Лаина, пропитанные ненавистью и презрением, хмурое и недовольное лицо советника Льюиса, надменная усмешка Клариссы, а также хладнокровное лицо Инвиктуса, никогда не выражавшее чувств. Это все так сильно заполонило ее разум, что девушка даже не заметила, как факелы упали, дымя алым пламенем, а сама она была прижата к твердой стене, ощущая боль в голове, которая отрезвила ее.

–– О чем ты, мать твою, думаешь?! –– стальной голос ударил сильнее хлыста, поэтому Вероника проморгалась, ощущая, как ее тело горит, а шов перчаток треснул в месте стыка пальцем, пропуская небольшую искру. –– Верни чертов контроль!

Девушка сделала глубокий вдох, ощущая как что-то иное, не похожее на ее стихию, уползает прочь, прячась в темных уголках ее подсознания, пока она вновь не потеряет контроль. Это было не впервые, но почему-то именно сейчас Веронике стало стыдно, что она не смогла сдержать себя, показывая уязвимость. В глазах Лаина она вновь была недостойной ничего. Сейчас инисетка опустила перепуганные глаза, стараясь провалиться сквозь землю. Опозорена.

–– Я прошу проще…

–– Ты так и будешь продолжать умолять о том, чтобы о твоих косяках забыли или начнешь наконец действовать?! –– терпение наставника, казалось, лопнуло, и сейчас тот не старался как-то заставить девушку взглянуть на него. Он злился. Этого было достаточно. –– Ты надеешься, что через унижение сможешь добиться того, чтобы от тебя отстали? –– мужчина сам не понимал, как сильно его слова являлись правдой, которая заставляла Веронику испытать боль внутри и закрыть уши, чтобы не слышать этого. –– Знаешь, одному человеку, который попытался спрятаться в собственной тени, это не помогло. Он думал, что если станет тихим, заляжет на дно, то о нем забудут, однако реальность суровая штука: все твои промахи и ошибки остаются с тобой навсегда, и ты не убежишь от самой себя. Так что переставай думать, что, выбирая роль отшельника, ты сможешь сделать так, чтобы другие перестали замечать твои косяки!

–– Я не выбирала быть той, кем являюсь, –– с полной ненавистью процедила Вероника, смотря на Лаина глазами, которые на мгновение приобрели золотой оттенок от пылающей внутри злости, –– вы сами добились этого.

–– Не скидывай ни на кого собственные проблемы! –– он толкнул ее в плечо, заставляя удариться в стенку. –– Возьми ответственность, наконец, не перекладывая ее ни на кого другого! Ты думаешь, что твоей наставнице лучше от того, что с тобой происходит?

–– Это вас не касается! –– при упоминании Найлы у Вероники внутри что-то отозвалось, заставляя Лаина умолкнуть, не давая возможности сказать ничего лишнего.

–– Действительно! Ты не моя подопечная, я не твой наставник, мне должно быть плевать на такую никчемную дуру, как ты, и я уже жалею, что пришел сюда!

Наставник Лаин отошел, разворачиваясь, собираясь захлопнуть дверь, пока инисетка не окликнула его.

–– Кто тот человек, который пытался спрятаться и сбежать? –– она проследила, как лишь на мгновение его плечи напряглись от данного вопроса, а после вновь опустились, не давая возможности понять, что чувствовал Лаин.

–– Я, –– дверь захлопнулась, эхом разнося последнее слово мужчины, прежде чем оставить Веронику одну в полной пустоте и одиночестве, где она могла найти тишину.

Глава 5. Ветер крепчает

Юлия проснулась без кошмаров. Она даже не помнит, снилось ли ей что-либо, потому что первое, что заставило ее проснуться, был чей-то крик, который заставил девушку подорваться с дивана, тем самым потревожив Лиану, недовольно цыкнувшую во сне. Мысли Юлии путались, она боялась, что это все лишь опять ее страшный сон, но на этот раз без картинок.

–– Лин! –– толкнула она легонько ее в плечо, получив грубое мычание в ответ. –– Слышишь крик?

–– Какой нахер крик? Спи! –– вяло процедила Найропетова, все еще не открывая глаз, но, заметя, что подруга все еще сидит, прислушиваясь к звукам, поднялась, потирая уставшее лицо. –– Юль, ты уже начинаешь себя накручивать. Полшестого утра, ради всего святого что у тебя есть, ложись!

Расторовская хотела уже прикрыть глаза, но вздрогнула, когда услышала вновь звук, который напоминал чей-то голос. Лиана сдалась, вставая с дивана, все еще недовольно смотря на время, а после прошлась к чайнику, наполняя его водой и включая. Пока Юлия наблюдала за тем, как подруга достает небольшой термос и банку завалявшегося кофе, посторонний шум вновь раздался где-то на улице. Перед ней появились розовые Лианины штаны, которые Расторовская надела быстро, не задавая лишних вопросов, по дому разнесся запах крепкого кофе, а после послышался звон ключей в руках Лианы, Юлия подорвалась с дивана, попутно собирая коробки из-под пустой пиццы, собираясь выкинуть их позже. Найдя пальто в коридоре, они вышли на улицу, вдыхая прохладный воздух, обжигающий лицо. Они молчали, когда шли по пустой, едва осветленной дороге под первое пение птиц. Лиана села на скамейку возле небольшого парка, открывая термос, делая небольшой глоток и передавая его Юлии, которая смогла согреть пальцы и успокоиться. Они молчали, лишь отдавая друг другу теплый напиток, пока Лиана не откинулась назад, закрывая лицо в капюшон толстовки.

–– У моего отца сегодня день рождение, –– начала Найропетова тихим, даже хриплым то ли от сна, то ли от печали голосом. –– Я не хотела тебе говорить, но вчера мне писала мама, –– она ничего не сказала, лишь кивнула, давая понять, что слышит ее, –– она сказала, что хочет, чтобы я приехала домой.

В это мгновение Юлия чуть не выронила из дрожащих рук кофе, тупо смотря на без эмоциональное лицо Лианы, которая замолчала. Она знала, что Лиана не уедет, знала, что не согласится с матерью, но что-то внутри все равно заставило ее нервничать. Если бы Лиана уехала, если бы оставила ее одну…

–– Даже билет отправила! –– усмехнувшись, Лиана протянула руку, требуя термос обратно, и сделала большой глоток, даже не поморщившись.

–– И… что ты решила? –– осторожно спросила Расторовская, ожидая, что сейчас подруга развернется и уйдет, как делала это в частности, когда наступали так называемые переломные дни, но этого не произошло, потому что Лиана осталась сидеть на месте, приподнимая бровь в удивлении.

–– А что я могла решить? Я сказала ей, что там, где якобы меня ждут, у меня больше нет дома. Пусть старик катится на все четыре стороны и даже пять, потому что после основных сторон света я пошлю его еще дальше! –– неожиданно, но Юлия почувствовала облегчение от того, как именно отреагировала Лиана.

Она будет здесь. Она не оставит ее.

–– Он думает, что это так легко, взять и выбросить меня, лишить семьи и всего того, что я так любила, а после вернуть назад, будто ничего и не было! Ему плевать, как сильно он меня ранил, что я страдала и рыдала по ночам оттого, что теперь я никогда не смогу прийти и увидеть своих родных, разделить с ними счастливые моменты и боль, а должна буду держаться в стороне! Знаешь, что было бы, если б я вернулась? Он бы повозмущался, сделал вид, будто проявил благородство, принимая меня обратно, а после запер бы в своей комнате, но на сей раз уже точно заставляя меня выйти за того, кого я никогда не видела, кого бы не полюбила, потому что это был бы брак по договоренности, где меня бы продали как овцу!

–– Лиан… –– тихо проговорила Расторовская, касаясь ее плеча, но Найропетова уже погрязла в своих мыслях.

–– Иногда я жалею о том, что все еще храню эту долбанную честь при себе! Гребанное воспитание, будь оно проклято! Нас воспитывали так, что находиться рядом с мужчинами наедине женщинам было непристойно, поэтому он возражал против учебы.

–– Нельзя делать то, чего ты не хочешь, только для того, чтобы насолить ему! Понимаешь?

–– Юль, не будь я девственницей, папа давно бы отстал от меня, полностью исключая из всей своей жизни! –– грубо высказалась девушка, наконец смотря на нее. –– Мама спросила меня как-то, я даже не поняла зачем, но, видимо, это был ее план, чтобы я вернулась обратно.

–– Она хочет, чтобы ты была рядом, это нормально, ты же ее ребенок!

–– Единственное, чего она хочет, чтобы папа перестал докапываться к ней и к брату. Я-то знаю, о чем говорю!

Новая порция молчания накрыла их, пока где-то позади разнесся звук машину, завернувшей неподалеку. Семья –– тема, которая была для них самой тяжелой, как для Юлии, так и для Лианы. Девушка ненавидел ее отца, потому что он был просто аморальным уродом, который из-за собственной выгоды был готов продать своего ребенка какому-то мужчине, которого она в глаза-то не видела! Юлия узнала об этом случайно, когда впервые за все время их совместного проживания, Лиана поругалась с матерью по телефону, рыдая в истерике в комнате, где ее нашла Юлия. Тогда она узнала всю правду, но лучше бы не делала этого. Лиана была тем человеком, который прятал свою изуродованную часть маски, не показывая ее никому, но от этого не становилось лучше, наоборот, только хуже. Лиана хранила проблемы, накапливая их и бросая в пыльный ящик, а после, когда место катастрофически не хватало, она начинала расчехлять все, что есть, справляясь с последствиями. Юлия не была лучшим советчиком, она мало разбиралась в людях и в чужих проблемах, но ее молчания и аккуратного приглашения обнять ее хватило, чтобы хоть немного успокоить Лиану, которая подсела ближе, прерывисто дыша в плечо подруги. Ей было плохо, слишком плохо, чтобы что-либо говорить, но Юлия и не спрашивала, это было незачем, особенно для них. Они были потрепаны этой жизнью, своими семьями и проблемами, и им не нужны были гребанные слова поддержки, чтобы казаться лучше. Их присутствие, одно кофе на двоих и полное одиночество, не считая их собственного наличия в жизнях друг друга –– вот, что им было достаточно. Вдвоем. Этого хватит на время. У них есть дом, где можно найти успокоение. Их дом.

–– Дай мне знать, если это повторится вновь, –– тихо попросила Расторовская, лишь легко прикасаясь к ее плечу, давая понять, что она здесь, –– я постараюсь быть рядом.

–– Ты и так рядом! –– недовольно шикнула Найропетова, но девушка пропустила замечание мимо ушей.

–– Ты знаешь, что я имею в виду. Я серьезно, Лиан, без секретов, хорошо? Мне не нравится, когда ты замыкаешься в себе.

–– Ты делала это постоянно, хотя я просила о том же, –– Юлия поджала губы, осознавая, насколько Лиана была права.

–– Я не прошу выворачивать себя наизнанку, мне не нужно, чтобы ты переходила через себя, но я хочу знать, что ты в норме, когда это действительно так. Мне не нужны фальшивые ответы по типу: «Я в порядке. Просто нет настроения. Просто устала…» Правду, Лиана, только правду, –– Лиана заметила ее тяжелый взгляд на своей макушке и, наконец, взглянула ей в лицо. –– Если есть плохие дни, то мы должны переживать их вместе, а не прятаться! Я доверила тебе часть своей жизни, так доверь мне часть своей. Ты помогла мне, я помогу тебе. Это весьма справедливо.

–– Я… Я не прошу ничего взам…

–– Я знаю, но я делаю это, потому что хочу помочь тебе, Лиана, потому что когда-то ты протянула мне руку помощи, а я приняла ее, взамен протягивая ее в ответ. Теперь я жду твоего ответа. Это «да»?

В качество подтверждения своих слов, она повторила жест, который удивил подругу, заставляя ее задрожать, но то ли от сильного холода, то ли от одной мысли, что это была их сделка. Друг за друга. Раз и навсегда.

–– Да, –– послышался тихий ответ, пока пальцы сжимая протянутую, руку, запечатлев обещание надолго в их ладонях.

–– Вместе? До конца, –– уточняя, усмехнулась Юлия, почувствовав, как Лиана кинула еще горячий термос ей в руки.

–– Еще до смерти скажи! Ты меня так долго не потянешь!

–– Посмотрим, говорят, что это у меня ужасный характер.

–– Не верь всем подряд, половина из того, что обычно думают другие, полная хрень!

–– Обязательно учту, –– она вновь усмехнулась, смотря на Лиану с теплотой. –– И спасибо.

–– А? –– не поняла девушка.

–– За правду. За то, что мы сейчас здесь и ты не бросила меня, когда мне стало плохо.

Юлия не понимала, говорила ли она именно за сегодня, но, казалось, что она имела в виду каждый момент, когда была на грани, а Лиана была рядом, подставляя плечо. Они были друг за друга, что бы ни произошло. Это была их клятва. До самой смерти.

–– Пора закругляться с лирикой, а то мы так заболеем, –– с дрожью в голосе отозвалась Найропетова и встала, а Юлия вслед за ней. –– Что там с твоим криком?

–– Я его не слышу. По крайней мере, перестала слышать, –– только сейчас Юлия поняла, что подруга вывела их на прогулку по больше причине того, что ей стало некомфортно в доме и им обеим надо было проветрить голову. –– Знаешь, я уже думаю, что схожу с ума в такие моменты.

–– Ну, тогда мы обе ненормальные, потому что я полностью на твоей стороне!

Юлия улыбнулась, а после приняла предложенную руку, не прерывая их контакт до самого дома.

***

–– Ну… Как?

Уже в кресле, когда они закончили, Юлия рассматривала себя в зеркале, стараясь привыкнуть к новому образу. Уже вначале она решила, что сострижет большую часть, что очень не понравилось Лиане, хотя она не высказала это вслух, все-таки давая подруге четкий выбор, а после решила немного видоизменить форму челки, придавая лицу той взрослости, которой не хватало. Руки прошлись по шее, касаясь родимого пятна, которое непонятно откуда вообще взялось, так как ни у кого такого в помине не было, особенно на шее. Лиана отвлеклась от своих ногтей, внимательно вглядываясь в преображение, и осталась крайне довольной.

–– Выглядишь суперски! Я серьезно, все парни твои!

–– Кажется, что при их косяках, им придется встретиться с твоими коготками и остаться без глаз, –– усмехнулась Юлия, подходя к девушке ближе, пока она сушила вторую руку ярко-бордовых ногтей.

–– За себя не отвечаю! Если кто-либо тронет мою девочку, расцарапаю нахер!

–– Если ты сейчас же не поменяешь руку, то царапать будет нечем! –– гаркнула на нее мастер, а Найропетова все-таки исполнила ее просьбу.

–– Я уже присмотрела парочку моделей, в сочетании с твоими волосами будет выглядеть помпезно!

–– Лиан, –– хотела уже начать она, но не успела.

–– Девочка, это последнее твое слово в данном вопросе. Точка!

Расторовской хватило терпения не открывать рот и не возражать. Через десять минут Лиана с облегчением потянулась, рассматривая свой маникюр, а после уточнила стоимость прически, что, естественно, заставило ее провалиться сквозь землю. Они вышли, пока Лиана думала, с чего именно они начнут транжирить все те деньги, которые скинул ей недавно дядя. Большую часть она тратила на аренду жилья, а остальное просто копила, зная, что в любой момент, если отцу так захочется, ей перекроют кислород, но Юлия даже не догадывалась, какая именно сумма была отложена у подруги на карточке, и не узнает. Ее глаза округлились, когда они завернули в некоторые брендовые магазины, а после Расторовская и вовсе поперхнулась воздухом, смотря на пятизначные числа, когда подруга перебирала с безразличием свитера и водолазки, откладывая парочку в руках. Юлия заметила пронзающие ее фигуру взгляды, как работницы шушукались, обсуждая ее внешний вид: старые джинсы, которые она носила еще с конца школы, обычная белая кофта и джинсовка Лианы –– единственная вещь, которая не делала из нее похожую на попрошайку человека. Она знала, что они думают, что думает каждый, когда видит девушку: неэффектная, обычная, блеклая, неинтересная. Лиана на ее фоне выглядела богиней, а Расторовская просто пряталась за ней, стараясь быть незаметной. Она не любила выделяться, она не любила быть в центре внимания, она не была той девушкой, которой нужны были несколько пар одежды, куча макияжа, постоянная укладка или свежий маникюр. Юлии было достаточно быть обычной, без всего этого фарса, но, когда ты девушка, в этом мире каждый посчитает нужным сделать непрошенный совет. Так ведь лучше, они знают, что ей лучше. Ей казалось, что даже Макс разбирался в некоторых вещах больше девушки, потому что ему было важно, как она выглядит.

Когда Лиана прошлась к отделу с брюками, консультант все-таки приблизилась, смотря на Юлию с презрением:

–– Могу я чем-то вам помочь?

–– Эм… –– Юлия замялась, не зная, что именно ответить. Лиана была далеко, поэтому ей пришлось выкручиваться самой. –– Нет, спасибо.

–– Знаешь, –– девушка ощутила, как острый лаковый носок ее каблука рассек воздух, заставляя Расторовскую сжаться от неприятного ощущения, –– здесь недалеко, буквально в нескольких кварталах есть вещевой рынок, там тебе сделают очень хорошую скидочку. Можешь прицениться.

–– Я…

–– Юль, ну ты чего застыла, не мне же вещи подбираем! –– недовольно воскликнула Лиана, возникшая рядом. –– Пошли в примерочную!

–– А… Да, хорошо.

Она тихо последовала за подругой, пока консультанша пилила ее уже удивленным взглядом, слегка приоткрывая рот от удивления, а Юлия подмигнула ей на прощание. Да, стерва, она пришла купить себе нормальные шмотки, так что засунь свою скидку себе в свой силиконовый зад!

Расторовская долго возилась с неудобными коричневыми классическими штанами, пытаясь нормально застегнуть ремень, но по итогу сдалась, давая возможность подруге помочь ей. Лиана кивнула, протягивая еще и бомбер под нужный цвет, на что Юлия, естественно закатила глаза, но она не могла не признать, что выглядела она шикарно. Лиана знала толк в моде и в том, как должна выглядеть каждая девчонка, чтобы стать лучшей версией себя. Но за все время их общения она ни разу не сказала ничего про внешний вид подруги. Ни единого слова, как бы ужасно она не выглядела. Лиана уважала ее границы, и Юлия была за это благодарна. Спустя где-то пятнадцать минут примерки и трех одобрений со стороны Наропетовой они вышли из магазина с пакетами, направляясь к отделу с нижним бельем, хотя Юлия была категорически против.

–– Нет, Лиана, этого еще не хватало!

–– Слушай, что плохого в том, чтобы прикупить парочку новых комплектов для себя любимой?

–– Не на твои же деньги! –– Юлия почувствовала, как начинает краснеть то ли от злости, то ли от смущения. –– Лиан, я чувствую себя неловко, понимаешь? У меня есть деньги, я могу позволить себе купить то, что мне и вправду необходимо. Тебе не стоит столько тратиться, даже, если у тебя есть такая возможность.

–– Юль, я просто хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть к кому обратиться, что на этом придурке жизнь не закончена, что я всегда рядом, –– Найропетова смотрела прямо на нее. –– У нас у обоих были паршивые семьи. Я знаю, что такое не иметь возможности попросить помощи, когда не у кого. Твои предки просто дауны, уж прости, но это так, –– Юлия не подала виду, но от упоминания о семье у нее все-таки прошлись мурашки. –– И я никогда их не прощу за то, что они сделали с тобой.

–– Все не так плохо, правда…

–– Юль, они буквально выкинули тебя на улицу после окончания средней школы, когда тебе было едва шестнадцать! –– Лиана сказала это слишком громко, настолько громко, что Юлии казалось, будто это услышал весь мир. –– Юль…

–– Мне нужно в туалет, я тебя догоню.

Она сказала это быстро и также скрылась под взгляды прохожих, пытаясь завернуть на этаж и раствориться в толпе. Она была той, кем являлась, кем ее и должны были считать, какой видел ее Макс. Брошенная. Кинутая. Беглец. Она бежала от жизни, от себя, от других, она растворялась в толпе, не привлекая внимания, она жила, зная, что никто не поможет. Она была одной.

Семейная история была весьма скучной: отец и мать развелись еще до того, как Юлия могла говорить, Расторовский никогда не принимал никакого участия в жизни дочери, лишь дважды позвонив ей: первый раз на ее десятилетие, второй –– после окончания девятого класса. А ее мать, казалось, никогда не хотела детей. Сколько Юлия себя помнила, она никогда не называла ее мамой. Всегда по имени, без лишних ласкательных слов. Сухо. Четко. Понятно. У нее была мать, лишь одна –– бабушка, но она умерла, не успев увидеть, как внучка получит красный аттестат об основном образовании. Тогда начался ад. Мать Юлии влезла в жуткие долги, поэтому ничего слышать не хотела о том, чтобы дочь продолжала учиться, поступая в ВУЗ через три года.

–– Либо ты берешь ответственность и начинаешь приносить деньги, либо катись на все четыре стороны!

И Юлия ушла, потому что не было выбора. Она обещала, что поступит, обещала, что сможет выбраться из этого ада. Она жила, как могла: прокрадывалась в школу, запираясь в раздевалке, чтобы ее не заметили, и спала, работала в доставке, в кафе, решала другим домашки –– все лишь бы выжить. И она выжила, несмотря на осуждения. Она поступила на приличную специальность и сейчас строит ту жизнь, которую хочет.

Лиана знала, что это закрытая тема, но она вновь затронула ее, делая ей больно. Юлия не злилась, но ей все равно было неприятно. Это мир был несправедлив, и Расторовская знала насколько.

Дверь в туалет хлопнула и в зеркале показалась Найропетова, которая боялась сделать лишний шаг в ее сторону. Они смотрели друг на друга молча, пока Юлия мыла руки, стараясь успокоиться.

–– Прости, мне следовало закрыть рот.

–– Не говори больше об этом, хорошо? Это единственное, что я не хочу с тобой обсуждать, –– в ее голосе не было злости или раздражения, она просто просила.

–– Договор, –– кивнула Лиана, все еще с тревожностью рассматривая побледневшее лицо подруги. –– Все окей?

–– Немного устала. Честно, сегодняшнее утро выбило из колеи, поэтому давай смоемся домой!

Лиана кивнула, а после Юлия пошатнулась, ухватываясь на автомате за ее плечо: перед глазами предстала странная картинка, как высокий светловолосый парень в странной черной одежде держит в руках длинный меч, рассекая им воздух перед лицом Юлии, а после также быстро исчезает, как и появился. Она проморгалась, стараясь понять, что это было.

–– Девочка? Все норм?

–– Ась? –– сначала не поняла Расторовская, а после уверена закивала. –– Да, норм… Башка закружилась, спать хочу.

–– Смотри мне, если что-то серьезное, лучше скажи!

–– Не, Лин, пошли уже, а то скоро грохнусь от усталости!

Юлия вышла, сама того не осознавая, пытаясь закрыть глаза и вновь увидеть странное виденье, но оно не приходило. Это значительно отличалось от того, что было раньше: запаха не было, смерти, крови –– это все было чем-то иным. Что-то странное.

Ветер дул прямо в лицо, заставляя поморщиться, и, казалось, унес все тревожные мысли, которые были у нее в голове.

Глава 6. Свет во тьме*

*примечание от автора: Данное выражение является крылатым в латинском языке («Lux in tenebris» (лат.))

–– На сегодня закончим, –– заключил наставник Лаин, а Вероника перестала чувствовать собственные руки, которые горели, даже находясь в перчатках. –– Выспись хорошенько, тебе нужны силы на предстоящий путь.

Инисет опустил меч, наблюдая за тем, как Вероника пытается унять заметную дрожь в теле и медленно выдыхает, прогоняя возникшую в глазах тьму. Сегодня ей удалось зацепить мужчину, оставляя ему памятный порез на плече, но это была чистая случайность, и Вероника уже даже думала, что Лаину просто надоело наблюдать жалкие попытки девушки и он решил сжалиться и поддаться ей. Хотя, это было бы невозможным, учитывая, с каким рвением он блокировал каждый ее удар.

–– Наставник Лаин, –– тихо произнесла она, но он услышал, обернувшись на ее голос, –– спасибо вам. Я…

–– Знаю, –– хмыкнул инисет, подходя ближе. –– Можешь считать, что я ненавижу тебя, и будешь абсолютно права, так как это ничего не меняет. Для меня ты все еще недостойная ничего этого глупая девчонка, но мое слово ничего не решит. Завтра ты отправляешься на поиски, и лучше бы тебе не опозорить наш клан!

–– Я не говорю о чувствах, они весьма взаимны, знаете ли, –– Вероника хмыкнула, пытаясь унять боль в руках, задумываясь над тем, что обработать их все же придется, –– но я чту правила клана. И я никогда не предам доверие старейшины. Не сейчас, когда мне дали такую возможность, когда я могу что-то изменить. И вы хоть немного, но проявили ко мне внимание, которого я не заслуживаю, –– впервые за все время Вероника сложила руки в почтении и слегка поддалась вперед, склоняя голову в сторону наставника. –– Для меня это было честью, наставник Лаин!

Вероника не ждала ответного кивка, потому что инисет не был кем-то важным для нее, но ее учили уважать, поэтому она молча стояла, хоть и не хотела, потому что так нужно было. Мужчина не сказал ни слова и просто вышел, хлопнув громко дверью, а девушка наконец выпрямилась, взвыв от боли в руках. Ожоги были, но они пройдут, главное, чтобы не помешали в битве. В коридоре, даже если кто-то и заметил ее, никто ничего не сказал, потому что связаться с Вероникой было бы ошибкой. Теперь сомнений не было, что все Драконье крыло знало о том, какую роль сыграет маленькая инисетка в жизни Юниверстии, потому что наследница клана уже была в опасности, особенно, когда стало известно, что остальные кланы послали за ней своих гончих. Невольно девушка задумалась, встретится ли она с Инви еще хотя бы раз до того, как их мечи скрестятся на поле сражения. Посмотрят ли они друг другу в глаза, и увидит ли она там намек хоть на какое-либо чувство. Веронике нужно было знать, ненавидит ли он ее, так как это дало бы ей чувство облегчения, что теперь она сможет сражаться без зазрения совести. Все эти дни она будто ждала, что доллинг прилетит и принесет ей весть, хотя бы маленькую, но такую, чтобы Вероника могла лишний раз себе напомнить о том, что между ними все кончено. Но каждый раз, находясь у окна, она корила себя за собственную тупость. Он был тем, кто несет опасность, тот, кто разрушит ее жизнь в мгновение ока, тот, из-за кого она раз за разом нарушала правила. Раньше Инвиктус был ее спасение, но теперь станет погибелью, и лучше не думать над тем, что именно сделают с Вероникой из рода Алестов, если об этом узнают.

В глаза бросались ее светлые волосы, которые ей вновь захотелось вырвать вместе с кожей: чертово напоминание о том, что морсы могут претендовать на нее, если клан Инисов отречется от Вероники. Считалось, что именно из-за цвета волос и проклятой звезды Вероника должна была быть обречена, став морсом, что было бы самым страшным ее кошмаром. Она виделась с Рефриджерой всего единожды, но этой встречи хватило, чтобы инисетка больше никогда не захотела сталкиваться с темной наставницей Инви, а ее слова надолго засели в голове, всплывая, когда страх одолевает ее:

–– Можешь прятаться за своим огнем сколько угодно, но, как только тьма поглотит тебя полностью, в этот день ты уже не сможешь сбежать и, мы заберем тебя, рожденная под звездой Морс!

И это было ее чертовым проклятьем.

Веронику преследовали голоса, тени, и, казалось, кто-то поджидал ее из темных углов сознания, а в последние дни мучали кошмары, где фигурировал Инвиктус, срубая девичью голову, и заставлял инисетку проснуться в холодном поту. Вероника дышала прерывисто, пытаясь переварить часть ужасного сна, осознавая, что в безопасности. Инвиктуса не было рядом, об этом свидетельствовала пустая комната, в которой царило спокойствие, и тишина, к которой девушке тяжело было привыкнуть. Сердце все еще билось, заглушая все вокруг, но она взяла себя в руки и встала, замечая, что уже начинает светать. Тихий, едва уловимый стук прервал ее от мыслей, а Вероника навострилась, сжимая в руке наготове кинжал, и прислушалась, пытаясь понять, кто притаился за дверью. Едва она скрипнула, как девушка сделала шаг и застыла, когда увидела перед собой наставницу, сонную и усталую, и именно это не дало ей вовремя осознать, что сейчас произошло.

–– Ника? –– мягко спросила Найла, удивляясь, а Вероника мгновенно отшатнулась, пряча кинжал за спину. –– Ты…

–– Я спала, подумала, что кто-то пробрался в комнату, –– лишь стыдливо отозвалась инисетка, но наставница продолжала пилить ее взглядом.

–– Здесь никто и никогда не причинит тебе вреда, и тебе не нужно чертово оружие, чтобы чувствовать себя в безопасности! Это твой дом, –– пламенно высказалась Найла, а Вероника закивала, все еще не смотря ей в глаза.

–– Я… Прошу простить меня, наставница!

–– Я больше не хочу думать об этом, так как ты не… –– слова застряли в горле, а взгляд впился в перебинтованные руки, которые наставница начала крепко держать в своих. –– Откуда это, Вероника?

Ответа не последовало. Вероника молчала, ведь не могла же она сказать, что вновь потеряла контроль, так еще и перед наставником Лаином. Не в этой жизни!

–– Это наставник Лаин, да? Его рук дело?! –– бешено взъелась женщина, а Вероника отчетливо ощутила, как в комнате становится на пару градусов теплее обычного. –– Ему это так просто не сойдет! Я обязательно сообщу советнику Льюису и…

–– Найла! Не надо, –– резко прервала ее девушка, на этот раз смотря прямо на нее, успокаивая. –– Он тут не при чем. Я… Я вновь потерялась. Мне стыдно за это, но…

–– Ты не в ответе за то, что не можешь контролировать. Это единственное, с чем клан никогда не сможет помочь тебе, –– легкое прикосновение Найлы надолго запомнилось инисетке, так как это были единственные руки, которые не обжигали. –– И я не смогу ничего с этим сделать! В такие моменты я чувствую себя настолько никчемной по отношению к тебе, что как твоя наставница не могу даже помочь.

–– В этом нет вашей вины.

–– Есть с того момента, как я поручилась за тебя.

Почему-то слышать подобное от Найлы казалось чем-то большим, чем было на самом деле. Долгое время она была лишь наставником девушки, это ничего бы не значило для других, но для Вероники это была вся ее жизнь. Ее первый урок –– Найла, первое сражение –– Найла, первая потеря контроля –– Найла, неудачи, успех, слезы и радость –– везде была Найла. И теперь ей было стыдно оттого, что в какой-либо момент это все может сгореть дотла, оставляя после себя лишь горький пепел воспоминаний, который вмиг рассеется в воздухе и улетит куда-то вдаль. Тот факт, что Вероника предала в первую очередь не клан, а своего наставника, единственного человека, на которого ей и вправду хотелось равняться, которого она полюбила и боялась потерять. Ей было бы плевать, осудив ее кто-либо иной, но видеть, как любящий женский взгляд меняется и становится похожим на что-то разбитое и осуждающее, было для Вероники невозможным. Найла не заслуживала того, чтобы склонить стыдливо голову из-за нее, поэтому девушка молила о том, чтобы она успела сбежать или умереть прежде, чем будет опозорена.

–– Выглядите неважно, –– подметила она, когда Найла издала протяжный зевок.

–– Всю ночь глаз не сомкнула, мы тут все на иголках. Нас уже все ждут, советник Льюис и наставники собрались и хотят видеть тебя.

–– Так рано? –– Вероника взглянула в окно, наблюдая за темным небом, где едва ли появлялось солнце. –– Что-то случилось?

–– Я не могу тебе сказать. Бери самое необходимое, остальное выдадут на месте.

Без раздумий девушка привязала к кожаным штанам пару ремней, прикрепляя к ним острые ножи, пряча один из них под рукав и закрепляя свой клинок покрепче на поясе. Уже в перчатках она собрала волосы в хвост, прикрывая рубашку плотным жилетом, который не раз спасал ее от серьезных ранений и ожогов во время тренировок.

На это раз, идя по тихим коридорам, она не считала шаги, потому что бояться было нечего. Пока что ее не хотели б убить сейчас, когда все вокруг знали, что сегодня Вероника исчезнет, возможно, после того, как приведет наследницу древнего клана. Возможно, девушка погибнет, успев выполнить последнюю волю старейшины, и это было бы самым лучшим исходом, ведь ей бы не хотелось никогда вспоминать о том, какую глупость она совершила.

Взгляд скользнул по знакомым фигурам, замечая усталые от недосыпа лица, но где-то в конце Вероника заметила две темных фигуры, одну из которых узнала сразу. Дениэл ничуть не изменился с их последней встречи: две золотые серьги в ухе, на смуглых сильных руках был спрятан отпечаток тени, о котором Вероника знала давно, хоть Руника была в ярости, узнав о том, что брат позволил кому-то чужому узнать о таких секретах. Стоило ему зацепиться взглядом с инисеткой, замечая ее светлую макушку, его лицо тут же озарила хитрая ухмылка, выдававшая радость от ее появления. Вероника сдержано кивнула, но скорее это было больше адресовано рядом стоящему советнику Арчи, чем старому другу, так как никто особо не был в курсе тесной связи между тенебрисом и инисеткой. Встав поодаль от них рядом с наставницей, Вероника заметила, что среди присутствующих не было наставника Лаина, но она не успела как следует заострить на этом внимание, так как советник Льюис прервал тишину в зале, призывая всех проявить интерес.

–– Мы не будем говорить обо всем, буду краток: старейшина Торн умирает, –– без лишних эмоций заявил советник, –– на его место придет новый. И мы, –– он указал в сторону Вероники, –– выбрали того, кто приведет наследницу в целости и в сохранности.

–– Какая-то она больно хиплая, –– неожиданно недовольно отозвался советник Арчи, оценивая инисетку с ног до головы, –– и плохо слаженная. Она хоть меч в руках держать умеет?

–– Достаточно умею, чтобы отрезать язык! –– громко съязвила девушка, а ее грубо оттолкнула назад наставница, защищая от гневных взглядов сородичей.

–– Еще и языкастая!

–– Не припомню, чтобы кто-либо спрашивал вашего мнения по поводу решения старейшины Алеста, советник Арчи, –– остро отреагировал Льюис, переключая свое внимание на тенебриса. –– Ваш кандидат не столь подходящая для нас кандидатура. Молод, видно, что неопытен, но я считаю разумным промолчать, ибо доверяю старейшине Мирэль. Поэтому давайте оставим это ребячество и перейдем к делу!

–– Если бы не старейшина Мирэль, ноги бы моей не было в вашем чертовом клане!

Атмосфера вмиг накалилась, все наставники, как по команде, оскалились, надумывая сжечь тенебрисов заживо, забыв напрочь о мировом соглашении между кланами. Дениэл напрягся рядом с советником, думая, как глубо поступает мужчина, особенно сейчас, когда они находились в окружении огненных.

–– Посчитаю, что ваш пылкий нрав обусловлен сложившейся ситуацией и вашей неспособностью к выполнению обязанностей советника, как следует, –– монотонно произнес советник Льюис, абсолютно не меняя ни в лице, ни в интонации.

Советник Арчи застыл в оцепенении, осознавая, насколько был унижен. Он вошел в должность всего пару лет назад, тогда как советник Льюис представлял клан уже как двадцать пять лет, получая уважение даже от представителей других кланов. В его глазах тенебрис был лишь неопытным ребенком, который не имел права вмешиваться в столь важные вопросы, как данный.

–– Что ж, насколько мне известно, с вашей стороны обусловлена часть перемещения в сохранности нашего человека и его сопровождение на время всего пути. Ваш тенебрис способен будет открыть подобную нору, чтобы выдержать более двух?

–– Не сомневайтесь в способностях моего подопечного, советник Льюис! –– хмыкнул мужчина, давая рассмотреть всем Дениэла, как следует. –– Дениэл!

Парень сделал шаг вперед, к нему же навстречу вышла Вероника, стараясь не заострять на нем внимание. Он вытянул руку, продемонстрировав темную воронку, кивая Веронике. Они и раньше проворачивали подобное, Дениэл проводил ее по теневым норам пару раз, когда ей необходимо было быстро вернуться назад в крыло, поэтому инисетка не боялась того, что тьма лишь на мгновение растворила ее, а через мгновение они оказались прямо перед старейшиной Льюисом.

–– Впечатляет, –– слегка изогнув бровь, заключил инисет. –– Но тут дело в расстоянии, а не в количестве, мы говорим не просто о передвижении сквозь кланы, ему придется переместить их в другой мир.

–– Это я и хотел с вами обсудить, –– тон советника стал тише, а остальные ожидали подвоха. –– В нашей практике есть лишь один единственный способ, как провернуть подобное. Если попробовать использовать магию смерти…

–– Нет! –– громко и четко отозвалась Найла, которая до этого держалась в стороне. –– Исключено! Категорически исключено! Советник Льюис, вы же не согласитесь на подобное? Если с Вероникой что-либо случится…

–– Этот вопрос был поднят ранее, насколько я знаю, старейшины пришли к общему мнению на данный счет, –– в этот момент все, включая Вероники смолкли, а девушка внимательно посмотрела на все еще спокойного советника Льюиса, который не выражал ни протеста, ни согласия.

И тут до Вероники дошло. Все знали. Обо всем все знали. Советники и старейшины уж точно, уж точно знал и Дениэл, которого вызвали сюда, чтобы он смог сопроводить Веронику и открыть проход, уж точно знали многие из здесь присутствующих, и она даже не удивится, если знал и наставник Лаин, но не знала лишь она одна.Теперь было ясно, почему выбрали именно ее. Она была очередной жертвой в глазах клана, никто бы не возразил, если б с Вероникой случилось что-нибудь ужасное, потому что ее ненавидели и не считали за свою. Магия смерти была сложной в практике, и лишь немногим удавалось ею пользоваться, даже морсам, которые оттачивали свои навыки именно по тайным гремуарам первого старейшины Эреба. К сожалению, тенебрисы после отделения от смертного клана унесли с собой лишь навыки пользованием темной магии, в чем особо сильно были похожи с морсами, однако никогда не применяли магию для смерти. А сейчас совет Арчи стоял и заявлял о том, что юный Дениэл должен будет воспользоваться самой смертью, чтобы они смогли попасть на Землю.

В глазах Вероники читалось недопонимание, она пыталась понять, что именно происходит и правда ли все это. Врал ли ей тот, кого она считала другом. Тенебрис не смотрел на нее, даже не пытался оправдаться, все читалось у него на лице. Он не предупредил, он не сказал, он даже не захотел! Дениэл из клана Тенебрисов, ее первый и единственный друг здесь во всем этом гнилом мире, тот, который выручал ее ни раз, когда дело касалось Инви или проблем с кланом, когда она злилась, когда хотела одиночества и спокойствия, сейчас стоял и молчал. Желание врезать парню возникло так внезапно и сильно, что Вероника даже сжала травмированную руку в кулак, но не сделала ни шагу. Достаточно было того, что происходит сейчас.

–– Советник Льюис, –– после длительного молчания, начала Найла.

–– Наставница Найла все решено, –– отчеканил инисет, не удостаивая Веронику даже взглядом. –– Если вы не способны сдерживать себя, то лучше вам покинуть нас.

–– Н-но…

–– Наставница, –– впервые за все время девушка обратилась к ней, видя, как в глазах женщины поселился животный страх, –– я справлюсь. Я не подведу.

Это было обещание, которое она теперь нарушить не могла. Веронике не было дела до Алеста, до наставника Лаина и остальных, но увидеть в глазах наставницы страх, значило больше, чем все то, что могло произойти дальше. Она кивнула, растворяясь в глазах и движениях других, не думая над тем, что с ней происходит. Если ей суждено умереть, то она умрет, а если жить, то выживет. Ее предплечье обожгло холодное лезвие, а после кровь струйкой скатилась прямо на подготовленный на полу рисунок, где оказалась и кровь Дениэла, смотрящий на девушку с явным беспокойством. Их руки были сцеплены, пока парень читал что-то на языке, который она не понимала, пока где-то внутри отголосками проявлялась ее тьма, которую необходимо было спрятать, скрыть, закопать, уничтожить, но вместо этого Вероника ощущала, как внутри нее все переворачивается, а тело дрожит, неспособное вынести всего этого. Она хотела сбежать, скрыться, все бросить, но руки вцепились намертво, не выпуская до того момента, пока девушка полностью не провалилась во тьму, думая над тем, что лучше бы она умерла.

***

По легенде, Богиня Морс была самой могущественной из всех существовавших богов галактики, так как ни одна сущность до этого не имела возможности контролировать саму смерть. Морс имела власть над жизнями, сознаниями и судьбами людей и потому сводила их с ума, в качестве наказания за земные грехи, однако перед смертью она являлась к ним виде божественном, дурманящем, так как сама была красива. Светлая холодная кожа, острые черты, стеклянные леденящие душу глаза и белые длинные волосы –– она являлась как приятное виденье, но после забирала жизни. Ее боялись, ее почитали, ее помнили и ею восхищались, ибо она смогла оставить после себя целое поколение, названное в ее честь, которое слепо следовало за ней на протяжении многих лет. Она оставила Эреба –– того, кто смог создать все, о чем она мечтала. Сотни лет клан Морс существовал, практикуя свои силы: магию тьмы и магию смерти, все было секретно, все было тайно, так, чтобы никто не знал. Однако не бывало в жизни правды и честности, не бывало и верности. Ученик первого старейшины клана Морс Киаран бежал, унося тайные знания вместе с собой. Методы морсов было выдержать тяжело, они не знали ни жалости, ни стеснения, использовали все, что могло им помочь достичь результата, даже, если это была чья-то жизнь. Киаран не мог, так как тьма жила в нем, но не была столь кровожадна, как в учителе, поэтому он принял решение скрыться вместе с ученицей Эреба. Они затаились на десятки лет, прежде чем не основать собственный клан, практикующий только темную магию, так как смерть не поддавалась им. Они назвали себя тенебрисами, отделившимися со временем от клана смерти, однако никогда не способными заставить забыть всех, что те были ими.

С тех пор противодействие вспыхнуло с новой силой. Грянула война, на фоне которой выделились три основные противоборствующие стороны: Люкс, Морс и Инисы. Никто из клана Люкс категорически не хотел действовать мирным путем, предпочитая решать все жесткой силой бескомпромиссно, тем временем как морсы были и не против, предпочитая вырезать всех из рода светлой родословной, чем когда-либо заключить с ними мир. У инисетов выбора не оставалось, так как после четкого заявления люксов о том, что содействовать кому-либо они не собирались, а после истребления темного клана займутся подчинением остальных, огненные стали независимой стороной на позициях и теперь ведут борьбу самостоятельно. Каждый хотел лишь одного –– право быть независимыми от остальных и суверенитет территорий. Ни один клан не потерпит быть в подчинении другого, поэтому вопрос деления земель преследует все шесть кланов уже не первое столетие. Но все бы могло решиться в один момент, если бы у одного из кланов было сильное преимущество в лице сторонника клана Сомниум, тогда бы любой мог предусмотреть возникновение проблем или их решение, ведь сомниумы не просто видели будущее, а меняли вероятность их событий. Однако уже многие тысячелетия старейшина Торн сохраняет нейтралитет, отказываясь участвовать в открытой войне и в грязных интригах, но вот теперь наступил момент, который мог изменить все: с одной стороны смерть старейшины Торна сопуствовала началу реальных боевых действий со стороны кланов, с другой –– с недавних пор стало известно о новом старейшине, который станет единственным сомниумом после Торна и которого можно использовать в собственных целях. Молодое неопытное человеческое дитя, которому скажут подчиниться, и она подчинится от страха и безысходности. Это был идеальный и беспроигрышный вариант, если бы о ее существовании не узнали и остальные кланы. Теперь же это усложнило Веронике задачу в разы, и даже присутствие Дениэля никак не могло ей помочь.

Все тело пронзила леденящая боль, которая шипами воткнулась в каждую клеточку, заставляя издать протяжный скулеж и задохнуться. Вероника принялась громко кашлять, чувствуя, как из нее вытекает кровь, которую она не могла остановить. Сильные руки протянули ей флягу с водой, из которой девушка сделала жадные глотки, ощущая, как вкус крови оседает на кончике языке, приобретая металлическое послевкусие, а после остается где-то в горле, вызывая приступ тошноты. Вероника хотела согнуться пополам, но руки, накрывшие ее, с силой зажали рот, заставляя поднять испуганные от сна глаза.

–– Терпи! –– категорично отозвался Дениэл, не обращая внимание на лишнюю кровь. –– В воде целебные травы, потерпи немного, Ника, станет легче.

Но с каждым вздохом терпеть было все сложнее и сложнее, ведь отвратительный вкус в горле будто разъедал все внутри, а усталость заставляла терять сознание, и лишь Дениэл удерживал ее на грани, не давая ей свалиться в беспамятство. Его рука ослабла, перемещаясь на грудину, а вторая схватила руку Вероники, заставляя почувствовать, как парень медленно вздыхает и выдыхает. Невольно, но инисетка повторила за ним, потихоньку приходя в себя, сбрасывая весь ужас, который накрыл ее минутами ранее. Только сейчас вероника могла понять, что они оба находятся где-то далеко от дома, в темной пещере, которую освещал маленький ручной фонарь.

–– Ты как? –– с беспокойством спросил тенебрис, но через мгновение болезненно заскулил, когда девушка с силой врезала ему по лицу.

–– Это тебе должок за твой паршивый обман!

–– Могла бы просто сказать спасибо.

–– У инисетов принято выражать благодарность действиями, а не словами, но в следующий раз учту, что ты сторонник пустых брошенных слов!

–– Ты думаешь, у меня был выбор?! Я бы предупредил, если бы мог!

–– Ты просто не хотел! –– злобно цокнула Вероника, проверяя наличие ножей, которые остались при ней. –– Мы чуть не откинулись, ты в курсе? Магия смерти –– это та еще хрень, я говорила тебе не заниматься этим!

–– Вся проблема была в том, что меня не спрашивали, –– тенебрис нахмурился, смотря куда-то прямо, пребывая в собственных мыслях, –– им нужен был тот, кто умеет, кто знает, кто имеет представление. Конечно, никому не нравилась данная идея, даже Руна категорически отказалась и пошла просить Мирэль, чтобы я остался в клане. И я не мог связаться с тобой, Вероника, я просто не мог даже выйти из лабиринта, меня не выпускали все это время, боясь, что я сбегу. Я боялся, что с тобой могло что-то произойти за это время, что, пока ты рядом с Инви, он может что-то сделать тебе по приказу Рефриджеры и…

–– Его больше нет, –– тихо, едва слышно прервала его тираду инисетка, но Дениэл моментально умолк, смотря на нее с недоумением.

–– Как… нет? Что значит «нет»?

–– То и значит. В моей жизни его больше нет и не будет, и я жалею, что не сделала этого раньше.

Вероника притихла, чувствуя, как едва заметный холод залез через плотную одежды, заставляя вздрогнуть, но она понимала, что это был холод расставания и боязни того, что о ее поступке узнают. Дениэл предупреждал ее, что ничего хорошего от этой тайной связи не выйдет, но она не слушала, продолжая сбегать из раза в раз, пока наконец не поняла, что это приведет ее к одному единственному концу. Вероника шла по подожженному канату, и вопрос обстоял лишь в том, когда именно она не удержится и упадет вниз, разбиваясь о холодную гладь собственных чувств и ошибок. Ей казалось, что Инвиктус сможет измениться, сможет начать чувствовать что-либо, но только теперь до Вероники дошло, что это просто невозможно, так как он был морсом, рожденным убивать, уничтожать и порабощать. Рефриджера не вложила в него ни капли сочувствия, лишь железное чувство долга и преданности, и если Вероника смогла предать свой клан и пойти против него, то Инвиктус никогда бы не сделал этого, и дело было не в верности, а в том, как сильно его наставница желала власти. И Вероника поняла это слишком поздно, ведь, выбирая между ней и Рефриджерой, он всегда будет выбирать Реф.

–– Ты в норме? –– осторожно поинтересовался парень, а Вероника усмехнулась.

–– Как никогда прежде! Теперь я смогу со спокойной душой вырезать ему сердце и обкромсать на маленькие кусочки. Может, даже сделаю себе трофей, а то, помнится, он когда-то хотел мою голову.

–– Не теряй себя, ладно? Ненависть и любовь два самых страшных регулятора чувств, тебе не станет легче, если ты просто убьешь его. Заставь всех их страдать и увидеть, как их клан будет рушиться!

–– Сначала надо найти наследницу, иначе проблем не оберемся! Советник Арчи и так недоволен.

–– Я открою тебе секрет, он по жизни недоволен, я очень был рад, что советник Льюис поставил его на место. Наши кланы заключили перемирие, мы должны друг друга поддерживать, а не враждовать, иначе на поле боя мы уже все станем друг для друга не союзниками, а врагами!

–– Истинную природу не изменить, Ден, ты знаешь, что не все готовы принять тенебрисов себе в клан, особенно, после того, как вы вновь использовали магию смерти.

–– Это была вынужденная мера, да и старейшина Алест был не против, никто не смог бы что-либо сказать! –– возмутился Дениэл, а Вероника в ответ лишь пожала плечами.

–– Знайте, никто не был настроен дружелюбно на ваш счет, поэтому, даже после выполненного дела, никто не примет вас с распростертыми объятиями.

–– Нам с тобой не привыкать, не так ли? –– он улыбнулся, а Вероника лишь недовольно цокнула. –– Я ждал, когда ты проснешься, а то мне не хватает твоего огня в помощь, мы тут окоченеем от холода!

–– Где мы вообще?

–– Сейчас в норе, –– Дениэл кивнул наверх, касаясь темной дымки, которая окружала их, –– я создал иллюзию, чтобы скрыть нас от человеческих глаз, поэтому не переживай об этом, мы в безопасности.

–– И что же потом? Просто будем искать наследницу без разбора? Если об этом узнали мы, то остальные кланы также открыли на нее охоту.

–– Мы перехватим девчонку прежде, чем кто-либо нападет на ее след. Если она окажется в руках люксов или же еще хуже в поганые лапы морсов, то мы проиграли. Наследница не должна попасть в их грязные игры, иначе все обернется катастрофой! Ты же знаешь морсов и их методы, –– Дениэл сжался то ли от холода, то ли от неприятных представлений того, что сделает с несчастной клан смерти, –– они сделают из нее тряпичную куклу!

–– Кажется, Реф негодует в последние дни, что-то у них в клане происходит и явно не самое хорошее, –– перед глазами вновь выплыл образ хладнокровных женских черт, который, не брезгуя, держал в руках отрубленную голову своего собрата. –– Не думаю, что сейчас она отправится на поиски, скорее всего, пошлют кого-то из совета.

–– Или отправит своего верного пса на поиски, –– дополнил Дениэл, улавливая недовольство во взгляде Вероники, но при этом не смолчал. –– Зачем марать руки, когда есть тот, кто с рабской продажностью преподнесет собственную жизнь тебе на блюдечке? Да что там свою, я бы не удивился, если бы он и тебя убил в конце!

–– Ден! –– громко выкрикнула Вероника, а нора заметно затряслась от ее злости. –– Хватит! Он бы не убил ясно?! Хотел бы, сделал бы в любой момент, да и повода не было, Рефриджере за все время от меня нужно было лишь одно, но я ей отказала.

–– Она никак не отстанет от тебя с этой придурью? Это же даже невозможно, ты инис, у тебя есть стихия и клан, ты не сможешь отречься от всего и стать морсом!

–– Это лишь гнилые мечты Реф и не менее сокровенные Инви. Эти двое постоянно строят какие-то планы на мой счет, но у них ничего не получится, моя воля намного сильнее, чем они думают, и из клана я уйду только в одном случае: когда сам старейшина прогонит меня.

–– Но этого же не случится, –– сначала с усмешкой, а после с беспокойством произнес тенебрис, следя за девушкой пристально. –– Так ведь?

–– Я не знаю, Дениэл, честно, –– она щелкнула пальцами, все же поджигая небольшой огонек, освещая их укрытие и давая долгожданное тепло им обоим. –– Хотела бы я знать, но не могу. Пока никто не знает о нашей связи, но, как только узнают, это станет моим концом. Мне легче будет умереть, чем осознать, что я лишена рода, клана, близких. Что я стану никем и ничем. Что я сгорю, Ден, а я сгорю, ведь от меня не останется ничего.

–– Я буду рядом, –– его ладонь, покрытая отпечатком тени, накрыла ее в успокаивающем поддерживающем жесте, но быстро была откинута.

–– Я не нуждаюсь ни в чей поддержке, и лучше тебе вообще держаться от меня подальше, чтобы не попасть под горячую руку.

–– Как я смогу бросить тебя, зная, что с тобой будет! Я так не смогу, ты же знаешь, Ника…

–– Не зови меня так! –– неожиданно громко, слишком раздражающе прошипела инисетка.

Земля содрогнулась, ее внутренняя тьма зашепталась, начиная выскакивать из потаенных уголков сознания, и на мгновение Вероника потеряла контроль, переставая видеть перед собой Дениэла, на чьем лице появился сильный страх. Вероника перестала видеть все, а вместо этого почувствовала мертвый холод со всех сторон, а после легкое, почти незаметное прикосновение к плечам и немой шепот, который сложил губы в словах, следи которых Вероника поняла лишь одно:

Прими…

Все тело напряглось, а Вероника почувствовала внутреннее противодействие. Она не хотела, чтобы тьма поглощала ее, чтобы контроль затерялся где-то внутри, но лишь на мгновение она позволила себе слабость, которая могла стоить жизни. Громкий крик просочился сквозь пелену сознания, а после инисетка уставилась на напряженное лицо Дениэла, который удерживал девичьи руки, занесшие острый кинжал для удара. Девушка сама не понимала, откуда у нее столько сил, чтобы противостоять парню, но она даже не осознавала, что творит.

–– Веро…ника... Убери… –– хрипло, уже с надрывом молил Дениэл.

Инисетка выдохнула, откидываясь назад, больно ударившись поясницей, пока парень всматривался в ее лицо, пытаясь перевести дух.

–– Черт! Черт! Что это… Боже!

–– Ден? –– она сморщилась от сильной боли в руках, осознавая, что на запястьях появились синяки от хватки, а нездоровая рука все еще сжимала в стальной хватке кинжал.

–– Что ты творишь?! Твои глаза… они…

–– Что «они»? –– не поняла девушка, а тенебрис не отводил взгляда с лезвия, следя за каждым его движением. Решив, что нужно от него избавиться, она отбросила оружие, поднимая руки в примирительном жесте. –– Так лучше?

–– Это была не ты, –– лишь заключил Дениэл спустя минуту молчания, –– это твоя тьма, она вновь проснулась!

Этого хватило, чтобы Вероника сжалась, притупляя взор. Она потеряла контроль. На сей раз это было слишком.

–– Вероника, –– тихий голос растворился в панике. –– Вероника! Эй! Поговори со мной, ладно. Ничего страшного не произошло, ты не сделала ничего ужасного, ты в поря…

–– Да нихера я не в порядке! –– уже в истерике заорала девушка. –– Это нормально?! Нормально я спрашиваю?!! Как так… как так вообще…

–– Вероника, –– Дениэл подполз ближе, оставляя между достаточно расстояния, чтобы не спугнуть ее, –– послушай, ты не контролировала себя. Ты не виновата. Никогда.

В этот момент, когда она захотела заплакать, вздох застрял в груди, слезы, накатившиеся в уголках глаз, высохли, а все лицо застыло в ужасе осознания. Она чуть не убила его. Не убила Дениэла, который стал ей другом, своего близкого, кто не был ей врагом, она подняла на него оружие, хотя они поклялись не идти друг против друга. Самое ужасное, что это была не она, но именно в ее руках оказался кинжал, готовый перерезать горло. Контроля не было, теперь уже паника начала проникать в ее сознание, превращая все вокруг хаос. Ее выдавала лишь лихорадочная дрожь в теле, которую она не никак не могла остановить.

–– Вероника, дыши, просто дыши! –– тихо проговорил Дениэл, все еще не касаясь ее. –– Я никогда не говорил тебе, но ты самая сильная девушка, которую я когда-либо встречал, и, пожалуй, Руна обидится на меня из-за этого, но это правда. Ты не сломалась под гнетом несправедливости, ты боролась всегда, ты искала свет там, где его не было. Ты могла бы выбрать тьму, принимая поражение, но ты борешься, ломая внутренние оковы. Ты справлялась и будешь справляться, потому что в тебе есть большее, чем сила, это характер, это сила воли, которая поразила меня с первой встречи. Ты заставила меня, тихого несносного паренька поверить в то, что я чего-то стою, потому что раньше я верил, что ни на что не способен, имея все, но ты, не имея ничего, пробила себе дорогу к будущему, в котором тебя ожидает все то, чего ты хочешь. И пусть от тебя все отрекутся, пусть ненавидят, пусть бросят, но я не брошу тебя, Вероника, потому что это наша клятва. Вместе и до самого конца.

Он по-детски поднес мизинец, ожидая, пока девушка не обратит внимания и дрожащими руками не скрепит их пальцы.

Вместе. До конца.

Глава 7. Хаос, пришедший из снов

–– Приятного вам дня! –– уже в сотый раз, если не больше, произнесла за день Юлия, сохраняя на лице привычную натянутую улыбку. –– Добрый день! Готовы сделать заказ?

В кофейне она работает уже как год, хоть Лиана и отговаривала ее от этой затеи, уверяя, что с опекой, со стороны ее дяди, они могут не думать о деньгах, но Юлия категорически отказалась. Она никогда не хотела быть ни перед кем в должниках или в обязательстве, поэтому иметь собственные деньги не помешает, особенно, когда платят не так уж и плохо. Лиана согласилась на работу баристы лишь из-за подруги, а так ноги бы ее здесь не было.

–– Лианочка, –– пропел где-то рядом надоедливый голос, –– крошка, сделаешь мне, как обычно?

Найропетовой захотелось своим новым маникюром выцарапать все кожу на лице у этого похотливого ублюдка, ибо он, не переставая, заявлялся из раза раз именно в их с Юлей смену, намеренно пялясь на девушку так, будто она была скульптурой. Лиана не скрывала своей красоты, но и никто не давал права разглядывать ее так, что приходилось вытирать слюни. Это раздражало.

–– Прошу прощение, «как обычно» это как? –– сохранив остатки самообладания, все же улыбнулась Найропетова, стараясь сделать вид, что ей отшибло память (она была бы и рада).

–– Милая, не делай вид, что не помнишь, я тут на каждой твоей смене и даже больше, меня тут каждая собака уже знает.

–– Прошу прощение, но я действительно не помню ваш обычный заказ. Так что попрошу либо продиктовать его заново, либо, если вы ничего не хотите, освободить очередь!

–– Ух! Какие мы сегодня сердитые, –– с усмешкой ответил мужчина, задерживая взгляд на женской груди, которую Лиана сегодня решила все же спрятать, зная заранее, что не захочет давать этому типу хоть малейший повод. –– Может, вместо кофе сегодня поужинаем, я угощаю!

–– Послушайте, я на работе, ваши действия весьма некорректны, –– свозь зубы прошипела девушка, но мужчина даже и не заметил ее недовольства.

–– А если я оплачу твое время, согласишься?

От подобного заявления Найропетова возмутилась до такой степени, что была готова покрыть мужчину трехэтажным матом и послать в задницу, однако ее отцепила Юлия, которая вовремя вернулась после раздачи заказа.

–– Лин, прими там за шестым столиком, ладно? –– она кивнула, а подруга с благодарностью выдохнула, скрываясь из вида в зале. Взгляд Юлии переместился на недовольного мужлана, но она сохранила лицо. –– Добрый день! Что бы вы хотели?

–– Один Американо без сахара сделай мне, –– вальяжно кинул он, бурча себе под нос ругательства, которые Юлия старалась игнорировать. Его взгляд на мгновение застыл на ее лице, пытаясь вспомнить, видел ли он ее раньше, а после его осенило: –– А… Ты ж эта… Подружанька красотки!

–– Лианы, –– процедила Расторовская.

–– Ага, она! Слушай, –– он наклонился, переходя на шепот, –– у нее че халяль что ли есть какой? Она от меня уже почти месяц нос воротит.

–– Я не вправе обсуждать с вами личную жизнь других людей, –– отчеканила Юлия, слишком громко ставя перед удивленным мужчиной стаканчик с кофе. –– Ваш Американо без сахара.

–– За просто так не хочешь, значит, –– он усмехнулся, неожиданно доставая из кошелька две пятитысячные купюры, от чего у Юлии глаза заметно округлились. –– А так? Договоримся?

Ох, сколько же терпения ей потребовалось, чтобы не швырнуть этот кофе в его самодовольную рожу вместе с грязными деньгами! Юлия хотела, искренне хотела, но понимала, что тогда лишится работы, да и не только она, но и Лиана, хотя подруге было все равно, она согласилась больше из-за Расторовской. Но не хотелось уходить так, со скандалом, поэтому Юлия сдержалась, отодвигая одну купюру мужчине, а вторую забирая, видя удовольствие на мерзкой физиономии, которое исчезло, когда девушка протянула ему молча сдачу.

–– Вы дали слишком много. Ваша сдача, –– проинформировала Расторовская, а мужчина хмыкнул, не забирая ни денег, ни кофе, на что Юлии было откровенно наплевать. Пусть валяется, ей-то что!

–– Че этот хмырь хоте… –– не успела озвучить вопрос Лиана, как ее глаза округлились, а она сама еле громко выругалась. –– Твою мать! Он что, деньги тебе предлагал?!

–– За то, чтобы я ему сказала, есть ли у тебя кто-то. Я отказалась.

–– Юль, я бы эти деньги в его задницу запихнула! –– зло прошипела Найропетова. –– А знаешь, я сейчас так и сделаю! Верну гостю его сдачу!

Сжав деньги в руках, Лиана выбежала из кофейни, хотя Юлия пыталась ее остановить, но было поздно: подругу и след простыл. Что-то ей подсказывало, что их сегодня все-таки уволят…

Вернулась запыхавшаяся Найропетова через пять минут, все еще с деньгами в руках, с отвращением кидая их на стойку.

–– Убежал, падла! В следующий раз я ему все-таки их в глотку протолкну, заставив сожрать!

–– Лиан, все, не психуй! Ушел и ушел, главное, что проблем не…

Слова застыли на полпути, Юлия увидела в проеме Макса в компании высокой яркой девушки. Блондинка. Он привел с собой в четкости тот тип, который ему нравился, к которому он пытался привести Юлию, но ничего не выходило. Теперь же она вынуждена была смотреть на то, как ее бывший обнимает другую, нарочно задерживая руки ниже положенного, вызывая у Расторовской смесь отвращения и гнева. Да как он смеет, так еще и в ее смену! Знал же, гаденыш, что она здесь, вот и приперся со своей новой фифой нарочно, чтобы позлить! Однако парень кое-чего не учел, в отличие от него, у Юлии более не осталось ни капли былых чувств, чтобы что-то там придумывать. Все исчерпало себя в тот самый момент, когда он оттолкнул ее и ушел. Она бы прости его за все, что было, но именно в тот момент она поняла, что он так же, как и другие бросил ее, увидев перед собой лишь проблему, от которой легче избавиться, чем возиться. И Юлия ненавидела его за это.

–– Пф! Приперся, козлина! –– нарочно громко цыкнула Найропетова, а подруга лишь закатила глаза. –– Вот никак понять не могу, че вы такие нормальные девчонки на такое чмо введетесь? Вроде не Мерфи, да и не хранит припрятанное наследство, так че вы все к нему лезете?!

–– Лин, –– предупредительно шикнула Расторовская. –– Прими, пожалуйста, на него у меня сейчас терпения не хватит.

Она сделала вид, что активно протирает посуду, пока сзади не послышался насмешливый голос Макса, который Юлия так не хотела слышать. Судя по всему, свою блондинку он отправил за столик, пока сам стоял напротив Лианы, гнев которой чувствовался даже из-за спины.

–– О… Какие люди! Отличный костюмчик, Найропетова, тебе в самый раз!

–– Тоже очень рада тебя видеть! У нас, кстати, сегодня как раз акция: покажи удостоверение козла и получи кофе в подарок!

–– Язвишь… А зря. Не знаю, что тебе там наплела двоя подружка, но я здесь совершенно не причем. Сама виновата, –– Юлия сжала полотенце в руках до такой силы, что пальцы хрустнули и начали адски болеть. –– Кстати, где это она? Неужто так сильно страдает из-за своей ошибки, что теперь даже на глаза никому попадаться не хо…

Его слова застряли на полпути, стоило Юлии повернуться, смотря на бывшего парня самым пронзающим и угрожающим взглядом из всех, что она когда-либо могла состроить. Макс пару раз недоверчиво проморгал, пытаясь понять, кто перед ним стоит, пока все же не признал в девушке Расторовскую. Не сказать, что она сильно поменялась, за исключением длины ее волос и легкого макияжа, на котором настояла Лиана, а также новенькой пары джинс и кофты. Она не могла измениться настолько, чтобы Макс не узнал, иначе это значило лишь одно, что парень уже давно не обращал внимания на то, как она выглядела раньше, и именно поэтому сейчас впал в ступор при виде ее обновленного образа. Юлия изогнула бровь, громко ставя стакан на стойку, а после четко и холодно спросила:

–– Что будете заказывать?

Этот вопрос будто заставил парня отмереть, а после гадко усмехнуться под все еще гневные взгляды Лианы, которая и вправду хотела вгрызться ему в горло.

–– Как обычно, а моей новой даме малиновый раф, –– он специально выделил интонационно середину, взглядом указывая на ожидающую его блондинку, рассчитывая на то, что Юлия взбесится, но вместо этого она все также спросила:

–– Раф сделаю, а ваш заказ, увы, не поняла, у нас нет такой позиции в меню!

–– Уже так быстро забываешь мои привычки, детка?

–– Я и не запоминала, –– пожала плечами Юлия, вбивая на экран заказ. –– Так, мне в итоге пробить один раф, или все же у тебя деньги на еще один заказ найдутся?

–– Сучка, –– тихо прошипел Макс.

–– Не вижу здесь собак! Хотя, погоди… Одна все же есть, стоит прямо передо мной! –– не выдержав, вмешалась все же Найропетова, получая недовольный взгляд от подруги. –– Раскошеливайся и вали!

–– Написал бы на вас обеих жалобу, да вот не хочется тратить время, так как сегодня меня ожидает крайне хороший вечер!

–– Небольшой спойлер для тебя, такие, как она, не дают таким говнюкам, как ты! Хотя Юля мне рассказывала, что у тебя явно проблемы с этим!

–– Лиана!

–– Ой, да пошли вы! Суки! –– взбесился Макс, а после громко окрикнул свою девушку, сказав, что они поищут другое место.

–– Нахера? –– лишь спросила Расторовская.

–– Взбесил, –– коротко пояснила она. –– И никому не позволено так разговаривать с моей подругой. Пусть засунет свои комплексы себе в задницу, может, хоть так почувствует хоть какое-то удовольствие!

–– Его даже это не спасет…

–– Найропетова и Расторовская! –– послышался сзади них рев мужчины, привлекший все внимание посетителей на себя.

–– Ох, черт! –– вырвалось из Юлии, когда босс подошел прямо к ним.

–– Уволены нахрен обе! Собрали манатки и свалили сейчас же!

–– В чем проблема? –– спросила девушка прежде, чем Лиана успела открыть свой рот.

–– Проблема? О… Их множество! Например, что из-за вас один из наших постоянных клиентов накатал такую жалобу, что я теперь хрен из этой задницы выйду!

–– Пусть это чмо научится себя вести! –– грубо прошипела Лиана.

–– Я в большей степени уверен, что это из-за тебя! Ты всегда была занозой в заднице, а теперь у меня есть наконец повод вышвырнуть тебя отсюда!

–– Да подавись! –– Лиана демонстративно сняла фартук, швыряя его прямо в лицо нашего босса и утянула Юлию за собой к выходу.

–– Лин, стой! Нельзя же так, мы же не… –– глотала слова Расторовская, а подруга даже не собиралась ее слушать.

–– Юль, закончили! Шел он в задницу со своими претензиями! Пусть скажет спасибо, что я не успела плюнуть ему в лицо!

–– Но… работа…

–– Хрен с этой работай! Хотя ее и работай не назовешь. Найдем другую, не переживай, мы справимся! –– но Юлия паниковала, осознавая, что теперь придется начинать все заново, что нужно опять…

Это «опять», которое так ее пугало. Она просто боялась, что не справится, что не сможет, что вновь окажется в холодной раздевалке школы, дрожа от холода и подсвечивая себе листы учебника фонариком, чтобы никто не заметил. Она боялась вновь остаться одной, без помощи, без поддержки, без всего.

Голова закружилась, неприятный звон поселился в ушах, заглушая все вокруг, а Юлия вновь увидела странный силуэт светловолосого парня с мечом в руках, а после почувствовала злосчастный запах крови, от которого ее чуть не вывернуло.

–– Юль! Хей, девочка, не оставляй меня! –– принялась трясти ее за плечи Лиана, но Расторовская зажала рот рукой, пытаясь сделать все, лишь бы ее не стошнило прямо сейчас. –– Пошли домой, ладно? Мне не нравится твое состояние в последние дни!

Юлия еле заметно кивнула, пытаясь успокоиться, но запах крови не исчезал, наоборот, нарастал с новой силой, а девушка не могла понять причину. В прошлые разы она прекрасно видела причину собственными глазами, но сейчас ничего, кроме странного парня, она увидеть не смогла. Возможно, это ему нужна помощь, возможно ли, что он следующий? Если это так, то Юлия должна найти, причем срочно, иначе… Она опоздает.

Дверь хлопнула, а Юлию все трясло, начиная сильно тошнить, из-за чего она бегом побежала к раковине, когда ее вывернуло наизнанку. Она успевала кашлять, хватая ртом воздух, а после вновь тошнило. Лиана попыталась помочь ей, легонько гладя по спине, и именно в эту минуту Юлия посмотрела на нее звериным взглядом, что у нее аж полопались капилляры. Запах крови стал ярким, она увидела, как после взмаха меча, все рядом с ней, считая собственное лицо, окружено кровью. Юлия буквально чувствовала на языке металлический привкус, засевший глубоко в глотке, а после она прерывисто задышала, боясь произнести хоть слово.

–– Юль, не пугай! Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, –– тихо потребовала Найропетова, пугаясь состояния подруги.

–– Кто-то умрет, –– на одном дыхании произнесла она, –– я это чувствую…

–– Слушай, твое состояние не норма! Давай позвоним в скорую, ты же сейчас в обморок грохнешься!

Но Юлия будто ее не слышала, перед глазами не было ничего, кроме луж крови.

–– Так, нахер, Расторовская, я звоню куда надо! Пусть они тебе вколют что-нибудь, чтобы прекратить это дерь…

Входная дверь слетела с петель и с громким грохотом отлетела куда-то вдаль, разбивая что-то в гостиной, заставив девушек заорать и проследить за тем, как с улицы поднимаются темные клубки, образуя отчетливый человеческий силуэт, глядя на который Юлия буквально забыла, как говорить.

–– Чел, ты долбанутый?!! Твою мать!!! Что это за дерьмо?!!

–– Э… Это он! –– остолбенев, дрожащим голосом произнесла Юлия, а силуэт начал принимать более четкие черты.

Высокий парень, облаченный полностью во все черное, со странным белоснежным цветом волос и глазами, едва имеющих оттенок. Он был похож на мертвеца, кожа холодного, неестественного для человека цвета, а во взгляде не было жизни, лишь бездушие. Взор девушки зацепился за острый клинок на боку, а после в глазах появилось осознание. Он. Это точно был он. Ее парень из снов стоял прямо сейчас напротив нее и явно желал чьей-то смерти.

***

–– Дело дрянь, если Инвиктус доберется до нее раньше!

–– Накаркаешь, Ден! –– недовольно процедила Вероника, прислушиваясь к посторонним звукам. –– Пока что тихо…

–– Ты уверена, что идем в нужном направлении? –– тенебрис скосился в сторону парящего огненного шара, указывающий путь, на что получил лишь хмыканье.

–– Я хорошо знаю Инви, он будет действовать на опережение, а мой огонь настроен на него, так что, куда ушел он, туда пойдем и мы.

–– А еще ты прекрасно знаешь, что он не остановится ни перед чем, так что тебе следует быть осторожной, когда столкнешься с ним.

–– Я готова, –– слабо кивнула она, для уверенности обнажая один из клинков на бедре, а после добавила более мягко, –– тем более, что ты будешь рядом. Ты же прикроешь меня в случае чего?

–– Ты можешь не сомневаться, –– его рука потянулась к ее удаляющей фигуре, но вовремя остановилась, сжимаясь в кулак. –– Я уже говорил, что всегда буду рядом.

–– Да-да, я это пом… –– Вероника смолкла, навострив слух, осознавая, что что-то уже успело произойти. –– Дьявол!

Она ринулась без разбора по улице, проходя сквозь людей, как дымка, а после вновь возращала себе прежнюю форму. Способность Дениэла позволяла создавать иллюзию обмана, поэтому никто из людей видеть и чувствовать их не мог, но вот сама Вероника с легкостью могла дотронуться до всего, что здесь находилось. Огонек стремительно ввел их куда-то дальше, там, где уже должен был находиться Инвиктус, что стало огромнейшей проблемой. Инисетка призвала стихию, окружая себе огненным барьером на случай, если морс захочет напасть первым. Вероника остановилась, завидев знакомый силуэт, а после заметила двух убегающих девушек, одна из которых явно была наследницей, но которая из, Вероника так и не поняла. Она решила не думать о том, удастся ли ей поймать девушку сейчас, ведь главное было обезвредить Инви, чтобы тот не успел натворить глупостей, поэтому она приказала Дениэлу догнать убегающих, пока она займется парнем. Как только тенебрис растворился в норе, накаленное лезвие ножа отлетело в сторону Инвиктуса, едва касаясь его щеки, когда тот резко развернулся в сторону девушки, ядовито усмехаясь, глядя ей прямо в глаза.

–– О, смотрю, моя маленькая богиня решила влезть во взрослые игры! –– его слова прозвучали как предупреждение, а холодный палец коснулся ожога, стирая его со щеки. –– Зря ты здесь, Вероника, лучше бы сидела в крыле тише воды, ниже травы.

–– Не могла же я позволить верному песику Реф подпортить все планы, –– парировала ему девушка, а после отпрянула, стоило ее же ножу чуть ли не воткнуться прямо ей в сердце.

–– Сердишься, –– пришел к выводу Инви, –– а могла бы сейчас быть со мной на одной стороне.

–– Я говорила и буду продолжать говорить: я предана своему клану и Алесту, так что можете перестать мечтать о том, что я когда-либо приду к вам по своей воле!

–– Никогда не говори «никогда», моя маленькая богиня, –– дыхание Инви опалило ее ухо, когда Вероника осознала, что отвлеклась. –– Тьма внутри тебя никуда не исчезла, и когда-нибудь ты сойдешь с ума от того, что не в силах будешь взять над собой контроль, тогда я припомню тебе твои слова.

–– Заткнись!

Она грубо отмахнулась мечом, пытаясь скрыть бушующую в сердце ярость. Она ненавидела Инвиктуса, настолько сильно, что хотела разрубить все его тело на мелкие кусочки, а после сжечь, оставив лишь пепел. Вероника, зашипела, стоило холодному лезвию зацепить ее кожу, а после отшатнулась, переводя глаза на морса, а что-то темное начало нашептывать сладко:

«Давай, выпусти меня! Покажи ему, чего стоишь! Заставь его пожалеть о том, что он сделал! Просто освободи меня!»

Вероника задумалась лишь на мгновение, мысленно протягивая руку к чему-то внутри себя, а после, схватившись за голову, прикусила губу до крови, трезвея.

–– Черт! –– на выдохе прошипела она.

–– Чувствуешь ее, Вероника, она уже здесь, она ждет твое тело, –– леденящие пальцы тронули ее разгоряченное лицо, заставляя вздрогнуть. –– Тебе не сбежать от своей судьбы, которой тебя одарила Богиня, даже твой огонь на это неспособен. Это лишь вопрос времени, когда именно она захочет свободы, вот только у тебя есть выбор. Выбирай: либо ты будешь страдать и погибнешь от рук собственного клана, либо же будешь там, где тебе и место, где ты должна была оказаться, если б ни Алест. Что ты выберешь? Смерть или жизнь, моя маленькая богиня?

Инвиктус отпрянул, зло косясь в сторону золотой стрелы, а после нахмурился при виде советницы Солис, что направила на него острие.

–– Ни шагу дальше, морс, иначе тебя ждет смерть!

–– Какая неприятная неожиданность, только санитатов не хватает, тогда все будут в полном сборе! Ах, да, эти же трусливые твари спрятались у вас за спиной, удобно устроились! Смотрю, тенебрис тоже здесь, –– хмыкнул он, выискивая взглядом фигуру Дениэла, пытающегося удержать девушек. –– Как же жалко.

–– Это мое последнее предупреждение, –– нахмурилась советница, обводя взглядом всех присутствующих. –– Отдайте мне наследницу, и никто не пострадает.

–– Да неужели? С каких это пор мне верить словам Люкса? –– с насмешкой поинтересовался Инвиктус.

–– Советница Солис, уберите оружие, вам это никак не поможет! –– Вероника сжалась от пронзающего взгляда золотых глаз, а после с болью сжала клинок, готовясь к бою. –– У меня приказ доставить наследницу к старейшине Торну.

–– Молчи, инисетка, ничего вы, несносные дети, не понимаете! Торн скоро отойдет в мир иной, давние договоренности будут сняты, а это бедное дитя, ничего не смыслящее, будет сеять хаос, вместо того, чтобы принести в Юниверст покой, так что я и мой клан возьмем ответственность за то, чтобы наследница была под должным присмотром! Так что прочь с моей дороги, иначе, –– женщина, сделала предупредительный выстрел в небо, озаряя его яркой обжигающей вспышкой, –– вас ждет смерть!

–– Забавно, что ты пугаешь смертью того, кто ей помечен! –– Инвиктус обнажил клинок, а на сей раз в его глазах отразилась привычная тьма, всегда так сильно пугающую Веронику. –– Но у меня приказ от Лорена: живой или мертвой, но девчонка обязана прибыть и предстать перед советом! И я убью каждого, кто будет у меня на пути, и начну, пожалуй, с тебя, люкс, а после займусь инисеткой.

–– Только попробуй, гнида, и я разорву тебя на куски! –– зло прошипел Дениэл, в одной руке сжимая невидимые цепи, что сдерживали на месте Лиану и Юлию, которые не понимали, что происходит.

–– Ах, да, совсем про тебя забыл! –– раздраженно цыкнул морс. –– Тогда ты первый в очереди на смерть, тенебрис, я с удовольствием отправлю старейшине Мирэль сначала твою отрубленную голову, а после и все остальное по кусочкам, чтобы она смогла собрать весь пазл целиком. А потом, –– он перевел взгляд на напряженное лицо Дениэля, усмехаясь, –– то же самое я проделаю с милой Вероникой.

–– Ден, нет! –– крикнула предупреждение Вероника, но было поздно.

Тенебрис сбросил цепи, освобождая девушек, а после набросился на парня, который только этого и ждал, растворяясь темной дымке и нанося удар в бок. Вероника наблюдала за всем этим с ужасом, осознавая, что ее друг сейчас занят Инви, а она осталась один на один с советницей Солис, которая уже призвала солнечные сети, собираясь накинуть те на бежавших со всей дури девушек, которые искренне не понимали в какой заднице успели оказаться. Солис замахнулась, грубо захватывая Юлия и Лиану за ноги и волоча по земле прямо к себе, пока не почувствовала боковым зрением удар клинком, огнем рассекающим воздух. Вероника, наплевав на всю свою боль в руке, сжала горящий меч так, что все внутри нее вскипело. Люкс лишь скучающем взглядом обвела девушку, будто та не пыталась разрубить ей голову на две части, продолжая тянуть за сети, волоча двух плачущих от боли девушек ближе. На сей раз удар повторился, но вместо того, чтобы нанести его в сторону женщины, инисетка разрубила ее сети, преграждая путь к смертным.

–– Наглости тебе не занимать, –– недовольно хмыкнула советница на то, что ее прервали. –– Я не желаю драться с тобой, дитя, это не твоя битва и ничья из вас! Я прощу тебе твою наглость лишь потому, что инисеты не враги нам, в отличие от поганых смертников, так что уйди прочь с моей дороги, и я дам тебе шанс вернуться в клан невредимой!

Ожидая повиновения, Солис сделала шаг вперед, собираясь обойти девушку и вновь закинуть солнечные сети, но ее остановил выставленные у самого горла меч, мешающий пройти.

–– Мое имя Вероника, Вероника из рода Алестов, и я не ищу пощады, я обнажаю клинок во имя своего клана и буду сражаться до конца, даже, если меня ожидает смерть!

–– Даю тебе последний шанс, инисетка, уйди, пока можешь, иначе познаешь весь гнев люксов!

Солис взмахнула сетью, нагревая их насколько, что накаленный металл обжигал, намереваясь оставить глубокие ожоги, разъедающие кожу и кости, чего Вероника боялась больше всего. Она метнула ножи, но те воткнулись в невидимую преграду, прежде чем с двойной силой не отмахнуться обратно, но прежде чем Вероника успела что-то предпринять, огромное фигура медведя возвысилась перед ней, громко рыча, заслоняя девушку от удара, вызывая шок. Дениэл задышал глубоко, контролируя темную энергетику, не в силах скрывать почерневший отпечаток тени на руке, со страхом смотря на то, как Вероника проследила за едва заметным жестом в ее сторону –– тенебрис выставил руку, намереваясь проверить, как она, но вовремя опомнился, пряча ее за спину от чужих глаз.

–– Медведь? Как интересно… –– послышался голос советницы Солис, не предвещающий ничего хорошего. –– Так инисеты спелись с проклятыми смертниками!

Вероника перевела взгляд на Дениэла, а после вскрикнула, увидев за его спиной мертвую фигуру. Инвиктус едва ли успел задеть него, а парень отпрянул, отражая удар, но с меньшей силой. Вызов доллинга забрал достаточно сил, а теперь его едва сможет хватить на одно мощное заклинание. Инисетка пугливо начала искать девушек, заметив, что те уже искали седьмой угол, пятясь назад, на лицах играл ужас, ладони и колени были содраны в кровь, а одна из них, что была с короткими волосами, спотыкнулась, упав на тротуар. Вероника хотела подойти к ней, оттащив в сторону, но не успела, путь ей преградила женщина, замахиваясь сетью, оставляя опасный ожог на предплечье, который отразила плотная кожа перчаток, а Инвиктус замахнулся, намереваясь отрубить одной из девушек голову.

–– ЮЛЯ! –– громко прокричала Лиана, а после мир остановился.

Юлия проследила за тем, как меч воткнулся глубоко в грудину, протыкая ее насквозь, заставляя кости издать хруст, а кровавое лезвие выскользнуть из бездыханного тела. На лице Лианы успел отобразиться страх вперемешку с застывшем навеки ужасом, а изо рта струйками текла кровь, заставляя ее захлебнуться и упасть оземь, прежде чем замереть. Все вокруг растворилось, больше не было слышно криков и звон мечей, не было видно силуэтов, Юлии казалось, что ноги вросли в землю, а она не способна сделать шаг. Ее конечности окоченели, тело онемело, а сквозь глубокое истерическое дыхание затаился животный вой ярости, который снес все, что было на ее пути. Инвиктус отлетел на знатные пару метров, однако на ногах ему так и не удалось устоять. Он все ближе и ближе подбирался к наследнице, но Дениэл оттолкнул его подальше, не давая сделать ни шагу. Внутри Юлии бушевала буря, которую она не в силах была контролировать, ей хотелось крушить и ломать, убивать и заставлять умолять о пощаде. Глядя на кровавое тело Лианы, единственного человека, который по-настоящему стал для нее родным и близким, она не верила до конца, что Лиана мертва.

Мертва. Мертва. Мертва. Мертва!

Сквозь сжатые до хруста зубы прозвучал скулеж, который Расторовская не в силах была подавить, а после почувствовала, как сильные руки утаскивают ее куда-то вглубь, подальше от Лианы, и Юлия едва успела коснуться ее еще теплого лица, как темнота заслонила ей глаза и она ударилась больно затылком о землю. Все ее тело трясло, она не смогла вымолвить ни слова, боясь услышать собственный голос, а после перевела взгляд на Дениэла, что сидел совсем рядом с ней наготове, и Веронику, которая переводила дыхание. Злость бурлила, вскипала и плескалась, ожидая выйти наружу, поэтому Юлия набросилась на тенебриса, принимаясь бить его по лицу.

–– Мрази! Суки! Ненавижу! Сдохните! Чтоб вы все сгорели в аду, чтоб вам всем помереть и сгореть заживо! Чтоб вы…

–– Заткни свой поганый рот, иначе я отрежу тебе язык! –– грубо рыкнул Ден, сжав челюсть Юлии до синяков, а после преподнес лезвие прямо к губам, однако девушка дернулась, зацепив верхнюю губу, оставив на ней легкую кровавую полоску. –– Твою мать! Вероника, разберись с ней, иначе я переломаю ей руки, чтобы она научилась держать их при себе!

–– Иди остынь, Ден, и не смей возвращаться, пока не придешь в себя!

Тенебрис пригрозил взглядом последний раз, пока наконец не скрылся где-то за рощей, и только после этого Юлию затрясло настолько, что она не в состоянии была прийти в себя. Она не знала, где находится, она не осознавала, что происходит, а ей казалось, что все это лишь ее очередной кошмар. Лиана жива, она просто спит, а сейчас откроет глаза и увидит реальность. Но сколько бы она не щипала себя, девушка не смогла вернуться в теплый дом, не смогла увидеть родное лицо и услышать голос. Лиана была мертва.

–– Эй! Ты в поря… –– Вероника мгновенно отпрянула на добрый метр, едва ли перед ее лицом рассекся один из ее ножей, которые теперь Юлия сжимала в руке до боли.

–– Не подходи! Убью! –– принялась кричать Расторовская, поднимаясь с земли, чтобы отойти в сторону. –– Что вы со мной сделали?! Где мы! Что это за место?! Отвечай!

–– Послушай, ты должна успоко…

–– Успокоиться?!! Какого хера?! Моя подруга мертва! Мертва!!! Мне теперь успокоиться?!!

–– Слушай, нам тоже не нравится, что мы попали в подобную ситуацию! –– не выдержав напора, Вероника тоже начала кричать, чувствуя, как внутри нее возникает огонь, который норовится спалить все к чертям. –– Если Инвиктус убил твою подругу, потому что она была наследницей, то нам сейчас всем будет очень плохо! А, зная морсов, они ее душу из-под земли достанут, но сделают так, чтобы наследница была с ними!

–– Какая наследница! Какие морсы! Что ты нахрен несешь?!! Моя подруга умерла и все из-за вас! –– зеленые глаза зло сверкнули, а после Юлия напряглась, когда Вероника попыталась приблизиться. –– Не подходи!

–– Послушай, я хочу помочь…

–– Какая помощь, если вы и меня убить хотите! –– Юлия почувствовала, как сильно у нее начала кружится голова, а после чьи-то сильные руки сомкнулись вокруг ее шеи, заставляя издать протяжный вздох и уцепиться, как кошка, за массивные руки Дениэла.

–– К черту! Она меня достала! Я ей сейчас шею сверну, хотя бы не придется думать, что с ней делать! –– чем сильнее Ден сжимал хрупкую шею, тем сильнее Юлия испытывала страх.

Перед глазами пронеслось все: ее детство, жизнь, семья, друзья и последний год, когда она по-настоящему, казалось, была счастлива. Она наблюдала за тем, как где-то вдали возник расплывчатый силуэт Лиана, которая, мягко улыбнувшись, позвала ее, вытягивая руку. Юлия поддалась наплыву, сделав один шаг к ней на встречу, а после еще и еще, пока не оказалась к ней близко настолько, что хотела коснуться подруги, однако громкий девичий крик заставил ее отпрянуть, ужаснувшись от того, что теперь перед ней стояла не Лиана, а что-то темное, более устрашающее, пытающееся утащить девушку во тьму.

–– Дэн, нет! –– лезвие проскользнуло рядом, раня нежную кошу на щеке Юлии, отрезвляя ее, а после она упала на землю, жадно глотая воздух.

Она не умерла. Она жива.

–– Ты совсем с ума выжил?! Она же умереть могла!

–– На одну проблему стало бы меньше! –– раздался недовольный хмык сверху, а девушка подняла свой убийственный взгляд, прожигая им тенебриса. –– Какая нам разница, умрет она или нет? Сейчас наследница в руках морсов, они при помощи магии смерти привяжут ее к себе, а теперь нам ничего не остается, кроме как торчать здесь с этой… проблемой!

–– Но это не значит, что ты должен ее убивать! –– запротестовала Вероника. –– Не будь, как морсы, Ден! Они убивают, не задумываясь!

–– Пусть тогда не нервирует меня! –– Дениэл грубо приподнял Юлию за локоть, пытаясь подставить ее на ноги, которые сейчас отказывались слушаться. –– Вставай, давай! Будешь вести себя тихо, оставлю в живых!

–– Да пошел ты к черту! –– грубо процедила Юлия, а после плюнула Дениэлу прямо в лицо, не задумываясь над тем, что сейчас она могла с легкостью вырыть себе могилу.

–– Я убью ее, –– тихо прошипел тенебрис, а после темный сгусток окружил его, будто тень, а Юлия все же почувствовала страх за свою жизнь.

Она думала сбежать, но тело не слушалось ее, разум отказался мыслить здраво, а сейчас ее встретит смерть. Глаза парня сверкнули злобным огоньком, а после он направил одну из теней в сторону Расторовская, пока та закрыла лицо руками и сжалась в ближайшее дерево, думая, что это спасет ее. Ее накрыла с головой неимоверная боль, которая распирала изнутри так, что Юлии казалось, будто ее раскромсали на кусочки. Она закричала, хватаясь за голову, не в силах понять, что именно с ней делают, потому что по ощущениям, будто бы ее воскрешали и убивали раз за разом. Юлия вздохнула, чувствуя, что на мгновение смогла скрыться от хаоса, а после без сил свалилась на землю, затуманенным взглядом наблюдая за тем, как Вероника прижала тенебриса к земле, сев сверху.

–– Дениэл, мать твою! Не смей применять к ней теневой занавес, это же убьет ее!!

Юлия даже не стала спрашивать, что с ней произошло, она просто в одно мгновение поднялась на ноги и принялась бежать куда-то вглубь, надеясь, что ее не поймают. Где она? Что с ней? Кто эти странные люди? Что вообще не так?! Может, она умерла? Может, это все ей мерещится? Возможно, что это лишь кошмар, ее странное видение?

Юлия боялась думать, она бежала, как только могла, бежала, чувствуя, как внутри все горит, а тело начинает подкашиваться. Она устала, ей хотелось упасть замертво и уснуть, она не хотела ни жизни, ни смерти. Резкое движение в сторону остановило ее, заставив пару раз перевернуться и больно удариться лицом, а после перестать дышать, когда прямо над ней возникла хищная лиса, которая только и ждала от нее лишнего движения. Лисица притаилась, пиля девушку таким взглядом, что на мгновение Расторовской показалось, что на нее смотрит человек, но лишь на мгновение, ведь острая пасть не дала даже заикнуться о таком.

–– Не двигайся! –– послышалось громкое предупреждение со стороны, а Юлия смогла понять, что это Вероника, которая нацелилась на животное.

Почувствовав опасность, лиса мгновенно спрыгнула, растворяясь в воздухе, пока не приземлилась и перед ними теперь возникла невысокая девушка, явно недовольная тем, что ее потревожили.

–– Не помню, чтобы чужакам здесь были рады!

–– Мы не желаем зла, мне нужно забрать девушку и мы уйдем! –– Вероника чувствовала, что так просто у нее это не получится, потому что даже невооруженным взглядом было понятно, что сейчас они на землях клана Санитатов, а те никогда не были рады врагам.

–– Ты либо глупая, либо наивная, инисетка, так просто уйти без последствий у вас не выйдет! –– девушка стукнула ногой два раза, создавая земляные толчки, которые должны были сбить Веронику, если бы та вовремя не отпрянула. –– Вы пожалеете, что явились сюда, поганые предатели! –– в эту минуту кроны деревьев схватили Юлию, сжав ее в сильном захвате, пока Вероника отбивалась, пытаясь не попасться в ловушку.

Темная дымка окутала все вокруг, а Дениэл выскочил, заграждая санитатке путь.

–– Вероника, беги!

–– Ах, вы… Мерзкие тенебрисы, покровители смерти! –– в глазах девушки взыграл неприятный огонек, а после она начала шептать что-то настолько быстро, что разобрать было сложно, но Вероника поняла, что сейчас они не выберутся отсюда.

Две огромные каменные глыбы возникли из неоткуда, а санитатка, не переставая шептала, пока не топнула ногой, направляя руку вверх.

–– Убить!

Две глыбы, как по команде, двинулись с места, заставляя землю задрожать, а Вероника, не успев соскочить, упала, чувствуя, что тело перестает ее слушаться. Даниэль перемещался через теневые норы, осознавая, что так просто ему увернуться от ударов не получиться, и когда твердый кулак направился в сторону вялого девичьего тела, Вероника провалилась в воронке исчезая вместе с тенебрисом в пустоте. Парень уложил ее подальше, проверяя на наличие травм.

–– Вероника?

–– Я жива, –– хрипло проговорила девушка, а после ее глаза сузились, а она успела судорожно выкрикнуть: –– Ден, сзади!

Тенебриса оттолкнуло в сторону, его тело перевернулось несколько раз, но сам Дениэл остался жив и был в сознании. Что-то внутри сдавило Вероники горло, заставляя неприятно поморщиться и закашлять. Тьма пробивалась наружу, руки горели, а глаза намеревались закрыться

«Самое время! Давай! Выпусти меня, дай разобраться со всем!»

–– Заткнись, заткнись, –– тихо прошипела инисетка, хватаясь за голову, а над ней возвысилась каменная глыба, которая подняла кулак для удара.

«Выпусти меня, Богиня… Дай мне свободу!»

Огромный кулак полетел прямо на светловолосую девушку и в одно мгновение разлетелся, крошась камнем. Вероника замахнулась, проведя лезвием меча, рассекая им огненные линии, которые разрушали созданную статую. Тело горело, разум сопротивлялся, а взгляд все еще подчинялся Вероники. Тьма и свет боролись внутри, намереваясь подчинить, пока девушка боролась за собственную жизнь, нанося удар за ударом. Она не слышала крики Дениэла, не чувствовала боли, она знала, что горит и внутри нее не осталось ничего, кроме сердца, которое, как хрусталь, могло хрустнуть и сломаться в любой момент.

Санитатка, довольная своим творением, перевела взгляд на свисающую с деревьев Юлию, которая из последних сил старалась быть в сознании. Тонкая рука потянула за волосы, заставив Расторовскую заскулить, закинув голову назад, пока к горлу был приставлен острый кинжал.

–– А ну, говори, что вы здесь забыли! Иначе, –– Юлия задохнулась, стоило кинжалу сдавить горло.

Юлия не могла говорить, ей оставалось молчать, тихо плача от боли и усталости, пока санитатка, недовольно хмыкнув, неожиданно замерла, а после дала возможность девушке выдохнуть, жадно вдыхая воздух. Юлия кашляла, чувствуя, что за сегодня судьба испытывала ее трижды, но ни разу еще не убила, из-за чего ей начало казаться, что попыток на спасение у нее осталось не так много.

–– Это пятно… Откуда? –– ошеломленно спросила ее девушка, а Юлия даже не могла понять, о чем речь.

–– Что? –– чувствуя, что разум покидает ее, все же спросила она.

–– Пятно, –– не ее шее оказались руки, но на этот раз они не сжали горло, а мягко провели по тому месту, где у Юлии располагалось ее ненавистное родимое пятно, –– знак клана. Так ты… наследница?

Голос санитатки звучал так тихо, будто не веря, а вся она дрожала, будто сейчас Юлия была для нее каким-то сущим кошмаром. Она отшатнулась, а после ее с силой откинуло назад, пока Дениэл не появился, сжимая теневые сети в руках. Он повернул голову в сторону Расторовской и хмыкнул, глядя на ее жалкий вид, а после подхватил ее безмятежное тело, освобождая из плена.

–– Я точно убью тебя, смертная!

–– Поживем –– увидим, ублюдок! –– Юлия отхаркнулась кровью, тихо шипя от боли. –– Где…

–– Где мы? Там, где не должны быть! –– с ехидной злобой заключил парень. –– И все из-за тебя!

–– А… Белобрысая где?

Этот вопрос выбил Дениэла из колеи, а после он проследил взглядом фигуру Вероники, вокруг которой разразилось пламя. Дело было плохо…

–– Черт бы побрал… Сиди здесь!

Дениэл ринулся в сторону подруги, а Юлия предприняла попытку сделать шаг в сторону, но тут же рухнула на землю без сил. Ей нужно бежать. Ей нужно скрыться. Выжить. Она тихо скрикнула, когда корень дерево стиснул ей ногу, заставив остаться на месте, а после Юлия пыталась выбраться, но все было четно.

–– Стой! –– громко окликнула ее странная девушка-лисица, а Юлия начала сопротивляться еще сильнее. –– Подожди, не беги!

–– Не трогай меня! Пусти!

–– Я не причиню тебе вреда, просто помогу, –– в качестве подтверждения корни ослабли, а Юлия все же могла высвободить ногу. –– Тебе нужно срочно уйти! Тебе нужно к старейшине!

–– К-Кому?!

–– Старейшине! Торну! –– повторила девушка, будто для Юлии все бы стало ясно, но она продолжала тупить взор. –– Нельзя, чтобы попала к неправильным людям!

–– А «правильные» –– это какие, ты, что ли?!

–– Нет, что ты! Тебя надо срочно оправить в Хрустальную башню, пока не поздно! Ты что творишь?!! –– заверещала девушка, пока Юлия щипала себя во всех местах, больно морщась. –– Не делай так!

–– Все понятно, –– спокойно проговорила Расторовская, а после ее голос стал сломленным, подобный тому, который бывает во время истерик, –– я с ума сошла! Я сейчас просто после очередной панички вижу галлюцинации!

–– Хочешь сказать, что я –– галлюцинация? –– санитатка хмыкнула, а Юлия утвердительно покачала головой.

–– Да! Вот ты и есть галлюцинация, и все это, –– она указала вокруг себя, –– тоже эффект воображения! Я сейчас должна лечь, –– Юлия демонстративно легка на землю, закрывая глаза, –– закрыть глаза, а после я наконец-то просну…

Она громко закричала, когда очередной кусок камня упал почти в десяти сантиметрах от ее головы, не раздавив ее. Девушка отпрянула от прежнего места, закрыв лицо руками, и сжалась в ближайшее дерево, начиная плакать на разрыв.

–– Ты что с ней сделала?!! –– донесся грубый мужской голос, было понятно, что Дениэл смог разобраться с Вероникой.

–– Да она сейчас сама рыдает! –– принялась оправдываться санитатка, боясь чужого гнева. –– Я просто сказала, что ей следует как можно скорее попасть в Хрустальную башню, а она принялась кричать, что это все галлюцинация!

–– А это еще зачем? –– наплевав на последнее, спросил парень, пока Вероника прятала мечи в ножны.

–– А как иначе наследница должна свою силу принять! Или вы думали, поганые предатели, что будете ее в своих грязных целях использовать? Не бывать этому!

–– Ты ума лишилась, санитатка? –– зло прошипела Вероника, а все вокруг почувствовали исходящий от нее жар. –– Наследница сейчас в руках у морсов, они ее убили, а затем, воскресив, своей воле поработят.

–– Не знаю, какую они там наследницу убили, –– она насупилась, а после встала напротив плачущей Юлии, закрывая от других, –– но вот эта цела и здорова! И убить ее или вредить я не позволю!

–– Да врет она! –– не выдержав, процедил тенебрис. –– Зачем Инвиктус тогда ту убил, если это наследница? Морсы же иначе б не получили своего.

–– А они и не получили, –– с осознание ответила Вероника, а после обойдя санитатку убрала дрожащие руки Юлии от лица, чтобы разглядеть родимое пятно. –– Метка…

–– Наследница, –– сухо заключил Даниэл.

Юлия подняла глаза, кусая уже истерзанные губы, чувствуя металлический запах крови на языке, но на этот раз видения не было, а ей казалось, что она оказалась в ловушке.

Глава 8. Наследница

Вероника смотрела так, будто все пронеслось перед глазами, а место на шее Юлии теперь горело опознавательным пятном, давая понять, насколько сильно она ошиблась, и еще бы одна оплошность, и единственная надежда на спасение исчезла в мгновение ока. Ее обязанность заключалась в том, чтобы продержаться еще немного, хотя бы до того момента, пока Вероника не придумает, что ей делать дальше. В клане совсем скоро станет известно о ее позоре, а инисеты не прощают предательства, потому, упустив еще и наследницу, она рисковала впасть в немилость намного быстрее, чем планировала. И сейчас ее судьбу решала чья-то человеческая жизнь.

Юлию всю трясло. Она уже не была в состоянии препираться или убегать. Она устала, хотела уснуть и понять, что все это лишь сон. Просто сон. Лиана жива, и когда она проснется, она вновь будет смеяться над тем, какой потрепанный вид у Юлии. Они вновь вместе заварят по чашке кофе, пойдут на учебу, на работу, куда угодно, лишь бы вместе. Живые.

–– Это безумие! –– нервно прошипела Вероника, истощая вокруг себя сильный жар, способный сжечь все вокруг.

–– Приди в себя, инисетка! –– возмущенно воскликнула девушка-лиса. –– Если ты продолжишь, то в итоге сожжешь здесь все! тогда я точно убью тебя!

–– Да это даже смешно! Нелепо! Вы хотите сказать, что вот она, –– Юлия чуть вздрогнула, когда горячие пальцы в перчатках грубо схватили ее за лицо, демонстрируя его всем, –– будет вершить наши судьбы? Эта соплячка?!

–– Ника, успокой…

–– Я буду спокойна! –– категорично громко воскликнула инисетка. –– Буду, когда вместо этой ошибки появится наследница!

–– Но она и есть наследница! Твои глаза не могут тебе врать, инисетка! –– девушка отпрянула, когда Вероника накинулась на нее, грубо припечатывая к дереву, прислонив к шее разгоряченное лезвие.

–– Вероника… –– с осторожностью произнес Дениэл.

–– Послушай сюда, санитатка, ты и без меня прекрасно знаешь, что значит ее появление здесь! За ней охотятся уже, как минимум, три клана, и они не успокоятся, пока не увидят кого-то достойного! А сейчас, если мы придем и скажем всем, что вот это щуплое, мелкое, уродливое существо является одним из могущественных старейшин Юниверстии, ты же понимаешь, что нам просто не поверят!

Юлия не слушала обидные грубые фразы, потому что сейчас это было бессмысленным, а единственное, что имело значение, было то, что ей надо сбежать отсюда. Бежать. Далеко. Чтобы выжить. Чтобы остаться в живых. Затаиться. Стать никем и ничем, чтобы не привлечь внимания. Боже, если бы она знала, что перемены в ее внешности приведут ее к таким проблемам, она бы никогда не трогала свои проклятые волосы!

Рука вздрогнула, почувствовав острый наконечник чего-то, а после Расторовская выдохнула с облегчением, когда обнаружила, что держит в руках кинжал не слишком большой, чтобы быть заметным, однако достаточно острый, чтобы можно было нанести кому-то удар при необходимости. Странный парень с узорами на руках завис над не менее странной и истеричной белобрысой девкой, которую Юлия уже ненавидела. Они здесь все чокнутые! Просто на голову… Ей нужно найти Лиану, возможно, что она все еще жива. Если…

Девушка сделала пробное движение в сторону, проверяя за реакцией, которой не последовало. Никому не было до нее дела. Поэтому Юлия проползла назад, пока не очутилась где-то на метр позади, а после быстро приподнялась и ринулась вглубь леса, надеясь, что сможет оторваться, если за ней последуют следом. На ее счастье, либо этого не произошло, либо громкие удары сердца так сильно заглушили все вокруг, что Юлия бежала так, будто под ее ногами проходила пропасть, в которую можно было упасть, если остановиться, сильно сжимая в руке кинжал. Нужно было спасаться, бежать –– все что угодно, лишь бы сохранить свою жизнь. Этот инстинкт самосохранения с самого детства преследовал ее, начиная еще с того момента, когда мама была в недостаточно хорошем настроении, а после того, как она выгнала ее из дома, Юлия начала беспокоиться о своей жизни слишком часто, осознавая, что никто не придет на помощь, никому не будет до нее дела, она сама по себе. И теперь, когда у нее появился человек, которому было до нее дело, который искренне заботился о ней и любил, кто-то решил, что это все можно просто забрать? Никогда.

Она ощущала, как чьи-то ноги пытаются угнаться вслед за ней, но ее собственное тело было быстрее. Юлия научилась при своем хрупком телосложении передвигаться достаточно быстро и ловко, особенно, когда за ней гналась орава из толпы возмущенных мужиков, которые не имели добрых намерений. Поэтому сейчас, когда ее пытались догнать всего лишь трое сумасшедших, это было намного лучше, чем то, когда тебя удерживают и бьют ногами, а ты вынуждена выгрызать свою свободу зубами. Она спотыкалась, сдирая руки и колени в кровь, но из раза в раз откуда-то находились силы вставать и бежать, слушая проклятья в свой собственный адрес. Иногда до Юлии доходили какие-то огненные факелы, которые едва не задевали ее саму, но она продолжала бежать, не замечая сбившегося дыхания и сильную боль в грудной клетке. Девушка успокоилась лишь тогда, когда ее с силой что-то толкнуло, а она проскочила вперед, переворачиваясь несколько раз, больно ударяясь лицом о землю, а после, наконец, отдышалась, едва не задохнувшись от той боли, которую ощущала. Легкие горели, горло беспощадно ссадило, язык, казалось, отсох и не способен был двигаться, а в каком состоянии было ее тело, можно было не объяснять. Она ощущала себя с грязной с ног до головы, потому что не было ни одного участка, где бы к ней не прилипла грязь. Юлия прислушивалась, сквозь бешенные удары сердца, осознавая, что шаги прекратились, возможно, она сумела оторваться. Она прикрыла глаза, позволяя себе лишь мгновение, чтобы ощутить расслабление, понимая, что устала. Ее тело не способно было пошевелиться, ей было тяжело хотя бы приподняться, поэтому она валялась на земле с прикрытыми глазами, прислушиваясь к каждому шуму, чтобы вовремя сбежать.

Сейчас она думала над тем, а все с Лианой в порядке. Перед глазами из раза в раз вспоминалось ее застывшее лицо, лужа крови, а также взгляд, застывший, безжизненный, неживой. Юлия ощутила слезы, которые впервые так тихо скатились по ее лицу от возможного осознания того, что ее подруга мертва.

Она ударилакулаком по земле, вложив все оставшиеся силы на это движение, полное обиды и злости, пока окончательно не обмякла, продолжая прерывисто плакать. Ей казалось, что слезы заполонили все вокруг, потому что что-то мокрое коснулось ее руки, а Юлии показалось, что, возможно, она на автомате пыталась вытереть лицо, но движение повторилось, а после она ощутила холод у своей щеки и распахнула глаза, когда столкнулась с огромными пронзительными глазами, и резко отпрянула, пытаясь отыскать кинжал, который прихватила, но он валялся где-то вдалеке. Она пилила взглядом собаку, боясь пошевелиться. Черное лохматое нечто смотрело на нее, следя за каждым взглядом, а девушка надеялась, что это не очередной фокус, как с девушкой-лисицей, и это и на самом деле просто обычная псина, в чем она уже начинала сомневаться. Ее внимание привлекло тоненькое золотое колечко на правом ушке, которое издавало легкий звон, когда оно двигалось. Животное не отрывало взгляд от Юлии, а Юлия старалась лишний раз не двигаться, нащупывая небольшой камень, сжимая его в руке.

–– Спокойно… Только не двигайся, хорошо? Я и так тебя до усрачки боюсь, а если ты хоть на миллиметр сдвинешься, –– девушка посильнее сжала камень, а животное инстинктивно оскалилось, ощущая угрозу. –– Ладно, просто стой, хорошо? Не пугай меня и не сожри, и мы друг другу ничего не сделаем!

Дожили. Она пыталась объяснить шестидесятикилограммовой здоровой псине, напоминающую черного бешенного медведя, что ее лучше не трогать, а в отместку угрожает маленьким камешком. С такими амбициями, ее скорее сожрут первой, не оставляя костей, чем она всерьез что-то сделает этому огромному монстру!

Юлия сжалась, когда он двинулся, обнюхивая все вокруг, и прошел куда-то вглубь, но слишком медленно и плавно, будто бы зазывая ее за собой.

«Нет.. Вообще нет! Я лучше здесь останусь дожидаться этих психов, чем меня проглотит эта здоровая псина!»

Едва Юлия успела обдумать эту мысль, как вздрогнула, услышав громкий рык, призывающий к действиям.

«Ладно. Отлично. Умереть будет намного лучше, чем меня возьмут в рабство!»

Полу псина-полу медведь все еще пилила ее взглядом, пока девушка не сдалась и осторожно не встала, все еще сжимая в руках камень, делая легкий плавный шаг вперед. Огромное мохнатое нечто, видимо, было окончательно довольно, потому что больше не скалилось, идя дальше, пока Юлия пыталась поспевать следом, замечая в стороне острие кинжала, и прижала его к себе. Они шли на значительном расстоянии друг от друга, но она ощущала, что при каждом торможении, монстр замирал, пока она не продолжала двигаться, и это сильно пугало. В чаще леса было слишком тихо. Слишком. Потому что она больше не слышала ничьих криков или быстрых шагов. Вообще ничего, только ее осторожные ноги и шум от собачьих лап, а также тихий, но пронзающий эту удушающую тишину звон серьги. Серьга. Собака носила серьгу! Как будто в ее теле живет дух отъявленного пирата, но, судя по тому, что никто еще не шокировал Юлию человеческим появлением, это все-таки просто дикий зверь. Ноги наткнулись на что-то твердое, а девушка подняла взгляд, застывая на мгновение, часто моргая. Длинная светлая лестница вела куда-то наверх, а где-то на середине контрастом стояло огромное черное пятно. Она огляделась, понимая, что теперь повсюду были ветвление деревьев, аккуратно свисавшие вокруг одного большого, вокруг которого и проходили ступеньки. Юлия насторожилась, но слегка вступила, понимая, что ничего не проваливается и принялась подниматься вверх, пока псина быстро сбегала, скрываясь из виду, пока она все еще прижимала кинжал к груди. Смотря на все вокруг, Расторовская поняла, что их окружала туманная местность, а где-то вдали их путь освещали мигание фонарей, помогающее различить наличие массивных ветвей. Едва ее нога вступила на очередную поверхность, как сильное эхо отразило собственные шаги, а Юлия заметила пространство еще больше, чем было до, все еще окруженное деревьями, легким туманом, а где-то сбоку отразилось углубление, наполненное водой. Все тело зачесалось, а Юлии захотелось, окунуться с головой, однако цербер, который наблюдал за ней со стороны все еще пугал. Она обернулась, чтобы найти свою проблему, но застыла: животное исчезло.

«Что это за херня? Куда оно делось?!»

Она простояла минуту, прежде чем понять по звукам, что монстр исчез, а после ринулась к воде, блаженно выдыхая, ощущая, как прохлада окутывает тело, снимая раздражение. Зачерпнув в ладони, девушка умыла лицо, понимая, что, скорее всего, оно не в лучшем состоянии. Рискнув посмотреть в водное отражение, она ожидала увидеть ссадины и сдернутые куски кожи, однако застыла, когда пальцы не нащупали ничего, даже синяков. Оглядев руки, они также были без порезов. Все исчезло.

–– Ахереть, –– не веря, прошипела она, –– ахереть… Она какая-то целебная? Ничего нет! Нет!

Юлия сняла потрепанную обувь, чувствуя блаженство, когда ноги коснулись воды, а после она целиком залезла в углубление, не ожидая, что ее потянет вниз. Стало холодно, конечности окоченели, дыхание стало не хватать, а что-то силой тянуло, не давая выплыть на поверхность. Юлия понимала, что умирала. Ее глаза защипало, тьма пугала, а через какое-то время она выбрала смерть вместо борьбы. Вода окутала ее со всех сторон, заглушая все оставшиеся звуки, а в последующее мгновение что-то огромной яркой вспышкой ослепило ее, и она начала прерывисто кашлять. Ее за футболку удерживала массивная челюсть, заставляя согнуться и выплеснуть все остатки воды. Этот монстр почему-то спас ее.

–– Спасибо, –– хрипло ответила она. –– А теперь отпусти меня, пожал…

Она ойкнула, когда псина исполнила приказ, выпуская из своей острой хватки, но при этом Юлия отчетливо ощутила, как половина ее футболки осталась в зубах, и теперь это едва можно было назвать одеждой.

–– Ты сожрал мою кофту! –– неожиданно грубо отозвалась девушка. –– Верни немедленно!

Псина хмыкнула, расслабляя челюсть, и вильнула хвостом, от чего Юлия зашипела. Она дрожала, обхватив плечи руками, проклиная все на свете, подхватывая с земли кинжал, и пыталась найти, где ей спрятаться. И нашла. Сквозь туман отчетливо был выделен купол, внутри которого явно было хоть какое-то пространство. Девушка поспешила туда, замечая, что псина уселась у самого входа, уложив морду на лапы и прикрыв глаза, от чего она хмыкнула, быстро проскальзывая внутрь, радуясь теплу. Ее ноги коснулись мехового ковра, и Юлия рухнула, прижимаясь ближе к теплу, ощущая впервые спокойствие за долгое время.

–– Тебя напугал Рин? –– неожиданно раздалось сбоку, а Юлия подорвалась, оборачиваясь на звук.

Перед ней был мужчина в возрасте, с явными морщинами, осунувшемся лицом, дряхлым телом, но, что ее поразило, добрым взглядом. Хотя она никогда не доверяла глазам, потому что они могли искусно скрывать правду.

–– Он просто любит играть. Хоть у него и пугающий вид, но он крайне безобидное создание.

–– Ага, –– с усмешкой выплюнула она, –– заметила.

–– Он еще маленький, –– мягко улыбнулся мужчина, а в эту секунду псина появилась прямо у его ног, ласкаясь, –– ему всего год.

–– Год?! Этому здоровому медведю год?!

–– Он гончая, –– поправили ее, а Юлия хмыкнула. –– И он не причинит тебе вреда, Юлия.

Она застыла, нервно прикусывая щеку, прижимая кинжал ближе к груди. Все внутри нее теперь не вызывал доверия, а ей хотелось сбежать, но устрашающий вид собаки все еще заставлял остаться на месте.

–– Откуда вы меня знаете? Что тут вообще происходит?

–– Ты же сама знаешь, почему ты здесь.

–– Нет, –– зло ответила она, –– не знаю и знать не хочу! Верните меня и мою подругу домой!

–– Это невозможно, –– категорически отозвался он. –– Душа твоей подруги теперь принадлежит морсам, увы, но ее спасет уже только смерть.

–– Лиана умерла, –– четко прошипела Расторовская, сжимая рукоять кинжала, –– ее кровь была на моем лице, когда этот белобрысый псих проткнул ей грудь!

–– Но ты же знала, что так будет. Ты ведь уже это видела.

И тут Юлия сорвалась с места, намереваясь подойти ближе и замахнуться от злости, но громкий и яростный рык, остановил ее.

–– Рин, нельзя! Не трогай хозяйку! –– недовольно прикрикнул на него голос.

–– Откуда вы это все знаете… Что со мной вообще происходит?! Меня прокляли?

–– Дар сомниумов это благословение и проклятье одновременно. Ты имеешь силу, способную менять судьбы, но не способна предотвратить ее исход. Сколько бы ты не пыталась, но из каждых ветвей вероятностей, все будут приходить в одну. Никогда не пытайся изменить судьбу, Юлия.

–– Если эта судьба говорит мне, что моя подруга должна умереть, я плевала на это!

–– Если ты увидела смерть, она будет, –– спокойно ответил он, –– изменить этого ты не сможешь.

–– Почему я вообще это вижу? Я сошла с ума? Мне в дурку пора, да?

–– Ты наследница клана, –– хмуро отозвался мужчина, –– такова твоя судьба, как и всех тех, кто был раньше.

–– И много ли таких было? –– с усмешкой поинтересовалась Растороская.

–– Тысячи. И было больше, пока кланы не развязали войну и не начали порабощать нас, используя в грязных целях.

–– Что значит быть наследницей? Все вокруг только это и твердят.

–– Это значит, что после меня ты будешь последней.

–– В каком смысле «последней»? –– не поняла Юлия. –– Меня убить хотят или как? И вы кто вообще такой и почему мне все рассказываете?!

–– Меня зовут Торн, дитя, –– мягко произнес он, –– и я помню каждое из твоих воплощений, которое указывало на то, что твоя судьба –– держать баланс и не дать всем в Юниверстии перегрызть друг другу глотки.

–– Вы сказали, что здесь война. Это из-за белобрысых зомби?

–– Морсы вместе с кланом Люкс первые затеяли территориальные битвы, а потом уже начали сеять раздор изнутри. Их удерживает пока только факт того, что я жив, но и мне недолго осталось.

Звенящая тишина повисла между ними, а Юлия впервые оглядела мужчина внимательнее, осознавая, что он был до неприличия худым, будто его тело уже давно должно было разложиться, но почему-то все еще двигалось.

–– Это моя оболочка, –– пояснил он, ловля внимательный девичий взгляд, –– на Земле я не могу предстать в истинном обличии, но удерживать столько жизненной энергии в столь хрупком теле сложно, поэтому я призвал тебя.

–– То есть вы умрете, а остальные будут развязывать войны?

–– Этого не случится, пока есть последняя из клана Сомниум.

–– Да вы смешной! –– хмыкнула она. –– Они меня убьют, если я буду мешать их грандиозным планам! Я едва вообще сейчас дышу.

–– Ты либо будешь их союзником, либо их врагом, –– предупредил ее Торн, –– решать тебе, наследница, какую сторону выбрать.

–– А нельзя не выбирать? –– недовольно прошипела Юлия. –– Я просто хочу домой!

–– И жить с осознанием того, что ты неспособна остановить будущее? Что ты будешь жить, зная, что где-то там умирают люди, а ты не можешь ничего сделать?

–– А что я могу?!! Ничего! Я обычная трусиха, которая боится умереть!

–– Ты спасла ту девушку от смерти, –– напомнил ей он, –– ты сделала это и изменила ее судьбоносную ветвь, хотя могла не делать этого. Ты спасла чью-то жизнь, Юлия, таких людей нельзя назвать слабыми.

–– Но я слабая… –– тихо прошептала она. –– Слушайте, я до сих пор думаю, что это какой-то сон или паранойя, но я вам не подхожу. Как сказала та белобрысая истеричка, я лишь худощавая, мелкая мышь, которая не может ничего. Если бы я что-то могла, я бы хотя бы спасла свою подругу!

–– Ты спасешь намного больше жизней, если останешься. Потому что больше никто не сможет сделать этого, ни у кого нет такой власти, как у тебя.

–– Просто отправьте меня домой, –– устало ответила она, –– пожалуйста.

Торн посмотрел на нее, а после протянул ладонь, заставляя девушку подойти ближе и взять тоненькую цепочку с маленьким колокольчиком на конце, который был размером с ее большой палец. Как только он оказался в ее руках, Юлия ощутила, как громкий звон пронзил все вокруг, а где-то в отголосках сознания она услышала тихий мужской голос:

«Спаси Юниверст, последняя из рода Сомниум!»

Она пришла в себя, когда звон заглушился, а перед глазами все стало четче. Потерев виски, Расторовская хотела уже обернуться к мужчине, но застыла, едва не отшатнувшись. На привычном месте никого не было, а теперь в огромном куполе была лишь она и мохнатый монстр, который почему-то преданно устроился возле ее ног, защищая от любой опасности.

«Твою мать, –– подумала про себя Юлия, –– я в полной заднице...»