Сомнительное поведение III

Глава 12.1

На следующий день, во время обеденного перерыва, мы с Виком нанесли визит Рафалу Вейчину. Рафал, как и всегда, торчал в здании студенческой газеты. Собственно, он торчал там постоянно, если не спал, не ел и не сидел на занятиях.

При слове «газета» сразу представляется что-то пафосное – гудящая как улей редакция, огромные барабаны ротационных машин… Но на самом деле студенческая газета Истваля была просто небольшим кирпичным сарайчиком рядом с лазаретом. Раньше там располагался склад или что-то подобное.

Большую часть сарайчика занимал примитивный печатный станок. Когда-то он стоял в школьной типографии – солидном двухэтажном здании, в котором изготовлялись учебные пособия и всё такое, - но давно уже устарел, и отправился доживать свой век к студентам.

На оставшемся крошечном пятачке разместились три письменных стола, картотечный шкаф и несколько увечных стульев, каждый из которых припадал на собственную ножку. Окна украшали горшки с окаменевшей землёй и пучками какой-то соломы.

В данный момент Рафал пребывал в своей светлой ипостаси – выстукивал на печатной машинке статью для официальной школьной газеты, "Чайки". Это было понятно по его унылому виду и погасшему взгляду.

– Привет, акула пера! – поздоровался Вик.

– «Как я провела лето на фиерском взморье», – с отвращением сказал Рафал, – Статья мелкоты с девятого курса. Привет, парни. Вы по делу или так, поболтать?

Услышав первую часть нашего предложения – ту, в которой мы предлагали напечатать фотоотчёт о вчерашней экспедиции – Рафал радостно закивал. Ну да, ещё бы! Такой эксклюзив!

А вот вторая часть – то есть условия, на которых мы соглашались этот эксклюзив предоставить, – заставила его жутко оскорбиться.

– Вы что, совсем с ума сошли?! Об этом не может быть и речи. Я вам не какой-нибудь продажный писака! Не втягивайте меня в свои детские разборки!

Но мы всё же сумели подобрать ключик к сердцу Вейчина. Для это пришлось сначала надавить на его профессиональную гордость, потом на студенческую солидарность, а под конец - просто и грубо взять на слабо.

Чтобы закрепить положительный результат, я добавил:

– Да и вообще, вряд ли тебе придётся это печатать. Главное, чтобы Адда поверила, что ты можешь это сделать.

Вечером того же дня я отправился на дипломатические переговоры с Аддой Ниягу.

Историческая встреча должна была пройти в кафе «Атанор». Раньше мне в этом заведении бывать не приходилось. Помнится, Мышка говорила, что «Атанор» – место демократичное, поэтому я ожидал увидеть нечто вроде «Язвы», только с поправкой на алхимический маргарин. Но, как видно, наши с Мышкой представления о демократизме сильно различались. Это было не кафе, а полноценный ресторан. Вряд ли ему можно было дать три звезды, но одну с четвертушкой – точно.

Когда я пришёл, Адда была уже на месте. Она сидела на открытой террасе, в компании двух миньонов. Справа расплылся медузой белобрысый Бурд, слева торчал какой-то мелкий чернявый паренёк. Немного приглядевшись, я узнал в нём Клетчатого – того типа, который во время вчерашней потасовки доставил мне массу хлопот своей меткостью.

Перед Аддой стояла тарелка с пирожным и чашка чая. Внешне главная бретёрша Истваля была спокойна, но пирожное на тарелке выглядело так, будто его рвал зубами волк.

– Здравствуй, солнце моё, – сказал я, присаживаясь за столик. - А почему валеты без пирожных? Может, тоже закажем им чего-нибудь сладенького?

– Не заслужили, – процедила Адда, и я с удивлением заметил, как Бурд виновато потупился.

– Ну, Киврин, чего хотел? – с брезгливой миной спросила атаманша. – Давай выкладывай, а то у меня чай остывает.

– Знаешь, этот разговор требует более интимной обстановки...

– Что?

– Миньонов убери.

– Рыжий, ты совсем охамел? – пробасил Бурд. – Адда, давай я покажу ему…

– Ты вчера уже пытался ему «показать», – отрубила Ниягу. – Вышло не особо убедительно.

Блондин моментально сдулся.

– Слушай, это действительно секретный разговор, – сказал я. – Кроме шуток.

Адда побарабанила пальцами по столу. Потом вздохнула и бросила миньонам.

– Ладно. Идите, погуляйте с полчасика.

И дождавшись, когда парни покинут нас, сказала:

– Давай, рожай, наконец. Что там у тебя?

– Читала? – я передал ей свежий выпуск «Грошовой правды».

Адда взяла газету и бегло пролистала. На второй странице, где была напечатана небольшая заметка о нашей экспедиции к месту взрыва, она, как и следовало ожидать, ненадолго задержала взгляд.

– Неплохие фотки.

– Да, нормально получилось. Это Вик снимал, у него прямо талант к этому делу. Хотя вот эта фотография вышла так себе, я на ней выгляжу как полный идиот…

– Не льсти себе, Киврин, ты и в жизни выглядишь не лучше.

– Боевой настрой? Мне это нравится.

– Посмотрим, как ты запоёшь через пару дней.

– Уже планируешь месть? На твоём месте я бы не торопился.

– Почему же?

– Потому что это не все фотографии, которые сделал Вик. Есть и другие.

Я достал из кармана пачку снимков, выбрал пяток и перебросил их Ниягу. На них, как несложно догадаться, была запечатлена сама Адда и её шестёрки, валяющиеся в пыли. Некоторые в довольно забавных позах.

– Рафал уже согласился напечатать это в следующем номере, – сказал я, с садистским удовольствием наблюдая, как вытягивается лицо бретёрши. – Самих фотографий я ему демонстрировать не стал, просто сказал, что у меня имеется потрясающий эксклюзив. Хотя, конечно, ещё не поздно всё отменить… Я без труда это сделаю. При условии, что мы придём к определённым договорённостям…

Было видно, что в душе Адды идёт яростная борьба. Как ни старалась она казаться холодной и невозмутимой, отголоски этой битвы всё равно отражались на её фарфоровом личике.

С одной стороны, Адде очень хотелось швырнуть компрометирующие фотографии в лицо поганому шантажисту и объявить ему войну.

С другой стороны… Шантажист оказался парнем довольно зубастым. Поэтому неизвестно ещё, чем вся эта затея может обернуться.

Да и фотографии, ставшие достоянием ехидной общественности, могут наделать дел. Нанести урон авторитету – в том числе, среди шестёрок. Сделать мишенью для насмешек…

Наконец, Адда пришла к какому-то решению. Она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– А что мы с тобой вообще не поделили, Киврин? – спросила Адда скучающим тоном.

Кажется, это победа.

Я пожал плечами.

– Да в принципе ничего. Сам понять не могу, из-за чего мы сцепились. Хотя… Знаешь, есть один неприятный момент…

– Какой?

– Лина Сантели.

Адда поморщилась.

– Далась тебе эта девка.

– Ну, тут уж мне решать. И вообще, может она мне нравится?

Адда покачала головой.

– Нет, не нравится. Такое сразу видно…

И добавила, укоряюще:

– А всё-таки грязно ты играешь, Киврин. Очень грязно… Шантаж – это, знаешь, на грани…

– Ну, ты тоже далеко не ангел. Напасть исподтишка, да ещё когда противник находится в воздухе… Это даже за гранью. Я ведь мог и шею свернуть.

– Хм… Пожалуй, ты прав, – сказала Ниягу без капли раскаяния в голосе. – Вчера я слегка погорячилась. Но, в целом, было ведь забавно, разве нет?

– Да, неплохо размялись. И концовка вышла такая… Драматическая. А что вы там, кстати, вообще делали? В смысле, около воронки.

– Да то же, что и вы. Пришли на разведку. Думали, может, найдём что-нибудь интересное. А тут – ваша компашка. Четверо против семерых. Сам понимаешь, сложно было устоять…

– Ага, понимаю. Так вот, насчёт Сантели. Может, сделаешь одолжение и перестанешь к ней цепляться?

Бретёрша напустила на себя задумчивый вид. Потом кивнула, с деланным безразличием.

– Хорошо. Честно говоря, она и так мне порядком надоела…

– Вот и чудно.

Мы немного помолчали. Потом Адда сказала:

– Так, значит, это всё, что стоит между нами?

Я молча кивнул.

– В таком случае, если позволишь…

– Ну разумеется.

Я достал из кармана остальные фотографии и передал Адде.

– Это всё? Копий не осталось? – спросила она совершенно другим, деловым тоном.

– Нет, – ответил я. – А вот плёнка. Можешь сжечь её прямо сейчас.

Адда так и сделала. Запихнула в рот остатки пирожного, положила компромат на освободившуюся тарелочку, накрыла ладонью и подпалила. На белую скатерть посыпался пепел. По террасе поплыл запах горелого целлулоида.

Разумеется, я соврал. Ещё вчера, как только Вик передал мне свежеотпечатанные снимки, я сделал копии и надёжно их спрятал.

– Ушти, ешли эти фотографии все-таки вшплывут, я преврашшу твою жизнь в ад, – сказала Адда, торопливо жуя, – Я буду мштить тебя вшю жижнь. И это не фигура речи.

– Да не волнуйся, не буду я тебя шантажировать. Это низкий стиль. Настоящие профи так не поступают.

Адда ещё с минуту посверлила меня глазами. Потом кивнула.

– Тогда на этом всё?

– Разошлись, как в море корабли.

– Имело место небольшое недоразумение…

– Но мы поступили как взрослые люди. Встретились, поговорили и во всём разобрались.

– Именно так. Приятно иметь дело с понимающим человеком.

– Кстати, а что насчёт твоих шестёрок? Они нормально воспримут такую резкую смену политического курса? Ты ведь наверняка успела их как следует накрутить?

– Да нормально они все воспримут. Я очнулась самой первой. Они вообще не знают, что меня… Короче, я просто сказала, что вам удалось сбежать.

– О как. Ну ладно.

Говорить было больше не о чем, поэтому я поднялся из-за столика.

– Приятно было поболтать, Ниягу.

– Да, да, и тебя туда же… А вообще, знаешь, Киврин… Если бы не эта одноногая девка...

Я состроил недоумённую мину.

– Одноногая девка? А, так ты думаешь, что это Кира… Знаешь, вообще-то, не она тебя свалила. Это сделала Лина.

– Что?! – тут же вскинулась Адда. - Не гони, Киврин! Бурд надёжно её вырубил!

Я пожал плечами.

– Видимо, недостаточно надёжно. Но можешь не волноваться. Я уже поговорил с Линой и убедил её, что про это никому не нужно рассказывать. И она не расскажет. Особенно если ты будешь твёрдо соблюдать наш договор.

– Договор… Ах, да идите вы все к чёрту! – с досадой сказала Адда. А потом треснула по столу. – Официант! Ещё пирожных!

Я спустился с террасы и зашагал к пансиону. Кажется, всё прошло неплохо. По крайней мере, от Адды мне в ближайшее время подлянок ждать не придётся.

Правильно ли я поступил, что в конце разговора ввернул про Лину? Пожалуй, правильно. Немного осадить бретёршу не помешает. А что касается самой Лины… Думаю, ей это тоже пойдет на пользу.

Глава 12.2

Следующая неделя прошла тихо и спокойно. Школьная рутина настолько затянула меня, что недавние события – схватка с Убийцей, смерть магистра Вараха, жуткая сцена в комнате Беружина, – стали казаться просто фантастическими снами.

Как-то раз я даже поймал себя на мысли: неужели это и впрямь со мной приключилось? Неужели это я бился насмерть с тем уродом в балахоне? Видел схватку демонессы с потусторонней тварью? Чёрт, да быть такого не может!

Но в стальном ящике, закопанном в Валецком лесу, лежала книга, с боем взятая у Убийцы. И это однозначно доказывало – может, ещё как может.

Кстати, об Убийце. Он затаился и никак себя не проявлял. То ли этот тип так и не сумел допетрить, откуда у него в сумке материализовался фонарик, то ли допетрил, но решил, что глубже копать не стоит.

Истваль понемногу оправлялся от шока, вызванного ночным налётом. Хотя ограбление Хранилища и убийство библиотекаря по-прежнему оставались главными темами для разговоров, велись эти разговоры без прежнего накала. Все ждали от полиции свежих новостей, сенсационных заявлений и внезапных разоблачений. Но их не было. Вообще, расследование, насколько я мог судить, продвигалось ни шатко ни валко. В первые дни детектив Гарвин развил бурную деятельность, но потом вдруг резко сбавил обороты, перестал вызывать студентов для приватных разговоров, и вообще как-то затихарился. Детектив по-прежнему частенько бывал на острове, но чем именно он тут занимался, понять я так и не сумел. Кажется, большую часть времени Гарвин просто гулял в парке или сидел в «Атаноре», попивая кофе и дымя сигарами. Глядя на эту бесконечную сиесту, я даже подумал – может и мне попробовать устроиться в полицию? А что, работёнка вроде непыльная…

Моя работа по расшифровке дневников Даргана почти остановилась. Обстановка в Иствале царила нервная, ко мне в любой момент могли нагрянуть с обыском, поэтому я счёл за лучшее избавиться от любых подозрительных штук. Я собрал все бумаги и с помощью портала переправил их в Тингиль. А для своей аптечки с секретными снадобьями устроил тайник в подвале пансиона, рядом с угольным бункером. Поэтому сейчас единственной запрещённой вещью в моей комнате была бутылка кириного шмурдяка, спрятанная в каминной трубе.

В общем, ничего интересного за эту неделю не приключилось… Хотя нет, вру, об одном событии всё-таки следует упомянуть.

Я внезапно выяснил, откуда в Иствале такая прорва эфира.

С самого приезда в Истваль я пытался раскрыть эту тайну. Я расспрашивал знакомых студентов, пытал преподавателей, но никакого внятного ответа добиться не сумел. Среди студентов на этот счёт ходила масса конспирологических теорий. Рафал, например, подозревал, что на острове есть незарегистрированный источник эфира. Другой парень уверял меня, будто иствальские маги проводят тайные жертвоприношения. Мол, в прошлом году он работал в виварии и заметил, что из клеток регулярно пропадают животные...

Преподаватели, конечно, знали, как всё обстоит на самом деле, но посвящать меня в местные тайны не спешили. Я приставал с расспросами к магистру Тэфу и классному наставнику, но они в ответ только отшучивались.

И вдруг тайна раскрылась.

И раскрыл мне её Вик.

Это случилось вечером, после занятий. Мы гуляли по студенческому посёлку, болтали о том о сём, и как-то незаметно очутились у самых ворот. Я рассеянно взглянул на сияющую Стену, на Старого Транка, стоящего в каменной нише, и спросил у Вика:

– Кстати, а ты не в курсе, откуда в Иствале столько эфира? Ведь на острове, кажется, нет природных источников?

– О, вообще-то, это тайна, – ответил Вик, – Но тебе я, так и быть, расскажу…

Тут он сделал драматическую паузу.

– Мне изобразить барабанную дробь?

– Нет, не надо, сам справлюсь. Па-па-па-пам! В подвалах школы сидит демон. Говорят, его поймали лет двести назад, и с тех пор используют как динамо-машину.

– Ого. Впрочем, что-то такое я и подозревал. И кто же это?

– Точно не знаю. Но по слухам – Нактомор.

Я присвистнул.

– Крупная рыба.

Нактомор был очень сильным духом. Он входил в первую двадцатку Легиона Пустоты. Даже не представляю, как местным магам удалось заарканить такое чудовище.

Вик кивнул.

– Да, предки на мелочи не разменивались.

– А откуда ты про это знаешь?

– Я из семьи потомственных иствальских магов, Сев. Вся жизнь нашего рода тесно связана со школой. Мой прадед преподавал здесь демонологию. А дед – риторику. Так что мне многое известно об иствальской кухне.

– Ого. Круто. А где именно прячут демона, ты не в курсе?

– Не-а. И, подозреваю, что про это даже не все учителя знают. Но, если рассуждать логически… Истваль – очень старая школа. Ей больше тысячи лет. А в таких местах обычно… Скажем так, наличествует сложная геология.

– Пояснишь для тупых?

– Я имею в виду, остров наверняка изрыт катакомбами.

– То есть, ты считаешь, что Нактомора держат под землёй?

– Ага. В секретном и хорошо защищённом подземелье. Ну сам посуди, где же ещё прятать демона?

Рассуждения Вика показались мне вполне логичными. Действительно, мест, годящихся на роль узилища одного из королей демонов, в Иствале было немного. На ум приходило только Хранилище. Но в Хранилище мне довелось побывать самолично, и ни демона, ни инфраструктуры, необходимой для его содержания, я там не увидел. Поэтому теория о секретном подземелье имела право на жизнь.

Вот так мне удалось узнать про Нактомора, ещё одного демона, пленённого иствальскими магами. Тогда же я подумал – возможно, Мунгус был его товарищем по несчастью? Возможно, его тоже использовали в качестве динамо-машины? Но тогда почему Мунгуса поместили в химеру? И как ему удалось сбежать? Сплошные вопросы… Надеюсь, во время следующего разговора с ним я смогу получить ответы.

Но разговор с Мунгусом пришлось отложить, потому что спокойные деньки вскоре закончились, и меня снова захлестнул водоворот событий. И началось всё с ночного визита Меарин.

* * *

Прошлый наш с демонессой разговор состоялся в роскошных декорациях: ночной лес, звёздное небо, полная луна, цветущий папоротник… Теперь всё было по-другому. Первое, что я увидел, когда открыл глаза – грязная кирпичная стена со следами от пуль.

Я находился в каком-то переулке. Слева он заканчивался тупиком – каменная арка, железные ворота, цепь, замок. Справа путь перегораживали остатки рухнувшего дома – гигантская груда щебня, битых кирпичей и досок. Поверх этой кучи, опасно наклонившись, стояло чудом уцелевшее кресло. В обивке кресла темнели рваные дыры – следы от пуль, а может, от осколков.

Небо было цвета грязи и всё испещрено облачками от разрывов зенитных снарядов. А прямо над головой застыл в бесконечном падении огромный воздушный крейсер – ребристый корпус охвачен пламенем, из пробоин валит дым, куски обшивки сыплются вниз, как клочья бумаги. Интересно, кто с кем воюет? Я пригляделся к крейсеру, но опознавательных знаков рассмотреть не сумел – их скрывали дымные шлейфы.

Стояла полная тишина. Мир замер, как на фотографии. Я медленно поднялся на ноги и внезапно обнаружил, что одет в военную форму. На мне был серо-зелёный китель, такого же цвета штаны, кожаные сапоги, пояс с патронташами, а на боку болталась кобура с чем-то стреляющим.

Интересно, какого чёрта мне такое снится?

– Нравится пейзаж? – прозвучал за спиной знакомый голос.

Меарин.

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся, но демонессы нигде не было видно.

Ясно, сегодня мы не в духе. Впрочем, сложно было ожидать иного…

– Меарин! Где ты пропадала всё это время? – спросил я у кирпичной стены.

– У меня много дел, смертный, – демонесса и не думала скрывать своего раздражения. – Надеюсь, ты не считаешь, что я занята только твоими школьными приключениями? Зачем ты хотел встретиться со мной?

– Во-первых, я хотел извиниться…

– Мне нет дела до твоих извинений.

– Тем не менее я приношу их и смиренно складываю к твоим ногам. Хотя отчасти меня оправдывает то, что на этот раз ты превзошла саму себя. Знаешь, Меарин, твоя последняя загадка вообще не поддавалась расшифровке.

– До твоих оправданий мне тоже нет дела.

– Хм… Ладно. Это было «во-первых». Перейдём к «во-вторых»… Меарин, я по-прежнему обвиняю тебя в нарушении Договора.

Где-то рядом раздалось электрическое потрескивание. Я осмотрелся и быстро обнаружил его источник. На подушках кресла, стоящего на груде битого кирпича, зажглось зелёное пламя. Оно трепетало, как на сильном ветру, и сыпало искрами. Демонесса всё-таки решила показаться мне на глаза.

– А ты наглец, Северин, – протянула Меарин с непонятной интонацией.

Я молча поклонился.

– Но тогда к чему извинения?

– Из-за меня тебе пришлось попрыгать между мирами. Да ещё сражаться с той адской тварью.

– Наглец, но тактичный, – хмыкнула демонесса. – Впрочем, среди людей такое встречается нередко… Хорошо, я тебя услышала. Что дальше? Согласно нашему договору, если одна из сторон не исполняет своих обязанностей, то другая может либо потребовать сатисфакции – на самых выгодных для себя условиях – либо прописанного в Договоре наказания, либо откупа. Всё верно?

– Верно.

– Но лишь в том случае, если вина может быть доказана однозначно. Если нарушена буква Договора. А здесь… Ты ведь не будешь отрицать, что говорить можно максимум о нарушении духа?

– Согласен.

– Тогда прописанные в нашем Договоре санкции – а это, я напомню, немедленная смерть – отпадают. Значит – или судебный поединок, или откуп.

– Так точно.

– Многие маги, столкнувшись с таким выбором, наверняка предпочтут поединок. Ведь награда невероятна – побеждённый демон станет их слугой. За те несколько тысяч лет, что я имею дело с людьми, мне приходилось участвовать в таких поединках множество раз. И ни в одном из них я не потерпела поражения.

– Да, я в курсе. Только задокументированных больше сотни. Я изучал твою биографию, Меарин.

– Я тоже неплохо успела изучить тебя, Северин. И понимаю – ты довольно трезво оцениваешь свои силы. Для человека, во всяком случае. И на поединке настаивать не будешь. Ты потребуешь откупа.

– Именно так.

– Значит, весь вопрос в том, захочу ли я тебе этот откуп предоставить… А теперь попробуй убедить меня в необходимости этого.

Во время нашего разговора пламя, горящее на подушках кресла, становилось всё ярче и ярче. Если сначала это был просто небольшой костерок, то теперь он превратился в ревущий огненный столп, напоминающий факел ацетиленовой горелки. На него даже смотреть было больно.

Убедить, говоришь?..

Что ж, попробуем.

Я сотворил из воздуха кресло, такое же, как у демонессы, и уселся в него. Чтобы выиграть пару минут для размышлений, сделал вид, что мне жутко мешает висящая на боку кобура и начал отстёгивать её. Долго возился с пряжками портупеи, раздражённо сопел и пыхтел, пока, наконец, не отодрал её и не выбросил куда-то за спину. За это время в голове у меня успел сложиться план предстоящего разговора.

Меарин настаивает на том, что никакого злого умысла в её действиях не было. Думаю, это действительно так – демонесса просто заигралась в пифию и подсунула мне слишком туманное предсказание. Я истолковал его неверно и в результате влип в очень неприятную историю.

С одной стороны, вина демонессы несомненна. С другой стороны – она не нарушила ни единого пункта Договора. Действительно, пострадал дух, но не буква.

Как же заставить демонессу признать свою вину? Хотя бы отчасти, чтобы я мог претендовать на возмещение ущерба? Нужно доказать, что она могла предотвратить неблагоприятное развитие событий, но не захотела. Либо допустила серьёзную ошибку из-за своей небрежности.

Смогу ли я это сделать? Пожалуй, да.

Ведь я и впрямь неплохо изучил её биографию. И нашёл в ней пару интересных эпизодов...

Ещё несколько секунд я собирался с мыслями, а потом начал.

– Скажу тебе честно: не будь моё нынешнее положение таким паршивым, я бы просто закрыл глаза на сложившуюся ситуацию. Я ведь очень дорожу нашими отношениями и совсем не хочу их портить…

Я ожидал от демонессы ехидных комментариев насчёт «отношений», но их, как ни странно, не последовало. Зелёное пламя горело всё так же ярко и ровно. Увидев это, я воспрянул духом.

– Люди не слишком хорошо понимают демонов, это признавали даже древние маги. Что уж про меня говорить... Вероятно, ты вовсе не то, что я о тебе думаю. И почти наверняка не то, чем пытаешься казаться… Но, кажется, мне удалось понять, как ты относишься к нашему сотрудничеству. Для тебя это нечто вроде игры. Или, скорее, хобби. Как наблюдение за птицами. Или любование рыбками в аквариуме.

– Хорошая метафора, Северин. И довольно точная.

– Спасибо.

– Но, знаешь, я не люблю такие длинные прелюдии. Может, пора перейти к делу?

– К делу так к делу. Рыбка, за которой ты наблюдаешь, рискует попасться другой, более крупной рыбке.

– И что с того? Знаешь, аквариумистика – дело довольно скучное. А тут хоть какая-то интрига появилась.

– И тебя не смущает, что эта интрига возникла из-за твоих действий? Как я уже говорил, твоё последнее пророчество вообще невозможно было расшифровать.

Пламя коротко вспыхнуло, как будто демонесса пожала плечами.

– Свою часть договора я выполнила. То, что ты не смог распознать мои намёки – это только твои проблемы, Северин.

Кажется, наживка заглочена…

– То есть, ты признаёшь, что могла немного заиграться и выдать слишком туманное пророчество?

– Предположим. Но что это меняет?

Отлично! А теперь – подсекаем.

– На самом деле – очень многое. Помнишь, я говорил, что изучал твою биографию?

Ещё одно затейливое движение пламени, которое можно интерпретировать, как кивок.

– Так вот. Если древние демонологи не врали, то у тебя и раньше случались похожие залёты.

Зелёное пламя вспыхнуло чуть ярче.

– Например, тысячу лет назад ты заключила сделку с магом по имени Вальмир Каннари. Ты точно так же развлекалась с ним, подкидывая бедняге туманные пророчества и наблюдая, как он пытается их расшифровать. И однажды ты настолько заигралась, что чуть было не отправила Каннари на тот свет.

Каннари готовился к войне с другим магом, и перед самым началом кампании ты подкинула ему одну из своих загадок. Смысл её заключался в следующем: не стоит, мол, торопиться, противник очень силён, полезешь – почти наверняка умрёшь.

Но Каннари неверно истолковал предсказание. Он подумал, что его ждёт успех, и, воодушевлённый этим, только ускорил подготовку к войне…

И что ты сделала дальше?

Пламя вспыхнуло ещё ярче.

– Ты встретилась с Каннари и прямо, без обиняков заявила, что он понял всё неправильно. Таким образом, ты предотвратила войну, смерть Каннари и нарушение Договора. А теперь вопрос – какой вывод из этой истории я должен сделать?

Меарин молчала. Только зелёный огонь ревел, как разъярённое чудовище.

– Ладно, не буду тянуть. Вывод следующий. Ты прекрасно можешь видеть последствия своих необдуманных действий. Как видела их в случае с тем магом. И как наверняка видела в моём случае. Ты видела свою ошибку, Меарин, но не исправила её.

А если это так, то речь идёт уже не просто о нарушении духа договора. Всё намного, намного серьёзнее…

Тут огненный столп взорвался, и Меарин предстала передо мной в своём подлинном обличье. Я быстро зажал уши, ожидая услышать яростный рёв оскорблённой демонессы, но вместо этого она…

Рассмеялась.

– Ну хорошо, Северин, твоя взяла. Да, я немного заигралась, и ситуация вышла из-под контроля. Поверь, в моих действиях не было злого умысла. Это просто результат множества случайных совпадений. Увы, даже демоны не всесильны. И даже я не могу предвидеть всех мелочей.

А что касается того мага, Каннари… Там ситуация была гораздо сложнее, чем это описывает тот древний хронист.

– Но в главном-то он прав?

– Чтобы ответить на этот вопрос, я должна рассказать тебе, как именно работает мой дар. Подробно и со всеми деталями. Однако до сих пор я не раскрывала этого секрета ни одному смертному. Неужели ты думаешь, что я раскрою его специально для тебя?

– Что ж, попытка не пытка… – я откинулся в кресле и положил руки на подлокотники. – Ну-с, а теперь, если позволишь, я попрошу тебя об одной маленькой услуге…

– В качестве откупа?

– Именно.

Я рассказал демонессе про свои недавние приключения – про Мунгуса, Убийцу и детектива Гарвина.

Она выслушала всё, не проронив ни слова.

– Очень интересно. И чего ты ждёшь от меня? Нового чуда? Нового предсказания?

– В общем-то, да. Расскажи мне про Убийцу. Он волнует меня больше всего. Только на сей раз говори прямо. Без загадок. Без намёков. Без экивоков. Всё, что знаешь. И, самое главное, назови его имя.

– Всё, что знаю? Назвать имя? Урежь осетра, смертный. Не стоит так наглеть.

Я промолчал.

– А впрочем… Хорошо, я расскажу о нём. Ведь именно Убийца представляет для тебя наибольшую угрозу. Можешь считать, что это очередное моё предупреждение.

– Всё настолько плохо?

– Да. Убийца по-прежнему в школе. Он ищет тебя. Прямо сейчас. И как только будет уверен, что сумел тебя вычислить – тут же нанесёт удар.

Я ожидал чего-то подобного, но после слов Меарин всё равно ощутил неприятный озноб.

– Но… Зачем?

– Во-первых – ты отобрал его добычу.

– Книгу из Хранилища.

– Да. А во-вторых – он боится, что ты можешь раскрыть его личность и сдать полиции.

– Чёрт, да я понятия не имею, кто он! Вообще никаких идей!

– Вот только Убийца про это не знает.

– Он подозревает меня?

– Из-за чар Тамерийской тьмы он не видел твоего лица и не слышал голоса. Однако у него есть улика, косвенно указывающая на твою причастность…

– Фонарик.

– Именно.

Я нервно побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Честно говоря, ты сообщила мне мало нового, Меарин. Подкинь что-нибудь ещё.

– Что-нибудь ещё? Хорошо. Скоро Убийца попытается сузить круг подозреваемых…

– Залезет в картотеку, где хранятся описи магических финтифлюшек?

– Именно.

– Рисковый парень. Вокруг полным-полно полиции, да и волнение после нашей ночной потасовки ещё не улеглось… К тому же комендант ввёл усиленные патрули… Когда это случится?

– Скоро. В течении нескольких дней.

– Чёрт побери! А нельзя ли поточнее?

– Я и так уже сказала слишком много.

– Ну хоть примерно!

– В самое ближайшее время. Поэтому, Северин, если хочешь действовать на упреждение – лучше поторопись. А сейчас мне пора. До встречи.

– Подожди!

Поздно. Лёгкий хлопок – и Меарин пропала. Осталось только выжженное пятно на обивке кресла, слабо курящееся дымком.

Должно быть, исчезновение демонессы как-то повлияло на структуру сна, потому что всё вокруг моментально пришло в движение. Над головой просвистел снаряд, и дом в конце переулка исчез в грязно-жёлтом облаке взрыва. Вокруг защёлкали осколки, заставив меня испуганно вжаться в кресло.

Потом я вспомнил про воздушный крейсер и взглянул на небо.

Напрасно. Охваченная огнём махина как раз готовилась приземлиться мне на голову.

Картина была настолько жуткой, что я, позабыв обо всём на свете, вскочил и рванул по переулку, надеясь спастись бегством.

И, разумеется, не успел.

Пара секунд – и сверху рухнули сотни тонн перекрученного, охваченного огнём металла.

Смерть в огне была до ужаса реалистичной, так что проснулся я в холодном поту.

Глава 12.3

Потолок, выкрашенный белой масляной краской. Серая хмарь за окном. Колкость шерстяного одеяла. Тихий шёпот дождя. Завывание ветра в каминной трубе… Короче – ещё одно утро в Иствале. Проснись и пой, Северин.

Я нашарил на прикроватной тумбочке часы, взглянул на циферблат и застонал. Пять утра. Чёрт побери! Вставать ещё рано, но и заснуть уже не получиться – разговор с демонессой здорово меня взбодрил.

Я откинул своё тощенькое сиротское одеяльце и уселся на кровати. В комнате было сыро и холодно, как в кладбищенском склепе. До сих пор ночи стояли тёплые, поэтому я откровенно забивал на отопление. Но теперь, видимо, настало время озаботиться чарами обогрева…

Кстати, почему бы не заняться этим прямо сейчас? Я уже потянулся было к столу, чтобы взять листок бумаги и набросать предварительную схему заклятья, но внезапно передумал.

Мне вдруг остро захотелось ощутить тепло живого огня. Ну, вы знаете, посидеть у камина, полюбоваться на горящий уголь, подышать его серной вонью и всё такое. Романтика кроманьонской пещеры.

Конечно, камин – это для слабаков, настоящие крутые волшебники греются только магией, но…

– К чёрту, – сказал я, взял ведёрко и вышел из комнаты.

Пансион ещё спал, так что по пути на угольный склад мне никто не встретился. Я набрал полное ведро чёрного крошева, вернулся в спальню и затопил камин. И тут выяснилась пренеприятнейшая вещь: камин был сложен на редкость коряво. Тяга была паршивая, и дым валил прямо в комнату. Как будто труба была забита какой-то дрянью...

Ах да, конечно.

Бутылка.

Я запустил руку в дымоход, нащупал на каминном зубце сверток с кириным шмурдяком и вытащил его наружу. Тяга моментально улучшилась.

Как ни странно, вид огня и впрямь сумел меня успокоить и настроить на рабочий лад. Сидя у камина и потягивая самогон, я размышлял над словами демонессы.

Убийца ищет меня. Это паршиво.

Он хочет залезть в школьный Архив, чтобы найти описи магических предметов и сузить круг подозреваемых. Это ещё хуже.

Причём планирует устроить свою вылазку «в самое ближайшее время». И это прямо-таки катастрофа.

Но есть и хорошие новости. Я знаю про планы Убийцы, а значит, могу сыграть на опережение.

А теперь главный вопрос – как это сделать?

Хотя нет, не так. Главный вопрос – чего я хочу добиться? Каковы мои цели?

Хочу ли я вычислить Убийцу? Безусловно. Это позволит мне почувствовать себя в безопасности.

А вот хочу я ли, чтобы его поймали? Хмм… Это вопрос куда более сложный. Ведь если детектив Гарвин получит Убийцу в свои руки и сумеет раскрутить на дачу показаний – а он сумеет, я уверен, – то выяснится много интересного… Например, что в библиотечном холле Убийца столкнулся с каким-то странным типом под заклятьем Тамерийской тьмы. И что этот тип умудрился отбить у него гримуар…

Боги, как всё запуталось!

Вообще, идеальным выглядит следующий вариант. Либо Убийца теряет ко мне интерес, либо… А, ладно, уж с самим-то собой я могу быть предельно честен – либо Убийца тихо и незаметно умирает. Концы в воду, как говорят карманники, орудующие на пароходах.

Смогу ли я устроить Убийце незапланированную встречу с любимым прадедушкой? В принципе, в этом нет ничего невозможного. Я знаю, что в ближайшее время Убийца попытается проникнуть в Архив. Знаю, что именно он будет там искать. Можно забраться в Архив сегодня ночью и подготовить ловушку. Скажем, заминировать нужную полку – не магической, а самой обычной бомбой. Начиненной гвоздями, для верности смазанными ядом. Или придумать ещё что-нибудь в этом роде.

Но тут есть несколько проблем.

Во-первых, вместо Убийцы может пострадать кто-то другой. Совесть у меня, конечно, пластичная, как цирковая гимнастка, но всё же смерть постороннего человека, какого-нибудь несчастного клерка, ляжет на мои плечи тяжким грузом.

И, во-вторых, я совсем не уверен, что смогу убить человека вот так – хладнокровно и расчётливо.

Дарган, мой славный пращур, сделал бы такое не задумываясь. И на случайные жертвы ему было бы наплевать. Но я – не он, к добру или к худу. И пока что к таким подвигам не готов.

Хорошо, вариант с ловушкой отметаем. Что тогда? Я ведь не могу забраться в Архив и сидеть там в засаде несколько дней, ожидая, когда Убийца соизволит его посетить?

Тут у меня в голове промелькнула мысль: а ведь можно разместить в Архиве какую-нибудь автоматическую фотокамеру… Типа, щёлк – и готово. Привет, Убийца, теперь я знаю тебя в лицо. Потом найти Убийцу по фотографии, стереть ему память – и дело в шляпе. Бред, конечно, в таком виде эта идея никогда не сработает, но что-то в ней есть…

Я задумчиво поворошил горящие угли.

Я точно знаю, что Убийца заберётся в Архив, зайдёт в определённую комнату и достанет с полки определённую папку. Может, попробовать облить эту папку несмываемой краской? Убийца схватится за корешок, перепачкается в краске, после чего я моментально его вычислю…

Тоже бред, но уже получше. Нет, краска не годится. Тут нужно что-то совсем незаметное. И при этом немагическое. Что-то вроде… Не знаю даже, вроде икс-лучей, что ли?..

Стоп. Я замер. А ведь это идея. Пометить предмет, до которого наверняка дотронется Убийца, каким-нибудь слабеньким радиоактивным веществом с коротким периодом распада. А потом по оставленному радиоактивному следу добраться до самого Убийцы…

Да, идея неплоха… Вот только где мне взять такое вещество? В принципе, раздобыть радиоактивную дрянь можно без особых проблем, для этого даже лабораторию физики обворовывать не придётся. Достаточно запороть сложный алхимический процесс, например трансмутацию ртути в золото… Но там получаются довольно агрессивные изотопы, с которыми сложно работать. Лучевые ожоги практически гарантированы. Подобранными на свалке бутылками тут не обойдёшься, потребуется сложное лабораторное оборудование.

А если попробовать совместить обе идеи? Несмываемую краску и невидимое излучение? Помнится, пару месяцев назад я читал в научной периодике что-то на тему флуоресценции органики в ультрафиолете...

Я начал вспоминать. Да, точно, была небольшая статейка в журнале «Успехи алхимии», в разделе «Оптика и спектрография». «Исследование флуоресценции микрочастиц органических веществ при облучении их электромагнитными волнами ультрафиолетового спектра…» Там ещё предлагалось использовать этот метод для контроля качества лекарств, например, препаратов хинина – он как раз замечательно флуоресцирует, испуская чудесное небесно-голубое свечение…

Хинин! Я почувствовал, как губы сами собой расплываются в улыбке. Ну вот, кажется, я нашёл нужное вещество. Хинин продаётся везде, им лечат малярию, головную боль, диарею, и ещё с десяток болезней. Взять порошок хинина, немного поколдовать с ним, чтобы придать хорошие адгезивные свойства – и вперёд, в Архив, устраивать ловушку для Убийцы.

Я задумчиво посмотрел на бутылку самогона. Н-да, а неплохо эта штука стимулирует полёт фантазии. Главное не стоит им чересчур увлекаться.

* * *

Днём, во время большого перерыва, я наведался в алхимическую лабораторию и приготовил порошок, сульфат хинина. Получилось неплохо – тонкая сероватая пудра отлично прилипала к коже и светилась в ультрафиолете. Свечение было ровным и достаточно интенсивным, разглядеть его можно было без труда.

Саму операцию по проникновению в Архив я запланировал на сегодняшнюю ночь. Откладывать дальше не имело смысла – иначе я просто рисковал упустить Убийцу.

Вечером, после ужина, я отправился на разведку. Нужно было изучить Архив, составить представление о его внутренней планировке, найти пути проникновения и всё в таком духе.

В Иствале Архив располагался в длинном двухэтажном здании, напоминающем заводской цех. Здание делилось на две части – «обычную» и «волшебную».

В обычной находились конторы и бухгалтерия – там, собственно, и должны были храниться те описи, до которых я хотел добраться. А волшебная служила складом для всякого потенциально опасного барахла. Туда, например, отправляли работы студентов, выполненные с использованием магии – големов, сигиллы и зачарованные вещи. Там они какое-то время пылились на полках, а потом уничтожались, согласно какому-то головоломному графику. Делалось это с помощью Тигеля Хагена – огромной магической машины, напоминающей помесь домны и нефтеперегонного завода. В машину загружали волшебный хлам, и она сжигала его, разлагая на чистый эфир и слабо фонящий шлак. Эфир собирали в кристаллы и использовали по новой, а шлак отвозили на свалку.

Тигель стоял в высокой башне – этажей пять или шесть, – пристроенной к «волшебной» части Архива. Именно через эту башню я и планировал пробраться внутрь здания. Почему через неё? Элементарно. Просто у меня имелись подходящие ключи.

Да, среди ключей, которые я спёр у магистра Холтена, нашего преподавателя физики, нашёлся и ключик от помещения Тигеля.

Проникнув в Архив через башню, я хотел пройти всё здание насквозь, расставить ловушку на Убийцу, а потом вернуться тем же путём. Немного побродив вокруг Архива, я сделал вывод, что план вполне рабочий. Судя по тому, что я смог рассмотреть снаружи, изучая магическую арматуру стен, во внутренней планировке не было ничего необычного.

Остаток вечера я провёл в комнате, занимаясь подготовкой к налёту. Освежил в памяти кое-какие чары, запасся кристаллами с эфиром, собрал нужные вещи и упаковал их в заплечный мешок. Потом долго сидел перед камином, глядя в огонь и мысленно прорабатывая предстоящую операцию. Меня слегка потряхивало, но ближе к часу икс я почти успокоился. В итоге, когда этот самый час настал, я был полностью собран и готов к работе.

* * *

Как только перевалило за полночь, я тихонько выскользнул из комнаты, прокрался по коридорам спящего общежития и через окошко туалета выбрался на улицу.

Погодка стояла паршивая. Небо заволокло тяжёлыми тучами и Луны почти не было видно – на её месте смутно белело размытое пятно, дававшее света не больше, чем свечной огарок. Ветер трепал полы моего плаща, срывал с головы капюшон и ледяными пальцами пытался забраться за шиворот. Короче, идеальные декорации для задуманного мною чёрного дела. Разве что дождя с грозой не хватает.

Через пять минут я был на месте. Башня Тигеля нависала над головой угрюмой тёмной громадой. Все огни были погашены, только в окошке на первом этаже слабо помаргивал красноватый светлячок. Я подошёл поближе, забрался на бочку для сбора дождевой воды и осторожно заглянул в окно.

Мне открылась чудесная картина: небольшая комнатка, тесно заставленная старинной мебелью, уютно потрескивающий камин, и сторож, сладко дремлющий в глубоком кресле. И, судя по пустой бутылке, лежащей на коврике рядом с туфлей сторожа, скорое пробуждение ему не грозило.

Просто отлично! Я спрыгнул с бочки, обошёл башню по кругу и остановился перед тяжёлой дверью, ведущей на цокольный этаж. Вокруг стояли жестяные баки, наполненные сероватой пылью; воздух над ними слабо серебрился от магии.

Через эту дверь я собирался проникнуть в башню.

Никаких защитных чар на ней не было – это я успел выяснить ещё вечером – поэтому сразу полез за ключом. Замок, легонько щёлкнув, открылся. Так, пока всё идёт неплохо…

Внезапно рядом с грохотом распахнулось окошко. Я испуганно вздрогнул. Твою мать! Сторож! Выходит, он спит не так уж крепко! Я напряжённо замер, готовый в любой момент сорваться с места… Но это не потребовалось. Прошло несколько секунд, и я услышал мягкий шлепок – словно на пол уронили подушку. А потом из-за поворота показался толстый серый кот. Он мазнул по мне безразличным взглядом, зевнул, продемонстрировав ветчинно-розовый язычок, и скрылся среди бачков со шлаком.

Сторож просто выпустил своего питомца погулять.

Снова грохнула оконная рама. Я тихо чертыхнулся, открыл дверь и вошёл в башню.

Внутри она оказалась полой – практически весь свободный объём занимала колоссальная туша магической машины. Только вдоль стены бежала по спирали узкая металлическая лестница. Кое-где в стене были прорезаны двери – около них лестница как бы вставала на паузу, прерываясь небольшой площадкой.

Первая дверь вела в технические помещения. Я приоткрыл ее и заглянул внутрь: тёмный коридор, ряд одинаковых дверей, из-под одной, самой дальней, пробивается тоненькая полоска света. Там, должно быть располагается каморка сторожа. Я подошёл к ней, наложил на петли чары Тишины и легонько надавил на ручку. Дверь бесшумно распахнулась. Мне открылся уже знакомый вид: камин, кресло, ковёр, бутылка. Над спинкой кресла торчал плешивый затылок сторожа. Я пульнул в него чарами сна, подождал немного и вошёл в комнату.

Чары сна я откопал в дневнике Даргана и это была, пожалуй, одна из лучших моих находок. По сути, это было обычное парализующее проклятье, только работающее очень мягко. В результате, когда действие чар заканчивалось, и к человеку возвращалось сознание, у него возникало стойкое ощущение, что его просто сморила дрема.

Теперь в ближайшие полтора-два часа о стороже можно было не беспокоиться.

Я осмотрел стены, но доску с ключами не нашёл. Так, кажется, я имею дело с ретроградом. Я обошёл кресло и кивнул – ага, так и есть, связка с ключами висит у сторожа на поясе. Я аккуратно отцепил ключи и положил в карман. После чего вернулся в башню.

За дверью, расположенной на уровне второго этажа, скрывалась аппаратная комната. Это был огромный зал, сплошь заставленный металлическими тумбами с контрольными приборами и разностными машинами, скрытыми под стеклянными кожухами. Сейчас вся эта красота бездействовала, только один самописец в углу упрямо скрипел пёрышком, чего-то там регистрируя. Третья и четвёртая двери вообще не открывались, поэтому я не стал тратить на них время. Дальше лестница упиралась в потолочный люк. Я осторожно открыл его и выбрался на последний, пятый этаж.

Я оказался в большой круглой комнате. В центре, ограждённая перилами с трёх сторон, зияла огромная приёмная воронка Тигеля Хагена. Я прикинул, что шириной эта штука была метров пять, не меньше.

Прямо напротив виднелись решётчатые двери лифта. Из них выходили рельсы, которые заканчивались у края воронки. Должно быть, волшебный хлам к Тигелю свозили на вагонетках. Рядом с лифтом была ещё одна дверь, ведущая на лестницу. Я открыл её и начал спускаться.

Глава 12.4

Что сказать? Волшебная часть Архива больше всего напоминала товарный пакгауз. Это было огромное гулкое помещение, сплошь заставленное металлическими стеллажами, между которыми петляли рельсы узкоколейки. У подножия лифтовой шахты я увидел своеобразное депо – там стояло с полдюжины вагонеток и столько же автоматонов, каждый в своей персональной стенной нише. Все автоматоны были отключены.

Стараясь ступать как можно тише, я двинулся вперёд.

Поначалу я увлечённо вертел головой, изучая содержимое стеллажей, но быстро охладел к этому занятию. Ничего интересного на полках не было. Большинство стеллажей были забиты связками бумаги с криво накарябанными сигиллами, и только изредка попадалось что-то поинтереснее – зачарованные вещи, тетради с заметками, сосуды с пойманными духами…

Вдруг впереди шевельнулась тень. Я тут же спрятался за стеллаж и замер, стараясь слиться с окружением. Неужели припозднившийся рабочий?.. Я осторожно выглянул в проход и облегчённо вздохнул – нет, не рабочий, всего лишь деревянный голем, поделка студента-старшекурсника.

Голем сидел в железной клетке и бессмысленно таращился в пустоту нарисованными глазками. Ростом он был метра полтора, так что его несложно было перепутать со взрослым человеком. Интересно, а почему его в клетку-то посадили?

Я подошёл поближе и сразу понял, почему.

Клетка стояла рядом со стеллажом, забитым чертежами младшекурсников, и голем, просунув руки через прутья, вполне мог до этих чертежей дотянуться. Что он с успехом и делал – весь пол вокруг клетки был завален клочьями бумаги. А ещё он, кажется, что-то на этих клочьях рисовал – бумага была сплошь исчиркана кругами и треугольниками. В качестве карандашей голем использовал собственные пальцы, выкрашенные в чёрный цвет.

Увидев меня, голем тут же выхватил из кучи мусора обрывок чертежа, смял в комок и швырнул в мою сторону. Ах ты деревянная мартышка! Я машинально отбил бумажный снаряд рукой, но голем тут же сработал следующий и чуть не засветил этой фиговиной мне прямо в лоб. А потом вообще схватился за железные прутья клетки и начал яростно их трясти. Поднялся страшный шум.

Чёрт! Нужно убираться отсюда.

Я быстро свернул в другой проход, отошёл немного и затаился. Голем ещё пару минут бушевал, лязгал металлом, стучал по прутьям, но потом выдохся и затих. Да, кем бы ни был этот дух, заточенный в деревянной кукле, своё нынешнее положение ему не слишком нравилось…

Судя по относительно разумному поведению, начинкой для голема послужило не обычное животное. Возможно, это был какой-то низший дух с другого плана Бытия. Ну ничего, дружок, просто потерпи немного. И недели не пройдёт, как тебя сожгут в Тигеле.

Перед тем как снова двинуться вперёд, я на всякий случай прозондировал окрестности. Как там сторож? Надеюсь, он не проснулся из-за поднятого големом шума?.. Нет, сторож по-прежнему торчал в своей каморке.

Остаток пути до «обычной» части Архива я проделал без приключений. Пара минут – и вот я стою перед массивной железной дверью, разумеется, запертой. Ну, это не проблема. Где там мои ключи?..

За дверью меня встретил крохотный холл, заставленный картонными коробками. На стене висел план этажа. Я поводил по нему пальцем и вскоре нашёл свою цель – «Архивохранилище Б-14. Личные дела учащихся». Оно было совсем рядом, буквально в нескольких шагах.

И вот, наконец, я на месте. Небольшая комната, пара рабочих столов, вдоль задней стены – длинный ряд шкафов, забитых картонными папками. Я нашёл нужную, открыл её, уселся за стол и взялся за изучение бумаг.

Итак, что мы имеем? Фонарей типа «Волшебная свеча» в Иствале было аж тридцать восемь штук. Десять из них числились на балансе школы и лежали на складах, остальные находились в частном пользовании. Я быстро просмотрел имена владельцев - Альбин Уланти, Вакуль Флессен, Умила Дейчин…

Среди владельцев фонарей нашлось и несколько моих знакомцев. Например, Аймо Хаули, толстый миньон Адды Ниягу по фамилии Бурд и Ленар Беружин. Вообще же счастливые обладатели «Волшебных свечей» были почти равномерно рассеяны по различным возрастным и половым группам.

Больше всего было подростков, но нашлось и несколько взрослых – экономка пансиона графьёв, столяр из рабочего посёлка, парочка преподавателей, смотритель вивария. Если отбросить все явно неподходящие кандидатуры, то оставалось девятнадцать человек. Среди которых – я, Северин Киврин. И, надо думать, вовсе не на последнем месте…

Вдруг по паркету скользнул бледный луч. И почти тут же скрежетнул замок. Когда я вошёл в комнату, то запер за собой дверь. Теперь её кто-то пытался вскрыть.

Всё дальнейшее я проделал меньше чем за три секунды – сунул папку обратно на полку, перемахнул через стол и втиснулся в узкий закуток между шкафом и стеной, у окошка. Укрытие получилось неплохое – с одной стороны меня прикрывал шкаф, с другой – длинная штора. Если стоять неподвижно – хрен заметишь.

Неужели чёртов сторож всё-таки проснулся? Я прозондировал окружающее пространство… И почувствовал, как между лопатками начинает растекаться неприятный холодок.

Сторож по-прежнему находился в своей каморке. А за дверью, судя по показаниям магического эхолота, никого не было. То есть, либо в дверь ломился автоматон, либо кто-то скрытый чарами Покрова.

Сердце кольнуло нехорошее предчувствие. Следом навалилось мощное ощущение дежавю. Да нет, не может такого быть. Это уже чересчур. Судьба – насмешливая сука, но не до такой же степени…

Пульс участился, ладони вспотели. Мысли в голове понеслись безумной каруселью. Неужели это Убийца? Демонесса, конечно, предупреждала, что он собирается залезть в Архив в самое ближайшее время, но я не думал, что «самое ближайшее» означает «прямо сегодня»!

А может, я напрасно развожу панику? Может, просто какой-нибудь клерк решил «поправить» пару строчек в документах?

Такое ведь вполне возмож…

Дверь открылась. В освещённом проёме появилась человеческая фигура. Я взглянул на неё, и все надежды тут же рухнули. Чёрный балахон, чёрная маска, за спиной – брезентовый рюкзачок.

А в руке – фонарик.

Мой фонарик. «Волшебная лампа», стальной корпус, линза типа бычий глаз.

Передо мной стоял Убийца.

Что ж, значит, выхода нет.

Придётся брать его прямо сейчас.

* * *

Убийца действовал спокойно и методично. Он вошёл в комнату, снял рюкзак и положил на стол. Рядышком пристроил фонарик, положив его так, чтобы луч света падал на дальнюю стену, у которой выстроились шкафы с документами.

Затем снял с полки папку и быстро её пролистал. Отыскал нужную страницу, вернулся к рюкзаку и начал рыться в его утробе.

Я подумал, что Убийца ищет блокнот, чтобы сделает выписку, но вместо блокнота он извлёк из рюкзака широкий плоский камешек. Убийца потёр им страницу, и камешек засветился мягким красноватым светом. Хм, интересно, очень интересно. Видимо, это какой-то мнемографический артефакт…

Проделав эту операцию, Убийца быстро собрал вещи, забросил рюкзак на спину и деловито отрегулировал лямки. Немного попрыгал, желая убедиться, что вес распределился удобно. И ровным прогулочным шагом вышел из комнаты.

Я выполз из укрытия и потёк за ним следом.

Нужно быстро и незаметно вырубить этого ублюдка.

Но как?

Убийца нацепил щиты, причём довольно высокого класса – их начертание было одновременно сложным и изящным. Пожалуй, в чём-то они даже превосходили мои собственные… Но к чёрту отвлечённые рассуждения, сейчас для этого не лучшее время. Смогу ли я пробить щиты Убийцы серией мощных парализующих проклятий? Пожалуй, да. Будет много шума, может прибежать сторож, но с ним я уж как-нибудь справлюсь. Главное – вырубить Убийцу и сорвать с него маску. А дальше… Дальше буду действовать по обстоятельствам.

Нет, это хреновый план, совсем хреновый. Стоп, Северин, притормози, не нужно пороть горячку. Нет никакого смысла хватать Убийцу прямо сейчас. Да, он прочитал описи магических побрякушек, да он наверняка включил меня в круг подозреваемых... Но ведь не меня же одного! Там минимум девятнадцать человек! Не станет же он убивать всех этих людей по очереди, одного за другим? Конечно, нет. Впереди у этой сволочи ещё долгая работа. Так что в ближайшие дни мне ничего не угрожает. Поэтому гораздо разумнее будет сесть Убийце на хвост и проводить его до самого логова. Если я установлю личность Убийцы, то смогу нанести удар в любой момент…

Убийца пересёк коротенький холл и свернул в магическую часть Архива. Надо же, выходит, он проник в здание тем же путём, что и я.

Я находился под чарами Тишины, поэтому шагал совершенно беззвучно. Но этого мне показалось мало – паранойя упорно нашёптывала, что можно наступить на какую-нибудь хрень и выдать себя случайным звуком. Так что я врубил чары автолевитации и поднялся в воздух – невысоко, сантиметров на тридцать от пола. Я следовал за Убийцей на солидном отдалении, прячась за стеллажами и стараясь держаться в самой густой тени. Когда мы преодолели половину склада, я решил, что стоит врубить щиты – так, чисто на всякий случай.

И немедленно сделал это.

Позднее, размышляя над случившимся, я подумал, что совсем не напрасно Экуменическая церковь считает гордыню величайшим из смертных грехов.

Дневник Даргана был главным моим сокровищем – и одновременно главным моим проклятьем.

Потому что создавал ложное ощущение силы.

Нет, я не впадал в сладостные иллюзии о собственном могуществе, и не считал, что способен сравняться по силе со взрослым магом, прошедшим все этапы обучения, полировки и огранки. Студент – он и есть студент. Это не настоящий волшебник, это лишь грубо оструганная болванка.

Благодаря дневнику Даргана я сумел обогнать в развитии большинство своих сверстников – причём в некоторых областях, например, в Тёмных искусствах, отрыв был просто колоссальным. Но между мной и миром взрослых магов по-прежнему лежала… Ну, не пропасть, конечно, но солидная такая расщелина.

Магистр Тэфу может и выглядит, как добренький дедушка, но при желании может раздавить меня одним пальцем, как жалкого муравья. Ведь у него за плечами – десятки лет практики, огромный дуэльный опыт, участие в войнах и всё такое. Он может делать такие штуки, о которых я в данный момент и мечтать не смею.

Короче, я не тешил себя иллюзиями о своей небывалой крутизне. Но у меня сложилось впечатление, что я… Как бы это сказать… Что я неплохо ориентируюсь в магии вообще.

Например, я был твёрдо уверен, что чар, позволяющих отслеживать активацию щитов, в природе не существует. В своё время я провёл на эту тему целое исследование.

В дневнике Даргана про такие штуки ничего написано не было. В других гримуарах, в том числе запрещённых, я тоже упоминаний про подобные чары не встречал. Да и в научной периодике про них ничего не писали.

Следовательно, решил я, это просто невозможно. Доказано математически.

Вот только Убийца про это ничего не знал.

Итак, я врубил щиты. Но много энергии вливать в них не стал, чтобы не расходовать дефицитный эфир понапрасну. Если дело дойдёт до драки, я всегда успею их подкачать.

Убийца на секунду замедлил шаг. Или мне показалось? Да, наверное, просто показалось. Он спокойно дошёл до конца стеллажа и свернул налево, в боковой проход.

Я немного подождал и поплыл следом.

Я продолжал слышать шаги Убийцы, спокойные и размеренные, словно тиканье метронома, поэтому совсем не волновался. По широкой дуге я подлетел к повороту, заглянул в проход…

И чуть не умер.

Яркая вспышка, волна жара, свист рассекаемого воздуха – это Убийца швырнул в мою сторону какое-то проклятье. Оно красным серпом пронеслось у земли, одним махом вырубило щит и вдребезги разнесло стеллаж за спиной.

Если бы я не парил над полом, этот красный серп отхватил бы мне ноги.

Я тут же метнулся назад, за угол, действуя на голых инстинктах, которые вопили: скорее в укрытие, скорее в укрытие! Но быстро сообразил, что металлические полки, набитые бумагой, никаким укрытием не являются, поэтому ускорился и пролетел ещё метров двадцать, стараясь максимально разорвать дистанцию.

Это было правильным решением – буквально через секунду на то место, где я стоял, обрушилось сразу несколько красных серпов.

Я быстро восстановил щиты, влил в них максимум энергии… И тут же словил целую серию попаданий. Убийца лупил проклятьями прямо сквозь стеллажи, дырявя пачки бумаги, как будто обладал рентгеновским зрением.

Как будто прекрасно видел меня.

Причём все проклятья были чёрными и убойными. Я успел опознать Фрактал Думуза, вызывающий смертельный нервный припадок, и Поцелуй Ишкуры, от которого кровь во всём теле моментально превращалась в желе.

Уродец в балахоне, как и в прошлый раз, на ерунду не разменивался.

Схватка шла не на жизнь, а на смерть.

Ладно, ты первый это начал. Теперь не жалуйся. У меня тоже найдётся парочка козырей.

Я быстро сместился вбок, стремясь разорвать дистанцию ещё сильнее…

И снова чуть не умер.

На этот раз Убийца превзошёл сам себя. Это была настоящая пулемётная очередь. Стеллаж справа от меня буквально разнесло на части, и воздух наполнила бумажная метель. Я разом получил штук двадцать попаданий, потерял ориентацию, во что-то врезался и рухнул на пол.

И, что самое паршивое, последним проклятьем Убийца уничтожил мой щит.

Глава 12.5

Призвать магический щит можно почти мгновенно, это занимает какие-то доли секунды. Но чтобы осуществить его перезарядку, времени требуется гораздо больше. Для студента десятого курса норма – десять секунд. Для взрослого мага, только что закончившего обучение – пять. Хорошие дуэлянты, говорят, справляются примерно за полторы.

Мой личный рекорд – ровно три секунды. Я достиг такой скорости ценой невероятных ухищрений при работе с короной, и надеялся в самое ближайшее время снизить время перезарядки ещё больше, где-то до двух с половиной…

Короче, три секунды – это очень круто.

Но этих трёх секунд Убийца мне просто не даст.

Когда я осознал, что остался без защиты, то потрясённо замер. Так олень, выбежавший на дорогу, застывает при виде летящего на него капота локомобиля. Я лежал на полу, уперевшись взглядом в кафельный пол, и ждал смерти.

К тому моменту я уже допёр, что Убийца каким-то невероятным образом может видеть меня сквозь любые препятствия. Я не понимал физику процесса, просто принял это за факт.

Значит, он и сейчас отлично видит меня. Видит, как я валяюсь на полу, совершенно беспомощный. И вся надежда на то, что… Да нет никакой надежды.

И всё же я мысленно начал считать.

Один…

Два…

Три…

Че… Четыре?

Пять?

Я удивлённо моргнул. Смерть почему-то не приходила. Со мной можно было разделаться одним ударом, но Убийца медлил.

И тут до меня дошло: всё дело в щитах. Когда вырубаются щиты – уродец перестаёт атаковать. Но стоит врубить их снова – и на меня обрушивается настоящий водопад дерьма.

Убийца определяет моё положение по эманациям магических щитов. То есть чтобы не привлекать его внимания, достаточно не пользоваться ими.

Интересная версия… К тому же её можно легко проверить. Взять какой-нибудь обломок, наложить на него чары щита, метнуть подальше, и посмотреть, что будет. Если Убийца шарахнет по ложной цели изо всех стволов, значит я прав. Если нет… Тогда даже не знаю.

Но ничего подобного я проделать не успел. Потому что в нашу с Убийцей игру внезапно вмешался новый фактор.

Бам! Бам! Бам! Кто-то в другом конце зала принялся неистово долбить по железу.

Голем!

Сначала он просто тряс прутья, как взбесившаяся мартышка, а потом, судя по звукам, упёрся руками в стенки клетки и принялся раскачивать её из стороны в сторону.

Грохот стоял просто чудовищный.

Дальше я действовал в порыве какого-то дьявольского вдохновения.

Я быстро вскочил, сотворил фантома и уложил его на пол, постаравшись придать фигуре более-менее естественную позу. В смысле, для трупа естественную – ноги раскинуты, руки вывернуты, голова уткнулась в пачку бумаги.

Так, ладно, пойдёт.

Затем, пригибаясь, пробежал вдоль ряда стеллажей, двигаясь в сторону «обычной» части Архива.

Добрался до самого конца прохода и осторожно заглянул за угол.

Пусто. Никого.

Так, а теперь посмотрим, сработает ли мой обман…

По идее, ублюдок обязательно должен сходить проверить, смог ли меня убить. С другой стороны, сначала он может отправиться к источнику шума… Какой из двух вариантов Убийца выберет?

Я напряжённо всматривался в темноту. Убийца способен видеть эманации щитов, и в этом его огромное преимущество. Но, судя по тому, что ему приходится пользоваться фонариком, с ночным зрением у него не слишком хорошо. И вот тут, благодаря «Кошачьему глазу», преимуществом обладаю уже я…

Вдруг мне почудилось движение. Ага, так и есть. Убийца осторожно выглянул из-за стеллажа и посмотрел на то место, где я только что валялся.

Затем увидел моего призрачного двойника и застыл.

Ну давай, скотина, иди к нему. Тебе же интересно, кого ты грохнул? Давай, давай, подойди поближе, посмотри…

Как такового, плана боя у меня не было. Я представлял его лишь в самых общих чертах.

Врубить щиты, быстро сблизиться и отработать по Убийце самыми мощными проклятьями. Главное – не дать ему оторваться от меня, не дать затеряться в лабиринте узких проходов. Главное – постоянно удерживать ублюдка в поле зрения.

Вдруг Убийца поднял руку, и голову «трупа» пронзил тонкий красный луч. Ага, знаю эти чары – Взгляд Ушехти, убойная штука, узко сфокусированный пучок света, им можно резать даже металл.

«Труп» подёрнулся мелкой рябью, но из-за темноты Убийца этого не заметил. Он сделал ещё один контрольный выстрел в область сердца и снова исчез за стеллажом.

Я переместился к соседнему проходу и увидел, как Убийца пересёк его, двигаясь к центру зала.

Ага, ясно. Убийца «добил» меня и успокоился. Теперь он хочет разобраться с непонятным источником шума. А возню с «трупом», видимо, решил оставить на потом…

Я точно помнил, где стояла клетка с големом – в центральном проходе, который начинался у лифтовой площадки и пересекал весь зал по прямой. Центральный проход был довольно широким, там спокойно могли разъехаться сразу три вагонетки.

Это идеальное место для решающей битвы.

Но что делать потом?

Тут я испытал еще один прилив вдохновения. План дальнейших действий сложился моментально. Я будто выхватил его из воздуха, уже полностью готовым. Он был стройным, логичным, красивым… И вместе с тем запредельно подлым.

Каким, собственно, и полагается быть хорошему плану.

Когда Убийца покажется в проходе и подставит спину, я отработаю по нему связкой проклятий. Начну с бронебойных, вроде Громовой стрелы, а закончу чёрными и смертельными – тем же Проклятием Хурсага, например. Выложусь по максимуму, отсыплю ему с горкой.

Когда Убийца рухнет на пол, агонизируя, я подойду и добью его. Сниму маску и полюбуюсь на лицо своего мёртвого врага. Как следует обшмонаю, вытащу все кристаллы с эфиром и магические побрякушки. Затем отлевитирую труп на пятый этаж башни Тигеля Хагена и сброшу в приемную воронку.

И всё.

С Убийцей будет покончено.

Жаль, конечно, что не удастся узнать, где он спрятал оставшиеся два гримуара, но это я уж как-нибудь переживу.

Завтра утром в башню Тигеля придут рабочие, врубят магическую машину, и тело Убийцы сгорит, превратившись в сероватый шлак. Возможно, самописцы в аппаратной комнате зарегистрируют слегка повышенный выход эфира, но вряд ли рабочие доложат об этом начальству. Скорее уж заправят излишками собственные магические свистелки. Или тайком продадут их какому-нибудь изголодавшемуся по эфиру студенту.

Разгром в Архиве скрыть не удастся, но его вполне могут списать на бесчинства дурака-одиночки. Например, того же Пиромана.

И нависшая надо мной угроза исчезнет.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове меньше чем за секунду. И не вызвали никакого внутреннего протеста. Я уже дошёл до той степени озверения, когда хладнокровное убийство начинает казаться нормальным способом решения проблемы.

Незаметно следуя за Убийцей, я вышел к центральному проходу. Клетка с големом стояла в самом его начале, в нескольких шагах от дверей лифта. Придурковатый дух продолжал буянить. Даже отсюда, с противоположного конца зала, было видно, как клетка раскачивается из стороны в сторону.

Убийца осторожно выглянул в проход, увидел пляшущую клетку, и быстрым шагом направился к ней. Я выскользнул из-за стеллажа и пошёл на сближение.

Сердце стучало, как паровой молот. В крови кипел адреналин. Сейчас я начну атаку, и пути назад уже не будет.

Или он – или я.

Осталось двадцать метров.

Десять.

Пять…

Сейчас!

* * *

Я уже понял, что Убийца полон сюрпризов. И умеет быстро учиться. Например, во время стычки в библиотечном холле он ещё не владел чарами, позволяющими отслеживать эманации магических щитов. А ещё в тот раз он не показался мне особенно сильным боевиком. Нет, Убийца сражался достойно, смело и решительно, но в его действиях не было ничего экстраординарного. Никакой фантастики. Убийца продемонстрировал уровень хорошего бретёра, но и только. Если б не чудовищная тварь, вылезшая из глиняного кувшинчика, я смог бы с ним справиться.

Теперь всё было иначе.

Я начал атаку с убойной связки – Громовая стрела, Огонь Биссы, Бич Фельдора, и всё в таком духе. Бил практически в упор, с расстояния в пять метров.

Бил насмерть.

Бил, чтобы убить.

Но ублюдок всё равно сумел вывернуться.

Убийца продемонстрировал просто нечеловеческую реакцию. После первого же попадания он резко сместился вбок, уходя с линии огня, и бросился вперёд, ко входу в башню. Я метнулся следом и влетел прямо в расставленную ловушку – Убийца на ходу слепил какое-то проклятье и, не глядя, швырнул его за спину.

Взрыв, яркая вспышка, и всё вокруг мгновенно заволакивает чёрным дымом. Я врубаю автолевитацию, делаю рывок влево-вверх и выбираюсь из дымного облака. И тут же чуть не получаю по башке пудовой связкой бумаги – отступая, Убийца шарахнул своим магическим серпом вдоль прохода, подрубив ножки у целой секции стеллажей. Которые теперь начинают один за другим ложиться набок, словно костяшки домино.

Снова мощный рывок, проход зигзагом – приходится уворачиваться от сыплющихся сверху бумажных папок и металлических обломков – и я опускаюсь на пол рядом с лифтовой площадкой. Убийца уже скрылся – дверь, ведущая на лестницу, разбита в щепки, оттуда доносится дробный топоток.

На лестницу я, понятное дело, даже не подумал сунуться. Наверняка Убийца оставил там ещё парочку сюрпризов. Вместо этого я вошёл в кабину лифта, взорвал потолок, взлетел по вертикальной шахте на уровень пятого этажа, ударом Железного кулака вышиб двери и вывалился в круглый зал с приёмной воронкой.

Как раз вовремя.

Всего через секунду в зал ворвался Убийца. Но на этот раз я сумел подловить ублюдка – длинная очередь проклятий разнесла его щит буквально в пыль, а самого отбросила к стенке.

При этом Убийца вновь продемонстрировал какую-то невозможную скорость реакции. Уже потеряв щит, он попытался контратаковать и выдал такую связку, что моя собственная защита едва не накрылась. К счастью, закончить серию Убийца не успел, потому что я приголубил его Копьём Гелона, отправив в глубокий нокаут.

Ух… Вот так встрясочка. Я пошатнулся и привалился к стене. Меня била нервная дрожь. А ещё грызла досада – из-за того, что я использовал Копьё, вместо того чтобы влупить по Убийце чем-нибудь смертельным. Если бы я прикончил ублюдка в запале боя, то совесть, с некоторым скрипом, согласилась бы признать это самообороной. Но я не сделал этого. И поэтому теперь… Теперь мне придётся завершить начатое.

В круглой зале воцарилась относительная тишина – только гремели за стеной рушащиеся стеллажи. Я прозондировал окрестности и удивлённо вздёрнул брови: надо же, а сторож, несмотря на поднятый нами грохот, по-прежнему дрыхнет в своей каморке. Чары сна, которые я применил к нему, не дают такого стойкого эффекта. Должно быть, это Убийца дополнительно оглушил сторожа чем-то помощнее…

Кстати, об Убийце. Пора с ним что-то решать.

Убийца валялся на полу сломанной куклой. Я нехотя отлип от стенки, подошёл поближе и остановился в нескольких шагах от него.

А ты ловок, ублюдок. Очень ловок. Боевая подготовка – выше всяких похвал. Шиты – великолепные. Реакция – просто феноменальная. Один минус – летать не умеешь. Поэтому приходится бегать по лестницам. На этом я тебя и подловил.

Интересно, а как у тебя дела с магическими свистелками? Ну-ка, посмотрим…

Я протянулся к Убийце, и невольно присвистнул – чёрт побери, да ты настоящий барахольщик – на шее пять амулетов, на руках магические кольца, а под плащом – целый патронташ, набитый кристаллами. Плюс рюкзак, полный всякой волшебной хрени.

Видимо, среди этой хрени был и артефакт, снимающий парализующие чары. Или защитный амулет, поглотивший урон от Копья Гелона. Потому что в тот момент, когда я стоял над Убийцей, он уже находился в сознании.

Не знаю, почему он не напал сразу же. Возможно, выбирал подходящий момент для атаки – ждал, например, когда я повернусь спиной. Или ему просто нужно было время для перезарядки щитов.

Но стоило только поднять руку – в тот момент я ещё не собирался добивать Убийцу, просто хотел набросить на него чары молчания – как он мгновенно атаковал.

Ублюдок в балахоне прямо из положения лёжа бросился мне навстречу, на ходу призывая щиты. В руке у него горел синим пламенем какой-то магический артефакт – длинный нож с прямым лезвием. Время замедлилось. Между нами было не больше четырёх метров. Убраться с дороги я не успевал, можно было только попытаться отразить атаку.

Между нами вспух кинетический щит. Убийца врезался в него, сделал быстрый выпад ножом и тут же отскочил назад. Я подумал – уф-ф, обошлось, – но в следующую секунду почувствовал, как в правом боку начинает разгораться боль, и понял: нет, ни хрена не обошлось, дело дрянь.

Оба щита – и мой собственный, и временный – рассыпались, уничтоженные волшебным ножом. Но я не успел подивиться этому факту, как Убийца снова бросился в атаку.

Три секунды, необходимые для перезарядки щитов, я продержался буквально чудом. Если бы Убийца вздумал использовать дальнобойные проклятья, мне настал бы конец. Но Убийца, воодушевлённый успешным применением своего ножа, решил перевести схватку в клинч, и поразвлечься фехтованием. Резкий взмах рукой, и лезвие ножа удлиняется, теперь это полноценный меч.

Ладно, сволочь, потанцуем.

Я тоже призвал призрачный клинок, и…

Сука!

Боевого настроя хватило ровно до перезарядки щитов, потом я врубил их на полную мощность и быстро разорвал дистанцию. За это время Убийца успел подрезать меня ещё раз – нанёс укол в левое предплечье.

Выяснилась ещё одна неприятная вещь.

Убийца был мастерским фехтовальщиком.

В отличие от меня.

Да, сам-то я фехтовал весьма посредственно. Хотя я изучал благородное искусство махания острыми железками по настоянию родителей аж до четырнадцати лет, и потом ещё изредка возвращался к нему на каникулах, но особыми успехами похвастаться не мог. В отличие от оппонента, который орудовал мечом просто мастерски.

Я отскочил от Убийцы, перелетел через жерло воронки и приземлился на противоположном конце комнаты. Теперь ход боя приобрёл более выгодный для меня характер: мы с Убийцей кружили вокруг приёмной воронки Тигеля и обменивались связками проклятий, пытаясь подловить друг друга на ошибке. Но ситуация всё равно оставалась паршивой. Более того, она быстро сползала в критическую.

Я был ранен и довольно серьёзно. Я почти не чувствовал боли – сработали анестезирующие чары из дуэльного набора – но сильно потерял в подвижности. Бок одеревенел, левая рука тоже слушалась плохо. Лечебные чары пережали сосуды и остановили кровотечение, но всё это временная мера, и без нормальной помощи долго я не протяну.

А ещё мне было очень страшно.

Я боялся, как никогда в жизни.

Кто же ты, сволочь в чёрном балахоне? У тебя реакция как у кобры, ты весь напичкан магическими артефактами и, на закуску, на тебя не действуют парализующие чары.

В нынешнем состоянии такую тварь мне просто не одолеть. Значит, пора делать ноги.

Но как?

Тут вдохновение посетило меня в третий раз за ночь. Я ушёл в глухую оборону и начал быстро составлять боевую связку. Убийца, увидев это, влил в свои щиты ещё больше энергии и усилил напор. Мои щиты зазвенели и начали стремительно проседать. Плевать, лишь бы смогли дотянуть до нужного момента…

И они таки дотянули.

Дождавшись, когда Убийца окажется напротив раздолбанных дверей лифта, я разом выдал все накопленные проклятья – воздушные кувалды, ударные ядра, короче, все чары, которые могли придать объекту их приложения хорошенький кинетический импульс. И они придали – уродца буквально сдуло с места и запрессовало в шахту лифта. Убийца попытался схватиться за болтающийся трос, но я сшиб его ударом молнии. Счастливого полёта, ублюдок.

Впрочем, судя по раздавшемуся через пару секунд снизу грохоту, полёт оказался не очень счастливым.

Следом я метнул два Соляных облака, затопив шахту кислотным туманом. Затем подобрал с пола осколок кирпича, наложил на него взрывные чары и отправил импровизированную гранату туда же. Думаю, этого хватит.

Тут бок пронзила такая острая боль, что даже анестезирующие чары не смогли с ней справиться. Я схватился за перила, окружающие воронку, и застонал. Ох, кажется, дело совсем плохо…

И тут я услышал звук, от которого волосы на загривке встали дыбом. А именно – быстрый топот.

Убийца поднимался по лестнице.

Да что ты за тварь-то такая не убиваемая?! Нет, к чёрту, с меня довольно.

Я активировал чары автолевитации и поднялся к потолку. Взорвал стеклянный фонарь и вылетел наружу, в осеннюю ночь.

Последнее, что я увидел – это Убийца, ворвавшийся в круглую комнату.

И выглядел он не особо пострадавшим.

Глава 12.6

Наверное, судьба решила, что свою норму подлянок я на сегодня выбрал, потому что до пансиона удалось добраться без приключений. Я незаметно проник в здание через окно душевой, поднялся на второй этаж, вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

Вещмешок полетел под кровать. Грязный изорванный плащ отправился следом – им я займусь позже.

А сейчас – самое главное.

Я встал перед зеркалом, собрался с духом и снял маскировочные чары.

«Уф-ф, а выглядит не так уж страшно», – подумал я, разглядывая кровавые пятна на рубашке. Первый удар ножа пришёлся в подреберье, второй – в левую руку, чуть выше локтевого сгиба. Чарами малого исцеления тут, конечно, не отделаешься, поскольку явно задеты внутренние органы, но ничего особо страшного вроде не произошло.

Потом я содрал рубашку, морщась от боли, снова посмотрел в зеркало, и едва не подавился собственным воплем.

Нож был не просто волшебным.

Это было проклятое оружие.

Сами раны и впрямь выглядели не слишком опасно – просто небольшие, аккуратные, почти хирургического вида разрезы. Но кожа вокруг ран почернела, будто её смазали гуталином. И от этих тёмных пятен во все стороны разбегались тонкие ложноножки, рисунок которых подозрительно напоминал сосудистую сетку…

Нож занёс в раны какую-то магическую заразу.

И она прямо сейчас продолжала распространяться по кровотоку.

Я меланхолично подумал, что жить мне осталось не больше пары часов.

* * *

Странно, но в тот момент я совсем не испытывал страха. Не было всепоглощающей паники, не было даже заурядной нервной трясучки. Я стоял перед зеркалом, глядя на медленно расползающуюся по телу отраву, и прикидывал, что такого можно сделать, чтобы дожить до утра.

Чары исцеления не помогут – это явно не тот случай.

Составлять композицию из зелий тоже поздно, я просто не успею подобрать нужные антидоты.

Значит, остаётся лишь одно средство.

Я скатал окровавленную одежду в ком и метнул в камин. Обновил анестезирующие чары. Переоделся в халат. Затем взял угольное ведро и вышел в коридор.

Кажется, мы с Убийцей всё-таки разбудили сторожа. А потом он разбудил Истваль. Потому что внизу, в холле, уже началась какая-то активность – там горел свет и звучали взволнованные голоса.

Я неторопливо спустился по центральной лестнице и увидел следующую картину.

У наружных дверей стоял магистр Холтен – он сегодня был дежурным преподавателем, – и вправлял мозги двум младшекурсникам-мародёрам. Судя по тону, Холтен был в ярости. Чуть поодаль, в кресле у стены, сидела госпожа Бадвин, наша экономка, и монотонно стонала: «О боже, это никогда не закончится… Это никогда не закончится… Я как сердцем чуяла… Сатурн в Козероге…».

– О чём вы думали, идиоты? – выговаривал Холтен прижукнувшимся младшакам. – Что в приказе коменданта осталось для вас непонятным? После девяти часов вечера любые прогулки запрещены! Наказание – вплоть до исключения!

– Но мы ведь только на крыльцо вышли, – пытался оправдываться один из студентов. – И всего на минутку. Просто покурить… Это же не считается, да?

Второй студент молчал и смотрел на магистра, как кролик на удава.

– О боже, боже… Я чувствовала… – продолжала причитать экономка.

Тут входная дверь распахнулась, и в холл ввалился Лют Сарабин.

– Хватит стонать, Микалина! Всё с ним в порядке. Я только что говорил с фельдшером. Сторож жив, его просто оглушили.

Тут я счёл нужным заявить о себе.

– Э-э-э… Кого оглушили? И что тут вообще происходит?

Все присутствующие замолчали и уставились на меня.

– Северин! А вы-то какого чёрта здесь делаете? – спросил преподаватель.

Я покрутил ведром.

– Проснулся от холода, решил затопить камин. Вот, за углем пошёл… Так в чём дело?

– Кто-то вломился в Архив и устроил там погром, – внезапно сказал молчавший младшекурсник.

Тут надо изобразить оживление. Я встрепенулся.

– Ого! Ни дня без приключений! А кого, говорите, там оглушили?

– Салага, ты не флотский офицер, чтобы тебе обо всём докладывали! – загремел смотритель. – Дуй в свою комнату и сиди там, пока не закончится комендантский час!

– Да, Северин, вернитесь, пожалуйста, в комнату, – сказал Холтен. – Утром вам все расскажут.

Я бы и рад, магистр, но если я сделаю это, то просто сдохну. Мне нужно добраться до тайника за угольным бункером. И чем быстрее, тем лучше.

Вообще, это было странное чувство – стоять и препираться с учителем, зная, что ты можешь умереть в любой момент. Чистый сюрреализм.

– Без проблем, – я пожал плечами. – Но за углем-то сходить можно? Я быстро, только туда и обратно. Дел на две минуты. А то в комнате реально холод собачий.

К счастью, Холтен не стал упираться.

– Хорошо, идите, – он махнул рукой и снова повернулся к парочке младшекурсников. – Но не задерживайся там.

– Ага, я мигом.

Я спустился в подвал и подошёл к угольному бункеру. Ударом Железного кулака разбил кирпич, маскирующий нишу с тайником, и вытащил аптечку. Затем положил её в ведро, ведро поставил под раструб раздатчика и рванул рычаг.

Раздался грохот, и аптечка скрылась под слоем чёрного крошева.

Как раз вовремя.

Дверь отворилась, и в проём заглянул смотритель.

– Что ты тут копаешься?! – рявкнул он, подозрительно обшаривая взглядом углы подвала.

– Рычаг заело. Надо бы смазать эту хреновину, а то…

– Ладно, ладно, дуй уже к себе.

Я пожал плечами и потопал наверх.

Пока я отсутствовал, народу в холле прибавилось. Появились старосты мародёров, все трое, плюс ещё один из чурбанов, этот парень учился на курс младше меня. Старосты собрались вокруг Холтена, и тот им начал что-то вполголоса втолковывать. До меня долетали обрывки фраз: «призвать щиты», «передвигаться по двое», «никого не выпускать».

На лестнице торчало двое старшекурсников и наслаждались бесплатным представлением. Я подумал, что стоит переброситься с ними парой слов.

Конечно, больше всего мне сейчас хотелось оказаться в своей комнате и залезть в аптечку. Но роль нужно было отыграть до конца. Иначе в будущем ко мне могут появиться вопросы.

– Здорово, народ. Вы не в курсе, что тут творится? Я слышал, в Архив кто-то залез…

– Ага. Оглушили сторожа, забрались внутрь и все там разгромили.

– В Иствале всегда так весело? То Хранилище подломят, то Архив разорят…

– Да, сумасшедший год…

Тут Сарабин увидел нас и заорал:

– Щенки! А ну-ка живо разбежались по своим комнатам! Чтобы через три секунды вас тут не было!

Мы не стали препираться и пошли наверх.

Уф-ф, наконец-то родное логово. Я запер дверь, вытряхнул уголь в каминную топку, достал из ведра аптечку и открыл её. Так, баночки, тубы, пузырьки, бумажные свёртки, свинцовые цилиндрики… Где же ты, чёрт бы тебя побрал!

Я рылся в своих аптечных сокровищах и тихо шипел сквозь зубы. Бафонит, алкагест, коллоидное золото – всё это не то, не то! Меня начало потряхивать – пальцы дрожали, в ногах поселилась слабость. То ли нервишки сдают, то ли магическая отрава уже успела добраться до нервных пучков.

Ага! Наконец-то!

Я достал из ящичка орихалковый флакон с притёртой пробкой. Несмотря на смешной объём, всего-то пять миллилитров, он был довольно тяжёлым. Как будто внутри лежал слиток золота.

На самом деле содержимое флакончика было гораздо ценнее презренного металла. В нём находилась примерно четверть унции Белого елея – продукта второй стадии Великого делания, основного прекурсора Философского камня. Ещё один подарок от Даргана.

Эта жидкость – если, конечно, можно назвать жидкостью овеществлённую метафизическую категорию – способна вернуть целостность любой повреждённой вещи. Это не лечебное зелье, но его можно было использовать и таким образом.

Именно это я и собирался сделать.

Конечно, пить Белый елей – страшное кощунство. Ведь стоит он… Даже не знаю, сколько именно. Цена подобных вещей просто не может быть измерена в золоте.

Но другого выхода нет.

Я отвернул пробку и заглянул во флакон. На дне перекатывалось несколько капель жемчужно-белой жидкости. Она напоминала ртуть – была такой же густой, тягучей и вместе с тем невероятно подвижной. Настоящее рукотворное чудо, алхимический подвиг, совершённый Дарганом почти пятьсот лет назад… О боги, какие грандиозные планы были у меня на эту штуку… И теперь всё пойдёт прахом из-за долбаного Убийцы…

Я налил несколько капель светящейся жидкости в крышечку – точной дозировки я не знал, поэтому приходилось действовать наверняка – и повернулся к зеркалу. Стряхнул халат на пол и ещё раз осмотрел себя. Чёрные пятна расползлись ещё больше, выглядело это просто чудовищно.

Ну, если уж Белый елей не поможет, тогда не поможет вообще ничего.

Я отсалютовал своему отражению крышечкой, словно бокалом с шампанским…

Закрыл глаза…

Выдохнул…

И немедленно выпил.

Глава 13.1

– Привет, Сев, чего такой хмурый? – спросил Лэн, боднув меня кулаком в плечо.

От этого толчка я даже не скривился – Белый елей сработало как надо. Прошлой ночью, проглотив несколько капель светящейся жидкости, я на пару минут отрубился, а когда снова открыл глаза, от ран не осталось и следа. Да и вообще, чувствовал я себя просто великолепно – зрение, за последние пару лет слегка просевшее, снова сделалось идеальным, старые шрамы рассосались, и даже кариес, точивший мой несчастный нижний левый коренной зуб, таинственным образом исчез. Короче, Северин Киврин был здоров, как новорождённый младенец.

В столовой было ещё пусто. Из наших, кроме Лэна, присутствовал только Рафал – он мирно спал, уронив голову на стол.

– Новости слышал? – ответил я рыжему, – Ночью Архив разгромили.

– Ничего себе!

– Вот-вот. Оттого и настроение паршивое. Теперь комендант совсем озвереет.

За трёпом с Лэном прошло минут десять. За это время столовая успела наполниться людьми. Многие уже были в курсе ночных событий, но восприняли все на удивление спокойно. Большинство студентов вообще не связывали налёт на Хранилище с погромом в Архиве.

Речей на сей раз никто не толкал – просто после завтрака наставники собрали свои классы и рассказали им о том, что случилось ночью. Насколько я понял, руководство школы решило всё замять, чтобы не раздувать панику.

Тем не менее, сообщил нам магистр Холтен, комендант, возможно, захочет побеседовать с отдельными студентами.

– Детектив Гарвин, тоже, говорят, выразил желание присоединиться к нему.

– А разве он не Хранилищем должен заниматься?

– Понятия не имею, Северин. Детектив передо мной не отчитывается.

На людях я старался держаться бодрячком, но на душе у меня кошки скребли. Сразу по нескольким причинам.

Во-первых, Убийца снова меня обыграл. Он оказался гораздо круче, чем я думал.

Во-вторых, своей вылазкой я почти ничего не добился. Тайна личности Убийцы так и осталась покрытой мраком.

В-третьих – Убийца получил, что хотел. Ему удалось раздобыть описи магических артефактов и, благодаря этому, сузить круг подозреваемых. То есть, тучи над моей головой сгустились ещё больше.

В-четвёртых – погром, устроенный нами в Архиве, заставит коменданта ещё сильнее закрутить гайки.

В-пятых – чтобы исцелиться от ран, я истратил почти половину запасов Белого елея – штуки воистину бесценной. Пить его, словно обычное лечебное зелье – настоящее преступление. Хуже, чем забивать гвозди микроскопом.

В-шестых – хотя личность Убийцы по-прежнему оставалась для меня загадкой, я понял про него кое-что очень важное.

И это «важное» сильно мне не понравилось.

Убийца определённо проходил через крайне специфические ритуалы. Потому что реакция, которую он продемонстрировал, была за гранью человеческих возможностей. Работа с нервными тканями – это что-то из области высшей магии, такому сейчас не учат.

Какой из этого можно сделать вывод?

Только один – Убийца имеет доступ к запретной литературе. К очень серьёзной литературе.

Возможно, конечно, что он вычитал описание нужного ритуала в одном из тех гримуаров, которые сумел спереть из Хранилища. Но это крайне сомнительно. На подготовку ритуала такой сложности уходит много времени, а у Убийцы было меньше месяца.

Идём далее. Нож, которым Убийца так мастерски сумел меня подрезать, не мог быть обычной школьной самоделкой. Это древний тёмный артефакт, привет из тех времён, когда маги обладали настоящим могуществом.

А теперь вопрос. Как Убийца сумел протащить нож в Истваль? Если весь багаж тщательно проверяется? Вариантов два: либо он раскопал на острове тайник, набитый всякими крутыми штуками…

Либо Убийца, так же как и я, владеет секретом создания межпространственных порталов.

И второй вариант видится куда более вероятным.

Собственно, один очень жирный намёк на это я получил ещё во время первой нашей стычки. Та инфернальная гидра завелась у Убийцы явно не от сырости. Но если гидру ещё можно было списать на какую-то аномалию – предположим, Убийца крутейший демонолог, и призвал эту мерзость, уже находясь в школе – то проклятый нож совершенно точно не может быть самоделкой. Он попал на остров откуда-то извне. А доставить его сюда можно было только с помощью портала.

Вот такие дела.

Да, кстати, чуть не забыл. Было ещё «в-седьмых».

Неприятно в этом признаваться, но я начал побаиваться Убийцу. Крутой боец с усиленными рефлексами, отличный фехтовальщик, тайный демонолог, да ещё владеющий, ко всему прочему, секретом создания порталов? Смогу ли я вообще одолеть такого монстра?

Но были и хорошие новости. Мало, но были.

Моя ночная вылазка прошла не совсем уж впустую. Пару крупиц информации об Убийце я всё-таки сумел получить.

Судя по всему, он не владеет чарами автолевитации. Во всяком случае, за две наши стычки Убийца ни разу не продемонстрировал такого таланта.

В принципе, эта информация мало что даёт – чарами автолевитации вообще владеют немногие. Даже среди взрослых магов любителей полетать можно пересчитать по пальцам. Уж больно эти чары сложны и энергозатратны.

Но это всё равно лишний штришок к портрету.

Есть и ещё один штришок, гораздо более существенный. Убийца – отличный фехтовальщик. И вот с этим уже можно работать.

Тут ситуация прямо противоположная – тех, кто занимается фехтованием много, но отличных фехтовальщиков – считаные единицы. И все они известны по именам. В Иствале есть клуб фехтовальщиков, думаю, стоит попытаться раздобыть список его членов и проверить каждого по отдельности. Ещё неплохо бы понаблюдать за их тренировками, изучить скорость реакции и манеру ведения боя…

Хотя есть ненулевая вероятность, что Убийца не состоит в этом клубе и вообще скрывает свой талант.

И ещё один фактик про Убийцу. Вернее, не фактик даже, а так, догадка. Его таланты развиты крайне неравномерно. Он крутой бретёр, но не владеет автолевитацией. Он пытается действовать скрытно, но не владеет чарами тихого шага. Заклинаний сокрытия облика Убийца тоже, судя по всему, не знает – вместо этого ему приходится полагаться на маску и балахон.

Исходя из всего сказанного выше, я делаю вывод: Убийца не взрослый маг.

Он студент. Теперь я уверен в этом практически на сто процентов. Талантливый, с великолепно развитой короной – но студент.

Конечно, действует Убийца не в одиночку. Про это даже думать смешно. У него совершенно точно есть сообщники, находящиеся за стенами Истваля. Убийца периодически связывается с ними через порталы и получает помощь – монстров, упакованных в бутылки, зачарованные ножи и всё такое прочее. И это сильно осложняет мне жизнь. Если у противника есть постоянный приток ресурсов со стороны, то победить его будет гораздо труднее…

Вот такие мысли вертелись у меня в голове на протяжении всего утра.

Ещё я пытался незаметно приглядываться к окружающим, искал свеженькие травмы, например, хромоту – всё-таки я отправил Убийцу в полет с пятого этажа, не могло же это пройти для него совершенно бесследно? Да и Соляное облако, которое обладало неприятной способностью понемногу диффундировать сквозь щиты, тоже вряд ли добавило Убийце здоровья.

Но ничего подозрительного я не увидел. То ли раны, нанесённые Убийце, были слишком незначительными, то ли у него тоже имелась кубышка с мощными лечебными зельями.

Глава 13.2

Вечером, после занятий, вконец одуревший от всех этих размышлений, я отправился бродить по студенческому городку – хотелось немного проветрить голову. Впрочем, далеко от людных мест я старался не удаляться. Так, чисто на всякий случай.

Гуляя по Иствалю, я настолько погрузился в мысли, что даже не заметил, как наступило время ужина. Это открытие застало меня на верхушке Чёртова холма, посреди смотровой площадки. Добираться до столовой оттуда было далековато – пока дойдёшь, уже и ужин успеет закончиться. Есть, тем не менее, хотелось. Даже, пожалуй, жрать.

«В «Язву» что ли сходить, – подумал я меланхолично, – пирожками потравиться? Или в продуктовую лавку заглянуть, купить каких-нибудь галет?»

Тут мой взгляд упал на «Атанор», который стоял чуть ниже по склону. Хм, а почему бы и нет? Хотя дороговато, конечно…

А, к чёрту, один поход в приличное заведение меня не разорит.

На веранде «Атанора» было пусто, только ветер раздувал белые скатерти на столиках. Я сунулся в зал, поговорил с официантом, выслушал цены и пришёл в уныние. Потом героически преодолел его и всё-таки сделал заказ. Взял чаю с пирожными. На полноценный ужин это, конечно, не тянет, но хоть вкусовые рецепторы подразню.

В зале торчал магистр Чернин, преподаватель риторики и большой любитель ездить подрастающему поколению по ушам. С этого типа станется подсесть к несчастному студенту и начать пытать его свежайшими анекдотами столетней выдержки. Поэтому я решил расположиться на улице. Занял столик в углу веранды, тот самый, за которым так любил сиживать детектив Гарвин.

Вид оттуда открывался просто чудесный – вся центральная часть Истваля лежала, как на ладони. Со склона холма можно было увидеть даже крыши студенческих общежитий. Я быстро расправился с едой и теперь просто сидел, наслаждаясь пейзажем.

И вдруг услышал знакомые голоса.

– …новости, говорите? – сказал магистр Тэфу. Его голос прозвучал совсем рядом, буквально в двух шагах от моего столика.

Я насторожился. Кажется, он стоял рядом с верандой. Я не видел магистра только из-за вьюнка, густо оплетавшего перила.

– Да, уверен, вам будет интересно, – ответил второй голос.

Детектив Гарвин! Я тихо чертыхнулся. Час от часу не легче.

Через пару секунд над перилами показалась знакомая соломенная шляпа.

– Тогда давайте зайдём в «Атанор» и вы мне всё подробно расскажете, – сказал магистр. – Заодно и поужинаем.

Шляпа согласно кивнула и неторопливо поплыла в сторону лестницы.

Через несколько секунд они поднимутся на веранду и увидят меня.

Недолго думая, я вскочил со стула, юркнул за угол здания и спрятался за шпалерной решёткой. Встречаться с детективом Гарвиным у меня не было ни малейшего желания.

На всякий случай я активировал чары Покрова. Вряд ли магистр Тэфу будет сканировать пространство, но и совсем сбрасывать со счёта такую возможность тоже не стоит.

Жаль, что я не успел расплатиться с официантом. Так бы можно было просто уйти, а теперь придётся ждать, пока магистр с детективом не закончат ужинать.

Магистр Тэфу зашёл внутрь «Атанора» чтобы сделать заказ, а детектив направился к своему любимому столику. Видимо, ему захотелось потрапезничать на свежем воздухе.

Увидев, что на столике стоит неубранная посуда, Гарвин состроил обиженную гримасу, потом воровато огляделся и быстро переставил всё на другое место. Н-да, не ожидал от вас такого, господин полицейский.

Вскоре вернулся магистр Тэфу. Он сел лицом к шпалерной решётке, за которой я прятался, поэтому пришлось полностью убраться за угол дома. Я больше ничего не видел, но слышал всё по-прежнему отлично.

Хлопнула дверь – это появился официант.

– Ваш заказ, господа.

Звяканье фарфора, бренчание ложечек, пара минут учтивых расшаркиваний. Затем снова хлопнула дверь – официант убрался восвояси.

– В вечерние часы тут довольно многолюдно. Нам не помешают? – спросил детектив.

– Не волнуйтесь, Дарий, я владею чарами магического сонара. Если кто-нибудь подойдёт – я всегда успею вас предупредить… Итак, о чём вы хотели мне рассказать? Насколько я понимаю, это связано с Архивом?

– Именно. И не только рассказать, но и показать. Изучите-ка вот это.

Шорох. Судя по звукам, магистр Тэфу перебирает бумаги.

– Что это? Какие-то детские каракули?

– Вы будете смеяться, но это портрет нашего подозреваемого.

– Вот эта мазня?

– Учитывая скудный набор инструментов, которыми располагал художник, результат вышел довольно приличный.

– Н-да? И что за инструменты он использовал?

– Собственные пальцы.

При этих словах мой желудок подпрыгнул и совершил тройное сальто. А когда приземлился, то встал на место как-то криво, не тем боком.

Я сразу всё понял.

– Вы меня прямо заинтриговали, Дарий. И кто же наш таинственный живописец?

– Голем.

– Простите?

– Пару дней назад в школьный Архив доставили буйного голема, неудачную поделку одного из старшекурсников. Как мне объяснили, в этом големе заключён какой-то на редкость злобный дух, которого так и не удалось укротить…

– А, теперь я понимаю, о чём вы говорите. Это работа Суло Кланки, студента с одиннадцатого курса. Он выбрал темой для своего шедевра создание голема. Я лично консультировал его пару недель назад.

– М-м-м… Шедевра?

– Это старое название, ещё цеховых времён… Если по-современному – дипломной работы. Впрочем, то, что доставили в Архив – это не сам шедевр, а так, подмалёвок… Но вернёмся к нашим баранам. Вы утверждаете, что рисунки сделал тот голем?

– Именно. Я уже успел поговорить и с Суло и со складскими работниками, поэтому знаю всю историю целиком. Несколько дней назад Кланки изловил духа и заключил его в тело голема, чтобы использовать в качестве перводвигателя. Но дух оказался настоящим бунтарём и не стал подчиняться приказам. Как сказал сам Кланки, эксперимент окончился фиаско. Из-за буйного поведения голема пришлось связать и посадить в клетку. Затем клетку отвезли в Архив и оставили в проходе. Однако прошлой ночью голем сумел освободиться от верёвок, дотянулся до бумаг, лежащих на полках, и занялся живописью. В качестве инструментов, как я уже говорил, он использовал собственные пальцы. Голема, по некой не вполне понятной для меня причине, раскрасили словно попугая. Голова синяя, торс жёлтый, пальцы чёрные, и так далее. И всюду какие-то пометки…

– Опознавательная окраска и предупреждающие знаки.

– Как на алхимических производствах?

– Вроде того. Хотя цветовые коды, конечно, другие.

– Очень занятно. В общем, голем несколько часов развлекался рисованием. В основном он изображал снующих туда-сюда автоматонов, вагонетки и прочую ерунду. Но на последних его рисунках появляется кое-что интересное…

– Вы думаете, он сделался свидетелем ночных событий? И запечатлел того, кто устроил погром в Архиве?

– Именно. Что, по-вашему, здесь изображено?

– Какая-то фигура в чёрном плаще. И, кажется, в маске… Боюсь, это мало что нам даст.

– Это не всё, что нарисовал голем. Вот ещё один «портрет»…

Шелест бумаги.

– Снова какая-то фигура. Теперь полностью чёрная… Первый вариант мне понравился больше. Второй выполнен совсем уж халтурно.

– А что вы скажете об этом?

– Хм… О!

– Вот именно, господин магистр. О!

– Теперь их двое. На одном рисунке. И чёрная фигура, и фигура в маске.

– И они, кажется, сражаются.

– Похоже на то. Какие-то серпы, колечки, шарики… Как будто младенец рисовал. То есть вы, детектив, основываясь на этих рисунках, предполагаете…

– Да. Я думаю, что прошлой ночью в Архиве состоялась магическая битва.

Многозначительное молчание.

– Смелое предположение. А есть у вас ещё какие-то доказательства? Ну, помимо рисунков?

– Да. Я провёл беглый осмотр склада. Картина разрушений действительно похожа на ту, которая остаётся после магических дуэлей.

Снова молчание, но теперь напряжённое.

– Более того, картина этого боя подозрительно напоминает о другом сражении, произошедшем совсем недавно…

– О боже! Только не говорите, что…

– Сожалею, дорогой магистр, но именно это я и вынужден буду сказать. Кажется, в Архиве орудовали те же мерзавцы, которые недавно разгромили библиотеку. Наши специалисты провели анализ разрушений, сняли профили остаточного излучения и выяснили следующее. Набор применяемых проклятий очень похож. В обоих случаях использовали Копьё Гелона, Соляное облако, Стрелы Маракса, бич Фельдора, взрывные заклятия трёх разных типов, воздушные кувалды, и много чего ещё. Чуть позже я предоставлю вам копию отчёта, там всё это есть.

Частотность использования чар тоже почти совпадает. Хотя есть и отличия. Но их можно объяснить внешними условиями – в библиотеке бой вёлся в холле, на открытом пространстве, а в Архиве – в темноте, среди стеллажей.

Так, что тут ещё… Общее количество израсходованного эфира – порядка четверти миллиона мегаквинтов. Весьма прилично, должен заметить. Хотя до побоища в библиотеке и близко недотягивает – там было больше десяти миллионов.

– Эти цифры ничего не значат. Там, судя по всему, имел место призыв демона…

– Да, вероятно…

– Прервитесь на минутку, Дарий. Сюда идёт официант.

Быстрые шаги, потом лёгкое дребезжание стёкол – кто-то открыл дверь на веранду.

– Прошу прощения, господа, вы не видели тут паренька лет семнадцати? Он, кажется, ушёл не заплатив.

– Ну и молодёжь пошла! Как зовут этого паренька?

– Не знаю, магистр, сегодня я увидел его впервые.

В разговор включился детектив Гарвин:

– Когда я пришёл, на столике лежал вон тот портфель. Должно быть, ваш паренёк сбежал по каким-то срочным делам, но скоро вернётся.

– Надеюсь, так и будет.

– Когда этот молодой человек вернётся, скажите ему, что магистр Тэфу очень им недоволен.

– Думаю, это произведёт на него должное впечатление… Может, ещё кофе?

– Благодарю, будет не лишним.

Ещё минута хождений туда-сюда, звона фарфора и бренчания ложечек.

Наконец, официант убрался.

– Да уж, ну и новости… – устало сказал магистр Тэфу после продолжительной паузы. – Какие-то подонки бесчинствуют в самом сердце Истваля. Воруют бесценные гримуары, устраивают побоища… Что вообще происходит, детектив? У вас есть, не знаю, как это называется у полицейских, рабочая гипотеза?

– Есть, и даже несколько. Но их пока рано обсуждать.

– Но хоть чем-то вы меня можете порадовать?

– А разве новость о том, что у нас появился свидетель не повод для радости?

– Свидетель? А, вы про голема… Нет, это, к сожалению, тупиковый путь. Дух, сидящий в нём, туп и злобен, как обезьяна. Низшие духи Хаоса вообще не отличаются добрым нравом, но Суло умудрился поймать настоящего вандала.

– Вы можете поговорить с ним?

– С духом? Могу, если вы считаете, что это необходимо. Но сразу предупреждаю – шансов установить контакт нет.

– Сколько вы дадите по десятибалльной шкале? Единицу? Двойку?

– Ноль. Духи этого типа совершенно неконтактны. Они вообще не вполне разумны в человеческом понимании.

– Но ведь он же нарисовал эту картинку. Разве это не попытка общения? Какой-то коммуникации?

– К сожалению, нет, мой дорогой Дарий. Как я уже говорил, этот дух не обладает разумом. Хотя и животным его тоже назвать нельзя. Это просто сгусток воли, выросший в океане Хаоса. И такая вещь, как «коммуникация» не входит в круг его понятий.

– Хм… Но вы всё же попытаетесь наладить контакт с этим существом?

– Попытаюсь, если вы так настаиваете. Но гораздо продуктивнее, по моему скромному мнению, будет другой подход. Нужно поместить голема в пустую комнату, изолировать от любых внешних раздражителей…

– И?

– И выдать ему пачку бумаги с цветными карандашами. Возможно, тогда он ещё что-нибудь нарисует. Судя по всему, увиденная духом магическая схватка сильно подействовала на то, что заменяет ему воображение.

«А неплохая идея, – подумал я, – Хотя это всё равно ни к чему не приведёт. Максимум, что голем сможет нарисовать – чёрных человечков, перебрасывающихся разноцветными шариками».

Магистр Тэфу с детективом Гарвиным допили кофе и ушли куда-то в направлении административного корпуса. Должно быть, решили продолжить свой жутко секретный разговор в более спокойной обстановке.

Я заглянул в «Атанор», расплатился с недовольным официантом и потащился в пансион. Настроение было ниже среднего. Теперь у меня на душе не кошки скребли, теперь там орудовала целая стая львов.

Из-за проклятого голема детектив Гарвин получил очень важную информацию. И, боюсь, он сумеет сделать из неё правильные выводы.

А вот я до сих пор ничего не понимаю в творящемся вокруг сумбуре.

Кто в прошлом году призывал демона?

Кто такой Убийца?

Какое отношение Беружин имеет ко всей этой истории?

И ещё десятки вопросов, на которые у меня нет ответа.

* * *

Погром в Архиве оказал на жизнь Истваля гораздо меньшее влияние, чем я ожидал. Руководство школы не стало раздувать из этой истории скандал и попыталось представить дело так, будто ничего особенного не произошло. Официальная позиция была следующей: какой-то придурок пробрался в Архив и опрокинул там пару шкафов. И, в общем-то, всё. Ничего серьёзного, беспокоиться не о чем.

Вот и славно. А то я опасался, что после наших с Убийцей ночных забав Истваль закроют. Отправят студентов по домам и повесят на ворота большой амбарный замок. Или решат перетрясти всю школу сверху донизу. Снова нагонят кучу полицейских и введут, вдобавок к комендантскому часу, ещё какие-нибудь запретительные меры. Ведь два таких происшествия подряд – сначала налёт на Хранилище, а потом разгром Архива – это очень серьёзно. Даже для магической школы, где постоянно творится всякая дичь.

Думаю, замести эту историю под ковёр администрации Истваля помог детектив Гарвин. Ведь для него распустить студентов по домам – всё равно что поставить крест на собственном расследовании. Закрыть Истваль – значит выпустить с острова Убийцу.

Кстати, про него, про Убийцу. Я размышлял, какие действия он может предпринять, чтобы попытаться меня вычислить. Как бы я сам поступил, окажись на его месте? Самый очевидный и самый безумный вариант – быстро прикончить всех людей из списка подозреваемых – я, по понятным причинам отбросил. Даже для такого типа, как Убийца одновременно грохнуть двадцать восемь человек – как-то слишком. Не говоря уже о том, что это не осуществимо практически.

По сути, у Убийцы есть всего одна зацепка – «Волшебная свеча». Его враг почти наверняка являлся обладателем такого фонарика. До прошлой ночи Убийца ещё мог сомневаться в этом. Но после того как он залез в Архив и напоролся там на меня… Таких совпадений не бывает.

Но что ему делать с этой информацией? Как действовать дальше? Поочерёдно влезать ко всем подозреваемым в комнаты и проверять, не исчезли ли у них фонарики? Чушь. Во-первых, сама по себе пропажа ничего не доказывает. Человек мог сломать свой фонарик и выбросить на свалку. Или потерять. Или продать кому-нибудь. Или отдать во временное пользование. И, точно так же, наличие фонарика не является алиби – понятно, что человек, «подаривший» фонарик Убийце, в первую очередь озаботится тем, чтобы раздобыть себе новый. А сделать это не так уж сложно – можно стянуть его из школьной подсобки. Или у другого студента. Или в лавке купить.

Я бы на месте Убийцы действовал следующим образом. Сначала аккуратно проработал всех подозреваемых. Выяснил, у кого имеется алиби. Выделил самых перспективных. А потом… Ну, тут всё зависит от возможностей Убийцы. И от его фантазии.

Можно, например, устроить провокацию, чтобы вывести подозреваемого из равновесия. Завести с ним разговор про Хранилище и посмотреть, как он будет реагировать. Или даже прямо вызвать на разговор…

Тут, кстати, возникает вопрос: а как я выгляжу на общем фоне? Какое место в списке подозреваемых занимаю?

Боюсь, что довольно высокое.

Если мои подозрения верны, и Убийца – один из студентов, то он учится в Иствале минимум несколько месяцев, а то и лет. То есть, он может быть знаком со многими людьми из списка. И примерно знает, чего от них ожидать.

Я же появился в школе недавно. Я, так сказать, тёмная лошадка. И уже поэтому выгляжу подозрительно.

Так что нужно усилить бдительность – готовиться к возможным провокациям и новым столкновениям с Убийцей.

Вот таким мыслям я предавался, шагая по дороге в пансион.

А в пансионе меня поджидал сюрприз. Но, к сожалению, не из разряда тех, от которых приходишь в бурный восторг.

Глава 13.3

Поднимаясь на второй этаж, я услышал шум голосов. Говорили двое – смотритель Сарабин и какой-то незнакомый парень.

– Гром и молния! – грохотал Сарабин – Очередной неженка! Хватит крутить мне нервы, салага! Забирай уже свой ключ и вселяйся!

– Постойте, но ведь я учусь на десятом курсе. Мне положена отдельная комната.

– Положена, поставлена – какая разница! Ты же не навечно тут поселяешься, чёрт побери! Только на пару недель, пока не закончат ремонт пансиона!

– Ох… Ладно, давайте свой ключ. Кто, кстати, у меня в соседях?

– В соседях?..

Тут я вышел из-за угла. Мои худшие опасения подтвердились – смотритель топтался перед дверью моей комнаты. А рядом с ним, привалившись плечом к стене, стоял какой-то парень.

– О! – Сарабин увидел меня. – А вот и он! Твой сосед! Ладно, салаги, знакомьтесь, а я пошёл!

И смотритель быстро уковылял прочь.

Парень, до того стоявший ко мне спиной, обернулся.

Лицо незнакомое. Рост – где-то метр восемьдесят. Сложен как античный бог. Спортсмен, наверное.

Боже, только спортсмена мне в соседях не хватало!

Должно быть, выражение лица у меня было довольно кислое, потому что парень шутливо поднял руки.

– Да, да, я тоже не восторге от сложившейся ситуации. Но, как сказал старина Лют, это ведь не навсегда, только на пару недель.

– Пара недель – не пара лет. Думаю, за пару недель мы не успеем убить друг дружку. Подожди, не трогай замок. Я тут навесил кое-что…

Я подошёл, снял охранные чары и отпер дверь.

– Заползай. Моя кровать слева. Но, если хочешь, можем поменяться. Мне всё равно, где спать.

– Да мне, в общем, тоже.

Парень зашёл в комнату и осмотрелся.

– Ого. Ты, я вижу, неплохо тут поработал…

– Ну да. Чары тишины, сигналки и стандартный комплекс охранных заклинаний. Не волнуйся, сейчас я всё это сниму.

Парень бросил чемодан на кровать, открыл его и начал доставать вещи. Судя по всему, на чемодан были наложены чары расширения пространства, потому что барахла оттуда было извлечено просто немерено.

И первой на кровать легла спортивная рапира. Что ж, теперь ясно, каким спортом этот тип увлекается.

– Кстати, мы так и не представились друг другу, – сказал мой сосед. – Я – Кирин Долгрин.

Не могу сказать, что после этих слов на меня обрушилось небо. Ну, Кирин и Кирин. Ну, Долгрин и Долгрин. Мало ли Долгриных живёт в нашей богоспасаемой империи. И далеко не все из них ведут своё происхождение от Видана Долгрина, гнусного предателя, погубившего Даргана Киврина, моего предка.

А потом я вспомнил слова Дидрича: «Ты в курсе что в Иствале учится Кирин Долгрин? Потомок того самого Долгрина?»

Сопоставил их со словами Михала Сарабина: «Я знаком с Кирином по фехтовальному клубу».

Взглянул на рапиру, лежащую на кровати…

И только после этого понял, что за персонажа определили ко мне в соседи.

Конечно, это подстроил комендант. Таких совпадений быть просто не может.

– Кирин Долгрин, значит? – сказал я медленно. – А я – Северин Киврин.

Долгрин, в отличие от меня, всё понял сразу. Сначала он на пару секунд замер, а потом быстро обернулся. Не могу сказать, что его взгляд был враждебным. Скорее, задумчивым.

– Вот, значит, как… – протянул Кирин.

В комнате повисло напряжённое молчание. Хотя нет, не напряжённое – скорее недоумённое. Потому что ни я, ни Долгрин толком не знали, как реагировать на сложившуюся ситуацию.

Наконец, Кирин расклеил губы.

– Что ж, будем знакомы, Северин. У наших семей непростая история, но, надеюсь, это не превратит нас во врагов.

И потомок предателя, ставшего причиной гибели моего пращура, протянул мне руку.

Ладонь у него была узкая и сильная, с характерными мозолями. Ладонь настоящего фехтовальщика.

Нет ничего удивительного в том, что я встретил Долгрина здесь, в Иствале. Где же ещё учиться представителю высшей имперской аристократии, как не в лучшей магической школе страны?

Род Долгриных за последние пять столетий пережил фантастический взлёт. Видан Долгрин, предок Кирина, был мелким захолустным дворянчиком, служившим Даргану за пригоршню сухарей. Так бы он, наверное, и сгинул в безвестности, если бы не совершил удачное предательство, ставшее прекрасным трамплином для феодальной карьеры.

После битвы при Эльсабане Долгрин был замечен Императором, и всячески им обласкан – получил доспехи, инкрустированные кристаллами королевской соли, коня и земельный надел. По тем временам – это очень круто.

Видан, однако, не потерял голову от внезапно свалившейся на него удачи. Кем-кем, а дураком он точно не был. Переметнувшись на сторону Императора, Видан Долгрин стал служить своему новому господину верой и правдой, сделался надёжной опорой трона и защитником государства. Его сыновья продолжали действовать в том же духе, копя богатства, земли и преумножая силу рода.

И вот результат: Кирин, его далёкий потомок – маг, наследник баснословных капиталов и рафинированный аристократ. А я… Ну, я прилетел в столицу третьим классом.

Род Кирина вот уже пять столетий шёл вверх, в то время как мой катились под горочку. Не будь я магом, мы никогда даже не встретились бы. Слишком разным было наше положение.

Но судьба распорядилась так, что мы оба маги. И оба учимся в Иствале.

А это животное, комендант, сделал так, что наше знакомство стало неизбежным…

Так что мне теперь делать?

Самое разумное – пожать протянутую руку. Я ведь сам говорил Дидричу, что мне плевать на все эти древние дела. Какая разница кто там кого предал без малого пять сотен лет назад, и чем это кончилось?..

Впрочем, нет.

Я лгу.

Мне не плевать.

«Господина нашли у реки, среди сухого камыша и рогоза, и лёд, в который он вмёрз, был цвета крови – казалось, что мёртвое тело зависло в центре пышного багрового облака.Доспехи сорвали мародёры, а дикие животные обглодали лицо. Герцог Киврин был настолько обезображен, что опознать его удалось только по шрамам, полученным в предыдущих схватках...»

Так закончил Дарган свою жизнь.

Так писал про это наш семейный хронист.

Кто виноват в этом?

Кто предал его?

Кто погубил человека, мыслями и чувствами которого я живу вот уже несколько лет?

Человека, чьё великое дело собираюсь продолжить?

Человека, который стал моим духовным отцом?..

Я задумчиво смотрел на протянутую руку Кирина. Чёрт, вот что забавно. Если бы между нами не лежала эта древняя кровавая история, то мы с этим Долгриным, вполне вероятно, даже подружились бы. Этот парень не вызывал у меня подсознательного неприятия. Пожалуй, он мне даже понравился – своим открытым характером и отсутствием высокомерия.

Если полагаться на первое впечатление, то Кирин был вожаком. По звериной классификации – что-то из семейства псовых, волк или крупная собака – из тех, что вечно бегают стаями, что-то задумчиво вынюхивают друг у друга под хвостами и вообще живут бурной социальной жизнью. Не самый любимый мой типаж, но и не самый раздражающий.

Могу ли я назначить Кирина виновным в смерти Даргана? А какой в этом смысл? Что это изменит? Нет, Кирин не имеет к событиям прошлого никакого отношения. Да и вообще – прошлое мертво, его невозможно изменить.

А с тем, что невозможно изменить, приходится мириться.

Поэтому самым разумным будет пожать протянутую руку.

Но сделать этого я просто не мог.

– Извини, Кирин, – сказал я. – Ничего не имею против тебя и твоих родителей. Да и против твоего знаменитого пращура, в общем, тоже. Он действовал так, как считал нужным и, как видно, не прогадал…

Но пожимать руку я тебе не буду. Просто потому, что это было бы чистой воды лицемерием.

Нужно отдать Кирину должное – он даже не изменился в лице. Вот что значит хорошее воспитание.

– Как скажешь, Северин.

Он медленно опустил руку.

– Давай будем придерживаться в отношении друг друга политики нейтралитета, - продолжил я. - Иными словами, постараемся не обращать друг на друга внимания.

Кирин спокойно кивнул.

– Идёт.

Отлично. А то я опасался, что у него взыграет-таки ретивое.

– А сейчас предлагаю сходить к экономке и попросить расселить нас по разным комнатам.

Так мы и сделали.

Экономка, однако, начала упираться – то ли из природной вредности, то ли потому, что получила какие-то указания от коменданта. И только привлечение тяжёлой артиллерии в лице куратора отряда чурбанов, магистра Холтена, позволило разрешить нашу проблему.

Ну, как разрешить… Долгрина переселили в комнату прямо напротив моей. То есть, мы с ним всё равно остались соседями. И всё равно будем постоянно сталкиваться в коридоре, в умывальной комнате, в холле, на лестнице… Да повсюду, короче.

Это изрядно подпортило мне настроение. Но лучше уж так, чем каждое утро любоваться на его мятую рожу, храпящую на соседней койке.

Я вернулся в свою келью и уселся за стол. Если на душе – хмарь, то лучшее лекарство – это работа. Которой, кстати, у меня просто до чёртиков. Нужно, например, написать огромное эссе по литературе, чего-то там про античных поэтов. Сделать небольшую исследовательскую работу по тектонике. А еще придумать, как распутать чары, наложенные на Мунгуса. Есть там пара хитрых сигилл, которые мне никак не даются…

Вот этим, пожалуй, и займусь.

Но работа не клеилась, мысли были заняты совершенно другим. Какое-то время я выводил в тетрадке длинные строчки уравнений, потом перечитал написанное, выдрал лист, скомкал его и метнул в камин.

Я думал о Долгрине. Кажется, встреча с ним оказала на меня большее влияние, чем я готов был признать.

А ещё я думал о Даргане. И о судьбе нашего рода.

Дарган, Дарган… Он был удивительным человеком. Ловкачом, интриганом и гениальным политиком с феноменальным чутьём на опасность. Удивительно, сколь многого он сумел достичь. Начал правителем ничтожного клочка земель – а под конец жизни соперничал за трон аж с самим Императором.

У Даргана было потрясающее самомнение. Он думал, что может обвести вокруг пальца кого угодно – королей и князей, полководцев и дипломатов, опытных царедворцев и тёмных крестьян.

И даже саму смерть.

Что ж, какое-то время ему и впрямь удавалось это делать. Он ходил по острию ножа, лавировал между чужими интересами, бесконечно интриговал и блефовал, затевал войны и разводил воюющих, множил врагов и друзей…

А его владения тем временем разрастались. Дарган прожил сто сорок пять лет, и за это время территория Фарента увеличилась в десятки раз. Из заштатного герцогства в глухом северном углу континента она превратилась в огромную державу. В казну бурной рекой потекло серебро и золото. Через дикие леса пролегли мощёные дороги. На скудных вересковых пустошах, где раньше паслись только тощие козы, выросли огромные города с великолепными соборами. А в Иштуале, нашей древней столице, ныне уничтоженной, возник блистательный двор с самым изощрённым церемониалом, на который равнялись правители всех окружающих стран.

Достижения Даргана были столь впечатляющими, что под конец жизни придворные льстецы даже начали называть его «Ваше Величество» – словно забыв о том, что он всего лишь герцог, а вовсе не король.

Дарган прожил фантастическую, невозможную жизнь. Он шёл от триумфа к триумфу, от победы к победе, и до главной цели – венца Императора – ему оставался буквально шаг. Партия была почти выиграна. Ещё один удачный ход – и миру будет поставлен мат.

И этот ход стал для Даргана роковым.

Он затеял войну с коалицией южных княжеств, чтобы получить выход к тёплым морям. И впервые переоценил свои силы. То, что началось, как небольшой пограничный конфликт, постепенно переросло в войну на истощение. В войну включались все новые и новые игроки, и баланс сил понемногу начал смещаться в пользу вражеской коалиции. А когда её внезапно поддержал императорский дом, преимущество врагов стало практически подавляющим.

Но Даргану не впервой было играть со слабыми картами на руках. Вражеская коалиция была довольно рыхлым образованием, чисто ситуативным союзом. С помощью искусной дипломатии он сумел посеять в её рядах раздор и убедил ключевых игроков, что долгая война не соответствует их интересам. Через полгода войны вражеский союз начал трещать по швам и многие из его членов уже почти готовы были заключить перемирие. Для этого Даргану достаточно было одержать хотя бы одну убедительную победу.

Исход конфликта должен был решиться на поле битвы под Эльсабаном. Несмотря на свою меньшую численность, войска Даргана были лучше вооружены и подготовлены. К тому же у нас было больше магов. А маги в то время ещё были реальной боевой силой. И если бы не Видан Долгрин... Кто знает, как бы все тогда обернулось.

Но из-за предательства одного человека сражение было проиграно. Фарентийское войско было разгромлено, а его предводитель убит.

Дарган пытался состязаться с целым миром – и мир пожрал его.

Для Фарента смерть Даргана стала началом конца.

Ажурное здание герцогства словно лишилось своего замкового камня и начало медленно, но неуклонно разрушаться. Вассалы, почувствовавшие ослабление центральной власти, принялись творить в своих наделах чёрт знает что. Тут и там стали вспыхивали крестьянские восстания, торговля начала приходить в упадок, а войско – разлагаться.

К сожалению, дети Даргана не отличались отцовскими талантами и не смогли вести столь же блестящую политику. Нет, были ещё достойные правители и славные победы. Порой даже начинало казаться, что герцогство вот-вот вернёт себе былую славу.

Но – только казаться.

Дальнейшая история Фарента – это полтора века позора. Постоянные отступления, военные поражения, предательства и братоубийственная резня. А в самом конце – ужасающий разгром, после которого половина наших земель превратились в пустыню, Фарент закончил своё существование в качестве самостоятельного герцогства и был разорван на части окружающими странами, а род Кивриных перешёл в разряд второстепенных игроков. А некоторое время спустя – даже третьестепенных…

Мои родители давно уже смирились с тем местом, которое наш род занимает в нынешней иерархии имперской аристократии. Для них прекрасная и трагическая история Фарента и Даргана – не более, чем повод для светской беседы. Что касается меня… Конечно, я тоже делаю вид, что мне плевать на дела минувшие.

Но на самом деле это не так. Сложно полностью отгородиться от истории человека, дневники которого ты вот уже несколько лет переводишь.

Пожалуй, я воспринимаю историю Даргана даже слишком лично.

Да, его история оказала на меня огромное влияние. По сути, сформировало мой характер и мировоззрение.

Интересно, кем бы я стал, если бы не нашёл гримуар Даргана? Впрочем, мог ли я его не найти? Было в том, как он попал ко мне в руки, что-то мистическое. Как будто это было предопределено самой судьбой или Вселенной, или чем-нибудь там ещё…

На случайность такое не спишешь.

Я закрыл глаза и погрузился в воспоминания.

Глава 13.4

Холод. Сырость. Запах плесени. Где-то невдалеке – редкий перестук капель. В руке мерцает фонарик, но свет его настолько тусклый, что почти не рассеивает окружающий мрак. Под ногами похрустывает мелкий сор – щепки, камешки, панцири дохлых жуков и тонкие, почти прозрачные мышиные косточки.

Луч фонарика мечется из стороны в сторону, выхватывая из темноты отдельные предметы: огромные колонны, похожие на слоновьи ноги, груды ящиков, мирно гниющие здесь уже чёрт знает сколько лет, а то и десятилетий, мебель, накрытую, будто саваном, белой холстиной, и ещё какую-то рухлядь.

В воздухе растеклась тишина. Вокруг настолько тихо, что каждый шорох заставляет нервно вздрагивать и вжимать голову в плечи. Вот с потолка сорвалась очередная капля и шлёпнулась на пол. Треньк! – эхо тут же подхватило звук, и отправило гулять его под каменными сводами. Треньк-треньк-треньк!

В общем, та ещё обстановочка. Настоящий дом с привидениями.

Ах да, небольшое пояснение. Мне десять лет. Я исследую подземелья Тингиля под Северным крылом.

Конечно, я отправился в эту смелую экспедицию тайно – родители строго-настрого запретили мне забираться в заброшенные части замка. И правильно сделали – гулять по запущенным коридорам Тингиля было опасно для жизни. Кое-где полы настолько прогнили, что вполне могли провалиться прямо под ногами. А ещё был шанс получить по голове обломком кирпича.

Но я, конечно, плевать хотел на родительские запреты и регулярно наведывался в заброшенные флигели. И никакие замки с засовами не могли меня удержать. Для того, кто знает пару-тройку заклинаний из арсенала медвежатников любой механический замок – преграда не более серьёзная, чем шелковая ленточка, натянутая поперёк дверного проёма.

В этих подземельях я тоже успел побывать, но так, наскоком. Сегодня же я планировал провести серьёзную экспедицию. И возлагал на неё большие надежды.

Которые, как ни странно, полностью оправдались.

Когда-то здесь, в подземельях под Северным крылом, располагалась алхимическая лаборатория Даргана. Во всяком случае, так гласили семейные предания. С тех прошло много столетий, от лаборатории давно уже ничего не осталось, и теперь подземелья использовались как склад для разной рухляди. Но я всё же надеялся увидеть здесь что-нибудь, напоминающее о Даргане. Что именно? Да чёрт его знает. Может, почерневший от времени перегонный куб? Или развалины атанора? Или сломанный стилус с инициалами «Д. К»? Не важно. Меня бы устроила даже ржавая кочерга.

С Дарганом в нашей семье было связано множество легенд. Например, ходили слухи, что он устроил где-то в замке тайник с сокровищами. Но я отыскать сокровища даже не надеялся. Во-первых, мне было десять лет - а маги, благодаря полировке и огранке, взрослеют гораздо быстрее обычных детей. И, во-вторых, эти сокровища искали уже несколько столетий. Если бы Дарган действительно устроил в Тингиле тайник, его давно бы нашли.

В подземелье вела широкая каменная лестница. Я спустился по ней и замер на пороге.

В то время я не владел чарами Кошачьего глаза, поэтому поле моего зрения было предельно ограничено. Все что я видел – это отдельные предметы, который выхватывал из тьмы луч фонарика. Но даже так я сумел составить впечатление о размерах подземелья. И ощутил лёгкий душевный трепет.

Подземелье было огромным. Длинная галерея убегала вперёд и терялась во мраке. А своды, поддерживаемые титаническими колоннами, были такими высокими, что луч фонарика едва добивал до точки, в которой сходились каменные нервюры.

И всё это необъятное пространство было плотно заставлено разным барахлом.

Чёрт! Да это же настоящая пещера с сокровищами! Спорю, тут полным-полно всяких занятных штукенций!

Я деловито похрустел пальцами и приступил к осмотру.

Увы, меня быстро настигло разочарование – ничего интересного в подземелье не оказалось. Только мебель, изъеденная червями, гниющие доски, да рассыпающееся от ржавчины железяки. Самой впечатляющей находкой был старинный медный грош с портретом мордатого мужика на аверсе - одного из Императоров, должно быть.

Единственная вещь, напоминавшая о том, что когда-то в этих подземельях была алхимическая лаборатория – здоровенный очаг, встроенный в стену. Он был таким огромным, что в нём можно было зажарить целого быка.

Я отыскал относительно целый стул и уселся перед очагом. Да, а ведь когда-то и Дарган точно так же здесь сиживал. И даже делал что-нибудь – чары творил, в котлах мешал… Алхимический очаг – это не атанор, и уж тем более не современный лабораторный реактор. Но всё равно это довольно сложный и тонкий инструмент. Во времена Даргана его использовали для изготовления простеньких зелий, поддержания температуры растворов, сушки ингредиентов, мелких жертвоприношений и тому подобных вещей. Очаг в алхимической лаборатории горел практически постоянно.

Я протянулся к очагу, но никакой магии не ощутил. Чары, наложенные на него, давным-давно рассеялись.

Опять облом.

Что ж, экспедиция окончена. Результаты – нулевые. Можно возвращаться на поверхность...

Но я отчего-то не спешил уходить. Продолжал сидеть, глядя в тёмный зев топки, и думать о всякой ерунде.

Конечно, среди прочего, мне в голову пришла мысль о тайнике с сокровищами, который мой знаменитый пращур якобы оборудовал где-то в замке. Но если этот тайник и существовал, он был спрятан очень хитро.

А как бы я поступил на месте Даргана? Если бы захотел устроить идеальный тайник? И вообще – какой тайник можно назвать идеальным? Как он должен выглядеть?

Во-первых, он должен быть устроен так, чтобы доступ к нему можно было получить в любом месте и в любое время. И, желательно, безо всяких сложных ритуалов. В идеале – просто по щелчку пальцев.

Во-вторых, доступ к тайнику должен иметь только его хозяин. То есть, нужен механизм опознавания. Селективный, так сказать, фильтр. Плюс – магическая защита. Какие-нибудь смертоубойные чары, которые мгновенно активируются, если в тайник попытается запустить ручонки посторонний.

В-третьих, этот тайник должен быть недосягаем физически. Варианты типа «перепрыгнуть через забор», «сделать подкоп», «взорвать стену динамитом» с ним работать не должны. Идеальный тайник должен быть устойчив к любым внешним воздействиям.

Что за конструкция отвечает таким требованиям? Воображение сразу выдало картинку: затопленный в глубоководном океаническом жёлобе сейф, связь с которым осуществляется при помощи магического портала.

Впрочем, нет, даже такой вариант не отвечает всем критериям надёжности. Что один маг спрятал, то другой всегда сможет отыскать. Даже до сейфа, лежащего на дне океана, можно добраться. Достаточно узнать его примерные координаты…

То есть, выходит, идеальный тайник создать невозможно? Ведь не существует же таких мест, для которых невозможно указать ни широты, ни долготы, ни высоты над уровнем моря?

Хотя… Стоп. Минутку.

Есть такое место.

И называется оно Пустота.

Обитель демонов – измерение чистого хаоса. Коэффициент порядка там настолько мал, что само понятие «пространство» утрачивает всякий смысл. Поэтому вещь, заброшенная в Пустоту, будет находиться как бы… нигде.

Да, разместить тайник в измерении демонов – идея неплохая. Добраться до него из нашего мира будет совершенно невозможно. Правда, есть одна загвоздка. Хаос – предельно агрессивная среда. Материальные тела в нём растворяются, как сахар в горячем чае. Причём скорость этого растворения предсказать невозможно – со временем в Пустоте тоже творится чёрт знает что.

Это не значит, однако, что материя в Пустоте существовать не может. На самом деле в Пустоте может существовать вообще что угодно. Просто для поддержания сложных материальных структур необходима энергия чьей-то воли.

Так что мало просто запулить сейф в измерение демонов, нужно ещё найти кого-то, кто будет за этим сейфом присматривать…

И кандидатур на эту роль не так уж много.

Я удовлетворённо хмыкнул. Ну вот, кажется, пазл сложился.

Идеальный тайник – в кармане у демона.

Демон может появиться в любой точке земного шара. Для этого достаточно позвать его по имени. Он может забрать любую вещь на хранение и отдать её по первому же требованию.

Демона бесполезно пытаться обмануть, он всё равно с лёгкостью узнает своего хозяина, под какой бы личиной тот ни скрывался, поскольку связан с ним Договором.

А ещё демон, находящийся в Пустоте, абсолютно недосягаем физически.

Неужели всё настолько просто? И неужели я один сумел до этого додуматься? Сомневаюсь.

Но почему тогда каждый маг не завёл себе по ручному демону? Сегодня-то понятно, это запрещено законом, но почему такого не было в прошлом?

Ответ, на самом деле, очень прост.

Слабый демон не может свободно перемещаться из Пустоты в наш мир. Для этого ему необходима помощь мага. И довольно серьёзная – ритуалы, заклинания, в общем, много всякой возни.

А с сильным демоном, который может свободно прыгать с одного плана на другой, лучше не связываться. Потому что подчинить такого монстра практически невозможно.

То есть, если тебе понадобилось устроить идеальный тайник, слабого демона подчинять смысла нет. А сильный, с большой долей вероятности, просто открутит тебе голову.

Но Дарган был отличным демонологом. Уж он-то, наверняка, смог бы заарканить какую-нибудь могущественную потустороннюю тварь…

Я задумчиво водил лучом фонарика по задней стенке очага. Огонь в нём не разводили так давно, что с камней успела сойти сажа. Интересно, а можно ли затопить очаг сейчас? Я встал, подошёл поближе и заглянул в дымоход. Опять облом – труба оказалась заложена кирпичом.

Ладно, к дьяволу всё. Тут мне больше делать нечего.

Я уже повернулся, чтобы уйти…

И вдруг зацепился за что-то взглядом.

Один из камней у самой горловины дымохода немного отличался от своих собратьев. Его украшал рисунок или барельеф.

Я пододвинул стул поближе, встал на сиденье, поднялся на цыпочки, с трудом дотянулся до странного камня и стёр с него пыль.

Нет, на барельеф это не тянет – просто грубо выцарапанное изображение какого-то животного. Уши торчком, четыре лапы, длинный пушистый хвост… Собака, наверное?

А может лис?

Я улыбнулся. Ну вот, хотел найти что-то, напоминающее о Даргане – и пожалте, нашёл.

Умом я понимал: шансы на то, что рисунок сделал именно Дарган стремятся к нулю. Но в то же время мне хотелось верить в чудо. Ощутить, так сказать, связь времён и поколений. Получить привет от своего великого предка.

Я живо представил, как он подходит к очагу, встаёт на цыпочки – вот прямо как я сейчас – и острым стилусом выцарапывает на камне фигурку лиса. Поскольку очаг в алхимической лаборатории никогда не тушили, рисунок быстро исчезает под слоем сажи. Наверное, только недавно, когда сажа осыпалась, его вновь стало видно.

Возможно, я вообще первый, кто видит этот рисунок за много столетий.

Хм… Но если этого лиса и впрямь нацарапал Дарган, то… Зачем? Просто из озорства? Или с какой-то конкретной целью?

В голову опять постучалась мысль про тайник с сокровищами. Я не сдержался и раздражённо фыркнул: что за чушь! Никто не будет делать тайник в таком месте – в очаге, рядом с дымоходом, вблизи от огня.

Ага, фыркнул. А сам уже ощупывал края камня, пытаясь понять, насколько плотно он сидит в кладке.

Увы, камень сидел очень плотно. И всё же я решил его вытащить, чтобы забрать с собой в качестве сувенира.

Сказано – сделано. Немного магии – и вот, камень у меня в руках. Здоровенный булыжник, тяжёлый и грязный. Так себе сувенирчик, разве что в качестве пресс-папье сгодится. Я не удержался и заглянул в получившуюся дырку. Как и ожидалось, никакой секретной ниши там не обнаружилось. Я знал, что так и будет, но всё равно ощутил лёгкое разочарование.

Сувенир был весь в пыли и паутине. Прежде чем тащить его в комнату, нужно хоть немного почистить. Я снова сел на стул и принялся оттирать булыжник с помощью носового платка.

А в голове, тем временем, продолжали крутиться всякие мысли...

Да, глупо думать, что Дарган мог устроить тайник в очаге. Скорее всего, он и впрямь хранил свои сокровища в Пустоте, под стражей могущественного демона. Сложно представить себе более надёжное место.

Но у такого тайника тоже есть недостатки. И самый главный вот какой: если маг, подчинивший демона, погибнет, то кабальный Договор будет автоматически расторгнут. И все сокровища мага достанутся его бывшему рабу. А тот их, скорее всего, просто выбросит. Ибо – на кой хрен демону материальное барахло?

И сокровища растворятся в Пустоте.

А ведь у мага могут быть наследники – дети, ученики, любимая канарейка, в конце концов. Разве не захочет он позаботиться о них? Разве не захочет придумать способ, как вернуть им содержимое тайника в экстренном порядке? Я бы непременно сделал что-то подобное.

Пожалуй, я бы устроил всё так. Заключил с демоном ещё один Договор. Но уже не кабальный, а самый обычный, с честной оплатой жертвами или эфиром. Это, конечно, влетит в копеечку, но позволит не беспокоиться о сохранности содержимого тайника – демоны, в отличие от людей, всегда держат слово.

Что будет прописано в этом Договоре? «В случае моей смерти верни оставленные на хранение вещи человеку, который…» Который – что? Прочтёт нужную колдовскую формулу? Нет, ведь наследник может и не обладать магическим даром. Как, кстати, не обладал им сын Даргана. И вообще, тут должно быть что-то максимально простое, чтобы ошибиться было попросту невозможно. Ну, прямо как в наших фарентских сказках. В них, когда человек заключает договор со всякими потусторонними тварями, обычно используются следующие формулы:

«Договор в силе, пока горит огонь в этом очаге».

«Договор с силе, пока стоит этот дуб».

«Договор в силе, пока не разбит этот кубок».

И так далее.

Я сидел, продолжая механически водить рукой, оттирая камень. Почему-то мне не давала покоя последняя формула: «…пока не разбит этот кубок».

Пока не разбит кубок…

Пока не разбит…

Разбит?..

Тут у меня в голове что-то щёлкнуло. Я отбросил платок и задумчиво посмотрел на камень, лежащий на коленях. А вдруг и в самом деле?.. И тут же оборвал себя: да нет, быть такого не может. Ещё чего, мечтай дальше, идиот…

…А потом резко встал, поднял камень над головой и со всего маху бросил на пол.

БАБАХ! Как будто пушка выстрелила. Камень разлетелся буквально в пыль. Эхо заметалось под сводами подземелья и не стихало, наверное, секунд десять. А когда, наконец, стихло…

То ничего не произошло. По крайней мере, сразу. Я даже успел подумать: «Вот дурак! Такую вещь испортил!»

А потом на меня дохнуло ледяной стужей, и прямо в глаза ударил ослепительный свет.

И чей-то громовой голос сказал:

– Ого! Человек!

* * *

Демон напоминал огромный дуб, расколотый молнией. Это, пожалуй, самое точное описание, которое можно было ему дать. Когда я немного проморгался после ударившей по глазам вспышки, то увидел перед собой какой-то фрактальный хаос – дикую мешанину из ветвей, плетей или щупалец, перечёркнутую в центре кривым разломом, из которого бил невыносимо яркий свет.

Впрочем, мне было не до любования демоном, потому что имелась проблемка поактуальнее – грудь мою как будто сдавило невидимыми тисками. Причём от души так сдавило, ещё немного – и рёбра треснут.

– Зачем ты призвал меня? – снова громыхнул голос.

– Ы-ы-ы… – простонал я, задыхаясь.

– Говори внятно, амёба, – тиски сжались ещё сильнее. – Мне лень разбирать твоё мычание. Отвечай на вопросы, или я раздавлю тебя.

Голос демона был спокойным, даже немного скучающим. Словно таких разговоров он провёл уже не одну сотню. Наверное, поэтому я сразу ему поверил – не врёт. Раздавит.

Так что отвечать нужно быстро.

И безошибочно.

Так, о чём я думал, до того как случайно призвал демона?..

– Дарган… – просипел я из последних сил. – Он ведь… доверил тебе кое-что… на… хранение?

Хватка немного ослабла.

– Да, он оставил мне пару вещиц.

– Отдай их! – выдохнул я.

Демон рассмеялся:

– Отдать? Тебе? Просто так? Знаешь, есть одна небольшая проблема. В договоре, который я заключил с Дарганом, есть следующее указание: уничтожить любого, кто попытается завладеть его собственностью. Пожалуй, именно так я с тобой и поступлю…

Стальные обручи, охватывающие грудь, снова начали медленно сжиматься.

Отчаяние придало мне храбрости.

– Вряд ли этот приказ распространялся и на его наследников, – сказал я демону.

– Что? Ты потомок Даргана? Учти, если выясниться, что ты лжёшь, это лишь увеличит твои страдания.

Бьющий в глаза свет изменился. Теперь он стал темно-багровым.

– Я не лгу, – пискнул я, лихорадочно пытаясь сообразить, как можно доказать наше с Дарганом родство.

К счастью, делать этого не пришлось.

– Что ж, посмотрим… – сказал демон и на минуту умолк. А когда продолжил, голос его звучал слегка удивлённо, – Хм-м-м… А ты и впрямь из рода Даргана. Я чувствую его кровь. Надо же, после стольких лет...

Стальная хватка ослабла, и я рухнул на пол. Сырой и затхлый воздух подземелья показался мне сущим нектаром. Чёрт побери, как же это, оказывается приятно – дышать!

Но ничего ещё не закончилось.

- Хорошо, смертный. Ты не солгал, в тебе и впрямь течёт кровь Даргана. Так что я не буду тебя убивать. Прямо сейчас не буду.

«Да что ж тебе ещё надо-то, тварь?!»

– Видишь ли, срок Договора, который мы с заключили с твоим предком, давным-давно истёк. И плата не поступала уже много столетий. Поэтому вещи, оставленные Дарганом, я с полным на то основанием могу считать своими. Забранным в счёт долга.

Но, пожалуй, я всё же дам тебе шанс вернуть сокровища прадеда. Давай сыграем с тобой в игру…

– Какую ещё, к дьяволу, игру?

– Отгадай загадку: что именно оставил мне Дарган? Ответишь правильно – останешься в живых и получишь сокровища. Ошибёшься – и я тебя уничтожу. Итак?..

Что Дарган мог оставить в тайнике, отправляясь на свою последнюю битву?

Что является для мага самым главным сокровищем?

И что после смерти Даргана так и не сумели обнаружить – ни его враги, ни его друзья?

Тут даже думать не надо.

– Что бы он ни оставил – забирай это себе. Я ни на что не претендую. Отдай мне только одну вещь. Его гримуар.

– Гримуар? И только? А вдруг там ещё тридцать сундуков с алмазами? Вы, смертные, почему-то обожаете эти блестящие камни…

– Плевать на сокровища. Знания – самое ценное.

– Узнаю кровь Киврина, – сказал демон слегка разочарованно. – Даже не знаю, можно ли засчитать тебе этот ответ… Ладно, засчитаю. Сегодня я в хорошем настроении. Вот, смертный, держи.

Послышался негромкий стук, и сияние погасло. Я открыл глаза. Демон исчез. А на полу передо мной лежала книга в порыжелой обложке и небольшая деревянная шкатулка.

* * *

Добраться до спальни сил у меня ещё хватило. Но стоило запереть дверь, как ноги моментально подкосились. Я не стал сопротивляться накатившей слабости – закрыл глаза и сполз по стеночке на пол.

Меня колотила дрожь. Чёрт побери, надо же было сотворить такую глупость! То, что я остался в живых – это настоящее чудо. Для неподготовленного человека встреча с демоном в девяноста девяти случаях из ста заканчивается плачевно. Если не смертью, то тяжёлыми увечьями.

Да, мне дико, невероятно, просто фантастически повезло. Видимо, у твари, сторожившей гримуар Даргана, и впрямь было хорошее настроение.

Кстати, а что за демона я призвал? Я ведь даже не узнал, как его зовут…

Впрочем, плевать. Сейчас я всё равно не в том состоянии, чтобы рыться в справочниках. Попытаюсь выяснить это позднее. А в данный меня гораздо больше беспокоит другой вопрос.

Во всей этой истории есть что-то мистическое. По-другому и не скажешь. Сначала я нашёл камень, потом догадался о его предназначении, а потом понял, как им воспользоваться. И всё это – за каких-нибудь жалких десять минут. Нет, я, конечно, высоко ценю свой интеллект, но такое – как-то уж слишком.

На цепь случайных совпадений это тоже не похоже. Вообще, чем больше я думаю про историю с камнем, тем больше утверждаюсь в мысли, что ничего случайного тут нет. Меня словно бы что-то вело…

Или даже – словно бы я что-то припоминал.

Глава 14.1

На следующее утро, выйдя из комнаты, я нос к носу столкнулся с Долгриным. Это сразу уронило моё настроение на пару-тройку пунктов.

– Доброе утро, – нейтрально поздоровался Кирин.

Судя по влажным волосам и висящему на плече полотенцу, он возвращался из душевой.

Я кивнул:

– Доброе.

И поспешил убраться оттуда.

«Да, старый гриф, должен признать, это неплохая месть, – думал я, стоя перед зеркалом в умывальной комнате и яростно орудуя зубной щёткой. – Эдакая ежедневная ложечка дерьма…»

Тут в комнату зашёл до отвращения бодрый Аймо.

– Привет! Я слышал Кирин вернулся? Ты, случайно, не в курсе, куда его заселили? А то мне нужно поговорить с ним насчёт наших фехтовальных дел.

Я сочно сплюнул в раковину.

– Разумеется, в курсе. Комендант назначил его моим соседом.

– Что, вот прямо соседом?

– Ну, благодаря магистру Холтену нам удалось разъехаться по разным комнатам. Так что не «прямо соседом», а «соседом напротив».

– Напротив, говоришь? Ясно. Пойду, поболтаю с ним, – Аймо двинулся на выход, но остановился на пороге и снова повернулся ко мне. – Вы, надеюсь, нормально поладили?

Боже, какая забота.

– Да, всё в порядке, можешь не переживать.

Староста ещё немного помялся, потом махнул рукой и исчез.

Быстро тут новости распространяются. Не успел Долгрин приехать, а все уже в курсе.

В курсе оказался и Дидрич.

– О! Киврин! – поприветствовал меня Камил, едва я вошёл в столовую. - Ну как, познакомился с соседушкой? Судя по кислой мине – да, познакомился.

– Что за соседушка? – тут же встрепенулась Нанди, наша девочка-белочка.

Дидрич с удовольствием ей всё объяснил.

– Так что Киврина, вероятно, вскоре ждут очень интересные времена…

– Сомневаюсь, – хмыкнул Михал. – Я неплохо знаком с Кирином, и вот что скажу: парень он правильный, никаких проблем с ним не будет.

– Жаль, если так, – вздохнул Дидрич. – Обожаю смотреть, как наследники древних фамилий, цвет и гордость нашей Империи таскают друг друга за волосы и валяют в грязи. Это моя любимая забава. Лучше только драка пьяных шлюх.

– Мне Кирин показался нормальным парнем, – сказал я безразлично. – Не понимаю, из-за ты так возбудился.

– Я всё же не буду терять надежды, что вы передерётесь… О, а вот, кстати, и сам Кирин.

Долгрин вошёл в столовую вместе с нашим старостой – они о чём-то оживлённо разговаривали. Должно быть, о делах своего клуба.

Мародёры тут же взорвались приветственными криками. Долгрина взяли под руки и усадили во главу стола. Видимо, он был очень популярен. Причём не так, как тот же Дидрич, а по-настоящему.

Аймо хлопнул Долгрина по плечу, прощаясь, и направился к нашему столу.

– Крепкая мужская дружба, – прокомментировал эту сценку Камил. – Как на флоте Его Императорского Величества, если вы понимаете, о чём я.

– У меня для вас новость, – сказал Аймо, усаживаясь на своё место. – Для кого-то хорошая, для кого-то плохая. Это как посмотреть. Руководство школы решило отменить комендантский час. Так что клубы вновь открываются, прямо с завтрашнего дня.

Половина стола разразилась радостными криками, половина застонала. Я, разумеется, был среди вторых.

– Поэтому тем, кто ещё не выбрал себе досуг по вкусу, советую поторопиться это сделать. Желательно, до конца недели. Как, Сев, успеешь?

– Ага, что-нибудь придумаю.

– А в город по выходным отпускать будут? – спросил Вик. – Надоело уже сидеть под замком!

Чубраны поддержали его слова одобрительным гулом.

– Это пока обсуждается. Но магистр Тэфу сказал мне – внимание, цитата! – «в ближайшие пару недель вопрос решится».

Новость про отмену "особого режима" меня порядком удивила. И напрягла. Я-то думал, что руководство школы будет до последнего держаться за комендантский час. Особенно после той вечеринки, которую мы с Убийцей закатили в Архиве. По идее, после такого Совет должен был еще сильнее закрутить гайки, ввести новые ограничения...

А вместо этого – неожиданные послабления.

Да, это решение идет вразрез с административной логикой. Возможно, на Совет Учителей кто-то надавил... Но кто? Полиция? Детектив Гарвин? Хм, а это вполне возможно. Чёртов голем со своими картинками дал детективу массу пищи для размышлений. Может, детектив пытается проверить какие-то свои гипотезы?

Что он знает? Какие выводы мог сделать из полученной информации? Как бы я рассуждал на его месте?

В Иствале произошло ограбление века – похищено три гримуара, убит библиотекарь, а Стена в северной части острова подорвана магической бомбой. Но при этом никто из обитателей школы не исчез. Значит, возможны два варианта: либо воры проникли на остров извне, а потом благополучно сбежали, либо воры – кто-то из обитателей острова. Бомбу они рванули для отвлечения внимания, после чего затаились.

И последнее гораздо вероятнее.

Вскоре после ограбления случилось ещё одно чрезвычайное происшествие – погром в Архиве. И, судя по рисунку боя, применявшимся проклятиям и «показаниям» голема, развлекались в Архиве те же самые люди, которые обокрали Хранилище.

Первую битву ещё можно объяснить: воры не смогли поделить награбленное и повздорили. Но что произошло в Архиве? Какого дьявола преступники решили устроить там дуэль? Почему они выбрали для выяснения отношений такое странное место?

Воры должны знать друг друга в лицо. И, по идее, если они настолько друг друга ненавидят, что готовы убить, почему бы им не попытаться сделать это тихо? Пырнуть в спину ножом, подсыпать крысиный яд в чашку с чаем, и всё в таком духе. Зачем устраивать ещё одно грандиозное побоище?

Может, дело в том, что они друг друга не знают? И всё случившееся – просто цепочка случайных столкновений?

Бредовая версия. И при этом – совершенно правильная. Возьмёт ли детектив Гарвин её в разработку? Даже не сомневаюсь.

А ещё, на месте Гарвина, я бы озадачился следующим вопросом: связаны ли нынешние события с прошлогодними развлечениями загадочного демонолога-самоучки? Не являются ли призыв демона, налёт на Хранилище и погром в Архиве звеньями одной цепи?..

Я устало уронил голову на стол. Чёрт… Как же всё запутано. В какое дерьмо я влип!

Впрочем, не все так плохо. Даже если детектива Гарвина посетит череда озарений, и он поймёт, что на самом деле произошло в Библиотеке и в Архиве, на меня ему выйти не удастся. У него могут, конечно, возникнуть подозрения на счет Северина Киврина – всё-таки я слишком часто мелькал у детектива перед глазами и вполне мог примелькаться – но подозрения к делу не пришьёшь.

Но что-то я отвлекся от основной мысли. Действительно ли отмена комендантского часа – это проделки полицейского? И если да – то чего он хочет добиться?

Я повертел ситуацию и так, и эдак, но ничего дельного придумать не смог.

Возможно, детектив хочет понаблюдать за студентами в естественной среде обитания, чтобы закрыть белые пятна в досье подозреваемых.

Возможно, он хочет выманить преступников из нор, заставить их проявить себя.

Возможно, он готовит провокацию – если студентами снова разрешат выходить в город, то преступники могут решиться на побег. И тогда полиция их мигом сцапает.

Возможно... Чёрт, да существует миллион возможностей. И все они равновероятны.

В конце концов я оставил попытки проникнуть в планы полицейского, и вернулся к собственным проблемам.

Вернее, к проблеме.

То есть к Убийце.

Я должен выяснить его личность. Но каким образом? Кажется, есть только один путь – отрабатывать всех кандидатов на роль Убийцы по очереди, одного за другим, постепенно сужая круг подозреваемых.

Хотя…

Стоп.

Я почувствовал себя идиотом. Мне стало невероятно стыдно, даже уши, кажется, покраснели.

Всего несколько минут назад я мысленно советовал детективу Гарвину обдумать вот какой вопрос: «Что, если погром в Архиве, налёт на Хранилище и прошлогодняя попытка призыва демона как-то связаны?..»

А ведь они и впрямь связаны.

Через Мунгуса.

На связь Мунгуса с Убийцей указывает пророчество Меарин: жёлтый цветок – Мунгус – лежащий рядом с черепом неизвестной твари – Убийцей. Природа этой связи неясна, но само её наличие не обсуждается.

Идём далее. Личность демонолога, который пленил Мунгуса, самому Мунгусу прекрасно известна. Во время прошлого разговора я задал ему следующий вопрос: «Кто-то создал химеру, подверг её странному ритуалу, а потом заточил в неё демона. То есть тебя. Ты знаешь, кто ответственен за это?»

И Мунгус ответил: «Горячо».

Теперь делаем ещё один шажок. Демонолог, заключивший Мунгуса в химеру, и демонолог, который в прошлом году пытался провести ритуал призыва – это почти наверняка один и тот же человек. Почему? Да потому что шансы на то, что в Иствале внезапно завелось сразу несколько магов, тайком практикующих демонологию, стремятся к нулю. Два – ещё куда ни шло. Но сразу три? Притом что на всю империю практикующих демонологов вряд ли наберётся больше нескольких дюжин? Нет, в такое мне верится слабо.

И, наконец, финал. Подведём итоги.

Демонолог из студенческого общежития и демонолог, пленивший Мунгуса – это один и тот же человек.

Личность этого человека Мунгусу известна.

А Мунгус как-то связан с Убийцей…

И что же в таком случае выходит?

А выходит, что загадочный демонолог – это Убийца и есть.

Я задумчиво побарабанил пальцами по столу. С одной стороны, в этих рассуждениях многовато натяжек. А с другой – как же хорошо всё складывается. Просто идеально. Проводим над уравнением операцию сокращения, и вместо трех неизвестных получаем одно.

Нет, у меня и раньше, конечно, возникали подобные мысли. Убийца – очень удобный кандидат на роль демонолога. Просто раньше эта роль была занята Беружиным, который казался кандидатом ещё более удобным. И лишь после недавнего разговора с Мунгусом я выяснил, что Беружин к этой истории не имеет никакого отношения.

Значит что? Настало время поговорить с Мунгусом по душам?

Выходит, так. Если я выпытаю у Мунгуса имя пленившего его демонолога, то автоматически узнаю, кто Убийца. И смогу устранить своего самого опасного врага. Только на этот раз я буду действовать наверняка, быстро и жёстко. Позорное бегство из Архива оставило серьёзную вмятину на броне моего самолюбия. Но больше такое не повторится.

* * *

У Мунгуса, как и у большинства демонов, был непростой характер. Поэтому я не мог просто вывести его из комы и заявить: давай-ка, дружище, выкладывай, как зовут твоего пленителя. Сделать так – значит с гарантией испортить отношения. Поэтому для разговора мне нужно было придумать какой-нибудь повод.

Повод придумался быстро. Я решил сделать вид, что хочу протестировать на Мунгусе сигиллу для снятия чар Погремушки Барлеха.

Сказано – сделано. Я поднял старые записи и составил сигиллу разрушения, специально допустив несколько детских ошибок. Пусть демон посмеётся над глупым магом. Это поможет развязать ему язык.

Лину я в свои планы посвящать не стал. Ей, конечно, не понравиться, что я решил встретиться с демоном в одиночку, но с её недовольством я уж как-нибудь справлюсь.

К своей ночной вылазке я начал готовиться загодя. В девять часов вечера собрал рюкзак. В десять – спустился на первый этаж и добросовестно принял душ. В одиннадцать – погасил в своей комнате свет и сделал вид, что улёгся спать.

В три часа ночи, когда пансион окончательно затих, скованный сном, я оделся, нацепил свой любимый «Кошачий глаз» и выглянул в коридор.

И замер на месте.

У Долгрина горел свет. Мало того – дверь в его комнату была приоткрыта. Даже, пожалуй, не до конца закрыта – стоя на пороге своей комнаты, я мог видеть Кирина, сидящего за столом. Вернее, его спину, обтянутую полосатой пижамой и облитую зеленоватым светом магических бра.

Судя по тихому скрипу пера, Долгрин что-то писал.

Н-да, ситуация. Но не отменять же из-за этого мелкого препятствия разговор с демоном. Умение скрытно перемещаться я вырабатывал не один год, так что прокрасться мимо Долгрина уж как-нибудь сумею. Хотя нет, лучше подстраховаться. Пол в коридоре выложен паркетом, и какая-нибудь рассохшаяся половица вполне может выдать меня своим скрипом. Лучше воспользуюсь чарами автолевитации. Врублю их – и беззвучно пролечу мимо.

Я выскользнул в коридор и закрыл за собой дверь. Благодаря наложенным на петли чарам Тишины это удалось сделать совершенно беззвучно. Потом я на секунду замер, раздражённо глядя на сгорбленную спину Долгрина. Какого чёрта он сидит с отворенной дверью? Что за дурацкая причуда? Впрочем, плевать. Пора врубать чары.

Что я, собственно, и сделал.

В ту же секунду Кирин вздрогнул и поднял голову от бумаг.

Это было чертовски неожиданно. Я растерялся и мгновенно сбросил чары. Кирин продолжал сидеть в напряжённой позе, словно к чему-то прислушиваясь.

А потом обернулся.

Глава 14.2

Он ещё не закончил своего движения, а я уже резво – но очень тихо – бежал по коридору. И, что характерно, ни одна половица у меня под ногами не скрипнула. Ну вот, не зря же говорят: лучшее – враг хорошего.

Я быстро добрался до развилки и свернул в главный коридор. Присел на корточки и осторожно выглянул из-за стены.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем Долгрин вышел в коридор. Он посмотрел направо, налево, и упёрся взглядом в дверь моей комнаты. Подошёл к ней, и пару минут постоял, прислушиваясь к тишине. Потом неуверенно поднял руку, словно собрался постучать… Но не стал этого делать – тихо чертыхнулся, вернулся к себе и запер дверь.

Ну и дела! Я пребывал в полнейшем раздрае. Могло ли это быть простым совпадением? Да нет, конечно, не могло. Долгрин почувствовал, как я активировал чары автолевитации. Зуб даю.

Почувствовал… Совсем как Убийца.

Я прикусил губу. Вообще, если вдуматься, Долгрин отличный кандидат на роль Убийцы. Он происходит из старинного аристократического рода, а у этих ребят чего только не припрятано по чердакам и подвалам. Там могут быть и демоны в глиняных кувшинах, и зачарованные ножи, и чёрт знает что ещё. Далее, Долгрин состоит в клубе фехтовальщиков и считается среди них очень хорошим бойцом – я специально узнавал про это у Михала. И вот теперь, вдобавок ко всему, выясняется, что он владеет уникальными чарами, которые позволяют ему обнаруживать активацию заклинаний…

В общем, идеальный кандидат.

Если бы не одно «но».

Кирин приехал в Истваль всего два дня назад. Так что ни во время первой моей стычки с Убийцей, в Библиотеке, ни во время второй, в Архиве, его в школе не было и быть не могло. Если, конечно, он не сумел разработать схему портала, через который могут перемещаться живые существа. Но это уже ненаучная фантастика, и такой вариант я рассматривать всерьёз не могу.

Странное происшествие с Долгриным выбило меня из колеи. Мелькнула даже мысль, что сейчас мне лучше вернуться в комнату, а разговор с Мунгусом отложить до лучших времён. До следующей ночи, например. Или вообще до следующих выходных. Наверное, я так бы и поступил, если бы не стоящий перед глазами образ, который всё никак не хотел рассеиваться: Кирин, прильнувший к замочной скважине, и тихонько поджидающий моего возвращения…

Поэтому я решил, что дело всё же стоит довести до конца.

Я спустился на первый этаж, и через чёрный ход вышел на улицу. Снаружи было так себе: в воздухе висел туман, такой густой и плотный, что дальше пяти шагов уже ни черта не было видно. Что ж, оно и к лучшему.

Я поднял воротник плаща повыше и направился к тайнику, в котором мы с Мышкой прятали Мунгуса.

* * *

Сырость. Запах земли и гниющих растений. Красноватое мерцание магических свечей. Затканные паутиной углы. Струящийся по полу туман... В общем, царящая в сарае атмосфера идеально подходила для разговора с демоном.

Да, выводить Мунгуса из комы я решил всё в том же сарае, в котором состоялся наш первый разговор. Место было проверенным и надёжным, к тому же до тайника оттуда было буквально рукой подать.

Путь до тайника занял у меня около часа. Я долго кружил по студенческому городку, прячась за углами и высматривая возможных преследователей. Разбушевавшееся воображение играло со мной злые шутки, и под каждым кустом рисовало то детектива Гарвина с револьвером, то Кирина Долгрина со шпагой, то Убийцу, вооружённого отравленным кинжалом.

Но никаких преследователей я, разумеется, не обнаружил. Самое странное, что мне довелось наблюдать – какого-то студента-старшекурсника, пытающегося перелезть через стену женского общежития.

Забрав Мунгуса из тайника, я быстро добрался до заветного сарая и принялся за сервировку. Начертил на полу сигиллу, Круг Повиновения, и дополнил эту композицию каскадом мощных щитов. Договор договором, но излишне доверять демонам всё равно не стоит.

Ладно, начнём. Я положил химеру на бочку и поместил кристалл с пневмой в центр поглощающей спирали. Секунда – и сигилла вспыхнула фиолетовым пламенем.

– А я всё ждал, когда ты догадаешься это сделать, – сказал Мунгус, открыв глаза.

Он уселся на краешек бочки и придирчиво осмотрел своё сморщенное тельце. А потом начал прихорашиваться. Расправил цветочки на голове, выдрал несколько свежих корешков, которые проклюнулись на ножках, стряхнул с плеч какие-то невидимые глазу соринки. После чего удовлетворённо кивнул и обратил, наконец, свой взгляд на меня.

Странно, но сегодня он говорил спокойным, я бы даже сказал, деловым тоном. И вообще, вёл себя гораздо сдержаннее. Не так, как в прошлый раз.

– Догадаюсь сделать что?

– Поговорить без лишних ушей, разумеется, – хмыкнул демон. – Во время нашей прошлой встречи ты был слишком зажат. Вероятно, из-за того, что рядом находилась твоя маленькая подружка, Мелина…

Чёрт, неужели это было настолько заметно?

– Ты ошибаешься, – ответил я, не дрогнув лицом. – У меня нет никаких секретов от Лины.

Демон закатил глаза.

– Смертный, я имею дело с твоим видом вот уже пять тысяч лет. Ты для меня прозрачен, как стеклянный сосуд; я читаю в твоём сердце, как в открытой книге… Впрочем – ладно. Если ты такой чопорный ригорист, и до последнего желаешь цепляться за приличия – давай я тебе немножко подыграю. Сделаю вид, что неправильно выразился. Разумеется, у тебя нет никаких секретов от той молоденькой самочки. Уверен, ты передашь ей наш разговор от и до, слово в слово.

– Так и будет.

– Чудесно. А теперь давай перейдём к делу. Итак?..

Мунгус сделал многозначительную паузу.

Что-то слишком круто он за меня взялся. Да ещё эта сдержанность, совершенно несвойственная демонам… Нет, тут дело нечисто. Нужно быть осторожнее.

– Да, у меня и впрямь есть пара вопросов, – сказал я, присаживаясь на стоящий у стены ящик. - Но они довольно незначительные и вполне могут подождать.

– Тогда на кой чёрт ты меня разбудил?

– Просто хотел проверить, как работают составленные мной чары. Вот и всё.

Мунгус взглянул на меня с нечитаемым выражением лица и отстучал на крышке бочки несколько тактов какого-то марша. А потом заговорил, тихо и задумчиво, как бы рассуждая вслух.

– Ясно. Тебя насторожила моя прыть. И теперь своих подлинных мотивов ты раскрывать не хочешь. Ты опасаешься меня. И я даже не могу тебя за это упрекать. Ведь я действительно опасен. Во-первых – потому что демон. Во-вторых – потому что могу преследовать собственные, неизвестные тебе цели...

Я примерно представляю, как будет развиваться наш дальнейший разговор. Ты примешься осторожно прощупывать меня, пытаясь понять, чего я хочу на самом деле. А я буду пытаться понять, что нужно тебе. В результате наше общение превратится в подобие утомительной шахматной партии, когда за доской сидят два чрезмерно осторожных игрока.

Знаешь, в другой день я принял бы этот вызов. Но сегодня я не чувствую вкуса к подобным играм. Не то настроение, не шахматное. Так что попробую зайти с другого бока…

Мунгус сделал короткую паузу и выдал:

– Северин Киврин, я хочу заключить с тобой Договор.

Вот так номер. У меня аж брови на лоб полезли.

Увидев мою реакцию, демон довольно закудахтал.

– Неожиданно, правда? Обычно всё происходит наоборот. Забавная инверсия, не так ли?

– Что ещё за договор?

– Обещаю, он тебе понравится. Никаких кабальных сделок, только взаимовыгодное сотрудничество. Сейчас я расскажу тебе, в чём оно будет заключаться. Но сначала – небольшая преамбула.

Во время нашей первой встречи ты не мог свободно говорить, потому что рядом находилась Мелина. Не поверишь, но я страдал ровно от той же проблемы! Я тоже хотел задать тебе парочку вопросов и сделать одно заманчивое предложение. И тоже был вынужден молчать. Потому что, как и ты, опасался Мелины.

Не пойми меня неправильно, Мелина милая самочка, но больно уж ненадёжная. У неё язык без костей. Серьёзных разговоров с такими не ведут. Ты же – совсем другое дело…

– Да, да, конечно. Я произвожу хорошее впечатление, я серьёзный и надёжный. Давай пропустим этот блок с грубой лестью и сразу перейдём к делу.

– Как скажешь, Северин Киврин. Ты хорошо помнишь наш прошлый разговор?

– Разумеется.

– А договор, который мы заключили?

– Мы помогаем тебе, ты помогаешь нам. Взаимовыгодное сотрудничество.

– Верно. Но не совсем.

Я нахмурился.

– Минутку. Ты говорил, что хочешь одного – убраться из нашего измерения. Выходит, ты соврал?

– Вовсе нет. Я действительно хочу поскорее оказаться в Пустоте. Но это не всё, чего я хочу.

А теперь – слушай внимательно. Потому что я перехожу, наконец, к сути своего предложения.

Во время прошлого разговора ты задал следующие вопросы. Ты интересовался личностью создателя химеры и личностью того, кто меня в неё заточил. Тебя по какой-то причине очень интересуют эти люди. Ты хочешь их найти.

И, так уж вышло, что наши интересы совпадают. Я тоже хочу их отыскать.

– Зачем?

Мунгус посмотрел на меня, как на идиота.

– Чтобы отомстить, разумеется. Знаешь, это ведь оскорбительно, когда такое примитивное создание, человек – только без обид, пожалуйста – заключает тебя в оковы плоти и делает своим рабом. Подобная дерзость должна быть наказана.

Я задумчиво потёр подбородок.

– То есть, ты хочешь отомстить им моими руками. Я правильно понял?

Демон улыбнулся.

– Судя по тому, что это предложение не вызывает у тебя внутреннего протеста, твои планы насчёт этих людей тоже не отличаются гуманизмом. Верно?

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Да. Я хочу найти их и покарать. И ты можешь мне в этом помочь. А взамен приобретёшь могущественного союзника, который придёт на помощь в трудную минуту. Вот моё предложение.

Мунгус замолк и выжидательно поднял брови – давай, мол, смертный, говори, я жду ответа. Но я отвечать не торопился. Ситуация была очень странной. Чертовски странной. Так что нужно было всё хорошенько обдумать.

Меня смущала напористость, с которой действовал Мунгус. Он не мог знать про мои проблемы с Убийцей, и про мои не слишком гуманные планы насчёт этого типа. Но говорил так, будто всё это было ему прекрасно известно. Откуда? Тут есть минимум три варианта ответа.

Первый. Демон и впрямь читал меня, как открытую книгу. Думать так было соблазнительно, потому что это разом объясняло все странности. Но я не слишком верил в потрясающую проницательность Мунгуса. Нельзя, увидев человека всего один раз, с ходу разобраться в его характере, мотивах и тайных желаниях; нельзя так быстро подобрать к нему ключик.

Вариант второй. Мунгус имеет дополнительный канал коммуникации. Какой? Ну, скажем, Лина тайком от меня наведывается к демону и ведёт с ним длинные содержательные беседы. Рассказывает про всё, что творится на острове – про убийство библиотекаря, про кражу гримуаров, про то, что кто-то разгромил Архив, короче, про нашу тихую и сонную школьную жизнь. В таком случае Мунгус, сопоставив услышанное от Лины с вопросами, которые я ему задавал, мог сделать вывод, что я тоже как-то замешан во всей этой мутной истории…

Да, это уже больше похоже на правду. Вот только есть одна загвоздка. Лина никогда бы не смогла повторить ритуал выведения химеры из комы. Нет у неё для такого необходимых знаний. А другого канала для связи с внешним миром, помимо Лины, у Мунгуса просто быть не может.

И, наконец, вариант третий. Мунгус серьёзно отстал от жизни. Лет триста назад маг, получивший подобное предложение, почти наверняка бы на него согласился. Нужно убить кого-то по заказу демона? Без проблем. Зато потом, при случае, демон придёт к тебе на выручку. Это выгодная сделка, однозначно. Но времена изменились, и нравы изменились вместе с ними. А Мунгус продолжал жить своими старыми представлениями о людях. Именно поэтому он и сделал мне такое смелое предложение.

Думаю, вариант номер три – самый правдоподобный.

Не дождавшись ответа, демон продолжил:

– Я знаю кое-что об этих людях. Несколько вещей, которые помогут тебя добраться до них…

Я продолжал хранить молчание. Мунгус подождал ещё немного, вздохнул и сказал:

– Ладно. Я понял. Прямого согласия я от тебя не дождусь. Вслух ты этого не скажешь. Но, в принципе, моё предложение тебя заинтересовало…

– Какое предложение? Убить для тебя двух людей? Не шути так со мной, Мунгус. Я не убийца.

– Разве я говорил что-то про убийство? – голос демона звучал тихо и вкрадчиво. – Нет. Я сказал «найти и покарать». И мне показалось, что ты хочешь примерно того же. А значит, наши цели совпадают. А значит, договор фактически заключён…

– Как бы ни так. Я ни на что подобное не подписывался.

– Тебе ничего не нужно говорить вслух, Северин Киврин. Хочешь соблюдать приличия? Пусть будет по-твоему. Просто выслушай меня, и всё. Это ведь ни к чему тебя не обязывает. Договорились?

Я медленно кивнул.

Мунгус довольно улыбнулся, показав мелкие острые зубки.

– Хорошо. Мелина говорила, что прошлой зимой кто-то из обитателей Истваля пытался призвать демона. Её интересовало, не я ли был тем самым демоном…

– И ты сказал – нет, не я.

– Да. Меня поработили прошлой осенью, в сентябре.

– Ты знаешь, кто сделал это?

– Его лица я не видел. Тот человек был в маске.

– Но своё имя он тебе назвал, не так ли? Ведь это обязательная часть ритуала.

– Да. Своё имя он назвал. Но, подожди, давай я расскажу обо всём по порядку…

Мунгус поднялся и начал расхаживать по крышке бочки, словно по крохотной сцене. Свою речь он сопровождал выразительной жестикуляцией.

– Представь себе, смертный: полутёмное помещение довольно мрачного вида. На стенах горят тусклые магические лампы. Над головой – тяжёлые каменные своды. Воздух – сырой и затхлый, как в подземелье. Но пол чистенький и залит бетоном. И вообще, несмотря на общую древность обстановки, видно, что это место не заброшено, им активно пользуются.

Посреди комнаты начерчен Круг Призыва. Я, разумеется, нахожусь в самом центре этого круга. Неподалёку, увешанный артефактами и под защитой мощных чар, стоит человек...

Тут Мунгус сделал театральную паузу, ожидая моего вопроса. И я не стал его разочаровывать.

– Как он выглядел?

– Одет в длинный чёрный плащ. На голове капюшон, на лице – глухая чёрная маска. Голос изменён, пластика – тоже. Поэтому сказать, сколько ему лет и какого он пола я не смогу.

Я покачал головой.

– Не верю, что ты не пытался разговорить этого типа, чтобы узнать о нём побольше.

Мунгус вздохнул и повернулся ко мне спиной.

– Разумеется, я пытался. Но мой пленитель был очень осторожен. Он вообще не отвечал на мои вопросы. И говорил только по делу. Ну, знаешь, изрекал все эти дурацкие магические формулы… Но своё имя, как ты верно заметил, он всё же вынужден был назвать…

Внутреннее напряжение достигло пика. Я невольно подался вперёд.

– И?

– Абант Дайрин, – сказал демон, резко обернувшись. – Есть у тебя знакомый с таким имечком?

Мунгус тоже подался вперёд и жадным взглядом впился в моё лицо. Так мы и сидели некоторое время друг напротив друга. Я – стараясь сохранить невозмутимый вид, демон – пытаясь прочитать мои мысли.

– А ты хорош, смертный, – сказал, наконец, Мунгус. – Не лицо, а каменная маска. Но, подозреваю, это имя ничего тебе не сказало.

Оно и впрямь ничего мне не сказало. Напряжение отпустило, и я откинулся, уперевшись спиной в дощатую стенку сарая. Ещё одна ниточка оборвалась. Меня охватило острое чувство разочарования.

– А думаешь ты так вот по какой причине, – сказал я, запуская руку в карман и нашаривая сигареты. – Ты считаешь, что этот Дайрин соврал тебе. Что он назвался не своим настоящим именем, а каким-то выдуманным.

– И зачем ему так делать?

– Потому что он боялся твоей мести, разумеется. Порабощённые демоны, вновь сумевшие обрести свободу, проявляют необыкновенную изобретательность по этой части. Они преследуют своих бывших хозяев десятилетиями и даже столетиями. А если не получается отомстить хозяевам – могут переключиться на их потомков…

«Абант Дайрин» боялся тебя, поэтому решил разыграть спектакль. Нацепил на себя кучу тряпок и напялил маску, чтобы узнать его ты не смог даже в том случае, если бы вы случайно столкнулись на улице. Да ещё назвался чужим именем, чтобы ты уж наверняка его не нашёл.

Хороший план. Но есть одна проблемка…

– Да, – сказал Мунгус и неприятно улыбнулся. – Если я узнаю, что «Дайрин» мне соврал, назвался чужим именем, то наш Договор тут же станет недействительным. А этот «Дайрин» умрёт.

Я вытащил из пачки одну сигарету, сунул в рот и прикурил от пальца.

– Конечно. Нарушение условий Договора карается смертью. «Дайрина» мгновенно убьёт проклятие... То есть, если бы я согласился на твоё предложение, мне бы даже не пришлось убивать его собственноручно. Нужно было только узнать, как его зовут на самом деле и сказать тебе...

– Именно.

Я курил и смотрел на Мунгуса. Демон молчал и улыбался.

– Да, интересный у нас вышел разговор… – сказал я наконец. – Это всё, что ты хотел мне поведать?

– Нет. Есть ещё кое-что.

– Хорошо. А то до сих пор ничего важного я не услышал.

Демон удивлённо вздёрнул бровь.

– Ничего важного? А как же имя? Даже если оно фальшивое, это всё равно отличная затравка для разного рода провокаций… Впрочем, неважно. Слушай, смертный. У человека, который поработил меня, «Абанта Дайрина», на острове есть тайник. И я знаю, где он находится.

Глава 14.3

– Что-то ты совсем никакущий, старик, – сказал мне Вик за завтраком. – Бессонница замучила?

– Да, типа того, – ответил я, с трудом подавив зевок.

Спал я и впрямь паршиво. После разговора с Мунгусом я вернулся в пансион, прокрался в свою комнату и сразу лёг в кровать – до рассвета оставалось не так много времени, и нужно было хоть немного покемарить. Но как только я закрыл глаза – ко мне тут же заявилась Меарин.

Демонесса обожала устраивать из своих визитов красочные шоу. Иногда даже слишком красочные – как вспомню про тот дирижабль, так прямо в дрожь бросает. Но на сей раз сон был декорирован довольно безыскусно.

Место, в котором я очутился, походило на гостиную в доме мещан среднего достатка. Это была большая прямоугольная комната, освещённая газовыми рожками. На стенах – бумажные обои с розанчиками, на полу – паркет ёлочкой. Из мебели – пара столиков, диван и козетка; вдоль стены – пяток стульев, выстроившихся, как на парад. В одном углу – дешёвенькие фортеплясы, в другом – камин. Сверху, на каминной полке, поблёскивали бронзовым корпусом монументальные часы. Их стрелки беспорядочно вращались. Приглядевшись повнимательнее, я заметил, что стрелок у часов не две и не три, а целых пять. Потом, приглядевшись еще внимательнее, увидел, что и делений на циферблате не двенадцать, а тринадцать.

Рядом с часами разместилась коллекция фарфоровых статуэток. В основном, там были лисы, занимающиеся всякой ерундой – они танцевали, играли на гармониках, собирали цветы и так далее. Такой вот незатейливый демонический юмор.

Единственное окно было занавешено шторами. Я раздвинул их и выглянул наружу. Но снаружи была только тьма, глухая и беспросветная. Ни домов, ни фонарей, ни луны, ни звёзд – вообще ничерта, ни единого огонька. Словно стёкла замазали густой чёрной краской.

На одном из столиков – низеньком, придвинутом к дивану – стояла пепельница, полная окурков. Из пепельницы к потолку тонкой струйкой поднимался дым.

Я подошёл к дивану и сел. А ничего так, удобненько…

– Не стоит этого делать, – сказала Меарин.

Голос исходил из пепельницы.

– И тебе доброй ночи, – хмыкнул я в ответ. – Чего не стоит делать?

– Того, что ты задумал, Северин. Не нужно заглядывать в тайник.

Я удивлённо присвистнул.

– Ого! Завтра пойдёт снег, не иначе. В кои-то веки ты говоришь прямо, безо всяких загадок.

– За тобой забавно наблюдать, смертный. В последнее время я даже как-то пристрастилась к этому занятию. Будет жалко, если ты свернёшь себе шею.

– Если не хочешь, чтобы я свернул себе шею, расскажи о тайнике всё, что знаешь. Чего мне следует опасаться?

– Это смертельно опасно. Вот и всё, что тебе следует знать.

– Жаль, я рассчитывал на более развёрнутый комментарий… В любом случае, мне придётся рискнуть. Такой шанс разобраться с Убийцей я упускать не собираюсь.

– Что ж, твоё дело… Пожалуй, дам тебе ещё один совет. Очень надеюсь, что ты воспользуешься им, потому что иначе эта наша встреча вполне может стать последней. Если ты всё же решишься забраться в тайник, подготовься как следует. Потому что мои слова про смертельную опасность – не фигура речи.

– Спасибо, Меарин. Большое спасибо.

– Не за что. Договор есть Договор.

После этих слов струйка дыма, вьющаяся над пепельницей, растаяла в воздухе. Демонесса ушла.

Оставшись один, я не стал сразу развеивать сон. Вместо этого я ещё долго бродил по комнате, разглядывая фигурки лис, стоящие на каминной полке, и размышляя.

Предметом моих размышлений был разговор с Мунгусом, проведенный пару часов назад. Его результаты были неоднозначными. Имелись моменты как положительные, так и отрицательные.

Если раскидать факты, которые я вытащил из демона, по двум столбцам, то в столбце "плюсы" будет два пункта.

Первый. Моя теория, гласящая, что Убийца и загадочный демонолог – это одно и то же лицо, подтвердилась. Черная маска, черный плащ... Сначала я решил, что это простое совпадение, но когда Мунгус, по моей просьбе, нарисовал маску человека, который его пленил, все сомнения развеялись. Пропорции совпадали идеально, это определенно была маска Убийцы.

Второй пункт. Теперь, благодаря Мунгусу, я знал, что Убийца сделал на острове тайничок. Более того, я даже знал, где он находится. И, конечно, я не упущу случая этим знанием воспользоваться.

С тайничком, кстати, вышла довольно забавная история. Оказывается, всё это время он был прямо у меня под носом.

Потому что Убийца – та-да-да-дам! – устроил его не абы где, а в старом каретном сарае.

В том самом сарае, где мы с Мышкой раньше прятали Мунгуса.

Вот такие дела.

А ещё, кажется, Мышка видела Убийцу, хотя сама этого, конечно, не поняла. Как-то раз, желая проверить, всё ли в порядке с Мунгусом, она наведалась в развалины и заметила там студента в плаще с капюшоном. Этот студент колдовал – Лина видела зелёные вспышки. После этого мы решили, что Мунгуса лучше перепрятать, и подыскали для него другое местечко, поспокойнее.

Интересно, что Убийца там делал? И что за зелёные вспышки видела Лина? Может, Убийца ставил защиту на свой тайничок? А может, доступ к нему открывается только с помощью каких-нибудь хитрых чар? Вопросы, вопросы...

Теперь что касается минусов. В этой колонке тоже было два пункта.

Первый. Имени своего врага я по-прежнему не знал.

И второй. Мунгус вёл себя очень странно.

Как ни пытался я вызнать у Мунгуса, откуда ему известно про тайник Убийцы, проклятый демон так ничего и не сказал. Он только язвил по поводу моих умственных способностей да весело кудахтал.

И это подтверждало мои давние опасения. Демон о многом недоговаривает и пытается вести какую-то собственную игру...

В общем, неудивительно, что проснулся я ни капли не отдохнувшим.

– Сев, давай вечерком в картишки перекинемся, а? – толкнул меня в бок Лэн.

– Да, правда, давай! – поддержал его Вик.

Я покачал головой.

– Простите, ребята, но сегодня я пас. После ужина сразу отправляюсь на боковую.

Да, сегодня вечером мне нужно хорошенько отдохнуть. Потому что ночью я планирую навестить ухоронку Убийцы.

Действовать я буду осторожно, в два этапа. Первый поход будет пристрелочным – я приду, осмотрюсь, отыщу тайник, скопирую схему наложенных на него охранных чар и… На этом всё. Как пройдёт этап номер два – будет зависеть от обстоятельств.

Если тайник можно будет вскрыть без особого вреда для здоровья – я это сделаю. Если же нет – посыплю своим волшебным порошком, светящимся в ультрафиолете, и попробую отыскать Убийцу по следам.

Очень соблазнительным также выглядит следующий вариант: оставить Убийце небольшой подарок. Мощную бомбу, начиненную рублеными гвоздями. Бабах – и все мои проблемы решены.

Прозвенел звонок. Я торопливо дохлебал чай и отправился на занятия.

Первым уроком была тектоника. Магистр Тэфу давал новую тему – полисинтетические автономные агенты. Или, если говорить по-простому, големы, собранные из подручных материалов – песка, глины и так далее. Я уже неплохо освоил эти чары, когда учился в Варажине, поэтому лекцию слушал вполуха – за что удостоился от преподавателя недовольного замечания:

– Не спите, Северин! Мы рассматриваем очень сложные вопросы!

Я пренебрежительно хмыкнул, и магистр Тэфу тут же привязался ко мне – чего это ты, мол, студент, расхмыкался? Узнав, что я уже прошёл полисинтетику, старик задумчиво огладил бороду и предложил пари: если я сделаю голема не из специально подготовленной смеси, а из обычной земли, накопанной в лесу, то получу дополнительные баллы. А если нет – то напишу работу на тему полисинтетических агентов. С подробным разбором особенно сложных моментов.

– Ну что, Северин, принимаете вызов?

– Разумеется, магистр!

Некоторые студенты тоже решили испытать свои силы. Н-да, кажется, на следующем занятии нас будет ожидать настоящее шоу. Пошедший вразнос голем – это всегда очень весело.

Кстати, раз уж мне всё равно придётся тащиться в лес, то почему бы не совместить приятное с полезным? В смысле, почему бы не воспользоваться этим походом как прикрытием для поисков тайника Убийцы?

Решено, так и сделаю. Все-таки по лесу лучше ходить днём, а не ночью. Ведь там бурелом и овраги. Можно и шею себе свернуть, как та несчастная первокурсница, про которую рассказывала Лина.

Когда закончились занятия, я сразу отправился на Мелочную улицу, где прикупил дешёвенький рюкзак, садовую лопатку и пару простых брезентовых мешков. Потом вернулся в общежитие, собрал портал и быстро перетащил из ящика, зарытого в Валежском лесу, свёрток со слесарными инструментами и ещё кое-какими полезными штуками.

План был такой. Неизвестно, сколько времени мне потребуется для поиска и вскрытия тайника. Возможно, на это придется потратить несколько дней. И если я буду таскаться туда-сюда с рюкзаком, набитым гремящим железом, то неизбежно привлеку внимание. Поэтому я поступлю следующим образом. Сложу все вещи в рюкзак, отправлюсь в лес и накопаю земли. Землей я наполню первый мешок и вместе с ним вернусь в школьный городок. А все инструменты сложу в мешок номер два и спрячу в лесу, неподалёку от развалин. Потом, когда с тайником будет покончено, я вернусь за инструментами со своим портфелем.

Ладно, займёмся сборами. Что мне может понадобиться? В первую очередь – фонарик. Только не магический, а самый обычный, на химических батарейках. Повторения истории с «Волшебной свечой» мне не нужно.

Далее – отмычки. Сильно сомневаюсь, что мне представится случай ими воспользоваться, но пусть лежат, лишними не будут.

Что ещё? Небольшое досмотровое зеркальце на длинной телескопической ручке. Хороший кусок толстой проволоки – при необходимости из неё можно будет сделать щуп. Моток верёвки – верёвка такая штука, что никогда не бывает лишней. И хороший кусок пластилина, завернутый в бумагу – а то вдруг придётся делать слепки?

Также в мешок отправились молоток, фомка, клещи, напильник, ножовка, зубило и набор отверток.

Ну и запасной комплект одежды, разумеется. Мало ли что там может приключиться.

Чтобы железки в рюкзаке не звенели, я переложил их ветошью.

Ну, вроде всё. Я взвесил рюкзак на вытянутой руке и хмыкнул – тяжеловато получилось, килограмм пять, если не шесть. Но ничего, дотащу.

Теперь аптечка.

Сначала уложил в неё базовые вещи – бинты, жгуты, пластырь и антисептик. Потом перешёл к магическим вытребенькам – достал из своей секретной шкатулки бафонит и пять флакончиков с универсальными противоядиями. Затем подумал немного и дополнил этот аптекарский букет пузырьком Белого елея. Решил, что это будет на самый крайний случай.

В лесу я аптечку, конечно, оставлять не буду. Если кто-нибудь сопрет молоток и клещи - это я переживу. А вот если утащат Белый елей - это будет катастрофа. Так что придется таскать её с собой.

Ладно, теперь точно всё.

Я спустился на первый этаж и вышел на улицу.

Школьный городок будто вымер. Я прошёл через него насквозь, но встретил не больше десятка человек. Миновал учебные корпуса и аптекарские огороды. У посёлка преподавателей свернул налево и вышел к лесу.

Тут я остановился и просканировал окружающее пространство. Просто для очистки совести, а то мало ли... И, внезапно, обнаружил, что рядом со мной, всего метрах в двадцати, кто-то прячется. Судя по отклику ауры – маг. Стоит неподвижно, притаившись за деревом.

Ладно, прячется и прячется. Это ещё не значит, что он за мной следит. Может, ему просто отлить приспичило. Не о чем беспокоиться.

Не показывая вида, что заметил чужое присутствие, я направился к лесу.

А загадочный маг отлип от дерева и потёк следом за мной.

Я прикусил губу. Да, а вот теперь уже можно начинать беспокоиться...

«Надеюсь, это не Убийца, – мелькнуло в голове. – Впрочем, с моим везением всякое возможно».

Да нет, брось, это уже паранойя. Убийца никак не мог знать, что я собираюсь навестить его тайничок.

А что, если он тоже решил наведаться к своему тайничку? Может, у него монстры в глиняных бутылках закончились, или кинжалы отравленные, вот он и решил пополнить запасы?..

Я живо представил, как Убийца призывает смертносные чары и швыряет мне в спину. Какие там проклятья он уважает? Фрактал Думуза, например. Вжух! И я падаю на землю, пуская пену и корчась в смертельном эпилептическом припадке. Или свой любимый огненный серп. Вжух! И я снова падаю на землю, но теперь уже по частям…

По спине пробежали мурашки. Целое стадо мурашек.

Что делать? Врубить щиты? Но так я сразу себя выдам. После такого преследователь – кто бы он ни был – точно поймёт, что я его обнаружил.

Я свернул чуть в сторону, к росшим на опушке кустам лещины. И, как только исчез из поля зрения неизвестного типа, резко рванул вперёд, обежал заросли и спрятался.

Вскоре я услышал шаги. Человек старался двигаться осторожно, но получалось у него так себе, на троечку. Он прошёл мимо кустов, потом ещё метров двадцать, и остановился. Видимо, гадал, куда я делся.

Я осторожно выглянул из-за ветвей…

И улыбнулся.

Надо же. Вот уж кого-кого, а этого парня я тут увидеть не ожидал.

На опушке стоял Макей Свирин и недоумённо крутил башкой.

Вот, значит, как. Шакал, мой старый знакомый. Увидел, что я иду куда-то с рюкзаком и решил немного пошпионить. В надежде компромата нарыть или хотя бы нагадить по-мелкому.

Надо бы его проучить.

Я вышел из укрытия.

– Ого! Какие люди!

Свирин вздрогнул и обернулся. Увидел меня, и тут же призвал щиты.

– Чего это ты здесь делаешь, шантажист? Шпионить за мной пытаешься?

– Пошёл к чёрту, Киврин, – огрызнулся шакал. – Я тут по своим делам.

– По каким, интересно?

– По каким нужно!

Как-то не складывается у нас разговор.

Я ещё раз просканировал пространство и убедился, что поблизости никого нет. А потом призвал Копьё Гелона.

В ладони зажглась синяя сфера. Свирин побледнел.

– Это – Копьё Гелона, – сказал я, демонстрируя шакалу искрящийся конструкт. – Парализующие чары. Несмертельные, но очень мощные. Прошьют твои дурацкие щиты, как бумагу.

Потом залез в карман и достал часы.

– А это – часы. С секундомером. Если не уберёшься с моих глаз за... Ну, скажем, пять секунд – то познакомишься с Копьём. Время пошло.

Я демонстративно нажал на кнопку.

Шакал не стал испытывать судьбу. Как только прозвучал щелчок, он сорвался с места и чесанул в сторону аптекарских огородов.

– Ещё раз увижу, что шпионишь за мной – башку откручу! – крикнул я ему в спину.

К сожалению, у Свирина хватило ума промолчать.

Я подождал еще немного, убедился, что Свирин действительно убрался восвояси, и вошёл в лес. Углубился в него метров на сто... И, внезапно, услышал голоса. Судя по всему, где-то неподалеку расположилась компания студентов. До меня долетали обрывки их разговоров и смех. Я снова воспользовался магическим эхолотом, выдав импульс посильнее, на пределе возможностей, проанализировал полученную картинку и скривился. Ага, так и есть, большая компания, семь человек.

Что-то людно здесь сегодня... Сначала шакал, теперь студенты... Думаю, к руинам пока соваться не стоит. Не хочу, чтобы меня заметили рядом с ними.

Я пошарил вокруг глазами, увидел хорошую сухую валежину и спрятал под нее мешок с инструментами. Затем отошёл на полсотни шагов и накопал несколько килограммов земли. Ссыпал её во второй мешок, протравил чарами от насекомых, закинул в рюкзак, и отправился обратно в пансион.

Вернусь сюда завтра, поближе к вечеру.

* * *

Сказано – сделано. На следующий день, в половине четвёртого, я вышел из пансиона и проследовал прежним маршрутом.

Пора золотой осени уже миновала, и лес выглядел не слишком дружелюбно. Листья с деревьев почти облетели, а те, что ещё остались, посерели и поблёкли.

Я вошёл под мрачную лесную сень и двинулся вперёд, раздвигая хлёсткие ветки орешника и опахала мёртвых папоротников. Добрался до валежины и забрал мешок с инструментами. Пройдя примерно половину пути до тайника, начал прощупывать пространство магическим эхолотом – мало ли, вдруг за мной опять кто-нибудь увязался. Но нет, таковых, к счастью, не обнаружилось.

Дождя не было уже несколько дней, но земля в лесу всё равно была влажной. Это плохо – могут остаться следы. Поэтому я шагал осторожно, стараясь ступать только по сухому.

Несколько минут – и вот я на месте. Старый каретный сарай походил на раздавленную обувную коробку – крыша обвалилась, вместо окон – чёрные провалы, ворота перекошены, а одна створка и вовсе сорвалась с петель и лежала на земле. Изнутри тянуло сыростью и тленом, а ещё сладковатым душком падали. Я скривился. Должно быть, какой-то мелкий зверёк залез туда и подох от обилия приятных впечатлений.

Сразу в развалины я соваться не стал, сначала обошёл их по кругу, внимательно осматривая снаружи. Охранных чар не было, да и вообще никаких следов магии не обнаружилось. Ну, это понятно. Убийца не дурак, и понапрасну светить свой тайник не будет. А значит – что? Значит, либо охранные системы полностью отсутствует, то есть, Убийца сделал ставку на максимальную незаметность, либо охраной тайнику служит не магия, а самая заурядная технология.

Я подошёл ко входу в сарай и замер, вглядываясь в царящий внутри полумрак. Стоит ли опасаться ловушек? Не зря ведь Меарин говорила про смертельную опасность? Вдруг Убийца прямо за порогом вырыл огромную волчью яму и всё дно утыкал заострёнными кольями? Нет, это вряд ли. Вокруг шатается много студентов, да и преподаватели иногда по лесу гуляют. Так что могут быть случайные жертвы. Нет, опасность может представлять только сам тайник. Вот там может быть всё что угодно, начиная от сильнодействующего яда и заканчивая адской машинкой.

Ладно, приступим. Я активировал чары автолевитации, поднялся над землёй и плавно влетел в сарай.

Глава 14.4

Влетел – и тут же похвалил себя за предусмотрительность. Пол у входа был залит жидкой грязью. Если бы я вошёл на своих двоих, то порядком наследил бы.

Я врубил Кошачий глаз и начал облёт периметра. Тайник, скорее всего, оборудован в стене, поэтому икать нужно расшатанные камни, камни со свежими сколами и всё в таком роде.

Так, вот угол, в котором мы с Линой устраивали нишу для Мунгуса. Вот здоровенная куча мусора. Вот следы от старого кострища. Вот трупик дохлой крысы – это из-за него здесь так воняет. Вот куст папоротника. И… на этом всё. Первый облёт ничего не дал. Ни подозрительных следов на стенах, ни подозрительных следов на полу.

Чтобы не тратить эфир понапрасну, я отрубил чары и опустился на сухой пятачок в центре сарая. Ладно, никто не говорил, что это будет просто.

Специальных чар для поиска всяких хитро спрятанных штук я не знал. К тому же, подозреваю, таких чар попросту не существовало в природе. Но были другие чары, тоже весьма полезные.

Сначала я проверил развалины на предмет остаточных эманаций. Если Убийца много колдовал, создавая свою захоронку – камень, например, заклинаниями резал, или ещё что-нибудь подобное вытворял – то это могло оставить след в эфирных потоках. Иногда такие следы сохраняются долго, недели или даже месяцы.

Но – нет, никакого эффекта мои чары не дали. Либо тайничок был сделан очень давно, и все остаточные эманации успели развеяться, либо Убийца использовал лишь молоток, зубило и такую-то матерь.

Потом я врубил Змеиное зрение и полюбовался на то, как выглядят развалины в инфракрасном диапазоне. По идее, думал я, если внутри каменной стены имеются пустоты, это должно оказывать влияние на градиентный фон тепловой картинки. То есть, там, где расположен тайник, я должен увидеть холодное пятно. Но и тут меня поджидал облом – солнце в развалины почти не заглядывало и камни были равномерно холодными, так что никаких странных пятен я не заметил.

Н-да, кажется, мне всё-таки придётся идти и методично простукивать стены. Не хотел я этого делать, ведь так останется много следов, что наверняка насторожит Убийцу, но другого выхода нет.

Я ещё раз осмотрел развалины и невольно задержал взгляд на дохлой крысе. Она лежала у стены, рядом с кустом папоротника. Интересно, отчего бедная тварь подохла? Я подошёл поближе и перевернул её носком ботинка…

У крысы не было головы и правой передней лапы.

Так. Интересно. Очень интересно. Я присел рядом с крошечным трупиком и принялся его изучать.

Если не считать головы и лапы, крыса была полностью комплектна. Сдохла она неделю назад, а может, и больше – трупик успел порядком разложиться, местами даже начали проглядывать кости. Поэтому определить, от чего именно бедная зверушка померла, было невозможно. Хотя… Я снова поддел крысу ботинком и перекатил на другой бок. Ага, так и есть. Шерсть обожжена. Вероятно, крысу убило сильным электрическим разрядом. Он вошел в морду и вышел через лапу, попутно разворотив и то, и другое.

А теперь вопрос на миллион. Откуда здесь, в заброшенном каретном сарае, мог взяться сильный электрический разряд?..

Я отошёл от трупика на пару шагов, врубил щиты и вкачал в них треть от всего наличного эфира. Повторить судьбу несчастной твари мне не хотелось. Затем подобрал с земли длинную деревянную палку и уже с её помощью принялся осторожно обследовать стену.

И – о, чудо! – почти моментально обнаружил тайник.

Часть стены слегка поддавалась на нажим. Кто-то вырезал довольно большой кусок кладки, квадрат со стороной сантиметров пятьдесят, и спаял его в монолитный блок. Весила эта штука немало, но, думаю, с помощью заклинания левитации я без труда смогу её поднять.

Снизу часть блока прорезала небольшая трещина. Камень рядом с ней был оплавлен. Видимо, крыса сунулась туда и напоролась на расставленную Убийцей ловушку.

Спасибо, зверушка, и земля тебе пухом. Ты очень мне помогла.

Трещина была довольно широкой. Если я воспользуюсь инспекционным зеркальцем, то смогу узнать, что скрывается за дверцей…

Сказано – сделано. Я достал зеркальце, лёг на землю и, подсвечивая себе фонариком, начал изучать внутренности тайника.

Через пять минут мучений я выяснил следующее: тайником Убийце служила небольшая ниша. Её почти целиком занимал своеобразный сейф – контейнер для переноски опасных артефактов. Это был свинцовый ящик, квадратный, сантиметров сорок в ширину, с кодовым замком на крышке. Старая модель, тяжёлая и неудобная, сейчас такие почти не используют. Интересно, где Убийца сумел её достать?

Ящик стоял вплотную к дверце, поэтому рассмотреть, не идут ли к нему какие-нибудь провода, было невозможно. Никаких защитных систем я не увидел. Но, учитывая печальную судьбу крысы, можно было сказать: они там есть, однозначно.

Так, что же делать дальше? Попытаться поднять эту каменную дверцу и посмотреть, что Убийца прячет в своём тайничке? Или, не мудрствуя лукаво, заминировать его? Или посыпать моим волшебным порошком?

Вскрывать тайник прямо сейчас я, пожалуй, не буду. Во-первых, демонесса сказала, что это смертельно опасно – и у меня нет причин не доверять ей. Во-вторых, моя задача – нейтрализовать этого ублюдка, а не добраться до его барахла любой ценой. Поэтому сначала я воспользуюсь порошком, а если через неделю это не принесёт результата – установлю бомбу.

Да, так и сделаю. Я поднялся с земли и довольно отряхнул руки.

А потом свет померк.

* * *

Сознание вернулось ко мне как-то сразу, одним рывком. Я понял, что лежу на земле, на куче прелых листьев и бездумно таращусь в небо. Оттуда, сверху, из бледной пустоты, подёрнутой редкими облачками, сыпался горящий мусор и комья глины. Бам, бам, бам – они падали вокруг, как крохотные артиллерийские снаряды. О, а вот прилетел снаряд покрупнее – в паре сантиметров от моей головы в землю с хрустом воткнулся искорёженный кусок металла. Должно быть, стенка от того контейнера.

Ну, Убийца, ну, сукин сын…

Я попытался встать, но виски пронзило такой адской болью, что я опять отрубился.

Не знаю, сколько я провалялся без сознания, но, думаю, недолго. Потому что, когда я снова пришёл в себя, то первое, что услышал – вой сирены.

Чёрт, какой же силы был взрыв, если они решили сирену врубить?

На этот раз я не спешил подниматься. Сначала осторожно ощупал себя и убедился, что руки-ноги на месте. Потом активировал диагностические чары и прошёлся ими по телу. Оказалось, всё не так уж плохо: на спине и бёдрах горели красным пятна гематом, в рёбрах обнаружилось несколько трещин, были сломаны два пальца на левой ноге, плюс наблюдались многочисленные разрывы мышц – к счастью, мелкие и неопасные. И ещё лёгкая контузия. Ничего такого, что нельзя было бы исправить за пару дней.

Не знаю, в чём тут дело. То ли контузия виновата, то ли медицинские чары слишком сильно били по мозгам, но я пребывал в каком-то странном подмороженном состоянии. Я прекрасно понимал, что только что едва не умер. Что выжил буквально чудом. Но это не вызывало никаких эмоций. Я воспринимал это как любопытны факт – и только.

Морщась от боли в рёбрах и сломанных пальцах, я с трудом поднялся на ноги. Меня шатало, желудок выделывал антраша, а голова гудела как колокол.

Ну, ничего, ничего. Сейчас я наложу ещё лечебных чар, приму парочку зелий, и всё наладится…

И тут меня пронзила ужасная мысль: мешок! Я потерял мешок!

Всё моё спокойствие тут же смыло волной адреналина. Я понял, в какой заднице оказался.

С потерей инструментов и одежды я ещё могу смириться. Но в мешка была аптечка с Белым елеем и кучей дорогущих зелий.

Мало того – сейчас сюда примчатся учителя и смотрители. А может, и детектив Гарвин собственной персоной.

И что мне, чёрт побери, прикажете со всем этим делать?

Так, надо успокоиться. Паника – сестра погибели.

Я глубоко вдохнул – раз, другой, третий – и начал действовать.

Первым делом я наложил на себя анестезирующие чары. Подождал, пока они не подействуют, и добавил лечебные.

Боль почти утихла, тошнота отступила, шум в голове исчез.

Затем я быстро осмотрелся и попытался определить, где нахожусь.

Находился я на опушке леса, в небольшой низинке. Взрывом меня отбросило метров на… Да чёрт его знает на сколько, но развалин каретного сарая отсюда видно не было. Зато я чётко видел траекторию, по которой летел – тут и там в кронах деревьев виднелись свежие проплешины и понуро свисали сломанные ветки. Выглядело это так, словно сказочный великан метнул через лес здоровенный баскетбольный мяч.

Н-да, повезло мне, что щиты выдержали и отрубились только после удара о землю. Иначе висел бы я сейчас, наколотый на ветку, как жук на булавку. Бр-р-р, ну и картина…

Ладно, работаем дальше. Я просканировал пространство и обнаружил, что к лесу со стороны школьного посёлка движутся многочисленные яркие огоньки. Некоторые двигались подозрительно быстро – должно быть, это учителя и смотрители, владеющие чарами левитации. До их прибытия оставалась всего пара минут.

С этим ясно. Теперь последний пункт – мешок.

Когда грохнул взрыв, я держал его прижатым к груди. Так что, вероятно, отбросило нас в одном направлении. Поскольку рюкзак мешок, он должен был улететь дальше – если, конечно, не зацепился за ветку. Есть ли у меня шанс его отыскать? Есть. Подлесок здесь редкий, земля почти голая. Возможно, если я выберусь из лощинки и осмотрюсь, то сразу его обнаружу…

Так я и сделал. Вылез, осмотрелся… И вознёс горячую молитву экуменическому богу: мешок лежал совсем рядом, буквально метрах в тридцати. Более того – он почти не пострадал. Только испачкался слегка.

Я подбежал к нему, развязал горловину, заглянул внутрь и еле удержался от ругательств: все флаконы с зельями были разбиты, уцелела только орихалковая склянка с Белым елеем. Н-да, удар по моему бюджету вышел просто чудовищный. Убийца, сволочь, дай мне только добраться до тебя…

Остальное барахло было на месте, ничего не вывалилось.

Я забросил мешок за спину и слегка модифицировал заклинание Тамерийской тьмы, чтобы скрыть его. Затем ещё раз воспользовался магическим эхолотом, убедился, что в радиусе двухсот метров нет ни единой живой души, и двинулся на запад, подальше от развалин сарая. Лететь я пока не мог, вестибулярка сбоила, поэтому шел пешком.

Я планировал сделать круг и выйти к развалинам с юга или с востока, сделав вид, что пришёл вместе с другими студентами.

Местность в этой части острова была сильно изрезана. То и дело попадались выходы каменных пород, нечто вроде миниатюрных, почти выветрившихся скал, и мелкие лощины. Я спустился в одну такую лощину, продрался через папоротник на дне, затем поднялся по мшистому склону…

И наткнулся на детектива Гарвина.

Ещё не разобравшись толком, кто передо мной стоит, я сразу же, на одних рефлексах, зачерпнул из воздуха конструкт Громовой стрелы. А когда понял, то замер от удивления.

Вернее, мы оба замерли – Гарвин был ошарашен не меньше моего.

Кажется, моя полоса удач закончилась, даже не успев толком начаться.

Полицейский отмер первым. Он медленно поднял руки и сказал:

– Не нужно горячиться, друг мой. Я безоружен, и ничем не смогу вам навредить. Не стоит совершать поступков, о которых вы потом пожалеете.

Чёрт, и что мне теперь делать?

Мелькнула безумная мысль: убить его. Прямо здесь, прямо сейчас. Шарахнуть Громовой стрелой и пойти себе дальше. Мы одни, никто ничего не узнает. Гарвин слишком опасен, нельзя оставлять его в живых. Особенно теперь, после того как он видел меня. Пусть даже под покровом Тамерийской тьмы.

Мелькнула – и тут же пропала. Нет, убив детектива я только увеличу список собственных проблем. После такого на остров высадится настоящий полицейский десант, и тут все перевернут кверху дном.

Да и потом, я просто не смогу убить его. Не смогу прикончить человека, который ни в чём передо мной не виноват.

Я чернокнижник, но не убийца.

Во всяком случае, пока что.

– Руки повыше, детектив Гарвин, – сказал я со вздохом. – И не вздумайте дёргаться.

Мой голос, измененный чарами, звучал глухо и зловеще. Полицейский послушно задрал руки.

– Отлично. Вот так и стойте. Увижу, что вы меня преследуете – мигом изжарю.

– Как скажете, друг мой.

– Через десять минут можете отмереть.

Быстрым шагом, поминутно оглядываясь на Гарвина, я пошёл прочь. Детектив стоял неподвижно, как статуя. Через сотню метров он исчез за стволами деревьев. Тогда я врубил автолевитацию и стрелой понёсся вперёд – сначала на запад, потом свернул на север, облетел развалины по дуге и опустился на землю в восточной части острова, в лесу, рядом с рабочим посёлком. Там я огляделся, убедился, что поблизости никого нет, снял мешок и быстро переоделся в чистое.

Ну вот, а теперь пора к сараю.

Минут через пятнадцать, когда я вернулся к развалинам, там собралось уже не меньше сотни человек, в основном студентов. Немножко поработав локтями, я пробился в первый ряд. Увидел последствия взрыва и присвистнул.

– Твою же мать!

– Ага, – протянул стоявший рядом Михал. – Не кисло жахнуло.

На месте сарая зиял кратер. Глубиной метра два и шириной метров семь. Как от взрыва авиабомбы.

– Интересно, что здесь рвануло?

– Очередная сенсация для Рафала, – сказал Вик, выныривая из толпы. – Привет, парни.

– Ага, здорово.

– Привет-привет.

Кратер оцепили смотрители. Среди них ходили учителя и активно колдовали – пытались разобраться, что тут стряслось. Через пару минут к ним присоединился магистр Тэфу, пришедший из посёлка. Выглядел он не на шутку встревоженным.

Директор подозвал к себе преподавателей и провёл с ними экспресс-совещание. После этого преподы отправились к толпе и начали выкликать старост.

– Чего это они? – недоумённо спросил Михал.

– Хотят пересчитать студентов по головам, – предположил Вик, – Боятся, что кто-то повторил судьбу Беружина.

– А. Ну да, конечно.

Народ, тем временем, всё продолжал прибывать. Из наших появились Мышка, Нанди со своими подручными, Лэн и Силен, неразлучные друзья-картёжники, и Дидрич с Фальком.

Также откуда-то возник комендант. Он накрутил хвосты смотрителям и отправил их разгонять студентов. Разумеется, ничего у них не вышло – студенты просто отошли метров на двадцать и продолжили глазеть на преподавателей, суетящихся у кратера.

– Глянь, Сев, – толкнул меня Вик. – А вот и кавалерия!

Я посмотрел в указанном направлении и увидел детектива Гарвина, выходящего из леса.

– Ну да, как же без нашей доблестной полиции.

Что-то долго он там возился, подумал я. С момента нашей встречи прошло уже полчаса. Неужели он всё это время так и простоял с поднятыми руками?

Вряд ли. Куда вероятнее, что детектив решил прогуляться по моим следам. В таком случае теперь он знает, что угрожавший ему человек владеет чарами автолевитации… Н-да, паршиво.

Выглядел Гарвин, как и всегда, спокойным и расслабленным. Такому самообладанию можно было только позавидовать.

Детектив коротко переговорил с директором школы и отошёл за линию оцепления. Там он встал, закурил, и рассеянным взглядом принялся скользить по толпе.

Сначала я думал кивнуть ему, мол, здрасьте, детектив, давненько не виделись, но потом решил, что не стоит искушать судьбу. Не нужно привлекать лишнего внимания. Лучше сделаю вид, что не заметил его.

Тут к нам подошёл староста.

– Привет, чурбаны. Ну, рассказывайте, что вы опять учудили.

– Рафал взорвал тонну динамита, чтобы было о чём писать в своём бульварном листке, – сказал Дидрич. – Кстати, тебя Холтен ищет.

– Зачем?

– Понятия не имею. Вот он стоит, иди и спроси.

Дальше было много всякой суеты. Подходили все новые люди из нашего класса. Потом вернулся Аймо и принялся пересчитывать нас по головам. Выяснилось, что двое из нашего класса отсутствуют – Жестянка и Рафал. Лэн и Силен пошли их искать, и сами пропали. Тогда за ними, ругаясь сквозь зубы, отправился Аймо. Как только он ушёл, прибежал взмыленный Рафал и начал сокрушаться, что проспал сенсацию. Причём проспал в самом буквальном смысле – оказывается, всё это время он мирно дремал на диване в редакции студенческой газеты.

А потом пробило шесть часов, и толпа начала понемногу рассасываться. Сенсация сенсацией, а ужин по расписанию.

Я уходил одним из последних. Но ушёл недалеко – отойдя от кратера на сотню метров, я тихонько свернул с тропинки, сделал круг, и вернулся к нему, зайдя с северной стороны – там как раз был удобный пригорок, густо заросший орешником. Спрятавшись в кустах, я врубил Кошачий глаз и начал обшаривать пространство перед кратером глазами.

Сделал я это вот по какой причине. Последние пять минут рядом с детективом Гарвиным тёрся Макей Свирин, неудачливый шантажист. Что-то этому мерзкому шакалу от нашего доблестного сыщика было нужно. Но, пока вокруг было много людей, он не решался подойти к полицейскому.

А ещё Свирин время от времени бросал на меня очень странные взгляды, одновременно тревожные и злорадные. И это мне сильно не нравилось.

Полицейский и Свирин разговаривали. Свирин что-то рассказывал, энергично размахивая руками, а детектив Гарвин внимал ему с вежливым вниманием. Жаль, но стояли они далеко, так что звуки их речи до меня почти не долетали. Даже чары острого слуха не помогали.

«Чёрт, нужно было выучить чары Орлиного зрения, тогда бы я смог читать по губам», – подумал я с досадой.

Гарвин с шакальчиком беседовали, в общей сложности минут десять. Потом они распрощались, и шакальчик бодро порысил в столовую. Причём вид он имел радостный и довольный.

Детектив в лице почти не изменился. Разве что стал ещё более задумчивым, чем прежде.

Что ж, пожалуй, и мне пора. Нужно отсидеть ужин, а потом – в пансион, лечить рёбра и сломанные пальцы.

Глава 14.5

Ужин прошёл оживлённо. К тому моменту уже выяснилось, что никто из студентов не пострадал, поэтому настроение за столом царило мажорное. Народ шутил, смеялся и гадал, что могло послужить причиной взрыва.

Как всегда, отличился Силен. Он прямо на ходу сочинял головоломную теорию, в которой пытался связать воедино ограбление Хранилища, погром в Архиве и взлетевший на воздух сарай.

Что самое забавное, так-то он был прав. Ведь это и впрямь были звенья одной цепи.

– Бред, – фыркнула Нанди, когда Силен закончил говорить. – Просто кто-то из старшаков занимался экспериментами и запорол сигиллу. А когда рвануло – испугался и убежал. У меня тоже такое бы… Ну, в смысле, это дело обычное, нечего тут пустую болтовню разводить.

– Если причиной взрыва была ошибка в начертании сигиллы, – ответила Сольви, ледяная принцесса, – то должна наблюдаться характерная картина эфирных потоков.

– Я проверял, – сказал Михал. – Ничего там особенного не было, никаких возмущений. Так, обычный ровный фон.

– Что? Обычный фон, говоришь? – встрепенулся Рафал. – Надо срочно это записать!

Он вырвал из держателя салфетку, достал огрызок карандаша и принялся строчить черновик новой статьи.

Дидрич фыркнул:

– А теперь, дамы и господа, смертельный номер! Прямо у нас на глазах Михал Сарабин превращается в «достоверный источник информации». Как ощущения, Михал? Полёт нормальный?

– Не кривляйся, Дидрич, тебе не идёт.

– Мне всё идёт, даже костюм карнавального зайчика. Так говорит моя мама, и я доверяю её безупречному эстетическому чутью.

– А ты что думаешь, Северин? – спросила меня Мышка. – Что там могло взорваться? Может, это действительно как-то связано с налётом на Хранилище?

– Понятия не имею, – пожал я плечами. – Но, вообще-то, в Иствале и впрямь творится слишком много странного.

– Вот! Вот! И я про то же говорю! – обрадовался Силен и начал развивать вторую часть своей безумной теории.

После ужина я отправился прямиков в пансион, заперся в комнате и упал на кровать. Действие анестезирующих чар уже порядком ослабло, и покалеченное тело вновь стало наливаться болью. Особенно беспокоили рёбра; казалось, что в грудную клетку мне натолкали игрушечных кубиков, которые при каждом вдохе впивались в лёгкие острыми углами.

По идее, сейчас мне нужно было раздеться, усесться на стул перед зеркалом, чтобы можно было осуществлять визуальный контроль, проделать полную диагностику и начать накладывать лечебные чары. Но сил на это не было, поэтому самолечением я занялся, лёжа пластом на кровати.

Через полчаса я закончил работать с самыми серьёзными травмами и решил, что на сегодня хватит. Сильно усердствовать с лечебной магией не стоит, иначе можно пережать, и на несколько дней превратиться в полудохлого зомби. Морщась от боли, я встал с постели, прошаркал к камину и достал бутылку с кириной бурдой. Налил полстакана, проглотил одним махом и налил ещё. Да, с такой жизнью я скоро превращусь в запойного пьяницу.

Я всё ждал, когда же меня настигнет запоздалый эмоциональный откат – ну, с паникой, бешеным сердцебиением и дрожанием рук – но он почему-то не приходил. Наверное, я просто слишком устал для всего этого.

Вместо паники пришла депрессия. Я погрузился в пучины самобичевания.

Проклятый Убийца опять меня обыграл.

Полный провал – вот что это такое. Настоящее фиаско. Я ничего не достиг, ни на шаг не приблизился к раскрытия тайны личности этого ублюдка. И, вдобавок ко всему, сам чуть не отправился на тот свет.

Самое обидное, я даже не понял, что именно спровоцировало взрыв. Я ведь ни разу не коснулся того долбанного сейфа. Что могло запустить адскую машинку?

Теперь и не узнаешь.

Уже в который раз я подумал: возможно, я выбрал соперника не той весовой категории. Каждый раз, когда я вступаю с Убийцей в столкновение, то либо терплю поражение, либо, в лучшем случае, мы расходимся вничью.

Чёрт, как же мне паршиво…

И это ещё не всё. Проблема номер два – детектив Гарвин. Он видел меня. Вернее, не меня, а какого-то загадочного типа, окутанного чёрным дымом. Типа, который вёл себя ну очень подозрительно. И который доставил ему массу неприятных ощущений, заставив десять минут стоять в лесу с поднятыми руками.

Теперь я понимал, что повёл себя с Гарвиным совершенно по-идиотски. И зачем я только устроил весь этот спектакль – «поднимите руки», «шевельнётесь, я вас изжарю…» Чёрт, да я вёл себя, как злодей из бульварного романа!

Кретин, ну какой же я кретин!

Нужно было просто удрать побыстрее, не вступая с полицейским в препирательства. Сделать вид, что я студент, который развлекался рискованными опытами, и случайно устроил взрыв. Гарвин и так получил от голема намёк, что в Иствале действуют два опасных придурка – один в маске, другой под чарами Тамерийской тьмы – и вот, теперь у него есть прямое тому подтверждение.

А ещё детектив, оказывается, использует волшебные артефакты. Ведь когда я шёл через лес, то регулярно ощупывал пространство магическим эхолотом. И всё равно столкнулся с ним нос к носу. Это тоже следует учитывать на будущее.

И Свирин. О чём он шептался с Гарвиным? Вопросы, сплошные вопросы…

Чтобы отвлечься от боли в рёбрах и от гнетущих мыслей, я уселся за домашнюю работу. Нужно было написать здоровенное эссе на десять страниц, на тему «Сострадание и милосердие в сарандской литературе девятнадцатого века». Но моё нынешнее состояние не слишком располагало к размышлениям о милосердии, так что ни черта я не написал. Вместо этого я полтора часа просидел, тупо пялясь в окно и рисуя закорючки на промокашках, а потом плюнул на всё и отправился в гостиную, играть в карты с Лэном и Силеном.

Глава 15.1

Паршивое настроение не оставляло меня следующие пару дней. Даже окружающие заметили, что со мной творится что-то неладное. Но на все вопросы я старательно отмалчивался, а когда совсем доставали, ссылался на небольшие проблемы дома. Поскольку «небольшие проблемы дома» бывают у всех, отмазка прокатывала.

А в пятницу вечером у меня состоялся один очень интересный разговор.

В тот день после занятий я отправился в парк – захотелось немного прогуляться и проветрить голову. Но отдыха не получилось – в парке обнаружился детектив Гарвин. Я шёл по центральной аллее, лениво пиная опавшие листья, когда он внезапно вынырнул из бокового прохода и зашагал мне навстречу. В такой ситуации совершить манёвр уклонения не представлялось возможным.

– Здравствуйте, господин детектив! – сказал я, когда мы поравнялись.

– Здравствуйте, Северин, – приветливо кивнул полицейский, – Гуляете?

– Вроде того.

– Не будете против, если я составлю вам компанию?

Чёрт побери!

– Конечно, нет, – улыбнулся я через силу.

Какое-то время мы молча шли рядом. Гарвин не торопился начинать разговор, и я решил немного подтолкнуть его.

– Я видел вас рядом с развалинами. Ну, пару дней назад, после того взрыва…

Детектив кивнул.

– Да. Директор попросил меня помочь разобраться с этим делом.

– И как, разобрались? Есть предположение, что там грохнуло? Если это не секрет, конечно.

– Не секрет. Впрочем, ничего оригинального вы не услышите – вероятно, кто-то взорвал в развалинах мощную самодельную бомбу.

– Ого! Значит, фракция бомбистов оказалась права.

Гарвин вопрошающе вздёрнул бровь.

– Фракция бомбистов?

Я объяснил:

– Мнения студентов разделились почти поровну. Одни думают, что это была обычная взрывчатка. Другие – что кто-то запорол сигиллу.

– Интересно. А вы к какой фракции принадлежите?

– Пожалуй, к бомбистам. Если бы рванула сигилла, остался бы отпечаток в эфирных потоках. Плюс повышенный магический фон. Но ничего такого, насколько я могу судить, обнаружено не было.

На следующий день после взрыва мы с Виком и Рафалом вернулись к кратеру и облазили его сверху донизу. И да, действительно, ничего интересного не нашли. Никаких отголосков в эфире.

– А средний вариант никто не рассматривает?

– Средний вариант? В смысле, бомба, но магическая? Нет.

– Почему?

– Эфир очень дорог. Бомба из обычной взрывчатки выйдет гораздо дешевле.

– Вот как? А какой тип взрывчатки выбрали бы вы, Северин?

Что-то наш разговор начал сворачивать на опасную дорожку.

Я пожал плечами

– Понятия не имею.

– И всё же?

Я сделал вид, что задумался. Ладно, отвечу честно.

– Первое, что приходит на ум – нитроцеллюлоза. Алхимически стабилизированная.

– Почему именно она?

– Нитроцеллюлозу проще всего изготовить. Для этого потребуется минимум превращений. Её можно вообще чуть ли не на костре варить, к тому же в больших объёмах. Леса-то вокруг полно. Есть, конечно, проблема с примесями в изначальном сырье, ведь древесная целлюлоза – это не хлопок ручной сборки. Но всё вполне решаемо. Преобразование Эмеша, потом операция Ханби, очистка, сольвация – и мы получаем вполне пригодный к использованию продукт.

– А вы неплохо разбираетесь в этой теме, – усмехнулся Гарвин. – Что, часто думаете о том, как сделать взрывчатку?

– Да бросьте, все об этом думают.

Полицейский одарил меня очень странным взглядом, так что я поспешил поправиться.

– В смысле, все мальчики в определённом возрасте. Взорвать что-нибудь смеха ради – это у нас было любимое развлечение в младших классах.

Пару минут мы молчали. Потом детектив Гарвин порадовал меня следующим заявлением:

– А вы знаете, Северин, что минимум два человека в Иствале считают, будто именно вы устроили тот взрыв?

– Н-да? И кто эти таинственные недоброжелатели? – спросил я небрежно.

– Как вы понимаете, я не могу ответить на этот вопрос.

– Да ладно, я и сам догадываюсь. Первый – наш школьный цербер, господин Тот. Он не теряет надежды навесить на меня какой-нибудь проступок и вышибить из Истваля. А второй…

– Ну, что же вы замолчали?

– Хорошо. Второй – Макей Свирин. Я видел, как он тёрся рядом с вами.

– Да. Мы с Макеем немного побеседовали.

– Боюсь представить, что он вам наплёл.

– Макей сказал, что за день до взрыва повстречал вас на опушке леса…

– Да, было такое.

– И у вас при себе имелся рюкзак.

– Ага.

– Так что вы там делали?

Я фыркнул:

– Не менее интересно другое: что там делал Свирин?

– И всё же, Северин, зачем вечером понедельника вы отправились в лес с рюкзаком? Собирали сырье для алхимических опытов?

Я вздохнул. Вот и пригодилось моё алиби.

– Нет, грязь и глину для магистра Тэфу.

– Простите?

– У нас сейчас по тектонике тема – создание полисинтетических автономных агентов. Големов, если по-простому. Только выращенных из смеси веществ, разнородных по свойствам – вязкости, плотности, сорбции и так далее.

В принципе, любой голем, даже созданный в лабораторных условиях, является полисинтетическим – примеси есть везде, вопрос только в количестве. Даже в хорошо просеянном речном песке попадаются частички глины и водорослей. Если их мало, это ни на что особенно не влияет. Если много – вся постуральная система может пойти вразнос. Неоптимальная статика, сами понимаете… Плюс кривая потенциалов скачет, как ненормальная… Простите, я отвлёкся.

Ну так вот. Мы изучаем способы преодоления этих проблем. Чтобы сдать тему, достаточно сделать голема из составленной магистром Тэфу смеси. Туда входит глина, песок, вода и мелкий гравий. Все пропорции известны, нужно только сделать небольшие дополнительные расчёты.

Но магистр сказал, что наградит дополнительными баллами тех, кто возьмёт на себя, так сказать, повышенные обязательства. Сходит в лес, накопает килограмма три-четыре почвы – глины, земли, листьев и всякого такого – и без предварительных вычислений состряпает из этой каши функционального голема.

Несколько человек приняли его вызов. В том числе я. Поэтому вечером в прошлый понедельник я взял рюкзак, положил в него мешок, лопатку и пошёл в лес. Где и столкнулся со Свириным.

Вот и вся история. Если не верите – давайте сходим ко мне в комнату, и я покажу вам мешок с землёй. Он стоит в углу, рядом с камином.

Детектив Гарвин молча кивнул, принимая мои объяснения.

Мы дошли до конца аллеи и повернули обратно, к студенческому городку.

– Знаете, Северин, вы очень интересный юноша, – сказал вдруг полицейский. – Необычный. Даже для мага.

Не зная, что на это ответить, я молча пожал плечами.

Гарвин, между тем, продолжил:

– Прошу прощения, что начал этот разговор. Я, разумеется, ни в чём таком вас не подозревал. Просто поддался профессиональным рефлексам. Говорят, что психиатрам повсюду мерещатся сумасшедшие. То же самое можно сказать и о нас, полицейских – на каждого человека мы по умолчанию смотрим, как на потенциального преступника.

– Ничего страшного, всё в порядке, – великодушно простил я Гарвина.

Фух, кажется, пронесло.

Но следующая фраза детектива снова заставила меня напрячься.

– На самом деле я хотел поговорить с вами совсем о другом. Причём повод для этого мне тоже дал Макей Свирин.

Да что же такое этот шакал ему наплёл?! Неужели рассказал про Мунгуса? Нет, быть такого не может. Не совсем же он дурак.

Или всё же дурак?

У меня неприятно засосало под ложечкой.

– По словам Макея, однажды вы подловили его в парке и жестоко избили, – сказал Гарвин.

Все-таки, пронесло. За школьные разборки мне вряд ли светит уголовное преследование.

Только вот зачем шакальчик наябедничал про это полицейскому? Наверное, чтобы придать своим словам веса. Чтобы показать, какой я опасный тип. Мол, такой отморозок и самодельную бомбу вполне может состряпать. А потом взорвать, просто так, смеха ради.

– Ничего не хотите мне сказать, Северин?

Ну да, конечно, сейчас я начну перед тобой оправдываться, как набедокуривший школьник перед учителем.

Я тяжело вздохнул.

– Не особенно. Впрочем… Вам ведь тоже когда-то было шестнадцать, не так ли? Вы же не родились сразу тридцатилетним, в шляпе-канотье и с полицейским удостоверением в кармане? Небось, когда-то и сами учились в школе и знаете, как тут всё устроено.

Гарвин кивнул.

– Да, я тоже учился в школе-пансионе. И знаю, что атмосфера в таких заведениях царит своеобразная. Круговая порука, тайные общества, разные неписаные правила, странные ритуалы, иногда довольно жестокие... Что, Свирин нарушил какое-то табу, и вы его за это наказали?

– Нет. Я имел в виду другое. Некоторые проблемы невозможно решить, оставаясь в рамках школьных правил. Иногда приходится действовать иначе. Жёстче. Или тебе так и будут бесконечно портить жизнь.

– Ясно. Так значит, Макей портил вам жизнь?

– Он заслужил небольшую трёпку. Полностью заслужил. Вот и всё, что я могу сказать по этому поводу. Извините.

Впереди уже виднелись ворота парка. Ещё минута – и с полицейским можно будет распрощаться.

Гарвин словно почувствовал мои мысли. Он свернул с дорожки и приземлился на стоящую в тени клёна скамейку. Видимо, детектив ожидал, что я усядусь рядом, но я на провокацию не поддался.

– Вы куда-то торопитесь, Северин?

Я взглянул на часы.

– Есть немного.

– Задержитесь, пожалуйста. Я не отниму у вас много времени.

Гарвин сел поудобнее и посмотрел на меня Особенным Взрослым Взглядом. Такое выражение лица может возникнуть у человека, которому сообщили, что он должен обучить мартышку делению в столбик или морской огурец – игре в шахматы. О, я сразу понял, что последует дальше. Если взрослый глядит на тебя с такой миной – значит, он вознамерился провести Серьёзный Разговор.

Глава 15.2

– Я не мастер вести душеспасительные беседы, – начал детектив Гарвин, – Я сыщик, а не священник, и мои таланты лежат в совсем другой плоскости. Но сейчас я попытаюсь немного поупражняться на этом новом для себя поприще. Я, Северин, хочу вас кое о чём предупредить.

Во время первой нашей встречи вы произвели на меня сильное впечатление. Вы мастерски сумели выпутаться из той истории со сгоревшим памятником.

Сначала вы запудрили мозги двум почти незнакомым студентам, убедив их, что действовать нужно сообща. Потом прямо на ходу сочинили легенду, заставили сообщников её зазубрить и пересказать коменданту слово в слово. А когда вы сами предстали перед комендантом, то лгали, глядя ему прямо в глаза, да ещё, попутно, издевались над ним.

Затем я выясняю, что у вас были непростые отношения с племянником коменданта, Альбином Штуриным. Которые закончились для Штурина трагически.

Идём далее. Пару дней назад мне становится известно, что вы жестоко избили Макея Свирина. Причём вы запугали бедолагу настолько, что он не решился рассказать про это ни наставнику, ни смотрителю – вообще никому. Только мне, звезде столичной полиции.

Тогда я попросил у коменданта ваше досье…

– Которое он вам тут же любезно предоставил, – сказал я кисло.

– Да, – кивнул Гарвин. – Не буду скрывать, он сделал это с удовольствием. И то, что я прочёл… Скажем так, в вашем досье есть много странного.

Вы постоянно меняете школы. И чуть ли не из каждой переводитесь со скандалом.

У вас серьёзные проблемы с поведением. На первых курсах – постоянные ссоры и драки. В том числе с применением магии. В дальнейшем это сходит на нет, но вряд ли потому, что ваш характер смягчился. Просто, повзрослев, вы научились ловко заметать следы.

Против вас постоянно выдвигаются обвинения. Иногда довольно фантастические – воровство тёмных артефактов, например. Но чаще более обычные – бретёрство, шантаж, запугивание, вымогательство.

От другого студента с таким послужным списком все давно бы уже отвернулись. Максимум, куда он сумел бы устроиться – это пехотное училище.

Вас, Северин, спасают две вещи. Первая – вы блестящий студент. В любой школе вы занимаете место в тройке лидеров. И вторая – все дела, которые затевают против вас враги, загадочным образом разваливаются.

– Вы преувеличиваете, господин детектив.

– Я преуменьшаю, Северин. Значительно преуменьшаю...

Знаете, что меня больше всего в вас тревожит? Я отлично чувствую ложь. Можно сказать, у меня нюх на неё. Как у собаки. Пёс всегда ощущает, если его боятся, так же и я всегда чувствую, если мне пытаются лгать.

Но с вами мой дар не работает. Вы, мой юный друг, невероятно талантливый лжец. Вас ничто не выдаёт – ни глаза, ни мимика, ни жесты. Честно говоря, мне всего пару раз в жизни встречались настолько умелые лицедеи. В первом случае это был Линт Фиоре, профессиональный актёр. Про него даже в газетах писали несколько лет назад. Не помните? Нет? Давайте я освежу вашу память. Фиоре убил свою жену, отравив её довольно хитрым способом, а потом очень правдоподобно изображал горе. Если бы не одна ошибка, допущенная этим преступником, он с лёгкостью вышел бы сухим из воды. Но Фиоре не учёл кое-какой мелочи – о, преступники всегда срезаются на мелочах – и я сумел раскрыть его игру…

Наверное, тут надо изобразить интерес.

– Хм. Занятно. А второй случай?

– А во втором случае мне пришлось иметь дело с настоящим психопатом.

Я сделал вид, что задумался.

– Психопат? Это ведь словечко из арсенала доктора Фройда?

– Вроде того. Психопатия – это расстройство личности, при котором человек превращается в бессердечного монстра. Психопату свойственен крайний эгоцентризм и патологическая лживость. Он не способен к сопереживанию и сочувствию; горе других людей для него – пустой звук. Окружающих он воспринимает как бездушных кукол, марионеток, которыми можно свободно манипулировать, дёргая за ниточки. Вообще, всё происходящее вокруг кажется психопату игрой. Определённо, в этом расстройстве есть что-то от солипсизма…

Я криво улыбнулся.

– То есть, вы намекаете, что и я такой вот психопат-манипулятор?

– Нет. Конечно, нет. Но у вас, скажем так, имеются неплохие задатки. И если вы будете поощрять их, то можете быстро войти во вкус.

Я молча пожал плечами. А что тут вообще можно было ответить?

Гарвин одарил меня многозначительным взглядом и продолжил.

– Тот психопат, с которым мне довелось иметь дело… Это было пару лет назад, в Парме, на побережье Северного моря. Там произошла череда загадочных убийств, и столичной полиции пришлось прийти на выручку.

Вкратце, суть такова. Декорации – удалённая полярная станция. Действующие лица – две дюжины человек обслуживающего персонала. Метеорологи, геологи, механики, повара и так далее. Работают они вахтовым методом, пересменок – раз в полгода.

Разумеется, полярники обеспечены всем необходимым. У них есть радиостанция, угольная котельная и даже локомобиль новейшей конструкции – для эвакуации больных и раненых.

Примерно за два месяца до очередного пересменка радиосвязь со станцией прерывается. Но панику никто не поднимает – природные условия в тех местах суровые и оборудование частенько выходит из строя. То бурей сломает антенную мачту, то передатчик сгорит, то ещё что-нибудь приключится. Иногда восстановления связи приходится ждать по нескольку недель. К тому же у полярников есть транспорт и, если бы случилось что-то действительно серьёзное, они прислали бы людей с просьбой о помощи. Поэтому начальство решило просто дождаться очередного пересменка.

И вот, во время этого самого пересменка внезапно выясняется, что станция лежит в руинах, половина строений сгорела, а из двадцати человек персонала в живых остался всего один – молодой парнишка, маг, только недавно закончивший школу. Некий Нилей Столбин. Он занимался обслуживанием алхимического оборудования. По словам Столбина, полярники просто сошли с ума и перебили друг друга.

Как рассказал выживший, всё началось с того, что радиорубка и склад с продовольствием сгорели из-за удара молнии. Первое было очень неприятно – в результате люди оказались полностью отрезанными от большой земли, – а второе, в принципе, терпимо – у полярников оставались кое-какие припасы и, хорошенько попостившись, они вполне могли протянуть месяц или даже больше. В общем, ситуация сложная, но ещё не катастрофа.

Тем не менее пару человек они всё же послали на большую землю – так, для подстраховки. Локомобиль с людьми уехал и исчез; больше его никто не видел. Возможно, он провалился под лёд, или опрокинулся от резкого порыва ветра, или… А, впрочем, зачем гадать? Про это мы не знаем до сих пор.

Первые дни после пожара прошли сравнительно спокойно – полярники разбирали завалы и пытались починить радио. Проблемы начались примерно через неделю – выяснилось, что кто-то ворует остатки съестных припасов. Конечно, тут же провели расследование, перевернули всю станцию кверху дном, но вора вычислить не удалось.

Зато обнаружилось несколько тайников с украденной провизией – один здесь, другой там, так что, выходит, вор был не один, тащил чуть ли не каждый третий. Под подозрение попали многие люди, и это привело ко взаимному озлоблению. Начались конфликты, и очень быстро дело дошло до драк.

А потом обнаружили первый труп…

Кто-то убил одного из метеорологов прямо в его комнате. Дождался ночи, взломал дверь и тайком пробрался внутрь. Дело выглядело таким образом, будто убийца искал еду, но случайно разбудил учёного, и всё закончилось поножовщиной.

После этого на станции воцарилась атмосфера страха и паранойи. Разумеется, первым делом люди начали вооружаться – взломали арсенал и расхватали винтовки. Потом разбились на группы и заперлись в разных частях станции. Потом начали делить скудные остатки ресурсов. Через пару дней дошло до стрельбы…

В результате одной из перестрелок загорелся угольный склад. Его пытались потушить, но тщетно – склад полыхал несколько дней и выгорел дотла. Думаю, не нужно объяснять, чем это грозит – остаться зимой в заполярье без топлива.

Дальше было четыре недели ада. Не буду описывать, что творилось на станции; у вас, судя по всему, отлично развито воображение, так что вы самостоятельно сможете заполнить данный пробел.

Часть рабочих попыталась вырваться из этого кошмара – они организовали санный поезд и отправились на юг, к ближайшему поселению. Но в пути попали в снежную бурю, заблудились и замёрзли насмерть. Позднее поисковая группа обнаружила их разрушенный лагерь и останки нескольких человек поблизости.

Там было ещё много драматических эпизодов, я не буду перечислять их все. А про финал вы и так уже знаете, в живых остался лишь один человек – Столбин, молодой маг.

– Который, надо полагать, и был тем самым психопатом? И который – позвольте угадаю – заварил всю эту кровавую кашу?

Детектив кивнул.

– Именно так. Это Столбин устроил пожар. Это он убил учёного-метеоролога. Это он организовал провокацию с кражей еды. Это он стравливал разные группы полярников между собой. Подозреваю, что исчезновение локомобиля – тоже дело рук Столбина.

– Но… Зачем? Ради чего? Просто для развлечения, что ли?

– О нет. Понимаете, от природы этот юноша был не слишком сильным магом – так, на слабую троечку. К тому же он страдал от серьезного порока короны. Но при этом он был весьма умён и амбициозен. И невозможность реализовать свои амбиции сильно его угнетала. В результате у Столбина развилась идея-фикс – увеличить свой магический дар. Любой ценой. Всё свободное время он тратил на изучение этой проблемы. Собственно, для того Столбин и завербовался в отряд полярников – работа на станции была не слишком обременительной и оставляла много свободного времени для исследований.

Через пару месяцев Столбин нашёл, как ему показалось, способ усилить свою корону. Вот только для проведения ритуала нужны были человеческие жертвы… Дальше, я думаю, можно не объяснять.

Гарвин развёл руками и умолк.

Я покачал головой и хмыкнул.

– История, конечно, занимательная. Жуткая, но интересная. Вот только я не понял, зачем вы мне её рассказали.

На самом деле я всё прекрасно понял. Но роль нужно было отыгрывать до конца.

– Потому что вы, Северин – только не обижайтесь, пожалуйста – слегка напомнили мне того молодого человека. Не какими-то конкретным чертами – вы даже внешне не похожи – а, так сказать, общим созвучием характеров. Изворотливостью, хладнокровием и виртуозным умением лгать.

– Между нами есть как минимум одно отличие, господин детектив. Я не собираюсь становиться массовым убийцей.

– Нисколько не сомневаюсь. Но и Столбин вряд ли планировал превращаться в монстра. Просто так сошлись звёзды.

Природа наделила Столбина довольно сомнительными склонностями, но не это сделало его преступником. В мире полным-полно жестоких манипуляторов, но большинство из них проживают вполне заурядные жизни.

Столбин был одержим сверхценной идеей, но не это сделало его маньяком. В конце концов, собирание марок – тоже своего рода одержимость, однако помешанных на филателии никто не сажает в тюрьму.

Преступником и маньяком он сделался после того, как пошёл на поводу у своих тёмных инстинктов. После того как начал кормить своих внутренних демонов.

Плюс, конечно, значительную роль сыграло то, что Столбин попал в подходящую питательную среду – уединённая полярная станция, замкнутый коллектив, множество малознакомых людей... Словом, почти Истваль.

А мораль сей басни такова: не все свои склонности следует поощрять. Не всякий талант заслуживает развития. Иначе, как я уже говорил, можно быстро войти во вкус…

Вот и всё, что я хотел донести этой историей, Северин.

– Думаю, вы ошибаетесь в оценке моего характера, господин детектив.

– Вполне возможно. Тогда отнеситесь к этому монологу с иронией. Ну а теперь мне пора. До свидания. Надеюсь, что следующая наша встреча произойдёт при более приятных обстоятельствах.

Гарвин поднялся со скамейки и направился к выходу из парка. Но, не пройдя и трёх шагов, снова обернулся и сказал:

– Чуть не забыл. Ещё один момент. Я надеюсь, что Свирин не пострадает из-за своего слишком длинного языка… Мы поняли друг друга?

– Более чем.

Полицейский кивнул и убрался, наконец, восвояси.

А я остался сидеть под клёном. И на душе у меня было препаршиво.

Может, рассказчиком Гарвин был не слишком хорошим – история про Нилея Столбина не особо меня впечатлила, – но вот когда он начал говорить про «идею-фикс» и «одержимость», меня натурально пробрало. Я даже на секунду подумал, что ему откуда-то стало известно про мой План. Ведь в том, как я относился к этой затее и впрямь было что-то болезненное…

Н-да, как ни старался я не светиться перед детективом, а всё-таки привлёк его внимание. Надеюсь, он не станет копать глубже. Впрочем, одной надежды тут мало – нужно затаиться, залечь на дно. И не делать резких движений по крайней мере следующие пару месяцев.

Забавно. До того, как началась вся эта свистопляска с Убийцей, я планировал прожить нынешний год спокойно, как самый обычный студент. Возможно, судьба намекает, что мой план был совсем неплох…

Обидно только, что полицейского на меня натравил этот мелкий шакал, Свирин. Ублюдок всё-таки нашёл способ, как мне отомстить. А вот я ему отомстить не смогу. По крайней мере, прямо сейчас. Но ничего, жизнь долгая, случай ещё представится...

Я зябко поёжился – вечера становились все холоднее, в воздухе уже чувствовалось дыхание зимы. Скоро зарядят монотонные дожди, а потом всё засыплет снегом. Или не засыплет? Климат в Армахе мягкий, не то, что у нас, в Фаренте.

Я встал со скамейки и потащился в общежитие.

Глава 16.1

Видимо, судьба делала намёки не только мне, но и кое-кому другому. Потому что на следующий день случилось невероятное.

А именно: Убийца попытался выйти со мной на связь.

Это произошло вечером, во время ужина. Я уже расправился со свиной отбивной, заполировал её овощным салатом, и теперь неторопливо прихлёбывал чай, параллельно просматривая свеженький номер «Грошовой правды».

Чтиво было так себе: в передовой статье журналистка, скрывающаяся под кокетливым псевдонимом «Сплетница» обсасывала мелкие детали одного малоинтересного скандала, который вот уже третий день сотрясал стены пансиона инквизиторов. Кто-то что-то у кого-то спёр, потом украденное подбросил третьему лицу, но подбросил так неаккуратно, что всем было очевидно: это подстава. И так далее и так далее и тому подобное. Я запутался в хитросплетениях этого дела уже на втором абзаце.

Потом было ещё две статьи, таких же скучных. Одна – с рассуждениями про скачки. Кто победит в субботних соревнованиях? Торпеда или Сахарок? Корона или Чернобурка? И другие вопросы, сверхактуальные для начинающего мага.

Другая статья вообще оказалась квазинаучной белибердой. Это было понятно даже из названия: «Рекурсивные механизмы реализации семантических схем с дробной смысловой размерностью». В расчётах я с ходу заметил три грубые ошибки и циклическую ссылку. То ли младшак выпендривается, то ли старшак прикалывается. Вероятнее второе. Впрочем, лень разбираться.

Немного развлекли меня письма читателей и ответы, которые давал на них Рафал. Вообще, рубрика «Письма читателей» была вещью особенной. Вокруг газеты сложилось сообщество фанатов и ненавистников, и этот раздел они использовали для того, чтобы чихвостить друг дружку и самого Рафала Вейчина. Говорят, некоторые шизики ругались на страницах газеты месяцами и даже годами.

Я прочитал письма, посмеялся и, для порядка, заглянул на последнюю страничку. Обычно там печатались сообщения о купле-продаже разного барахла и зашифрованные послания, которыми обменивались барышники. «Десять литров компота, место старое», «Дрова прибыли» и всё в таком духе.

Иногда эту скучную деловую переписку озаряли отблески высокой трагедии: «Ты меня кинул, шакал. Я всё знаю». Или даже: «Крандец тебе, стукачок. Почаще оглядывайся».

Но сегодня на последней странице не было ни рекламы, ни трескотни контрабандистов. Её полностью занимало всего одно сообщение.

И когда я увидел его, то почувствовал, как сердце моё тревожно сжалось.

Выглядело оно вот как. Всю верхнюю часть страницы занимала серия из четырёх рисунков. На первом был изображён человечек в чёрном балахоне. На втором – чёрная маска. На третьем – рука, сжимающая нож. На четвёртом – электрическая лампочка. Под рисунками шло несколько строчек цифр, очевидно, код. «1.2.12», «2.7.4», «1.1.2» – и так далее.

Ладно, нужно как-то отреагировать.

– Ого, – сказал я, показывая газету Вику. – Смотри. Кто-то потратился на целый разворот.

– Уже видел, – кивнул тот. – Рафал, что за хрень ты напечатал? Кто это заказал?

– У нас в газете всё строго конфиденциально, – буркнул в ответ главный редактор.

– Да ладно, нам-то можно сказать.

– Нельзя. Впрочем, я всё равно не знаю. Рисунок и текст мне подбросили в портфель.

Проходящий мимо Лэн глянул мне через плечо и сказал:

– Либо чей-то прикол, либо шифровка контрабандистов. Наверное, о какой-нибудь важной встрече договариваются.

– Да, скорее всего, – сказал я безразлично и отложил газету в сторону.

После ужина мы с Виком и Жестянкой отправились на футбольный матч – поддержать наших и всё такое. Наши продули с разгромным счётом. Потом ненадолго заглянули в «Язву» и выпили по стаканчику лимонада. Потом ещё около часа гуляли по улицам студенческого городка и вели светские беседы с разными знакомыми и малознакомыми студентами…

А потом я, наконец, добрался до своей комнаты, запер дверь и уселся за стол.

Уф-ф… Иногда держать маску – это чертовски тяжёлый труд.

Благодаря эйдетической памяти я легко перенёс сообщение из газеты на бумагу. Рисунки вышли грубоватыми, но, думаю, это не страшно. Вряд ли в них закодирована важная информация. Скорее, это просто подпись адресанта. Или ключ к шифру. Или и то и другое сразу.

В том, что сообщение написал Убийца, я почти не сомневался. В том, что оно предназначено мне – тем более. Сначала я заподозрил игру детектива Гарвина, но быстро отбросил эту мысль. Балахон, чёрная маска, нож – в этих рисунках присутствовало слишком много деталей облика Убийцы, которые не могли быть известны Гарвину. А вот мне – очень даже.

Я пробежался глазами по зашифрованному сообщению. Итак, что мы имеем? Всего три строчки, в каждой строчке девять групп знаков, каждая группа состоит из трёх чисел, разделённых точками.

Как бы поступил я, если бы захотел отправить тайное сообщение через газету? Такое, чтобы его мог прочесть только мой адресат, а все прочие не имели бы даже шанса его разгадать? По идее, используемый шифр должен соответствовать всего двум требованиям, правда, взаимоисключающим. С одной стороны, он должен быть абсолютно не вскрываемым. С другой стороны – быть достаточно простым, чтобы мой собеседник сразу смекнул, что к чему.

Первый вариант, который сразу приходит на ум – это книжный шифр. Суть его в следующем: вы находите два абсолютно одинаковых текста, скажем, две книги из одного тиража. Одну оставляете у себя, а вторую отдаёте человеку, которому будете писать тайные послания. Книги вы будете использовать в качестве кодового текста.

Чтобы составить зашифрованное сообщение, вы открываете книгу на любой странице, отыскиваете нужную букву и последовательно записываете номер страницы, номер строки и номер буквы. Получается серия из трёх чисел. Таким образом вы обрабатываете весь текст сообщения. И получается… Да, в общем, именно то, что я сейчас вижу, и получается.

Ваш адресат, получив послание, расшифровывает его быстро и без проблем. Не нужно ни кодовых таблиц, ни хитрых вычислений.

Поскольку в сообщении одна и та же буква каждый раз кодируется новым способом, стандартные методы взлома, например, частотный анализ, с книжным шифром не работают. У него есть только одно слабое место. Если кто-нибудь додумается, что за текст вы используете, вся ваша тайная переписка будет мгновенно вскрыта.

Какой текст Убийца мог использовать в качестве кодового? Не учебник же алхимии? Да и есть ли вообще такой текст, которым обладаем только мы двое, который известен только нам с Убийцей?

Как ни странно, есть.

Первый вариант – книга, которую я отбил у него во время первой стычки – «Чёрные башни». Если Убийца так же, как и я, обладает эйдетической памятью, то он мог просмотреть её за пару минут и запомнить содержание.

Второй вариант – инструкция к моему фонарику, «Волшебной лампе». Или рекламный проспект к нему же. Раздобыть такой проспект совсем несложно, в магической лавке на Мелочной улице, торгующей разным барахлом под заказ, они лежат целыми грудами.

Какой вариант выберет Убийца? Подозреваю, что второй. Всё-таки украденная книга – это слишком очевидный кандидат на кодовый текст. Да и рисунок электрической лампочки – намёк более чем прозрачный.

Хороший ли способ выбрал Убийца, чтобы связаться со мной? На первый взгляд – отличный. В главной подпольной газете школы постоянно печатают всякие зашифрованные сообщения, и ещё одно большого внимания не привлечёт.

Вот только Убийца не знает, что детектив Гарвин заполучил необычного свидетеля – того злобного голема. И голем нарисовал ему наши с Убийцей портреты. На одном из которых как раз изображён человек в чёрной маске и балахоне…

Если детективу это сообщение попадётся на глаза – а так, по закону подлости, непременно и произойдёт, – то оно наверняка его заинтересует. И если Гарвин каким-то образом допетрит, что за текст используется в качестве ключа…

В общем, Убийца серьёзно облажался.

Ладно, попробуем расшифровать его послание.

Инструкцию к фонарику я в своё время читал. Это была крошечная брошюрка из полудюжины листочков. Я воскресил её в памяти и взялся за работу.

И всего через минуту вместо цифр и точек получил вполне осмысленный текст.

Послание Убийцы состояло из четырёх слов:

«Перемирие? Ответь через газету».

Я невольно рассмеялся. Смех был не слишком весёлым, зато искренним.

Убийца казался мне непобедимым монстром. Сколько бы я ни сталкивался с ним, каждый раз он умудрялся ускользнуть. Да ещё, попутно, наносил мне серьёзный урон.

Но как история нашего противостояния выглядит со стороны Убийцы? Каким он видит меня?

Да ровно таким же монстром, которого ничто не берёт – ни демоны, призванные из других измерений, ни магическая отрава, ни взрывчатка. И который преследует его, бедолагу, с упорством маниака.

Кажется, я всё-таки допёк тебя, сволочь.

Стоит ли отвечать Убийце? Ведь ответив, я фактически распишусь в том, что его подозрения верны, и искать меня следует среди владельцев «Волшебной лампы». Впрочем, можно сделать вид, что я не сумел понять его сообщение и предложить использовать другой шифр.

Но ведь есть ещё фактор детектива Гарвина. Представляю, как он обрадуется, если мы с Убийцей начнём переписываться через газету.

Н-да, ситуация…

Отдельный вопрос: зачем Убийца вообще решил связаться со мной? Зачем ему перемирие? Он испугался возросшей активности полиции? Или пытается заманить меня в ловушку? А может, правильны оба варианта?

Даже не знаю, что со всем этим делать.

Ладно, возьму пару дней на размышление. Вряд ли этот ублюдок ожидает, что я отвечу ему прямо сегодня.

* * *

Выходные промчались, как гоночный локомобиль: вжух – и только пыль над дорогой вьётся. Ничего особенно важного за эти дни не произошло.

Но с началом новой недели опять начались приключения.

В понедельник пришло письмо от родителей, и было оно довольно желчным – домой я писал редко и нерегулярно, что предкам, понятное дело, не нравилось. Поэтому вечером, вместо того, чтобы расшифровывать очередную порцию каракулей Даргана или маяться какой-нибудь дурью в компании Вика и безотказных Лэна с Силеном, я отправился строчить ответ.

«Дорогая мама! Дорогой отец! Сегодня утром я получил, наконец, ваше письмо от одиннадцатого октября, и тут же уселся за ответное послание.

Согласен, у вас есть причины быть недовольными мною – я пишу вам преступно редко. И, да, вы опять-таки совершенно правы, многие мои письма больше напоминают телеграммы – они такие же длинные и содержательные.

Впрочем, у меня есть оправдание, и не одно, а целых два. Первое: учебная программа в Иствале очень сложная, так что много времени приходится тратить на подготовку. Знаете, иногда, после занятий, сил у меня хватает только на то, чтобы доползти до кровати. И второе: писать-то особенно не о чем. В последнее время в школе не происходит ровным счётом ничего интересного…»

Во всяком случае, ничего такого, о чём следовало бы знать родителям.

Я потыкал ручкой в перочистку и продолжил.

«Расследование того печального инцидента в Хранилище, повлёкшего гибель библиотекаря, магистра Вараха, движется ни шатко ни валко. Но инспектор Гарвин полон решимости довести дело до конца.

Я, кстати, недавно говорил с ним. Очень интересный человек. Если хотите, могу попросить у него автограф…»

Тут я замер и задумчиво прикусил ручку. А хорошая, между прочим, мысль. Образец почерка детектива Гарвина будет совсем не лишним…

Ладно, пора заканчивать. Погодка чудная, питаюсь хорошо, с нетерпением жду ответного письма, ваш любящий сын Северин. Всё, точка.

Я подул на бумагу, чтобы подсушить чернила, и положил письмо в конверт. Потом достал ещё один лист бумаги и начал писать второе письмо.

Для Убийцы.

Да, взвесив все за и против, я всё-таки решил ответить ему. Если я сумею наладить с Убийцей контакт, то это, возможно, поможет мне его вычислить.

Конечно, верно и обратное: если я буду неосторожен, то уже Убийца сможет вычислить меня. Но – кто не рискует, тот не пьёт шампанского.

Я решил, что не буду использовать шифр, который предложил Убийца. Не стоит давать ублюдку ни единой зацепки. Сделаю вид, что не смог понять его послание. Лучше предложу свой способ связи…

Вот только какой?

Если не считать инструкции к «Волшебной свече», то у нас с Убийцей нет другого текста, который сгодился бы на роль кодового.

Можно, конечно, использовать другие шифры. Но это идея не из лучших. Не знаю, насколько Убийца подкован в области криптографии, но вот у детектива Гарвина точно есть люди, которые разбираются в ней неплохо. Если за дело возьмутся профессионалы, то они вскроют нашу переписку за несколько часов. Большинство обывателей не в курсе, но абсолютно стойких шифров, помимо книжного, в природе не существует.

Кроме того, у полицейских есть огромные механические вычислители, которые способны расколоть шифр любой сложности с помощью простого перебора вариантов. Да, на это уйдёт куча времени, может, несколько недель, но они всё равно это сделают.

Значит, мы возвращаемся к идее книжного шифра…

Но какой текст выбрать? Нужно что-то такое, о чём знаем только мы двое, я и Убийца, а детектив Гарвин даже не догадывается.

О! Кажется, есть идея.

Я немного погрыз перо, потом активировал чары изменения почерка и начал писать.

Сначала – небольшая преамбула. Нужно привлечь внимание Убийцы, и дать понять, что я увидел его послание.

«Любовь – это отравленный кинжал, поражающий прямо в сердце! Опаснейшее оружие в умелых руках! Мог ли я знать, что ты владеешь им так виртуозно? О, как ты жестока! Как холодна! Зачем ты мучаешь меня? Жить без тебя просто невыносимо. Меня словно схватил гигантский спрут, давит и душит, и я не могу высвободиться из его пут!..»

Я ухмыльнулся. Вот так. Теперь намекну, что не смог, якобы, расшифровать его письмо.

«Но чего ты хочешь от меня? Я не могу понять твоих намёков. Прояви хоть каплю снисходительности, скажи прямо, без увёрток, чего жаждет твоя душа...»

Теперь сообщу, что готов к переговорам.

«Скоро я напишу тебе снова. Твой нежный друг, Сама-знаешь-кто».

Н-да, представляю, с какой рожей Убийца будет это читать. Вернее, совершенно не представляю.

Я немного шлифанул стиль и добавил ещё парочку намёков – а то вдруг мой адресат не въедет, к чему тут написано про отравленный кинжал и про гигантского спрута. Перечитал написанное и довольно хмыкнул: неплохо получилось, как будто и впрямь писал какой-то сгорающий от любви идиот.

А теперь – финальный аккорд. Предложу Убийце свой вариант шифра.

«P.S. Во время последней нашей встречи ты преподнесла мне драгоценнейший дар… Когда я думаю об этом, кровь в моих венах начинает вскипать… Я думаю об этом каждый день, каждый час… Это навсегда останется нашей тайной. Эти узы навсегда свяжут нас…».

Под драгоценнейшим даром я, понятное дело, имел в виду проклятие, распространявшееся по кровотоку, которым наградил меня Убийца, ударив зачарованным ножом. Как я выяснил из справочников, оно носило довольно поэтическое название – «Чёрное Сердце».

Статья об этой дряни и станет нашим новым кодовым текстом.

Проклятье «Чёрного Сердца» – штука редкая, и упоминается только в нескольких справочниках. Я выбрал классический труд Чернина, «Редкие проклятья. Диагностика и лечение». Сделал я это по двум причинам. Во-первых, книга Чернина входила в список рекомендованной литературы для студентов Истваля. Убийца – студент, так что почти наверняка её читал. И, во-вторых, «Редкие проклятья» уже больше полувека переиздаются как факсимиле, так что не важно, к изданию какого именно года будет обращаться Убийца.

Ладно, ключ я дал. Теперь само сообщение.

«Что тебе нужно? Жду ответа».

Вот так. Коротко и ясно. Я зашифровал послание – получилось двадцать две группы знаков, – и переписал на чистый лист. Никаких пояснительных рисунков делать не стал – уверен, Убийца и так его не пропустит.

Всё, письмо готово. Вернее, письма – «любовное послание» и шифровку я отправлю по отдельности, в двух разных конвертах. По причинам вполне очевидным.

Я положил письма в конверты и добавил в каждый по мелкой купюре. Теперь осталось только незаметно подбросить их Рафалу. Сегодня понедельник, «Грошовая правда» обычно выходит дважды в неделю, в среду и субботу, значит, уже через два дня, если не случится ничего экстраординарного, Убийца прочтёт мою шифровку.

Детектив Гарвин её тоже, конечно, прочтёт. Но разгадать не сможет. Даже если свяжет с «любовным посланием», которое будет напечатано в том же номере.

Интересно, кстати, а Гарвин уже говорил с Рафалом? Пытался его завербовать? Думаю, да. Я бы на его месте непременно попытался.

Глава 16.2

Теория синхроничности, с которой так носится один из учеников доктора Фройда, всегда казалась мне полной чушью. Но, должен признать, в жизни и впрямь иногда происходят очень странные совпадения. Подумаешь о ком-нибудь – и тут же встречаешь его на улице. Или получаешь три одинаковых подарка на день рождения. Или видишь сразу пять такси, едущих друг за другом через равные интервалы.

Вот и сегодня случилось нечто подобное.

Вечером, во время ужина, Аймо протянул мне сложенный пополам листок бумаги.

Что, правда? Ещё одно письмо?

– Уведомление от коменданта. Прочти его, пожалуйста, прямо сейчас.

Я пожал плечами и развернул послание.

Письмо было написано сухим казённым языком. Комендант уведомлял Северина Киврина о том, что «за грубое пренебрежение школьными правилами» он вручает вышеназванному Киврину чёрную метку. То есть объявляет выговор. С занесением в личное дело.

«Вот ублюдок, – подумал я меланхолично. – Видимо, не оставляет надежды вышибить меня из Истваля».

В качестве официальной причины было указано то, что я до сих пор не удосужился вступить ни в один из школьных клубов.

– Что там? – полюбопытствовал Вик.

Я протянул ему письмо.

– Вот сволочь! – вскинулся Вик, пробежав глазами машинописные строчки. – Слушай, надо обратиться к Холтену. Или сразу к директору идти. Это уже перебор! Да половина нашего отряда до сих пор никуда не записалась!

Староста покачал головой.

– Можно, конечно, сходить к куратору, только это бессмысленно. Комендант перегнул палку, но только слегка, до лёгкого хруста. Из-за такого с ним никто на конфликт не пойдёт.

– Да ладно, всё это ерунда, – отмахнулся Лэн. – Один выговор ничего не стоит. Три месяца без залётов – и тебе его спишут.

– А даже если не спишут, для исключения нужно заработать целых девять выговоров, – поддержал его Силен. – Так что у тебя, старик, ещё восемь патронов в обойме. Просто будь поосторожнее.

– В моём личном деле уже стоит две чёрные метки, – подключилась Кира. – И я по этому поводу совершенно не парюсь.

Хм, интересно. Один выговор она получила после истории с памятником. А второй когда?..

Тут все начали делиться личными рекордами. Выяснилось, что самые матёрые преступники за столом – это мы с Кирой. А самые законопослушные – это Лина, Сольви и Аймо. Они были абсолютно чисты перед законом. У остальных имелось хотя бы по одному порицанию.

Дидрич, как ни странно, молчал. Лэн заметил это и спросил:

– А ты, Камил, чем похвалишься?

Тот безразлично пожал плечами.

– Я не считаю чёрные метки. Не вижу в этом смысла.

– Почему?

– Потому что у меня открыта, так сказать, неограниченная кредитная линия… Если ты понимаешь мою метафору…

– Да ну, гонишь, – не поверил Лэн.

Камил усмехнулся.

– Мой отец – один из главных спонсоров Истваля. А дед уже четверть века заседает в попечительском совете. Выводы делай сам.

Нет, он всё-таки гонит, подумал я. Истваль – это не какая-то третьеразрядная бурса, а лучшая магическая школа империи. Здесь такое откровенное покрывательство не прокатит… С другой стороны, если Дидрич вляпается в неприятную историю, на определённое снисхождение он точно может рассчитывать.

Н-да, хорошо быть богатым.

– Короче, Сев, давай, вступай уже в какой-нибудь клуб, – подытожил Аймо. – И поскорее. А то будешь получать такие письма каждую неделю.

Я кивнул.

– Дай пару дней, староста, и я всё улажу.

Учитывая творящееся вокруг безумие, мне было совсем не до клубов. Имелись проблемы посерьёзнее – как не сдохнуть, например, став жертвой Убийцы. Или как не сесть в тюрьму, попавшись детективу Гарвину.

Но и выделяться из толпы мне тоже было нельзя. Если я начну вести себя неестественно, если превращусь во второго Ленара Беружин, это может спровоцировать моих врагов.

Короче, проблему нужно было решить, и желательно побыстрее. Поэтому после ужина я отправился в турне по школьным клубам.

Сначала я заглянул в клуб живописи, где полюбовался на новую работу Лэна – портрет его пассии, Фальмы Уланти. Лэн, оказывается, уговорил её немножко попозировать для иствальских художников.

Что сказать? Фальма, миленькая девушка с пушистыми ресницами, очаровательной улыбкой и роскошной гривой каштановых волос, у Лэна получилась похожей на брюкву с глазами.

– Хм, довольно необычно, – сказал я вежливо, разглядывая стоящий на мольберте холст. – Эдакий авангардизм… Кстати, а Фальма уже видела свой портрет? И, если видела, почему ты всё ещё жив?

Лэн фыркнул:

– Я что, дурак, такое ей показывать? Видишь вон того парня? Он лучший в нашей группе, настоящий художник. Когда закончит свою работу, я куплю её и подарю Фальме. Типа, это я её нарисовал. А своё барахло, – он кивнул на брюкву, – тайком сожгу на свалке.

После художников я заглянул к скульпторам, но надолго там не задержался. Всё-таки возиться с глиной – это не моё.

К садоводам-огородникам я даже заглядывать не стал. Месить навоз – это ещё хуже, чем возиться с глиной.

Клуб шахматистов произвёл на меня довольно тягостное впечатление. Аутичного вида люди сидели, сгорбившись над шахматными досками, морщили лбы, сопели и грызли ногти. На моё появление они никак не отреагировали.

В клубе дебатов Нанди азартно переругивалась с каким-то парнем из инквизиторов. Я с удовольствием послушал их и даже похлопал в конце. Правда, на какую тему они распинались, понять так и не смог.

За этот вечер я обошёл почти всех. Неохваченными остались только жестянщики – с железом я никогда возиться не любил – и музыканты.

Обошёл – и впал в уныние. Я надеялся отыскать какой-нибудь клуб-прикрытие – ну, из тех, которые устраивают специально для отвода глаз, – но таковых в Иствале не обнаружилось. Везде нужно было что-то делать! И везде очень строго подходили к вопросу посещаемости.

Весь вечер и всё следующее утро я продолжал размышлять над этой проблемой. И даже во время большого перерыва продолжал ломать над ней голову.

Обед закончился, почти все уже разошлись. За столом остался сидеть только Рафал Вейчин. Он просматривал свежий выпуск «Ведомостей» с таким вниманием, как будто от этого зависела его судьба.

– Эй, акула пера, – толкнул я Рафала в бок, – А ты уже куда-нибудь записался?

– Конечно, – кивнул тот, не отрывая глаз от газеты, – Ещё неделю назад. Филателия. Будем клеить марки, обмениваться коллекциями, делать выставки и всё такое.

– Постой-ка… – я напряг память. – Филателия, филателия… Что-то не припомню я такого клуба. В списке Аймо его точно не было.

Рафал кивнул.

– Да, в Иствале мало любителей филателии… Хотя, казалось бы, такая увлекательная вещь…

Ага, очень увлекательная. На втором месте с конца, сразу после лепки куличей из грязи.

Рафал тем временем продолжал бубнить:

– Я случайно пересёкся в библиотеке с одним парнем из графьёв – Суло Миджалути, может, знаешь его? Нет? Ну, неважно. Короче, он тоже занимается собиранием марок. Мы пошли к Холтену, подали заявку, и нас быстренько оформили. Жаль только, помещения не дали – слишком мало членов. Вот, сейчас думаем над гербом и девизом…

Я застыл, не донеся чашку до рта.

– Стоп. То есть, ты хочешь сказать, что можно без проблем организовать свой собственный клуб?

– Ну да. А что в этом такого? Эй, Сев, ты чего завис?

Я и впрямь завис. Клуб… Собственный клуб… Чёрт, а ведь это отличная идея!

– К кому, говоришь, нужно обратиться, чтобы всё обстряпать?

– Для начала – к нашему наставнику. А потом…

Что именно нужно делать потом я так и не дослушал. Вскочил из-за стола и бросился на поиски магистра Холтена.

Да, всё гениальное просто, думал я, направляясь к кабинету физики. Не хочешь ходить в унылые школьные клубы? Без проблем – сделай собственный, не унылый, и ходи в него. Даже странно, что такая элементарная мысль не пришла ко мне в голову раньше. Это сразу решило бы все мои проблемы с «внеучебной деятельностью». И ещё, плюсом, добавило бы массу интересных возможностей.

А если удастся выбить помещение под клуб, это вообще будет бомба. Помещение - ценнейший актив. На его базе можно будет организовать что-нибудь типа подпольного казино. Устраивать там карточные турниры с тотализатором и баром для подогрева публики. Или оборудовать тайник для контрабандистов. А лучше и то и другое сразу.

М-м-м, я уже слышу звон монет, сыплющихся в мои карманы…

Стоп-стоп-стоп. Я помотал головой. Что-то я чересчур раздухарился. Учитывая пристальный интерес коменданта к моей персоне, пускаться в такие авантюры - не лучшая идея.

Но извлечь пользу из этой затеи все равно возможно.

Да, организовать свой клуб – это круто. Остаётся только один вопрос. Чем я буду там заниматься? Каково будет прикрытие? Какова будет легенда, чёрт бы её побрал?

Я замедлил шаг и вызвал в памяти список всех клубов, которые существовали в школе. Просмотрел его и поморщился – самые выгодные позиции были уже заняты. Всяких болтологических объединений, вроде кружков декламаторов и любителей поэзии в Иствале и так было навалом.

Ладно, если не болтология, тогда что? Шахматы? Я снова сверился со списком – нет, этот вариант отпадает, шахматных клубов в Иствале и так уже два, и третий мне вряд ли разрешат открыть. Музыка? Тем более нет, любительских оркестриков в школе наберётся не меньше полудюжины. А может, устроить клуб каких-нибудь туристов? Любителей путешествий? Нет, дурацкая идея – где на этом острове путешествовать-то? По Дороге славы бродить, что ли, от свалки до кладбища и обратно?

И тут меня посетила ещё одна мысль. А почему бы не совместить приятное с полезным? Получить в своё распоряжение халявное помещение и попутно подзаработать – это, конечно, здорово. Но клуб можно использовать и по-другому. В качестве прикрытия для более серьёзных дел…

Есть ряд вопросов, которые меня весьма интересуют. Ну, про Мунгуса, Убийцу и так далее. И чтобы найти на них ответы, нужно получить свободный доступ к внутренней бюрократии Истваля. К топографическим картам, планам инженерных сетей и архитектурным проектам. А ещё – к библиотечным фондам. А ещё – к протоколам заседаний Учебного совета. Короче, ко всем этим делам.

Кроме того, неплохо бы разжиться возможностью навещать места, вход в которые обычным студентам заказан. Чтобы можно было свободно заглядывать в посёлок преподавателей. Или в тот же Совет Учителей. Или во всякие там подземелья…

И, кажется, я знаю, как это сделать.

Я снова сверился со списком Аймо и улыбнулся. Клуба, который я задумал создать, в Иствале не было.

Тут я увидел нашего классного наставника. Он, под ручку с директором, как раз выходил из учебного корпуса.

Идеально!

– Здравствуйте, магистр Тэфу! Здравствуйте, магистр Холтен! – сказал я, подходя к ним.

– Здравствуйте, Северин, – кивнул куратор. – Вам что-то нужно?

Кажется, Холтен пребывал в благодушном настроении. Во всяком случае, выглядел он менее угрюмо, чем обычно.

– О, да. Я вот по какому вопросу. Понимаете, я хочу организовать клуб…

– Клуб? Это какой же, позвольте узнать? – спросил магистр Тэфу.

Старик слегка заинтересовался. Надеюсь, я его не разочарую.

– Исторический. Я хочу создать общество, посвящённое изучению истории Истваля.

* * *

Я зашёл в свою комнату и упал на кровать. Губы сами собой растянулись в дурацкой улыбке. Какое-то время я лежал неподвижно, таращась в потолок, а потом залез в карман брюк и нащупал там маленький медный ключ.

Ключ от моего будущего клуба.

Когда я увидел рядом с Холтеным магистра Тэфу, то несказанно обрадовался. Старик был настоящим патриотом Истваля, школа была для него буквально всем. Так что я очень рассчитывал на его поддержку в предстоящем разговоре с куратором.

Но директор отнёсся к идее создания «Исторического общества» неоднозначно. С одной стороны – это мысль его определенно захватила. С другой стороны – он не был уверен, что Северин Киврин – именно тот человек, который может справиться с таким ответственным делом.

Магистр Тэфу отвел меня в свой кабинет учинил суровый допрос. Он хотел знать, чем я намерен заниматься в «Историческом обществе».

О своих подлинных планах я, разумеется, рассказывать не стал. Вряд ли старик обрадуется, если узнает, что историческое общество – это прикрытие для подпольного казино и прочих темных делишек. Так что я стал нести всякий вдохновенный бред.

– Для начала стоит наладить сотрудничество со студенческой газетой, в ней мы будем печатать статьи на историческую тематику. Далее, можно будет устроить выставку фотографий. Сколотить щиты и разместить их в холле главного корпуса, там всегда полным-полно народа. Экспозицию будем менять, скажем, раз в месяц. Ещё можно провести конкурс эссе на тему… Например… Ну… «Древние камни Истваля». Возможно, даже с денежным вознаграждением. Потом, можно попросить профессора Кибина прочитать небольшой цикл лекций, посвящённый истории нашей школы…

И так далее и так далее и тому подобное. Гнать пургу я умею виртуозно.

В итоге сердце магистра Тэфу смягчилось. После очередного, особенно лихого пассажа, он покивал и сказал:

– Что ж, вижу, вы и впрямь увлечены этой темой.

Я выдал в ответ очередную порцию восторженного бреда.

– А что насчет команды, Северин? – спросил директор. – Много желающих вступить в ваше общество? Хоть пять человек наберется?

– Какие пять, господин магистр! Уже пришло больше дюжины заявок. Но тут, конечно, придется провести строгий отбор, ведь мы настроены на серьезную работу.

Мой ответ старику понравился. Тогда, увидев, что он почти готов, я решил нанести добивающий удар:

– Кстати, может, вы согласитесь стать почётным председателем нашего общества?

После этого вопрос о создании клуба можно было считать решённым. Директор взял меня на буксир и потащил оформляться.

Пока мы ходили по кабинетам и собирали необходимые бумаги, я сумел выяснить, почему директора так захватила моя идея.

– Понимаете, Северин, я ведь и сам в молодости состоял в подобном обществе.

– О, так в Иствале уже был исторический клуб?

– Разумеется, был, и не один. Но, к сожалению, мода на подобные вещи прошла. Последний клуб закрылся лет десять назад, если мне память не изменяет. В архиве до сих пор пылятся коробки с их бумагами.

Услышав про коробки с бумагами, я тут же сделал стойку. Получить готовые материалы для работы клуба – это же просто мечта.

– Я рад, что именно вы, Северин, решили возродить историческое общество, – продолжал тем временем магистр Тэфу. – Для такого дела нужен человек серьёзный и ответственный. А у вас, насколько я слышал, уже есть несколько публикаций в научной периодике. В том числе на историческую тематику...

Я покивал, но остался в некотором недоумении. Какие ещё, к дьяволу, публикации на историческую тематику? А потом понял, что магистр имеет в виду ту статью по демонологии, которую я написал, когда учился в Батиле. Интересно, откуда он узнал про неё? Комендант рассказал, больше некому.

Что ж, если это так – спасибо тебе, старый гриф. Пытался утопить меня – а в итоге помог. Как говорится, и терпентин на что-нибудь полезен.

Заместитель директора по хозяйственной части, одутловатый мужик с полированной лысиной, предложил мне на выбор три помещения. Одно – прямо на главной площади, на втором этаже какой-то конторы. Второе – в здании типографии, чуть ли не в чулане. Третье – в отдельном домике рядом с мужским пансионом графьёв.

Думаю, не нужно объяснять, какое помещение я выбрал.

Если бы я пришёл сюда один, то, скорее всего, получил бы клетушку где-нибудь на отшибе. Но, поскольку рядом со мной сидел и умильно улыбался магистр Тэфу, зама обуял приступ внезапной щедрости.

Вечером, когда закончились уроки, я отправился на осмотр помещения. И вот я стою на пороге домика, сжимая в руке вожделенный ключ, а за спиной недовольно вздыхает экономка графьёв – она привыкла использовать это место как склад для хранения всякой рухляди. Которую теперь нужно срочно куда-то девать.

– А что тут раньше-то было? – спросил я у экономки.

– Расщепитель. Раньше у каждого пансиона был свой. Но потом построили эту здоровенную машину, Тигель, и все расщепители разобрали.

Я открыл дверь и вошёл внутрь. В нос шибануло запахом пыли, мышей и рассохшегося дерева.

Домик состоял из двух комнат. Первая – большая, с бетонным полом. В ней, очевидно, и стоял тот самый расщепитель. Вторая – маленькая, с деревянным настилом. Думаю, раньше там располагалось что-то вроде аппаратной.

Обе комнаты оказались под завязку забиты барахлом, главным образом сломанной мебелью – койками с перебитыми хребтами, артритными столами и стульями-ампутантами.

Ещё у домика имелся чердак – здоровенный и пыльный, тоже заваленный старьем. В него можно было попасть двумя путями: из маленькой комнатки, поднявшись по шаткой деревянной лестнице – и через чердачное окошко, взобравшись по другой лестнице, наружной, приставной.

– А подвала тут нет? - спросил я, задумчиво озираясь кругом.

– Нет.

Жаль. Значит, зимой будет холодно. Придётся накладывать согревающие чары.

Я облазил домик сверху донизу, вдоволь начихался, собрал на себя всю паутину и остался вполне доволен. Это место – именно то, что мне нужно.

Экономка графьёв сказала: чтобы вынести рухлядь, потребуется не меньше недели. И ещё попросила оставить в её пользовании чердак, на что я безропотно согласился.

Покончив с осмотром помещения для будущего клуба, я вернулся в пансион, переоделся в чистое и отправился на поиски Вика.

Согласно школьному уставу, в клубе должно состоять хотя бы пять человек. Это – самый минимум. Понятно, что им я и постараюсь ограничиться. В «Историческое общество Истваля» – учитывая, чем оно будет заниматься – должны войти только надёжные и проверенные люди.

Мой первый кандидат – Вик. С одной стороны, он лентяй, каких поискать. С другой стороны, дух авантюризма ему не чужд, и немного подзаработать он вряд ли откажется. Я был почти уверен, что смогу его уломать.

Поначалу Вик воспринял моё предложение скептически. Но, по мере того как я разворачивал перед ним манящие перспективы лёгкого обогащения, лицо его становилось всё более задумчивым.

– Слушай, Сев, – сказал он наконец, – Контрабанда и подпольные крысиные бега – это всё, конечно, очень круто. Но ведь нужно будет делать и что-то по-настоящему. Для прикрытия, понимаешь? Какие-нибудь, я не знаю, статьи писать, выставки устраивать…

Я хлопнул Вика по плечу.

– Старик, не волнуйся, всё продумано до мелочей. Мы – далеко не первая инкарнация "Исторического общества". Десять лет назад в школе уже существовал такой клуб. Бумаги тех ребят до сих пор пылятся в Архиве.

– О! Круто! Ты уже порылся в них?

– Нет, пока не успел. Если хочешь, давай вместе сгоняем и посмотрим.

Так мы и сделали. Пришли в Архив, показали грозную бумагу с подписью магистра Тэфу, объяснили, что нам нужно, и уже через пару минут оказались в хранилище, перед стеллажом с картонными коробками.

– Кажется, это было где-то здесь, – бормотал сопровождающий нас архивариус, просматривая надписи на разделителях. – О! Вот оно. «Исторический клуб». Прошу, молодые люди, эти три полки.

Я потёр руки и взялся за первую коробку…

Боже! Чего там только не было! Статьи, фотографии, даже модельки из дерева! И всё разложено по стопочкам, аккуратно упаковано и перевязано шпагатом.

Да, на этом трупе мы сможем славно попировать…

Сильно зарываться в содержимое коробок мы с Виком не стали. Так, убедились, что материалами на ближайший год обеспечены, и отправились восвояси.

– Ну как, дружище, в тебе уже проснулся интерес к истории нашей альма-матер? – спросил я, когда мы вышли на крыльцо.

– Ты ещё спрашиваешь! Да я с детства мечтал заделаться историком!

Мы привалились к перилам и внаглую закурили, не обращая внимания на снующих вокруг учителей. Мир был прекрасен.

– Хорошо!

– Ещё бы!

– А знаешь, как это «хорошо» превратить в «изумительно»? – спросил Вик, задумчиво затягиваясь. – Нужно найти человека, на которого можно будет спихнуть всю работу по переписыванию статей и тому подобное.

– Да, это было бы неплохо…

Тут я увидел Лину, спешащую мимо по каким-то делам. Я толкнул Вика в бок.

– Кажется, у меня есть одна кандидатура на примете. Лина, солнышко, у тебя не найдётся свободной минутки?..

Глава 16.3

Лина отбивалась от нас с яростью раненой львицы, но перед моей наглостью и очарованием Вика устоять всё же не смогла. Пять минут преследования – и мы ее дожали.

– Ладно, ладно, я вступлю в этот ваш дурацкий клуб! – сказала она раздраженно. – Но много времени уделять ему не смогу, так и знайте!

– Почему? – спросил Вик.

– Да потому что я уже записалась в театральный! Ещё вчера! А там репетиции почти каждый вечер!

После этого заявления меня слегка перекосило. Но я всё же сумел сдержаться, и даже не фыркнул.

Мышка подозрительно прищурилась.

– Что это с тобой, Северин?

– Да так, лёгкий приступ изжоги. Не обращай внимания.

– Правда? – она еще сильнее сузила глаза. – А мне показалось, что ты хочешь отпустить какой-то язвительный комментарий.

– Нет, нет, что ты, и в мыслях не было...

Тут я все же не удержался и фыркнул.

Лина аж задохнулась от возмущения.

– Вот только не вздумай сказать, что… – она не смогла подобрать нужных слов, и просто ударила меня кулачком в плечо. – Я ведь, между прочим, из-за тебя это сделала! Это ты меня убедил! Ты же сам говорил, что мне нужно учиться быть сильной!

Так, надо срочно исправлять ситуацию. А то она, того и гляди, передумает вступать в наше общество.

Я успокаивающе поднял руки.

– Лина, Лина, солнце мое, не кипятись. Ты ведь знаешь, какой у меня дурацкий характер, меня постоянно тянет язвить по любому поводу, и даже вовсе без оного. Думаю, театральный кружок – именно то, что тебе нужно. Ну, чтобы побороть страх перед публичными выступлениями, обрести уверенность в собственных силах и так далее. Я серьезно.

Вышло грубовато. Но, как ни странно, это сработало.

– Ладно, сделаю вид, что поверила тебе, – сказала Мышка.

После чего развернулась и пошла прочь.

– Её там сожрут, – печально сказал Вик, провожая нашу подружку взглядом. – Театральный кружок – это настоящий серпентарий. Там даже воздух отравлен. Я в прошлом году записался в него – и двух недель не выдержал.

Я кивнул.

– Искусство требует жертв. А музы питаются сырым мясом... Ладно пойдём в «Язву». Выпьем по стаканчику лимонада за упокой души бедной Сантели. Ну, и за наше прекрасное начинание, конечно.

* * *

– Знаешь, я вот ещё что придумал, – сказал Вик, когда мы расположились за столиком в «Язве». – Членство в нашем клубе. Им ведь тоже можно барыжить.

Я кивнул.

– Отличная идея. Так и сделаем.

– Месячный абонемент будет стоить… Скажем, пять тысяч монет.

– Но-но, не надо наглеть. Три тысячи – и хватит. У тебя, кстати, есть кто-нибудь на примете? Кто-нибудь богатенький и ленивый? И умеющий держать рот на замке?

– Да, знаю одного парня. Тавни Сечин, из общаги инквизиторов. Он с удовольствием заплатит хоть три тысячи, хоть триста тридцать три, лишь бы от него отстали со всей этой «внеучебной деятельностью».

– Хорошо, тогда обговори с ним эту тему.

– Но, знаешь, ещё один член клуба нам бы не помешал. В смысле, настоящий член клуба. Из внутреннего круга, если ты понимаешь мою метафору.

Я задумчиво кивнул.

– Думаю, у меня есть на примете такой человечек…

– Ты имеешь в виду?..

– Ага. Именно. Её.

* * *

Клуб жестянщиков стоял на отшибе, в самом конце Щепной улицы. Школьная дирекция выделила под него развалюху, похожую на старую конюшню – высокую, одноэтажную, с рядом узких окошек у самой крыши и широкими двустворчатыми воротами вместо дверей. Хотя, почему похожую? Наверняка именно конюшней она раньше и служила.

Я подошёл к распахнутым воротам и постучал.

– Эй, народ! Есть тут кто?

В ответ – только эхо. Но внутри точно кто-то был. Из глубин мастерской доносилось металлическое позвякивание и жужжание токарного станка.

Я пошёл вперёд, ориентируясь на звуки. Лампы были погашены, а крохотные оконца давали слишком мало света, поэтому в мастерской стояла темень. Проход был завален ящиками, штабелями досок и грудами железного лома. Чтобы не навернуться, пришлось активировать Кошачий глаз. Тьма прояснилась. Я огляделся и вздрогнул: прямо на меня уставились чьи-то круглые, как фары локомобиля, стеклянные глаза.

В клубе жестянщиков раньше и впрямь располагалась конюшня – вдоль стен протянулись стойла. Большую их часть разобрали, но несколько, у самого входа, оставили. И, как ни странно, они продолжали использоваться по своему прямому назначению.

В первом стойле я увидел автоматона – железного коня. Это была здоровенная махина довольно жуткого вида – шкуру с него сняли, выставив на обозрения металлические потроха, всякие там шестерни, шатуны да пружины. Сначала мне показалось, что конь отключен, но, когда я отошел от загородки, он повернул голову и проводил меня долгим задумчивым взглядом.

В соседнем стойле находился еще один автоматон, на сей раз антропоморфный. Он сидел, привалившись спиной к стене и уставившись в пол. По его корпусу – влажному, в рыжеватых потёках ржавчины – бегали мыши. На груди автоматона белела надпись – что-то среднее между «Термос», и «Минус», из-за ржавчины было не разобрать.

На моё появление он никак не отреагировал.

– Эгегей, жестянщики! – я поднял с пола арматурину и постучал по железной бочке

Бам-бам-бам!

Ноль реакции.

А нет, кое-какая реакция всё же была – жужжание станка смолкло.

Я обошёл очередной завал металлического лома, протиснулся между штабелями досок…

И, внезапно, выбрался на открытое, хорошо освещённое пространство.

Это была типичная мастерская. Ну, во всяком случае, именно так я себе «типичные мастерские» рисовал в воображении. Лампы в жестяных конусах под потолком. Ряд станков с общим приводом от тихо посвистывающего паровичка. Ящики, набитые металлической и древесной стружкой. Шкафы с инструментом. Ну и, конечно, железный болван со щёткой, апатично подметающий пол.

В мастерской было практически пусто. Работал только один человек.

Именно тот, кто и был мне нужен.

– Ты чего там орёшь, Киврин? – спросила Жестянка, не отрываясь от дела.

Она стояла у токарного станка и задумчиво разглядывала вынутый из патрона резец.

На ней был кузнечный фартук из грубой ткани с нашитыми на груди кармашками. Глаза закрывали специальные очки, вроде тех, которые носят шофёры и авиаторы.

– Это моё хобби, – ответил я, пытаясь оттереть пятно с рукава – посадил, когда протискивался между ящиками, – Люблю ползать по грязным сырым лабиринтам и громко орать. Как вы вообще сюда попадаете? Через окно залетаете, что ли?

– Как все нормальные люди, через главный вход, – хмыкнула Кира. – Это ты зачем-то попёрся через складские помещения.

– Там было открыто.

– Ну да, нам сегодня должны были старый паровик доставить, вот поэтому мы ворота и открыли. А главный вход с другой стороны.

Кира отложила чем-то не устроивший её резец в сторону, достала из ящика другой и стала его прилаживать.

Я подошёл поближе и взглянул на планшет. Там был пришпилен довольно небрежно выполненный чертёж. Что это такое, понять я не смог. По виду – нечто вроде грибка. Длинная ножка, шляпка-зонтик и какое-то крепление сверху.

– Что это будет?

– Так, ерунда.

Свои секреты Жестянка раскрывать не хотела.

– По учёбе хоть, или просто развлекаешься?

– Халтурку делаю. По заказу одного знакомого. А ты чего пришёл? Просто языком почесать, или дело какое-то есть?

– Дело и впрямь есть…

Я присел на стоящую неподалёку табуретку. Кира продолжала возиться со станком, и я невольно залюбовался ею. Всегда приятно посмотреть на человека, который хорошо знает своё дело и работает с огоньком.

Да и вид с этого места открывался неплохой. Например, когда Кира наклоняется вот так, чтобы подкрутить какой-то маховик, брюки сзади слегка натягиваются и обрисовывают весьма интересные вещи…

Я помотал головой. Не время сейчас для подобных мыслей.

– Короче, подруга, дело такое… Хочешь вступить в мой клуб?

Кира обернулась и впервые за весь разговор взглянула на меня.

– Клуб? Твой?

– Ну да. Сама ведь знаешь, в Иствале каждый студент должен заниматься «внеучебной деятельность». В других школах я посещал клубы, связанные с магией. Но здесь таких нет. А клубы, где нужно вязать крючком или месить навоз в ведре, меня как-то не привлекают. Да и вообще, влом мне тратить время на всякую ерунду.

– Поэтому ты решил открыть собственный клуб?

– Ага.

– Специальный, для лентяев?

– В яблочко. Именно для лентяев. Официально мы будем заниматься историей Истваля. А на самом деле – пить, курить, играть в карты, устраивать подпольные петушиные бои... Короче, отрываться на всю катушку. Помещение я уже выбил и, кстати, оно просто роскошное – в отдельном здании рядом с пансионом графа Сэнду, ну, там где раньше расщепитель стоял. Остался сущий пустяк – нужно набрать людей. Хотя бы пять человек. Иначе затея не выгорит.

Кира выслушала этот спич со скептической миной.

– Вообще-то клубы должны регулярно отчитываться о своей деятельности. Выставки там делать, брошюры печатать…

– Не волнуйся, я всё предусмотрел. Когда-то в Иствале уже существовал исторический клуб. Давным-давно, лет десять назад. Потом он закрылся, но все материалы остались. Их рассовали по коробкам и сдали в Архив. Я посмотрел, что там есть – статьи, брошюры, фотографии, дагерротипы, даже модельки из дерева… Короче, материала на сотню лет припасено. Хочешь выставку исторической фотографии? Без проблем, десять минут и готово. Хочешь статью в студенческую газету? Слегка переработай старую – и дело в шляпе. Мы ещё приз какой-нибудь оторвём за деятельность клуба, вот увидишь.

Ну так что, вступаешь?

Кира скептически вздёрнула бровь.

– А в чём выгода? Лично для меня?

– Считай, – я начал загибать пальцы. – Помещение, которым ты сможешь распоряжаться абсолютно свободно – раз. Отметка в личном деле – два. Наконец, симпатии преподавателей – три. Магистр Тэфу, узнав, что я хочу возродить исторический клуб, чуть не прослезился. Он, оказывается, очень трепетно относится к истории школы. Вот скажи, какой у тебя балл по тектонике?

– Три с плюсом, – ответила Жестянка, слегка помрачнев.

– А будет четыре. Ну, как, стоит оно того?

Судя по задумчивому виду Киры, я сумел её заинтересовать.

– Кстати, в том домике можно хранить всякие вещи… – я решил выложить на стол главный козырь. - Ну, которые нежелательно держать в своей комнате. Домик одноэтажный, но под крышей у него имеется чердак. Большой тёмный чердак, заваленный всякой рухлядью… Там хоть слона можно спрятать.

В глазах Киры зажёгся огонёк интереса.

– Знаешь, я и так уже в одном клубе состою… – протянула она с сомнением.

Ага, пошёл торг.

– Тут ты работаешь. А там будешь отдыхать. Ну, раз в месяц, возможно, и придётся какую-нибудь ерунду делать, но на этом всё. Плюс, если тебе в клубе категорически не понравится, ты всегда можешь из него уйти… Ну так что? Вношу тебя в список основателей «Исторического общества Истваля»?

– Нужно подумать, – сказала Кира и отвернулась к станку.

Мне показалось, или на лице у неё промелькнула улыбка?

– Кстати, а кто ещё будет в твоём клубе?

– Я, Вик и Лина. На этом пока всё.

Кира какое-то время молчала, гремя железками и что-то перекладывая в ящике для инструментов. Потом снова повернулась ко мне и сказала:

– С Хадриным ты дружишь. С Сантели, вроде бы, тоже. Я понимаю, почему ты пригласил в свой клуб их... А вот почему ты пригласил меня?

Кира смотрела серьёзно и требовательно. Я понял, что отшутиться в ответ не выйдет.

Что ей сказать? Официальная версия такова: Кира нужна мне для связи с контрабандистами. У нее есть выход на ребят из рабочего поселка. Это хорошая версия и даже правдивая, но...

Но это не вся правда.

Уж с самим-то собой я могу быть честным до конца.

Да и сама Кира явно ждёт от меня другого ответа. Если я сейчас совру ей или отделаюсь парочкой ничего не значащих фраз, что-то в наших отношениях будет непоправимо испорчено.

Но что тогда? Открыться ей? Сказать: «Знаешь, ты мне нравишься, и я хочу проводить рядом с тобой больше времени?» Черт, да это даже звучит по-идиотски. Нельзя такого говорить. И никаких отношений мне заводить тоже нельзя. Это слишком опасно, это может повредить моему Плану. А ведь только ради Плана я живу, дышу и жру овсянку на завтрак.

Да и потом, все это совершенно бессмысленно. Мы слишком разные люди, мы...

А, к дьяволу всё. Могу я хоть раз поступить так, как мне хочется?

Удача любит смелых.

Я встал и подошёл к Кире вплотную.

От нее пахло дешёвенькими духами, железной стружкой и гарью машинного масла. Странно, но этот индустриальный букет показался мне невероятно волнующим.

Должно быть, Кира что-то прочитала в моих глазах, потому что внезапно смутилась, отвернулась к станку и снова забренчала железками. Кажется, у неё даже уши покраснели.

– Впрочем, ладно. Неважно. Забудь, – сказала моя сильфида.

– Но…

– Забудь, – повторила она с нажимом.

– Хм… Как знаешь, – ответил я разочарованно.

Меня удивила реакция Киры. Она ведь сама добивалась от меня признания. И вот когда я уже готов был его сделать, внезапно пошла на попятную. Наверное, испугалась собственной смелости.

Ох, солнце моё… А ты, оказывается, трусиха.

Между нами повисло неловкое молчание. Чтобы как-то разогнать его, мы оба начали суетиться. Я отошёл от Киры, присел на табуретку, достал из короба с бракованными деталями какую-то ерундовину, и начал вертеть её в руках. Кира установила заготовку и врубила станок. Раздался треск, из-под резца посыпался металлический серпантин.

Когда она на секунду прервалась, я спросил:

– Я тебе мешаю? Мне уйти?

– Как хочешь, – грубовато ответила Кира.

И снова вгрызлась резцом в металл.

Интересно, на кого она злится? На меня или на себя? На мою напористость? Или на собственный страх?

Чёрт его знает. С этими девчонками всегда так сложно.

От охватившего меня эмоционального подъема не осталось и следа. Стрелочка измерителя настроения дрогнула и сползла на отметку "Ни к чёрту". Я поднялся и пошаркал к выходу. Но не успел пройти и нескольких шагов, как Кира вырубила станок и окликнула меня.

– Эй, Киврин!

Я обернулся. Она смотрела на меня слегка смущённо.

– Ладно, твоя взяла. Давай, записывай меня в свой клуб. Но сразу предупреждаю, если там придётся заниматься всякой мурой, я оттуда сдёрну в два счёта.

Я улыбнулся.

– Хорошо, золотце. Тогда жду тебя в субботу на первом заседании нашего исторического общества.

Жестянка кивнула, и с преувеличенной деловитостью снова занялась своей адской машиной.

А я толкнул дверь и вышел на улицу. Настроение опять изменилось. Теперь в душе у меня пели райские птицы.

Глава 16.4

Свежий номер «Грошовой правды» вышел в среду утром, как и положено. Я купил его из-под полы, у одного из распространителей, и пролистал в столовой, перед обедом.

Рафал не подвёл – он напечатал и письмо с ключом, и шифровку.

Ну всё, теперь мяч на стороне Убийцы. Сомневаюсь, что он успеет расколоть моё сообщение к субботе, когда выйдет следующий номер подпольной газеты. Но уж за неделю-то он наверняка с этим справиться. Иначе я сильно в нём разочаруюсь…

Столовая понемногу заполнялась народом. Рядом скрипнул стул – это на своё место приземлился Аймо.

– Слышал, ты историей решил заняться? – спросил он. – Историческое общество возрождаешь?

Я кивнул.

– Ага, вроде того. С детства люблю запах пыли и плесени.

– Отличный ход. Директору понравилась твоя идея. Да и магистр Холтен доволен. А еще это будет неплохой защитой от коменданта.

Я хмыкнул.

– Ну, во многом ради этого всё и затевалось...

– Если потребуется помощь – по части школьной бюрократии, рекламы или еще чего-нибудь подобного – обращайся. Помогу, чем смогу.

– Ловлю на слове, староста.

Вдруг Аймо щёлкнул пальцами, словно что-то вспомнил.

– Ах да, ещё один момент. Можешь притащить свои документы? Надо переписать данные, чтобы оформить твою затею, как положено.

– Без проблем. Что нужно? Метрика? Аттестаты из предыдущих школ? Похвальные листы? Свидетельство о происхождении?

– Лучше неси сразу всё.

– Хорошо, прямо сейчас и сбегаю.

Да, лучше разделаться с этим побыстрее. Когда комендант узнает, что я решил открыть клуб, он может начать вставлять мне палки в колёса.

Я встал из-за стола и направился к выходу из столовой.

Улица встретила меня неприветливо – дохнула в лицо сыростью и холодом, обдала мелкой моросью, осыпала опавшими листьями. Свинцовые тучи, затянувшие небо, выглядели угрожающе. Судя по ощущениям, с минуты на минуту должен был начаться дождь. Паршивая, короче, стояла погодка.

А вот у меня, напротив, настроение было неплохое. Тот факт, что Убийца решился пойти на переговоры, отчасти вернул мне уверенность в себе. Да и возня с клубом позволила немного отвлечься от тяжёлых мыслей.

Когда я подошёл к пансиону, небо, наконец, прорвалось дождём. Чтобы не промокнуть, я врубил упругий кинетический щит, уменьшив его радиус до минимально возможного. А то ещё задену кого-нибудь ненароком, и…

И, разумеется, так и произошло.

В дверях пансиона я столкнулся с Кирином Долгриным – он как раз выходил на улицу, неся в руках стопку книг. Кинетический щит спружинил, Долгрин взмахнул руками и шлёпнулся на пол. Книги разлетелись во все стороны.

– Вот чёрт! – я протянул Кирину руку, помогая подняться. – Извини. Я дурак. Прикрылся щитом от дождя.

– Да ладно, бывает, – улыбнулся Кирин. – Никаких проблем.

– Не ушибся?

– Нет, пострадало только моё самолюбие.

Он взмахнул рукой, и книги, рассыпанные по полу, мгновенно сложились в стопку. Кирин поднял её, коротко кивнул, прощаясь, и выскочил за дверь.

Хм-м, отличное владение чарами левитации… Очень тонкое позиционирование… Я, например, так не умею…

Ладно, неважно.

Я поднялся в комнату и выгреб из чемодана все официальные документы, которые у меня были. И ещё прихватил зонт, чтобы не повторилась история с Долгриным.

Долгрин, Долгрин… А ведь он, кажется, нормальный парень. Популярный, но при этом не козёл. Не стал закатывать истерику из-за моей оплошности, отнёсся к произошедшему с юмором. Может, напрасно я так грубо обошёлся с ним во время первой нашей встречи?..

Ну да, ты ещё подружиться с ним попробуй, болван.

На улице творилось чёрт знает что – поднялся ветер, а дождь разошёлся еще пуще прежнего. Лило, как из ведра. Я шагал по лужам, боролся с зонтом, рвущимся из рук, и думал о Долгрине. Он почему-то всё никак не выходил у меня из головы. Неужели это муки совести? Вообще-то я держу свою совесть в подвале, прикованной к дыбе, но иногда она вырывается, и тогда…

Я прислушался к себе и покачал головой. Нет, это не совесть. Здесь что-то другое…

И вдруг я понял, что именно меня смущает.

Книги.

Книги, которые нёс Кирин.

Я замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Включил свой ментальный проектор и вернулся во времени на пять минут назад.

Книг в стопке Долгрина было четыре. Первая – «Медицинский справочник фельдшера». Вторая – «Дифференциальная диагностика заболеваний, вызванных магическим воздействием». Третья – «Редкие и вышедшие из употребления чары».

И четвёртая – «Полный перечень проклятий от А до Я».

Я почувствовал, как моё внутреннее состояние стремительно приходит в гармонию с окружающим миром.

Проклятья. Долгрин зачем-то роется в справочниках по проклятьям.

Причём делает это именно сегодня, когда Рафал напечатал моё послание к Убийце…

Особенно сильный порыв ветра выдрал зонтик из рук и погнал по улице, словно перекати-поле. Я не стал бежать за ним, только проводил задумчивым взглядом.

Да нет, это просто совпадение. Невероятное, но совпадение. Не может Кирин быть Убийцей, даты не сходятся. Этот парень появился в Иствале уже после стычки в библиотеке, нет, даже ещё позднее – после погрома в Архиве.

И всё же, как много загадочных совпадений...

Я начал загибать пальцы.

Долгрин отличный фехтовальщик. Это раз.

Он умеет чувствовать активацию чар. Это два.

Он из старого аристократического рода, так что может иметь доступ и к запретным знаниям, и к тёмным артефактам. Это три.

Он роется в справочниках по редким проклятьям. Это четыре.

А ещё у Долгрина имеются очень странные привычки. На кой чёрт он сидит по ночам с открытой дверью? Может, пытается подкараулить меня? Меня, своего соседа, которого подозревает в чём-то нехорошем?..

Хм-м, пять?

Я задумчиво посмотрел на сжатый кулак.

Конечно, я отношусь к Кирину предвзято из-за истории наших семей. Но, думаю, даже посторонний человек, услышав этот перечень странностей, будет вынужден признать, что мой сосед – идеальный кандидат на роль Убийцы.

Если бы не одно но. Даты. Они категорически не желают сходиться.

В голову полезли всякие бредовые мысли. Может, Кирин проникал на остров по секретному подземному ходу, проложенному под руслом реки? А может, он давно уже находился на острове, просто скрывался? Или он гениальный маг, и придумал схему создания порталов, по которым могут перемещаться живые существа?..

Я вдруг понял, что забыл активировать кинетический щит и уже пару минут стою под проливным дождём, тупо таращась в пространство. А одежда на мне мокрая, хоть выжимай.

Я врубил щит и медленно поплёлся к столовой. Что же делать, чёрт побери? Попытаться залезть к соседушке в голову? Нет, это слишком опасно. Одно дело – слегка покопаться в мозгах у какого-нибудь бродяги, на которого всем наплевать. И совсем другое – вломиться в сознание к магу, который сразу обнаружит следы взлома и поднимет тревогу.

Тогда что? Обшарить комнату Кирина в поисках улик? Можно, конечно, но вряд ли это даст результат. Уверен, комната в пансионе – последнее место, где он будет прятать что-нибудь эдакое. Не совсем же он идиот.

Значит, остаётся одно – наблюдать за соседом издалека. Подмечать всё необычное, копить улики и, когда я буду полностью уверен, то…

Я помотал головой. Стоп, стоп, стоп! Я что, всерьёз допускаю, что Кирин – Убийца? Но ведь это же абсурд. И даты не сходятся, и вообще… Слишком всё это театрально. В жизни такого просто не бывает.

Нет, это череда странных совпадений.

Просто череда совпадений, и всё.

Точка.

…но присматривать за Кирином я, тем не менее, буду. Очень и очень внимательно.

На крыльце столовой я попытался обсушить одежду чарами. Не вышло. Тогда я плюнул на всё и вошёл внутрь.

– Вот, держи, – я протянул Аймо папку с документами и сел на своё место. С одежды капало.

– Водолаз – очень романтичная профессия, – сказал Дидрич. – Морские чудовища, русалки, затонувшие корабли… Не будь я счастливым наследником огромного состояния, я бы, несомненно, стал водолазом.

Я проигнорировал его слова.

В столовой было полным-полно народу, человек сто пятьдесят, не меньше. Я окинул зал взглядом и внезапно заметил, что едва ли не половина студентов что-то читает – книгу, письмо или газету. Тех, кто читал газеты, было особенно много.

И особенно много читали «Грошовую правду».

«Кто же ты, сволочь?»

На Кирина, чтобы не разжигать паранойю, я старался не смотреть. Но в итоге все же не удержался, и бросил на него быстрый взгляд.

Долгрин, хвала экуменическому богу, ничего не читал. Он увлечённо трепался с какой-то блондинкой.

Глава 17.1

В пятницу, во время большого перерыва, я заглянул к экономке графьёв, чтобы узнать, освободился ли наш сарайчик от хлама и можно ли, наконец, в него въезжать. Выяснилось, что можно. Поэтому вечером того же дня я отправился на осмотр – нужно было оценить масштаб предстоящих ремонтных работ. Этим я планировал заняться самостоятельно, ведь если устраивать все через школьных бюрократов, то дело могло растянуться на неопределенный срок.

С собой, для компании, я прихватил Жестянку. Ну, не только для компании – имелись у меня на ее счет и кое-какие корыстные планы...

– Ого, – присвистнула Кира, когда мы вошли.

И впрямь ого. Теперь, когда из этого домишки вынесли всю сломанную мебель, оказалось, что внутри-то он о-го-го какой здоровенный. Я прикинул, что в большой комнате можно будет без труда разместить всё необходимое – столы, шкафы, витрины со всякими окаменелостями, – и ещё останется куча места.

К счастью, ремонт требовался не слишком значительный. Нужно было заново побелить стены, покрасить двери и привести в порядок косяки с плинтусами - грузчики их порядком раздолбали, когда вытаскивали хлам.

Ну и, разумеется, стоило убраться. Отмыть замазанные мелом оконные стёкла и отдраить пол. Как следует отдраить: сейчас по углам, словно тополиный пух, лежали целые горы пыли.

Маленькую комнатку, в которой раньше находилась аппаратная, я решил не трогать. Пол в ней рассохся настолько, что доски под ногами ходили ходуном, как клавиши рояля. И ремонт всей этой красоты грозил влететь в копеечку.

– Ну и зачем ты притащил меня сюда? – спросила Жестянка, рассеянно осматриваясь.

– Нужно привести это место в порядок.

– И? – она перевела взгляд на меня.

– А мне влом этим заниматься.

После этих слов Кира как-то неуловимо изменилась в лице. А когда заговорила, температура в комнате сразу опустилась градусов на двадцать.

– Ты не охренел, Киврин? Думаешь, если мой отец грузит уголь в порту, я буду тут уборщицей работать?

Я досадливо поморщился.

– Стоп. Речь вообще не об этом.

– А о чём?

– У тебя ведь есть связи в рабочем посёлке? Сможешь найти несколько толковый парней и девчонок, которые за скромное вознаграждение быстренько тут всё подшаманят?

– Ну… Пара кандидатов имеется, – начала говорить Кира и вдруг осеклась. Несколько секунд она о чём-то молча размышляла, а потом коварно улыбнулась и продолжила. – Да, есть у меня на примете такие ребята. Давай сходим к ним и узнаем, чо-как. Расценки уточним и всё такое.

– Прямо сейчас?

– Ага, сейчас.

В глазах Киры плясали чертенята. Она явно что-то задумала.

– В семь часов вечера? – протянул я с сомнением.

– Хочешь подождать до восьми? – Кира иронично изогнула бровь.

– Просто скоро уже стемнеет…

– И что? Ты темноты боишься? Или, может, боишься парней из посёлка? А, трусишка?

Девчонка откровенно меня подначивала. И даже не слишком пыталась это скрыть.

– Не неси чушь. Просто мне в лом тащиться к чёрту на кулички.

– Ага, значит, всё-таки сдрейфил, – Кира состроила насмешливую гримаску. - Ну ладно, бывает, чего уж там. Тогда завтра утром сходим. Утром-то светло и совсем не страшно...

Она махнула рукой – мол, прощай, бедолага – и направилась к выходу.

Я нахмурился. Чёрт, да что на неё нашло? Никогда раньше Кира так себя не вела...

И тут я понял, «что нашло» и в чем дело.

После того разговора в клубе жестянщиков прошло уже несколько дней, но мы оба, я и Кира, словно по молчаливому уговору, делали вид, что ничего особенного между нами не произошло. Будто не осталось никаких повисших в воздухе вопросов, никаких двусмысленностей, никаких недоговоренных фраз. Я даже начал подумывать, что Кира и вовсе решила положить это дело под сукно...

Но, как видно, напрасно. Эта партия еще не закончилась. И сейчас мне предстоит второй раунд.

Вопрос лишь в том, стоит ли садиться за стол?..

А, к дьяволу всё.

Я догнал Киру у двери.

– Ладно, чёрт с тобой, пойдём поговорим с твоими «ребятами», – сказал я раздражённо.

И мы пошли.

Дорога до посёлка заняла минут двадцать. Кира шагала бодро и весело и даже начинала время от времени напевать какую-то дурацкую кафешантанную песенку – слёзы-грёзы, розы-мимозы и так далее, – а вот я пребывал в мрачноватом расположении духа. Не хотелось мне переться на ночь глядя чёрт знает куда и общаться чёрт знает с кем.

Но идти было нужно. Я не большой специалист по части женской психологии, но даже моих скромных познаний хватало, чтобы понять: Кира потащила меня в посёлок рабочих не просто так. Это не случайный каприз.

Это проверка.

И если я провалю её – ничего мне с Кирой больше не светит.

Рабочий посёлок встретил нас побрехиванием псов и запахом жарящейся рыбы. Уже совсем стемнело, но фонари на улицах почему-то не горели. Светились только окна в домах.

– Тут коров держат, – сказала Кира. – Так что не зевай, и почаще под ноги посматривай.

Под ботинком что-то подозрительно чавкнуло, и я поморщился.

– Ты поздновато спохватилась, солнце моё. Думаю, я уже познакомился с местными бурёнками.

– Ну, тогда ботинками по земле пошкрябай.

У кабака нам повстречались аборигены – парочка мужиков, пьяных в зюзю. Кира кивнула им, как старым знакомцам и те промычали что-то в ответ.

Пройдя по главной улице, мы свернули в боковой отнорок. Из темноты возник одноэтажный кирпичный дом. Он стоял посреди небольшого сада, в окружении рахитичных яблонь. В окнах горел свет.

– Сюда, – сказала Кира и толкнула калитку.

В дом она проникла столь же бесцеремонно, даже не постучавшись. Просто рванула дверь и вошла.

Мы попали в крошечную прихожую. Под потолком тускло горела лампа, освещая стены с отстающими обоями, вешалки для одежды и груду каких-то бидонов в углу. Из прихожей вело две двери. Кира сунулась в одну – должно быть, там была кухня, я успел разглядеть чёрный зев угольной ямы, – потом в другую – там было что-то типа гостиной, – но того, что искала, не обнаружила.

– Эй, Рой! Ты где? – крикнула Кира и пнула бидон. Тот ответил утробным гулом.

Почти тут же входная дверь отворилась, и в прихожую вошла женщина лет сорока, одетая в простое серое платье и замурзанный передник. Она тащила на прицепе пятилетнюю девочку, собственную маленькую копию. Девочка, с самым сосредоточенным видом, производила археологические изыскания в носу.

– О, на ловца и зверь бежит, – увидев Жестянку, женщина улыбнулась. – А мы сегодня как раз про тебя вспоминали, Кира. Останешься на ужин?

– Нет, тётя Мирена, я буквально на минутку заскочила. По делу.

– По делу, значит? Ясно, – тут она перевела взгляд на меня. – А это?..

– А это Северин. Он со мной. Пойдём пошепчемся.

Жестянка сцапала «тётю Мирену» за руку и утащила в гостиную. Я даже поздороваться не успел. И остался, как дурак, торчать в прихожей, в компании пятилетней девочки.

Дети делятся на две большие группы. Первые в присутствии взрослых немеют и впадают в кататонический ступор. Вторые, напротив, обожают вести с ними светские беседы. Моя девочка оказалась из второй категории.

– А у нас кулицу недавно уклали, – сказала девочка, вынув палец из носа.

– Ужас какой, – ответил я, не дрогнув лицом.

– Ло казал, это челтовы студенты.

– Он весьма прозорлив.

– Ло казал, все студенты волы и подонки.

– И знаток человеческих душ вдобавок.

– Ты студент?

Я вздохнул и полез в карман.

– Нет. Я добрый волшебник, раздающий маленьким девочкам леденцы. У меня как раз завалялась парочка. Хочешь?

Разумеется, она хотела.

Я надеялся, что леденцы займут девочку хотя бы на пять минут, но она смолотила угощение в одно мгновение. После чего решила порадовать меня новыми откровениями.

– Ло казал, если узнает, какой улод это сделал, то оглоблей его пелебебет, – доверительно сообщило дитя. – Ло казал, плосто спасу нету от этих скотов. От клетинов богатеньких.

– Твой Ло – голова, – ответил я.

Девочка важно кивнула.

Тут, к счастью, появилась Кира.

– Он где-то в мастерской. Пошли, Киврин. Пока, котёнок!

Она потрепала девочку по макушке и выскочила во двор. Я отправился следом.

– Это тётя Мирена, – сказала Кира с таким видом, словно это должно было мне что-то объяснить. – А девочка – Люцина. Прости, забыла вас представить.

– А кто такой этот Рой, которого мы так упорно ищем? – спросил я небрежно.

Видимо, всё-таки недостаточно небрежно, потому что Кира скосила глаза и чуть заметно улыбнулась. А может, мне просто показалось, ведь темень стояла жуткая.

– Рой – парень, который нам нужен.

– Парень, значит…

- Ага. Хороший парень. Симпатичный такой. Просто мальчик с картинки.

Я ещё не видел этого Роя, но уже начал проникаться к нему не самыми добрыми чувствами. Меня-то мальчиком с картинки сложно было назвать.

– Вообще-то, он мой дальний родственник, – добавила Кира.

– Двоюродный брат? – спросил я с надеждой.

Она фыркнула и покачала головой.

– Нет. Семиюродный, или что-то типа того. Племянник сводной сестры моей мачехи.

– Раскидистое у вас фамильное древо.

– А то.

Рой, Рой… Я вспомнил слова девочки.

– Слушай, этот твой котенок, в смысле, Люцина говорила про какого-то «Ло». Ло – это и есть Рой?

– Ага. Она его так называет.

Моя неприязнь к «парню с картинки» резко усилилась. Судя по всему, этот Рой – какой-то отбитый социалист. Из тех, что готовы резать богатеньких просто потому, что потому.

Какое-то время мы шагали по тихой безлюдной улице, потом начались поля, то ли рапсовые, то ли горчичные. Вдруг впереди забрезжил огонёк. Пара минут, и мы подошли к здоровенному кирпичному сараю. Огоньком оказался фонарь, подвешенный у входа.

– Мастерская, – пояснила Кира. – Тут технику ремонтируют, сеялки-веялки и всё такое.

У стены и впрямь стояла какая-то штуковина, хищно поблескивающая стальными зубьями.

Внутрь мы заходить не стали, вместо этого обошли сарай кругом.

И, внезапно, попали на вечеринку.

На заднем дворе – а может, на переднем, чёрт его знает, где какой двор у сарая находится – пылал костёр. Вокруг него, на брёвнах и колодах, расселись трудящиеся – молодые парни примерно нашего с Кирой возраста. Было их человек семь.

Трудящиеся культурно отдыхали. Передавали друг другу бутылки с каким-то пойлом, перебрасывались шуточками, смеялись, курили. Настроение у костра царило самое благостное.

Когда Жестянка вошла в круг света, один из парней расплылся в улыбке и отсалютовал ей бутылкой.

– О, Кира! Привет, сестрёнка! Милости прошу к нашему шалашу!

А потом увидел меня и нахмурился.

– А это ещё кто? Ты кого притащила?

– Привет, Рой, привет, народ, – сказала Кира. – Это Северин, мой друг. Он хотел с вами поговорить.

И бросила на меня выразительный взгляд. Мол, давай, Киврин, вперёд, действуй.

А я смотрел на Роя и думал, что Кира, говоря про «мальчика с картинки», ни капли не соврала.

Он был чем-то средним между бравым солдатом с военного плаката (Вступай в колониальную пехоту, Империя нуждается в тебе) и актёром синематографа. Здоровенный лось с мускулистыми руками и волевым подбородком, идеал разбитных вдовушек.

А ещё он был на добрых полголовы меня выше.

И минимум на год старше.

Короче, если поставить рядом Северина и Роя, то первый будет проигрывать второму по всем статьям.

Но – к чёрту пораженческие мысли. Пора налаживать контакт с аборигенами.

– Здорово, народ! – махнул я рукой.

А потом подошёл к костру и уселся на бревно.

Законы, по которым живут человеческие коллективы, везде одинаковы. И определяются они, зачастую, банальной расстановкой фигур. Если ты стоишь один, поодаль от компании – значит, отделяешь себя от неё. Или, хуже того, противопоставляешь. Соответственно, ты – чужой, и особо церемониться с тобой незачем.

А если ты подошёл, сел и включился в разговор, то восприятие сразу меняется. Ты, вроде как, становишься своим. Пусть и на птичьих правах, но всё же.

– Я Северин Киврин, учусь тут, с Кирой в одном классе. У меня имеется к вам деловое предложение.

Особого фурора моё заявление не вызвало. Только один из парней лениво спросил: «И чего тебе надо?»

– Надо подшаманить один дом. Стены побелить, подкрасить кое-что, всякий мелкий ремонт провести. Понятно, что не за бесплатно. Ну, заинтересовался кто-нибудь?

После этих слов народ слегка зашевелился. Ещё один парень спросил: «Не за бесплатно – это сколько в монетах?»

Так, а вот здесь неплохо бы подключить Жестянку.

– Кира, ты видела, в каком состоянии находится дом. На сколько там ремонт потянет?

Кира подошла и встала сзади, положив руки мне на плечи. Я удивился, но виду не показал. Раньше она никогда до меня не дотрагивалась. Теперь-то что изменилось? Или она решила слегка подразнить этого своего Роя?..

– Ну… Не знаю, – протянула девчонка. – Работа несложная, на пару дней всего. Думаю, понадобиться человека три-четыре. Плата обычная. Сотка в день. И ещё сотка сверху за срочность.

Дёшево. Я думал, выйдет дороже раз в три.

– Что ж, вы все слышали. Четыре человека, сотка в день, при условии, что уложитесь в срок – ещё столько же сверху. Если кому интересно, давайте прямо сейчас всё обсудим.

Обсуждение началось, и довольно бодрое. Но почти тут же сошло на нет.

Потому что слово взял Рой.

– Ремонт, говоришь, нужно сделать? – угрожающе сказал парень с агитплаката, поднимаясь с места. - А самому ручки марать неохота, да?

Глава 17.2

Позднее, анализируя случившееся, я пришёл к выводу, что избежать столкновения с Роем было делом почти невозможным.

Сразу по двум причинам.

Во-первых, Рой ненавидел «студентов» и «богатеньких». А я подходил под оба этих определения. Бедным я был только по сравнению с людьми своего круга, а вот по меркам Роя являлся натуральным буржуем.

Во-вторых – у него с Кирой что-то намечалось. В смысле, это Рой так думал. На самом деле Кира просто дурила бедному парню голову – ну, обычное дело, девчонки вообще такое любят. Но Рой воспринял подначки Киры всерьёз и начал строить на неё планы. И когда увидел, что «его» девчонка чуть ли не обнимается с каким-то левым парнем, то моментально вскипел.

Про их отношения Кира мне потом рассказала сама. Понятное дело, со всякими оговорками, умолчаниями и купюрами. Но в главном она не солгала, ничего серьёзного у них не было. Да и слухов о том, что у Жестянки есть парень в рабочем посёлке, в школе не ходило.

Вот такие дела. А, нет, стоп, была ещё одна причина, третья. И заключалась она вот в чём: профаны магов недолюбливают. Не всё, конечно, но многие.

И Рой определённо к этим «многим» принадлежал.

Почему недолюбливают? Это отлично видно на примере того же Роя. Как ситуация выглядела с его точки зрения? Припёрся какой-то парень и начал вести себя вызывающе. Девушку его лапать и вообще всячески выстёгиваться. Сам этот парень – ни о чём. Тощий, рыжий, конопатый. Белоручка, неженка. Двинешь такому в харю – он сразу вырубится. Но двинуть ему нельзя. Вернее, можно, но это обернётся переломом запястья. Потому что парень-то – неуязвимый. Ты ничего не можешь ему сделать. Вот буквально – ничего. Даже в рожу плюнуть – твой плевок просто обратно отскочит.

А вот он способен сделать с тобой всё что угодно. Буквально. Хоть изжарить, хоть заморозить, хоть в жабу превратить. И понимание этого факта вызывает серьёзный такой душевный дискомфорт. И порождает чувство беспомощности. А люди ненавидят чувствовать себя беспомощными. Это вызывает у них озлобление.

Вот поэтому Рой не выдержал и попёр на меня буром, позабыв обо всём на свете.

– Ремонт, говоришь, нужно сделать? – сказал он, поднимаясь с бревна. – А самому ручки марать неохота, да?

Все разговоры мгновенно смолкли. Парни уставились на Роя. А потом плавно перевели взгляды на меня.

– Такую работу лучше доверить профессионалам, – ответил я дипломатично.

– Профессионалам? Так мы, по-твоему, кто? Подёнщики, что ли? – продолжал накручивать себя Рой.

– По-моему, ты просто докапываешься до меня, дружище, – говорить я старался максимально спокойно. – Причём совершенно без повода.

– А я думаю, что ты слегка зарвался, студент. Приходишь сюда, как к себе домой, строишь из себя невесть что…

– Рой, – сказала Кира предостерегающим тоном.

– Что – Рой?! – взорвался тот. – Нашла себе дружка из богатеньких и, думаешь, всё, в дамки вышла? Думаешь, он тебя за ровню считает? Не понимаешь, чего ему на самом деле от тебя нужно? А вы, остолопы, чего творите? – Рой повернулся к парням. – Поманили вас деньгами, и вы сразу хвостами завиляли!

Так, дело принимает скверный оборот. Рой пытается перетянуть публику на свою сторону. И, учитывая, что он местный вожак, альфа-самец и всё такое, а я просто невнятный парень, чужак, да к тому же маг, шансы на успех у него неплохие. Пара минут – и я рискую остаться без рабочих. А ещё – завалить переговоры на глазах у Киры. И если с первым я как-нибудь разберусь, то вот второе… Это бы мне допустить не хотелось.

Ладно, демагогия – оружие обоюдоострое. Попробуем перевернуть доску.

– А не многовато ли ты берешь на себя, дружище? – сказал я, поднимаясь с бревна. – Я пришёл к парням и предложил им подработать. Честный труд за честные деньги. А ты внезапно перевозбудился, и начал меня дерьмом поливать. А потом и за парней взялся - стал учить, что им делать, да как жить. А с какого, собственно, хрена? Думаешь, у них своих мозгов не хватает? Или ты королем себя возомнил, и решил, что все окружающие должны тебе подчиняться? Прости, но что-то я не вижу у тебя на голове короны.

– Да, Рой, что-то ты и впрямь хватил через край, – сказал один из парней. Видимо, местный оппозиционер.

Рой на секунду опешил от такого наезда, а потом швырнул бутылку в темноту и решительно направился ко мне, прямо на ходу закатывая рукава.

– Ты что, совсем рехнулся?! – вскинулась Кира.

– Да, друг, не дури, он же маг, – поддержал её другой трудящийся. – Смотри, ща молнией долбанёт!

Рой тоже понял, что слегка погорячился. Но отступать было некуда, поэтому он решил играть до конца.

И сделал единственный верный ход. То есть презрительно сплюнул и сказал:

– Маг… А что он может без своей магии?

* * *

Без своей магии Северин Киврин и впрямь мог не слишком много. Будь мы с Роем лошадьми и участвуй в забеге, ставки на мою победу принимали бы с астрономическим коэффициентом – один к ста, если не больше.

Рой был здоровенным бугаем – на полголовы выше меня и тяжелее раза в полтора. Причём эти килограммы приходились не на жир, а на мускулы. И, подозреваю, мой оппонент своими мускулами пользоваться умел и любил. Уж больно характерные у него были ссадины на костяшках.

Что касается меня… Нельзя сказать, что драться я не умел вовсе. Давать в морду и получать в нее же мне приходилось неоднократно. Но я свои возможности знал и оттого чётко понимал: против этого парня мне ничего не светит.

Рой понял, что нащупал выигрышную стратегию, и приободрился.

– Ну так что, Киврин, не побоишься выйти против меня? Безо всякой магии, безо всяких колдовских вытребенек, один на один – рискнёшь? А парни проследят, чтобы всё было честно. Верно я говорю?

– Да! Верно! Не дрейфь, студент! Всё пучком будет! – подали голос трудящиеся.

Н-да, симпатии публики переменчивы, как майский ветерок…

Парни возбудились и уже предвкушали хороший мордобой. Посмотреть, как местный чемпион размажет обнаглевшего мага – это дорогого стоит. Так что разрулить ситуацию на словах я вряд ли смогу...

Что же делать?

В принципе можно просто отказаться от драки и уйти. Я маг, Рой нет, так что остановить меня он не сможет. Но тогда я сильно проиграю в глазах местных парней, и это осложнит ведение с ними дел в дальнейшем. Да и по моему самолюбию такая позорная ретирада тоже неслабо ударит. Ведь я привык считать себя героем-победителем, а герои-победители от сражений не уклоняются. Плюс, история о том, что я испугался какого-то профана, может всплыть в школе, что тоже не добавит мне популярности…

Впрочем, всё это ерунда. Чушь, отговорки и самообман. На мнение охламонов из рабочего поселка мне наплевать, а броню моего самолюбия не пробить даже из пушки.

В реальности есть только одна причина: сейчас на меня смотрит Кира. И я не могу поступить, как трус.

Хотя именно из-за Киры вся эта каша и заварилась.

Чёрт, ну что за дурацкая история. Раньше я всегда смеялся над парнями, которые ради того, чтобы произвести впечатление на своих девчонок, шли на всякие безумства. И вот, теперь я занимаюсь тем же самым. Как я дошёл до жизни такой? Неужели я и впрямь собираюсь выйти против этого бугая?

И вдруг понял: да, собираюсь. Да, непременно выйду.

– Хорошо. Не понимаю, чем я тебе не угодил, но, если хочешь, можем немного размяться.

Рой удивился моему ответу. Он явно считал, что я попробую отпетлять.

Впрочем, мальчик-с-картинки быстро справился с собой, коротко хмыкнул:

– Отлично, сразу бы так.

И стал готовиться к бою. Снял картуз, небрежным движением плеч сбросил рабочую куртку и принялся закатывать рукава. Делал он это спокойно и неторопливо, явно рисуясь перед публикой. А также давая мне возможность оценить толщину своих бицепсов.

Я оценил и слегка приуныл.

Пожалуй, единственным человеком, способным остановить надвигающийся мордобой, была Кира. Ей достаточно было наорать на Роя, сделать вид, что он чем-то жутко её обидел, и уйти в темноту. Рой побежал бы её успокаивать, и конфликт угас бы сам собой, словно пламя, лишившееся доступа к кислороду.

Но Кира то ли не сообразила, что нужно делать, то ли не захотела. Я на неё не смотрел, поэтому точно сказать не мог.

– Олухи, вы что, и правда собрались драться?!

О, наконец-то ты проснулась, моя сильфида.

– Слушайте, ну всё, хватит дурить!

Поздно, солнце моё, слишком поздно. Сейчас полетит шерсть.

Я снял верхнюю одежду, положил её на бревно и лаконично осведомился:

– Правила?

– Да какие там правила! – заорали зрители. – Начинайте уже! Вперёд, Рой! Покажи ему! Давай, студент!

А мальчик с картинки ничего орать не стал. Он просто молча направился ко мне – спокойным прогулочным шагом, всем своим видом демонстрируя, что ни в грош меня не ставит.

Так, а теперь нужно срочно придумать план победы.

Но в голову, как назло, не приходило ни одной дельной мысли. Единственное, в чём я твёрдо был уверен – нельзя подпускать Роя близко. Если эта туша навалится на меня – то всё, конец, пиши пропало.

Рой, судя по всему, хотел просто схватить меня за шкирку, словно нашкодившего щенка, и убить ударом о землю. Иначе такую самоуверенность было не объяснить. Он подошёл вплотную, протянул руку…

И тут же получил прямой в рожу. В смысле, едва не получил – в последний момент успел отдёрнуть голову, так что удар пришёлся вскользь, едва задев бровь.

Парень отскочил, встряхнулся и посмотрел на меня с некоторым удивлением.

А потом одобрительно хмыкнул:

– Молодец, студентик.

После чего разверзся ад.

Дураком Рой не был, драться он умел и любил, и имел чёткое представление, что нужно делать: сократить дистанцию, повалить меня на землю и в эту самую землю вколотить, желательно усевшись сверху.

Он набросился на меня, как взбесившаяся горилла и с ходу попытался взять в захват. Но я удачно вывернулся и попутно насовал ему под рёбра. Рой снова попытался меня заломать, и с тем же результатом. Тогда, дважды обжёгшись, он стал вести себя аккуратнее. Мы начали кружить по импровизированному рингу, обмениваясь ударами. Вернее, это Рой меня лупил, а я его наскоки с переменным успехом блокировал.

Удар у оппонента был поставлен как надо. Казалось, что меня избивают арматурным прутом. Прошло не больше минуты, а мои руки, ноги и бока превратились в один сплошной синяк.

Нет, так дело не пойдёт. Ещё пара минут, и я банально выдохнусь. Этот чёрт меня просто загоняет.

Ладно, рискнём, перейдём к активным действиям.

Я нырнул под пролетающий кулак, сделал подсечку, и оппонент покатился по земле. Но тут же вскочил и бросился на меня с удвоенной энергией. Всё, ему надоели эти танцы, он хочет побыстрее закончить бой.

Отлично. А теперь пропустить его мимо, и…

Как бы ни так. Как я уже говорил, драться Рой умел и любил. И мою нехитрую комбинацию разгадал мгновенно.

Его кулак угодил мне прямёхонько в правую скулу.

Перед глазами вспыхнули рубиновые звёзды; ноги мгновенно отказали. Уже падая, я подумал: всё, финал. Теперь он усядется сверху и превратит мою рожу в кусок мяса.

Бах! Я упал, приложившись затылком о землю. Вот, сейчас меня настигнет карающий рок…

Но рок отчего-то запаздывал.

Тогда я приподнялся на локтях и осмотрелся.

В глазах двоилось, в ушах шумело, так что в ситуации я разобрался не сразу. А когда разобрался, то невольно скривился. И вовсе не от боли.

Рой стоял спиной ко мне и смотрел на Киру орлиным взором. А Кира смотрела на меня. С трудночитаемым выражением на лице.

Потом Рой что-то сказал. Мне потребовалось несколько секунд на расшифровку: «Ладно, хватит с него».

Сквозь звон в ушах я услышал, как зрители одобрительно засвистели. Ну да, ещё бы – и победил, и проявил великодушие. Знай наших, студентик!

Нет, так дело не пойдёт.

Кое-как, пошатываясь, я поднялся на ноги, сплюнул кровавую слюну и сказал:

– Второй раунд.

Рой взглянул на меня с досадой – не получилось устроить красивую концовку. Потом хрустнул кулаками и хмыкнул:

– Ну, второй так второй.

Мы снова закружили по полянке. Я опасался, что Рой захочет закончить всё быстро, но он решил устроить показательный бой и снова начал неспешно обрабатывать меня кулаками.

Мне невероятно, просто безумно хотелось воспользоваться магией. Хотя бы для того, чтобы разогнать туман в голове. Но делать этого было нельзя, ведь на меня смотрела Кира. Да, почему-то это было безумно важно – одолеть Роя вот так, голыми руками. Или хотя бы проиграть с достоинством.

Хотя нет, отставить. Никаких «проиграть». Мне нужна победа и только победа. Иначе какой смысл было выстёгиваться перед Кирой?

Хм, а ведь Рой тоже выстегивается перед ней. Может, стоит этим воспользоваться?

Я немного покатал в голове эту мысль и, внезапно, у меня родился план. Дурацкий, под стать обстоятельствам, но вполне рабочий. Ну, в смысле, он может сработать. Если мне сильно повезёт.

И если я не отключусь после очередного удара по морде, который мне, для пущей достоверности, придётся пропустить.

А вот и тот самый удар. Рой пошёл в наступление, я не успел закрыться и получил по башке. Довольно чувствительно, но не смертельно.

Отлично. Теперь нужно сделать вид, что это меня добило.

Я упал на колени и согнулся, уперевшись в землю руками. Всё, бугай, ты выиграл. Можешь начинать исполнять победный танец.

И Рой начал. Окинул взором победителя свистящую и улюлюкающую публику, благосклонно принимая её восторги, а потом снова повернулся лицом к Кире.

И спиной ко мне.

Говорят, что нападать со спины это подло. Ерунда. Те, кто так считают, никогда не получали по зубам от парня с военного плаката.

Я считаю по-другому: не можешь победить честно – просто победи.

Как только Рой повернулся к Жестянке и начал задвигать какую-то пафосную речь, я вскочил и набросился на него.

Первый удар – под колено. Крепко, от души. Потом – по почкам и между лопаток. Ещё не упал? Срочно добавить по голени и как следует зарядить в ухо.

Ну вот, наконец-то он согнулся. Но всё равно держится на ногах. Надо же, какой стойкий оловянный солдатик! Значит – коленом в рожу. И снова в ухо.

А теперь, когда он упал – быстренько доработать ногами.

Кажется, я слегка увлёкся, потому что сидящие у костра парни вскочили со своих мест и быстро оттащили меня в сторону.

– Тихо ты, дурак! Убьёшь его!

– Всё, всё, успокойся!

Я же, для виду, продолжал молча вырываться.

Рой лежал на земле, неподвижный, как дохлый сурок. Его тормошили и били по щекам. Кто-то предложил сходить за водой. Но это не потребовалось: Рой внезапно открыл глаза, сел и повёл вокруг одурелым взглядом. Увидев меня, он оскалился, кое-как поднялся и тут же попытался наброситься. Парни схватили его и оттащили подальше.

Рой храпел, пускал носом кровавые пузыри и рвался из рук. Глаза у него были совершенно безумные. Думаю, если бы его отпустили, этот чёрт просто разорвал бы меня на клочки.

Ладно, пора заканчивать спектакль.

– Всё, я в норме! Да в норме же, говорю! Отпустите меня наконец!

Рой тоже немного успокоился, перестал вырываться и только сверлил меня ненавидящим взглядом.

– В общем, ничья, – сказал какой-то парень, вставая, между нами.

А, лидер местной оппозиции. Тот самый тип, который внезапно поддержал меня, когда я стал поливать Роя помоями. Видимо, решил, что это хороший момент, чтобы набрать ещё немного очков социального рейтинга.

– Чёрта с два! – захрипел Рой. – Третий раунд!

Но его никто не поддержал.

– Брось, дружище, хватит на сегодня.

– Да, хватит. А то ещё искалечите друг друга.

– Старик, не дури. Вы и так еле на ногах держитесь.

В общем, Роя успокоили и усадили на чурбак. Его сразу окружили добровольные помощники, стали совать воду, чтобы смыть кровь, носовые платки и всё такое. Потом из темноты вышла Кира и принялась накладывать на Роя лечащие чары. Тот слегка порыкивал на неё, морщился, но от помощи не отказывался.

Я смотрел, как Кира суетится рядом с Роем, и внутри у меня что-то болезненно сжималось.

А вот на меня никто не смотрел. Мою персону подчёркнуто игнорировали. Видимо, подразумевалось, что я должен тихо, как-то сам собою испариться…

Чёрта с два.

Я поднял руку и шарахнул в небо молнией.

Парни вздрогнули и обернулись.

– Сегодня у нас нормального разговора не вышло. Но ничего страшного. Я приду завтра. Сюда же. Часиков в семь. Кто хочет заработать – подтягивайтесь, обговорим все спорные моменты. А пока – я пошёл.

Сказав это, я развернулся и исчез в темноте.

Глава 17.3

Я шагал по тропинке, ведущей сквозь поля горчицы и рапса. Внутри у меня всё кипело и клокотало.

Я был зол сразу на всех: на себя, на Киру, на Роя и на Вселенную в целом.

На Вселенную – за то, что она так по-дурацки устроена.

На Роя – за то, что он такой кретин.

На Киру – за то, что она втравила меня в эту нелепую историю.

А на себя... Ох, тут можно долго перечислять. Поддался на провокацию местного альфы, не сумел разрулить конфликт на словах и, в итоге, получил по морде.

О, какой же я дурак!

И даже то, что я сумел свести проигрышную ситуацию вничью, не слишком утешало. В целом-то я облажался – и с трудящимися не договорился, и с Роем всё вышло крайне сомнительно. А что касается Киры… Она не ушла со мной, а осталась с Роем.

И это говорит о многом.

Короче, провал по всем фронтам.

Я прошёл половину пути до посёлка, когда услышал за спиной быстрые шаги. Меня кто-то нагонял.

Кошачий глаз я оставил в пансионе, так что пришлось наколдовать магическую свечу.

Пок! Над головой зажёгся красноватый огонёк.

Из темноты вынырнула Кира. На лице у сильфиды отражалась сложная гамма обуревавших её чувств. Там был и стыд, и страх, и вина, и смущение, и раздражение, и раскаяние, и много чего ещё. Больше всего, пожалуй – раскаяния и раздражения.

Кира понимала: в том, что весёлое приключение превратилось в невесёлый мордобой, виновата она. Отсюда раскаяние.

Но признавать этого ей сильно не хотелось. Отсюда раздражение.

– Киврин! Ты какого чёрта ушёл? – с ходу набросилась на меня Кира.

Понятно, раздражение победило.

Я молча развернулся и пошёл по тропинке. Кира какое-то время топталась на месте, потом припустила следом.

– Северин! Подожди!

Ещё чего.

Но Кира нагнала меня и схватила за руку, заставив остановиться.

– Слушай, я… Прости. Прости, пожалуйста. Я не думала, что всё так обернётся.

– Ну как, прошёл я твоё испытание?

– Не понимаю, о чём ты, – сказала Кира, пряча глаза.

Я скривился.

– Дуру из себя не строй.

– Да что ты такое несёшь! – вскинулась Кира, но я остановил её нетерпеливым жестом.

– Слушай. Ты приводишь меня в незнакомую компанию, где верховодит парень, имеющий на тебя виды. Ладно, допустим. Захотела посмотреть, как я буду себя вести и всё такое. Не принимаю, но понимаю.

Но потом ты начинаешь прямо на глазах у этого парня со мной заигрывать. Зачем? Ты же не инфантильная дура, ты знаешь, чем такое может закончится. Чем такое почти наверняка закончится. Так на кой чёрт ты его подначивала? Хотела посмотреть, как за тебя два самца драться будут? Ну и как, понравилось? Классное было представление? Красочное шоу?

Говорить я начал спокойным тоном, но под конец едва не сорвался на крик.

Кира вспыхнула, как маков цвет, и заорала:

– Да ты совсем охренел, Киврин! Ты кем меня выставить пытаешься?! Шлюхой безмозглой, которая сразу с двумя парнями шашни крутит?!

– А как я должен понимать твоё поведение?!

– Да что ты вообще о себе возомнил?! Ты для меня – никто! И Рой – никто!

– Тогда какого чёрта ты устроила этот спектакль?!

– Дурак!

– Дура!

Мы стояли друг напротив друга, изрыгая жуткие проклятия. С каждой секундой накал взаимной ненависти только возрастал. Ещё немного, и мы окончательно рассоримся.

В моей душе боролись два разнонаправленных желания. С одной стороны, мне жутко хотелось дать этой глупой девчонке затрещину, чтобы наконец её заткнуть. А с другой...

Короче, во мне боролись раздражение и любовь.

Ага. Та самая подростковая любовь, бессмысленна и беспощадная. Над которой я всегда потешался, и жертвой которой, тем не менее, стал.

Настоящий узел противоречий.

Не зная, как разрубить его, я решил отдаться интуиции.

И интуиции подала мне очень странный совет.

Которым я, тем не менее, тут же воспользовался.

Я шагнул к Кире, притянул к себе и поцеловал.

Вернее, попытался поцеловать.

Когда наши губы встретились, Кира сначала окаменела от удивления, а потом упёрлась руками мне в грудь и резко оттолкнула.

Так, понятно. Неудачная идея. Сейчас произойдёт одно из двух: либо Кира влепит мне пощёчину, либо убежит…

Но ни того ни другого она не сделала.

Кира отошла на два шага и уставилась на меня в немом возмущении. Что ж, не так уж плохо. Гораздо хуже, если бы в её глаза плескалось отвращение.

А потом закрыла лицо руками и выдала такой загиб, что даже матёрый боцман, услышав его, покраснел бы.

Да уж, своей выходкой я Жестянку порядком шокировал. Но главного я всё же добился, кризис преодолён. Мы больше не орём друг на друга, как сумасшедшие.

Но что делать дальше? Никакого плана у меня не было. Хуже того – я вдруг понял, что манипулировать Кирой не могу и не хочу. В голове у меня кипела розовая пена, и все коварные замыслы в этой пене тонули.

В конце концов, я рассудил так: если не знаешь, что делать – лучше не делай ничего. Так ты, по крайней мере, не ухудшишь ситуацию.

– Хорошо. Я всё понял, – сказал я ровным голосом.

– Ни черта ты не понял, – простонала Кира.

– Как скажешь.

– Дурак! Всё сложнее, чем ты думаешь!

Наш разговор, и так довольно бессмысленный, окончательно развалился, превратившись в набор не связанных друг с другом фраз. Я словно попал в пьесу драматурга-абсурдиста – ну, из тех, где герои говорят как слабоумные.

Я вздохнул:

– Ладно, к дьяволу всё. Пошли домой. Уже поздно.

И первым двинул к посёлку.

* * *

Кира, как ни странно, пошла за мной следом. Сначала плелась позади, должно быть, раздумывая, не лучше ли послать меня к чёрту и пойти другой дорогой, но потом догнала и пристроилась рядом. Ну, не совсем рядом, дистанция между нами была солидная, метра два. Но она, по крайней мере, не возрастала.

Шли молча. Удивительное, но особого напряжения я не чувствовал. Кира вроде бы тоже. Вот уж не думал, что она такой кремень. Впрочем, Жестянка не оранжерейный цветочек, она росла на улице и прошла суровые университеты. Это не Лина. Вот её бы мой поступок выбил из колеи минимум на неделю.

Вдруг Кира спросила:

– Киврин, ты что, правда придёшь сюда завтра?

– Конечно. Я ведь обещал.

– Рой вряд ли этому обрадуется.

– Это его проблемы.

– У него будет целый день, чтобы промыть парням мозги и настроить их против тебя.

– Ну, удачи ему.

– И ты… Ну… Не боишься?

– А чего мне боятся? Я же маг. Это Рой пускай боится. Больше я гладиаторские бои с ним устраивать не собираюсь.

– Смотри не переусердствуй. В Иствале драки с применением магии очень не любят… А учитывая твои отношения с комендантом...

– Не говори глупостей, солнце моё. Ничего я Рою не сделаю. Он же твой родственник.

Я чувствовал, что Кира хочет спросить меня о другом. «Ты что учудил, Киврин? Что значил твой поступок? Что это вообще было?» – и всё в таком роде. Но произнести эти слова она не решалась. Уж больно серьёзные последствия могли быть у нашего разговора.

Наконец, Кира выдавила:

– Странный сегодня денёк, ага?

– Не без того.

– Давай обсудим всё случившееся как-нибудь потом, ладно?

– Без проблем.

Кира слегка посмурнела. Наверное, я слишком легко согласился.

Рапсовые поля, наконец, кончились. Впереди показались тусклые огни рабочего посёлка.

– О! А ты ведь нелеченный! – вспомнила вдруг Жестянка. – Давай я тебе помогу!

Я покачал головой.

– Незачем. Вернусь в пансион и сам всё сделаю. Как раз хотел немного попрактиковаться.

– Но…

– Не надо.

Остаток пути прошёл в молчании.

Дойдя до студенческого городка, мы неловко распрощались, и каждый направился к своему пансиону.

А вот и он, милый дом… Я кивнул полузнакомому парню, который внаглую курил прямо на парадном крыльце, и поднялся на второй этаж. Отпер дверь, вошёл в свою комнату и уселся на кровать.

Так… А теперь – за работу.

Я быстро провёл диагностику. Оказалось, всё не так уж страшно – если не считать гематом и ушибов по всему телу, драка с Роем обошлась мне в лёгкое сотрясение мозга и растяжение связок лучезапястного сустава. Правого, разумеется – оппонента я обрабатывал правой. Но это ничего, наложу лечебные чары и завтра буду как новенький.

Хуже дела обстояли с одеждой. Я сразу не заметил этого из-за темноты, но рубашка была безнадёжно испорчена – левый бок лопнул по шву и висел безобразными лохмотьями. Брюкам тоже порядком досталось – на правом колене зияла дыра. Плохо, очень плохо. Опять траты.

Я быстро переоделся в чистое и отправился в душевую. По пути остановился пару раз и поболтал со знакомыми. Это было нужно, чтобы обеспечить себе алиби. Пусть как можно больше людей запомнит, что в десять часов вечера Северин Киврин уже был в пансионе.

Приняв душ, я поднялся по главной лестнице на второй этаж, но в свой коридор сворачивать не стал. Вместо этого прошёл здание насквозь, снова спустился и через дверь чёрного хода выскользнул на улицу. Всё это, благодаря магическому сонару, я проделал быстро и незаметно.

Так, теперь нужно надеть «Кошачий глаз», призвать заклятие Тамерийской тьмы, врубить чары автолевитации… И – скорее ходу.

До рабочего посёлка я добрался минуты за три. Лететь старался низко, над самыми верхушками деревьев, чтобы мой силуэт нельзя было заметить на фоне звёзд. Немного покружив над посёлком, отыскал нужный дом и просветил его чарами. Так, внутри двое. Видимо, «тётя Мирена» и Котёнок. А где Рой? Неужели до сих пор торчит у того сарая?..

Стоп. Кто-то идёт по дороге. Рой? Я поднялся повыше и пролетел вперёд, чтобы увидеть идущего человека. Да, так и есть, он.

Я вернулся к дому и приземлился в саду, среди яблонь, выбрав само тёмное место. Минут через пять хлопнула калитка, и на дорожке захрустел гравий. Рой шагал тяжело, пошатываясь. Неужели я так сильно его отделал? А, нет, он просто пьян. Решил залить горе бормотухой.

Рой поднялся по ступенькам крыльца и вошёл в дом. Я тут же скользнул к двери и приложил ухо к рассохшейся филёнке. Из прихожей доносилось бормотание, тихая ругань и какое-то позвякивание. Потом – удаляющиеся шаги. Куда он пошёл? Похоже, направо. Я тоже сместился вправо и замер под окном, кажется, кухонным. Вскоре я услышал голоса «тёти Мирены« и Роя. Они говорили на повышенных тонах. Ясно, тёте не понравилось, что сынок завалился домой пьяным.

Минут через пять они закончили ругаться и Рой ушёл вглубь дома.

Ладно, пора браться за дело.

Дверь была не заперта, так что в дом я проник без проблем. Тихо пересёк тёмную прихожую и заглянул на кухню. Тётя Мирена сидела за столом, спиной ко мне, и перебирала чеснок. Отлично. Я пульнул в неё чарами сна – совсем слабенькими, разбавленными почти до полной прозрачности, – и принялся ждать. Минуты через три она начала клевать носом, а ещё через минуту уронила голову на стол и уснула.

Заглянув в соседнюю комнату – судя по обстановке, это была спальне тёти Мирены – я увидел Люцину. Девчонка мирно сопела на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Я решил, что кашу маслом не испортишь, и тоже приголубил её сонными чарами.

А теперь пора заняться Роем.

Он обнаружился в задней части дома, в небольшой спаленке – лежал на койке, закинув руки за голову, и храпел так, что аж люстра звенела. Я вошёл в комнату и встал у изголовья постели.

Подумать только, как же всё просто… Пробрался в дом, усыпил свидетелей и теперь могу делать с ним всё, что захочу…

Вот из-за таких вещей нас и боятся профаны.

Впрочем, ничего страшного я с Роем делать не собираюсь. Никакого насилия, никаких издевательств – я всего лишь прочту его память. Потому что хочу знать: действительно ли этот парень с армейского агитплаката ничего для Киры не значит, или она солгала мне. Короче, я хочу выяснить, насколько далеко зашли их отношения.

Краешком одеяла я накрыл Рою голову так, чтобы он ничего не мог видеть, и активировал ментальные чары. Мою правую ладонь окутало фиолетовое сияние. А потом я громко щёлкнул пальцами.

Храп прекратился. Рой вздрогнул и проснулся.

В ту же секунду я легонько дотронулся до его головы.

– Ых!

Что сказать? Ментальные чары я использовал не в первый раз, и к боли был готов. Так что на ногах я устоял, и даже орать не стал – так, всего лишь немного пошипел сквозь стиснутые зубы, тряся обожжённой рукой.

А вот к тому, что выудил из памяти Роя, я готов совершенно не был.

Новость первая: Кира не лгала. Её отношения с этим парнем ограничивались безобидным флиртом.

Новость вторая: в ночь, когда состоялось ограбление Хранилища, Рой находился в студенческом поселке.

И стал невольным свидетелем одной весьма интересной сцены...

Глава 17.4

Зачем этот придурок попёрся в студенческий городок? Что он вообще там забыл?

Всё дело было в деньгах.

В грязных преступных деньгах…

Ладно, насчёт преступных – это я загнул. Вряд ли торговля сигаретами из-под полы может считаться преступлением. Максимум – нарушением школьного устава средней тяжести…

Впрочем – обо всём по порядку.

Чёрный рынок в Иствале работал по принципу двухтактного двигателя. Сначала ловкие ребята из рабочего посёлка отправлялись в город, где закупались разной ерундой, в которой остро нуждались студенты. Ну, то есть спиртным, сигаретами, игральными картами и прочими вещами, «грубо попирающими этические нормы и разрушающими мораль молодого поколения».

Покупалось всё малыми партиями и, ясное дело, «строго для личных нужд».

Потом студенты-барышники, снюхавшиеся с рабочими, выкупали это барахло за двойную цену и распространяли среди страждущих – уже за тройную.

Поскольку рабочие не слишком наглели, и никакой опасной запрещёнки на остров провозить не пытались, школьная администрация предпочитала смотреть на их делишки сквозь пальцы.

Конечно, сразу возникает вопрос: откуда взялась такая странная схема? Зачем дополнительное звено в виде студентов-распространителей? Почему бы рабочим не торговать своим барахлом самостоятельно?..

Причин было две.

Во-первых, в Иствале действовал негласный запрет на общение между студентами и обслугой. Студентам не рекомендовалось наведываться в рабочий посёлок, а жителям посёлка – разгуливать по территории школы. И следили за этим очень строго. Только счастливчики вроде Киры, у которой в посёлке жили родственники, могли свободно бродить туда-сюда.

Если студент пренебрегал этим негласным запретом, если его начинали частенько замечать в неположенном месте, он рисковал получить в личное дело чёрную метку. А если наглеть начинал рабочий – то его вообще вышвыривали с острова. И дело с концом.

Во-вторых, студенты и рабочие были, по большему счёту, существами разных биологических видов. Мало того что одни были магами, а другие профанами; они, вдобавок, принадлежали к разным сословиям и разным классам. Всё это порождало взаимное недоверие и возводило преграды на пути теневой коммерции.

Так что посредник из числа студентов, умеющий находить общий язык с рабочими, был попросту необходим.

Рой, как и девяносто процентов парней из посёлка, в контрабандных делах был замазан по уши. Он возглавлял небольшую шайку, которая специализировалась на торговле сигаретами.

Как я выяснил из воспоминаний Роя, они сотрудничали со студентом по имени Линт – должно быть, с тем самым Линтом, который по моему заказу кошмарил Макея Свирина. Вряд ли среди студентов Истваля есть сразу два контрабандиста с одинаковыми именами.

В тот день, когда библиотека взлетела на воздух, Линт с Роем должны были встретиться в лесу, в специально оговоренном месте. Линт обещал принести деньги за прошлую партию товара, уже распроданного.

Но почему-то не пришёл.

И это было очень плохо.

Рою эти деньги требовались срочно; они были нужны ему как вода, как воздух. А всё потому, что пару дней назад он серьёзно проигрался в карты и, чтобы расплатиться, запустил руку в общую кассу, хранителем которой являлся.

Ситуация дополнительно осложнялась тем, что как раз подходил срок делёжки денег, заработанных за месяц, и при вскрытии кассы недостача непременно обнаружилась бы. Этого Рой допустить не мог. Поэтому вечером, так и не дождавшись Линта, он решил наведаться к нему самостоятельно.

Где обитал барышник, Рой прекрасно знал – общага инквизиторов, правое крыло, комната сто десять. Удобное расположение – комната находится на первом этаже, так что внутрь пансиона лезть не надо, можно просто тихонько постучаться в окно.

Пользуясь туманной погодкой, Рой незамеченным пробрался к нужному пансиону. Но у заднего крыльца внезапно наткнулся на какого-то младшекурсника…

Надо отдать Рою должное – он не растерялся и, приняв самый деловой вид, попросил парня позвать Линта. Младшак, который в Иствале ещё толком не освоился и местных порядков не знал, не увидел в ситуации ничего странного, и просьбу выполнил. Через пару минут Линт вышел. Выяснилось, что барышник не смог явиться на встречу из-за того, что его задержали после занятий.

Рой получил свои деньги и, окрылённый успехом, отправился домой.

Видимо, эйфория от удачно разрешившегося кризиса сильно ударила ему по мозгам. Потому что дальнейшие действия Роя рациональными причинами объяснить невозможно.

Он решил заглянуть ещё и к Кире.

Где жила Кира Рой тоже прекрасно знал: Красный бор, женский пансион, правое крыло, комната триста семнадцать. Тут уже в окно не постучишь – второй этаж, высоковато. Но это проблема вполне разрешимая…

В переулке Рой набрал с земли мелких камешков. Их он планировал кидать в окно.

Потом, решив, что негоже идти к девушке с пустыми руками, на какой-то клумбе нарвал хризантем и соорудил из них неряшливый букетик, перевязав его собственным носовым платком (хвала экуменическому богу, чистым).

Так, с букетиком в одной руке и горсткой камешков в другой, он явился под заветное окошко…

Параллельно с этой историей, романтической, разворачивалась другая история, криминальная. Пока Рой рвал хризантемы и собирал камешки, Северин Киврин бегал по библиотечному Хранилищу в поисках гримуаров. Наши истории не были связаны между собой ничем, кроме, разве что, общего места действия, но в финале они неожиданным образом пересеклись.

Рой встал под окном, взял букетик в зубы и начал копаться в камешках, выбирая какой-нибудь помельче

Примерно в это же время я вышел из читального зала в библиотечный холл и наткнулся на Убийцу.

Пока мы с Убийцей швыряли друг в друга проклятьями, Рой швырял камешки в окно кириной комнаты. Треньк! Бреньк! Звяк! С замиранием сердца он смотрел вверх, ожидая, что сейчас, вот прямо сейчас окно откроется, и…

И тут удача нашему герою изменила – Кира окно открывать не стала. То ли она крепко спала и не услышала стука, то ли услышала, но решила проигнорировать. Истратив все камешки, обозлённый Рой выбросил букетик в кусты и побрёл прочь.

Тем временем наше с Убийцей сражение достигло апогея. В ход пошли самые убойные чары. Мой оппонент начал использовать взрывные проклятия, грохот от которых долетал аж до Красного бора. Рой услышал странные звуки, но принял их за далёкие раскаты грома.

Пансион окружала кирпичная ограда. Рой с разбегу забрался на неё, перекинул ногу…

И тут ШАНДАРАХНУЛО.

Это взорвалась магическая бомба, заложенная под крепостную стену в северной части острова.

Рой перевалился через ограду, упал на брусчатку и испуганно сжался, прикрыв голову руками. Неудивительно – грохот стоял такой, словно небо напополам треснуло.

В это время Убийца швырнул мне под ноги сосуд с демонической гидрой и выбежал из библиотеки.

Секунд десять Рой неподвижно сидел под оградой, пытаясь понять, что вообще, чёрт возьми, происходит. А потом в пансионе захлопали окна и где-то рядом зазвучали взволнованные голоса. Взрыв всполошил девчонок.

Тогда Рой понял, что нужно срочно делать ноги.

И побежал.

Направление он выбрал не самое подходящее. По идее, ему лучше было двигаться в сторону парка – там, среди деревьев и густо разросшихся живых изгородей, было проще затеряться. Но Рой бросился в сторону Главной улицы – широкой и ярко освещённой. А когда он понял свою ошибку, уже поздно было что-то менять.

Я же в это время развлекался сражением с демонической тварью.

Добежав до середины переулка, Рой едва не столкнулся с вышедшей из ворот пансиона группой студентов. Пришлось срочно прятаться – благо, рядом отыскался вполне комфортный куст сирени. «Посижу тут немного, подожду, пока они не свалят», – подумал он. Студенты, однако, уходить не торопились – они стояли, болтали и строили догадки, что это могло так грохнуть. Вскоре у студентов нашлась ещё одна тема для обсуждения – со стороны библиотеки донёсся чудовищный рёв.

Это Меарин вступила в схватку с инфернальной гидрой.

Рёв демонессы подстегнул Роя. Он не понимал, что происходит, но чуйка нашёптывала ему: нужно убираться отсюда, и как можно быстрее. «Опять маги что-то натворили, – подумал он. – Бесов каких-нибудь призвали, уроды ненормальные».

Да, магов Рой не любил. И побаивался. Но в последнем он не желал признаваться даже самому себе.

Рой перелез через ограду пансиона – судя по всему, это был мужской пансион чурбанов, – пробежал через внутренний двор, снова перелез через ограду и оказался в другом переулке, параллельном. Там, к счастью, пока что никого не было.

Едва он коснулся ногами брусчатки, как воздух разорвал рёв тревожной сирены.

В итоге, со всеми этими приключениями, до Главной улицы он добрался только минуты через три. Вышел из переулка и замер в нерешительности, потому что нужно было пробежать через открытое и ярко освещённое пространство…

Внезапно он увидел впереди какое-то движение. Кажется, кто-то переходил улицу, приближаясь со стороны пансиона графа Сэнду.

Рой быстро огляделся в поисках укрытия и, хвала экуменическом богу, обнаружил ещё один куст сирени. По комфортности он немного уступал предыдущему, но тут уж выбирать не приходилось. Не теряя времени, Рой метнулся за куст и замер, пытаясь слиться с тенями.

К счастью, у него это получилось.

Из тумана вынырнул человек. Он был одет, мягко говоря, странно – в чёрный балахон с капюшоном, и чёрную же маску.

Человек шел быстро, почти бежал, но при этом не издавал ни единого звука. Не было слышно ни шарканья ботинок, ни тяжелого дыхания – ничего.

Выглядело это довольно жутко.

Персонаж быстро пересёк ярко освещённую Главную улицу и нырнул в переулок, пройдя в считанных метрах от укрытия Роя. При этом он прямо на ходу начал раздеваться – сначала снял маску, а потом принялся за балахон, стягивая его через голову. И тут Рой понял, что перед ним студент – на персонаже были форменные брюки и свитер. Лица, однако, Рой разглядеть не успел – в самый ответственный момент, когда балахон был почти уже стянут, студент скрылся за углом кирпичной ограды.

Через несколько секунд до Роя долетели звуки какой-то возни. Судя по всему, студент перелезал через стену.

Подождав ещё немного, Рой выбрался из укрытия и побежал прочь. Он уже смекнул, что в школе произошло что-то крайне паршивое, и что он в это паршивое дело оказался впутан. Пусть невольно, пусть случайно, пусть только в качестве свидетеля – всё равно впутан.

И тогда он решил: про то, что случилось этой ночью, никто никогда не узнает. В дела магов лучше не лезть. Себе дороже выйдет.

Быстро перейдя через улицу, Рой спустился к району складов, а оттуда – к дорожке, идущей вдоль крепостной стены. Тут, уже не опасаясь столкнуться с кем-нибудь из студентов, он припустил как следует. И минут через десять добрался, наконец, до рабочего посёлка.

Глава 18.1

В свою комнату я вернулся в состоянии полного раздрая. В голове гудел, жужжал и бился целый рой мыслей. Я переживал попеременно эйфорию и фрустрацию, причём эти состояния сменяли друг друга непрерывно, с бешеной скоростью.

Нервная трясучка была такой сильной, что, не в силах усидеть на месте, я начал расхаживать по комнате.

С одной стороны, я ликовал: наконец-то я узнал про Убийцу нечто существенное. И даже то, что получилось это по чистой случайности, мою радость совсем не отравляло.

В том, что Убийца студент я и так был уверен на сто процентов.

А теперь вдобавок выяснилось, что он мужчина.

Что из этого следует? Например, то, что Убийца живёт в пансионе мародёров. Потому что с левой стороны от Главной улицы – а именно туда направлялся этот ублюдок – стоит только два мужских пансиона – Красный бор и Старые казармы, логовища чурбанов и мародёров соответственно. Но мужская общага чурбанов сейчас пустует, потому что в ней до сих пор идёт ремонт после взрыва, устроенного Ленаром Беружиным. Значит, остаётся только общага мародёров…

Моя общага.

Та, в которой я сейчас живу.

Тут мы заканчиваем с эйфорией и плавно переходим к ее противоположности.

Да, мы с Убийцей соседи. Мы живём в одном здании. Возможно, даже на одном этаже. Возможно, даже в соседних комнатах…

Я, конечно, давно рассматривал подобную версию, но сейчас, когда появились прямые доказательства… В общем, мне было сильно не по себе.

Но это ещё не конец. Есть и другие причины для беспокойства. В картине, которую я вытащил из памяти Роя, имеется несколько странных деталей.

Во-первых, куда Убийца дел рюкзак с гримуарами? Припрятал по дороге? Или, может, у него имелся при себе собранный, но не активированный портал, с помощью которого он сразу переправил гримуары с острова?..

Далее. Убийца двигался абсолютно бесшумно. То есть, он либо воспользовался чарами, заглушающими звуки, либо специальным артефактом с аналогичными свойствами. Но за несколько минут до этого, в библиотечном холле, когда мы с ним перекидывались проклятьями, Убийца вовсе не походил на персонажа немого кино. Почему? Эфир экономил? Или артефакт был одноразовым, без возможности подзарядки?.. В общем, всё это довольно странно.

Также довольно странным мне показалось решение Убийцы вернуться в свою комнату. Зачем он вообще это сделал? Если он смог избавиться от книг – ну, либо сумел их надёжно спрятать – то на кой чёрт он попёрся через весь студенческий городок в свой пансион, рискуя попасться кому-нибудь на глаза? Не лучше ли было сбросить балахон, затаиться у библиотеки, скажем, в парке, а потом незаметно присоединиться к толпе студентов и преподавателей? Я бы, например, именно так и поступил.

Конечно, его мог загнать в пансион страх. Налёт прошёл не по плану, и Убийца наверняка здорово испугался. А любая перепуганная зверушка всегда спешит забиться в безопасную норку. И человек тут не исключение.

А ещё Убийца был слегка контужен, ведь я приложил его парализующими чарами.

Что ж, звучит правдоподобно. Враг запаниковал и сделал глупость.

Вот только Убийца не показался мне паникёром. Во время второй нашей встречи, в Архиве, он действовал расчётливо и хладнокровно.

Устав ходить по комнате, я присел за стол. Ладно, попытаюсь осмыслить эти факты позднее, когда немного успокоюсь. А пока просто закину их в копилку странностей, окружающих всю эту историю.

Сейчас же… Сейчас я попробую разложить пасьянс.

Погадаю на личность врага.

Я достал из ящика стола колоду игральных карт – свеженькую, ещё нетронутую, – и разорвал упаковку.

Итак, сколько карт мне понадобится? Попробуем прикинуть.

Всего в Иствале учится около четырёхсот студентов. Триста девяноста пять, если быть абсолютно точным.

Учатся они на четырёх курсах, с восьмого по одиннадцатый. Больше всего студентов набилось на восьмой курс – аж сто двадцать три человек. Но их можно смело вычёркивать, потому что это зелень, поступившая в Истваль только в этом году. А Убийца начал действовать ещё в прошлом.

Хорошо, зелень вычёркиваем, значит, остаётся двести семьдесят два студента.

Убийца – парень. То есть всех девушек исключаем. Их в Иствале на трёх старших курсах учится сто двадцать шесть.

Исключили. Остаётся сто сорок шесть парней.

Из этой оравы выбираем только тех, кто принадлежит к отрядам мародёров и чурбанов.

Таких у нас семьдесят.

Теперь из них оставляем только тех, кто в данный момент проживает в пансионе мародёров.

Остаётся тридцать девять человек.

Далее, я исключаю себя. По причинам вполне очевидным.

Остаётся тридцать восемь.

Также я исключаю Ленара Беружина. По причинам, очевидным в не меньшей степени.

Остаётся тридцать семь.

Ещё один парень из отряда мародёров уехал домой в первую же неделю сентября, задолго до начала всей этой свистопляски, и до сих пор не вернулся. Его я тоже вычёркиваю.

Итого, остаётся тридцать шесть студентов.

Тридцать шесть… Я даже головой покачал. Надо же, как удачно получилось. «Раздетая колода». От шестёрок до тузов.

Я отделил от колоды лишние карты и отложил их в сторону. Дам пришлось заменить пятёрками, так как гадать я буду на мужчину.

Итак, кто, в свете открывшихся обстоятельств, лучше всего подходит на роль Убийцы?

Я выложил на стол первую карту.

Бубновый туз. Аймо Хаули, наш староста. Живёт в пансионе мародёров, является членом фехтовального клуба и капитаном отряда чурбанов. Из-за своего положения многое знает о внутренней кухне Истваля. Знает, как можно обдурить систему и при этом не попасться. Наверняка ему известно расписание дежурств учителей, маршруты сторожей и тому подобное. Характер твёрдый, соображает быстро, в трудных ситуациях не теряется – в этом я смог убедиться лично, когда нам с Аймо пришлось оказывать первую помощь Ленару Беружину.

По происхождению – из пармских дворян. Род не особо известный, но и не совсем захудалый. Может ли он иметь доступ к тёмным артефактам? Пожалуй, может.

Верю ли я, что староста – Убийца? Нет, ни капли. Не тот типаж. Ну, либо Аймо является необычайно ловким психопатом, мастерски водящим всех окружающих за нос. Прямо как тот парень, Столбин, про которого мне недавно рассказывал детектив Гарвин.

Или каковым, с точки зрения всё того же Гарвина, являюсь я сам.

Идём дальше. Вторая карта.

Туз червей. Камил Дидрич. Нувориш, сын богатого фабриканта. Живёт в пансионе мародёров, в том же крыле, что и я, только на первом этаже. Довольно неприятный тип – скользкий, лживый и двуличный.

Может ли он быть Убийцей? Даже не знаю. С одной стороны, особых талантов по части боевой магии за Камилом замечено не было. Да и фехтовать он умеет только своим стеком, и только с растущими на клумбах мальвами.

С другой стороны, свои таланты Дидрич вполне может скрывать. Уж кто-кто, а он вполне на такое способен. Или, как вариант, он может компенсировать свои недостатки с помощью мощных магических артефактов. К которым, благодаря семейным капиталам, наверняка имеет доступ.

Так что здесь шансы уже повыше.

Третья карта, туз треф.

Михал Сарабин. Доводы за: он мой сосед, он член фехтовального клуба, он, судя по словам Вика, интересуется боевой магией.

А ещё он племянник школьного смотрителя, Люта Сарабина. Последнее особенно важно – Лют своего племянника регулярно припахивает по хозяйственным делам, поэтому про внутреннюю жизнь школы Михал знает всё или почти всё. В этом плане он даже круче Аймо. Думаю, Михал даже знает – хоть и без подробностей, конечно, – как устроена местная система безопасности. А ещё у него есть масса возможностей раздобыть ключи от нужных дверей или сделать их дубликаты. В общем, очень перспективный кандидат…

Правда, с происхождением у Михала проблемы. Он из служилого сословия. А значит, доступа к запретным знаниям и тёмным артефактам, вроде того же проклятого ножа, которым Убийца меня попотчевал пару недель назад, у него нет и быть не может.

Ладно, продолжим.

Четвёртая карта. Туз пик.

Кирин Долгрин, мой сосед. Идеальный кандидат на роль Убийцы. Если бы не одно «но» – даты категорически не совпадают. Ни во время побоища в библиотеке, ни во время погрома в Архиве Кирин на острове не присутствовал. Во всяком случае, официально.

Может показаться, что я отношусь к Кирину несколько предвзято… Что ж, так и есть, не буду отрицать.

И от моей предвзятости его не спасёт даже железное алиби.

Так, кто там ещё… Я задумчиво перетасовал карты.

Пятая карта, король червей. Фальк Корин, подручный Дидрича. Живёт в противоположном крыле пансиона, на первом этаже. Никакими талантами не обладает, учится откровенно так себе. Да и вообще является довольно жалким типом. Я не многое о нём знаю, мы даже не общались толком ни разу. Но и того, что мне известно о Фальке, достаточно, чтобы сказать: на роль Убийцы он не годится. Это, пожалуй, наименее сильный кандидат из всех рассмотренных.

Шестая карта, бубновый король. Лэн Викентин. Кандидат посильнее Фалька, но тоже не ахти какой. Талантов вроде фехтования или владения боевыми чарами на людях ни разу не демонстрировал. По части учёбы не блещет. Аргументов в пользу того, что Лэн может быть Убийцей всего два.

Первый – он живёт в пансионе мародёров.

И второй – Лэн происходит из старинного, пусть и обедневшего рода. У него в предках целая когорта выдающихся магов.

Седьмая карта, король пик. Рой Шену, наш классный изгой. Живёт в противоположном крыле, на втором этаже. Кандидат, как ни странно, довольно сильный. Потому что является тёмной лошадкой. Шену – мрачный тихушник, почти ни с кем не общается, живёт какой-то собственной загадочной жизнью… В общем, эдакий подпольный человек. Никаких особенных талантов не демонстрирует, но учится в целом неплохо. По происхождению – из сарандских дворян. А ещё у него в предках имеются чернокнижники…

Думаю, к этому персонажу стоит присмотреться повнимательнее.

Так, с парнями из нашего класса я разобрался. Оставшиеся интереса не представляют. Вик живёт у инквизиторов, Силен с Рафалом – у графьёв. Ну а Ленар лежит в госпитале, в медикаментозной коме.

Прекрасно. Значит, пора переходить к мародёрам.

И вот тут у меня возникла заминка.

Мародёров я знал не слишком хорошо. Нет, мы общались, конечно, и даже устраивали совместные посиделки с картишками, но близко я ни с кем из них так и не сошёлся.

Немного поморщив лоб, я назначил трефовым королём Деяна Баркина. Деян - хороший фехтовальщик, капитан команды мародёров. К тому же он аристократ и происходит из весьма титулованного рода. Его папаша, говорят, имеет все шансы в ближайшем будущем возглавить Министерство императорского двора – сразу после того, как текущий министр отправится в страну вечной охоты.

Ещё одного мародёра, Суло Ияри, мелкого сарандского дворянчика с одиннадцатого курса, я назначил бубновым валетом. Суло – знатный бретёр, который постоянно всех провоцирует. Он мастерски владеет шпагой и даже отхватил какой-то приз на национальном турнире. Да и с боевой магией у него дело должно обстоять неплохо.

Остальных мародёров я раскидал кого куда, стараясь руководствоваться логикой. Парней со старших курсов определил в фигуры и фоски с высоким номиналом. Тех, кто помладше – засунул в пустышки.

Я посмотрел на получившийся расклад и хмыкнул. Да уж, негусто. Из тридцати шести кандидатов я что-то знаю только о девяти…

Значит, на этом всё?

Нет, не всё. Есть у меня на примете ещё один человечек…

Немного поколебавшись, я протянул руку к отложенным картам и взял из стопки ещё одну.

Пиковую даму.

Итак, карта номер тридцать семь. Кира Нурин.

Прости, Жестянка, я не могу исключить тебя из расклада только на основании личных симпатий.

Кира… Происхождения самого простого, из рабочих. К тому же инвалид. К тому же девушка – а я ищу парня. Казалось бы, в моём раскладе ей совершенно нечего…

Но не всё так просто.

Итак, аргументы за.

Кира, конечно, не является моей соседкой. Она, как и положено девчонке, живёт в женском пансионе чурбанов.

Но женский пансион находится рядом с мужским. Их разделяет только узкий переулок. Рой видел, как Убийца перелез через стену мужского пансиона, в настоящий момент пустующего, но что происходило дальше – неизвестно. Может, Убийца пробежал через двор и пробрался на территорию женского? Такое вполне возможно.

Далее. Тот ночью Рой минут пять, не меньше, швырял камешки в окно кириной комнаты. Но Кира ему так и не открыла. Почему? Может, потому, что не услышала. Или просто из вредности. А может, потому, что её в комнате просто не было. Может, в это время она убивала библиотекаря, воровала гримуары, а потом пыталась скормить Северина Киврина какой-то чудовищной твари из адского измерения.

Далее. Кира носит брюки. Единственная из всех девушек Истваля. На первый взгляд этот аргумент может показаться смехотворным – но только на первый. Да, брюки может надеть кто угодно, любая девушка. Но Убийца не просто надел брюки. Он надел школьную форму. Зачем? Видимо, для того, чтобы в случае опасности быстро сбросить свой балахон, снять маску и притвориться обычным студентом. Что он, собственно, и проделал. Рой тому свидетель.

Жестянку в Иствале знают все, к её манере одеваться давно привыкли. А вот если другая девушка напялит брюки, это сразу вызовет кучу вопросов.

Далее. Нельзя сказать, что Кира учится блестяще, но по части боевой магии у неё всё обстоит неплохо. Она продемонстрировала это дважды. Первый раз – когда на меня напал школьный ассасин, Гай Данхен. Тогда Кира призвала какие-то мощные оглушающие чары. Второй раз – во время нашего сражения с Аддой Ниягу и её бандой. Тогда Кира выдала впечатляющую связку проклятий, мгновенно отправив Адду в глубокий нокаут.

В общем, Жестянка – девчонка боевая.

Теперь аргументы против.

Кира умеет летать. А Убийца такой способности ни разу не продемонстрировал.

Кира, как я уже говорил, «из простых». Совсем простых. Её отец грузит уголь в порту. И мне сложно представить, как она смогла получить доступ к целой куче крутых темномагических артефактов. Может, Киру завербовал богатый чернокнижник? Может быть. Но как она с ним познакомилась? Где они вообще могли пересечься? И почему этот богатый чернокнижник не подобрал кандидатуру получше и понадёжнее, чем безногая девчонка?..

Наконец, я просто не верю в то, что Кира способна на убийство. Не такой она человек.

Пиковую даму, тем не менее, я из расклада убирать не стал.

Теперь, кажется, всё. Я ещё раз окинул взглядом лежащие на столе карты и покачал головой. Странное вышло гадание. И набор кандидатов очень странный. Честно говоря, я этим гаданием совершенно недоволен.

Потому что на самом деле все кандидаты слабые. И на роль Убийцы не слишком подходят.

Ну, кроме, разве что, Камила Дидрича. И Михала Сарабина. И ещё, может быть, Роя Шену. Но последний привлекает меня только своей общей загадочностью.

Хм, может, я пошёл по ложному следу? Может, мой, так сказать, оппонент, вовсе не живёт в «Старых казармах»? Может, он залез во двор пустующего пансиона, чтобы спрятать там свой балахон? Или, не знаю, может, ему внезапно приспичило, а врождённая деликатность не позволила сделать это в переулке?..

Может быть. Но тогда я возвращаюсь к тому, с чего начал. Вместо тридцати семи карт – почти четыреста. Ну ладно, не четыреста, двести семьдесят две, восьмикурсников можно исключить. Но это мало что меняет. Хрен редьки не слаще.

И вообще, лучше плохая версия, чем совсем никакой. Поэтому буду работать с тем, что есть.

Я сгрёб карты со стола и бросил в ящик. Потом быстро разделся и лёг.

И как ни странно, почти тут же уснул.

Но перед тем как ложиться, я старательно проверил, заперта ли дверь.

А на окно навесил кинетический щит.

Глава 18.2

Утро, начало восьмого. Небо ясное, как глаза деревенского дурака после воскресной проповеди. Солнце припекает совсем по-летнему. За окном, радуясь хорошей погоде, восторженно чирикает какая-то мелкая крылатая сволочь. А я лежу в кровати, курю и пытаюсь проанализировать свои внутренние ощущения.

Что сказать? Ощущения не радовали, чувствовал я себя препаршиво. Не то, чтобы меня мучил сплин, или что-то подобное; вовсе нет. Я вообще не склонен впадать в минорные настроения. Но всё же было на душе как-то… Ну… Тухловато.

На прошлой неделе у меня приключилась небольшая катастрофа: в платяном шкафу обвалились полки. Выпали винты, и всё барахло ухнуло вниз, на самое дно шкафа. Вот примерно так же я себя в данный момент и ощущал – сверху, на уровне сознания – пустота, полнейшее отсутствие мыслей и побуждений. Ниже, в области бессознательного – подозрения, догадки и фантазии, сваленные в одну неопрятную кучу.

Н-да… Вечерок вчера выдался непростой. Слишком много всего навалилось. Сначала я получил по морде, потом поссорился с Кирой, потом с ней же вроде как помирился, потом залез в башку к Рою, и там – внезапно – увидел весьма интересную сценку. Тут тебе и драма, и детектив, и сенсационный роман…

А ещё это гадание, сделанное на Убийцу. Тридцать семь кандидатов, и только о десяти из них я могу сказать хоть что-то существенное…

Чёрт, как жаль, что я не живу в детективном романе. Книжные сыщики щёлкают самые головоломные дела как орешки. А я барахтаюсь в разрозненных фактах и до сих пор не могу выстроить цельную картину произошедшего. Какие-то демоны, ограбление библиотечного Хранилища, таинственный Убийца, не менее таинственный пироман… И ещё непонятно, какое отношение ко всему этому имеет Ленар Беружин. Если, конечно, вообще имеет хоть какое-то.

Впрочем, есть надежда, что вскоре ситуация немного прояснится. Ведь сегодня суббота, день выхода подпольной газеты Рафала.

Ладно, какой смысл лежать и в потолок плевать. Пора подниматься.

Морщась, я встал с постели. Тело побаливало, но, в целом, всё было не так уж плохо. Я подновил анестезирующие чары и принялся за утреннюю зарядку. Она состояла из трёх пунктов. Сначала разминка – бег трусцой до умывальной комнаты, потом основной комплекс упражнений – сигаретка на заднем крыльце пансиона и трёп с другими курильщиками, потом заминка – неторопливая прогулка до столовой.

Сделал – и сразу почувствовал себя лучше. Не зря говорят: спорт – залог здоровья.

В столовой было тихо и пустынно, на весь огромный зал – не больше дюжины человек. Но в эту дюжину – вот удача – затесался мой добрый друг, контрабандист Марич. Он сидел за столом инквизиторов и уничтожал свежую выпечку, действуя с методичностью автоматона.

Я подошёл к нему и хлопнул по плечу.

– Привет, филантроп. Свежая пресса имеется?

– Конечно. На любой вкус и кошелёк.

– Тогда подмётный листок Рафала, будь любезен.

Марич воровато огляделся, достал из портфеля газету, получил деньги и снова принялся за уничтожение булочек.

Я присел за стол и развернул «Правду». Так, сумел ли Убийца разгадать мой шифр? И если сумел – что ответил?

Вот она, страничка с объявлениями. Есть несколько секретных посланий, в том числе одно, составленное с использованием книжного шифра. Три строчки по девять групп знаков. Я вызвал в памяти кодовый текст и принялся за расшифровку.

Да, послание принадлежало Убийце. Мой адресант был на редкость лаконичен.

«Повторяю вопрос: перемирие?»

Я только головой покачал. Надо же, какое упорство. На кой чёрт ему это нужно? Даже если бы я не знал, благодаря Меарин, подлинных замыслов Убийцы, я бы всё равно ему не поверил. Да и никто на моём месте не поверил бы.

Может, он пытается прощупать меня? Хочет понять, что я за человек, чтобы проще было вычислить? Вероятно, так и есть.

Ладно, отвечу согласием. Перемирие так перемирие. Посмотрим, зачем ему это нужно.

Быстренько похлебав чая, я вернулся в свою комнату и составил ответ. Я тоже решил не растекаться мыслью по древу и уложился всего в одно слово:

«Условия?»

Потом прогулялся до общежития инквизиторов, где в настоящий момент обитал Вейчин, и тихонько подбросил послание к нему в комнату.

* * *

До обеда я занимался учёбой – накатал здоровенное эссе по литературе и составил пару хитрых сигилл для магистра Тэфу. В перерыве между этими занятиями ещё немного подлечился – свёл синяки и окончательно расправился с сотрясением мозга. Теперь о вчерашней эпической битве напоминала только боль в правом запястье – связки штука капризная и восстанавливаются долго.

Ближе к полудню ко мне в комнату постучался сонный Вик. Он вчера засиделся над учебниками допоздна и продрал глаза только десять минут назад. Мы немного поболтали и потопали в столовую, на обед.

Там, в столовой, мне предстояло очередное важное дело.

Я имею в виду встречу с Кирой.

Вчера я, по правде говоря, здорово начудил. Сам не понимаю, что на меня нашло. Обычно-то я себя контролирую, а тут… М-да. Повёл себя, как настоящий идиот.

Мы с Кирой, конечно, помирились и условились «поговорить обо всём как-нибудь позднее» – но это было вчера. То есть у Киры была целая ночь, чтобы переосмыслить произошедшее. И до чего она могла додуматься, я даже предполагать не берусь. Но опыт подсказывает: результат может быть самым причудливым.

И может сильно мне не понравиться.

После похода к кратеру и столкновения с бандой Ниягу, у нас с Виком, Мышкой и Жестянкой сложилась своя небольшая компания. На занятиях мы всегда садились рядом, да и в столовой тоже старались занимать соседние места. Думаю, если Кира после ночных размышлений захотела всё переиграть, то от нашей компашки она показательно дистанцируется.

Я вошёл в столовую и сразу начал высматривать мою сильфиду. Увы, её пока что не было. Тогда я сел на своё место и принялся ковыряться в тарелке.

За столом шла вялая перебранка. Предмет спора был довольно неожиданным, как и личности спорщиков: Дидрич и Нанди говорили о международной политике.

– Не будет больше никаких разрушительных войн, – уверенно рассуждала Нанди, рубя вилкой воздух. – Максимум – небольшие приграничные конфликты. Во-первых, великим державам просто нечего больше делить, вся планета и так уже нарезана на куски. Нет причин, чтобы сражаться! Во-вторых, благодаря развитию техники появилось много новых смертоносных видов оружия. Пулемёты, дальнобойная артиллерия, отравляющие газы и так далее. Люди просто побоятся их использовать! Ну не сумасшедшие же они! В-третьих, финансовые и торговые связи между государствами стали настолько тесными, что война приведёт к немедленному краху мировой экономической системы. В-четвёртых… – тут Нанди запнулась и наморщила лоб, пытаясь припомнить аргумент.

– А на четвёртом пункте родители отослали тебя спать, и ты не смогла дослушать этот застольный разговор до конца, – сказал Дидрич со скукой. – Хватит нести чушь, Маланчи. Войны всегда были и всегда будут.

– В прошлую субботу состоялась мировая конференция по всеобщему разоружению, – вставил словечко Лэн. – Про это в газетах писали.

– А я в прошлую субботу задницу почесал, – фыркнул Камил. – Думаю, это события сопоставимого масштаба.

– Всё-таки мы, люди, сделались более цивилизованными, – снова пошла в наступление Нанди. – Появились такая штука как международное право…

Дидрич закатил глаза.

– А вот и четвёртый пункт. Видимо, ты не ушла спать, а осталась подслушивать под дверью. Надеюсь, родители тебя не застукали?

– Но международное право…

– Да хватит уже нести эту чушь про «международное право»! Есть только одно право – право сильного, а всё остальное – притворство. Давай-ка я объясню наглядно, как это работает. Вот, смотри, – Камил взял в одну руку пшеничную булочку. – Это – твоё любимое международное право. А это, – он взял в другую руку столовый нож, – интересы великих держав. А теперь давай посмотрим, как первое будет ловко противостоять второму…

Жаль, но досмотреть эту репризу до конца мне не удалось. Потому что к столу подошёл смотритель – не наш, из другого отряда, – и обратился к Камилу.

– Дидрич? Вас к телефону. Из «Святых братьев». Говорят, срочно.

Я подумал, что сейчас Камил рыкнет на смотрителя, посмевшего перебить его, но вышло по-другому.

На секунду Камил замер с открытым ртом, а потом торопливо вскочил из-за стола и чесанул к выходу.

Занятно. Это был первый раз, когда я видел его бегущим.

Судя по всему, не я один – все чурбаны проводили Дидрича удивлёнными взглядами.

– Чего это он? – с интересом спросила Нанди.

– Катастрофа на бирже, – сказал над ухом знакомый голос. – Акции на банные халаты обрушились.

Я обернулся. Это была Кира. Она чуть заметно кивнула мне и села на своё обычное место.

Хороший знак. Я улыбнулся.

А потом, осознав, что таращусь на неё как-то неприлично долго, и сидящая напротив Нанди уже успела это заметить, обернулся к Вику и спросил:

– Что ещё за «Святые братья»?

Надо было срочно переключить внимание главной классной сплетницы на что-то другое.

Вик пожал плечами.

– Без понятия. Но, учитывая, что звонили Дидричу, не удивлюсь, если это какой-нибудь бордель или опиумная курильня.

– Это госпиталь, – сказала Мышка. – Здесь, в Армахе. Очень дорогой.

– О как! Так ему, выходит, из госпиталя звонили? – оживилась Нанди. – Интересно, почему? Аймо, ты что-нибудь знаешь?

Девочка-белочка требовательно воззрилась на старосту.

– Даже если бы знал – не сказал, – ответил Аймо. – Не надо лезть в чужие дела. Это неприлично.

– Фу, какой ты зануда!

Трюк удался, теперь все мысли Нанди были заняты таинственным телефонным звонком. Я перестал следить за разговором. Гораздо больше, чем проблемы Дидрича, меня интересовала Кира.

Она вела себя совершенно нормально. Ну, может, чуть более сковано, чем обычно. Видимо, наш вчерашний уговор по-прежнему в силе… Или мне это только кажется? Ладно, катнём пробный шар.

– Помнишь, какой сегодня день? – спросил я небрежно.

– М-м-м… И какой же? – сказала Кира после небольшой заминки.

Нет, не кажется. Гроза прошла стороной.

– Исторический. Буквально. День первого заседания нашего клуба. Вечером в восемь часов встречаемся в «Язве». Форма одежды – парадная, выражение лица – торжественное.

– А. Точно. Я буду, – кивнула Кира.

И с преувеличенным вниманием принялась изучать наколотый на вилку кусочек морковки.

Этот короткий разговор оставил у меня чувство неловкости. Раньше я никогда не испытывал проблем при общении с девушками, а тут… М-да. Вот как оно, оказывается, бывает.

Посидев ещё минут пять, Кира отодвинула тарелку, поднялась из-за стола и вышла на улицу. И в дверях едва не столкнулась с Дидричем, который как раз возвращался в столовую после телефонного разговора. Выглядел он, кстати, абсолютно спокойным. И это показалось мне странным. Потому что – зуб даю – услышав про звонок из госпиталя, он сильно испугался.

Нанди, разумеется, тут же начала приставать к Дидричу с расспросами, но тот от неё лишь небрежно отмахнулся.

– Я не веду переговоров с презренными пацифистками, Маланчи.

* * *

После обеда мы с Виком и Мышкой отправились бродить по школьному городку - так, без особой цели, просто чтобы ноги размять. Киру мы тоже попытались отыскать, но не сумели, она как сквозь землю провалилась. Её не было ни в пансионе, ни в библиотеке, ни в клубе жестянщиков, ни других местах, где она обычно зависала.

Но на этот счет я не волновался. Я был на сто процентов уверен, что сегодня с Кирой еще встречусь. И даже знал примерно, где и когда эта встреча произойдет.

Часа в четыре я вернулся в Красный бор и засел за расшифровку дневников Даргана. Поскольку существовала угроза, что ко мне могут вломиться с внезапным обыском, действовать приходилось предельно осторожно. Я работал по следующей схеме. Выписывал на лист бумаги предварительно запомненные куски текста – спасибо эйдетической памяти, не знаю, что бы я без неё делал – переводил их, разбирал получившиеся сигиллы, запоминал результат – и сразу сжигал все улики в камине.

Из-за этого дело двигалось медленно, что, конечно, жутко меня раздражало.

С переводами я промучился до шести часов вечера. Потом встал, набросил плащ и вышел на улицу. Впереди меня ожидало ещё одно важное дело, надеюсь, последнее на сегодня.

А именно: встреча с трудящимися.

Было время ужина, так что школьный городок почти опустел. Я прошёл через него насквозь, не повстречав и пяти человек, и уже знакомой дорогой направился к механической мастерской. Хотя встреча была назначена на семь, я специально вышел пораньше, чтобы…

Да, вот именно поэтому. Предчувствия не обманули.

На окраине школьного городка, там, где кончались последние склады, лежала огромная куча булыжников – их использовали для ремонта мостовых и всяких подобных дел. Когда я проходил мимо, от кучи отделилась тень и вышла на дорогу.

Разумеется, это была Кира.

– Надо же, какие люди, – хмыкнул я. - Привет, подруга.

– Ага, привет.

Судя по голосу, «подруга» была не в духе.

Кира пристроилась рядом, приноровившись к моему шагу. Я тяжело вздохнул.

– Только не говори, пожалуйста, что тоже направляешься в рабочий посёлок.

– Угадал. Именно туда я и направляюсь.

– Зачем? Боишься, что твой семиюродный братец захочет отыграться за вчерашнее унижение и потребует матч-реванш? Или поступит умнее и устроит засаду? Набросится на меня из темноты, аки лев?

Кира промолчала.

– Солнце моё, я ценю твоё участие. Честно. Но, поверь, мне поддержка не требуется. Ни моральная, ни, тем более, физическая.

Тут она раздражённо фыркнула.

– Слушай, я иду в посёлок по своим делам. Понятно?

– Это по каким же, позволь поинтересоваться?

– По каким надо, – отрубила Кира. – Тебя они не касаются.

Чёрт подери, ну почему меня угораздило втрескаться в такую ершистую девчонку?

Солнце уже село, закат почти догорел. На небо выкатилась Луна, начали появляться первые звёзды. Над пустынными полями, через которые мы шли, быстро сгущалась темнота. Прохладный воздух был неподвижен, как вода в стоячем пруду, и даже бриз, постоянно дующий над островом, внезапно стих.

Вокруг – ни души. И никаких следов человеческого присутствия. Крыши Истваля уже скрылись за деревьями, а огней рабочего посёлка ещё не было видно. Мы словно перенеслись из Армаха куда-то в глушь, в дикие пустоши.

Думаю, именно из-за воздействия этих пейзажей меня посетили две мысли, причём одновременно.

Первая – какое прекрасное место для романтической прогулки.

И вторая – вот он, идеальный момент для нападения.

Ага, мысли об Убийце не отпускали меня ни на секунду. Даже сейчас, когда я шел рука об руку с Кирой, и в голове у меня опять начинала закипать розовая пена, на краю сознания продолжали крутиться мысли об этом ублюдке. В частности я думал: будь я Убийцей, то постарался бы подкараулить Северина Киврина именно в таком вот месте, тихом и безлюдном…

А ведь Кира тоже входит в число подозреваемых – прозвучал в голове тревожный звоночек. Дама пик, тридцать седьмая карта в колоде. И тут же следом тренькнул ещё один: а зачем Кира вообще решила пойти со мной в посёлок? Боится, что мы с Роем опять устроим петушиные бои, и пытается этому помешать? Или хочет тихонько прикончить меня на пустынной дороге, вдали от свидетелей?

Если Кира действительно Убийца, и если она сумела вычислить меня – то последнее предположение выглядит вполне логичным.

Возможно, она прямо сейчас примеряется, как бы получше со мной разделаться.

Я живо представил, как Кира вскидывает руку, и…

Да нет, брось, не впадай в паранойю. Не может Жестянка быть Убийцей. Это слишком мелодраматично, в реальной жизни такого не бывает.

Тем не менее мысль о подобной возможности подпортила мне настроение, и розовая пена слегка опала. Впрочем, ненадолго.

Мы уже пару минут шли молча, и тишина, повисшая между нами, понемногу начинала становиться неловкой. Надо бы что-то сказать, подумал я. Хотя бы дурацкую остроту отпустить. И внезапно понял, что не могу подобрать нужных слов. Меня опять охватило это странное чувство смущения.

Кира тоже упорно молчала. Будто ждала чего-то.

Хм, возможно, обещанного серьёзного разговора? Думаю, да. И, думаю, я должен начать его первым. Я ведь мужчина и всё такое.

– Знаешь, у меня маловато опыта в подобных делах, – сказал я, поборов, наконец, чувство неловкости. – Так что заранее прошу прощения за посредственный конферанс.

– Ты о чём? – спросила сильфида с подозрением.

– Вчера мы с тобой условились «поговорить обо всём как-нибудь потом». Думаю, время для этого «потом» настало.

Её ответ меня удивил. Мягко говоря.

– Нет, – резко сказала Кира.

Я моргнул.

– Э…

– Мы не будем ни о чём таком говорить, – повторила она с нажимом. – Ни сейчас, ни потом.

– Неожиданно. Вчера ты была настроена по-другому. Может, хотя бы объяснишь, почему…

Жестянка помотала головой.

– Нет, не могу. Всё очень сложно.

– Но…

– Говорю же – нет!

Я немного помолчал, собираясь с мыслями.

– Как сказала бы Нанди, большая поклонница всей этой дипломатической чуши, переговоры зашли в тупик. Тогда озвучь хотя бы свою официальную позицию. Опубликуй коммюнике, так сказать.

– Официальная позиция такая: вчера вечером ничего не было. Точка.

Я даже с шага сбился. Н-да. Вот они – результаты ночных размышлений.

– И ещё одно. Если ты не оставишь эту тему – я вообще перестану с тобой разговаривать, – решила добить меня Кира. – И из клуба твоего тоже уйду. Это не шутка.

Я почти физически ощутил, как в груди у меня что-то треснуло и рассыпалось на осколки. Дзынь! – с таким вот нежным хрустальным звоном.

Умом я, конечно, понимал, что Северин Киврин далеко не подарок, и вряд ли может претендовать на звание героя девичьих грёз. Я трезво оценивал свои шансы на успех у противоположного пола и никогда не расстраивался, если этот самый пол выставлял мне отметку «так себе». В конце концов, у меня имелись и другие поводы для гордости.

Тот же План, например. Штука, которая возносила меня над толпой серых обывателей и придавала моей жизни оттенок высокой трагедии.

И, говоря так, я почти не шучу.

Короче, шкура у меня была толстая и дублёная, и пробить её мало кому удавалось.

Но Кире удалось.

То ли потому что меня впервые отшили так резко и бескомпромиссно.

То ли потому что отшила меня именно Кира. Которая ещё вчера разбрасывалась авансами.

Тем не менее я справился с собой, собрал волю в кулак и всё такое. Ничего ещё не кончено, сдаваться рано. Если ты нахватал взяток на распасовке – это не повод сливать партию. Просто нужно играть осторожнее.

Поэтому я сказал, старательно выдерживая ровный тон:

– Понял.

Вот теперь розовая пена наконец опала, и ко мне вернулась способность ясно мыслить.

Ну, относительно ясно.

Впереди показались огни рабочего посёлка. Мы прошли через него – улицы были абсолютно пустынны, даже брехливые собаки куда-то исчезли – и снова выбрались в поля. До мастерской осталось буквально пять минут, если не сбавлять шага.

– Хм… Ты вроде говорила, что у тебя дела в посёлке?

Кира продолжала молча идти рядом.

– Слушай, прекращай эту комедию. Не убьёт меня твой братец.

И тут она спросила:

– Я правда тебе нравлюсь?

Экуменической бог! Девушки! Сначала они говорят: «Мы больше не поднимаем эту тему» – а через две минуты сами же к ней возвращаются.

– Да, – просто ответил я.

– Ладно, – сказала Кира.

И, помолчав немного, добавила:

– Прости.

После чего развернулась и пошла назад, к посёлку.

Прости? Что это значит?

И еще – мне показалось, или голос её слегка дрогнул?

Далеко, однако, моя сильфида удаляться не стала - отошла метров на пятьдесят, спустилась с дорожной насыпи и замерла. Судя по всему, спряталась за деревьями. Но мой магический эхолот всё равно прекрасно её видел.

Я снова двинулся вперёд. Кира, соблюдая дистанцию, тихонько потекла следом. Что происходит? Какого черта она творит? Зачем эти дурацкие трюки? Видимо, все-таки не хочет оставлять меня без присмотра.

Ладно, пусть наблюдает издалека, если ей так спокойнее.

Мы отошли от посёлка на приличное расстояние. Пожар в небе догорел, и темнота окончательно затопила землю. Даже Луна её почти не рассеивала. Так что пришлось врубить «Кошачий глаз».

Тут я в очередной раз воспользовался своим эхолотом…

И почувствовал, как волосы на загривке медленно встают дыбом.

Кира исчезла. Я больше не видел следов её ауры.

И это могло означать одно из двух.

Либо она владеет чарами Покрова, что, учитывая её происхождение, почти невозможно. Ведь это чары редкие и сложные, в школе таким не учат.

Либо у неё имеется крутой магический артефакт, позволяющий скрывать засветку от короны. И я, чёрт подери, даже представить не могу, где девчонка вроде Киры способна раздобыть такую штуку.

Я быстро огляделся. Благодаря «Кошачьему глазу» я неплохо видел в темноте, но фигуры Киры не заметил. Кажется, вдобавок к Покрову, она использовала еще и чары невидимости.

То, что Жестянка знает такие крутые заклятия, стало для меня неприятной неожиданностью.

Чёрт. Возможно, я крупно облажался. Сделал самую большую ошибку в своей жизни.

Возможно, Кира действительно Убийца. А я – безмозглый кретин, который неправильно понял её поведение. Я-то думал, Кира сопровождала меня, потому что мучилась угрызениями совести из-за вчерашних событий. А на самом деле она просто выбирала подходящий момент для нападения.

Сердце бухало у самого горла. Ладони вспотели.

Атака могла последовать с любой стороны.

И в любую секунду.

Глава 18.3

Когда тебя крепко прижимает, голова начинает работать на удивление быстро.

Первая мысль, которая меня посетила, была лихорадочной: нужно врубить щиты и влить в них максимум эфира. А потом шарахнуть взрывными чарами по площади, чтобы дым и огонь обрисовала фигуру Киры. Против такого никакая невидимость не поможет.

Вторая – панической: надо бежать. Активировать автолевитацию и сдёрнуть отсюда. В школьный городок, в рабочий посёлок, к костру трудящихся, которые ждут меня у мастерской – короче, куда угодно, лишь бы поближе к людям. Вряд ли Кира рискнёт напасть на меня на глазах у публики.

И только третья оказалась более-менее разумной: стоп. Не надо пороть горячку.

И я решил не пороть горячку. Не обратился в паническое бегство и не стал швыряться проклятьями; вместо этого опустился на одно колено и начал деловито перешнуровывать ботинок.

Со шнурками, разумеется, всё было в полном порядке. Просто мне нужно было спокойно поразмыслить. Хотя бы пару секунд.

Предположим, Кира действительно Убийца и решила меня прикончить, думал я, старательно завязывая узел. Возможно ли такое? Конечно, почему нет. Её последняя фраза – «прости» – неплохо укладывается в эту версию…

Но есть у этой версии несколько слабых мест.

Предположим, план Киры сработал, и Северин Киврин отправился на чаепитие к прадедушке. Что будет дальше?

А дальше, когда полицейские начнут расследовать моё убийство, они сразу выяснят, что у нас с её семиюродным братцем, Роем, был конфликт. И бедолага станет первым подозреваемым. Хочет ли Кира, чтобы её родственника отправили на виселицу? Сомневаюсь.

Мало того. Если убийство будет совершено при помощи магии, то и сама Кира мгновенно окажется в списке подозреваемых. Ведь мы входим в общую компанию, а убийц, как известно, нужно искать в первую очередь среди знакомых жертвы.

Далее. Мы с Кирой, совершенно не скрываясь, прошли через рабочий посёлок, прямо по главной улице. И кто-то вполне мог нас заметить. Да, сам я никого не видел, но я и башкой-то особенно не крутил. Кто-то мог стоять в тёмном переулке, или сидеть на крыльце, или случайно выглянуть в окно… Если Кира планировала моё убийство заранее – то на кой чёрт она прогуливалась со мной под ручку? Чтобы с гарантией разрушить собственное алиби? Нет, тут опять что-то не сходится…

Далее. Если Кира использовала чары Покрова, значит, она подозревает, что я способен видеть её ауру. Но почему, в таком случае, она использовала их только сейчас? Разве не логичнее было бы отойти подальше, метров, скажем, на триста, чтобы с гарантией покинуть зону видимости, после чего врубить чары и под их прикрытием незаметно вернуться?

А она вместо этого удалилась на полсотни метров и долгое время шагала следом, каждую секунду подвергаясь риску быть обнаруженной. И только перед самым нападением решила активировать чары. Почему? Ведь понятно же, что это сразу меня насторожит.

И ещё одно. Пожалуй, самое главное. Меарин давненько не подкидывала мне новых ребусов. Значит, с точки зрения демонессы, смертельная опасность Северину Киврину в ближайшее время не угрожает.

Ну, либо Меарин отыскала в нашем Договоре юридическую лазейку и решила ею воспользоваться, чтобы избавиться от меня. Как показывает история с Убийцей от неё вполне можно ожидать чего-то подобного.

Все эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове. Они были спорными и слегка параноидальными, но всё же не лишёнными рационального зерна. Возможно, я ошибаюсь? Возможно, это не подготовка к нападению? Но что тогда? Провокация? Может, Кира не уверена до конца, что именно я – ее враг, и решила проверить, как я отреагирую на очевидную опасность?

Нет, это слишком сложный план. Да ещё построенный вдобавок на серьёзных допущениях...

Чёрт. Хватит тянуть время. Надо срочно что-то решать. Я уже секунд пять, не меньше, вожусь с этими долбаными шнурками.

В конечном счёте всё сводится к одному вопросу, очень простому. Верю ли я, что Кира – Убийца? Да или нет?

Я закусил губу.

«Всё сложно».

«Прости».

К чему относились её слова? Что она хотела сказать? Раньше я думал, что это какие-то девчачьи закидоны, а теперь мне слышится в них другой смысл, зловещий…

И всё же – нет.

Она не Убийца.

Я в это не верю.

Вернее, не хочу в это верить.

Я неторопливо поднялся, отряхнул руки и, как ни в чём не бывало, зашагал вперёд, к мастерской. И даже тихонько насвистывать начал, чтобы продемонстрировать, насколько спокойно и беззаботно я себя чувствую.

Хотя на самом деле меня бил нервный трясунец. Ситуация была откровенно паршивой. Если Кира всё-таки Убийца, то это, возможно, последний раз, когда я любуюсь Луной, травкой и всем таким прочим.

Я шёл и непрерывно прощупывал пространство магическим эхолотом. До мастерской оставалось не больше несколько сотен метров. Если нападение всё же состоится, то это произойдёт в ближайшие секунды.

Машинально я начал считать.

Один.

Экуменический бог! Какая большая, оказывается, у меня спина!

Два.

Большая и беззащитная.

Три…

А прямо между лопатками нарисована мишень.

Четыре…

Нервное напряжение достигло предела. Я уже было хотел плюнуть на всё и врубить щит, но тут… Далеко-далеко, прямо по курсу, мигнул огонёк чьей-то ауры.

Что за дьявол? Я снова послал поисковую волну. Огонёк сместился, приблизившись метров на пятнадцать. Ого, какая скорость. Пятнадцать метров в секунду – это либо чемпион мира по бегу, либо летящий маг.

Летящий…

Чёрт побери, ну какой же я идиот!

Всё тут же встало на свои места. Кира владеет чарами автолевитации – она продемонстрировала это во время того инцидента с памятником. А ещё Кира очень добрая девочка, которая испытывает стыд за то, что втравила меня в неприятную историю. Поэтому она и сопровождала меня всю дорогу от школьного городка до мастерской. А теперь, видимо, решила по-быстрому слетать к костру и проверить, как настроены парни из посёлка. И как настроен её семиюродный братец, который тоже наверняка там присутствует.

Вот и разгадка её таинственного исчезновения.

Мне стало дико стыдно за свою панику. Совсем уже нервы разболтались, везде мерещится Убийца.

Неизвестный маг пролетел над моей головой и опустился на землю позади, метрах в пятидесяти.

Я с трудом удержался от вздоха облегчения. Да, это Кира. Это точно она.

Дальше всё было скучно: сопровождаемый Кирой, я спокойно добрался до мастерской. Хотя до назначенного времени оставалось ещё полчаса, меня уже ждали. На колодах вокруг костра расселись трудящиеся, вся вчерашняя компания, плюс ещё несколько новеньких. Короче, полный аншлаг.

Я поискал глазами Роя, но его не было.

Странно. Неужели этот бугай струсил? В жизни не поверю.

– Привет, народ! – сказал я, махнув рукой. – А Рой где?

– Занят, – ответил один из парней. – Работы много.

– А. Ну, бывает, бывает.

Вероятно, он дома валяется, с дикой мигренью. Ментальная магия плюс хорошая доза алкоголя почти гарантированно даёт подобный эффект.

Я попытался оценить общую атмосферу. Была она, пожалуй, умеренно-враждебной. Ну, это дело понятное. Какого ещё отношения ждать чужаку, отлупившему местного чемпиона? Да не просто отлупившего, а с применением подлого приёмчика, нападения со спины?

С другой стороны, чувствовался интерес. Это тоже понятно – развлечений у ребят маловато, а тут хоть что-то новенькое.

Я послал поисковую волну и убедился, что Кира по-прежнему находится рядом. Стоит неподалёку, метрах в двадцати, за пределами круга, освещённого костром.

Значит от поливания дерьмом Роя лучше воздержаться. И вообще, надо показать себя с лучшей стороны. Северин-дипломат, добро пожаловать на сцену.

Я присел на бревно.

– Ладно, не буду тянуть кота за хвост. Предложение то же, что и вчера. Четыре человека, сотка в день. Если кто заинтересовался – говорите. Работа не сложная, так, подшаманить кое-что по мелочи.

Трудящие молчали, будто ожидали чего-то. Ага, вот чего – один из парней выплюнул недокуренную сигарету и встал. Руки в карманы, взгляд исподлобья. Три балла из десяти за актёрское мастерство.

– Вот что. С Роем ты вчера подло поступил.

Ясно. Нужно расставить все точки над и.

Я картинно поднял брови.

– Ты о чём?

– Придурка из себя не строй. Ты прекрасно знаешь, о чём я. Ты со спины на него набросился.

– После того как он меня обработал, я мало что соображал. Кровь в голову ударила. А в запале чего только не сделаешь.

Но парень упрямо продолжал гнуть свою линию.

– Подло это было…

– Послушай, – я мягко прервал его. – Вот ты говоришь: подло, подло. А как вы вчера со мной поступили? Благородно? Перед тем как драка началась, я ведь чётко спросил: какие правила? Что вы мне ответили? «К чёрту правила, давайте, начинайте». Было такое? Было. Хотели посмотреть, как мы будем месить друг дружку? Вернее, как ваш чемпион меня уделает? Ну вот и посмотрели. На бой без правил.

Аргументация была так себе, слабенькая, но говорил я спокойным, уверенным тоном, и это произвело на публику определённое впечатление. На Киру, надеюсь, тоже.

– Давай дальше. Со спины, говоришь, напал? Ну да, напал. А разве была отмашка, что всё, мол, бой закончен? Не припомню такого. Рой расслабился, подумал, что уже победил, отвернулся – и получил, что получил.

– Всё равно… – начал было парень, но я снова перебил его.

– Слушай, ну ты же сам прекрасно понимаешь, что это ерунда полная. Ты ещё скажи, я должен был разрешение у него спросить, прежде чем в ухо дать.

Я ещё раз оглядел публику. Трудящиеся мрачно переглядывались.

Так, не переборщить бы. Лучше чуть-чуть отыграем назад…

– Ладно. Думайте что хотите. Может, я не совсем правильно вчера поступил. Но теперь-то что уж… Дело сделано.

– Зря ты из-за девки в бутылку полез, – брякнул какой-то тип в клетчатой фуражке. – Могли бы на словах разойтись.

Ну, положим, в бутылку полез не я… Но кого это волнует?

– А ты себя поставь на моё место. Ты бы отступил?

Парень промолчал.

Не знаю, почему, но эта последняя фраза как-то разрядила обстановку. А может, публика просто получила что хотела – пять минут бесплатного развлечения – и оттого подобрела. Разговор вошёл в деловое русло, и оставшееся время мы обсуждали рабочие детали и торговались по мелочи.

Что характерно, мои оппоненты тоже оказались не прочь подзаработать.

Десять минут – и вот я шагаю обратно в Истваль. А Кира по-прежнему сопровождает меня, держась на расстоянии.

Тут мне в голову пришла интересная мысль: а ведь Кира почти наверняка знает, что я владею чарами магического сонара. Я случайно проговорился об этом, когда мы с Аддой и её миньонами устроили скаутские игры в лесу. Правда, пока шли боевые действия, Кира находилась в отключке… Но Вик или Мышка наверняка ей все потом рассказали.

В таком случае она поступила довольно мудро. С одной стороны – пожалела моё самолюбие и сделала вид, что ушла. С другой – ушла недалеко, чтобы я точно мог видеть её с помощью сонара. И, в случае если Рой опять начнёт возбухать, держал себя в руках…

Ну, либо я опять выдумываю всякую чушь. А на самом деле Кира просто забыла, что я могу видеть её ауру...

Тут мои мысли прервали треск и шорох – кто-то шел через поле. Судя по отпечатку ауры – профан.

Думаю, я даже знаю, какой именно это профан.

Рой вышел на тропинку в двух шагах передо мной и остановился, тяжело дыша. Видимо, он бежал от самого дома.

– А, это ты… – сказал я скучающим тоном.

После чего обошёл его и потопал к посёлку.

Бугай попытался схватить меня за плечо, но наткнулся на щит.

– Трус!

Я кивнул.

– Ага. И ещё какой.

Сейчас на меня смотрит Кира, так что надо вести себя прилично.

Рой не успокоился – догнал меня и пошёл рядом.

– Вот что, студент. Не лезь в наши с Кирой отношения.

– О как. А она вообще в курсе, что у вас есть какие-то отношения?

– Сейчас, может, и не в курсе, но это не важно. Всё равно она будет моей.

– С таким упорством тебя прямая дорога в угольный забой. Там нужны целеустремлённые ребята.

– Не лезь не в своё дело, а то пожалеешь!

Я не удержался и фыркнул.

– Послушай, дружище, ты лучше вот о чём подумай. Кто из нас при желании сможет доставить другому больше проблем? Ты – мне? Или я тебе?

Рой только молча скрежетнул зубами.

Ладно, пора кончать с этой клоунадой. Я устал от бесконечных разговоров, мои запасы вежливости почти на исходе.

– Давай так, – сказал я. – Пусть Кира сама выберет, с кем хочет остаться. Если это будешь ты – что ж, я не стану мешать. С милым рай и в шалаше, насильно мил не будешь - и все такое. Но если она выберет меня – ты мгновенно свалишь за горизонт и перестанешь портить пейзаж… Согласен?

– Нет! Я буду бороться до конца! – прорычал оппонент.

Я пожал плечами.

– Как хочешь. Борись. Только потом не жалуйся.

Я врубил автолевитацию и сделал несколько больших прыжков, мгновенно оторвавшись от Роя. Кажется, он что-то кричал мне в спину, но я его не слушал. Зачем тратить нервы на всякую ерунду?

Так, разговор, вроде, прошёл нормально. Я не сказал ничего лишнего и не сделал ничего компрометирующего. Северин-дипломат неплохо сыграл свою роль.

А что насчёт зрительницы, ради которой и затевался весь этот спектакль? Она по-прежнему идёт следом за мной? Я послал серию поисковых импульсов и взглянул на получившуюся картинку. Нет, кажется, Кира увидела всё, что хотела, и теперь решила покинуть зал.

Она поднялась в воздух, сделала круга почёта и направилась в сторону школьного городка.

Я только головой покачал. Вот ведь транжирщица. Интересно, откуда у неё столько эфира?

Когда Кира пролетала над моей головой, я машинально протянулся к ней…

И обомлел.

На моей сильфиде болталось не меньше дюжины волшебных свистелок – амулетов, колец, браслетов и ещё какой-то дребедени. А ее карманы были доверху набиты магическими кристаллами. И того количества эфира, который в них содержался, хватило бы, чтобы вскипятить средних размеров озеро.

Кира – если это и впрямь была она – давно уже скрылась за деревьями. А я всё стоял посреди поля, погруженный в мрачные раздумья.

Что это было? Кто меня преследовал? Перед кем я сегодня выделывался добрых три четверти часа? Если это был Убийца – то почему он в итоге не напал на меня? А если это была Кира – то откуда у неё столько кристаллов и магических финтифлюшек? У бедной девчонки просто не может быть такого богатства…

Внезапно я почувствовал лёгкое прикосновение – будто призрак ледяными губами поцеловал меня в макушку.

Я поднял голову и всмотрелся в небо.

Ветер пригнал с севера тучи. Огромные, тяжёлые, тёмные, они катились по небу сплошной стеной, как солдаты, наступающие линейным строем. Ещё немного – и они закроют Луну.

А ещё тучи принесли с собой снег. Пока что он падал редко, и в воздухе кружились только отдельные снежинки, но, судя по мрачному виду туч, это ненадолго. Скоро нас основательно засыплет...

Зима в этом году начиналась рано.

А, дьяволу всё. Я поднял воротник повыше и быстрым шагом направился к студенческому городку.

Словарик для особо пытливых читателей

АВТОМАТОН – механическая кукла, как правило антропоморфная. Автоматоны предназначены для выполнения работ, не требующих высокого интеллекта. Применяются в качестве уборщиков, садовников, официантов и т. п. Наиболее совершенные модели могут демонстрировать сложное не алгоритмизированное поведение и даже коммуницировать с людьми, пусть и в ограниченном объёме. Некоторые образцы и вовсе производят впечатление живых существ, но это иллюзия, они машины, и только.

В качестве движителя современные автоматоны используют компактный паровой котёл высокого давления с магической обвязкой, а мозгом им служит механический вычислитель с набором психических паттернов и динамических стереотипов, «снятых» с мозга реальных живых существ.

Автоматоны весьма дороги и сложны в производстве, поэтому не могут серьёзно потеснить людей на рынке труда.

АЛХИМИЯ – наука о превращениях веществ.

АМАЛЬГАМА – биологический конгломерат, образуется в результате магических катастроф. Амальгама может жить только в перенасыщенной эфиром атмосфере, и умирает сразу же после того, как фоновый уровень эфира спадает до обычных значений. Изредка можно встретить жизнеспособных особей, но шанс наткнуться на такое чудо крайне невысок.

АНТРОПОСОФИЯ – наука, изучающая способы раскрытия магического таланта. Имеет важное прикладное значение, на уроках антропософии студенты волшебных школ обучаются методикам развития короны. Входит в учебные планы всех магических школ Срединной империи.

АРХИТЕКТОНИКА – или просто тектоника. Наука, изучающая принципы составления заклинаний. Важнейшая магическая дисциплина, входит в учебные планы всех магических школ Срединной империи.

БЫТИЕ – оно же Мироздание, оно же Сущее, оно же Метавселенная. В обывательском смысле – совокупность всех существующих Планов плюс окружающая их Пустота. Согласно текущим научным воззрением, Бытие устроено как гороховый суп – зоны с высоким коэффициентом порядка (Планы) плавают в океане хаоса (Пустоты).

ВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ – устройство, действующее неограниченно долго и способное совершать работу без внешней энергетической подпитки. Единственный вечный двигатель, известный человечеству – это душа (человеческая, животная, либо демоническая).

ГЕРМЕНЕВТИКА – наука о толковании древних текстов.

ГОЛЕМ – кукла, использующая в качестве движителя душу живого существа.

В период расцвета Высокого Искусства големов частенько использовали как солдат, рабочих или тягловую силу. Теперь для этих же целей предпочитают применять автоматонов.

ДВИЖИТЕЛЬ – механизм, сущность или чары, нечто, приводящее в действие автоматона или голема. В прошлом – политкорректный синоним слова «душа».

ДЕМОНЫ – загадочные сущности, обитающие в Пустоте – области Бытия, в которой царит беспредельный хаос.

Субстанция, из которой состоят тела демонов, не поддаётся осмыслению.

Раньше маги порабощали демонов и использовали их в качестве слуг, оружия и своего рода динамо-машин для выработки эфира. Но теперь все сношения с демонами находятся под запретом.

Демоны – единственные известные людям существа, способные перемещаться посредством порталов.

ДУША – бессмертная и неразрушимая нематериальная сущность, незримо присутствующая в каждом живом существе (а также в некоторых неживых, таких, например, как големы). Подходит под определение вечного двигателя первого рода. В этом же качестве нередко и применяется.

ЗАКЛИНАНИЕ – магический конструкт, способный воздействовать на реальность неизвестным науке способом, нередко с нарушением законов физики.

Чтобы овладеть заклинанием, магу необходимо:

1. Сначала «написать» его, то есть создать некую магическую пространственную структуру. Для этого, как правило, используют стилус и обычную бумагу. Но, вообще-то, можно «записывать» схему заклинания хоть на земле.

2. Затем маг тестирует его – проверяет правильность чтения, проверяет, нет ли сбоев в работе и т. п.

3. Финал. Маг «сворачивает» заклинание и включает в свою корону.

Заклинание, включённое в корону мага, ощущается им, как продолжение собственного тела. Маг может свободно использовать чары, просто пожелав этого.

Сложные заклинания (а они, как правило, все сложные) создаются по частям, и по частям же тестируются. На разработку одного заклинания могут уйти месяцы, годы и даже десятки лет.

КВИНТ – единица измерения эфира.

КОРОНА – Своеобразная магическая аура, окружающая волшебника. Самим волшебником ощущается как продолжение физического тела. В корону, посредством особого ритуала, можно включать различные чары, после чего процесс их создания становится для мага делом таким же естественным, как ходьба или дыхание. То есть, больше не нужно возиться со стилусом, чертить сигиллы и т. п. Теперь маг может творить чары буквально по щелчку пальцев, просто пожелав этого.

Корона появляется сразу же после пробуждения Таланта.

Корону можно развивать. Это делается с помощью специальных упражнений, особых медитативных техник и магических ритуалов.

КОРОЛЕВСКАЯ СОЛЬ – загадочное вещество, обладающее антимагическими свойствами. Разрушает структуру чар, не позволяет магам творить заклинания. Очень дорогой, очень редкий и очень ценный ресурс. Ключевое слово – очень.

Согласно современным научным воззрениям, имеет внеземное происхождение. В пользу чего говорит следующий факт: все месторождения этого вещества располагаются в геологических слоях, имеющих один и тот же возраст – около шестидесяти миллионов лет. Далее – цитата из учебника по астрономии для магических школ, 3 курс:

«Шестьдесят миллионов лет назад некое загадочное небесное тело, комета или астероид, сблизилось с нашей планетой, было захвачено её притяжением и разорвано приливными силами. Обломки этого тела упали в разных частях Земли.

Это событие загадочным образом совпадает с последним массовым вымиранием, в ходе которого исчезло большинство видов древних ящеров – драконов и динозавров».

Маги, совершившие особо тяжкие преступления, отбывают наказание на каторге, работая в соляных пещерах.

КОЭФФИЦИЕНТ ПОРЯДКА – фундаментальная метафизическая константа, мировая постоянная, определяющая способность той или иной области Бытия (Плана) поддерживать сложно структурированную реальность.

Чем выше коэффициент порядка в данном Плане, тем меньше в нём магии. Теоретически, могут существовать Планы, практически полностью лишённые магии. Хотя в это, конечно, сложно поверить.

КРИПТОГРАФИЯ – наука, изучающая методы шифрования информации, то есть преобразования исходного текста в шифротекст, который невозможно прочесть без знания секретного алгоритма.

ЛОГОГРАММА – 1. Созданная волшебником магическая пространственная структура; 2. Элемент Базового Алфавита.

Спектр воздействий, которые логограммы оказывают на реальность, весьма широк. Причём одна и та же логограмма может оказывать сразу несколько типов воздействий. Скажем, изменять направление хода светового луча, создавать локальную гравитационную аномалию и снижать удельное электрическое сопротивление материала, на который нанесена. При составлении заклинаний всё это приходится учитывать.

Существуют логограммы, которые не воздействуют на реальность напрямую, но вносят изменения в работу других логограмм. Аналоги в иных знаковых системах – логические операторы, знаки препинания и т. п.

Некоторые логограммы конфликтуют друг с другом. Если они включены в одну фразу, или даже в одну сигиллу, это может вызвать сбой в работе заклинания.

МАГИСТР – высшая учёная степень для магов в Срединной империи. Есть ещё архимаг, но это, скорее, придворная должность.

МАГИЯ – Определение для профанов: «Наука, позволяющая воздействовать на реальность в обход физических законов». Определение для магов: «Наука, изучающая манипуляции с эфирными потоками».

По причинам, на данный момент неизвестным, определённые пространственные конфигурации эфирных потоков способны оказывать на реальность воздействия, которые иначе как сверхъестественными не назовёшь.

Спектр этих воздействий очень широк – от создания локальных температурных аномалий – и вплоть до смещения числовых значений базовых физических констант.

Такие пространственные конфигурации, обладающие необычными свойствами, называют логограммами. Но в обыденной речи маги чаще употребляют другое слово – знаки.

За несколько тысяч лет развития магической науки было выведено немало логограмм. Считается, что на данный момент большинство из них уже открыты. Последняя, самая свежая, была открыта более двухсот лет назад.

Весь массив логограмм составляет так называемый Базовый Алфавит. Всего в него входит около семи тысяч знаков.

В древности считалось, что Базовый Алфавит создали боги, либо иные могущественные потусторонние сущности. В настоящее время эти теории всерьёз не рассматриваются. Победила точка зрения, что эффекты, которые логограммы оказывают на реальность, являются результатом взаимодействие эфирных потоков с тонкими структурами Бытия, которые в данный момент ещё не открыты.

Правильно ли называть Базовый Алфавит – алфавитом?

В обычном алфавите каждый знак соответствует определённой фонеме – минимальной смыслоразличимой единице языка, грубо говоря, звуку. В Базовом Алфавите такого соответствия нет. Логограммы имеют множество свойств, у разных логограмм эти свойства могут пересекаться, и даже полностью дублировать друг друга. Так что правильнее было бы говорить не о «Базовом Алфавите», а, скажем, о «Базовой Знаковой Системе». Но название «Алфавит» уже прижилось, и менять его никто не хочет.

МАГИЧЕСКИЙ ПОРТАЛ – конструкт, способный изменять геометрические свойства пространственно-временного континуума. Создаёт пробой между двумя удалёнными областями Бытия и позволяет, таким образом, мгновенно перемещать предметы из одной точки в другую.

Создание порталов невероятно сложный процесс. Малейшая ошибка в начертании ведёт к сложно прогнозируемым последствиям – от разрушения – частичного или полного – объектов, передаваемых через портал, и вплоть до магического аналога ядерного взрыва.

Если поместить в портал живое существо, оно мгновенно умрёт. По неизвестной причине, при проходе живого существа через портал его душа исчезает в неизвестном направлении. А тело – правда, теперь уже мёртвое – перемещается безо всяких проблем.

По самым пессимистичным представлениям, при проходе через портал душа мгновенно разрушается.

Единственные разумные сущности, которые могут свободно перемещаться через порталы – это демоны.

Сегодня секретом порталов владеет только государство.

Создание незарегистрированного портала – тяжелейшее преступление.

Работающие порталы можно отслеживать. Чем мощнее портал, тем проще это сделать.

Маги разработали рецепт создания порталов, экспериментируя в области осознанных сновидений.

МАГИЧЕСКИЕ МАШИНЫ – это, по сути, те же сигиллы, просто очень большие, сложные и способные работать по алгоритмам – циклическим, линейным и так далее.

Из-за огромного размера их особым образом сворачивают, то есть переводят в компактную форму записи. После сворачивания магическая машина, занимающая несколько футбольных полей, может уместиться на донышке спичечного коробка. Это достигается благодаря фокусам с пространством.

НЕКРОМАНТИЯ – наука, изучающая способы взаимодействия с миром мёртвых во всех его аспектах (поднятие покойников, создание нежити, общение с духами умерших и т. п.). Запрещена во всех цивилизованных странах. Магов, которые практикуют некромантию, Экуменическая церковь предаёт анафеме.

ОТРЯД – он же школьный класс. Состоит, как правило, из двадцати человек.

Название – дань традиции. В древности обязательной частью обучения в магической школе была военная подготовка. В те времена классы действительно были полноценными боевыми отрядами.

ПЕТЛЯ – Особое место в магической короне, к которому могут быть «прикреплены» чары. Чем лучше развита корона у волшебника, тем больше в ней петель. И тем, соответственно, больше чар волшебник можно использовать.

ПЛАН – область Бытия с высоким коэффициентом порядка, способная поддерживать сложно структурированную реальность.

Граница между бытийным Планом и окружающей его Пустотой довольно расплывчата. У каждого мира есть своё «ядро», т. е. собственно физическая вселенная, и периферия, которую ещё называют «ореолом» или «миром снов». Ореол – нечто вроде ноосферы/платоновского мира идей. Некоторые считают его местом, в котором обитают боги.

ПОЛИРОВКА И ОГРАНКА – комплекс ритуалов, направленных на развитие короны мага.

Благодаря полировке и огранке дети-волшебники взрослеют очень быстро – по крайней мере, в интеллектуальном плане. Без них обучение в магической школе затянулось бы, по меньшей мере, лет на двадцать.

Ритуалы полировки и огранки лучше начинать проводить как можно раньше, сразу после обнаружения Таланта.

ПОРОК КОРОНЫ – Корону нельзя уничтожить, но можно серьёзно повредить. Основные причины повреждений – тяжёлые неврологические травмы, психические расстройства, мощные проклятия. Также возможны случаи врождённых пороков короны (несколько примеров приведены ниже).

НЕСТАБИЛЬНАЯ ПЕТЛЯ – врождённый либо приобретённый порок короны, при котором петля плохо удерживает прикреплённые чары – они могут периодически слетать. Хорошо поддаётся лечению.

КОРОНАЛЬНАЯ ДЫРА – врождённый порок короны, при которой часть ауры мага ослаблена, и не может образовывать петли. Лечению поддаётся с трудом.

КОРОНАЛЬНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ – врождённый структурный порок короны, при котором аура мага образует малое число петель, иногда буквально дюжину-другую. Неизлечим.

АСИММЕТРИЯ КОРОНЫ – врождённый порок, при котором аура мага имеет несимметричный вид. Не влияет ни на силу мага, ни на количество петель, ни на их качество. Некоторые исследователи вообще не считают это пороком, а всего лишь особенностью структурной организации короны.

ПРОКЛЯТИЯ – чары, способные нанести вред, покалечить, убить. Подразделяются на БОЕВЫЕ ПРОКЛЯТИЯ и ПОРЧУ.

Применение проклятий строго регламентируется нормативными актами Министерства магии.

ПРОКЛЯТИЯ БОЕВЫЕ – магический конструкт мгновенного действия. Может иметь компактную форму (метательный снаряд), либо объёмную (любые проклятия, работающие по площадям). Маг призывает боевое проклятие и тут же его использует.

Различаются по методу воздействия. Бывают проклятия стихийные (поражающий фактор – огонь, электричество, ураганный ветер, яркий свет и т. п.), ментальные (воздействуют на психику жертвы, погружают её в сон, лишают сознания, вызывают дезориентацию), эфирные (повреждают структурные элементы короны, временно лишают возможности пользоваться магией), комбинированные (сочетают множество факторов воздействия) и так далее.

ПОРЧА – магический конструкт отложенного действия, созданный с целью нанесения долговременного вреда. Основные цели порчи – повреждение короны и её структурных элементов, негативное влияние на психоэмоциональную сферу, провоцирование развития различных болезней, в том числе смертельных.

Заражение, как правило, происходит через контакт с предметом, на который было наложено заклинание порчи.

В отдельных случаях заклинание порчи может иметь компактную форму (метательный снаряд). Но это экзотика.

ПНЕВМА – жизненная сила, эманация души. Тайна её природы до сих пор не раскрыта.

ПУСТОТА – область Бытия, в которой не работает принцип причинности, а реальность настолько зыбкая, что может изменяться под воздействием силы воли. Пустоту населяют многочисленные духи и демоны.

РАСЩЕПИТЕЛЬ ХАУЛИ – магическая машина, предназначенная для безопасного извлечения эфира из зачарованных вещей. Расщепитель обладает сравнительно невысоким КПД (около шестидесяти процентов), и в настоящее время считается устаревшим.

СИГИЛЛА – заклинание, реализованное в виде пространственной структуры.

СИГНАТУРА – своего рода подпись мага, которая налагается на каждое сотворённое им заклинание. Структура, отвечающая за создание сигнатур, включается в корону мага в ходе специального ритуала. Каждый маг Срединной империи имеет уникальную сигнатуру.

СТЕГАНОГРАФИЯ – наука, изучающая способы скрытой передачи и хранения информации. В отличии от криптографии скрывает не просто содержимое сообщения, но и сам факт его, сообщения, существования. Методы стеганографии – это, например, невидимые чернила, микроскопические пометки, тайные контейнеры, встроенные в безобидные с виду вещи – и так далее.

ТАЛАНТ – способность человека взаимодействовать с эфиром. Встречается редко, в среднем – у одного человека на пять тысяч.

Талант отчасти наследуется – если хотя бы один из родителей является магом, то шансы на рождение одарённого ребёнка возрастают в десять раз. А если оба – то сразу на пару порядков.

В старых магических семьях одарённые дети рождаются ещё чаще. Известны семьи, в которых дети с магическим талантом появляются едва ли не в каждом поколении.

ТИГЕЛЬ ХАГЕНА – магическая машина, предназначенная для безопасного извлечения эфира из зачарованных вещей.

Вещи, загруженные в Тигель, проходят через серию сложных алхимических превращений и разделяются на различные онтологические фракции – эфир, пневму, материю и т.д.

Тигель действует с высочайшим КПД, извлекая более девяноста пяти процентов эфира, который затем собирается в кристаллы и используется по новой.

Подходит для разрушения большинства сложных чар, в том числе темных.

ДЕМОНОЛОГИЯ – курс, посвящённый общению с потусторонними сущностями, духами и демонами. После введения запрета на практическую демонологию стал, в значительной мере, чисто теоретической дисциплиной.

ТРАНСПОЗИЦИЯ – перенос контактных чар с одного объекта на другой.

ФРАЗА – часть сигиллы, представляющее собой некое логически завершённое выражение. Отделена от остального массива знаков специальными логограммами.

ХИМЕРА – искусственный организм, созданный путём сплавления различных живых существ в единое целое.

Обладает несколькими душами – по количеству существ, задействованных в её создании.

ЭКУМЕНИЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ – синкретическое религиозное учение, основная религия в Срединной империи.

ЭФИР – мистическая субстанция, просачивающаяся в мир из Пустоты. Является топливом для работы заклинаний. Обладает рядом труднообъяснимых свойств.

Эфир, подобно газу, стремиться заполнить весь доступный объём. Но при этом, подчиняясь воле волшебника, способен образовывать самоподдерживающиеся пространственные структуры.

Обладает одновременно свойствами волны и корпускулы.