Сомнительное поведение II

Глава 5.2

Впрочем, слова «взлетел на воздух» не отражают в полной мере того кошмара, который приключился с бронзовым старикашкой. Это был какой-то адский фейерверк, памятник вспыхнул сразу весь, целиком, начиная от постамента и кончая засиженной голубями лысиной. Столб огня взметнулся в воздух метров на десять, словно газовый факел; по полянке прокатилась волна испепеляющего жара. Данхен, стоявший к памятнику ближе всех, вскрикнул и бросился прочь. Но пробежал всего несколько метров, после чего запнулся, шлёпнулся на землю, да так и остался лежать, испуганно прикрыв голову руками.

Потом в постаменте что-то треснуло, и памятник начал заваливаться набок.

И хлопнуться он должен был прямо на то место, где стояла Жестянка.

Но выступать в роли спасителя прекрасной девы на этот мне раз не пришлось. Кира сама быстро сориентировалась и отскочила в сторону. Вернее, отлетела – одним прыжком покрыла метров двадцать и опустилась рядом со мной. Ого, оказывается, Жестянка владеет чарами автолевитации. Неплохо для десятого курса.

Памятник рухнул, раздавив скамейку и лежавшую рядом с ней рыжую сумку. Увидев это Кира застонала и выдала такой загиб, что даже матёрый боцман покраснел бы. Из цензурных слов там были только междометия.

Вдруг памятник погас – так же резко, как и загорелся. Осталась лишь искорёженная груда металла да огромное выжженное пятно вокруг.

И тут воздух разорвал душераздирающий вой – помесь заводского гудка и визга механической пилы.

Я вздрогнул.

– А это что ещё за хрень?!

Кира снова застонала.

– А-а-а, чёрт! Это тревожная сирена. Сейчас сюда все дежурные сбегутся. Надо валить! Быстрее!

Она схватила меня за рукав и потащила вглубь парка.

– Стоп! – я вырвался. – Никуда мы валить не будем.

– Дурак! – Кира шипела, как разъярённая кошка. – Если нас застукают на этом месте… Что, уже забыл про Пиромана? Комендант мигом на нас это дело повесит!

Эх, Жестянка, наивная ты душа. Если бы дело ограничивалось только Пироманом…

На самом деле всё гораздо хуже. Тут целый узел проблем. И чёрт меня побери, если я знаю, как его распутать.

Мы с Данхеном устроили драку. Причём начало нашей ссоры видел Беружин. Когда начнут опрашивать студентов, этот факт непременно всплывёт. А для коменданта, который меня ненавидит и хочет вышвырнуть из школы, это просто дар божий. Сразу по двум причинам.

Во-первых, драка с использованием боевой магии – серьёзнейший залёт. За такое могут и билет на «Толстяка» выписать – в один конец, разумеется. И то, что мы с Данхеном чар, которые традиционно классифицируются как боевые не использовали, роли не играет. Граница между летальными и нелетальными чарами весьма расплывчатая и, при желании, даже в заклинании для чистки ушей можно разглядеть что-нибудь смертельно опасное. А такое желание у коменданта непременно появится.

Впрочем, ему даже подтасовками заниматься не придётся. Потому что Данхен, в обмен на гарантии личной безопасности, с радостью будет свидетельствовать против меня. Стоит коменданту немного надавить на этого школьного ассасина, и он неожиданно «вспомнит», как я швырялся в него огненными шарами.

Во-вторых – да, фактор Пиромана. Опять-таки, стоит коменданту надавить на Данхена, и история нашего эпического сражения вполне может приобрести следующий вид:

«Да, мы с Кивриным подрались. Он обстрелял меня чарами, и я упал. А потом Киврин сделал что-то ещё, и памятник загорелся».

Что характерно, Данхену даже врать особенно не придётся.

Конечно, остаётся ещё Жестянка. Она вряд ли поддержит ложь Данхена, и даже может попытаться вступиться за меня. Но и на неё у коменданта найдётся управа. Когда разгребут металлолом, оставшийся от памятника, обнаружится сумка с контрабандным алкоголем. Сумка Киры. А торговля веселящими зельями в стенах школы – это тоже залёт, и тоже очень серьёзный. И пострадает не только Кира. Ясно ведь, что такое дело нельзя наладить в одиночку. А значит, тут задействована школьная обслуга. И когда комендант начнёт копать, все имена-фамилии быстро выплывут наружу. В результате этим людям будет грозить увольнение.

Променяет ли Кира своих товарищей по опасному бизнесу на какого-то малознакомого парня? На меня, то есть? Сильно сомневаюсь.

Короче, надо решить сразу три проблемы. Нейтрализовать Данхена. Прикрыть Киру. И как-то вывернуться самому.

Самое сложное – убедить Данхена не играть против меня на стороне коменданта. Кажется, это задача почти невыполнимая…

А впрочем… Впрочем, я излишне драматизирую. Кого я вижу в школьном ассасине? Потенциального лжесвидетеля, который может с лёгкостью оболгать меня, чтобы не попасть под раздачу самому.

Но ведь и для Данхена ситуация выглядит абсолютно так же. Для него уже я – потенциальный клеветник, которого надо опасаться. И если я представлю ситуацию в правильном свете…

План созрел почти мгновенно. Теперь осталось лишь успокоить Киру, и убедить её сыграть по моим правилам.

Чем я тут же и занялся.

– Кира. Доверься мне. Я умею разруливать подобные ситуации. Сейчас нам лучше оставаться на месте. Нас уже видели Беружин и Данхен. Что наплетёт полоумный Беружин я не знаю. Но Данхен точно будет врать, выгораживая себя. Убежим – станем первыми подозреваемыми.

Кажется, мой уверенный тон подействовал на Жестянку.

– Ладно. Что ты предлагаешь?

– Нужно быстро выработать общую версию. Если мы, все трое, включая Данхена, будем петь в унисон, то есть шанс отделаться лёгким испугом.

Кира всё ещё колебалась, поэтому я решил слегка надавить.

- Иди посмотри, что там с сумкой. А я пока займусь Данхеном. Прополощу ему мозги.

Кира выдала еще одну порцию нецензурщины и побежала к раскалённой груде металла.

Я помог Данхену подняться и оттащил его к ближайшей скамейке.

– Что это было, чёрт возьми? – спросил он, ошалело озираясь.

– Это? Прощальный салют в честь нашего исключения. Мы крепко влипли, друг мой. Вернее, недруг.

– Как влипли? Почему?

– Мы устроили драку рядом с этим памятником. А потом он сгорел. Сюрприз от Пиромана. Понимаешь, к каким выводам придёт комендант? Понимаешь, на кого он попытается повесить всех собак?

Данхен вцепился в волосы и застонал.

- Стоп. Не дёргайся.

Я начал сплетать заклятие.

– Что ты делаешь?

– Накладываю лечащие чары. У тебя ожоги на шее.

Ассасин взволнованно завертелся.

– Что? Я сильно обгорел?

На самом деле всё ограничивалось лёгким покраснением кожи. Но Данхену знать об этом не стоит. Небольшая помощь, оказанная в нужный момент – отличный способ наладить контакт.

Конечно, пара лечащих заклинаний не превратят Данхена в моего друга. Но это, по крайней мере, заставит его увидеть во мне нормального парня. А не жертву, которой он собирался накостылять. И не ублюдка, который накостылял ему. Короче, сломает шаблон восприятия.

Поэтому я хмыкнул и сказал:

– Жить будешь. Не волнуйся, лечебные чары – это моя коронка. От твоих волдырей даже следов не останется.

И тут же, обернувшись к Жестянке, крикнул:

– Ну, как там сумка?

– Всмятку!

– Её можно опознать?

– Не думаю!

– Быстро сожги остатки и давай сюда, к нам!

Вспышка пламени – и Кира бежит обратно.

Ну вот, настало время для финального спича. Скоро здесь будет полным-полно народа, поэтому говорить придётся предельно кратко. И предельно убедительно. Хорошо хоть, что Кира с Данхеном сейчас испуганы и порядком дезориентированы. Люди в таком состоянии готовы поверить в любую чушь, если она озвучена уверенным тоном. Так что побольше уверенности, Северин!

– Ладно, народ. Слушайте внимательно. Мы по уши в дерьме. Но шанс выплыть всё-таки имеется. Я знаю, как это сделать, потому что уже проворачивал подобные штуки.

Нас трое, и каждый имеет компромат на двух оставшихся. Мы все при желании можем разрушить друг другу жизнь. Кира видела, как мы с тобой, Данхен, устроили потасовку. Мы с тобой видели, кому принадлежит та рыжая сумка. Если будем играть по принципу «все против всех», то все и влипнем. Дружно. Комендант расколет нас поодиночке, и каждый получит свою порцию дерьма. В лучшем случае на нас повесят вандализм и контрабанду, в худшем – вышибут из школы.

Но если примемся выгораживать друг друга, если не станем вестись на провокации и будем придерживаться единой версии, всё закончится хорошо.

Короче, нас спасёт круговая порука. Согласны?

Жестянка кивнула. Вообще, услышав слова «круговая порука», она сразу успокоилась. Наверное, вспомнила детство, проведённое в трущобах. Для бывшего жителя городского дна круговая порука – понятие знакомое и близкое.

Данхен тоже кивнул, но как-то заторможено. Он ещё не до конца пришёл в себя. Возможно, это и к лучшему.

– Согласны? Вот и отлично. Тогда слушайте внимательно. И запоминайте. Общая версия такова. Никакой драки не было. Про алкоголь мы тоже ничего не знаем.

Теперь по персоналиям.

Сначала ты, Данхен. Мы с тобой слегка повздорили, но всё ограничилось словесной перепалкой. Будут спрашивать из-за чего – скажешь, что я нарывался. Мол, вчера, когда ты гулял в парке, кто-то напал на тебя сзади. Отвесил пинка при помощи телекинеза. Когда ты обернулся, то увидел убегающего парня. Со спины он был похож на меня. Запомнил? Повтори.

Ассасин послушно повторил.

– Отлично. Сегодня ты пришёл в парк, увидел меня и решил разобраться. Наш разговор можешь передавать слово в слово. Но – ещё раз повторяю – никакой драки не было. После того как я обозвал тебя шлюхой, памятник рванул. Раздалось несколько хлопков, и его охватил огонь. Вот и всё. Потом мы с Кирой оттащили тебя на лавочку и наложили лечебные чары. Понятно?

– Да чего уж тут непонятного.

– Вот и славно. Если будут спрашивать про разбитые бутылки – ты ничего не знаешь. И никакой рыжей сумки у Киры не видел. Ты вообще не обратил на Киру особого внимания. Даже не помнишь толком, на какой скамейке она сидела. То ли на той, куда упал памятник, то ли ещё где-то. Понял?

Данхен кивнул.

– Ладно. Переходим к тебе, Кира. Ты подтвердишь версию Данхена. Никакой драки не было. Мы просто слегка попрепирались, а потом памятник рванул. На этом всё. Про сумку свою не упоминай вообще. Если вдруг спросят – ну да, была такая, но сгорела, когда на неё рухнул памятник. Кстати, сколько там было бутылок?

Жестянка страдальчески сморщилась.

– Много. Пятнадцать штук.

– Плохо. Целая батарея. На случайность такую находку не спишешь… Ладно, если будут наседать, отбрехивайся. Рабочая версия такая: кто-то устроил под той скамейкой тайник. А ты вообще не при делах.

Ветер донёс до нас возбуждённые голоса. Я быстро прозондировал окрестности и мысленно чертыхнулся: судя по картине, которую выдал магический эхолот, сюда стягивалось не меньше трети школы. Впрочем, это даже к лучшему. Студенты истопчут поляну и уничтожат все следы нашей с Данхеном потасовки.

– Так. Сейчас начнётся. Держитесь оговоренной версии. Никакой отсебятины. И всё будет нормально.

Напоследок я обратился к Данхену.

– У нас с тобой есть… Скажем так, разногласия. И потом, когда всё закончится, мы сможем вернуться к этой теме. Если захочешь, конечно. Но сейчас нужно действовать сообща. Я не буду тебе угрожать. Просто предупреждаю, на всякий случай: попытаешься утопить меня – сам захлебнешься.

Ассасин поморщился.

– Можешь не дрожать за свою задницу, Киврин. Я не собираюсь тебя сдавать.

Так, кажется, парень окончательно пришёл в себя.

– Вот и чудесно, – ответил я.

И тут на полянку повалил народ.

Глава 5.3

Дальше было много бестолковой суеты. Сначала пришлось отвечать на вопросы студентов, которые жаждали сенсаций. Говорил в основном я – Жестянка хмуро молчала, и только изредка вставляла пару слов, а Данхен вообще решил взять самоотвод. Он изображал пострадавшего – делал вид, что испытывает боль от ожогов, и рычал на каждого, кто пытался приставать к нему с расспросами.

Вскоре народ узнал всё, что можно, и слухи начали распространяться самосевом, без нашего дальнейшего участия. Студенты бродили вокруг лежащего на земле бронзового старикашки, цокали языками и делились впечатлениями. Потом какой-то придурок додумался отпилить от него кусочек в качестве сувенира. А что тут такого? Всё равно теперь это не памятник, а просто куча бесполезного металлолома. Многие последовали его примеру. Засверкали вспышки заклятий, затрещали искры… И в результате всего за пару минут закопчённый некромант весь покрылся насечками, сделавшись похожим на гигантский рашпиль.

Я попытался воззвать к разуму студенческого стада.

– Народ, не надо этого делать. Это ведь собственность школы. И вообще, вы уничтожаете улики.

Меня, к счастью, никто не послушал.

Поэтому, когда до поляны добрался первый смотритель, памятник подвергся разорению и поруганию, а следы нашей с Данхеном потасовки были полностью уничтожены.

– Ну-ка в сторону, щенки! – раздался грозный рык, и на поляну вывалился дядя Михала Сарабина.

Он быстро навёл порядок: отогнал студентов от памятника, выловил из толпы старост, дал им помощников, и велел оцепить место происшествия. И всё это – за считаные секунды. Вот что значит военная косточка.

Потом прибыли ещё смотрители, и начались опросы. Дольше ждать смысла не было.

– Ладно, пойдёмте, – сказал я Кире и Данхену, поднимаясь со скамейки. – Окажем помощь следствию.

«Следствие» сработало весьма оперативно. Нас передавали из рук в руки, переводили из кабинета в кабинет, и уже через час водворили в приёмную коменданта, где усадили на стулья перед знакомой филёнчатой дверью.

Кроме нашей троицы в приёмной ожидали своей участи ещё несколько человек. Это были старосты, наводившие порядок на поляне, несколько студентов, которые особенно усердствовали при разборе статуи на запчасти и, конечно же, Ленар Беружин.

Обстановка в коллективе царила нервная. Народ тихонько перешушукивался и бросал опасливые взгляды на дверь кабинета. За которой, судя по долетавшим до нас звукам, бушевала настоящая гроза. Комендант рвал и метал. И его вполне можно было понять. Ведь это уже третий акт вандализма за неделю.

Наконец, дверь отворилась, и из неё выползло что-то бледное и трясущееся. Видимо, один из любителей сувениров. Затем из тьмы кабинета послышался клёкот старого грифа: «Свидетели уже здесь? Да? Тогда заводите их. По одному».

Первым вызвали Данхена. Я решил, что это даже неплохо. Если комендант сумеет расколоть его, то у меня всё равно будет шанс на удачную импровизацию.

Я попытался прикинуть, какие отговорки можно будет пустить в ход, но голова отказывалась работать. До сих пор я действовал на кураже, но теперь адреналин выгорел, и меня начала охватывать апатия. Хорошо хоть Кира рядом сидела, это не давало мне растечься лужей. Присутствие девушек - оно мотивирует.

Данхен пробыл в кабинете недолго, где-то минут десять, и когда вышел, выглядел вполне нормально. То ли комендант и впрямь допрашивал его исключительно как свидетеля, решив не выкатывать никаких обвинений, то ли школьный ассасин благополучно сдал нас с Кирой в обмен на гарантии личной неприкосновенности, поэтому и был так спокоен.

К сожалению, поговорить нам с Данхеном не дали - его сразу выставили в коридор.

Второй в логово цербера отправилась Кира. Её мурыжили дольше, не меньше получаса. И разговор шёл на повышенных тонах. По шкале начальственного гнева – где-то семь баллов из десяти. Это когда штукатурка с потолка ещё не сыпется, но оконные стёкла уже подрагивают.

Когда Кира вышла в приёмную, вид у неё был довольно кислый. Но при этом, по пути в коридор, она успела мне подмигнуть. Что, наверное, нужно было счесть за хороший знак.

Третьим за филёнчатой дверью исчез Беружин. А Северина Киврина комендант решил оставить на сладкое.

Н-да. Кажется, старый гриф и впрямь решил меня утопить…

Ого, вот это скорость! Не прошло и десяти минут, как дверь снова открылась, выпуская бомбиста. Он быстро прошаркал мимо, даже не удостоив меня взглядом.

– Теперь вы, Киврин.

Вот он, момент истины. Я поднялся и неторопливо прошествовал в кабинет. Не могу сказать, что испытывал сильный мандраж – в конце концов, я и раньше оказывался в похожих ситуациях. Но некоторое волнение всё же присутствовало. Комендант точит на меня зуб. А значит нужно быть готовым ко всяким пакостям.

Но вскоре моё настроение резко улучшилось. Потому что в кабинете меня поджидал приятный сюрприз. Вернее, сразу два сюрприза.

Старый гриф был не один. В углу кабинета, за кофейным столиком, сидело ещё двое людей.

Первым был магистр Тэфу. Интересно, что он тут делает? Думаю, таким образом директор Истваля мягко намекает господину коменданту, что тот не справляется со своими обязанностями. Школьная матчасть полыхает уже неделю, а виновный до сих пор не найден.

А вот второй человек, сидящий за кофейным столиком… Он оказался весьма занятным типом. И объяснить его присутствие в кабинете было не так-то просто.

Не слишком примечательный внешне – обычный молодой мужчина, лет тридцати на вид, темноволосый, с тонкими карандашными усиками, – он был одет с каким-то вызывающим щегольством. Более того, одет совершенно не в тему. На нём был лёгкий блейзер – синий, в голубую полоску, – легкомысленные белые брюки и соломенная шляпа-канотье. Человека в таком наряде легко можно было представить в каком-нибудь курортном городке, прогуливающимся по променаду. Но уж никак не посреди насквозь прокопчённого, засыпанного угольной пылью Армаха. И уж совершенно точно – не в кабинете коменданта магической школы.

А ещё – и это тоже было удивительно – курортник не являлся магом.

Нет, в принципе, на острове хватало обычных людей. Например, все рабочие, обслуживающие огромное школьное хозяйство, были профанами. То же самое касалось дворников, прачек, сторожей, судомоек и прочего «подлого люда». Это было вполне объяснимо: вздумай местная администрация нанимать дворников исключительно из магов, школа моментально разорилась бы.

Но к важным делам профанов старались не допускать. Документооборот, бухгалтерия, учебный процесс и, конечно же, вопросы безопасности – всё это находилось в руках одарённых. По причинам настолько очевидным, что говорить об этом я считаю излишним.

Короче, в магической школе обычные люди всегда находились на вторых ролях. Поэтому профан, сидящий в кабинете у местного цербера, и о чём-то тихо любезничающий с магистром Тэфу, меня изрядно удивил.

Интересно, кто он? Может, наблюдатель от попечительского совета? Или чиновник из службы магического надзора? Чёрт его знает. Но одно совершенно ясно: если этот тип здесь присутствует, человек он непростой.

Наличие сразу двух наблюдателей здорово меня обнадёжило. Если допрос будет проходить при свидетелях, вряд ли комендант будет сильно наглеть. Хотя бы видимость беспристрастности ему придётся соблюсти.

Кстати, о беспристрастности. На этот раз, в отличие от нашей первой встречи, комендант держался неплохо. Увидев меня, он не стал кривиться и корчить рожи; нет – просто сухо кивнул, и указал на стул – мол, садитесь, Киврин. Я вежливо поздоровался с пыльными портьерами и приземлился на предложенное место.

– Надеюсь, это последний свидетель, господин Тот? – курортник на секунду оторвался от беседы с магистром Тэфу и вопросительно взглянул на коменданта.

– Если вы так устали, можете сходить развеяться, – ответил комендант. – В преподавательском клубе есть чудесный кафетерий. Уверен, он придётся вам по вкусу.

Если температура голоса «господина Тота» и была выше абсолютного нуля, то всего на пару градусов.

Определённо, эти двое не ладят. Осознав это, я обрадовался ещё больше.

– Ну, одного-то свидетеля я, пожалуй, вытерплю, – добродушно ответил щёголь и снова повернулся к магистру Тэфу.

Комендант вздохнул, проделал ряд пассов над своим столом, усыпанном всякой канцелярской мелочёвкой – что-то подравнял, что-то переложил, что-то скомкал и выкинул в корзину для бумаг – после чего удовлетворённо кивнул, поднял взгляд...

И принялся тянуть из меня жилы.

– Итак, Киврин. Вы присутствовали при уничтожении памятника. Это верно?

– Чистая правда. Можно, сказать, я главный свидетель. Видел всё – от начала и до конца.

То, что я назвался свидетелем, дядюшке Штурина сильно не понравилось. Кажется, он предпочёл бы воспользоваться другим словом – «подозреваемый».

В ходе дальнейшей беседы эта догадка подтвердилась. Комендант тщательно избегал не только слова «свидетель», но даже однокоренных с ним глаголов и прилагательных. Вообще чувствовалось, что ему очень хочется на меня что-нибудь навесить – ну хоть что-нибудь, – но из-за отсутствия серьёзных зацепок сделать это не представлялось возможным. Поэтому допрос быстро выродился в филологический фарс. Комендант старался не задавать прямых вопросов. Вместо этого он ходил вокруг да около, делал страшные глаза, страшные намёки и вообще всячески упражнялся в риторике. Думаю, расчёт был на то, что я сам себя выдам – какой-нибудь неосторожной фразой или случайной оговоркой.

Через десять минут такого пародийного допроса я окончательно убедился: ни Данхена, ни Киру коменданту расколоть не удалось.

Это открытие придало мне смелости. Я даже позволил себе слегка погусарить. Когда комендант спросил, понимает ли студент Киврин, к каким последствиям может привести тот факт, что его, студента, обнаружили рядом с испорченным школьным имуществом, и всё это при крайне подозрительных обстоятельствах, я кивнул и заверил коменданта, что не имею к его работе никаких претензий. Да, хотя господин Тот не сумел обеспечить безопасность учащихся, я не собираюсь раздувать скандал и готов закрыть глаза на данный прискорбный факт...

После этого лицо Тота приобрело приятный кирпичный оттенок.

Впрочем, от откровенного хамства я старался удерживаться. Так, прогуливался взад-вперед перед красной чертой и отпускал двусмысленные комментарии.

В ходе разговора всплыла история с контрабандным алкоголем. Я сделал удивлённое лицо и сказал, что ничего про это не знаю. А если господин комендант подозревает, что я приторговываю веселящими зельями, он может обыскать мою комнату. Я даю на это полное согласие, отправиться можем прямо сейчас.

Как итог – никаких обвинений выдвинуто не было. Хотя совершенно удержаться от пакостей комендант не смог.

– Вы ведёте себя нагло, Киврин. Нагло и дерзко. Поэтому я делаю вам замечание. С занесением в личное дело.

В ответ я только плечами пожал. Сразу было ясно, что совсем без потерь из этой истории выбраться не удастся. И одно замечание – не такая уж большая плата за то, чтобы комендант на время от меня отвязался.

В Иствале существовала очень простая система наказаний. Схема была следующей: первой, самой незначительной ступенькой, ведущей к исключению, было «замечание». Когда оно делалось в устной форме, то ни на что особенно не влияло. Когда с занесением в личное дело – слегка портило карму. Но именно что слегка. Если на протяжении следующего месяца студента ни разу не ловили на горяченьком, замечание удалялось.

Дальше шёл «выговор». Это было уже посерьёзнее. Выговор вносили в личное дело и, чтобы вымарать его оттуда, нужно было демонстрировать идеальное поведение на протяжении аж целых трёх месяцев.

Третья ступень – «порицание». Его из личного дела вычистить было уже невозможно. Если студент зарабатывал три порицания за год, его исключали из школы.

Замечания свободно конвертировались в выговоры, а выговоры в порицания. И там, и там курс был одинаковый, три к одному. То есть, если вас награждали тремя замечаниями, это означало автоматическое получение выговора. А если тремя выговорами – то порицания.

Таким образом, сегодня я стал на одну двадцать седьмую ближе к исключению. Ну, ничего, не страшно. Посижу месяцок спокойно – и избавлюсь от этой проблемы.

Комендант демонстративно раскрыл моё дело и торжественно вписал в него пару строчек. На этом допрос закончился. Хозяин кабинета указал на дверь и сказал, что со мной свяжутся, если возникнет такая необходимость. Я попрощался и вышел.

Но не успел пройти и дюжины шагов, как пришлось притормозить.

– Северин!

Я обернулся и увидел того расфранченного типа в соломенном канотье. Интересно, что ему понадобилось?

– У вас найдётся свободная минутка?

– Конечно, – ответил я.

А что ещё можно было ответить?

– Отлично. Тогда давайте пройдём в холл. Там есть прелестный тихий уголок, где мы сможем спокойно побеседовать.

В холле и впрямь отыскался альков с тропическими растениями в кадках и несколькими стульями. Мы сели; курортник закурил. Я мельком подумал, что в таком экзотическом окружении, среди фикусов и диффенбахий, его наряд смотрится вполне органично. Вообще, вёл себя этот тип спокойно и доброжелательно, поэтому, глядя на него, я тоже слегка расслабился.

Но первая же сказанная курортником фраза заставила меня мгновенно подобраться.

– Для начала позвольте представиться. Детектив Дарий Гарвин, полиция Армаха.

Опля!

Я с тоской подумал, что сегодняшние приключения все никак не хотят заканчиваться.

– И что же полиции Армаха от меня понадобилось?

– О, сущая мелочь. Я просто хотел уточнить картину сегодняшнего происшествия. Можете мне помочь?

– Конечно, почему нет… Но разве столичная полиция занимается расследованием школьного вандализма?

– Столичная полиция чем только не занимается, – туманно ответил детектив. – Но давайте перейдём к делу. Скажите, Северин, почему вы лгали коменданту?

О. Вот, значит, как? С ходу берём быка за рога? Наверное, этот вопрос должен был повергнуть меня в шок. Но я ожидал чего-то подобного, поэтому выстрел ушёл в молоко.

– Почему вы считаете, что я лгал? – спросил я спокойно. – И в чём конкретно состояла ложь?

Детектив развёл руками.

– А почему люди вообще лгут на допросе? Очевидно, с целью выгородить себя. А может и не только себя. В чём состояла ложь? Перечисление всех пунктов займёт слишком много времени. Да и прямых доказательств у меня нет. Пока что нет, – последнюю фразу Гарвин подчеркнул голосом. – Сейчас это не более, чем подозрения. Но я всё же приведу несколько примеров…

Детектив устроился поудобнее – положил ногу на ногу и откинулся на спинку стула. Свою речь он сопровождал плавными жестами, словно дирижировал невидимым оркестром.

– Давайте вернёмся к самому началу. Свидетелей происшествия трое: вы, Гай Данхен, и та милая девочка, Кира Нурин. И все вы в один голос утверждаете, что перед тем, как статую охватил огонь, были слышны странные хлопки. Так?

«Вы все в один голос»? Занятно вы построили данную фразу, господин детектив. Интересно, что это? Обычная речевая небрежность? Или простенькая вербальная ловушка? Предположим, второе. Тогда, если я отвечу «да», Гарвин получит отличный шанс до меня докопаться. «Откуда вам известно, что именно утверждали Кира и Данхен? Вы же не присутствовали при их допросе. Или ваша троица заранее сговорилась продвигать общую версию? Но зачем? Почему вы лжёте? Что скрываете?»

Да нет, вздор. Брось, Северин, это уже напоминает паранойю. Но всё-таки рисковать не стоит. Лучше отвечу осторожно.

– Я не присутствовал в кабинете, когда комендант допрашивал Киру и Данхена. Поэтому не знаю, что они говорили. Но эти ребята, по-моему, тоже слышали хлопки.

– Откуда такая уверенность?

Неужели это и впрямь была ловушка?

– Ну, хлопки были довольно громкими…

Полицейский удовлетворённо кивнул.

Тут, впервые с начала разговора, я почувствовал лёгкий укол страха. Хлопки – звуки нашей со школьным ассасином потасовки – слышало множество людей. Поэтому их происхождение нужно было как-то объяснить. Я решил остановиться на следующей версии: хлопки были результатом работы чар Пиромана. То ли Пироман ошибся в расчётах, и его чары сработали неправильно – отсюда и возникли эти странные звуковые эффекты. То ли он пытался создать зону повышенного давления, чтобы увеличить температуру горения, для чего воспользовался воздушными кувалдами.

Вот такая простецкая легенда. Мне она нравилась – в первую очередь из-за того, что запутаться в ней было практически нереально.

Но, может, Кира или Данхен всё же умудрились что-то напутать? Или, хуже того, начали нести отсебятину, пытаясь приукрасить легенду для пущей правдоподобности?

Глава 5.4

Если это так, то сейчас детектив попытается поймать меня на противоречиях. Например, скажет: «Можете вспомнить, сколько всего было хлопков? А какой они были длительности?.. Да? Очень интересно. А вот ваши друзья говорили совершенно другое…»

Но вместо этого Гарвин спросил:

– Эти звуки… Чем, по-вашему, они были вызваны?

– Чем вызваны? – я на минуту примолк, сделав вид, что задумался. А потом выдал заготовленную ложь, – Возможно, Пироман воспользовался воздушными кувалдами, чтобы раздуть огонь. Или его чары сработали неправильно. В таких случаях, знаете, могут наблюдаться всякие забавные звуковые эффекты.

Гарвин покачал головой.

– Интересное предположение. Но не слишком убедительное.

– Почему?

– Понимаете, у каждого преступника есть свой характерный почерк. Особенно если речь идёт о маньяке, вроде этого вашего Пиромана. Так вот, до сих пор Пироман не использовал специальных чар для раздувания пламени. И никогда не совершал грубых ошибок.

– Возможно, у нас завёлся подражатель.

– Сомневаюсь. На сегодняшний день в Иствале было совершено четыре поджога. И каждый раз, судя по показаниям свидетелей, использовались одни и те же чары. То есть почерк совпадает. И вероятность того, что за всеми этими преступлениями стоит один и тот же человек, очень велика. Но сегодня, вдобавок к поджогу, Пироман почему-то решил устроить канонаду…

– Возможно, он захотел добавить перчику? Превратить обычный поджог в настоящее шоу?

Детектив Гарвин снова покачал головой.

– В таком случае он мог бы придумать что-то более впечатляющее, чем несколько громких хлопков.

Я подумал, что за этим последуют какие-то выводы, но детектив внезапно переключился на другую тему.

– Идём далее. По словам Данхена, он затеял с вами конфликт потому, что принял за другого человека.

– Да. Данхен говорил, что вчера, в парке, на него набросился какой-то студент…

Детектив поощрительно кивнул, и мне пришлось продолжить.

– В общем, кто-то напал на него сзади. Отвесил пинка при помощи телекинеза. Когда Данхен обернулся, то увидел убегающего парня. И со спины этот парень вроде как был похож на меня…

Детектив взмахнул рукой.

– Ну вот, то же самое. На первый взгляд эта версия звучит убедительно. Но – только на первый. Знаете, я ведь уже успел побывать на той поляне. И более-менее восстановил картину происшествия. Во всяком случае я точно знаю, кто из свидетелей где сидел, кто откуда пришёл и так далее. Так вот. Данхен не мог увидеть вас со спины, потому что вышел на поляну с противоположной стороны. Вы сидели к нему лицом, Северин.

Да, вот тут я сплоховал. Я не видел, откуда пришёл Данхен. Впрочем, не думаю, что это такая уж значимая деталь.

Полицейский тем временем продолжал витийствовать.

– Вы, конечно, вольны возразить, что Данхена могла привлечь другая деталь вашей внешности – например, рыжие волосы. Но тут я отвечу: в Иствале полным-полно рыжих. Сегодня я заметил не меньше дюжины рыжеволосых подростков, чья комплекция, к тому же, была весьма сходна с вашей.

Что ещё могло привлечь Данхена? Одежда? Вот уж точно нет. В Иствале студенты носят стандартную школьную форму…

Тут я перебил детектива.

– Знаете, детектив, всё это, конечно, звучит чертовски логично, но вы не учитываете один момент.

– Какой, позвольте узнать?

– Психологию. Когда у парня вроде Данхена плохое настроение, и ему хочется до кого-то докопаться, он просто идёт и докапывается. А повод не так уж важен.

Гарвин кивнул и снова перепрыгнул на другую тему. Теперь его интересовали найденные под рухнувшей статуей бутылки…

Чем дольше длилась наша беседа, тем меньше мне она нравилась. Детектив говорил странные вещи. Аргументы, которые он приводил, были довольно слабыми, подчас даже смехотворными. Их можно было опровергнуть без особого труда. Но слова Гарвина вовсе не были пустой болтовнёй. В том, как он выстраивал диалог, определённо чувствовалась система. Вот только для меня эта система оставалась совершенно непонятной…

Но ощущение того, что меня заманивают в ловушку, росло с каждой секундой.

Наконец, детектив решил выложить карты на стол.

– Что ж, спасибо, что помогли прояснить некоторые туманные моменты этого дела. Теперь я совершенно уверен, что вы, Кира Нурин и Гай Данхен согласовали свои показания. Более того, я считаю, что именно вы, Северин, были главным зачинщиком этого сговора.

– Интересная версия. Почему вы так думаете, господин детектив?

Странно, но даже в этот момент голос мне не изменил.

Гарвин улыбнулся и ответил почти ласково:

– Да потому что Кира и Данхен говорили вашими словами.

Пазл, наконец, сложился.

Гарвин не пытался поймать меня на противоречиях. Ему, в сущности, вообще было плевать на то, что я говорю. Для детектива гораздо важнее было другое – то, как я это делаю. Он просто заставил меня рассказать обо всех ключевых эпизодах дела, а потом сравнил мой рассказ – образный ряд, построение фраз – с рассказами Жестянки и ассасина.

Я боялся, что сообщники забудут детали нашей легенды и примутся нести отсебятину. Но, как выяснилось, бояться нужно было прямо противоположного – того, что они воспроизведут сочинённую мной историю почти дословно.

Жаль, что я понял это так поздно.

– Вы хорошо проинструктировали своих сообщников, – говорил тем временем детектив, – Даже слишком хорошо. Но в том-то и состояла ваша ошибка. Кира и Гай чётко повторяли то, что вы вложили им в головы. Кира – с некоторыми вариациями, а Гай – почти слово в слово. Поэтому ещё во время допросов первых двух членов вашей компании, я заметил, что определённые формулировки и фразочки как бы кочуют из рассказа в рассказ. Например, вашу ссору с Гаем Кира описывала в следующих словах: «парни слегка повздорили, но всё ограничилось словесной перепалкой». Почти то же самое сказал и сам Гай. Про вчерашнее нападение на Гая в парке они тоже говорили очень похоже: «Кто-то напал сзади и дал пинка при помощи телекинеза». А когда я спросил Гая и Киру, что они думают о возможных причинах тех странных хлопков, они сразу сказали, как будто у них уже имелся готовый ответ: либо Пироман воспользовался воздушными кувалдами, чтобы раздуть пламя, либо криво наложил чары – в таких случаях якобы «могут наблюдаться странные звуковые эффекты».

И так далее.

В общем, я быстро понятно, что показания согласованы. Кто-то заставил студентов затвердить одну и ту же версию произошедшего. Но кто? Ни Кира, ни Гай на такую роль не годились. Девочка не подходила из-за характера, а Гай Данхен… Скажем так, он показался мне юношей простоватым. Поэтому я с нетерпением ожидал ваших показаний.

Но, к сожалению, господин комендант не слишком интересовался обстоятельствами дела. Гораздо больше ему хотелось подвести вас под статью – уж не знаю, почему, вероятно, между вами существует какая-то личная неприязнь. Поэтому я решил поговорить с вами тет-а-тет. И не прогадал. Я искал полную версию сфабрикованных показаний, их, так сказать, изначальную редакцию. И эту версию предоставили мне вы, Северин.

Кира подошла к делу творчески и попыталась пересказать всё своими словами.

Гай, что называется, читал с листа, но при этом опускал отдельные малозначимые детали.

А вы, Северин, выдали самую полную и чистую версию. Я понял, чьими словами говорили два предыдущих свидетеля.

Чпок! – примерно с таким звуком лопнуло моё самомнение.

Нельзя сказать, что я испугался. Скорее, меня охватило чувство какой-то нереальности происходящего. Я ощутил себя персонажем детективного рассказа – такого, знаете, в котором гениальный сыщик с лёгкостью раскрывает запутанное дело и выводит преступника на чистую воду. Причём проворачивает это совершенно немыслимым способом.

Гарвин продолжал говорить, демонстрируя ход своих рассуждений, но я уже не слушал его – имелась проблемка поактуальнее. Нужно было быстро оценить своё положение и решить, что делать дальше.

Конечно, первой моей реакцией был шок. Но потом я понял, что всё не так уж плохо. Ведь слова – это только слова. А железных доказательств у детектива по-прежнему нет. Так что ситуация сложилась неприятная, но не фатальная.

Кстати, о ситуации. Какого чёрта столичный детектив вообще заинтересовался такой мелочью – школьным вандализмом? Нет, дело не в разрушенных статуях. Здесь явно скрывается рыба покрупнее…

И тут меня осенило.

Чёрт побери! Ну конечно!

Всё из-за демона!

Прошлой зимой кто-то из студентов Истваля попытался открыть демонические врата. Место, где проводился ритуал, точно установить не вышло – Вик говорил, что это случилось то ли в пансионе чурбанов, то ли в пансионе мародёров. Поскольку обошлось без жертв и разрушений, историю удалось замять, и в прессу ничего не просочилось.

Но если с журналистами руководству школы договориться удалось, то вот со столичной полицией – нет.

Демонолог-самоучка, разгуливающий на свободе — это слишком серьёзно. На такие вещи нельзя закрывать глаза. К тому же демонов никогда не вызывают просто так, из любви к искусству; нет, их всегда вызывают для чего-то. Например, чтобы получить эликсир бессмертия, или поднять армию мертвецов, или наслать чуму на соседнее королевство, или… Да мало ли какая ещё дурь взбредёт в голову начинающему Тёмному Властелину? И прошлогоднее открытие врат вполне могло быть частью более крупной игры. Которую, к тому же, непонятно кто ведёт – то ли вконец охамевший студент вроде меня, то ли вообще один из преподавателей. Поэтому столичная полиция продолжает держать руку на пульсе и отслеживает любые подозрительные шевеления в Иствале.

Видимо, отсюда и вырастает парадоксальный интерес Гарвина к школьному вандализму. Других причин я не вижу.

Но если моя теория верна… Тогда, выходит, бояться нечего. Потому что для детектива Гарвина вся эта история с иствальским Пироманом – просто малозначимый эпизод, который лишь потенциально может быть связан с делом, которое его интересует по-настоящему. У Гарвина нет задачи любой ценой вывести меня на чистую воду; нет, он просто отрабатывает версии. В частности – проверяет, не имею ли я отношения к этому шизику, уничтожающему школьное имущество.

И отвести от себя подозрения я могу достаточно легко. Нужно просто дать детективу то, чего он хочет.

То есть пойти на сделку со следствием.

Конечно, подобная перспектива мне откровенно претит. Но выбор-то небольшой. Я могу либо рассказать правду и снять с себя подозрения, либо пойти на принцип и привлечь внимание полиции. А внимание полиции – это последняя вещь, которая мне в данный момент необходима.

Если Гарвин не получит от меня ответов, он примется копать. И что эта ищейка в результате нароет – одному экуменическому богу известно. Грешков за мной водится предостаточно. А возможностей у столичного детектива гораздо больше, чем у школьного коменданта.

Что ж… Фундамент у гипотезы хлипкий, в основе лежат сплошные предположения, но выглядит всё довольно логично. Знать бы ещё наверняка…

Ладно, попробуем прощупать почву.

– Вы, детектив, правы как минимум в одном. У нас с комендантом и впрямь очень паршивые отношения.

– Почему, если не секрет?

Я кратко пересказал Гарвину отредактированную версию нашего со Штуриным противостояния.

– …в общем, у господина коменданта на меня зуб. Огромный такой зуб. Поэтому он воспользуется любым предлогом, чтобы вышибить меня из школы. Любым, даже самым незначительным.

Полицейский сочувственно покивал.

– Да, неприятная ситуация.

– А ещё, если допустить, что ваша теория верна – ну, про то, что мы с Кирой и Данхеном сговорились и пытаемся водить коменданта за нос, – представьте, как я буду выглядеть в глазах сообщников, если расскажу всю правду. То есть, по сути, заложу их.

– Да, резонные опасения. Но я знаю, как их развеять.

Детектив Гарвин поднял правую руку и торжественно произнёс:

– Клянусь: всё, что вы расскажете, навсегда останется тайной. Про это будут знать только вы, я, да ещё вот эти фикусы. Я не работаю в Иствале, и не обязан информировать руководство школы о ваших проступках. Полиции Армаха нет дела ни до ваших трений с комендантом, ни до контрабанды алкоголя, ни до разрушенных статуй.

– Ну, да, вас интересует другое – кто в прошлом году пытался вызвать демона, – брякнул я, как бы невзначай.

Но детектив Гарвин и бровью не повёл.

– Правильно. Не стану спрашиваю, как вы догадались, потому что всё и так довольно очевидно… Но – вернёмся к нашим баранам. Итак?

– Хм… Ладно. Давайте представим следующую ситуацию. Один парень поссорился с другим парнем – так, по совершенно пустячному поводу. Но его оппонент оказался злопамятным типом. Он подкараулил нашего героя в парке, отрезал путь к отступлению, и, в результате, всё закончилось потасовкой с применением магии. Боевых чар никто не использовал, но, сами понимает, грань тут довольно тонкая, ведь при желании любое мощное заклятие можно классифицировать как боевое. Например, те же воздушные кувалды, при использовании которых раздаются громкие хлопки…

– Понятно. И что дальше?

– А дальше статуя, рядом с которой произошла драка, внезапно взлетает на воздух. Бабах! Огонь! Дым! Искры! Целое море пиротехники! Не хуже, чем в день коронации нашего дорогого императора. Чёртов Пироман по неведомой причине решил заминировать именно эту статую. И она рванула именно в тот момент, когда наши герои устроили рядом с ней потасовку. Вот такое дурацкое совпадение.

На поляне в тот момент находилось три свидетеля. Они отлично знали нрав местного коменданта и потому решили, что будет лучше промолчать про небольшую магическую дуэль, а все странности списать на работу чар Пиромана.

Вот и всё, – закончил я и пожал плечами.

– А что насчёт найденной под скамейкой контрабанды? – спросил Гарвин.

– А вот про это мне ровным счётом ничего не известно, – соврал я, не моргнув глазом. – Контрабанда, пожалуй, единственное тёмное пятно в этой истории.

Как ни странно, детектив вполне удовлетворился моим рассказом. Он задал ещё несколько вопросов, на которые получил довольно расплывчатые ответы, и на этом успокоился.

– Что ж, спасибо за помощь, – сказал Гарвин и поднялся со стула.

Ну наконец-то. Кажется, эта пытка подошла к концу.

– Это всё? Арест отменяется?

– Он и не значился в планах. До свидания, Северин. Надеюсь, следующая наша встреча, если таковая состоится, произойдёт при более приятных обстоятельствах.

Детектив шутливо отсалютовал мне шляпой и вышел из тропического алькова. Через несколько секунд я услышал, как хлопнула входная дверь – Гарвин покинул здание.

Я закрыл глаза и медленно сполз по спинке стула. Н-да, ну и дела. Вот так встрясочка. Разговор с полицейским дался мне непросто. Сейчас я чувствовал себя как выжатый лимон. Пудрить мозги и водить за нос Гарвин умел просто мастерски.

Но закончилась наша встреча сравнительно неплохо. Да, Гарвин обыграл меня, разбил в пух и прах, и даже вынудил дать признательные показания. Но при этом он обещал ничего не рассказывать коменданту. И я был на сто процентов уверен, что детектив не изменит своему слову.

Почему? Во-первых, если бы от Гарвина исходила серьёзная угроза, то Меарин, моя личная пифия, предупредила бы об этом заранее. Но прошлой ночью никаких странных снов мне не снилось.

Во-вторых, я умел неплохо распознавать обман. И в данном случае я обмана не почувствовал.

В-третьих, такое качество как вероломство не укладывалось в образ детектива Гарвина, который я успел нарисовать в своём воображении. Не только Гарвин следил за моей речью, я тоже сумел кое-что выудить из его пространных монологов. Например, когда полицейский говорил о работе, то частенько употреблял слова «игра» и «соперник». Судя по всему, для Гарвина раскрытие преступлений было чем-то вроде интеллектуального поединка, чем-то вроде шахмат.

А настоящие шахматисты знают: мухлёж убивает всё удовольствие от игры. Ценной является только та победа, которая одержана по правилам.

А вероломство – это именно что мухлёж. Поэтому в то, что Гарвин заложит нашу троицу коменданту, я не верил.

Да, разговор прошёл не так уж плохо. А что касается сожжённых нервов… Такая встряска лишь пойдёт мне на пользу. Нельзя считать себя самым умным. Ведь на каждого умника всегда найдётся другой умник, более высокой категории. И не стоит про это забывать.

Глава 5.5

Кира и Данхен ждали меня на улице – сидели на скамейке рядом с крыльцом. Было видно, что ребята совсем извелись – Кира выглядела мрачно и напряжённо, а Данхен, склонный, видимо, к компульсивным действиям, ковырял ботинком песок и успел уже вырыть перед скамейкой целый окоп.

– Ну? – спросил Данхен, когда я подошёл поближе.

– Всё нормально. Обошлось.

– Что-то долго ты торчал у коменданта.

– Да, есть такое. Старик просто мастер трепать нервы. Но мне удалось выкрутиться, – ответил я, и тут же сменил тему. – А у вас как всё прошло?

Дальше был краткий обмен впечатлениями. В целом, подельники успешно отбились от наскоков коменданта, и наша ложь осталась незамеченной. Всё-таки дядюшке Альбина Штурина было далеко до детектива Гарвина.

После этого Данхен поспешил откланяться. Было видно, что парень чувствует себя неловко и не понимает толком, как стоит со мной держаться. Всего пару часов назад мы были врагами, а теперь сделались сообщниками. Поэтому в душе Данхена шла напряжённая борьба.

Я решил, что не стоит пускать это дело на самотёк – мало ли, до чего этот школьный ассасин может додуматься – и попытался подтолкнуть его мысли в нужном направлении. Протянул руку и сказал, что не имею никаких претензий.

Пару секунд парень колебался, но потом всё же сграбастал мою ладонь и как следует её потряс. А потом выразился в том духе, что ты, мол, Киврин, нормальный парень, теперь-то это совершенно ясно, и давай будем считать всё произошедшее недоразумением. Я тоже прогнал что-то подобное, и Данхен, наконец, убрался восвояси.

Фух, надеюсь, инцидент исчерпан.

Кира всё это время стояла поодаль, и наблюдала за нашими расшаркиваниями с ироничным прищуром. Увы, девчонки не понимают глубочайшего смысла мужских ритуалов.

Я посмотрел на Киру и в который уже раз подумал: а всё-таки она ничего. Не девушка с обложки, но есть в ней какое-то холодное очарование.

Кира поймала мой взгляд и нахмурилась.

– Что уставился?

– Извини. Не знал, что представление платное.

Она фыркнула и отвернулась. Потом, слегка помедлив, сказала:

– Спасибо, что не заложил меня, Киврин.

– А должен был?

– Не знаю. Мог, во всяком случае. Когда я увидела в кабинете у Тота этого типчика, Гарвина, то сильно напряглась. Подумала – всё, хана, не прокатит наша сказочка. Фараон – это не школьный комендант, раскусит на раз.

Я удивился.

– Гарвин? Ты его знаешь?

– Да его вся школа знает. Хрен ли, местная знаменитость. После того, как в прошлом году какой-то придурок вызвал демона, этот легавый в Иствале буквально поселился. Хорошо, что он нами не заинтересовался. Гарвин – та ещё хитрая сволочь.

В голосе Киры звучала искренняя неприязнь. Интересно, чем детектив ей насолил? Или она просто не любит полицейских из-за своего пролетарского происхождения?

Видимо, мысль про пролетарское происхождение Жестянки породила в моём мозгу какую-то сложную цепочку ассоциаций, потому что я внезапно ляпнул:

– Слушай, а почему ты так коротко стрижёшься?

Я подумал, что она выдаст в ответ какую-нибудь резкость, но нет:

– Просто привыкла, – сказала Жестянка вполне миролюбиво. - Я ведь раньше на фабрике работала. Ну, до того, как… – тут она слегка запнулась, – До того, как Талант пробудился. А на фабрике длинные волосы – табу.

– Почему?

– Техника безопасности. Может на кардан намотать. А тогда или скальп снимет, или вообще выжмет, как половую тряпку. Я видела один раз такое, долго потом снилось…

После этих слов она помрачнела и замкнулась.

Какое-то время мы сидели молча. Кира думала о чём-то своём, возможно, вспоминала старую жизнь, а я просто рассеянно глазел по сторонам.

Внезапно я увидел Лэна Викентина, наряженного, как на парад. Он вёл под ручку Фальму Уланти, и что-то оживлённо ей втирал. На лбу Лэна ярко алели пятна от выдавленных прыщей.

– Интересно, куда эти голубки направляются? – спросил я задумчиво.

– В «Атанор», куда же ещё, – ответила Жестянка. – Там по субботам танцы устраивают.

Ах, да, точно. Лэн говорил что-то такое этим утром.

Я снова взглянул на Киру, и в голове у меня возникла странная мысль… Но я тут же отмёл её, как совершенно идиотскую. Кира инвалид, вряд ли она так уж горит желанием попрыгать на своём протезе под весёлую музыку.

С другой стороны – есть занятия и поспокойнее.

– В карты играешь? – запустил я пробный шар.

– Есть немного.

– Отлично. В пансионе мародёров как раз намечаются небольшие посиделки с картишками. Сегодня, в девять вечера. Приходи, если хочешь, будет весело. Но прилично.

Жестянка усмехнулась.

– Что вы, домашние мальчики и девочки, понимаете в неприличных вещах?

– Вот и покажешь нам, как нужно отрываться. Заодно и бутылку своего шмурдяка прихвати, если он у тебя ещё остался. Я оплачу, если что.

Кира промолчала.

– Ну так что? Заглянешь на огонёк?

– Может быть.

– Давай, приходи. Хоть развлечёшься немного. А то вечно сидишь одна, да ещё с таким видом, как будто только что любимую канарейку похоронила.

– Ладно, я подумаю.

Жестянка встала со скамьи – раздался знакомый металлический щелчок – и заковыляла прочь.

Я посидел ещё немного, выкурил сигарету и тоже поплёлся в пансион.

Ну и денёк, чёрт побери!

* * *

Когда я вернулся в комнату, было около пяти часов вечера. До ужина оставалась ещё уйма времени, и я решил провести его с пользой. То есть уселся за стол, разложил учебники и яростно вгрызся в гранит науки.

К понедельнику нужно было сдать огромное сочинение по истории античного искусства. Им-то я и занялся в первую очередь. Но работа шла туго – оригинальных идей не было, а тот ворох слов, который я вывалил на бумагу, упорно не хотел складываться во что-то осмысленное. Я постоянно правил написанное, но становилось только хуже. А всё из-за того, что в данный момент мой ум занимало не античное искусство, а совсем другие вещи.

Например, Жестянка. Какого чёрта я так озаботился её душевным комфортом, что сначала едва не пригласил на танцы в «Атанор», а потом позвал на карточный турнир? Что это было? Прежде я не замечал за собой подобных благородных порывов. Обычно я выстраивал отношения с другими людьми исходя из сугубо практических соображений. То есть прикидывая, будут ли эти отношения полезными. Конечно, Жестянка была полезным человеком – она барыжила алкоголем и обладала связями в среде школьной прислуги. Но приглашая её на посиделки, я совершенно не думал про это. А думал я в тот момент скорее о… Хм… В общем, о других вещах.

Или Ленар Беружин, этот чёртов бомбист. Когда я пришёл на поляну, он уже сидел там, в теньке под деревом. Так может, это Беружин заминировал статую? Может, он и есть Пироман?

В принципе, думать так имелись все основания. Беружин проводил опасные эксперименты у себя в комнате, из-за чего пансион чурбанов взлетел на воздух. А ещё Беружин выглядел как шизик, да и вёл себя соответственно. Короче, этот тип – идеальный кандидат на роль маньяка.

Смущало лишь одно – детектив Гарвин совсем не заинтересовался личностью нашего Тёмного Властелина. Допрос Ленара длился минут десять, если не меньше.

Я подумал, что этот вопрос стоит проработать со всей тщательностью. Ведь мы с этим бомбистом живём бок о бок, в соседних комнатах. И если у него и впрямь отъехала крыша, то я рискую однажды ночью проснуться от грандиозного салюта. Возможно, последнего в своей жизни.

Ещё мне не давал покоя Макей Свирин, этот мелкий трусливый шакал. Сегодня он натравил на меня Данхена, и далеко не факт, что на этом всё кончится. По-хорошему, со Свириным стоило бы провести разъяснительную беседу. В формате показательной расправы. Но условия для показательной расправы, в данный момент, были крайне неблагоприятными – за каждым моим шагом внимательно наблюдает комендант. Так что действовать придётся осторожно…

За пару часов я всё же написал черновик сочинения, после чего отправился на ужин. Где нарвался на очередную порцию неприятных известий.

– Что? – неверяще переспросил Вик. – Комендантский час?

– Именно, – мрачно подтвердил Аймо. – Тот собрал всех старост в кабинете и сказал, что переводит Истваль на особый режим. Так что теперь после восьми часов вечера мы все должны сидеть по комнатам. Нарушителей будет ждать наказание. Вплоть до отчисления. Это цитата, если что.

Стол возмущённо загалдел. Ну да, ещё бы – сначала запрещают выходить в город, а теперь вообще сажают под замок!

– И как долго нам придётся пребывать на этом осадном, то есть, прости, Аймо, особом положении? – лениво поинтересовался Дидрич.

– Пока – неделю, а там будет видно.

– Это снова цитата?

– Ага.

Я тоскливо вздохнул: кажется, накрылся наш карточный турнир. Жаль, очень жаль. А ведь у меня имелись на него такие роскошные планы…

Кстати, о турнире. Я бросил взгляд на Жестянку. Новость о введении комендантского часа она восприняла равнодушно. Даже, пожалуй, с подчеркнутым безразличием.

Но при этом весь ужин не поднимала от тарелки глаз.

Глава 6.1

Утро воскресенья. Я лежу на кровати, закинув ногу за ногу, курю и задумчиво таращусь в потолок.

Я составляю план военных действий.

Да, от сражения уклониться не выйдет. Свирин нанёс удар, и мне придётся ответить. Если я проигнорирую его нападки, шакал воспримет это как слабость и обнаглеет ещё больше.

Посему – быть войне.

Я маловато знал о Макее, поэтому решил для начала навести кое-какие справки. На самом ли деле этот парень так прост? Может, он из влиятельной семьи? Может, у него есть опасные друзья? Может, наконец, у него имеется злопамятный дядя, работающий комендантом в какой-нибудь магической школе? Неспроста же он начал действовать так резко? На Мышку попытался натравить коменданта, а ко мне подослал бретёра. И, главное, за что? За то, что я сорвал его маленькую грязную аферу? Это даже по меркам Батиля выглядит как наглость.

Значит, либо Свирин разозлился настолько, что потерял всякое чувство меры, либо считает, что это сойдёт ему с рук.

Ну, либо он просто дурак.

Настало время завтрака, и я поплёлся в столовую. Там было пустовато – за нашим столом сидел только Вик, да ещё пара девчонок.

Я подсел к Вику и начал расспрашивать о Свирине.

– Насколько я знаю, Свирин одиночка, – ответил Вик. – Ни друзей, ни приятелей у него нет. Из какой он семьи? Да чёрт его знает. Если судить по манере держаться – обычный мещанин.

– А как у него с боевыми чарами?

– Без понятия. Но про успехи Свирина в этой области мне ничего не известно. И вообще, говорят, он трусоват. А почему ты спрашиваешь? Что, этот тип взялся портить тебе жизнь?

– Вроде того.

– Так давай пойдём и поболтаем с ним? Объясним наглядно, какое место он занимает в пищевой пирамиде Иствале?

– Спасибо за предложение, дружище. Но, думаю, твоя помощь тут не потребуется.

– Как знаешь. Если что – обращайся.

По совету Вика я решил поговорить ещё с одним парнем, неким Тармо Маричем. Он приторговывал контрабандой и благодаря этому был знаком чуть ли не с каждым учеником в Иствале.

– Марич – тип непростой, – сказал Вик. – Такой, знаешь, себе на уме. Везде ищет выгоду. Но если поладишь с ним, он может оказаться очень полезен.

Марич постоянно вертелся в районе складов. Там, сидящим на штабеле брёвен и рассеянно смолящим папироску, я его и нашёл.

Это был парень с внешностью шпиона. Средний рост, бесцветные глаза, лицо ничем не приметное. Такого увидишь – и сразу забудешь.

– Привет, Тармо! – сказал я, подходя к штабелю.

– Ага, привет, – ответил контрабандист слегка настороженно. – Мы знакомы?

– Нет, но прямо сейчас познакомимся. Северин Киврин, – я протянул руку, – Мне тебя Вик посоветовал. Ну, тот, гитарист, из чурбанов.

– А, Вик, – Марич расплылся в улыбке и тряхнул мою ладонь. – Мой лучший клиент! Его друзья – мои друзья! Итак, чем я могу помочь?

– Слышал, ты умеешь доставать всякие штуки…

– Вроде того. Помогаю страждущим в меру сил. Но не бесплатно, конечно.

– А информацией торгуешь?

– Смотря какой. О делах своих клиентов я не распространяюсь. Всё строго конфиденциально. Ну, ты понимаешь…

– Ясно-понятно. Но дела твоих клиентов меня совершенно не интересуют.

– Тогда что у тебя за вопрос?

– У меня возникли тёрки с одним парнем. Хочу узнать, что он за фрукт. Сможешь собрать на него досье?

– Без проблем. Называй имя.

– Макей Свирин.

– А, ну, про этого персонажа я могу тебе прямо сейчас рассказать.

Я похлопал по карманам.

– Пачка сигарет в качестве оплаты подойдёт?

– Подойдёт. Итак, слушай…

От Марича я узнал следующее.

Макей Свирин. По происхождению – мещанин. Отец – мелкий служащий в государственной конторе. Магом Свирин был средненьким, успехами в учёбе тоже не блистал. В прошлом году даже поднимался вопрос о его исключении из Истваля. Но отец Свирина, узнав про это, примчался в школу и на коленях умолял магистра Тэфу дать сыну ещё одни шанс. И судя по тому, что Макей по-прежнему портил пейзаж, вымолить этот шанс он всё-таки сумел.

– А чем этот Свирин вообще занимается? Ну, по жизни?

– По жизни? Вечно пытается крутить какие-то схемы. Контрабанда, подпольный тотализатор и всё такое. Но постоянно лажает.

– Почему?

– Не умеет вести дела. Вечно пытается надурить своих контрагентов, причём глупо, по мелочи.

– Короче говоря – жулик.

– Ага.

В школьной табели о рангах Макей занимал не слишком высокое место. Он не был откровенным парией, но и популярностью не пользовался. Близких друзей у Свирина не имелось, только парочка приятелей, таких же мутных личностей, как и он сам.

– Кажется, этот Свирин – тип не слишком опасный, – подвёл я итог.

Марич задумчиво пожевал сигарету.

– М-м-м… Как тебе сказать... Вообще-то с ним стараются не связываться.

– Почему?

– Да характер у него дерьмовый. Макей очень злопамятный. Стоит один раз перейти ему дорогу – и он будет мстить тебе всю жизнь.

– Да? А мне говорили, он трусоват.

– Есть такое. С теми, кто может за себя постоять, он старается не связываться. Но если почует слабину – сожрёт с потрохами.

Марич рассказал мне ещё массу интересных вещей. Номер комнаты в общежитии инквизиторов, которую Свирин занимал, места, где он любил гулять после уроков, и всё в таком роде. В общем, свою пачку сигарет контрабандист отработал на двести процентов.

По итогам этого разговора я пришёл к следующим выводам. Моё первое впечатление от Свирина оказалось верным – неудачливый жулик, возомнивший себя ловкачом. Расправиться с таким слизняком будет совсем не сложно.

Говорят, Свирин злопамятен? Ничего страшного. Это прекрасно нивелируется другим его качеством – трусостью. Нужно прижать шакала как следует – и проблема будет решена.

Глава 6.2

На следующий день, после уроков я отправился в парк, разбитый за студенческими общежитиями. Не с целью подышать свежим воздухом и не для того, чтобы полюбоваться на природные красоты. Нет. Я вышел на охоту.

По словам Марича, Свирин после занятий частенько наведывался в это место – гулял, читал и практиковался во всяком мелком колдовстве. Места он старался выбирать самые тихие и безлюдные. Что, конечно, было мне только на руку. Чем меньше окажется у наших с Макеем разборок свидетелей – тем лучше.

Я приготовился к долгим блужданиям по песчаным дорожкам, но фортуна, для разнообразия, решила мне немного подыграть. Жертва обнаружилась почти моментально. Стоило слегка углубиться в запущенную часть парка – и я тут же наткнулся на Свирина.

Итак, быстренько расставим декорации. Пустынная аллея, обсаженная старыми клёнами. Кроны деревьев почти смыкаются в вышине, поэтому вокруг царит мягкий полумрак. Свирин сидит на скамейке, спиной ко мне, и жрёт слоёный пирожок, засыпая брюки жирными крошками.

Я быстро спрятался за дерево и просканировал местность. Отлично! В радиусе трёхсот метров – ни единой живой души.

Так, так, так, Свирин… Я предвкушающе похрустел пальцами. Что бы такое с тобой сотворить? В принципе, можно оглушить тебя парализующими чарами, а потом как следует поглумиться. Да, глумиться над беспомощной жертвой – это всегда очень весело. Но, боюсь, нападение со спины не даст необходимого воспитательного эффекта. Мне ведь нужно не просто унизить тебя, нет, нужно, чтобы ты меня испугался…

Значит, придётся сыграть отморозка.

Я вышел из-за дерева и ленивой походкой направился к шакалу.

– Привет, Макей! Как жизнь, как делишки?

Недоеденный пирожок тут же брякнулся на землю. Услышав мой голос, Свирин вскочил со скамейки, обернулся и призвал щиты.

Отличная реакция. И действия вполне грамотные. А вот щиты паршивенькие, явно халтурит на занятиях по тектонике.

Я, на всякий случай, тоже призвал щиты и активировал малый дуэльный набор.

– Чего надо? – ощерился шакал.

– Мне показалось, или голосок у тебя подрагивает? Интересно, почему? Неужели ты сделал что-то нехорошее?

Макей быстро огляделся и понял, что влип. На помощь звать некого, вокруг только белки да воробьи.

Интересно, как он поступит? Задаст стрекача? Попытается меня заболтать? Или соберёт всё своё невеликое мужество в кулачок и вступит в схватку?

После секундного колебания Свирин выбрал вариант номер два.

– Так какого чёрта тебе нужно?

– Поговорить.

– О чём?

– Да вот, хотел узнать твоё мнение по одному вопросу…

Я кивнул на большую жестяную урну, стоявшую рядом со скамейкой.

– Видишь мусорный бак?

Свирин на секунду скосил глаза.

– Ну да, вижу.

– Как думаешь, парень лет шестнадцати сможет поместиться в него целиком, вместе с ногами?

– Ты… Что ты несёшь?!

Свирин занервничал.

– То есть, у тебя нет однозначного мнения по этому вопросу? Ладно, давай тогда проведем натурный эксперимент, – с этими словами я запустил руку в карман брюк, – Кстати, магистр Тэфу просил передать тебе одну штуку…

Я достал из кармана магический кристалл и бросил его Свирину.

Шакал испуганно дёрнулся, но кристалл только ударился о его щит и упал на землю, безвредный, как дохлый жук. Увидев это, Макей презрительно усмехнулся.

– Второй раз на эту разводку я не попадусь, Кив…

Договорить он не успел – раздался хлопок и по глазам ударила вспышка. Свирин взвыл, схватился за лицо и брякнулся на землю.

Ну да, ещё бы. Три с половиной миллиона кандел – это не комар чихнул. Сейчас он слеп, как крот.

А вот я чувствовал себя просто прекрасно. Потому что в моём дуэльном наборе были чары, спасающие от таких вот внезапных подлянок. После активации этих чар на поверхности глаз возникали особые магические конструкты, которые измеряли мощность светового потока, и срезали все пики, превышающие безопасные значения. В результате любые, даже самые мощные источники света начинали выглядеть не ярче обычной свечи.

Я быстро подошёл к катающемуся по земле шакальчику и двумя ударами Железного кулака снёс его щиты. Затем угостил чарами Молчания и парализовал. Просканировал окружающее пространство и убедился, что мой маленький перформанс не вызвал особого переполоха. Затем присел на лавочку и закурил.

После применения ослепляющих чар зрение возвращается к жертве секунд через тридцать-сорок, но я решил подстраховаться и дать Макею чуть больше времени. Когда прошло две минуты, я встал, сжёг окурок заклинанием и снова подошёл к Свирину.

Судя по тому, с какой ненавистью он вылупил на меня зенки, зрение к нему уже вернулось.

Не тратя лишнего времени на разговоры, я начал обрабатывать Свирина ногами.

Бил я спокойно и методично. Удары старался наносить по бёдрам, по голеням, по заднице и по предплечьям. Короче, бил по мякотке – так, чтобы вызвать максимум сильных ощущений, но при этом не нанести серьёзных травм.

Через полминуты Свирин, несмотря на парализующие чары, начал глухо стонать. Я взглянул на его лицо и довольно кивнул: из глаз текут слёзы, из носа – сопли. Клиент готов, можно заканчивать.

Я поднял ногу, как будто захотел впечатать каблук прямо Свирину в нос. На лице шакальчика отразился самый настоящий ужас. Вполне обоснованный, кстати – таким ударом можно даже убить, если слегка перестараться – решётчатая кость ломается, осколки входят в мозг – и всё, привет, Костлявая. Потом я замер, словно что-то вспомнив, скривился, и как бы нехотя опустил ногу. Короче, исполнил пантомиму под названием "Твой мучитель – псих, но себя контролирует".

Затем я подхватил Свирина чарами левитации и дотащил до мусорного бака. Снял с него крышку и грубо затолкал жертву внутрь.

– Надо же! Уместился! – прокомментировал я свои действия. – Думаю, эксперимент можно считать успешным.

А теперь – небольшое педагогическое наставление.

– Ещё раз попробуешь натравить на меня Данхена – и поселишься здесь навечно, – сказал я торчащим из бака ботинкам. – Продолжишь портить жизнь моим друзьям – я тебя вообще с дерьмом смешаю.

После чего грохнул крышкой, отряхнул руки, и быстрым шагом направился к выходу из парка.

* * *

Следующие несколько дней прошли в томительном ожидании. Я гадал – проглотит Свирин это унижение или нет? Будет ли пытаться отомстить? И если да, то как? Рискнёт и нападёт лично? Наймёт ещё одного ассасина? Или выдумает что-нибудь новенькое?

Того, что он вздумает пожаловаться коменданту, я не боялся. Стучать на товарища, даже если этот товарищ подло тебя отметелил, в нашей среде не принято. Сделаешь так – и опустишься на самое дно рейтинговой таблицы. Не любят студенты магических школ выносить сор из избы и вовлекать в свои конфликты взрослых.

Да и потом, если Свирин расскажет всё старому грифу, то уже сам с неизбежностью нарвётся на неприятные вопросы. Потому что в наших разборках будет участвовать не только комендант, но и, как минимум, кураторы отрядов. А то и глава Учебного Совета, магистр Тэфу.

И вот тут у меня будет шанс развернуться на полную катушку.

«Что послужило причиной вашего конфликта? Личная неприязнь? Да неужели? А вот Киврин утверждает, что дело в другом. По его словам, вы пытались шантажировать одну девушку, Мелину Сантели. Девушку из хорошей семьи, из очень влиятельной семьи… И ему пришлось за неё заступиться…»

«Что? Вы утверждаете, будто она создала химеру и прятала её в школе? Это Мелина-то, студентка-тихоня, с безупречной репутацией? Вы же понимаете, что это звучит, как полный бред? А даже если это не бред, то почему вы, узнав про химеру, не рассказали все коменданту или кому-нибудь из учителей? Вы понимаете, Свирин, что, скрывая эту информацию, сделались соучастником преступления?..»

«Кстати, а не вы ли написали то письмо с клеветой на Мелину Сантели?..»

И так далее, и так далее, и тому подобное.

В общем, если Свирин не идиот, то к коменданту он обращаться не станет.

Но и без дела сидеть тоже вряд ли будет.

Так оно и вышло.

Вечером в среду, когда я торчал в читальном зале библиотеки и листал свеженький выпуск «Вопросов тектоники», на стол рядом со мной аккуратно опустился клочок бумаги. Я взял его и прочитал: «Зайди в сортир, прямо сейчас. Есть важный разговор».

Почерк был незнакомым. Незаметно пошарив вокруг глазами, я увидел Марича. Контрабандист стоял в дверях и сверлил меня взглядом. Убедившись, что я прочёл записку, он едва заметно кивнул и вышел в коридор. Я подождал пару минут, встал и отправился следом.

Ладно, посмотрим, что ещё за важные разговоры.

Когда я вошёл в библиотечный сортир, Марич был уже там. Он быстро заклинил дверь с помощью хитрого приспособления, сделанного из загнутой вилки, и кивнул мне:

– Привет, Северин!

– Привет, филантроп! Ну, как жизнь?

– Ничего, коптим потихоньку. Но речь не об этом. Тут, понимаешь, вот какая штука…

– Я весь внимание.

– Люди говорят, ты Макею сытных прописал.

Я пожал плечами.

– Люди много чего говорят.

– Сведения достоверные, так что можешь не кокетничать. Макей сам про это рассказывал.

– С каких пор ты доверяешь словам этого жулика?

Марич возвёл очи горе и тягостно вздохнул.

– Ладно, хочешь играть в секретность – твоё дело. Просто мне тут напели, что Свирин расспрашивает про тебя. Собирает, так сказать, досье.

– Ничего удивительного. А как ты про это узнал?

– Человек, к которому обратился Свирин – мой знакомый.

– Ещё один гуманист-филантроп, торгующий всяким из-под полы?

– Вроде того. Он не слишком щепетилен в вопросах приватности, поэтому вывалил мне всё как есть. Мы, филантропы, не только конкурируем, иногда и сотрудничаем.

– Ясно. И, судя по тому, что ты пришёл ко мне, этот знакомый предлагает…

– За скромное вознаграждение он расскажет про тебя Свирину то, что ты сам сочтёшь нужным. Ну, и мне ещё немного отстегнёшь. За посредничество.

Я воззрился на Марича в недоумении. Он понял, что его слова прозвучали слегка двусмысленно, и поправился:

– Если что, я не пытаюсь на тебя давить или, упаси боже, шантажировать. Я такими вещами не занимаюсь. Это просто деловое предложение. Если тебе не интересно – без проблем. Тогда я скажу своему другу, что не хочу ввязываться в это дело. И пусть всё идёт как идёт.

– Деловое предложение, говоришь?..

Я задумчиво потёр подбородок. А почему бы и нет? Если наговорить шакальчику кучу всяких ужасов, он вполне может передумать мне мстить.

– Ладно, по рукам. Но я хочу проконтролировать всё лично. Сделаем так. Пусть твой друг заманит Свирина в какой-нибудь пустой класс. Там навесит ему лапши на уши. А я в это время буду стоять под окном и слушать. Ну как, пойдёт?

Марич на секунду задумался.

– Думаю, это можно устроить. Но и цена слегка возрастёт.

– Сколько?

– Пятьсот.

Я мысленно застонал. В кармане и так ветер свищет, а тут опять непредвиденные траты. Причём довольно серьёзные. Может поторговаться? Нет, не буду. Надо держать марку. Я ведь потомок фарентских правителей.

– Ладно, годится.

– Отлично, – Марич достал блокнот и карандаш. – А теперь озвучивай свою легенду.

– Пусть этот тип услышит вот что… – я на минуту задумался и начал вдохновенно вещать. – Северин Киврин – мерзкий ублюдок. Он происходит из старинной черномагической семейки, которая ведёт свой род от Даргана Счастливого – был в древности такой злобный некромант. Киврин учился в шести школах, и отовсюду его выставляли со скандалами. Причины? Драки с применением магии, нанесения лёгких, средних и тяжких телесных повреждений другим студентам, воровство, запугивание, шантаж… Ну, и всё в таком роде. Один парень в Батиле доводил его и в результате отъехал в больничку с серьёзными неврологическими повреждениями. И, судя по тому, что Киврину всё сошло с рук, у него имеются высокие покровители.

– Хм… А это всё правда? – спросил Марич, деловито строча в блокнотике.

– Нет, конечно, – соврал я, не моргнув глазом. – Но, если Свирин вздумает проверить эту информацию, кое-что и впрямь может подтвердиться. Я сменил много школ. У меня действительно бывали конфликты с одноклассниками. В том числе один довольно серьёзный. Но в больницу тот придурок загремел по собственной глупости, я к этому руку не прикладывал.

– В общем, идея понятна. Нужно донести до Макея следующую мысль: ты опасная и мстительна тварь.

– Именно.

– Ещё фактуры подбросишь?

– Без проблем.

Я накидал Маричу с дюжину жутких историй, теперь уже совершенно выдуманных, и после этого мы расстались.

А пока я забавлялся сочинительством, история с избиением Свирина продолжала развиваться. И вскоре принесла плоды, причём весьма неожиданные.

* * *

В четверг, после завтрака, ко мне подошла Мышка и, грозно уперев руки в бока, заявила:

– Северин. Нам нужно поговорить.

Я сморщился, как от зубной боли.

– Судя по твоему тону, это будет разговор из разряда Серьёзных. Возможно, даже Очень Серьёзных.

– Именно. И, пожалуйста, хватит ёрничать. Дело действительно важное.

– Ладно, я слушаю.

– В общем… Что ты сделал с Макеем Свириным?

Хм, неужели этот придурок всё-таки не сумел удержать свой поганый язык за зубами? Или кто-то случайно увидел, как я учиняю над ним расправу?

Я пожал плечами и ответил:

– Да ничего я с этим шакалом не делал.

Лина недоверчиво прищурилась.

– Правда? Ты же, помнится, хотел с ним «разобраться?»

– Послушай, солнце моё, а с чего вообще такие вопросы?

– Просто вчера вечером я случайно столкнулась с Макеем в книжной лавке. И знаешь, что? Он шарахнулся от меня, как от прокажённой. Да ещё прошипел что-то про «ненормальную» и её «сумасшедшего дружка».

Я театрально закатил глаза.

– Мало ли что там мелет этот придурок. С каких пор тебя стали интересовать его слова?

– Подожди, это ещё не конец истории. Я поспрашивала знакомых из пансиона Святого Аларда, и они рассказали вот что. Пару дней назад Макей пошёл гулять в парк и вернулся оттуда в ужасном состоянии. Его избили, на нём буквально живого места не было, и…

Тут я рассмеялся. Надеюсь, смех прозвучал не слишком фальшиво.

– Боже! Лина! Ну посмотри на меня! Разве я похож на человека, способного сделать из Свирина отбивную? Я – интеллигентный молодой человек из хорошей семьи? Да ещё, к тому же, дворянин?

Лина красноречиво промолчала.

– Не знаю, что там приключилось со Свириным, но ко мне это не имеет ни малейшего отношения, – подвёл я итог. – К нам это не имеет ни малейшего отношения.

– Позволь не поверить.

– Дело твоё. Однако сама посуди. Кто такой этот Свирин? Мелкий мошенник, промышляющий всякими тёмными делишками и не брезгающий даже шантажом. Думаешь, только у нас есть претензии к этому типу? Я уверен, половина Истваля хочет набить ему морду. Вот кто-то не сдержался и набил. Что ж, пусть это послужит дураку уроком.

Кажется, мой спич подействовал на Мышку. Вряд ли я сумел убедить её на все сто процентов, но, во всяком случае, зерно сомнения заронил.

– Хм… Ла-а-адно, – протянула она. – Вернёмся к этому позже.

После чего развернулась и порысила в сторону учебных корпусов.

Н-да, не слишком удачно я провёл этот разговор. На троечку с минусом. Не стоило уходить в отрицание. Лучше было задвинуть какую-нибудь патетическую залепуху. Например, сказать, что это Свирин первым на меня напал – причём исподтишка, со спины, по подлому. Но я, типа, оказался сильнее, и сумел его героически повергнуть. После чего отлупил как следует. В назидание. Что-нибудь в этом роде. Лина девушка наивная, жизнь знает плохо, и вполне может купиться на подобный бред. Но теперь уже поздно менять показания. Что сделано, то сделано.

Вечером, когда я сидел в своей комнате и корпел над домашним заданием по тектонике, в дверь неожиданно постучали.

– Кого там черти принесли? – спросил я, выглядывая в коридор.

На пороге стоял незнакомый младшак. Он подмигнул мне с видом матёрого конспиратора, шепнул: «Марич ждёт во дворе» – и испарился.

Я набросил плащ и вышел на улицу.

Контрабандист сидел на скамейке, делая вид, что читает книгу. Я пристроился рядышком, достал сигареты и протянул одну Маричу.

– Немножко отравы?

– Не откажусь.

Далее состоялся коротенький светский диалог: «Есть эфир по дешёвке, десять мегаквинтов, интересуешься?» – «Нет, у меня своего хоть залейся» – и мы приступили к делу.

– Ну, как поживает наш дружок?

– Всё нормально, наживка заглочена, можно подсекать. Завтра у них с Линтом состоится разговор.

– Линт – это твой знакомый? Тот самый знакомый?

– Нет, тот самый – другой парень. Но с ним мы работать не будем, всё-таки человек он не слишком надёжный. А вот за Линта я могу поручиться.

– Ладно, тебе виднее.

– В общем, план таков. Завтра после обеда подгребай к корпусу Изящных искусств. Окно художественной мастерской, выходящее во внутренний дворик, будет открыто. Встанешь под ним – и всё услышишь. Можешь даже подглядывать, если хочешь. Но это – на свой страх и риск.

Всё было сказано. Мы с Маричем пожали друг другу руки и разошлись. Он ускакал по своим преступным делам, а я направился к заветному дворику, чтобы осмотреть место, в котором завтра мне предстояло сидеть в засаде.

Дворик был непроходной и не слишком ухоженный – вдоль стен были свалены ящики, бочки и тому подобный хлам. И, судя по их внешнему виду, они кисли там давно, уже не первый месяц.

Я быстро отыскал окно, про которое говорил Марич, и решил, что место выбрано неплохо. Прямо под окном было что-то вроде козырька или гурта, опоясывающего здание, и эта штука могла послужить отличным укрытием.

Глава 6.3

На следующий день я специально ушёл с обеда пораньше и сразу направился к корпусу Искусств. Занял место под окном, наложил на себя чары чуткого слуха и приготовился ждать.

Прошло несколько минут, и я услышал, как в кабинете хлопнула дверь.

– Ладно, выкладывай, что нарыл, – раздался голос шакальчика.

Слышно было отлично. Кажется, Свирин встал буквально в паре метров от окна.

– Сначала деньги, – сказал незнакомый голос.

Должно быть, это тот самый Линт, «надёжный парень».

– Ещё чего! Оплата постфактум, как договаривались!

Какое-то время они препирались. Наверное, Линт специально тянул время. Он ведь не знал, занял я уже место под окном, или ещё нет.

– Ладно, дьявол с тобой, – сдался, наконец, Линт. – Слушай…

И тут я внезапно увидел Мышку.

Она заглянула во дворик и моментально срисовала меня. А потом быстрым шагом направилась вперёд. Что-то ей от Северина Киврина срочно понадобилось.

Чёрт побери! Я скорчил зверскую рожу и начал махать руками, как ветряная мельница – мол, убирайся, убирайся отсюда!

Мышка на секунду замедлила шаг, нахмурилась и пошла ещё быстрее.

Ну что за упрямая девчонка!

Я молитвенно сложил руки, потом прижал палец к губам – молчи, молчи, ни звука!

Тщетно. Когда нас разделяло несколько метров, Лина громко сказала:

– Что это ты здесь затеял, Се…

Я метнулся вперёд, зажал ей рот ладонью и быстро затащил под козырёк.

Надеюсь, Свирин ничего не услышал.

Как бы ни так.

– Тихо!

Голоса в кабинете смолкли.

– Что случилось?

– Здесь кто-то есть.

– Брось, Макей, тебе показалось.

– Да нет, точно есть.

Над головой стукнула рама – Свирин открыл окно пошире и высунулся на улицу. На залитую солнцем брусчатку легла его тень. Шакал покрутил башкой и замер, вероятно, всматриваясь в груду бочек, сваленных в дальней части двора.

Я стоял, вжавшись в кирпичную стенку и нагло облапив Лину – девчонку так шокировало моё поведение, что она даже не пыталась вырваться.

Судьба всей операции повисла на волоске. Если Свирин сейчас спрыгнет во двор, чтобы как следует осмотреться, он моментально заметит нас с Линой. Если Лина поднимет шум и начнёт вырываться, она раскроет наше присутствие.

Короче, я уже мысленно смирился с тем, что мой план по дезинформации Свирина провалился.

Но небо смилостивилось – шакал ещё немного покрутил башкой, оглядывая двор, и захлопнул окно. Впрочем, он это сделал весьма небрежно, между створками осталась щель, и нам с Линой всё равно было слышно, что творится в кабинете.

– Акустика тут просто дикая, – сказал Свирин.

– Ага, – ответил Линт.

Я отпустил Мышку и шепнул:

– Ради бога, ни звука.

Мышка кивнула. Вид у неё был по-прежнему слегка одурелый.

И тут Линт начал, наконец, пересказывать Свирину мою биографию.

Да, актёрскому таланту этого парня можно было только позавидовать. Рассказчиком он был мастерским. Линт прекрасно владел словом – когда нужно было вызвать сильные эмоции – демонстрировал чудеса красноречия, когда нужно было прикрутить фитилёк – переходил на скучный казённый речитатив. Если аргументация выглядела слабоватой – начинал частить, засыпая словесной шелухой все натяжки и нестыковки. Если сказанное казалось достоверным – специально делал многозначительные паузы, предоставляя слушателю возможность самому дофантазировать не произнесённое вслух, и прийти к нужным умозаключениям.

Я прямо заслушался. И под конец рассказа сам уже начал ужасаться тому, какой я, оказывается, подлец и негодяй.

А потом наткнулся на взгляд Мышки.

И понял, что крупно влип.

В её глазах плескалась смесь ужаса, неверия и возмущения. Последнего, пожалуй, было больше всего.

Кажется, моей подружке не слишком понравилось услышанное.

– Как-то так, – закончил свою речь Линт. – Вот всё, что мне удалось узнать про этого больного ублюдка.

На секунду в комнате воцарилось молчание. А потом Свирин сказал – и голос его прозвучал довольно кисло:

– Ты… Хм… Уверен, что…

– Фирма веников не вяжет, – отрубил Линт. – За достоверность сведений ручаюсь головой. Я поднял все свои связи, два вечере просидел на телефоне, и переговорил, наверное, с сотней человек. Кстати, с тебя дополнительно семьдесят монет – межгород, знаешь ли, удовольствие не из дешёвых…

– Я хочу сказать… Как-то это…

– Если не веришь мне – можешь проверить всё сказанное самостоятельно. Поболтай с Радой Коломан из графьёв – она училась с Кивриным в Батиле и может рассказать про него много интересного… Вообще, на твоём месте я бы не связывался с таким отморозком. Подумаешь, он тебя слегка отделал, – при этих словах Мышка возмущённо вскинулась, – с кем не бывает…

– Без твоих советов разберусь, что мне делать, – огрызнулся Свирин. – Ладно. Вот деньги. Держи.

– Отлично. Бывай.

Линт простучал каблуками по полу, вышел из класса и затворил за собой дверь.

– Чёрт, – тихо сказал Свирин. А потом вдруг заорал:

– Чёрт! Чёрт! Чёрт!

И принялся дубасить кулаками по стене.

Мышка в последний раз метнула в меня горящий взгляд и ушла не оглядываясь. А я остался стоять под окном, слушая, как бушует Свирин, и размышляя, как же мне выпутаться из сложившейся ситуации.

* * *

– Лина, перестань меня игнорировать.

Ноль реакции.

– Солнце моё, давай поговорим.

Никакого эффекта.

– Слушай, я же всё равно от тебя не отстану.

Едва слышное презрительно фырканье.

Лина шла по парковой дорожке, направляясь к общежитию, а я тащился за ней следом и пытался разговорить.

Все попытки наладить контакт Лина демонстративно бойкотировала. Кажется, ей понравилось разыгрывать оскорблённую добродетель.

Чёрт, ненавижу такие ситуации. Ненавижу, когда приходится волочиться за кем-то и клянчить, нудить, упрашивать… Но в данном случае мне придётся наступить себе на горло. Потому что я не могу поссориться с Линой. По крайней мере, не сейчас. Слишком многое нас связывает.

Ладно, попробуем включить дурака.

Я обогнал Мышку и встал посреди дорожки, загораживая путь.

– Может, ты хотя бы объяснишь, за что на меня обиделась? Я ведь мысли читать не умею.

Лина дёрнулась вправо, дёрнулась влево, но я блокировал все её попытки прорваться. Тогда она раздражённо вздохнула и сказала:

– Ты мне солгал!

– Это было ложью во спасение. Я просто не хотел, чтобы ты беспокоилась.

Да, вот такой я деликатный.

– Ты сказал, что не трогал Макея, а на самом деле избил его!

– Это чисто наши мужские разборки. Ты девушка, тебе не понять.

– Ты… Э-э-э… – от моей наглости Лина даже слегка опешила. Но быстро собралась и снова ринулась в бой.

– Знаешь, Северин, с друзьями так не поступают! Лгать в глаза – это подло!

– Не понимаю, чем ты недовольна. Я пообещал разобраться с Макеем – вот и разобрался. Больше он нас доставать не будет. Лучше бы спасибо сказала.

Так, а вот с этим я слегка переборщил.

– Ты… – Лина аж задохнулась от возмущения. – Я просто ушам не верю! Ты повернул дело так, что я ещё и виновата оказалась!

– Извини, что обманул, – я быстро пошёл на попятную. – Просто мне не хотелось, чтобы ты беспокоилась из-за этой истории. И вообще, хватит раздувать из мухи слона. Твоя реакция совершенно несоразмерна произошедшему событию.

Мышка опасно сузила глаза.

– То есть, ты считаешь, что это нормально? Решать свои проблемы таким образом?

– Каким – таким?

– Избивать людей? Лгать друзьям, глядя им прямо в глаза? А если ложь вскроется – выкручиваться изо всех сил?

Ну… Вообще-то, да. Именно так я и считаю. Но говорить про это вслух, по понятным причинам, не буду.

Вдруг Лина, не дав мне ответить, быстро сменила тему:

– Скажи, Северин… То, что рассказывал про тебя тот парень, Линт… Это правда?

Вот дьявол!

– Нет, – ляпнул я.

И тут же понял, что совершил ошибку.

Что Линт рассказал Свирину? Он добросовестно изложил те дурацкие байки, которые я сочинил, чтобы нагнать на Свирина побольше страха. Сочинял я этот бред следующим образом: брал одну часть правды, смешивал с тремя частями лжи, смещал акценты и припудривал получившееся всякой ахинеей. Но в основе всегда лежали реальные события, в которых я участвовал. Поэтому, если бы Свирин вздумал копать, он сразу наткнулся бы на эти вкрапления правды, и, вероятно, подумал: да, что-то такое и впрямь происходило. Да, Киврин принимал в этом участие. Значит и остальное тоже правда.

Конечно, если бы шакальчик начал изучать каждую историю под лупой, он быстро разглядел бы грубые швы с торчащими во все стороны нитками. Но я подумал, что у Свирина просто не хватит для такого предприятия мозгов. Да и возможностей тоже. Трудно разобраться в обстоятельствах дела, если оно произошло на другом конце страны, в качестве действующих лиц выступали незнакомыми тебе люди, а сам ты в данный момент сидишь на острове, окружённом магической стеной, и можешь связаться с внешним миром только при помощи телефона.

Как-то так.

И вот – Лина выслушала весь этот бред. И теперь, точно так же как и Свирин, может при желании убедиться в его «подлинности». Для этого ей достаточно пойти и поговорить с той же Ланой Коломан – девчонкой, вместе с которой я учился в Батиле. Та может многое рассказать. Например, про историю с золотым мальчиком Штуриным.

Н-да, ситуация…

Что же делать? Понятия не имею. Но точно знаю, чего делать нельзя ни в коем случае. Нельзя врать. Если Мышка снова уличит меня во лжи, я окончательно лишусь её доверия.

Поэтому, на автомате ляпнув «нет», я тут же поправился:

– В смысле, там много преувеличений.

– Значит, это всё-таки правда… – сказала Мышка ледяным тоном.

Я разозлился.

– Да нет же, чёрт возьми! Просто идиотские слухи и домыслы!

– Не знаю, не знаю… Ты лгал мне про Макея. А когда правда выплыла – начал выкручиваться изо всех сил. Может, ты делаешь то же самое прямо сейчас?

– Ладно… – я тяжело вздохнул. – Хочешь, расскажу тебе всю правду? От начала и до конца?

– Да уж расскажи, будь любезен.

– Понимаешь, мы с Линтом действовали заодно…

Чем больше я говорил, тем больше понимал, насколько глупо и неубедительно всё это звучит.

Лина выслушала мою тираду с каменным лицом.

– Отлично, – сказала она, когда я закончил. – Значит, если мы прямо сейчас подойдём к Линту, он сможет подтвердить твои слова, верно?

– М-м-м… Нет. Понимаешь, Линт – просто исполнитель, он даже не знает, чей заказ отрабатывал…

После этих слов Мышка молча развернулась и пошла прочь.

– Чёрт, погоди! Я ведь ещё не закончил!

– Мне надоело слушать твоё враньё, Северин, – бросила Лина через плечо. – По-моему, ты и сам уже в нём запутался.

Дьявол! Ну вот, а ещё говорят, что честность – лучшая политика. Хотел всё исправить, а в результате сделал только хуже.

Я позволил Лине уйти. Не стоит сейчас виснуть у неё на рукаве. Пусть сначала остынет немного.

* * *

Что ж, мой план сработал. Рассказ Линта произвёл на Свирина сильное впечатление и заставил отказаться от планов мести. Когда мы сталкивались с шакальчиком в коридорах, он метал в меня гневные взгляды, но рот держал на замке. И даже в спину шипеть не пытался.

Что касается меня, то я этого уродца просто игнорировал.

А вот с Мышкой ситуация складывалась паршиво.

Я думал, что она быстро остынет, и наше общение возобновится. Как бы ни так – Лина оказалась крепким орешком. Время шло, но она не торопилась сменить гнев на милость. Раньше во время занятий Лина садилась рядом – теперь она демонстративно занимала место в противоположном конце аудитории. То же самое происходило за столом во время наших совместных завтраков-обедов-ужинов. Если я что-то спрашивал у Лины, она отвечала – но предельно кратко и подчёркнуто холодно. И никогда не заговаривала со мной первой.

Короче, теперь она повсюду ходила с огромной табличкой «Не подходи ко мне, я обиделась».

Это не было кратковременной ссорой; такое поведение тянуло уже на серьёзную размолвку. По моим прикидкам – шесть баллов из десяти.

Что же делать?

Первым моим порывом, разумеется, было плюнуть на Лину и вычеркнуть её из собственной жизни. Раньше я всегда именно так и поступал. Если отношения становились неудобными, если они переставали приносить выгоду – я разрывал их и уходил в закат. Я никогда не стремился обзаводиться друзьями. Дружба, приятельство, любовь – это всё, конечно, замечательные вещи, но они не входят в круг моих интересов.

У меня есть миссия.

У меня есть План.

И этого вполне достаточно.

Да и не верил я, если уж говорить честно, во всю эту ерунду про невероятную ценность дружбы. Мне и одному жилось неплохо. Я старался поддерживать с окружающими ровные деловые отношения, но близко никого не подпускал. Ибо по собственному опыту знал: откроешь душу пошире – туда моментально набьётся толпа уродов в грязных сапогах и всё истопчет.

Да, командные игры – не мой конёк.

Но с Линой я порвать не мог – у нас была общая тайна, у нас было общее дело, короче, у нас был Мунгус. Поэтому нужно было с этой упрямой девчонкой как-то помириться. И желательно побыстрее.

Однако сделать первый шаг к примирению я не мог.

С самого начала я старался выстраивать наши с Линой отношения таким образом, чтобы внушить ей: твоя роль – быть ведомой. Северин идёт впереди и прокладывает путь, Лина бежит сзади. Это она должна была нуждаться во мне и искать моего внимания, а не наоборот. Если перевернуть данную схему на сто восемьдесят градусов или перейти к отношениям типа «двое равных», то пространство для психологических игр, в которые я смогу играть с Линой, сильно сужается. А ведь именно на психологических играх и манипуляциях наши отношения во многом и держатся.

Как я сумел привязать к себе Лину?

Раньше ты страдала от одиночества? Теперь у тебя появился друг.

Раньше тебя травили сокурсники? Теперь твой социальный рейтинг подрос, и травля прекратилась.

Раньше ты сталкивалась со своими проблемами в одиночку? Теперь появился добрый я, который поможет их разрешить.

Примерно такие нехитрые мысли я старался вложить девчонке в голову. И во многом преуспел.

Да, первым я шаг к примирению делать не буду. Лучше испробую другую тактику.

Глава 6.4

Пару раз попробовав с Линой помириться, я сделал вид, что обиделся, и тоже начал её игнорировать.

Расчёт был прост: лишившись моей компании, Лина сразу вспомнит, какого это, быть изгоем, и прибежит просить прощения.

А чтобы продемонстрировать ей, что примирение возможно и для этого нужно только покаяться, я провернул следующий финт.

Как-то вечером я зашёл в пансион Красного бора и постучал в дверь Лины.

– Собирайся, – сказал я холодно, когда она открыла.

– Куда это?

– Нужно проверить, как там Мунгус.

Лина нахмурилась, открыла рот, словно хотела что-то сказать, но потом передумал, коротко кивнула и начала одеваться.

Мы в полном молчании дошли до развалин, стоящих у края леса, и достали из тайника Мунгуса. Я немного поводил руками, оценил состояние несчастного уродца и сказал:

– Думаю, он в порядке. Но, на всякий случай, я слегка подновлю чары.

Лина молча кивнула. Кажется, острозубая зверушка по имени совесть уже начала грызть её изнутри.

Ну да, ещё бы. Несколько дней назад, услышав рассказ Линта и поняв, что я обманывал её, Мышка страшно разозлилась. Но теперь она остыла, и многое стало видеть в ином свете.

«Да, Северин, конечно, натворил глупостей. Но что с него взять? Он ведь парень. А парни – существа глупые и вспыльчивые. Вечно у них какие-то ссоры, драки и тому подобная чушь. Как будто нельзя решить всё миром! К тому же Северин отделал Свирина не просто так, а потому, что тот угрожал нам. А значит, упрекать Северина в этом не слишком-то хорошо…»

«Да, Северин солгал мне. Обманывать друзей – плохо. Но, с другой стороны, он сказал, что сделал это для того, чтобы я не волновалась… Тут он, конечно, опять соврал – Северин знал, что я никогда не одобрю такого способа решения проблемы со Свириным. Но врал-то он, возможно, из лучших побуждений…»

«Да, в прошлом Северин натворил много нехорошего. Но со мной-то он всегда был добр. А значит человек он не совсем пропащий… Да и не выглядит Северин по-настоящему плохим парнем…»

«И даже сейчас, когда мы поссорились, он всё равно не забывает о нашем договоре и продолжает приглядывать за Мунгусом…»

И так далее, и так далее, и тому подобное.

Лина определённо начала переосмысливать произошедшее в нужном мне ключе. И первые признаки этого уже появились: когда мы шли через аптекарские огороды, я несколько раз ловил на себя её задумчивые взгляды.

Прошло два дня, и я заметил, что отношение Лины ко мне изменилось, как-то смягчилось, что ли. Тогда, чтобы закрепить успех, я снова вытащил её на прогулку. Предлог был избран следующий: прошлой ночью прошёл сильный дождь, поэтому нужно проверить, не затопило ли тайник с Мунгусом.

Точно так же, как и в первый раз, мы молча дошли до развалин, убедились, что ничего с тайником не сделалось, и подновили чары на химере. Но теперь взгляды, которые бросала на меня Лина во время обратного пути к общежитиям, были уже не задумчивыми, а просительными. «Ну же, Северин, – как бы говорила Мышка, – просто скажи, что сожалеешь о своём вранье. Ты же видишь, что я готова тебя простить…»

Но я, разумеется, смолчал. Мне нужно было сломать Лину. Подчинить её, если угодно.

Мы расстались у крыльца женского пансиона. Лина взбежала по ступенькам, взглянула на меня в последний раз, и скрылась за дверью.

И тут на меня накатило.

Стоя на пустынной улице, засыпанной жёлтыми кленовыми листьями, и слушая, как скребёт метлой автоматон в скверике неподалёку, я вдруг испытал очень странное чувство.

Меня пронзило острое отвращение к тому, что я делаю. Мне стало противно от всех этих дурацких психологических игр – по-детски наивных и таких же по-детски жестоких. Мне стало… Ну… Как-то жалко Мышку, что ли.

Ведь бедная девчонка и впрямь считает меня своим другом. Думает, что я помогаю ей совершенно бескорыстно, просто из личной симпатии. И она по-настоящему страдает из-за нашей размолвки.

А кем является Лина для меня на самом деле? Да никем. Просто приложением к Мунгусу, которое я вынужден терпеть. И от которого пока что, в силу многих причин не могу избавиться.

Короче, я ощутил внезапный приступ раскаяния.

Даже не знаю, что на меня нашло. Может, это осень так повлияла? Или всё дело в местных элегических видах?

Я немного посмаковал это новое для себя чувство…

И быстренько подавил.

Вот ещё, не хватало ещё терзаться из-за всякой ерунды. Следование Плану важнее любых страданий Лины. Нужно будет – я вообще её через мясорубку пропущу.

Потому что цель оправдывает средства.

Любые средства.

«Подожду ещё три дня и, пожалуй, снова вытащу её на прогулку. Третьего посещения Мунгуса Лина точно не выдержит».

Но трёх дней мне ждать не пришлось – всё решилось гораздо быстрее. Наше с Мышкой примирение состоялось прямо на следующий день, и довольно неожиданным образом.

* * *

То, что мы с Линой поссорились, не укрылось от внимания окружающих. Первым это заметил Вик.

– Старик, что стряслось с Мелиной? – спросил он во время завтрака. - Похоже, она стала тебя избегать. Вы что, повздорили?

– Вроде того.

– А в чём причина?

– Хотел бы я знать.

– То есть, она просто играет в любимую женскую игру «Я на тебя обиделась, попробуй угадать, за что?»

– Угу.

Вик понял, что я не хочу развивать эту тему, и свернул разговор. Но не забыл про него и даже сделал попытку нас с Мышкой помирить.

Во время большого перерыва он сел рядом с Линой, и добрых десять минут капал ей на мозги. Но никакого эффекта это капанье не дало. Вернее, дало, но явно не тот, на который Вик рассчитывал.

Их разговор подслушал Дидрич. Подслушал – и тут же разродился серией искромётных шуток на тему «милые бранятся – только тешатся».

– Камил, заткни фонтан, – сказал я вежливо.

– Ого, какой ты смелый, – тут же вскинулся Дидрич. – Должно быть, та история со Свириным вскружила тебе голову. Вот только я не Свирин, дружок. Я выступаю совсем с другом весе.

Я окинул Дидрича критическим взглядом.

– Да, дерьма в тебе и впрямь побольше. Килограммов на десять.

– Поверь, Киврин, тебе не удастся пробить моё самодовольство такими плоскими остротами.

– Просто отстань от Лины.

– Как скажете, господин некромант. Ей и без меня найдётся кому заняться.

Подозреваю, что дальнейшие приключения нам с Линой организовал именно Дидрич.

Последним уроком в тот день была физика. Мне пришлось задержаться после звонка – разбирая стенд, я умудрился уронить катушку индуктивности на пол, и та, проскакав через весь кабинет, закатилась за решётку отопления. А поскольку магией в кабинете физики пользоваться было нельзя, пришлось выуживать катушку из плена по-простецки – то есть, при помощи пальцев, линейки и затейливой ругани.

Мышка тоже не спешила уходить. Сначала она с черепашьей скоростью разбирала свою установку, потом долго и обстоятельно укладывала учебники в сумку, после этого зачем-то взялась отмывать меловую доску… Короче, она определённо ждала, когда я закончу с катушкой. Наверное, дозрела до серьёзного разговора.

Но у меня не было настроения выслушивать её душевные излияния, поэтому я максимально затягивал спасательные работы.

Наконец, Лине надоело ждать, и она вышла из кабинета.

«Слава богу!» – подумал я.

И почти тут же услышал голоса.

– Ого, кого я вижу! – донеслось из коридора. – Сантели! Ну, что соскучилась по нам за лето?

– Дайте пройти.

Голос Мышки звучал устало и обречённо.

А вот голоса её оппонентов – хищно и весело, с нотками садистского удовольствия.

– Дадим-дадим.

– Конечно, дадим.

– Сразу после небольшого футбольного матча. В роли мяча – твоя сумка.

Я поморщился. Итак, «дева в беде», дубль три. Я снова должен спасать Лину.

Эх, как же хочется улизнуть отсюда... Но нельзя – Мышка знает, что я кабинете, поэтому придётся вмешаться.

Так что я вышел в коридор, встал рядом с ней и сказал максимально наглым голосом:

– Эй, лошьё! Может найдёте себе жертву по размеру?

Короче, с ходу задал беседе определённый настрой.

Противников было двое – парень и девушка. Я сразу опознал этих персонажей – они были в толпе студентов, которые устроили Лине подлянку с чемоданом. Ну, тогда, на воздушном вокзале, во время самой первой нашей встречи.

Парень, толстый блондин, похожий на поросёнка, не выглядел особенно опасным. Ни в магическом плане, ни в социальном. Костюмчик пошит дёшево, повадки – как у сына лавочника. Явно обычная пехтура. Впрочем, если такой увалень зарядит тебе в лоб, мало всё равно не покажется. Кулачищи у него были пудовые.

А вот девушка, несмотря на хрупкое сложение, буквально источала ауру опасности. Это была миниатюрная брюнетка с красивым хищным лицом и властными манерами. А ещё она двигалась, как настоящий бретёр. Когда я вышел из кабинета, брюнетка тут же, на автомате, разорвала дистанцию и прикрылась блондином.

– Это Адда, – шепнула Мышка. Причём таким голосом, словно имя «Адда» должно было что-то для меня значить.

Адда, Адда… Ах да. Видимо, та самая Адда Ниягу, которая изводила Мышку в прошлом году.

Кабинет физики располагался в самом конце коридора. За спиной – глухой тупик. Чтобы добраться до лестницы, ведущей на первый этаж, нам с Линой придётся пройти мимо этой парочки.

«Лошьё» неплохо подготовилось к встрече.

– Опачки, – сказал блондин. – Появились новые действующие лица.

– Пускай, так даже интереснее, – с ленцой ответила Адда. Голос у неё был низкий и глубокий, очень выразительный.

И тут же врубила щит.

Блондин, увидев это, слегка растерялся.

– Э-э-э… Может не стоит прямо здесь...

– Ничего, там Белен торчит на стрёме, – оборвала его Адда. – Если что – предупредит.

Блондин покорно кивнул и тоже нацепил щиты.

Поняв, что драка неизбежна, я врубил защиту и активировал малый дуэльный набор.

Ладно, быстренько оценим диспозицию. Узкий коридор, метров пять в ширину. По центру лежит ковровая дорожка. Пол деревянный, набранный из паркета. Мебели нет. Слева – ряд окон, справа – голая стена, с редкими грибками магических светильников.

Враги стоят напротив, оба под прикрытием щитов. Толстый блондин растопырился по центру коридора и всем своим видом демонстрирует, что является королём положения.

А вот Адда держится осторожно. Она ещё больше отошла назад, прикрывшись миньоном. Интересно, почему? Что-то слышала про меня? Или это сработала природная чуйка? Впрочем, неважно.

– Ну, что дальше? – ухмыльнулся блондин.

Хороший вопрос. Действительно, а что дальше-то? Вообще, ситуация не ахти. Поскольку мы находимся внутри здания, никаких убойных чар, чтобы вырубить этих ребят, использовать нельзя. Иначе повылетают окна, на шум сбежится куча народа, и всё закончится большими проблемами. Можно, конечно, засадить в шакалов каким-нибудь мощным парализующим проклятием, способным пробить щиты, но демонстрировать знание подобных чар я не хочу. Вокруг меня и так слишком много ненужного внимания.

Я ещё раз бегло осмотрел коридор. Окна, светильники, ковровая дорожка…

О! Кажется, одна идейка у меня появилась.

– Что приуныл, защитник угнетённых? Давай, объясни нам, как это нехорошо – обижать девочек. Можешь начинать. Я люблю такое послушать, – продолжал кривляться миньон.

Я покачал головой.

– Не-а. Я сторонник жёстких педагогических методов. Так что сразу перейдём к грубому насилию.

А потом чарами левитации ухватил ковровую дорожку и резко дёрнул на себя.

Результат превзошёл все ожидания. Блондин, стоявший на дорожке, крутанул роскошное сальто и хлопнулся на задницу. Из-за этого кульбита он потерял концентрацию и лишился щитов – призрачные сферы рассыпались разноцветными искрами. Я тут же приголубил парня шоковым проклятьем и переключил внимание на вторую жертву.

И очень вовремя. Потому что вторая жертва сумела меня удивить.

Поскольку Адда не стояла на ковровой дорожке, на пол она не грохнулась. Мало того: как только я отправил блондина в полёт, она тут же попыталась контратаковать.

План Адды был неплох: сначала она выдала серию ослепляющих вспышек, а потом повторила мой трюк с ковром. Да, теперь понятно, почему эта девка выбилась в вожаки. Мозги у определённо неё варят. И, будь я обычным студентом, дело могло бы кончиться плохо.

Но я, к счастью, не совсем обычный студент.

В моём дуэльном наборе имелись чары, защищающие от ослепляющих проклятий, так что первая атака не нанесла урона. Трюк с ковровой дорожкой тоже не удался. Я всегда руководствовался правилом: если сделал кому-то гадость, будь готов, что её тут же применят против тебя самого. Поэтому, запустив миньона в полёт, я врубил чары автолевитации и поднялся в воздух сантиметров на десять, просто на всякий случай. Как выяснилось, не зря.

А вот Мышка сойти с дорожки не сообразила. И тоже грохнулась на пол. Но приложилась вроде не сильно.

Счёт: один – один.

Плана бэ у супостатки не оказалось. Она хотела дезориентировать меня и добить шоковыми проклятьями. И когда это не сработало, слегка растерялась.

Но тут же взяла себя в руки и начала импровизировать.

В результате дальнейший бой превратился в серию коротких столкновений. Мы с Аддой перемещались взад-вперёд по коридорчику, как спортивные фехтовальщики по дорожке, и пробовали друг друга на зуб. Сначала Адда рискнула сблизиться, и попыталась сбить мой щит ударом железного кулака. Не вышло. Затем я влупил по ней парализующими чарами, но Адда с лёгкостью парировала их дополнительным щитом.

И так ещё несколько раз.

Проблема состояла в том, что ни я, ни Адда не могли использовать сильные заклинания, чтобы не вызвать переполоха. Из-за этого нам приходилось перебрасываться всякой ерундой. Можно сказать, мы зашли в позиционный тупик. Победить в такой ситуации можно было лишь одним способом – истощив щиты противника непрерывным обстрелом маломощными проклятьями.

Мы с Адда поняли это одновременно. И, не сговариваясь, начали расходиться.

– Лина, дуй в класс, – бросил я через плечо.

Позади раздался быстрый топоток.

– Беги, беги, Сантели, – с усмешкой сказала Адда. - Ты же всегда от меня бегаешь.

– Побереги дыхалку, гроза школы. Скоро она тебе пригодиться.

– Ага, когда я буду хохотать над твоим трупом.

Мы разошлись шагов на десять и замерли, внимательно глядя друг на друга. Удивительный мне попался соперник. Сила Таланта не зависит от пола – среди девчонок полным-полно отличных магов, не меньше, чем среди парней. Но, как правило, дуэлянты из девчонок получаются паршивые. Чего-то им не хватает – то ли злости, то ли упёртости, то ли хищности.

Но это явно не тот случай.

Адда сражалась изобретательно и напористо, быстро приноравливалась к моему стилю и постоянно пыталась перехватить инициативу.

Короче, она была хитрой и злобной сукой.

Но это всё равно ничего не изменит. Потому что я сильнее, умнее и опытнее. И вообще, круче меня только горы. Поэтому даже гадать не нужно, кто выйдет из этого боя победителем.

Начали мы с Аддой практически одновременно. Схватка вышла дурацкой, но зрелищной. Думаю, если бы за нами наблюдал какой-нибудь профан, он пришёл бы в полнейший восторг. Коридор заполнился гулом и звоном, на пол обрушились целые водопады искр, а от разноцветных вспышек уже через пару секунд стало рябить в глазах.

Но на самом деле всё это великолепие было чем-то вроде магического аналога боя на подушках. Мы с Аддой поливали друг друга ерундовыми чарами, просто делали это практически без остановки. Тупо стояли друг напротив друга и лупили длинными связками проклятий.

И тут я внезапно понял, что исход нашего поединка вовсе не предрешён.

Я не мог использовать хитрые чары, которые вычитал в дневнике Даргана. Мобильность тоже была предельно ограничена – и в результате почти каждое заклинание, выпущенное Аддой, попадало в мой щит.

То есть, итог схватки зависел только от одного параметра – от количества доступного эфира.

У кого эфира больше – тот и победит.

Запас эфира – штука глубоко индивидуальная. У одних магов его дохрена – ну, по нынешним меркам, конечно, – а у других – хрен, да и только. Это зависит от множества факторов, но главных, определяющих, всего два.

Первый – производительность короны.

И второй – её, короны, ёмкость.

Производительность, если брать определение из учебника – это количество эфира, которое продуцирует корона за единицу времени. А ёмкость – это то, сколько эфира корона способна удерживать в принципе.

У меня и с первым дело обстояло неплохо – почти пятьсот квинтов в секунду, результат более чем достойный, – и на второе жаловаться не приходилось – сейчас моя корона была способна вместить что-то около ста тридцати тысяч мегаквинтов.

Но подобный результат – далеко не предел. Некоторые маги прямо от рождения могут иметь более сильную корону. Например, один парень, с которым я познакомился в Варажине, мог похвастаться ёмкостью короны в двести тысяч мегаквинтов. И это в пятнадцать лет.

Такие ребята, конечно, уникумы. И встречаются они немногим чаще, чем краснокнижные единороги.

Но всё же встречаются.

И мне, кажется, именно на такого единорога не посчастливилось нарваться.

Прошло десять секунд, но аура Адды даже не думала тускнеть. Н-да, неприятная ситуация. Ёмкость короны этой мерзкой девки явно превосходит стандартные для нашего возраста восемьдесят или девяносто тысяч мегаквинтов. Обычно я со своими ста тридцатью тысячами мог уделать почти любого противника, просто за счёт большего запаса эфира, но это явно не тот случай.

Прошло двадцать секунд. Тридцать. Корона Адды потускнела, но совсем чуть-чуть. Яркость моей просела гораздо больше.

Адда, увидев это, гаденько улыбнулась.

Осознав, что проигрываю, я перестал швыряться чарами и полностью сосредоточился на защите.

– Правильно, нечего трепыхаться. А то умрёшь уставшим, – прокомментировала мои действия Адда.

Думаю, самое время для плана «бэ». Кстати, а какой у меня план «бэ»? Первое, что приходит в голову – резко сократить дистанцию и попробовать снести щиты Адды мощными контактными чарами. Тем же Железным кулаком. Будет, конечно, много грохота, но лучше уж так, чем позорно слить бой школьной садистке…

Вдруг послышался топот, и через секунду из-за поворота вылетел какой-то парень.

– Шухер! – завопил он. – Препод идёт!

Мы с Аддой быстро переглянулись, синхронно скривились, кивнули друг дружке…

А потом отрубили щиты и опустились на пол. Магическая дуэль – это залёт, причём серьёзнейший. Такими вещами лучше не рисковать.

Парень подошёл к Адде и встал рядом. Видимо, это был тот самый Белен, которого она оставила дежурить у лестницы.

Вскоре из-за поворота показался магистр Холтен. Он обвёл нашу компашку взглядом и удивлённо вскинул брови:

– Что тут происходит, господа студенты?

– Бурд хотел продемонстрировать нам работу парализующих чар, – ответила Адда, – но что-то напутал с транспозицией и в результате вырубил сам себя.

При появлении магистра Холтена Адда совершенно преобразилась. Она нацепила маску эдакой девочки-припевочки, невиннейшего создания. Я невольно восхитился её актёрскому мастерству.

Магистр Холтен недоверчиво хмыкнул. Видимо, какие-то слухи про подвиги Адды до него всё же дошли.

– Н-да? Вот как? Скажите, Мелина, это правда?

Мышка вышла из кабинета и встала рядом со мной.

– Да, всё так и было, – тихо шепнула она.

– А вы, Северин, что скажете?

– Хм… Да, в целом, всё было так, как сказала Адда, – ответил я.

– Ладно, сделаю вид, что поверил вам, – магистр Холтен вздохнул и подошёл к валяющемуся в отключке блондину. – А теперь давайте займёмся вашим другом…

Конечно, магистр Холтен понял, что на самом деле случилось в коридоре. Но счёл за лучшее закрыть на это глаза. Он ведь был куратором чурбанов, и вовсе не горел желанием наказывать нас, своих подопечных.

Магистр Холтен использовал какие-то незнакомые чары и быстро привёл блондина в чувство. Я опасался, что очнувшийся Бурд начнёт нести всякую околесицу, и разрушит нашу с Аддой легенду. Но, к счастью, выдернутый из искусственный комы, Бурд вообще не вдуплял, где находится, и что вокруг творится. Он даже говорить толком не мог – только мычал что-то невнятное. Да, неплохо я его приложил.

– Кажется, ему нужно в лазарет, – нахмурился Холтен.

– Не волнуйтесь, магистр, мы его проводим, – голос Адды так и сочился патокой.

– Разумеется, проводите. А я провожу вас. А то вдруг опять кто-нибудь захочет продемонстрировать работу парализующих чар.

Сказано – сделано. Мы вместе дошли до лазарета и сдали Бурда на руки местным эскулапам. Один из докторов взялся опрашивать Адду – ему было интересно узнать, какие чары блондин мог использовать, и всё в таком роде.

Так, а теперь пора сматываться…

Но я не успел – магистр Холтен поманил нас с Линой пальцем и сказал:

– Господа студенты, на пару слов.

Мы отошли в сторонку, и Холтен устроил нам изрядную головомойку.

Был озвучен стандартный набор педагогических клише. Я выслушал не один десяток подобных речей, поэтому даже не пытался вникать в сказанное. Просто мысленно ставил галочки, когда выхватывал из этого словесного потока знакомые обороты.

«Уж от вас-то, студента с образцовым аттестатом, я не ожидал ничего подобного».

Есть.

«И месяца не прошло – а вы уже попали в неприятную историю».

Есть.

«Сведение личных счетов при помощи магии – это дикость, достойная Тёмных веков».

Есть.

И так далее, и так далее, и тому подобное. Короче, стандартная воспитательная беседа.

Я внимал этой чепухе с подобающим видом: глаза в пол, на лице виноватая мина, пальцы нервно теребят рукава. Пантомима «виноватый студент» во всей красе.

Судя по финалу речи, магистру Холтену моё представление понравилось.

– Учитывая, что вы, Северин, в нашей школе недавно, и некоторые, хм, трения при вхождении в коллектив неизбежны, я пока что закрою глаза на ваш проступок. Но, надеюсь, ничего подобного больше не повторится. Мне бы очень, очень, не хотелось, чтобы о ваших художествах узнал комендант. Думаю, вы и сами понимаете, почему.

– Да, магистр Холтен, – ответил я уныло. – Спасибо, магистр Холтен.

– Что касается вас, Лина… Скажу честно – вы меня удивили. Студентка с идеальным поведением, ни одного нарекания за все годы учёбы… Надеюсь, сегодняшнее происшествие – это случайность, которая больше не повторится.

– Да, магистр Холтен, – ответила Мышка и хлюпнула носом.

Её, в отличие от меня, речь магистра и впрямь проняла.

– Уверен, так и будет.

Холтен кивнул, довольный тем, что исполнил свой педагогический долг, и убрался восвояси.

Адда с Беленом тоже, наконец, расквитались с врачом. Девчонка одарила меня мрачным взглядом и направилась к выходу.

– Ниягу! – крикнул я ей в спину, – Чисто ради интереса. Сколько?

– Триста тысяч мегаквинтов, – бросила она через плечо. – И скоро ты познакомишься с каждым из них.

И ушла не оборачиваясь.

Я только головой покачал.

Вот же сука!

Глава 6.5

Мы с Мышкой остались вдвоём.

– Ладно, пойдём, что ли, – сказал я Лине и поплёлся к выходу.

Моя подружка, судя по бледному лицу и дрожащим губам, пребывала в настроении самом минорном. И меня, в связи с этим, обуревали очень нехорошие предчувствия. Думаю, Серьёзный Разговор, которого я так долго ждал, сейчас, наконец состоится. Вот только закончится он почти наверняка слезами. А утешать девушек я не умею и не люблю.

Я вообще никого утешать не люблю. Слёзы меня раздражают.

Впрочем – к дьяволу эти ламентации. Есть цель – помириться с Линой. Выслушать её униженные извинения, милостиво простить и обрести, благодаря этому, ещё больший контроль над ней. Привязать к себе ещё крепче. Вот и всё. Так что давай Северин, соберись и действуй.

Мы вышли из лазарета и медленно двинулись вниз по Главной улице. Время стояло позднее, поэтому вокруг не было ни души. Даже птицы куда-то исчезли. Всё вокруг застыло – ни звука, ни движения – словно Истваль превратился в театральный задник. Только редко-редко с дерева срывался лист и с тихим шелестом ложился на брусчатку.

Я всё ждал, когда Лину прорвёт, но она держалась на удивление неплохо.

Тогда я решил начать первым.

– Знаешь, солнце моё, находиться рядом с тобой – всё равно что стоять под громоотводом. Вокруг постоянно лупят молнии. Тебя то шпыняют, то шантажируют, то пытаются поиграть твоей сумкой в футбол. Может, стоит что-то в своей жизни изменить, как считаешь? Или ты из поклонников того писателя, Мазоха, который кропает книжонки про строгих тёток с плётками?

Примерно на середине этой тирады я внезапно понял, что гоню какую-то чушь. Меня понесло совершенно не в ту степь. Нужно было аккуратно дать Лине понять, что я, мол, тоже страдаю от разлада в наших отношениях, и уже готов простить её, просто жду, когда она сделает первый шаг…

А я вместо этого полез к ней в душу. Причём конкретно так полез, копнул на полный штык. Да ещё, вдобавок, завершил свой спич дурацким подхихиком.

Но – внезапно – это сработало. Кажется, я ненароком сказал именно то, что Лина жаждала услышать. Она остановилась и села на скамейку.

Ну вот. Сейчас Мышка будет поверять мне тайны своего сердца. Пора подставлять жилетку.

Я приземлился рядом.

Лина помолчала с минуту, потом чуть слышно шепнула:

– Да, меня всегда изводили… Но почему?

Она беспомощно взглянула на меня.

Неплохое начало. А теперь я должен ответить: да потому, солнце моё, что ты – одиночка. У тебя нет друзей, вот за тебя и некому заступиться.

Вернее, был у тебя один друг, но ты сама его отвергла…

Только не нужно спешить, не нужно лепить всё в лоб. Попробуем подвести Лину к этой мысли плавно и аккуратно…

– Я опасаюсь отвечать на такие вопросы, – сказал я, нахмурившись.

– Почему?

– Если отвечу честно, то ты обидишься. А лгать по такому поводу я считаю непедагогичным.

– А ты всё-таки ответь. Честно.

– Хорошо.

Я вздохнул. Ну, давай, Северин. Шесть слов: «Тебя изводят, потому что ты одиночка».

Но вместо этого я, к своему немалому удивлению, сказал следующее:

– Ты – тряпка. Поэтому тебя изводят. Поэтому об тебя вытирают ноги. Тебе ещё повезло, что ты девушка. Будь ты парнем, тебя бы вообще сожрали.

Сказал – и замер с перекошенной от изумления рожей. Вот это я дал! Думаю, после такого Лина окончательно со мной расплюётся.

Чёрт, да что я такое несу? Я ведь планировал провести разговор совершенно иначе!

Но и с этой репликой я снова, как ни странно, попал в точку.

Лина невесело усмехнулась.

– Умеешь ты поддержать в трудную минуту, Северин.

– Да, вот такой я человек. Помнишь рассказ Линта?..

Мышка только вздохнула.

– И что мне делать?

Боже, да откуда мне знать? Пойди поищи психотерапевта в другом месте!

Но наш разговор давно уже развивался в рамках собственной логики. Поздно переводить его на другие рельсы.

Ладно, одарю Лину крупицами своей мудрости.

– Что делать? Смотря чего ты желаешь достичь. Если хочешь, чтобы тебя не трогали… Ну, тут есть разные варианты.

Можно отгородиться от мира стеной ледяного высокомерия. Тогда чужие плевки даже долететь до тебя не смогут – они будут замерзать прямо в воздухе и падать на землю с хрустальным звоном. Такую стратегию использует, например, Жестянка.

Но для этого нужно уметь постоять за себя. Для этого нужно быть сильной.

Можно пойти по другому пути – отвечать на каждое оскорбление с утроенной агрессией. За любую мелочь воздавать сторицей. Поначалу будет непросто, но потом, если выстоишь, обзаведёшься специфической репутацией и от тебя отстанут.

Но для этого – сама понимаешь – нужно быть сильной.

Ещё можно сколотить банду. С теми, кто в банде, предпочитают не связываться. Это стратегия Адды.

Но для этого…

– Да, да, можешь не повторять. Нужно быть сильной.

– Или харизматичной. Прости, Лина. Мой спич – перечисление банальностей. Но – каков вопрос – таков ответ. Впрочем, если тебя не устраивают предыдущие варианты, есть ещё как минимум один. И он таких высоких требований не выставляет.

– Что за вариант?

– Назовём его «стратегией гибкого хребта». Тебе плюнули в лицо? Улыбайся. Над тобой гнусно подшутили? Смейся вместе со всеми. Человек, полностью утративший чувство достоинства, становится неуязвимым. Потому что невозможно оскорбить того, у кого нет чести. Собственно, его и оскорблять-то не интересно – с тем же успехом можно до фонарного столба докапываться.

– Так себе перспектива.

– Да. Но способ вполне рабочий. Более того, он даже в некоторой степени способствует социализации. Некоторым вожакам нравится держать при себе бесхребетных уродцев. На правах ручной обезьянки, конечно. И подвергая постоянным унижениям. Но иногда лучше терпеть унижения от одного человека, чем терпеть их ото всех окружающих сразу.

– А разве нельзя просто жить нормально? По-человечески?

– Нельзя.

– Почему?

– Да потому что люди – это гнусные мартышки. Не всё, но подавляющее большинство. Особенно дети и подростки. Вообще-то, мы все рождаемся мартышками – тупыми и злобными. И лишь со временем, взрослея, начинаем понемногу становиться людьми. Учимся уважать чужую свободу. Учимся уважать чужое мнение. И многим другим вещам.

В итоге кто-то перерастает свою внутреннюю обезьяну и становится человеком. А кто-то так и висит всю жизнь на ветке, зацепившись за неё длинным пушистым хвостом.

Кроме того, человек – зверушка общественная. А общественным зверушкам свойственен иерархический тип поведения. В результате любое человеческое сообщество превращается в пирамиду. Всегда будут те, кто вверху и те, кто внизу. Те, кто карабкается наверх по чужим головам, и те, кого топчут.

А теперь угадай, кого топчут активнее всего? Кто всегда оказывается на самом дне кучи-малы?

– Самые слабые?

– Нет. Самые безответные. И самые безопасные. Короче говоря – пацифисты.

Слова «Вроде тебя, Лина», остались невысказанными. Но, думаю, она и так всё поняла.

Какое-то время Мышка молчала. А потом, внезапно, повернулась ко мне и обняла. Я слегка оторопел. Н-да, солнце моё, а ты и впрямь довольно инфантильна. Мы ведь давно уже вышли из того возрасте, когда девочка может вот так запросто сграбастать мальчика в объятия, и это не будет значить ровным счётом ничего... Ничего такого.

Хм, а может это что-то значит? Может, она на что-то намекает?.. Да нет, не похоже. Просто дружеские обнимашки.

Я неловко потискал Лину в ответ.

– Спасибо, что разобрался с Аддой, Сев, – сказала Лина, отстранившись. – А ещё… Ещё я должна перед тобой извиниться. Ну, по поводу того случая со Свириным. Я вела себя очень глупо. И неблагодарно.

– Хм, ну, ты тоже меня извини. Не стоило мне врать и увиливать.

В общем, примирение состоялось. Хотя прошло оно совершенно не так, как я планировал.

А ещё я испытывал… Пожалуй, это можно назвать чувством облегчением. От того, что мне не пришлось прибегать ко всяким манипуляциям и пудрить Лине мозги.

И откуда только взялась во мне эта чувствительность? Раньше я за собой ничего подобного не замечал.

Глава 7.1

Остаток дня меня ничем особенным не порадовал. Как, впрочем, и не огорчил.

А вот на следующее утро произошло кое-что интересное.

Ночью я спал плохо, долго ворочался с боку на бок, в голову постоянно лезли какие-то дурацкие мысли. Окончательно отрубиться удалось только под утро. В итоге, впервые за чёрт знает сколько времени, я проспал звонок будильника – когда открыл глаза, на часах было почти девять.

Дьявол! Я быстро оделся, почистил зубы и пошёл в столовую. До начала первого занятия оставалось меньше пятнадцать минут.

За нашим столом сидела только Мышка. Увидев мою сонную рожу, она тут же начала возмущаться:

– Северин! Ты где пропадаешь! Мы ведь так на литературу опоздаем! Уже и Вик ушёл, тебя не дождался!

– Да, да, ты совершенно права, это жуткая катастрофа… – я хмуро оглядел стол. – Неужели все сожрали?

– Вот, держи, я припасла для тебя пару рогаликов!

– О! Спасибо.

Я налил себе чуть тёплого чая и принялся за рогалики. И только я набил ими рот, как на стул, стоящий напротив, кто-то плюхнулся. Причём демонстративно так, аж салфетница подпрыгнула.

Я поднял взгляд.

О, знакомые люди. Толстый блондин из компании Адды. Как там она его называла? Бурд?

Видимо, сейчас меня будут запугивать.

Блондин скорчил зверскую рожу и открыл рот, чтобы начать гвоздить меня глаголом, но я опередил его, резко взмахнув рукой.

– Стоп! Ни слова!

Бурд поперхнулся проклятьями и удивлённо замолк.

– Мы оба знаем, зачем ты пришёл, – продолжил я. – Угрозы, запугивания и всё такое. Обычная история. Но давай попробуем внести в этой действо хоть какое-то разнообразие. Поиграем, например, в угадайку. Я начинаю первым. Сейчас ты скажешь что-нибудь типа: «Думаешь, тебе сойдёт это с рук, Киврин? Ошибаешься!» Угадал?

Блондин ухмыльнулся и кивнул:

– Почти. Только я бы немного усилил концовку. «Ошибаешься» – это слишком банально. Нужно добавить драматизму. «Большая ошибка» – вот мой выбор. Звучит гораздо весомее.

– Увлекаешься риторикой?

– Да нет, не особо. Выше «удовлетворительно» я по этому предмету никогда не получал. Я больше увлекаюсь другими вещами, – ответил Бурд и хрустнул кулаками. – Ладно, продолжай.

– «Ты не на тех напал, Киврин».

Бурд удовлетворённо кивнул.

– «Мы преподадим тебя урок, который ты запомнишь на всю жизнь».

– Неплохо, неплохо.

– «И нанесём удар в тот момент, когда ты будешь меньше всего к этому готов. Так что почаще оглядывайся». Примерно так. Есть что добавить?

Бурд покачал головой.

– Нет. Ты, в общем, всё правильно сказал.

– Ладно, – кивнул я. – Значит, на этом всё. Передавай привет Адде и остальным ребятам.

И снова переключил внимание на рогалики.

Но Бурд почему-то не уходил.

Я поднял взгляд. Толстяк смотрел на меня слегка озадаченно.

– Ну? Что ещё?

– И ты даже не попытаешься съехать с темы?..

– Нет.

– Решить дело миром?..

– Не-а.

– Не будешь униженно просить…

– Да, знаешь, как-то не испытываю такого желания.

– Напрасно. Мы ведь и впрямь собираемся преподать тебе урок, который ты запомнишь на всю жизнь. И так далее, и так далее, и тому подобное; строго по тексту, который ты сам же озвучил.

– Что ж, карты в руки. Посмотрим, что у вас выйдет.

– Ну, тогда до скорого, Киврин.

– Ага. Кстати, как задница? Не болит?

Бурд поднял руку и показал мне оттопыренный средний палец.

– Так себе маникюр. Есть над чем поработать.

Блондин не стал отвечать. Он подчёркнуто неторопливо поднялся из-за стола, одёрнул свитер и направился к выходу из столовой.

Мышка, которая на протяжении всего нашего разговора просидела рядом, застыв, как статуя, наконец отмерла.

– Ох, чёрт, – сказала она. – Плохо. Очень плохо.

– Да ладно, расслабься.

– Ты не понимаешь. Компания Адды, они… Она… Это совсем не…

Тут Лина запнулась.

– Адда – это совсем не Свирин, ты хотела сказать? – спросил я мягко.

– Да. Я думала, может, Адда не станет тебя преследовать. Всё-таки вчера ты сумел от неё отбиться. Но, кажется, это её только раззадорило.

Я не стал комментировать слова Мышки. Только в очередной раз подивился, как плохо она разбирается в психологии стайных приматов. Я ведь унизил Адду на глазах у её миньонов. Конечно, она попытается отомстить. По-другому и быть не может.

Глава 7.2

Разговор с Бурдом оказался для меня сюрпризом неприятным. Но вселенная в тот день решила устроить и приятный сюрприз. Да ещё какой!

Последним занятием была физика. Её преподал наш куратор, магистр Холтен. Вообще, Холтен был человеком серьёзным и педантичным. Но в тот день магистр явно пребывал своими мыслями далеко от школьной аудитории. Он постоянно хмурился, часто сбивался и подолгу замолкал, будто о чём-то задумавшись. Как я позднее узнал, жена Холтена тем вторником должна была рожать, и он ожидал известий из больницы.

В итоге магистр закончил занятие на десять минут раньше срока и убежал искать телефон. Студенты быстро похватали сумки и, радостно галдя, повалили прочь из аудитории. Я, разумеется, повалил вместе со всеми. Но, проходя мимо преподавательской кафедры, увидел одну занятную штуку.

Холтен забыл ключи на столе.

Я уже несколько дней хотел заполучить ключи от лаборатории физики, чтобы проверить кое-какие мысли на счёт Мунгуса. И вот судьба предоставила мне уникальный шанс…

Я тут же грохнул сумку с учебниками на стол, накрыв ею ключи, и встал рядом. Вику, который обернулся на грохот, я пояснил:

– Подожду Холтена, хочу уточнить у него пару вещей.

Вик пожал плечами и вышел в коридор.

Оставшись в аудитории один, я поднял сумку и осмотрел добычу. Ключей было не меньше дюжины, все они крепились к толстому проволочному кольцу. Каждый ключ – огромное спасибо вам, магистр Холтен! – был аккуратно подписан: «Аудитория», «Кладовая», «Распределительный щит» и так далее. Нашёлся и ключик с надписью «Лаборатория». Он имел бородку очень сложной формы, но, к счастью, никакой магией от него не фонило, это был обычный кусок металла.

Хорошо, ключи у меня есть, но что делать дальше? Можно, конечно, просто спереть их, но это явно не лучшая идея. Как только пропажа обнаружится, замки в лаборатории физики сразу поменяют. Ведь там, в лаборатории, полным-полно дорогостоящего оборудования.

Вариант номер два – быстро изготовить дубликат. Прямо здесь, прямо сейчас. Хорошая идея, но чёрт меня побери, если я знаю, как это сделать. Можно использовать магию, но это довольно длительный процесс…

В отчаянии, я огляделся по сторонам: меловая доска, кафедра, парты, цветы на окне…

Ах да, конечно!

Цветы!

Я подбежал к окну и запустил руку в цветочный горшок. Почва была влажной, видимо, растения поливали совсем недавно. Отлично! Я выгреб из горшка пару пригоршней земли, хорошенько помял её, пока она не приобрела консистенцию пластилина, и вернулся к столу. Затем отобрал самые интересные ключи и по очереди отпечатал их во влажной земле.

Вот и всё.

Для верности я воспользовался охлаждающими чарами и заморозил слепки до стеклянного звона. После чего бросил их в сумку и побежал в пансион.

Остальное было делом техники. Немного тектоники, немного алхимии, и пару часов спустя у меня в руках была связка новеньких блестящих ключей.

* * *

После того, как проблема с доступом в лабораторию чудесным образом разрешилась, я подумал: а почему бы не наведаться туда прямо сегодня? На часах половина седьмого, до отбоя ещё уйма времени, так что вполне можно успеть.

Сначала я отправился к тайнику, в котором мы с Линой спрятали Мунгуса. Прошёл через студенческий городок, миновал учебные корпуса и углубился в лес. Солнце уже садилось, так что под кронами деревьев было совсем темно. Я немного поплутал, но всё-таки отыскал дорогу. Проломился через заросли ракитника и увидел знакомые руины. Обвалившаяся крыша, чёрные провалы окон, ворота, криво висящие на ржавых петлях… Брр, ну и местечко. Даже странно, что никакая нечисть не свила тут гнездо.

Чёрт его знает, чем эти развалины были раньше, теперь уже сложно разобраться. Больше всего они напоминали каретный сарай. Правда, неясно, кому на таком крохотном островке могли понадобиться кареты. Возможно, впрочем, это привет из старых времён, когда Истваль ещё был связан мостами с Армахом.

Нычка располагалась в северной части здания, в самом тёмном и сыром углу. Я присел у стены, отвалил камень, закрывающий потайную нишу, зажёг магическую свечку…

Мунгуса в тайнике не было.

Меня охватило чувство болезненного дежавю. Я со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и крепко выругался. Ладно, ладно, не будем сходить с ума раньше времени. Тем более, есть один обнадёживающий факт: пропал не только Мунгус. Кусок просвинцованной ткани, в которую мы с Линой его завернули, тоже исчез. Значит Мунгус ушёл не своим ходом. Его кто-то унёс. И этим «кем-то» вполне могла быть Лина.

Я быстро добежал до общежития, в котором у Мышки была комната, и забарабанил в дверь.

– Северин? Что случилось?

Судя по заляпанным чернилами пальцам, Лина делала уроки.

– Мунгус. Он исчез. Я только что проверял.

– Не волнуйся, это я его перепрятала. Буквально несколько часов назад.

– Но... Зачем?

– Утром я ходила к тайнику, хотела посмотреть, как он там… Ну, знаешь, проверить, не нужно ли заклятье обновить или что-нибудь в этом роде…

– И?

– И я увидела человека. Он что-то делал в тех развалинах, колдовал, кажется. По крайней мере, я заметила зелёные вспышки.

– Вот чёрт!

– Не волнуйся, я думаю, что это просто студент.

– Почему?

– На нём был студенческий плащ.

– Ты сумела его разглядеть? Сможешь узнать, если увидишь?

– Нет… Извини, я как-то растерялась... К тому же он набросил капюшон… В общем, я дождалась, когда этот тип уйдёт, забрала Мунгуса и быстро сбежала оттуда.

– Так… Ясно. Мунгус сейчас в надёжном месте?

– Да. А что?

– Да так, появилась парочка интересных мыслей. Хочу проверить.

– Заходи, – она раскрыла дверь пошире.

Я опешил.

– Ты что, держишь его прямо в комнате?!

– Ну да, пока не успела перепрятать. Так ты заходишь, или нет?

– Нет. То, что я задумал нельзя провернуть на коленке. Придётся забраться в лабораторию физики и немного поиграть в смелого экспериментатора. Так что давай сюда Мунгуса и я побежал.

– Я с тобой, – вскинулась Лина.

– И речи быть не может. Я же сказал, придётся вломиться в лабораторию, и…

– И если ты не возьмёшь меня с собой, то Мунгуса не получишь!

Я сморщился, как от зубной боли – о, боги, ну что за дурацкое упрямство!

– Лина, ты что, не доверяешь мне? Думаешь, я собираюсь украсть твоего разлюбезного гнома и пустить на шпажки для канапе?

– Нет, Северин, я не думаю, что ты собираешься причинить ему вред. Но я должна знать, что ты собрался делать.

– Завтра я предоставлю тебе полный отчёт. Прямо с утра.

Мышка покачала головой.

– Прости, но так не пойдёт. Понимаешь, Мунгус… Он доверился мне. И теперь я за него в ответе.

Я посмотрел на часы – десять минут восьмого. Что ж, может и успеем…

– Ладно, одевайся, только быстрее. До начала комендантского часа осталось пятьдесят минут.

Лина кивнула и захлопнула дверь.

Надеюсь, я не пожалею об этом решении.

Через десять минут мы стояли перед учебным корпусом, в котором находилась лаборатория физики. Почти все окна по фасаду были тёмными, только в нескольких кабинетах на втором этаже продолжал гореть свет.

– А как мы проберёмся в лабораторию? – спросила Лина, нервно прижимая к груди портфель с Мунгусом .

– Войдём через парадные двери, – я достал из кармана ключ и подбросил его на ладони.

– Что это? Ключ?

– Именно.

– Как ты его достал? Украл что ли?

– Что? – спросил я с видом оскорблённой добродетели – По-твоему, я способен на такой низкий поступок?

Лина подозрительно промолчала.

– Гм… Ладно, замнём.

– Магистр Холтен его не хватится?

– Нет. Это не оригинал, а дубликат.

– То есть, мы можем попасть в лабораторию в любое время?

– Ты на редкость проницательна, солнце моё.

– Так, может, лучше сделаем это в другой день? Просто сегодня уже поздно, и…

Я закатил глаза.

– Экуменический бог, Лина! Если ты струсила – возвращайся в пансион и ложись спать! Я всё сделаю сам. Одному мне будет даже проще.

– Просто я беспокоюсь, что нас могут поймать.

– Если поймают, я придумаю отмазку. В таких делах я просто дока.

Я огляделся по сторонам и на всякий случай прозондировал окрестности. Вроде никого. Впрочем, насчёт этого беспокоиться пока рано – до начала комендантского часа ещё полным-полно времени.

– Ладно, пойдём.

Мы взбежали по ступенькам крыльца и вошли в вестибюль. Здесь возникла небольшая заминка – я бывал в этом корпусе только несколько раз, а в темноте всё выглядело так незнакомо... Но Лина быстро поняла причины моего замешательства и приняла руководство на себя – схватила за руку и уверенно потащила вперёд, к лаборатории физики.

– Это здесь?

– Да.

Мы остановились перед массивной металлической дверью – не хуже, чем в банковском хранилище. Я вставил ключ в замочную скважину и замок, щёлкнув, открылся. Мы тихонько проскользнули внутрь.

Лаборатория в Иствале была большой и современной. В отличие от других магических школ, в которых мне довелось учиться прежде, здесь двадцатый век давно уже наступил. Высокие окна с глухими жалюзи; длинные ряды лабораторных столов, оборудованных мойками и технологическими стойками; вытяжные шкафы, алхимические шкафы; экранированные рабочие зоны с сигиллами, вырезанными с прецизионной точностью; ловушки для духов... В общем, глаз не оторвать.

– Свет не зажигай, – бросил я Мышке и побежал опускать жалюзи.

Я занавесил окна и наколдовал несколько слабеньких волшебных свечей.

Лина тем временем вытащила Мунгуса из портфеля и положила на стол.

– Так... И что теперь?

– Для начала – коротенькая лекция... – я присел на край стола. - Помнишь наш разговор в «Язве»? Ты сказала, что считаешь Мунгуса антропоморфной химерой. Я немного пораскинул мозгами и пришёл к выводу, что это совершенно невозможно. И вот почему...

Я коротко обрисовал ход своих мыслей: слишком маленькая башка, слишком мало мозгов.

Мышка досадливо поморщилась.

– Чёрт! Это ведь лежало на поверхности. Наверное, я слишком зациклилась на его внешнем виде... Постой, но если Мунгус никогда не был человеком, то как же он может обладать разумом?

– Хороший вопрос. Думаю, я смогу на него ответить... Смотри, человеческой душе нужен мозг, чтобы взаимодействовать с окружающим миром. Но ведь существуют души, которые совершенно не зависят от материи...

Глаза у Лины расширились.

– Так ты думаешь, что Мунгус?..

– Возможно. Но зачем гадать? Давай лучше проверим.

Я спрыгнул со стола и прошёл в дальний конец лаборатории, где стоял накрытый брезентом астральный спектрограф. Это была здоровенная махина, похожая на помесь швейной машинки и микроскопа.

– Помоги-ка мне.

Вместе с Линой мы сняли чехол и подключили спектрограф к сети. Затем я вытащил из кармана магический кристалл и вставил в гнездо эфирной горелки. Индикаторы на панели мигнули пару раз и зажглись зелёным; стрелки на шкалах дрогнули и завибрировали.

– Теперь образец, пожалуйста.

Лина положила химеру в камеру-анализатор. Я тем временем игрался с настройками – крутил верньеры и щёлкал тумблерами, выставляя нужные значения силы тока и напряжения поля. Затем включил машину и прильнул к окулярам.

– Так-так-так...

– Ну, что там? – Лина нетерпеливо сопела над ухом.

– Подожди, ещё нужно сфокусировать...

Наконец, всё было готово. Пару минут я изучал получившуюся картинку, затем отодвинулся и уступил место Лине.

– Ну что, видишь? Характерные линии в левой части спектра...

– О, боже... – прошептала Мышка, отрываясь от окуляров. Глаза у неё были совершенно круглые.

– Да, – я удовлетворённо кивнул, – Наш Мунгус – демон.

* * *

Пока Лина, ошарашенная этим открытием, приходила в себя, я залез в лабораторную подсобку и стащил из шкафчика с оборудованием фотографическую пластинку. Зарядил её в камеру спектрографа и сделал пару снимков. Затем разрезал пластинку пополам – одну половинку спрятал в карман, а вторую вручил Мышке.

– Держи. Пусть будет в двух экземплярах. Нужно будет взять в библиотеке «Демонологию» Бердина и посмотреть, кто попал к нам в руки. Там есть снимки аур почти трех сотен разных демонов.

После этого я быстро собрался, выключил спектрограф и вытолкал всё ещё пребывающую в прострации Лину в коридор.

До начала комендантского часа оставалось не больше пяти минут, поэтому мы сразу разбежались по пансионам, предварительно договорившись, что встретимся завтра, и тогда уже всё обсудим.

Мунгуса Лина забрала с собой, пообещав, что подыщет для него тайник понадёжнее.

Я вернулся в пансион, поднялся в комнату и рухнул на кровать. Да уж, ну и ситуация... Просто мрак. Всё окончательно запуталось. Итак, Мунгус – демон. Вернее, химера, в которую подселили демона. То есть, одержимая химера... О, боги, ну и бред! Кстати, из чего её там слепили? Ну-ка...

В моей походной библиотечке имелось несколько спектральных атласов. Я быстро пролистал их и недоумённо вздёрнул брови. Я ожидал, что увижу астральные отпечатки ещё, как минимум, нескольких душ. Но их не было. Судя по спектрограмме, в химере обретался только загадочный демон. Были, впрочем, ещё какие-то малопонятные обрывки, но на полноценные души они никак не тянули. Скорее всего, это фонили загадочные чары, которыми был опутан Мунгус.

Я устало прикрыл глаза. Да уж, всё страньше и страньше... Но теперь, по крайней мере ясно, от чего умирает химера. Тело, утратившее душу, долго не живёт. Сейчас химеру удерживает от смерти только демон-подселенец, да моё лечебное заклятье.

Ладно... Попробуем разобраться в этой истории.

Сначала – голые факты.

В прошлом году Лина находит химеру, над которой был проведён загадочный тёмный ритуал. Химера называет себя Мунгусом и просит у Лины помощи.

В том же году, только месяцем раньше, кто-то из общежития чурбанов призывает демона.

А сегодня становится известно, что химера у нас с сюрпризом – в неё заключён подселенец из другой реальности...

Не нужно быть гениальным сыщиком, чтобы понять – всё это звенья одной цепи. А теперь разложим всё по полочкам, восстановим хронологию событий и восполним пробелы.

Итак, что я вообще знаю?

Кто-то создаёт химеру. Когда точно – неизвестно, может, в прошлом году, а может, и раньше.

Затем – в апреле – некто из общежития чурбанов призывает демона и заключает его в химеру.

Дальше у нас перерыв длиною почти в месяц. Во время этого перерыва над химерой проводят какой-то тёмный ритуал, в результате которого она лишается всех душ, из начинки остаётся только Мунгус.

После этого – то ли в апреле, то ли в мае – Мунгусу, заключённому в тело химеры, удаётся сбежать.

И вскоре после этого его находит Лина.

Да, изложенная в таком виде, эта история нравится мне гораздо больше. Правда, ни один из вопросов так и не прояснился. Непонятно, кому понадобилось выращивать химеру и заточать в неё демона. Также не ясно, зачем этому демону нужно было искать помощи у Мышки. Ведь после смерти физического тела он просто вернулся бы в Пустоту. И, насколько я понимаю, это стало бы для Мунгуса лучшим исходом. Ведь обитатели Пустоты ненавидят наш мир; наша реальность для них – как тюрьма. Попавший в плен демон теряет власть над собой и превращается в раба своего хозяина-мага. Если бы я оказался на месте Мунгуса, то после побега постарался бы как можно быстрее разрушить своё физическое тело. Прыгнул бы в печку, утопился, или сотворил бы ещё что-нибудь в этом роде. Или просто подождал бы, пока химера не умрёт – ей ведь всё равно оставалось немного.

Но вместо этого Мунгус – или кто он там на самом деле? – сначала прятался в сарае, а потом обратился за помощью к Мышке, рассказав ей сказочку о том, что его собираются убить. А в том, что это сказочка, нет никаких сомнений – демона убить невозможно, это чистая душа, никак не привязанная к материи.

Тогда зачем демону понадобился этот спектакль? Тут мне видится два варианта. Либо у Мунгуса есть в нашем мире незавершённые дела, ради которых он готов идти на жертвы и терпеть всяческие неудобства. Либо он просто не может освободиться, уничтожив собственное тело. Для этого ему нужна помощь мага.

Какой из двух вариантов наиболее вероятен? Мне кажется, второй. Я просто не могу вообразить причину, по которой один из принцев Пустоты согласился бы пребывать в таком жалком состоянии добровольно.

Тогда возникает другой вопрос: каким образом неизвестный маг смог так ловко охомутать Мунгуса, что даже после смерти химеры тот не может покинуть наш мир?

Такой способ был. И когда я понял это, то невольно усмехнулся: надо же, опять привет из прошлого.

Назывался этот способ Погремушка Барлеха. Именно упоминанием этой штуковиной полтора года назад я довёл Альбина Штурина до нервного припадка.

Если я прав, и Мунгус действительно привязали к химере с помощью ритуала Погремушки, то даже смерть не станет для него освобождением. Просто Мунгус сделается пленником трупа. И покинуть наш мир он сможет только в одном случае – если полностью разрушит своё временное тело. А сделать это самостоятельно не слишком-то просто, тут нужен помощник.

Вот поэтому он и обратился за помощью к Мышке. Рассказал нелепую сказочку и уговорил забрать с собой. Наверное, демон планировал сначала завоевать доверие девушки, а уже потом раскрыть ей все карты. Но просчитался: Лина ушла на занятия, а сам он, оставленный в комнате, впал в кому и сделался совершенно беспомощным.

Я задумчиво потёр подбородок. Гипотеза, конечно, шаткая и построена на сплошных допущениях, но что-то в ней определённо есть... Впрочем, хватит гадать – завтра просмотрю схему чар, наложенных на Мунгуса, и узнаю, прав ли я. Начертание у Погремушки характерное, не узнать его просто невозможно.

Глава 7.3

Среда, вечер. После окончания занятий мы с Линой идём в библиотеку, берём «Демонологию» Бердина и устраиваемся в читальном зале, отгородившись от окружающих баррикадой из книг и портфелей. Пять минут поисков – и вот оно, стопроцентное совпадение.

– Ты точно уверен, что это он? – в голосе Лины сквозит разочарование.

– Ага. Без сомнений.

Подселенца действительно звали Мунгусом, и это был, скажем прямо, не самый выдающийся экземпляр среди демонов. Старший помощник младшего дворника, в пересчёте на наши деньги.

У обитателей Пустоты нет никаких социальных структур – ни семей, ни родов, ни кланов, ни государств – и, соответственно, нет никаких официальных табелей о рангах. Вряд ли во всей Вселенной найдутся большие индивидуалисты, чем демоны.

Но там, где спасовали бессмертные духи, подсуетились люди – составили списки, выстроили всех по ранжиру, свели в роты, полки, и армии. А особенно выдающимся духам даже присвоили дворянские звания и нарисовали гербы со львами и единорогами.

Всё это, конечно, было чистой условностью – наполовину интеллектуальной игрой, наполовину шутовством, – но такая система помогала хоть немного разобраться в иерархии духов.

Так вот, в этой самой иерархии Мунгус занимал тринадцатое место. С конца. Никакими особенными талантами Мунгус не обладал, да и атрибуты у него были весьма скромные – левитация и управление воздушными потоками. Неизвестный маг словно специально выбрал себе в жертвы самого худосочного духа. Впрочем... Может, и впрямь специально? Я ведь не знаю, для каких целей он заключил Мунгуса в химеру.

Мы с Линой ещё немного полистали атлас, убедились, что опознали демона правильно и вышли из библиотеки.

– Ну, что теперь?

Лина задумчиво пожала плечами. Она выглядела задумчивой и немного грустной.

– Даже не знаю... Я думала, что Мунгус это человек, превращённый в химеру, потому и старалась помочь ему. Но если Мунгус демон... Наверное, стоит просто бросить его в печку, да? Пусть возвращается в Пустоту.

– Не будем торопиться, солнце моё. Он же не случайно искал у тебя помощи. Возможно, у Мунгуса есть в нашем мире какие-то незавершённые дела...

– Какие же?

– Понятия не имею. Но если мы прямо сейчас бросим Мунгуса в печку, то можем сильно ему насолить. А это, скажем прямо, идея не из лучших. Сама знаешь, какие они мстительные... Да и потом – разве тебе не хочется хотя бы немного пообщаться с настоящим демоном? Учитывая текущую политику Министерства магии, другого случая может и не представиться...

В общем, с грехом пополам, но я всё-таки уломал Лину продолжить наши научные изыскания. Всё-таки подростками очень легко манипулировать: немножко опасности – пощекотать нервишки, – плюс ощущение причастности к тайне – и всё, готово, можно заворачивать.

– Кстати, ты принесла схему чар, наложенных на Мунгуса?

– Да, конечно, – Лина протянула мне потрёпанную тетрадь.

Я бегло просмотрел записи и кивнул: да, так и есть, типичная Погремушка Барлеха. Начертание слегка отличалось от того, что я видел в дневнике у Даргана, но общий смысл был абсолютно тот же.

И это открытие наводило на весьма неприятные мысли...

Кто создал химеру? Кто заточил в неё демона? Что за личность этот таинственный маг? До сих пор я старался обходить эти вопросы стороной, но больше увиливать невозможно. В конце концов, этот тип может всё ещё находиться в Иствале.

Он может даже оказаться моим сокурсником.

Что я вообще о нём знаю?

Это мужчина. С большой вероятностью – студент. В прошлом году жил в общежитии чурбанов. Неплохо знаком с Тёмными искусствами...

На этом всё.

Ну и, разумеется, перед каждым предложением стоит дописать вероятно. Вероятно мужчина, вероятно студент, вероятно жил...

– Северин?

Я встряхнулся, возвращаясь в реальность.

– Прости, Лина, слегка задумался... О чём ты говорила?

– Я сказала, что мы до сих пор не обсудили самое главное – кто создал химеру и заточил в неё демона?

– Хм, ты просто мысли мои читаешь.

Мы отправились в парк, оккупировали одну из беседок и устроили интенсивный мозговой штурм. Я решил вскрыть карты и поделился с Линой своими подозрениями насчёт личности загадочного мага.

– Что? Ленар Беружин?

– Ну, да. А кто же ещё? По-моему, это идеальная кандидатура. Сама посуди: мужчина. Жил в пансионе Красный бор. Увлекается какими-то странными и опасными опытами...

– Слишком очевидно.

Я не смог сдержать улыбки.

– Лина, это не детективный роман, а реальная жизнь. В ней не бывает «слишком очевидных» вещей. В нашем скучном мире слишком очевидное, как правило, и является наиболее вероятным.

– И всё-таки Ленар не кажется мне подходящим кандидатом на роль тёмного мага!

– Почему? У тебя есть железные аргументы, или всё это на уровне ощущений?

– Скорее второе... Подожди, не делай такое лицо! Понимаешь, ты перевёлся в Истваль меньше месяца назад, и почти не знаешь Ленара. А я учусь вместе с ним уже несколько лет... Да, сейчас Ленар сделался похожим на сумасшедшего колдуна, но раньше он был абсолютно нормальным!

– Когда начались эти изменения?

– В прошлом году, в конце зимы...

Тут Лина осеклась.

Я удовлетворённо кивнул.

– Вот видишь, всё сходится. Беружин решил поиграть в Тёмного властелина и стал проводить опасные эксперименты. Состряпал химеру и заточил в неё демона. Но потом, весной, демону удалось сбежать, и теперь Беружин трясётся от страха, боясь, что эта история внезапно выплывет наружу...

Лина вскинула руки.

– Ладно, предположим, ты прав, и Ленар действительно наш загадочный маг – хотя я с этим и не согласна. Что в таком случае мы будем делать?

– Ничего.

– Как это ничего?!

– У тебя есть к Беружину какие-то счёты?

– Нет...

– Ты хочешь осложнить ему жизнь?

– Нет.

– Тогда, наверное, ты хочешь осложнить жизнь нам?

– Тем более нет!

– Вот поэтому мы и не будем ничего предпринимать. К тому же у нас всё равно нет улик, прямо указывающих на то, что Беружин балуется чёрной магией. Вернее, есть одна – она лежит у тебя в комнате, в коробке из-под обуви, обложенная ватой, – но её, по понятным причинам, предъявлять не стоит. Иначе мы все пойдём на дно – ты, я и Ленар Беружин.

– Но ведь мы не можем просто оставить всё, как есть!

– Ещё как можем.

– А может стоит поговорить с Ленаром? Рассказать ему, что нам известно о Мунгусе? Объединившись, мы смогли бы как-то решить эту проблему! Ленар рассказал бы, зачем создал химеру и вытащил Мунгуса из Пустоты...

Я почувствовал лёгкое раздражение.

– Лина, ты ведь только что, буквально пять минут назад говорила, что не веришь в то, что это Беружин – наш искомый чернокнижник!

Мышка смутилась.

– Я... уже не знаю.

Уф-ф...

– Ладно. Давай не будем пороть горячку. Если мы прямо сейчас пойдём к Ленару и расскажем, что нам известно о Мунгусе, но при этом окажется, что он никакого отношения к этой истории не имеет, то может получиться... Скажем так, неловко. Поэтому я предлагаю поступить следующим образом: возьмём недельку на размышления, обкатаем в уме все варианты, а уже потом решим, как поступать. Хорошо?

– Хорошо.

– Только пообещай мне, что не будешь заниматься самодеятельностью и не станешь в одиночку искать подходы к Беружину. Ладно?

– Ладно.

– Вот и отлично. Тогда давай вернёмся к этому разговору… Ну, скажем, в понедельник.

После этого мы расстались. Мышка вернулась в пансион, а я решил немного прогуляться по парку – хотел привести в порядок мысли, взбаламученные недавней беседой.

Правильно ли я поступаю, всё и глубже, и глубже влезая в эту историю с Мунгусом? Не загоняю ли себя в ловушку самосбывающегося пророчества? Может, Лина права и лучше всего просто спалить химеру в печке?

Нет, это слишком опасно. Я не знаю, каким образом Мунгус связан с пророчеством демонессы, но то, что связан – факт. И любое резкое движение может сильно усложнить мне жизнь. Не исключено, что именно уничтожение химеры может стать тем триггером, который запустит машину пророчества. Нет, лучше продолжу наблюдать.

* * *

Четверг начался довольно паршиво. Завтрак я проспал, утром был рассеян и вял, и более-менее оклемался только к обеду.

Тут-то меня и настигли неприятности.

– Вот! – на скатерть рядом с тарелкой шлёпнулся листок бумаги. Я поднял глаза и увидел Вика, попивающего кофе. Он был до омерзения бодр и свеж.

– Что ещё за «вот»? Неужели чек на миллион?

– Нет, всего лишь список клубов. Аймо раздал нам эти бумажки за завтраком, но ты всё проспал. Так что – вот, изучай сейчас.

Я скривился. Чёрт! С этими демонами и химерами я совсем забыл про клубы!

В Иствале, как и в других магических школах, всячески поощряли клубную деятельность. В принципе, это было разумно: маг-недоучка, обладающий избытком свободного времени, представляет немалую опасность для окружающих. Да и для себя самого тоже. Он начинает пьянствовать, играть в азартные игры, изобретать разные дурацкие чары и призывать демонов. В особо тяжелых случаях - строить планы по завоеванию мира. Поэтому нужно нагрузить его какой-нибудь умеренно бестолковой деятельностью. Пусть лучше, вместо составления чар для поднятия покойников, поет в хоре, пинает мяч или вышивает крестиком.

На практике, конечно, все выходило не так гладко, но свою главную роль – уничтожения свободного времени – клубы выполняли отлично.

Именно поэтому я их люто ненавидел.

Обычно клубы открывались через две недели после начала занятий. Но в этом году из-за лихих проделок Пиромана сроки немного сдвинулись.

– Это и впрямь обязательно? – спросил я, тоскливо глядя на бумажку.

– Ага. Хотя бы один ты должен выбрать. А лучше парочку.

– Попробую отбрехаться.

– Ну, удачи. Если получится, будешь первым студентов в Иствале, которому удалось это сделать.

Вик залпом опрокинул оставшийся кофе и поднялся из-за стола.

Лина, сидевшая напротив, взяла листок и углубилась в изучение списка.

– Так, давай посмотрим, какие тут варианты… – она окинула меня критическим взглядом, – Хм… Ты, в общем, неплохо сложен. К тому же парень... Значит, тебе прямая дорога в футбол. Или в регби.

Я закатил глаза.

– Боже упаси.

– Почему? Все парни любят спортивные игры.

– Давление стереотипов. Если парень – значит, мечтает попасть в футбольную команду. Если болванщик – то обязательно сумасшедший. Если некромант – то одет в чёрный балахон и воняет мертвечиной... Лично меня вся эта спортивная движуха никогда не прельщала. Футбол, говоришь? Это там, где полтора часа гоняют мяч по плохо подстриженному газону? Ты что, серьёзно? Какое в этом удовольствие? А регби ещё хуже – постоянная куча-мала, потные лоси валяют друг друга в грязи... Жуткое зрелище. И вообще – как по мне, вся эта спортивная возня крепко отдаёт педерастией.

Лина поперхнулась.

– Чем?!

– Педерастией, – спокойно повторил я, разваливая надвое кусок варёной картошки, – Знаешь, у мальчиков бурлят гормоны, либидо распирает штаны, вот и они стравливают пар, катая друг друга по травке…

– Не хочу это слушать!

– Как хочешь. Но твой любимый доктор Фройд со мной бы согласился.

Лина сделала вид, что погрузилась в изучение списка. Ушки у неё были нежного свекольного цвета. Я невольно улыбнулся.

– Тогда, может, бокс?

– Золотце, – я начал терять терпение, – я не собираюсь тратить время на ерунду вроде футбола, гандбола, регби, бокса, или пожирания печёнки убитого врага на скорость. Все эти троглодитские забавы не для меня. Соревноваться надо в тех вещах, где ты сильнее, а со спортом у меня никогда особенно не складывалось… Что там есть интеллектуального?

– Шахматы.

Я отмахнулся.

– В шахматах интеллекта там не больше, чем в игре на бутылках, чистая комбинаторика. Давай ещё.

– Э-э-э… Клуб дебатов?

– О, боже…

– Клуб игры в бисер?

– Ладно, спрошу напрямик. Есть там что-нибудь связанное с магией?

– Нет.

– Быть такого не может. Дай-ка мне сюда эту бумажку…

Я протянулся через стол, сцапал список и после минутного изучения раздражённо отбросил в сторону.

Надо же, она не врала!

– Что за дичь! В главной магической школе Срединной империи нет ни одного магического клуба! Зато есть сразу три кружка, посвящённых шитью и вязанию! Я что, дверью ошибся? Это точно Истваль? Или, может, академия кройки и шитья?

– Наверное, они думают, что этого добра нам хватает и на уроках…

– Ну да. А футбола и вязания не хватает.

– Не понимаю, чего ты так взбесился, Сев, – сказал Лэн, который сидел рядом, и прислушивался к нашему разговору, – Это ведь просто досуг, чтобы мы тут не слишком тут закисали.

– Почему взбесился? Да потому что я с первого курса состоял во всяких магических кружках, все десять чёртовых лет, которые обучаюсь магии. А теперь, вместо того чтобы продолжать совершенствоваться в Высоком искусстве, мне предлагают плясать у костра под бой барабанов, или идти играть в футбол черепами врагов!

Лина захихикала. Да уж, что-то я и впрямь разошёлся.

– Ладно, чёрт с ним, попробую отвертеться от этой почётной обязанности. В крайнем случае пойду на какие-нибудь шахматы.

– Постой, но ты ведь играешь на своей лютне? Так вот, иди в оркестр, – посоветовал Лэн. – Будешь совмещать приятное с полезным.

– Это другое. Я играю на лютне просто так, для удовольствия. А когда хобби становиться обязанностью пропадает интерес... Кстати, а вы куда пойдёте, ребята?

– Я с самого первого курса состою в кружке живописи, – ответил рыжий.

– О, так ты художник. И что, хорошо получается? Сможешь, например, меня нарисовать?

– Легко. Если ты, конечно, ничего не имеешь против кубофутуризма.

Я наморщил лоб.

– Кубофутуризм – это там, где всё мелкими точками?

– Нет, это там, где пятка на лбу, а нос на спине... Короче, я не важный художник. Первый с конца в нашей шайке.

– Тогда зачем ты этим занимаешься?

– Просто это самый ненапряжный клуб. Сидишь себе, чирикаешь что-то на мольберте, раз в тридцать минут выходишь в коридор покурить... В общем, самое то.

– Понятно. А ты, Лина?

– О, я много куда ходила – Мышка подняла глаза к потолку и начала загибать пальцы, – на танцы, на живопись, в шахматный клуб... Но мне нигде не понравилось. А теперь... Даже не знаю… Может, попробую себя в хоровом пении или в театре… – она опустила глаза и увидела мой скептический взгляд, – Ну, почему ты так скривился, что теперь-то не так?!

– Хоровым пением на том свете мучают грешников. А в театральных кружках настоящий серпентарий – постоянные скандалы и интриги. Тебя там сожрут. Иди лучше в крокет. Там выдают здоровенные деревянные молотки, сможешь совершенно безнаказанно вынести зубы своей Адде. Скажешь, что перепутала её башку с пробковым мячом.

– Да ну тебя! – Лина схватила портфель и убежала.

И тут меня осенило.

– Лэн, скажи, а наш Тёмный лорд в каком клубе состоит?

– Беружин? Раньше он увлекался ботаникой, но в прошлом году бросил и перешёл на шахматы.

– Да? А почему?

– Понятия не имею. Наверное, просто надоело.

Я мысленно кивнул: да, всё сходится. Тёмный лорд-ботаник... Что ж, теперь понятно, почему химера выглядит как плод запретной любви между морковкой и древесным грибом.

Проходящий мимо староста хлопнул меня по плечу.

– Ну что, Сев, уже подобрал себе кружок по вкусу?

– Пока нет. Разрываюсь между хоровым пением и вязанием. Сижу вот, думаю, к чему меня больше тянет…

– Хорошо, только не тормози! На выбор даётся всего неделя!

Глава 7.4

Вечером я снова сидел над планом Хранилища и пытался выдумать способ, как в него проникнуть.

Это была та ещё задачка – защита Хранилища была очень хитрой и напичканной массой ловушек. В итоге, через пару часов, я пришел к следующему выводу: попасть внутрь можно только одним путём – через парадную дверь. А что это за место такое, в которое можно войти только через парадное? Первое, что приходит на ум – мышеловка...

Я откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза. А может, ну их к чёрту, эти гримуары? Жизнь долгая, наверняка это не последний мой шанс. Будут и другие возможности добраться до тёмных книг. Да и потом, кто сказал, что я не смогу расшифровать заметки Даргана самостоятельно, без подсказок от древних некромантов? К тому же, обстановочка вокруг складывается довольно нервная – кровожадный комендант, зловещие пророчества, химеры, демоны... Риск, конечно, дело благородное, но только если это разумный риск. Может, лучше умерить пыл и прожить этот год спокойно, как обыкновенный студент?

Я взял с комода лютню, прилёг на кровать и взял несколько длинных задумчивых аккордов. Да, пожалуй, так и поступлю. Устрою себе отпуск длиною в год. Буду прилежно учиться, на радость магистру Холтену... По вечерам начну играть в карты с Лэном и Силеном, а по выходным – устраивать вылазки в город... Буду искать амурные приключения... Буду спекулировать сигаретами... Буду варить брагу в угольном ведре, совсем как Пират... Возможно даже – как знать – я настолько деградирую, что устроюсь в школьный оркестр... Впрочем, нет, последнее совершенно излишне.

Да, так я думал в четверг – наполовину в шутку, наполовину всерьёз.

А уже в пятницу ко мне вломилась толпа преподавателей, во главе с директором школы и обвинила в воровстве тёмных книг.

Глава 8.1

Ночью над рекой поднялся туман. Лёгкий, почти неосязаемый, он мягко перетёк через стену, окружающую остров, и устремился вниз, затопив улицы Истваля. Здесь, в обители магов, он как будто слегка оробел – начал стелиться низко, прижимаясь к самой земле, и вообще стал вести себя на редкость деликатно. Пожалуй, он даже украсил Истваль – скрыл порыжевшую траву газонов и увядшие цветы на клумбах, укутав их мягкой белоснежной ватой.

Но когда взошло солнце и стало припекать, эта вата разбухла, оторвалась от земли, смешалась с угольным чадом от домашних очагов, с дымом от заводских труб, с гарью от бесчисленных паровозов и локомобилей, и превратилась в бич Армаха – густой, удушливый смог.

Город накрыло жёлтое облако.

Видимость упала почти до нуля. Утром, когда я вышел на улицу, трудно было разглядеть даже носки собственных ботинок.

– Ну и дела, – сказал Вик, шагающий рядом. – Давненько такого не было.

Была надежда, что к полудню туман рассеется, но он стал только плотнее. Небо затянула сероватая мгла, похожая на драную шерстяную шаль, а солнце превратилось в тусклый багровый уголёк. Стало темно, как поздним вечером. Запах гари, в такие дни обычно едва ощущавшийся, сделался почти непереносимым.

Мало того – теперь туман просачивался даже в помещения и растекался в воздухе мутной грязно-жёлтой пеленой. От этого начинало казаться, что всё вокруг окрашено сепией.

– Жуткая погода, – пожаловалась Мышка во время обеда, – Сразу вспоминаешь про этого убийцу, который орудовал в местных трущобах.

– Ты о Потрошителе? – спросил я, вяло ковыряясь в тарелке – вся еда пропиталась запахом дыма.

– Да, – кивнула Лина. – Он всегда совершал свои нападения именно в такие дни.

– Кстати, о Потрошителе, – сказал Вик, задумчиво принюхиваясь к десерту, – Только не смейтесь, пожалуйста, но у меня предчувствие, что сегодня произойдёт что-то ужасное...

Как ни странно, он оказался прав.

Хотя из-за смога стемнело рано – уже в три часа дня улицы Истваля окутал мрак, такой непроглядный, что пришлось зажечь фонари, – этот странный и тревожный день тянулся невероятно медленно. Студенты и преподаватели ходили мрачные и рассеянные; даже я поддался общему гнетущему настроению.

После ужина большинство студентов разбрелось по спальням. В этот день не было ни спортивных игр, ни прогулок в парке. Даже курить, по-моему, никто не выходил – в воздухе и так хватало гари.

Мы с Виком собрали небольшую компанию в гостиной мародёров и попытались устроить карточный турнир. Но игра не ладилась, и уже через час все расползлись по комнатам. Я уселся за домашние задания и провозился до глубокого вечера – когда я взглянул на часы, было четверть девятого.

Тут я вспомнил, что хотел зайти в библиотеку, чтобы взять одну книгу по теургии – так, полистать на досуге. Было поздно, да и погодка ни к чёрту, но идея прогуляться по совершенной безлюдным улицам, окутанным туманом, внезапно показалась мне привлекательной. Поэтому я накинул плащ, взял ручной фонарик и вышел в душную тьму.

Библиотека встретила меня ярко освещённым фасадом – во всех окнах горел огонь. Хвала экуменическому богу, а то я опасался, что из-за этого проклятого тумана она закроется раньше времени.

Я взбежал на крыльцо и дёрнул за дверную ручку. Под ногами хрустнула картонка; я, не глядя, отшвырнул её в сторону.

Большая ошибка.

Но про это я узнаю лишь сутки спустя.

Тяжёлые двери открылись с пронзительным скрипом – человек более впечатлительный мог бы назвать его зловещим. Я прошёл через гулкий библиотечный холл и попал в читальный зал. В нём было совершенно пусто – лишь автоматон-уборщик, тихонько позвякивая суставами, бродил между столов, орудуя половой щёткой.

По вечерам в читальном зале оставался дежурить только один библиотекарь. Обычно это был магистр Варах, ветхий старичок, которому, по слухам, уже перевалило за двести. Но сейчас магистр куда-то запропастился, место за кафедрой пустовало.

В ожидании Вараха я принялся бродить по залу, рассеянно изучая корешки книг. Прошло пять минут, но библиотекарь так и не объявился. Автоматон закончил уборку, встал по стойке смирно и сказал скрипучим голосом, глядя в пустоту: «Какие будут дальнейшие приказания?»

Дальнейших приказаний не последовало, поэтому, немного помявшись, он подобрал щётку и, неся её перед собой, как знамя, удалился в чулан.

Чёртов Варах. Не иначе в сортире застрял.

Вскоре мне надоело блуждать по читальному залу, и я вышел в коридор, ведущий к северному крылу. А потом – ноги будто сами привели меня туда – свернул в одно из боковых ответвлений и остановился перед неприметной низенькой дверью.

С виду это была совершенно обычная дверь: узкая, филёнчатая, выкрашенная белой краской, с позеленевшей от времени медной ручкой. Обычно такие двери ведут в подвал, к угольному бункеру, или в пыльный чулан, забитый всяким хламом.

Но за этой неказистой дверцей не было ни пыльного хлама, ни мешков с углем. За ней скрывались такие интеллектуальные сокровища, что иной тёмный маг с радостью отдал бы за них душу.

Возможно, даже свою.

Потому что дверь вела в Хранилище.

Это место притягивало меня, как магнит. Я уже не в первый раз стоял у входа в запретное крыло, изучая сложное плетение чар и пытаясь найти в них какую-то брешь, слабину... Но всё было тщетно – защита была практически идеальной. Сейчас, правда, в ней что-то изменилось... Или мне только кажется?

Я наложил воображаемую схему заклятий, снятую в один из прошлых визитов в библиотеку, на дверь, и присвистнул. Некоторые сигиллы погасли, а другие изменили положение. В этом, впрочем, не было ничего особенного – защита вполне могла изменяться, подчиняясь какому-то алгоритму, завязанному на временной цикл. Раньше никаких изменений не было, но, возможно, длина цикла превышала три недели – именно столько я следил за защитными чарами Хранилища. Глупо было думать, что кто-то из библиотекарей, посещавших запретное крыло, мог просто забыть запереть за собой дверь. Это казалось совершенно невозможным.

И всё же... Иногда чудеса ведь случаются, правда? Тем более, сегодня такой странный день...

Ни на что особо не рассчитывая, я протянул руку и повернул медную ручку.

И чудо свершилось.

Замок тихонько щёлкнул и открылся.

* * *

От неожиданности я отскочил на шаг. Сердце запнулось, а потом зачастило галопом.

Дверь медленно отворилась. За ней обнаружился небольшой тамбур, ярко освещённый магическими лампами. Вдоль стен выстроились шкафчики для спецодежды и стеллажи, на которых лежали свинцовые контейнеры для переноски опасных артефактов.

В стене напротив виднелась другая дверь, уже более основательная – металлическая, с круглым штурвалом, как в банковском хранилище. Сейчас она была приоткрыта – из узкой щели между дверным полотном и косяком сочился красноватый свет.

Я замер, не веря собственным глазам. Что за дьявольщина тут творится? Почему двери оказалась открытыми? Можно поверить – хоть и с натяжкой, – что впавший в маразм магистр Варах забыл запереть за собой одну из дверей, но чтобы сразу обе...

Или я просто заявился не вовремя? Возможно, библиотекарю понадобилось заскочить в Хранилище буквально на минутку, и он решил не запирать за собой двери? Это, конечно, грубое нарушение всех должностных инструкций, но, по крайней мере, походит на правдоподобное объяснение.

Ну-ка...

Я прикрыл глаза и просканировал окружающее пространство. Я ожидал увидеть в Хранилище ауру библиотекаря. Но нет, там было чисто; в запретном крыле не было ни единой живой души. Тогда я выдал импульс посильнее, на самом пределе возможностей и ахнул от изумления.

В здании вообще никого не было!

Я был единственным человеком во всей библиотеке!

Я начал лихорадочно соображать. Что это такое? Небывалое везение? Или какая-то хитрая ловушка? И если так, то на кого она расставлена? Неужели на меня? Нет, невозможно – никто не знал, что этим вечером я собираюсь пойти в библиотеку; я никого не посвящал в свои планы. Да и вообще, что это за ловушка такая? Если студент Киврин просто зайдёт в Хранилище и ничего оттуда не вынесет, максимум, что ему грозит – это выговор. Но тогда какого чёрта?..

Я прошёлся по залам первого этажа, периодически выкрикивая имя дежурного библиотекаря.

– Магистр Варах! Магистр Варах!

На мои крики никто не отозвался. Судя по всему, в здании и впрямь никого не было.

Я вернулся к Хранилищу и посмотрел на часы. Восемь тридцать два. Когда я вышел из пансиона, было четверть девятого. До библиотеки я добрался минут за пять, ещё примерно столько же провёл в читальном зале. Значит, вот уже семь минут я топчусь перед этой дверью, и всё не могу решить, как же следует поступить...

Я нервно побарабанил по стене. Прошёлся рядом с распахнутой дверью, застонал, зарылся пальцами в волосы. Чёртово предсказание! Если бы не Меарин с её дурацкими ребусами, я бы и раздумывать не стал. Такой шанс выпадает раз в жизни. Но стоит ли шарахаться от каждой тени? Ведь предсказание было как-то связано с Мунгусом. С Мунгусом, а не с библиотекой. По крайней мере, это мне удалось выяснить.

А, к дьяволу! Будь, что будет.

Это оправданный риск.

Быстрым шагом я пересёк тамбур и толкнул железную дверь.

* * *

«Чёрные башни», «Алтари света», «За окоёмом».

Три проклятые книги, из-за которых я ввязался в эту авантюру.

Из-за них я перевёлся в Истваль.

Из-за них я поставил на карту своё будущее.

Из-за них я бегу теперь по запутанному лабиринту Хранилища.

Нет, я не собирался похищать гримуары; это было бы слишком неосмотрительно. Я хотел провернуть с ними тот же трюк, что и раньше, когда обучался в Батиле – снять защиту, пролистать, запомнить, и дальше работать с виртуальными копиями. По крайней мере, с «Алтарями» и «Башнями» это должно было сработать. Что касается «Окоёма», книги опасной и несговорчивой, то к ней я вообще не планировал прикасаться. Пытаться вскрыть такой опасный магический артефакт без серьёзной подготовки – это верное самоубийство.

Хранилище оказалось совсем не таким, как рисовалось мне в воображении. Я ожидал увидеть длинную анфиладу залов с ровными рядами стеллажей, забитых книгами и артефактами, но вместо этого попал в лабиринт.

За железной дверью оказалась небольшая комнатка, плотно заставленная книжными шкафами. Этим обстановка исчерпывалась; не было даже библиотечного каталога. Я подошёл к полкам и пробежался взглядом по названиям книг: «Поющие в ночи», «Сад богов», «Малая фармакопея»... Хм, какие-то древние инкунабулы. Кстати, вот ещё одна странность: на стеллажах не было полочных разделителей, книги стояли как придётся, в полном беспорядке. Как же библиотекари здесь ориентируются?..

Приглядевшись, я обнаружил, что на боковых панелях книжных шкафов были вырезаны какие-то знаки – звёзды, спирали и многоугольники. Они не особенно бросались в глаза, так что сначала я принял их за обычный орнамент. Видимо, это был шифр, помогающий ориентироваться в книжном хаосе. Но сейчас у меня не было ни времени, ни желания разбираться в нём; нужно было как можно быстрее найти гримуары.

Но как это сделать?

Из комнатки выходило три коридора. Я заглянул в них и увидел, что вдоль стен коридоров тоже тянутся книжные полки. Какой из трёх выбрать? Ладно, пусть будет средний. Я прошёл с полдюжины шагов и попал другую комнатку. Она была точной копией первой, только названия книг на полках отличались. Из неё тоже вело три коридора. На этот раз я решил выбрать левый. Он оказался длинным и извилистым. Я свернул один раз, потом другой, третий...

И замер как вкопанный.

Чёрт побери! Посреди прохода лежал магистр Варах, дежурный библиотекарь.

Судя по всему, он был мёртв.

Глава 8.2

Покойникам свойственна какая-то особенная неподвижность, такую не встретишь ни у спящих, ни у потерявших сознание. Это покой ледяной фигуры, камня или опавшего листа.

Я присел рядом со стариком и дотронулся до шеи, пытаясь нащупать пульс. Сердце не билось. Мёртв, как я и думал. И уже начал остывать. Следовательно, пытаться реанимировать его бесполезно – мозг уже умер.

Я быстро осмотрел тело, но никаких видимых повреждений не обнаружил. Не было ни крови, ни ран, ни шрамов от поражения электрическим током. Лицо не перекошено, остаточной магии тоже не ощущается. Отчего же он умер? Впрочем, что тут гадать – библиотекарь был стар, даже по меркам долгоживущих магов.

Судя по всему, с Варахом приключился разрыв сердца или апоплексический удар. Ничего удивительного – в такой-то день… Тут даже у некоторых студентов, молодых лосей, начались проблемы со здоровьем, чего уж говорить про древнего старика.

Но почему он лежит на полу в Хранилище?

И почему открыты двери?

Хм, возможно, Вараху стало плохо, и он попытался добраться до какого-то медицинского артефакта, хранящегося в запретном крыле. Когда жизнь висит на волоске – тут уж не до соблюдения протоколов безопасности. Библиотекарь вломился в Хранилище, побежал к полке с артефактами... Но не успел – потерял сознание, упал и умер.

Я встал, машинально отряхивая руки. Подло, конечно, такое говорить, но это просто невероятное везение. Время сейчас – восемь тридцать пять; библиотека закрывается в девять. Значит, у меня есть примерно полчаса на то, чтобы найти гримуары и разобраться с их защитой.

Есть, конечно, опасность, что кто-то внезапно решит заявиться сюда – чтобы вернуть книги, взять новые или просто потрепаться с библиотекарем – но она не так уж велика. Погодка сегодня не особо располагает к прогулкам. К тому же я буду внимательно следить за обстановкой и, если на сцене появятся новые действующие лица, сразу сделаю ноги.

Можно, конечно, попытаться обезопасить себя от случайных визитёров. Например, сляпать табличку «Библиотека закрыта» и повесить на входе. Но возиться с табличкой – слишком долго, к тому же это может вызвать ненужные подозрения. Нет, лучше положиться на скорость и осторожность.

Но подстраховаться всё равно не помешает.

Я наложил на себя заклятие Такемской тьмы, и моё тело мгновенно окуталось клубящимся чёрным дымом. Эти чары были на голову выше тех, которые изучались в Иствале, я нашёл их в гримуаре Даргана. Теперь, даже если кто-нибудь увидит меня, то вряд ли примет за обычного студента, скорее уж за преподавателя.

Затем я активировал чары Покрова, скрыв излучение своей ауры от чужих глаз.

Ну и, наконец, навесил все три щита – кинетический, энергетический и ментальный.

Всё, готово.

А теперь – вперёд, на поиски гримуаров.

Я прикрыл глаза и протянулся к окружающим магическим структурам. Мой расчёт был прост. Где должны храниться самые опасные тёмные книги? Вероятно, под самой сильной защитой. А как обеспечить эту сильную, и главное, постоянную защиту? Только одним способом – создав постоянный приток эфира. Значит, надо просто идти вдоль главных силовых каналов и, рано или поздно, они выведут меня к месту, где хранятся гримуары.

Помня, как была устроена внешняя защита запретного крыла, с сотнями пересекающихся каналов, я боялся, что увижу нечто подобное и здесь. Но, хвала богам, внутри Хранилища магическая проводка выглядела достаточно традиционно. Я выбрал самый толстый канал и двинулся вперёд. Прошёл метров десять...

И упёрся в стену.

Да, на практике всё оказалось гораздо сложнее. Каналы то и дело обрывались – то исчезали в толще стен, то ныряли в пол, то резко взмывали вверх, пробивая потолок.

И это была только первая часть проблемы; вторая оказалась ещё масштабнее.

Хранилище представляло собой настоящий лабиринт. Он состоял из залов, соединённых коридорами, одни из которых был короткими и прямыми, а другие длинными и извилистыми. Возможно, в их расположении и была какая-то система, но я не мог тратить время на поиски закономерностей, поэтому просто брёл наугад, стараясь придерживаться самых мощных силовых линий. Если б не идеальная память, я давно бы уже заблудился. Обычному человеку пришлось бы здесь нелегко.

Я шёл, считая шаги, и мысленно выстраивал две карты – схему библиотечного лабиринта и схему магической проводки. Периодически поглядывал на часы – вот прошло уже пять минут, десять, пятнадцать...

Наконец, собрав достаточно информации, я совместил в воображении обе карты и вычислил место, где должны были храниться книги. Вернее, места – их было три. Три точки, где сходилось сразу несколько силовых линий. Надо же, прямо по числу гримуаров...

Быстрым шагом я направился к ближайшей. Коридор вильнул несколько раз и закончился тупиком. В небольшой нише, освещённой настенными светильниками, стояла каменная тумба. На ней – металлический ларец. Я подошёл поближе и взглянул на ларец магическим зрением.

Он был чист – ни заклятий, ни проклятий; ничего. Но при этом всё окружающее – тумба, стены, пол и даже потолок – украшали зелёные пятна, фонящие сырой магией.

Создавалось впечатление, что в нише кто-то взорвал банку с зелёной краской.

С волшебной зелёной краской.

Пятна мерцали и чуть заметно курились. Мне неоднократно доводилось видеть подобное. В Тингиле, нашем родовом гнезде, у меня была лаборатория – небольшой сарайчик на окраине парка. В нём я тестировал свои экспериментальные заклятия и сигиллы. Порой они бывали настолько экспериментальными, что сарайчик с грохотом взлетал на воздух, оставляя после себя воронку, заполненную едким фиолетовым дымом. Я даже со счёта сбился, пытаясь вспомнить, сколько раз его приходилось отстраивать заново...

Но речь не об этом.

После особенно громких испытаний на дне воронки частенько можно было увидеть точно такие же зелёные пятна. И не только пятна – порой я находил там даже капли вырожденной материи, круглые и серебристые, похожие на брызги ртути...

Зелёные пятна были магическими артефактами – устойчивыми пространственно-временными аномалиями, которые появлялись при разрушении мощных чар. В «Основах тектоники» Алеада они классифицировались как «очаги вторичной активности». По сути, это были осколки сигилл, изуродованных до полной потери смысла.

И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, откуда здесь взялась эта дрянь.

Защита ларца была взломана.

И взломана очень грубо.

Я протянул к нему руку и откинул крышку.

Пусто. Гримуара внутри не было. Остался лишь светлый прямоугольник на красном бархате, отмечающий то место, где он когда-то лежал.

Признаться, я ожидал чего-то подобного. Слишком уж хорошо всё складывалось. Слишком уж гладко...

Стоп.

Я замер, поражённый страшной догадкой.

Двери в Хранилище открыты.

Гримуар похищен.

А библиотекарь умер...

Так умер?

Или был убит?

Проклятая демонесса. Я всё-таки неверно истолковал её предсказание.

Я дал на щиты максимальную мощность и резко обернулся. Волосы на загривке встали дыбом, ладони вспотели, а сердце снова сорвалось в галоп. Коридор был совершенно пуст, но это меня не успокоило. Убийца мог прятаться где угодно, даже за ближайшим поворотом.

Я призвал Копьё Гелона. В ладони тут же зажглась синеватая сфера. Это было самое мощное из известных мне нелетальных проклятий. Оно вполне могло пробить даже щиты средней мощности. Затем я ещё раз просканировал окрестности, и магический эхолот уже в который раз подтвердил, что кроме меня во всей библиотеке нет ни единой живой души.

Но это ничего не значило. Я находился под чарами Покрова, поэтому не отсвечивал в эфире; убийца библиотекаря тоже мог воспользоваться этим трюком.

Ладно, ладно, не надо паниковать. Скорее всего, убийца уже покинул библиотеку. Судя по всему, он приходил за книгой, а библиотекарь оказался просто случайной жертвой. Книгу убийца получил, значит, больше ему тут делать нечего.

Теперь нужно решить, что делать мне.

Самое разумное – бежать отсюда со всех ног. Если кто-нибудь заявится сейчас в библиотеку и застанет меня в Хранилище, рядом с трупом старика Вараха, то доказать, что я не при делах, будет очень сложно.

Да, сбежать – это разумно. Но есть одна проблема. Если убийца уже получил то, что хотел, то вот я – нет.

Я приходил за тремя гримуарами. Один уплыл, но осталась ещё парочка. И сегодня – последний шанс добраться до них.

Завтра утром, когда библиотекари найдут своего коллегу мёртвым, Хранилище запечатают, защиту перестроят и усилят, и мои шансы хоть когда-нибудь добраться до гримуаров из области почти невероятного перейдут в область абсолютно невозможного. Поэтому если не сегодня – то никогда.

О, экуменический бог... Неужели и это тоже оправданный риск?

Нет.

Совершенно неоправданный.

Но я никогда не смогу простить себя, если отступлю сейчас, когда до вожделенных книг остался буквально шаг.

Поэтому я сверился с воображаемой картой и направился к следующей точке.

* * *

Я брёл по лабиринту Хранилища, среди бесконечных книжных полок. Нервы были натянуты до предела, настолько, что даже слегка позванивали. Я дошёл до второй точки и обнаружил там ровно ту же картину, что и на первой: ларец был вскрыт, а книга пропала.

Осталось проверить третий гримуар, последний.

Меня постоянно терзала мысль: что будет, если мы с убийцей встретимся?

Что случиться, если мы столкнёмся нос к носу?

Поможет ли здесь опыт студенческих дуэльных поединков, в которых я неплохо насобачился?

Смогу ли я победить?

Или, наоборот, солью убийце вчистую?..

Вообще, у меня имелись некоторые основания для осторожного оптимизма. В магических дуэлях я был весьма хорош; по сути, это была единственная спортивная дисциплина, с которой у меня сложились нормальные отношения. Жаль только, что на учебный аттестат это никак не влияло; скорее наоборот.

Раньше почти в каждой школе существовали свои дуэльные клубы, а кое-где – даже учебные дисциплины с названиями вроде «Основы магического боя». Но пятьдесят лет назад Министерство магии, в рамках очередной кампании по укрощению волшебников, строго-настрого запретило всю эту самодеятельность.

Студенты, конечно, всё равно продолжали устраивать магические дуэли – порой для развлечения, порой для сведения счётов, а иногда и просто от скуки.

Это был целый пласт студенческой жизни, надёжно скрытый от взоров учителей и смотрителей. Дуэли запрещали; с ними боролись; за них сурово наказывали. Дуэлянтов, пойманных на горячем, могли даже исключить из школы. Но это всё равно не помогало – сила действия, как известно, равна силе противодействия. Чем сильнее закручивали гайки, тем большую популярность набирали подпольные бои.

В некоторых школах даже существовали собственные дуэльные кодексы – их переписывали от руки и передавали друг другу, словно драгоценные реликвии. Некоторым кодексам было лет по двести; мне лично доводилось держать такие в руках. Эти замызганные фолианты, драные и опалённые, производили на читателей огромное впечатление.

В каждом кодексе имелись свои нюансы и заморочки. Но суть была примерно одна и та же. Бои проводились один на один – редко группами, – по строго оговоренным правилась, с использованием только нелетальных чар и проклятий.

В Турнове, три года назад, я даже сделался хранителем одного из таких кодексов. Это случилось после того как я, с интервалом в неделю, умудрился сначала поссориться, а потом подраться сразу с двумя местными чемпионами. И победить их. Я думал, что после такого мне устроят феерическую тёмную, и уже начал тренироваться спать с открытыми глазами, но вместо этого удостоился приглашения в местный дуэльный клуб. Что ж, это было приятно – коллеги по достоинству оценили мои способности.

Но дуэль – особенно школьная дуэль, которая по определению ведётся вполнакала, – сильно отличается от настоящего боя, в котором не существует никаких правил, и всё решает только скорость, хитрость и грубая мощь. Смогу ли я победить в таком сражении?

Надеюсь, мне не придётся этого проверять.

Я взглянул на часы – ровно девять. Всё, временной лимит исчерпан. В девять часов библиотека закрывается, и если кто-то – например, ночной сторож, совершающий обход территории – увидит, что свет в окнах продолжает гореть, то непременно зайдёт проверить, всё ли в порядке. И это может закончиться для меня очень печально.

Ну, вот и она, последняя точка. Я осторожно заглянул за угол...

И грязно выругался.

Третья книга тоже была похищена.

Сказать, что я был взбешён – значит сильно преуменьшить мои чувства. Но, вместе с тем, я ощущал нечто вроде... облегчения, что ли? Да, именно облегчения. Всё закончилось, ничего уже не исправишь, теперь остаётся лишь признать собственное поражение и вернуться в пансион.

Что ж, значит, мне и впрямь предстоит отпуск длиною в год.

Я развернулся и по кратчайшему маршруту добрался до выхода из Хранилища. Пересёк тамбур, запер дверь и вышел в библиотечный холл...

Где и столкнулся, наконец, с убийцей Вараха.

* * *

Библиотечный холл походил на базилику. Это был длинный зал, разделённый двумя рядами декоративных колонн. В противоположных концах зала располагались две двери, одна вела во внутренние помещения, другая на улицу.

Убийца стоял в трёх шагах от входа, прислонившись спиной к колонне. Он был не слишком высок – ростом примерно с меня, – и одет в просторный чёрный балахон, полностью скрывающий очертания фигуры. Голову покрывал глубокий капюшон, из-под которого выглядывала глухая чёрная маска. Когда я вошёл, Убийца держал на весу брезентовый рюкзак, и сосредоточенно в нём копался. Наверное, поудобнее укладывал ворованные книги.

Мои книги.

Я растерялся. Убийца тоже. Увидев меня, он дёрнулся, чуть не выронив рюкзак, и застыл в напряжённой позе. Уже потом, гораздо позднее, я понял, что он, наверное, перепугался до смерти. Я ведь выглядел как чёрт знает что – зловещая фигура, окутанная дымным облаком, с мерцающим голубоватой сферой в руке. Даже странно, что он не завизжал, как маленькая девочка.

Я, увидев такую картину, точно бы завизжал.

Немая сцена продлилась несколько секунд...

А потом библиотечный холл взорвался схваткой.

Бой был коротким, но яростным. Я сразу понял, что опыта моему противнику не занимать.

Первым делом убийца угостил меня молнией, начисто снеся защиту, и сразу же добавил каким-то проклятием, которое я едва успел отразить. Меня спасли только быстрые рефлексы и богатый дуэльный опыт. Снести у противника защиту и тут же добить проклятием – это был классический дебют, своего рода е2 – е4 магического боя.

Я ответил – ослепил убийцу яркой вспышкой, откатился за ближайшую колонну, и уже оттуда, из-под прикрытия, засадил в него Копьём Гелона. Синий шар с лёгкостью пробил первый щит, но завяз во втором, энергетическом, после чего взорвался со страшным грохотом, рассыпавшись мелкими искрами.

Убийцу это буйство пиротехники совершенно не смутило. Он быстро восстановил защиту и сместился вправо, уходя из зоны видимости. Я призвал новые щиты, сунулся следом, но тут же отступил, получив целую серию разнокалиберных проклятий и огненный шар на закуску. Большинство проклятий я отклонил или развеял, но парочку – какой-то мерзкий чёрный плевок и тот самый огненный шар – всё же пропустил. Щиты замерцали, но выдержали – я влил в них максимум энергии.

И только тогда, с большим опозданием, я, наконец, понял: меня собираются убить. Это не шутки, не щенячья возня и не дружеская дуэль.

Бой идёт насмерть.

Глава 8.3

Словно решив подтвердить эти мысли, убийца швырнул в колонну, за которой я прятался, взрывное проклятие. Ахнуло так, что во всём холле вынесло стёкла. Меня осыпало градом дымящихся обломков. Спасибо щитам, заглушающим звуки, а то я бы наверняка словил контузию.

Чёрт, да этот идиот весь Истваль перебудит! Нужно побыстрее разделаться с ним и сматывать удочки.

Я активировал зеркальные чары, создав свою иллюзорную копию, и послал её пробежаться вдоль колоннады. Убийца не подкачал – на призрачного двойника тут же обрушился шквал проклятий. Я выждал пару секунд, затем выглянул из-за колонны и швырнул в убийцу сразу три Копья Гелона, одно за другим.

Первое чиркнуло по щиту и срикошетило в полоток, где взорвалось красочным фейерверком.

Второе снесло убийце защиту.

А вот третье...

Когда заклятие попало в цель, и фигура убийцы окуталось голубоватым сиянием, я возликовал: да, прямо в яблочко! Но убийца и не подумал терять сознание; сияние угасло, и над закутанной в балахон фигурой взвился сноп зелёных искр. Судя по всему, на нём был защитный амулет, поглотивший чары. Я посмотрел магическим взором и мысленно кивнул – да, так и есть, на груди этого ублюдка болталась какая-то висюлька.

Ладно, как бы там ни было, надо побыстрее добить этого типа, пока он не успел восстановить защиту.

Я вышел из-за колонны и выдал серию заклятий – шоковых и оглушающих, перемежая их ослепляющими вспышками. Убийца пропустил первое – тут его снова спас амулет, – чудом уклонился от второго, но затем сплоховал и пропустил третье – амулет устроил прощальный салют и накрылся.

А вот четвёртое ублюдок успел парировать.

Он вообще был отличным противником, этот убийца. Не растерялся, не бросился бежать, подставив беззащитную спину; не стал суматошно швыряться проклятьями. Нет, встал в классическую дуэльную стойку и начал отбиваться, стараясь выгадать время для перезарядки щитов.

Теперь это уже больше походило на знакомый мне тип боя. Мы поливали друг друга магией, постоянно меняя связки проклятий и пытаясь нащупать брешь в обороне противника. Темп быстро нарастал, и вот уже от простых стихийных заклинаний мы перешли к тёмным и убойным.

Убийце, судя по всему, всё же немного досталось Копьём Гелона. Наверное, амулет не смог поглотить весь урон. Он начал ошибаться, сбиваться с темпа; нужно было ещё немного надавить...

И тут я увидел сумку. В горячке боя я совсем забыл про неё.

Про неё и про её начинку.

Сумка лежала у двери, ведущей на улицу. Наверное, пока я прятался за колонной, убийца швырнул её через весь зал, подальше, чтобы не задело боевыми чарами.

Я понял, что это шанс.

Я бросил всю энергию на защиту, возведя каскад временных щитов между собой и убийцей. Затем подхватил сумку чарами левитации и резко дёрнул на себя. Алле – оп! – и она полетела по воздуху.

К сожалению, я слегка не рассчитал силы, поэтому сумка плюхнулась не позади меня, как я изначально планировал, а прямо между мной и убийцей. Тогда я сделал второй рывок, и сумка снова взлетела в воздух.

И тут убийца выкинул фортель. Вместо того чтобы попытаться взломать мою оборону, пока я отвлёкся, он тоже взял сумку в захват чарами левитации. Началось перетягивание каната: убийца тащил её к себе, а я – к себе.

Чёрт, неужели ему настолько нужны эти гримуары?

Настолько, что он готов рискнуть рад них жизнью?

Я уже приготовился метнуть в него Копьё Гелона и закончить поединок, но тут случилось непредвиденное.

На улице раздался взрыв.

Хотя нет, не так.

НА УЛИЦЕ РАЗДАЛСЯ ВЗРЫВ.

По сравнению с этим грохот от взрывного проклятия, которым недавно угостил меня убийца, показался бы детской хлопушкой. Жахнуло так, что вышибло остатки стёкол в оконных рамах, а каменный пол вздрогнул. С потолка рухнула люстра и брызнула во все стороны сотнями крохотных стеклянных подвесок – словно посреди холла разорвалась огромная хрустальная аэробомба. Если раньше и были какие-то шансы на то, что наша вечеринка пройдёт незамеченной, то теперь они окончательно испарились.

В этот момент сумка треснула и разорвалась надвое.

Мы с убийцей разлетелись в разные стороны. Мне достался клапан и один из гримуаров, ему – сама сумка и вся остальная начинка. Книгу я тут же подхватил и перебросил за щит, туда, где убийца не мог до неё дотянуться. Оппонент тоже времени даром не терял – сцапал сумку, зажав разодранную горловину руками, и бросился в укрытие, за ближайшую колонну.

Чёрт. Выкуривай его теперь оттуда...

Но выкуривать убийцу не пришлось. Он решил, что пора делать ноги.

Из-под прикрытия колонны убийца метнул в меня крохотный глиняный кувшинчик. Он срикошетил от щита, упал на пол и разбился. Из осколков повалил густой чёрный дым. Что за дьявольщина? Я сделал шаг назад и полоснул по нему струёй огня. Ноль реакции...

И тут в глубине чёрного облака словно проснулся вулкан. Тьма закипела, и в потолок ударил столб фиолетового пламени. Пол вспучился гигантским пузырём и лопнул, разбросав во все стороны серебристые капли, похожие на ртуть.

Что за чёрт? Это ведь вырожденное вещество...

В зале резко похолодало. Стены прямо на глазах начали покрываться инеем. Из-за быстрого падения температуры в воздухе сгустился морозный туман. Кратер продолжал расти, и вот уже перекрыл центр холла. С его вздыбленной кромки сбегали серебристые ручейки, сливаясь в настоящие потоки...

Вдруг над бурлящей кальдерой взметнулись тонкие колышущиеся тени. Что это? Змеи?

Нет.

Скорее, щупальца.

Краем глаза я увидел, как убийца, прикрывшись щитом, метнулся через холл. Он распахнул дверь ударом плеча и вывалился на улицу. Но сейчас меня это мало волновало.

Потому что имелись проблемы посерьёзнее.

Из кратера выползало нечто. Груда бесформенной плоти, сочащейся слизью, с венчиком длинных щупалец, окружающих гигантскую пасть. То ли водяная гидра, увеличенная в миллиард раз, то ли чудовищный спрут.

Тварь пёрла из кратера, как паста из тюбика. За несколько секунд она заполнила собой весь центр зала и продолжала расти. Чудовищная башня колышущейся плоти возвышалась почти до потолка. Мне давно уже следовало бежать, но я не мог заставить себя пошевелиться и отвести взгляд от этого зрелища. Это было ужасная, омерзительная, но вместе с тем невероятно завораживающая картина.

Это была настоящая магия.

Тут складки плоти раздвинулись, и на меня вытаращилось сразу несколько глаз, каждый размером с футбольный мяч. Глаза были красными и пустыми – просто гладкие, налитые кровью сферы. Я увидел в них собственное отражение – чёрную фигуру, застывшую в испуганной позе. Это придало мне сил; голова моментально прочистилась. Я развернулся и бросился назад, к двери, ведущей во внутренние помещения.

Вслед за мной метнулись десятки щупалец.

Кинетический щит зазвенел и лопнул, не выдержав удара. Я почувствовал, как вокруг лодыжек захлёстываются гибкие плети, и заорал от ужаса. Затем последовал мощный рывок, и я рухнул на пол.

Чёрт подери, да что же это такое?! Меня накрыла волна паники. Но всё же мне хватило ума развернуться к твари лицом и отработать по ней проклятьями.

Я выбрал самые убойные чары, какие только смог припомнить. Огонь Биссы, способный прожечь даже камень; Соляное облако, в котором плоть растворялась, словно сахар в горячем чае; Стрелы Маракса, бич Талдора, Копьё Гелона и множество других. А на закуску выдал целую серию взрывных заклятий.

За несколько секунд я израсходовал больше трети оставшегося эфира.

Тварь окуталась разноцветными дымами и вспышками разрывов. Её хватка ослабла. Я поспешил воспользоваться передышкой – призвал призрачный клинок и отсёк щупальца, обвившие ноги. Вскочил и бросился к дверям. Но, пробежав всего несколько метров, затормозил.

Поздно.

Двери уже скрылись под извивающейся массой щупалец. И не только двери – пол, стены, потолок, всё вокруг было покрыто этой дрянью. За те несколько секунд, что я боролся с тварью, она успела отрезать все пути к отступлению.

Тогда я обернулся и посмотрел на чудовище.

Оно не погибло.

И даже не особенно пострадало.

Но, определённо, сильно разозлилось.

Вторая атака была ещё более сокрушительной. Я влил в кинетический щит почти половину оставшейся энергии, но даже так он едва выдержал первый удар. От жуткого звона я чуть не оглох и упал на колени, зажав уши руками. А когда пришёл в себя, то увидел, что щупальца обвили щит, и теперь пытаются раздавить его, как скорлупку.

Я выдал серию взрывных заклятий, рассекая эту стену шевелящейся плоти. Но на замену покалеченным щупальцам тут же приползли новые. Я вертелся волчком, поливая их проклятьями, но это не помогало – тварь восстанавливалась быстрее, чем я успевал уничтожать её.

Эфир утекал со страшной скоростью. Осталось уже меньше четверти...

Ещё немного, и я сделаюсь совершенно беспомощным.

Я с ужасом понял, что не смогу справится с этой тварью. Мы, чёрт возьми, не проходили такого в школе! Я без труда мог размазать любое магическое создание, голема или химеру, но это – что-то совершенно иное. Эта тварь определённо не из нашего мира. Я даже не слышал ни о чём подобном!

Из каких же дьявольских бездн её вытащили?! Из какого проклятого измерения?!

Скоро щиты отрубятся, и она раздавит меня словно питон – жалкую крысу. Или подцепит щупальцем и забросит в пасть. В огромную пасть, полную острых зубов.

Давление всё нарастало. Щит уже начал опасно мерцать...

Ладно. Остался последний шанс.

Я набрал полные лёгкие воздуха и проорал формулу призыва:

– Меарин! Я обвиняю тебя в нарушении договора! Мне грозит опасность, о которой ты не предупредила! Приди и исправь свою ошибку! Загони эту тварь обратно в бездну!

На последних словах я дал неслабого петуха.

Несколько секунд мне казалось, что ничего не произойдёт, что демонесса просто посмеется надо мной и плюнет на нашу сделку.

Что она не явится.

В конце концов, я ведь мог неправильно расшифровать тот ребус. Возможно, странный череп, осколки костей и жёлтый цветок не имели никакого отношения к Мунгусу. Возможно, та загадочная инсталляция означала «бойся чудовищной твари из глиняного кувшина»…

К счастью, мне не пришлось долго мучаться сомнениями.

Потому что Меарин всё же решила почтить визитом наш мир.

Воздух вокруг загудел от магических токов. Волосы на голове встали дыбом, а кожа покрылась мурашками. Остатки эфира мгновенно испарились – так испаряется стакан воды, опрокинутый в раскалённую домну. Даже инфернальная тварь что-то почувствовала – она перестала терзать мой щит и замерла в ожидании.

И тут грянул гром.

Ткань реальности треснула, и из разлома появился Меарин, Принцесса Пустоты.

Надо сказать, это было эффектное появление.

Демонесса предстала во всём своём великолепии – как слепящий сгусток огня и ярости; как бурлящий хаос; как воплощённая аллегория войны. Я любовался на Меарин, пребывающую в своём истинном облике, не меньше дюжины раз, но так и не смог подобрать подходящую метафору, которая помогла бы описать её внешний вид. Пожалуй, больше всего она походила на солнечный протуберанец – но протуберанец с тысячью глаз и тысячью хищно оскаленных пастей.

Демонесса с рёвом метнулась к твари и сцепилась с ней. Сияние возросло до предела; казалось, ещё немного, и я ослепну. Пришлось зажмурить глаза и закрыть их руками, чтобы не выжгло сетчатку.

И вдруг свет погас.

Зал окутала тишина.

Я приоткрыл веки и осмотрелся.

Демонесса исчезла.

И тварь исчезла.

Я остался один в разгромленной библиотеке.

Меарин исполнила Договор.

* * *

Весь бой, начиная с того момента, как я вошёл в холл и увидел убийцу, и заканчивая появлением демонессы, продлился не дольше пары минут. Но эти жалкие две минуты показались мне целым годом.

Библиотечный холл был разгромлен подчистую – окна выбиты, в стенах и колоннах зияют дыры от проклятий, всё, что могло сгореть – сгорело, а что не могло – раскалилось до вишнёвого свечения и теперь потрескивало, остывая. В центре зала дымилась гигантская воронка, вокруг которой растеклось настоящее озеро вырожденного вещества.

Да, неплохо погуляли.

Тварь исчезла бесследно, словно её и не было. Но не могла же она мне привидеться?.. Ладно, подумаю об этом позднее.

Взгляд зацепился за какой-то предмет, валяющийся на полу, в двух шагах, у колонны. Пару секунд я тупо таращился на него, потом в голове щёлкнуло: книга. Гримуар. Добыча. Я проковылял к колонне, нагнулся и засунул книгу за пазуху. Все это я проделал механически, как автоматон.

От рёва демонессы в ушах до сих пор стоял звон. Я потряс головой, но это не помогло. Хотя... Стоп, какой же это, к чёрту, звон в ушах?! Это воет тревожная сирена, установленная на колокольне! Вик говорил мне, что она включается, если произошло какое-то ЧП – пожар, наводнение, пробой стены и тому подобное...

Например, побоище в библиотеке.

Дьявол! Нужно бежать отсюда!

Сначала я метнулся к двери, ведущей на улицу, но на полпути опомнился и бросился назад, вглубь библиотеки. Выходить через парадные двери сейчас – идея хуже некуда. И минуты не пройдёт, как сюда сбежится целая толпа сторожей, дежурных преподавателей и просто любопытствующих. Скоро на центральной площади будет не протолкнуться от народа.

На бегу я развеял свои щиты и получил немного эфира. Половину этих жалких крох я тут же использовал, чтобы просканировать пространство. Дурные предчувствия оправдались – к библиотеке со всех сторон спешили люди.

Я свернул в читальный зал, подбежал к окну позади кафедры и выглянул наружу. Окно открывалось во внутренний дворик, прямо под ним проходила дорожка, мощённая булыжником. Отлично! Значит, следов не останется.

Люди были уже близко – с улицы долетали их тревожные крики.

Я откинул задвижку, распахнул окно и выскользнул наружу. Затем тихо, стараясь, чтобы стекло не звякнуло, затворил оконную раму и при помощи чар левитации загнал задвижку обратно в паз.

Вот и всё.

Чистая работа.

А теперь пора рвать когти.

Пригнувшись, я пересёк дорожку и нырнул в кусты. Быстро проскочил внутренний дворик и углубился в прилегающий парк. Это был настоящий бег с препятствиями – ноги путались в траве, по лицу хлестали ветки. Удивительно, что я ни разу не грохнулся и ничего себе не сломал.

Отбежав от библиотеки на сотню метров, я присел за деревом и обернулся.

Судя по показаниям магического эхолота, на площади перед библиотекой толпился народ. До меня долетали голоса сторожей, преподавателей и смотрителей; но больше всего было студентов, наплевавших на комендантский час. Я слышал старосту, Силена, Фалька и Дидрича. Было несколько знакомых девушек – Нанди, Сольви и Жестянка.

У входа в библиотеку стоял комендант и что-то яростно вопил – наверное, приказывал студентам разойтись по комнатам. Они, ясное дело, симулировали глухоту.

В окнах библиотечного холла метались лучи фонарей. Понятно, ищейки пытаются взять след. Конечно, они не сразу разберутся в том, что случилось; сначала будет много паники и бестолковой суеты.

В первую очередь они бросятся осматривать здание, пытаясь разобраться, что же тут стряслось; потом пошлют за библиотекарем. Когда выясниться, что библиотекарь исчез – станут искать уже его.

Потом какой-нибудь параноик предложит проверить Хранилище. Для этого пошлют к Коменданту за резервным комплектом ключей...

А потом они войдут в Хранилище и наткнутся на труп.

И вот тогда всё полетит кувырком.

Начнут искать виновника.

Начнут искать убийцу...

И, зная, какие тёплые чувства испытывает ко мне комендант, понятно, к кому они в первую очередь нагрянут...

Я нервно прикусил губу. Интересно, сколько у меня времени? Думаю, минут десять – пятнадцать. На всякий случай будем отсчитывать от нижней планки. Итак, десять минут... За это время я должен: а – решить, что делать с книгой, и б – придумать для себя достаточно правдоподобное алиби.

Ладно, будем разбираться с проблемами в порядке очерёдности.

Пункт «а» – что делать с книгой?

Избавиться от неё? Просто выкинуть? Одна эта мысль показалась мне кощунственной; пальцы сами собой пробрались за отворот плаща и стиснули грубую кожаную обложку. Нет! Никогда! Я просто не способен расстаться с ней!

Но тогда что? Спрятать где-нибудь в парке? Зарыть в клумбу, засунуть в дупло? Нет, это тоже не годится. Книга сильно фонит, поэтому её быстро отыщут. Тут даже свинцовый контейнер не поможет.

Значит, остаётся лишь один выход. Нужно немедленно вернуться в спальню и переправить гримуар через портал в Тингиль.

Если я очень потороплюсь, то могу успеть.

Приняв окончательное решение, я не стал медлить – тут же сорвался с места и припустил к пансиону. Сначала пробирался через парк, прячась за живыми изгородями и деревьями, потом – задними дворами общежитий. Навстречу мне, почти невидимые из-за тумана, бежали люди. Несколько раз я слышал знакомые голоса – Вика, Мышки и даже Беружина. Насчёт Вика всё ясно, он никогда бы не пропустил такое представление, а вот последние двое что тут забыли? Впрочем, сейчас нет времени разбираться.

Путь до пансиона чурбанов занял около пяти минут. Я притаился за стеной, окружающей задний двор, и прощупал пространство. Никого. Только несколько студентов торчало на крыльце перед главным входом – наверное, гадали, из-за чего поднялась такая суматоха.

Я перемахнул через ограду и вошёл внутрь.

До спальни удалось добраться без приключений. На секунду я замер у двери, чтобы проверить, не приходил ли кто-нибудь в моё отсутствие. Но нет, хвала всем запрещённым богам, таких не нашлось. Впрочем, даже если кто-то и приходил, у меня имелась отличная отмазка – чары тишины. Согласно легенде, именно по вечерам я обычно музицирую.

Всё это время меня не покидало чувство дежавю. Вечер, схватка, стремительное бегство... Казалось, история годичной давности повторяется. Всё прямо как тогда, в Батиле.

Я вошёл в комнату и запер дверь. Вытащил чемодан из-за шкафа и положил на стол. Лоб был покрыт испариной, руки дрожали. Если я не успею собрать портал за... Сколько там осталось? Пять минут? Так вот, если я не успею собрать портал за оставшиеся пять минут – вероятно, всё кончено. Утро следующего дня я буду встречать в тюрьме. И наблюдать за восходом солнца через зарешеченное окно.

Если там, конечно, будет окно.

Я глубоко вздохнул, успокаивая нервы, и открыл чемодан.

В Батиле, полтора года назад, мне удалось выиграть гонку со временем.

Посмотрим, удастся ли сделать это на сей раз.

Глава 8.4

На то, чтобы собрать портал, потребовалось не пять минут, и даже не десять. Я провозился почти четверть часа. Виной всему были нервы. Я постоянно путался, ошибался, и часть работы приходилось переделывать заново. Один раз я едва не спровоцировал взрыв, и лишь в самый последний момент, заметив ошибку, успел предотвратить катастрофу.

Всё это время я ждал стука в дверь. Но ищейки не торопились. Возможно, я переоценил их?..

Наконец, работа была завершена. Я ещё раз пробежался взглядом по сигиллам и решил, что лучше всё равно не получится. Затем достал из тайника пару кристаллов. Один использовал для подзарядки, восстановив запасы эфира, а второй вставил в гнездо на крышке чемодана.

Ну, поехали.

Я глубоко вдохнул и активировал портал.

И он, чёрт побери, сработал. Короткая зелёная вспышка – и пространственная щель открылась.

Я облегчённо выдохнул. Получилось. Затем взял книгу и осторожно пролевитировал её сквозь портал. После чего сразу же отрубил энергию, стёр с чемодана лишние сигиллы и перемешал лежащие на дне вещи. Захлопнул крышку, и убрал чемодан под стол.

Всё.

Успел.

Теперь нужно быстренько навести марафет.

Я осмотрел одежду. Как ни странно, она почти не пострадала. Даже брюки остались целыми – потусторонняя тварь оказалась на редкость деликатной. Самый большой урон понёс плащ – он треснул по шву в нескольких местах, да слегка запылился, когда тварь тащила меня по полу. Но на этом всё. Я почистил его и отправил на вешалку.

В этот момент раздался яростный стук в дверь. Ага, а вот и кавалерия пожаловала. Теперь меня ждёт самый главный экзамен. Надеюсь, последний на сегодня.

* * *

– Киврин! Немедленно откройте!

Знакомый голос. Это комендант. Решил, значит, навестить меня лично.

Я отпер дверь, и в комнату тут же ввалилась целая толпа взрослых – комендант, магистр Тэфу и ещё несколько учителей. Кто-то из них довольно ловко обезоружил меня, незаметно наложив заклятие молчания.

– Э-э-э?.. Что случилось?

– Здравствуйте, Северин, – сейчас магистр Тэфу совсем не походил на добренького дедушку. Взгляд у него сделался тяжёлым, глаза смотрели, как орудийные жерла. – Чем вы заняты?

– Чем занят? Да так, на лютне бренчал...

– Вот как? Поэтому на комнату были наложены чары Тишины?

– Ну да. Магистр Холтен разрешил. А в чём дело? Что-то случилось?

– Кто-то проник в Хранилище и похитил несколько тёмных книг.

Я присвистнул.

– Ого! Ничего себе! Но какое отношение это имеет ко мне?

– Вероятно, совершенно никакого... Однако, Северин, мы всё равно должны осмотреть вашу комнату.

Магистр Тэфу замолчал, ожидая моих протестов, но я только кивнул.

– Конечно, я понимаю.

И выразительно посмотрел на коменданта.

Директор махнул рукой.

– Давайте, Тот. В таких делах у вас опыта побольше, чем у всех нас вместе взятых.

Комендант прошёлся по моей каморке, повертел головой и впился взглядом в чемодан.

– Хм!

Тот схватился за него, но тут же отскочил с испуганным воплем, тряся обожжённой рукой.

– Прошу прощения, господин комендант, не успел предупредить, – сказал я, не дрогнув лицом. – На чемодан наложены охранные чары.

Магистр Тэфу нахмурился.

– Снимите их, будьте любезны.

– Конечно. Одну минутку.

Я положил чемодан на стол, снял чары и открыл замки.

Под любопытным взглядами трёх учителей и одного студента красный от злости комендант перерыл чемодан сверху донизу, но так и не обнаружил ничего подозрительного.

– Никаких запрещённых вещей, – сказал он, раздражённо захлопывая крышку.

Я многозначительно хмыкнул.

Затем разорению подверглись шкафы, комоды и письменные столы; Тот, словно заправская горничная, перерыл кровати и прощупал матрасы. Он заглянул, наверное, в каждую щель. Но, разумеется, ничего не нашёл.

– Думаю, на этом всё, – сказал магистр Тэфу. – Пойдёмте, коллеги. Нужно помочь магистру Шприголо прочесать лес.

– Минутку, минутку, – пробормотал комендант. – Я чувствую, что-то здесь нечисто. Что-то здесь не так...

У меня засосало под ложечкой. Чёрт, неужели я что-то упустил?

Комендант ещё раз прошёлся по комнате и остановился у вешалки.

– Ваш плащ, Киврин. Он так фонит магией, словно вы бочки со шлаком разгружали. Какого чёрта вы с ним делали?

Я пожал плечами.

– Тренировался в накладывании водоотталкивающих чар. Погодка последние дни была так себе.

– Ботинки в грязи и налипшей листве...

– Гулял в парке. Насколько я знаю, школьным уставом это не запрещено.

– Гуляли в парке? В такую погоду?

– Ну да. Воображал себя сыщиком, идущим по следу Потрошителя.

– Вереш, – магистр Тэфу явно начал терять терпение. – Мы впустую тратим драгоценное время...

– Любите воображать себя сыщиком, да, Киврин? – спросил комендант, придвигаясь вплотную, – Что ж, скоро у вас появится шанс полюбоваться на работу настоящих сыщиков. Думаю, они основательно вами займутся. Сразу, как только прибудут на остров. Я обязательно поговорю с ними на ваш счёт...

Последние слова он процедил, глядя мне прямо в глаза.

– Вереш, – тихо, но требовательно сказал магистр, – Нам пора.

– Хорошо, – комендант нехотя отвёл взгляд. – Но перед этим следует посадить Киврина под замок. Нужно изолировать его на какое-то время. Думаю, подвал гимнастического зала отлично подойдёт. Там есть мягкие маты, он сможет отлично провести на них ночь. А утром пообщается со следователями, и пусть уже они решают, что с ним делать дальше...

От этого спича челюсть отпала не только у меня, но и у магистра Тэфу. Он даже воздухом подавился.

– Тот, вы в своём уме? Вы говорите невозможные вещи!

Лицо коменданта исказила гримаса ярости.

– Боже мой, ну как вы не понимаете! Этот мальчишка – настоящая катастрофа! Из каждой школы он переводился со скандалом! Везде, где он учился, начинала происходить какая-то чертовщина! Дуэли, драки, воровство редких книг и артефактов! А теперь вот это! Вы до сих пор думаете, что это просто совпадение?!

– Возьмите себя в руки!

– Чёрт побери, магистр! Я ведь показывал вам свою переписку с комендантом Батиля!

– Довольно! – в голосе старика директора прорезались железные нотки. – Мы не будем делать ничего подобного.

– Уверен, вы пожалеете об этом.

– Продолжим наш разговор позднее, – магистр Тэфу показал на меня глазами, – и в другом месте.

Взрослые, наконец, ушли, оставив меня одного в разгромленной комнате. Я запер за ними дверь, привалился спиной к стене и медленно стёк на пол. Да уж, эти десять минут дались мне непросто. Совсем непросто.

Я внимательно осмотрел комнату – на тот случай, если кто-то из взрослых оставил подарок в виде следящего заклятия или артефакта – и подновил чары тишины.

А потом расхохотался.

Громко и раскатисто.

Я сделал это!

Я смог!

Я обвёл их вокруг пальца! Всех – и загадочного убийцу, и коменданта, и директора!

Я жив и на свободе! А в тайнике у меня лежит бесценная книга!

Книга, которую я уже отчаялся заполучить!

Я смеялся долго, наверное, минут пять – громко, взахлёб, истерично. Потом поднялся, утёр выступившие слёзы и прибрался, как сумел – раскидал одежду по шкафам, поправил постель, вернул мебель на свои места. Нужно было поработать с памятью – восстановить, секунда за секундой, ход боя, понять, не допустил ли я какой-то фатальной ошибки – но у меня просто не оставалось на это сил. Я закончил уборку, стянул одежду и рухнул на кровать.

Я понимал, ничего ещё не закончилось; история только начинается. Но, что бы ни случилось, пусть это случится завтра...

Уже засыпая, я услышал, как на пристани прозвонил колокол.

На остров прибыла полиция.

Глава 9.1

По словам тех, кто наблюдал за этим воочию, прибытие полиции напоминало нашествие марсиан. К пристани подкатил военный корабль, и с него сплошным потоком посыпались люди в чёрных фуражках. Через студенческий городок промаршировала рота автоматонов и скрылась в лесу. Те, кто был в курсе, для чего полицейские используют автоматонов, сразу поняли – будут выставлять усиленное оцепление. И – как вишенка на торте – нас навестил патрульный дирижабль. Он долго кружил над островом, шарил по земле прожекторами, что-то выискивая, и улетел только под утро. Дольше всего он провисел над северной частью острова, из чего студенты сделали вполне логичный вывод – там явно произошло что-то интересное...

Я же всё это веселье благополучно проспал.

Утром меня разбудил громкий стук – кто-то яростно ломился в дверь. За окном было темно, часы на тумбочке показывали шесть тридцать девять. Ничего себе, такая рань. Мне сразу вспомнились вчерашние угрозы коменданта. Неужели это пришли обещанные им детективы?

Я неторопливо оделся, прошаркал к двери и отпер её.

Зря.

В коридоре собралось не меньше половины пансиона мародёров. И почти весь наш класс. Как только я отпер дверь, вся эта свора хлынула в комнату, чуть меня не затоптав.

– Э, народ, что за дела?! – завопил я, вскакивая на кровать.

– Киврин! – сквозь толпу пробрался Вик, – Ну наконец-то ты встал!

– Привет, Вик, привет, народ. Один вопрос – что вы все тут забыли?

– Ты ещё спрашиваешь! – завопил Рафал Вейчин. – Какого чёрта прошлым вечером в твоей комнате устраивали обыск?! Ну?!

– Понятия не имею. И вообще, давайте валите отсюда, я ведь даже не умылся...

– Э, нет, так не пойдёт! Давай-ка, рассказывай всё, и с подробностями!

Жаждущих подробностей было много, а я один; к тому же настроены они были весьма решительно. Поэтому пришлось повременить с походом в умывальную комнату и рассказать про вчерашний обыск. Причём рассказывать пришлось по нескольку раз – всё время подтягивались новые слушатели, и каждый раз шарманку приходилось заводить по новой.

– А почему комендант тебя так ненавидит? – спросил Деян, парень из параллельной группы.

– Понимаешь… У меня были проблемы с его племенником...

Я решил, пусть уж лучше они узнают эту историю от меня, чем от коменданта.

История – что ожидаемо – вызвала фурор. Поданная в правильном ключе, она только добавила мне очков популярности. В негласной табели о рангах я взлетел сразу на несколько позиций.

Правда, Вик на меня немного обиделся.

– Почему ты раньше про это не рассказывал?

– Извини, старик, не хотелось ворошить прошлое.

Такой ажиотаж вокруг моей персоны объяснялся тем, что о событиях вчерашнего вечера никто ничего толком не знал. Народ пришёл за объяснениями.

И, надо сказать, я их надежды оправдал.

– Да ну? Кто-то похитил тёмные книги? – поражённо переспросила Мышка. – Магистр Тэфу так и сказал?

– Ну, да. А вы, что, совсем не в курсе?

Оказалось – не в курсе. Студенты слышали взрыв и последовавший за ним сигнал тревоги. Многие клялись, что видели странные вспышки, озарившие небо над лесом в северной части острова. Кто-то побывал у библиотеки и полюбовался на разгромленный вестибюль. Но цельной картины происшествия у народа пока так и не сложилось. Были лишь версии разной степени фантастичности.

Среди них встречались и теории о том, что кто-то обнёс Хранилище. Но я был первым, кто подтвердил это «официально».

В половине восьмого мне удалось, наконец, выгнать народ из спальни. Я собрал туалетные принадлежности и пошёл в умывальную комнату. Вик и Лина увязались следом.

– Чёрт, вот это история! – Вик был страшно возбуждён и бурно жестикулировал. – Словно в каком-нибудь авантюрном романе!

Мы зашли в умывалку. Вик присел на подоконник, закинув ногу за ногу, а Лина неуверенно замерла у порога, прислонившись к дверному косяку.

– Кстати, об историях... – я подошёл к раковине и открыл коробочку с зубным порошком. – Теперь ваша очередь поработать языком.

– В смысле?

– В смысле, поведайте мне, что там ещё за взрывы и сигналы тревоги? Что за странные вспышки над лесом? Что с библиотекой? Я ведь сидел под чарами тишины и ничего не слышал.

– Ах, чёрт, ты ведь реально не в курсе!

И они на два голоса принялись рассказывать.

В общем, для сторонних наблюдателей события прошлого вечера выглядели примерно так. Примерно в девять часов со стороны главной площади начали доноситься громовые раскаты. Туман отлично заглушал звуки, поэтому слышали их не всё – только студенты из ближайших общежитий. Потом раздался оглушительный взрыв, от которого в некоторых зданиях даже вылетели стёкла. Тут же зазвенел сигнал тревоги. Но его почти сразу перекрыл чудовищный рёв...

На этом месте Вик прервался и мечтательно закатил глаза.

– Это было как... Даже не знаю, с чем сравнить. Как будто сто тысяч кошек одновременно проворачивают через гигантскую мясорубку.

– Ну у тебя и метафоры, – сказал я, отплёвываясь от пены.

– Это было похоже на вопль разъярённого демона, – внезапно сказала Мышка.

Мы с Виком удивлённо уставились на неё. Лина смущённо пояснила.

– В прошлом году магистр Гейзе прокручивал нам записи на фонографе. У него сохранилось несколько старых валиков... Ну, ещё с тех времён. В общем, было довольно похоже.

Рёв быстро смолк. Студенты, подстёгиваемые любопытством, повалили на улицу. Около разгромленной библиотеки их встретил комендант. Кое-как, с помощью старост, народ удалось утихомирить и разогнать по комнатам. Комендант сказал, что утром, во время завтрака, выступит директор школы и сделает объявление.

– Вот и всё, – подытожил Вик.

– А вспышки над лесом?

– О, это тёмная история. Про вспышки рассказывал только один человек, Сейво Каламари. Остальные уже потом «вспомнили», будто что-то видели.

– Каламари? Кто это? Не знаю этого парня.

– Он из выпускного класса. У него комната в пансионе инквизиторов. Каламари рассказывал, что вчера вечером выбирался на крышу – он ставил какие-то опыты – и видел зарницы над северной частью острова.

– Перед тем оглушительным взрывом?

– Угу, – Вик кивнул. – Ну, теперь точно всё. Как думаешь, что это было?

– Тут и думать нечего, – ответил я. – Кто-то проник в Хранилище и спёр книги. Но при отходе нарвался на библиотекарей. Между ними завязалась драка – судя по всему, довольно серьёзная. Возможно, кто-то даже призвал демона... Потом воры проломили защитную стену и смылись. Наверное, их ждала лодка или маленький аэростат. А может, они улетели, воспользовавшись чарами левитации...

– Чёрт подери, – восхищённо сказал Вик, – про это наверняка напишут в газетах!

– Надеюсь, никто не пострадал, – пробормотала Мышка.

– О, кстати, – я сделал вид, что эта мысль только сейчас пришла мне в голову, – комендант ничего не говорил о пострадавших?

– Нет... Видимо, обошлось без жертв.

Без жертв... Я вспомнил труп библиотекаря, лежащий поперёк коридора, и внутренне содрогнулся.

– А ещё ночью звонил колокол, – добавила Лина. – На остров прибыла полиция…

– Детектив Гарвин, – сказал чей-то голос. – И с ним ещё двое помощников.

Я вздрогнул и обернулся. На пороге душевой стоял Ленар Беружин, наш Тёмный лорд.

Глава 9.2

Вик нахмурился.

– Ты нас подслушивал?

Беружин пожал плечами.

– А разве это был секретный разговор? Вы вроде не особенно прятались...

Сегодня Ленар выглядел лучше обычного. Нет, он по-прежнему напоминал больного чахоткой в терминальной стадии, и был бледен, словно вампир, но держался совершенно иначе – мягко, спокойно, даже как-то расслабленно.

Словно вчерашний ядовитый туман вдохнул в него новые силы.

– Ты видел их? – этот вопрос невольно сорвался с моих губ.

Беружин кивнул.

– Да.

– Когда?

– Буквально пятнадцать минут назад. Они зашли в административный корпус. С ними были комендант и директор. Думаю, скоро начнут вызывать свидетелей на допрос. Так что советую подготовиться… Детектив Гарвин – серьёзный малый…

Беружин бочком протиснулся мимо Мышки и вышел в коридор.

– Советую подготовиться... – Мышка задумчиво посмотрела на меня, – Знаешь, Северин, а тебя ведь и впрямь могут вызвать на допрос. Даже наверняка вызовут.

Я пожал плечами с деланным безразличием.

– Вызовут так вызовут… Поболтаем немного… Кстати, а почему наш бомбист аж два раза упомянул детектива Гарвина?

– Шутишь? – сказал Вик. – Да это же местная звезда! Лучший сыщик Армаха. Про него постоянно пишут в газетах.

После этих слов мой желудок совершил изящный переворот, как гимнаст на трапеции.

– Да? Он и впрямь настолько хорош? – спросил я небрежно.

Вик кивнул.

– Говорят, у него нет нераскрытых преступлений. Он поймал всех преступников, за дела которых брался.

– Всех, кроме одного, – поправила Вика Мышка. – Всех, кроме Потрошителя. Его до сих пор ищут. Вот уже пять лет.

Сердце тревожно заныло. Час от часу не легче. Я, конечно, подозревал, что Гарвин парень на промах. Но чтобы настолько не промах…

А, к чёрту. Как-нибудь выкручусь.

Я выключил воду и забросил полотенце на плечо.

– Ладно, ребята, пойдёмте в столовую, а то на завтрак опоздаем.

* * *

Школа гудела, как растревоженный улей, все обсуждали вчерашние события. Главных тем было две: что стряслось в библиотеке и что взорвалось в северной части острова. Когда мы пришли в столовую, с первой темой коллективный разум Истваля уже более-менее разобрался. Сейчас большинство студентов придерживалось «официальной» версии, услышанной от меня – мол, кто-то похитил из Хранилища запретные книги. Что касается второй темы, то здесь местные конспирологи к общему знаменателю пока не пришли. Говорят, какие-то старшекурсники попытались организовать экспедицию к месту взрыва, но ничего не вышло – лес в северной части острова был оцеплен полицейскими и за кордон никого не пускали.

Думаю, мне тоже стоит поучаствовать в обсуждении. Если я буду отмалчиваться, это может показаться подозрительным.

И такой случай быстро представился. За столом чурбанов тоже шла оживлённая дискуссия. В ней безраздельно царил Дидрич. Воспользовавшись отсутствием старосты, он узурпировал власть и назначил себя кем-то типа модератора дискуссии. Дидрич сидел во главе стола, облачённый в халат и феску, и вовсю развлекался, дирижирую чурбанами, как заправский капельмейстер.

– Теперь ты, Силен, – добродушно сказал Дидрич, указывая на блондина-картежника коротким стеком.

– Я думаю, главный вопрос вот в чём: как этим воришкам вообще удалось попасть в Хранилище? – сказал Силен, возбужденно размахивая руками. – Сами посудите – там ведь такая защита!

– Это как раз понятно, – ответил я, усаживаясь за стол между Виком и Жестянкой. – Воры вполне могли захватить одного из библиотекарей и выпытать у него, как проникнуть внутрь. Нет, главный вопрос не в этом…

– Да? А в чём же? – заинтересовался Дидрич.

– Главный вопрос – как воры вообще смогли пробраться в Истваль? – задумчиво сказала Жестянка.

Я кивнул.

– Именно. Смотрите сами: Истваль стоит на острове. До берега – не меньше пары километров. Уже неплохо, правда? Но и это не всё – остров окружён магической стеной, пробиться через которую без большого шума невозможно – в чём мы отлично убедились прошлой ночью.

Фактически, единственный способ попасть внутрь – это пройти через главные ворота. Но сделать это весьма проблематично, потому что экскурсий тут не устраивают, и чужих в Истваль не пускают. Чтобы пробраться за стену, нужно быть либо студентом Истваля, либо преподавателем, либо кем-то из обслуги. Можно, конечно, предположить – пусть это и звучит безумно, – что кого-то из них похитили и подменили двойниками. Но даже так они не смогли бы проникнуть в школу, потому что...

– Им всё равно пришлось бы пройти через пропускной пункт, – снова вмешалась Жестянка.

Я взглянул на неё с некоторым удивлением – ничего себе, открывает рот уже второй раз за сутки.

– Да, так и есть... В общем, на пропускном пункте их бы мгновенно раскусили, потому что там сверяют не только фотографии, но и ауры. А их, насколько мне известно, ещё не научились подделывать.

Идём дальше. Вся связь с окружающим миром осуществляется только через ту лоханку, «Толстяка». Пароходик доставляет грузы утром и вечером, плюс делает несколько дополнительных рейсов по выходным, когда отвозит студентов в город. Все грузы тщательно досматриваются, поэтому вариант «кто-то забрался в бочку» или «кто-то притаился в ящике» тоже не прокатит.

Короче, подводя итог, я не вижу ни одного способа, как грабитель – или банда грабителей – могла незаметно проникнуть на остров.

– В детективной литературе такие сюжеты называют «загадкой запертой комнаты», – задумчиво сказал Дидрич, поигрывая стеком, – Правда, тут у нас наблюдается некоторая инверсия. Мы знаем, как преступник вышел из комнаты – с шумом, грохотом и морем пиротехники, пробив защитную Стену какой-то магической бомбой, – но вот как он в неё попал – загадка...

– Загадочной эта ситуация становится только в том случае, если мы допускаем, что преступником был кто-то посторонний. Но, как я уже говорил, для студентов, преподавателей и прислуги попасть на остров не составляет особого труда…

– То есть, ты хочешь сказать, что преступник – кто-то из преподов? – Дидрич скептически вздёрнул бровь. – Или вообще из прачек-посудомоек? Что, неужели нас ждёт старое доброе «убийца – дворецкий»?

Я понял, что и так уже слишком много наболтал, да и разговор начал сворачивать куда-то не в ту степь, поэтому просто покачал головой.

– Не знаю. Всякое возможно.

– Я думаю, это был кто-то из студентов, – внезапно сказала Жестянка.

Над столом чурбанов на миг повисла гробовая тишина. И не только над ним – студенты с соседних столов тоже, оказывается, прислушивались к нашему разговору.

– Но почему? – спросил Вик.

Кира усмехнулась.

– Ладно, мальчики и девочки, вот вам урок прикладной логики. Магистр Тэфу сказал Киврину, что из Хранилища были похищены тёмные книги. Так?

– Так, – сидящие за столом синхронно кивнули.

– К работе с запретной литературой допускаются только маги из Высшего круга посвящённых, с учёным званием не ниже магистра. Так?

– Так, – ещё один синхронный кивок.

– А в чём главная фишка Истваля? Главная коммерческая замануха?..

– Ну конечно! – я щёлкнул пальцами. – Точно! Главная фишка – звёздный преподавательский состав. Любой преподаватель Иствале и так может получить доступ к запретной литературе. Воровать книги им в принципе незачем.

– Откуда ты это знаешь? – удивлённо спросил Лэн.

– Да про это в каждом рекламном проспекте написано!

– Прислуга тоже отпадает, – продолжила Кира, – Потому что в неё магов не берут. А без магии ни в Хранилище попасть, ни с острова сбежать невозможно. Вот поэтому я и думаю, что преступником был кто-то из студентов.

Дидрич задумчиво кивнул.

– Звучит логично. Значит, нужно просто пересчитать всех иствальских студней по головам и дело в шляпе. Кто отсутствует – тот и вор... Что ж, Жестянка, неплохая версия. Котелок у тебя определенно варит. Можешь положить себе ещё немного овсянки, ты честно её заработала.

В этот момент двери открылись, и в столовую вошёл магистр Тэфу. Его сопровождал детектив Гарвин и ещё парочка подозрительных типов в штатском. Все разговоры тут же умолкли.

– Ну, сейчас старик будет толкать речугу, – прокомментировал их появление Дидрич.

Магистр Тэфу выглядел хмурым и подавленным, а детектив Гарвин, напротив, благостным и беззаботным. Кстати, сегодня детектив решил попробовать себя в новом амплуа – на смену легкомысленному блейзеру и белым брюкам пришёл серый твидовый костюм. Соломенная шляпа, впрочем, осталась на месте. Из-за такого странного сочетания предметов гардероба Гарвин сделался похожим на конферансье – из тех, что выступают в дешёвых кафешантанах.

Что касается типов в штатском, то они, судя по выражению лиц и манере держаться, в качестве образца для подражания избрали несгораемые шкафы.

Странная четвёрка поднялась на сцену. Магистр Тэфу встал к трибуне и начал речь. Он говорил сухо и отрывисто, будто выстукивал слова на печатной машинке.

– Понимаю, что вы испуганы и шокированы вчерашним происшествием. Понимаю, что у вас накопилась масса вопросов. Я здесь для того, чтобы ответить на них.

Магистр Тэфу переждал поднявшуюся волну шепотков и продолжил.

– Вчера, около девяти часов вечера, Истваль подвергся нападению. Группа злоумышленников – их точное число сейчас выясняется – проникла в библиотечное Хранилище и похитила три тёмных гримуара.

Слова магистра не вызвали особого фурора – всё и так про это знали.

– Произошедшее – большое несчастье для всех нас. Этот дерзкий налёт нанёс серьёзный удар по репутации Истваля. Долгое время наша школа считалась самой безопасной в империи, но последние события демонстрируют, что это не так. То же самое касается и иствальского Хранилища – получается, оно не такое уж неприступное. Нет сомнения, что это дело будет использованы нашими недоброжелателями для раскручивания очередной кампании против магов. Полагаю, уже завтра в Парламенте вновь поднимут вопрос о способности магического сообщества самостоятельно обеспечивать защиту опасных артефактов.

Зал взволнованно зашумел, и магистру пришлось повысить голос, чтобы восстановить тишину.

– Тихо! Я не закончил! К сожалению, нас постигла ещё одна беда, гораздо худшая... Книги… Чёрт с ними, с книгами. С прискорбием сообщаю, что вчера, во время налёта на Хранилище, умер Нанн Варах – библиотекарь, отдавший Иствалю более восьмидесяти лет жизни.

Известие о смерти старика-библиотекаря ошарашило народ. До сих пор нападение на Хранилище воспринималось большинством студентов просто как забавное приключение, слегка разбавившее рутину школьных будней. Только теперь до них стало доходить, что дело куда серьёзнее.

Магистр Тэфу немного помолчал и продолжил.

– Нанн Варах был незаменимым членом иствальского научного сообщества. Он многое сделал для развития библиотечного дела в нашей школе, да и во всей империи в целом.

Кроме того, магистр Варах был моим добрым другом. Я хорошо знал его. Поэтому, когда я говорю, что магистр Варах был замечательным человеком – это не просто слова. Он действительно был таким...

Старик на секунду замолк и устало потёр переносицу.

– А теперь я попрошу вас встать и почтить его память минутой молчания.

Заскрипели отодвигаемые стулья. Все поднялись на ноги. Нельзя сказать, что церемония вышла особенно торжественной – студенты растерянно переглядывались, кое-кто даже пытался шептаться с соседями.

Я состроил отрешённую и благочестивую мину, как того требовал момент, но мысли мои были далеки ото всякого благочестия.

Я думал, что стою, возможно, всего в паре шагов от Убийцы (Да, именно так, с большой буквы. Надо же мне его как-то называть).

Шансы на то, что Убийца прямо сейчас находился в обеденном зале, были крайне высоки. В пользу этого имелся минимум один убойный аргумент. И я, конечно, имею в виду не только рассуждения Киры.

Я говорю о другом.

О факторе времени.

Когда я вышел из Хранилища и столкнулся в библиотечном холле с Убийцей, было девять с небольшим часов вечера. Скажем, девять ноль пять. Схватка с Убийцей заняла не дольше пары минут. То есть взрыв, пробивший в Стене брешь, прогремел примерно в девять ноль семь. Стена, окружающая остров – это настоящее произведение искусства, фантастическое по своей сложности, надежности и способности к самовосстановлению. Даже сильнейшая магическая бомба не смогла бы надолго вывести её из строя. Любой пробой в Стене затянулся бы самое большее за минуту. То есть к девяти ноль восьми. Мог ли Убийца – обессиленный схваткой и контуженный моим проклятьем, – добраться к этому времени до северной оконечности острова и перемахнуть через Стену? Даже воспользовавшись чарами левитации? Нет. Никак. Ни единого шанса. Он просто не успел бы.

Тут, кстати, невольно возникает вопрос: а хотел ли Убийца вообще покидать остров? Предположим, двухминутной задержки не случилось. Успел бы он в таком случае добраться до точки эвакуации? Крайне сомнительно – слишком большое расстояние, слишком мало времени, и слишком много проклятого тумана, в котором так легко заблудиться… Нет, всё равно не выходит.

Вообще, с этим взрывом что-то нечисто. Он прогремел совершенно не вовремя… Но рассуждать на эту тему я пока не возьмусь, слишком мало информации.

Подводя итог: если Убийца за ночь не успел прорыть под рекой туннель с помощью чайной ложечки, украденной из столовой, он по-прежнему находится здесь, на острове.

Когда минута истекла, магистр Тэфу откашлялся и сказал:

– Прощание с магистром Варахом состоится во вторник, после полудня. Гроб с телом будет выставлен в храме экуменической церкви. А теперь – слово детективу Гарвину. Ему тоже найдётся что вам сообщить.

Директор оставил трибуну, и его место занял полицейский.

Я подумал, что перед Гарвином стоит непростая задача. Чтобы распутать это дело, ему нужно заручиться поддержкой студенческой братии. А студенты – даже если это маги, прошедшие несколько курсов полировки и огранки – по определению фрондёры и анархисты. Просто в силу подростковой дури. И полицейских они не любят.

Плюс – дело дополнительно осложняется тем, что Гарвин профан. И его вмешательство в дела волшебные будет воспринято местной публикой в лучшем случае с насмешкой – мол, глупый профан лезет не в своё дело. А в худшем – враждебно, как покушение на интересы всего магического сообщества.

Интересно, сумеет ли детектив выпутаться из этой ситуации?

И он сумел.

– Не знаю, как вас, господа студенты, а меня впечатлило это преступление, – сказал детектив. – Оно как будто сошло со страниц авантюрного романа. Преступники сумели пробраться на остров, ограбили отлично защищённое Хранилище, проделали брешь в Стене при помощи какой-то сверхмощной бомбы и улизнули – то ли уплыли на лодке, то ли улетели на дирижабле, то ли вообще упорхнули словно птицы, воспользовавшись чарами автолевитации. То, как это предприятие было реализовано, вызывает невольное восхищение. Преступники действовали смело, решительно и крайне изобретательно.

Аудитория удивлённо зашумела. Ну да, ещё бы – господа студенты наверняка думали, что сейчас им начнут втирать про гражданскую ответственность и всякое такое. А вместо этого Гарвин пропел грабителям осанну.

– Я уже десять лет работаю в детективном отделе армахской полиции, – продолжил Гарвин. – И с полной уверенностью могу сказать: это преступление войдёт в историю, как одно из самых дерзких ограблений двадцатого века. Поверьте, это не пустые слова, мне есть с чем сравнивать. Так что мы с вами являемся участниками исторического события. Более того – находимся в самом его эпицентре.

Я подумал, что сейчас, согласно законам ораторского искусства, должен последовать неожиданный поворот.

И он последовал.

– Но давайте не будем забывать, что речь идёт не просто о краже, но ещё и об убийстве.

Тут Гарвин сделал драматическую паузу.

– Погиб Нанн Варах, маг, многие десятилетия оберегавший Хранилище Истваля. И погиб он, судя по всему, вступив с налётчиками в схватку.

Это заявление вызвало фурор. Старик-библиотекарь начал обретать в глазах студентов героические черты.

Дальше Гарвин в красках описал последствия данной эпической битвы: «Библиотечный холл разрушен подчистую».

Намекнул, что кто-то из нападавших призвал демона: «Все вы слышали этот жуткий рёв».

И, наконец, умело подвёл слушателей к главной мысли:

– …и для того, чтобы найти и покарать убийц магистра, следствию потребуется ваша помощь. Без вас, господа студенты, мы просто не справимся.

С этими словами детектив Гарвин снял шляпу, прижал её к груди и изобразил лёгкий намёк на поклон. Ей-богу, в этот момент мне захотелось ему поаплодировать.

И, судя по тому, как изменилась атмосфера в зале, не мне одному. Гарвин мастерски разыграл свои карты. Изначально аудитория была настроена по отношению к нему скептически, симпатии студентов находились, скорее, на стороне загадочных налётчиков. И даже известие о смерти старика-библиотекаря не слишком на это повлияло – многие подумали, что бедняга Варах просто умер от разрыва сердца, когда узнал, что Хранилище ограблено. Старика, конечно, было жаль, но его смерть воспринималась как нелепая случайность.

А вот грабители «господам студентам» представлялись как ловкие и смелые ребята, которые бросили вызов системе и сумели одержать победу. Умыкнули из-под носа у тупых ретроградов запретные книги и сбежали. То есть, сделали именно то, о чём втайне мечтало большинство молодых магов. Действительно, как бы это было круто – послать к чёрту все запреты, выдуманные трусливыми профанами, и взяли то, что принадлежит тебе по праву рождения. По праву одарённости…

Именно такое впечатление сложилось у меня после утренних разговоров с одноклассниками.

Но последние слова детектива Гарвина перевернули всю картину с ног на голову. Если Варах умер не от сердечного приступа, а был убит, да ещё и в ходе схватки, то, выходит, налётчики не такие уж хорошие парни. И из категории «обаятельные авантюристы» они переходят в категорию «убийцы и злодеи».

Ведь несчастный библиотекарь, как ни крути, был для иствальских студентов своим. А за гибель своих принято мстить, это аксиома.

В общем, Гарвин всё-таки сумел перетянуть симпатии аудитории на сторону полиции.

– Скорее всего, убийцы уже покинули остров, – продолжал тем временем детектив. - Но есть вероятность того, что их сообщники по-прежнему находятся в Иствале. Поэтому, если вам станет известно, что кто-то замешан в убийстве магистра Вараха – даже если это ваши близкие друзья – прошу, убедите их сдаться полиции. Приложите к этому максимум усилий. Если виновный добровольно отдаст себя в руки правосудия, то – торжественно клянусь, – тут Гарвин знакомым жестом поднял правую руку, – он сможет рассчитывать на самое снисходительное отношение. Даже если вина его весьма велика. Но если он попытается скрыться, если будет лгать, изворачиваться и чинить препятствия следствию, ему придётся держать ответ по всей строгости закона.

О любых подозрениях вы можете сообщить либо мне, либо моим помощникам, господам Ягли и Денсини – детектив кивнул на типов штатском. – Или, если вы стесняетесь обращаться к полиции напрямую, можете поговорить со своими наставниками, а уже они доведут ваши мысли до моего сведения.

Когда детектив Гарвин закончил, слово вновь взял магистр Тэфу.

– А сейчас я попрошу вас разойтись по пансионам. И, по возможности, не покидать своих комнат.

– Нас что, сажают под замок? – возмущённо выкрикнул какой-то парень.

– Нет, ни в коем случае. Но, сейчас, когда полицейские пытаются восстановить картину ночного происшествия, кого-то из вас могут вызвать для уточняющих вопросов. И было бы замечательно, если бы мы точно знали, где вас можно отыскать.

На этом выступление закончилось, и четвёрка взрослых покинула обеденный зал.

Нам, по идее, тоже следовало разбрестись по общагам, но никто не спешил этого делать. Не знаю, случайно детектив Гарвин нарядился, как конферансье, или это было игрой на публику, но представление он действительно устроил на славу. Народ пребывал в экстазе. Студенты получили тему для разговоров на целый год вперёд.

Нашим столом тоже овладело лихорадочное возбуждение. Дискуссия перешла неуправляемое русло; теперь каждый высказывался кто во что горазд.

Силен излагал какую-то путанную конспирологическую теорию, которую сочинял прямо на ходу.

Михал строил догадки о ходе боя между стариком библиотекарем и неизвестными грабителями. По его прикидкам выходило, что грабителей было не менее полудюжины.

Даже Сольви Пальяки, наша ледяная красавица, немного оживилась и о чём-то перешёптывалась с подружками.

Всё это, конечно, вызвало огромное неудовольствие Дидрича, который не хотел выпускать бразды правления из рук. Он гневно стучал своим стеком по столу и призывал к тишине. Но его все игнорировали.

Я послушал этот птичий базар минут десять и решительно поднялся из-за стола.

– Ты куда, Северин? – спросила Мышка.

– Пойду вздремну немного. Прошлой ночью я почти не спал.

В этот момент Вик, сидевший напротив, сделал страшные глаза и кивнул мне за спину. Я обернулся и увидел Аймо, спешащего к нашему столу. Вид у старосты был довольно хмурый.

Аймо перехватил мой взгляд.

– Северин, можно тебя на минутку?

Когда мы отошли, он прошептал.

– Магистр Тэфу вызывает тебя на ковёр. Учти, там Гарвин... Короче, пойдём, я провожу.

Кажется, мне снова предстоит допрос.

Глава 9.3

Наверное, я должен был волноваться – бледнеть, потеть и выстукивать зубами мелкую дробь. Ведь через несколько минут мне вновь предстояло встретиться с детективом Гарвиным. Который, как выяснилось, был настоящим монстром. И который во время прошлой беседы разбил меня в пух и прах. Причём сделал это с фантастической лёгкостью, как бы резвяся и играя.

Правда, в прошлый раз я действовал в составе команды. А теперь всё зависело только от меня. Что немного увеличивало шансы на благоприятный исход дела.

Как я уже говорил – ненавижу командные соревнования.

Но всё это в теории. А на практике – я был до странного спокоен. Меня как будто сковал ледяной панцирь. Руки не дрожали, сердце не частило, мысли текли размеренно и плавно. В общем, я чувствовал себя вполне готовым к схватке.

Пока мы со старостой шагали к кабинету директора, я копался в памяти, перебирая события прошлого вечера. Всё ли я сделал правильно? Мог ли где-нибудь проколоться?

В приёмной было тихо и пусто, даже секретарь куда-то исчез. Аймо на секунду сунулся в кабинет, что-то спросил, что-то выслушал, закрыл дверь и сказал мне:

– Посиди тут пару минут, сейчас они закончат с Каламари, и тогда тебя вызовут.

После чего развернулся и вышел.

Оставшись один, я продолжил раскладывать воспоминания о вчерашнем вечере по полочкам.

Вот я выхожу из комнаты в тёмный коридор. Запираю дверь – она закрывается тихо, без щелчка, потому что на комнату наложены чары тишины. Спускаюсь на первый этаж, не повстречав по пути ни единой живой души, и выхожу на улицу.

Снаружи – густой туман, в воздухе пахнет дымом. Иду к библиотеке. Пару раз слышу голоса, но людей не вижу. Да я вообще ни черта не вижу – только лохматые тени деревьев да горящие фонари, окружённые расплывчатыми красноватыми ореолами.

Поднимаюсь на крыльцо библиотеки. Наступаю на какую-то картонку и нетерпеливо отшвыриваю её в сторону. Открываю дверь. Пересекаю гулкий пустынный холл. Безуспешно пытаюсь найти библиотекаря. Замечаю, что дверь в Хранилище открыта. Вхожу в тамбур. Ставлю фонарик на полку…

И тут меня словно молнией ударило.

Фонарик!

Чёрт побери, я ведь забыл забрать фонарик!

Он и сейчас там, в Хранилище! Стоит на грёбаной полке!

Вот тут меня наконец пробрало. Ледяная скорлупа дала трещину и начала рассыпаться.

Да, Киврин, это залёт. Это всем залётам залет. Я, фактически, выписал себе приговор. Оформил бесплатную путевку в соляные пещеры – на полвека, а то и подольше. Даже если детектив Гарвин ещё не обратил внимание на фонарик, скромно стоящий на полочке у входа в Хранилище, он непременно сделает это в будущем. И тогда счёт пойдёт на минуты.

Потому что фонарик-то магический.

А все магические артефакты, провезённые на остров, в обязательном порядке регистрируются.

И мой тоже зарегистрировали. В том пряничном домике на пристани.

И когда детектив дойдёт до этой простой мысли…

Следующие две минуты я пребывал в состоянии тихой паники. Мозг отключился, я просто бредил наяву. В голове метались совершенно дикие мысли: нужно бежать с острова; нужно сдаться полиции; нужно пробраться в Хранилище и попытаться выкрасть проклятый фонарик…

Потом у меня в голове что-то щёлкнуло, и я более-менее успокоился. Ну, по крайней мере, вернул себе способность ясно мыслить.

Всё оказалось не так уж плохо. Ведь у меня имелся запасной фонарик, причём такой же марки, что и забытый в Хранилище. «Волшебная свеча» от «Магических Машин Саранда»; коротенький стальной тубус с декоративными нашлёпками из латуни и линзой типа «бычий глаз».

Правда, лежал он сейчас не в моей комнате в Синем пансионе, а в Тингиле, в стальном ящике, закопанном в лесу; в тайнике, короче. Но это проблема из разряда решаемых. Нужно всего лишь добраться до комнаты, собрать портал и переместить фонарик в Истваль.

Это, конечно, не сможет полностью отвести от меня подозрения, но серьёзно снизит их накал. Ведь магические фонари – штука распространённая. Особенно дешёвые, вроде «Волшебной Свечи». На острове проживает примерно шестьсот человек, и наверняка хотя бы у пары дюжин из них найдётся фонарик такой же марки. Да и в школьном хозяйстве, думаю, «Свечи» водятся. Поэтому, хотя я всё равно попаду в круг подозреваемых, круг этот окажется довольно широким.

Да, всё не так уж страшно. Главное – побыстрее добраться до комнаты и перетащить фонарик в школу…

Тут дверь кабинета открылась, и в приёмную вышел какой-то парень, должно быть, тот самый Каламари.

– Ты Северин?

– Примерно так.

– Тогда заходи. Магистр с детективом ждут тебя.

* * *

– Вот мы и снова встретились с вами, Северин, – сказал детектив Гарвин. – И снова, к моему великому сожалению, при довольно печальных обстоятельствах.

– Да уж, – ответил я, усаживаясь в предложенное кресло.

Это место разительно отличалось от логова коменданта: кабинет магистра Тэфу был большим и светлым. Он напоминал помесь библиотеки с алхимической лабораторией. Вдоль стен выстроились огромные шкафы, плотно забитые книгами. Повсюду были расставлены небольшие столики – шахматные, ломберные и бог знает какие ещё. Они тоже были завалены книгами и бумагами.

В углу, рядом с камином, зернисто поблёскивала мраморная плита – там располагалась экранированная зона для работы с сигиллами. Чуть поодаль, на лабораторной тумбе, тихонько пыхтел загадочный агрегат, похожий на самовар, только со стеклянной колбой вместо бака для воды. Колба была наполнена фиолетовым туманом, в котором медленно перемещались разноцветные огоньки. Я подумал, что это какой-то прибор для ловли духов.

Письменный стол, несмотря на внушительные размеры, совсем не поражал помпезностью отделки. Это было просто рабочее место – удобное и хорошо организованное, хоть и порядком захламлённое.

Короче, это место выглядело, как кабинет настоящего учёного. Было видно, что его хозяин, несмотря на почтенный возраст, по-прежнему много работает.

Магистр Тэфу и детектив Гарвин устроились за одним из ломберных столиков, которым стоял у окна. Они сели рядом, спиной к свету, а мне предложили место напротив.

– Сразу хочу сказать, Северин, – начал детектив, – что вас никто ни в чём не обвиняет. Поэтому, прошу, не воспринимайте этот разговор как допрос.

– Хорошо.

– Просто у некоторых людей, под воздействием бульварного чтива, складывается неверное представление о нашей работе. И когда полицейский начинает задавать вопросы, вроде: «Где вы были такого-то числа?», или: «Что вы делали вчера вечером?», люди пугаются, поскольку думают, что их в чём-то подозревают. Ведь именно после этих слов у героев детективных рассказов обычно начинаются проблемы.

Но на самом деле подобные вопросы – просто часть стандартной процедуры. Мы задаём их с единственной целью – составить полную картину происшествия. Вот и всё.

– Конечно, я понимаю.

– Отлично. Тогда, уверен, вас совершенно не смутит следующий мой вопрос. Скажите, Северин, чем вы занимались вчера после шести часов вечера?

– Ну… – я наморщил лоб, делая вид, что пытаюсь восстановить хронологию событий, – В принципе, ничем особенным. Сходил на ужин. Потом вернулся в пансион мародё… В смысле, в Старые казармы. Там мы с ребятами устроили небольшой карточный турнир в комнате отдыха. Но из-за этого проклятого тумана настроение у народа было не очень, поэтому просидели мы недолго, всего минут тридцать-сорок, после чего разбрелись по комнатам. Потом я читал, делал уроки, немного поиграл на своей лютне… И, в общем-то, всё. Ах да, ещё один момент. Примерно в десять часов вечера, ко мне вломились… Э-э-э, прошу прощения, я хотел сказать, постучались несколько преподавателей. Там был магистр Тэфу, школьный комендант, и ещё пара-тройка человек. Они рассказали, что кто-то пробрался в Хранилище и похитил ценные книги.

– Да, мы осмотрели комнату Северина, – сухо кивнул директор.

– По настоянию господина Тота, насколько я понимаю? – мягко спросил детектив.

Ещё один кивок.

Гарвин поинтересовался именами парней, которые участвовали в карточном турнире. Я добросовестно перечислил их всех: Вик, Силен, Михал, Лэн и ещё несколько человек, главным образом из мародёров.

После этого у детектива натурально вышибло пробку. Вопросы хлынули из него сплошным потоком, как пена из бутылки с тёплым шампанским.

– То есть с семи и до десяти часов вечера вы находились в своей комнате?

– Да.

– И никуда не отлучались?

– Если честно… Один раз я выходил. Это было примерно в восемь.

– Зачем?

– Эм-м… Ну, покурить, – ответил я, изображая лёгкую сконфуженность.

Курение в Иствале, разумеется, было запрещено. И, разумеется, на этот запрет все чихать хотели – что студенты, что преподаватели. Но говорить про это вслух считалось дурным тоном.

– Ясно, – кивнул Гарвин. – Курить вы ходили на улицу?

– Да.

– И для этого воспользовались чёрной лестницей?

– Нет, я вышел через главный вход.

– Хм, а я думал, что аналог курительной комнаты в вашем пансионе – это площадка у чёрного хода...

– В принципе, так и есть. Обычно курильщики кучкуются именно там. Но вчера на улице был такой густой туман, что я подумал – какая разница? Всё равно никто не увидит.

– Долго вы курили?

– Пару минут, вряд ли больше.

– Пока курили, вы стояли на месте? У главного входа?

– Нет, я слегка прогулялся. Дошёл до пансиона графа Сэнду, а потом повернул обратно.

– И после этого поднялись к себе в комнату?

– Да.

– Пока вы находились на улице, вам никто не встретился?

– Нет. Пару раз я слышал голоса, но людей не видел.

– Чьи голоса? Где слышали?

– В тумане сложно разобрать, что к чему, но, по-моему, на крыльце графского пансиона стояла какая-то компания.

– А в самом пансионе вы ни на кого не натыкались? Когда спускались на первый этаж или когда поднимались обратно в комнату?

– Нет. Но я не слишком глазел по сторонам, может, кого-то и упустил из виду…

И так далее, и так далее, и тому подобное.

Примерно через полчаса детектив Гарвин, наконец, выдохся. Я постоянно ждал подвоха, ждал, что он попытается огорошить меня вопросом про чёртов фонарик. Но этого так и не случилось – детектив и директор дежурно попрощались со мной и выставили за дверь.

Из кабинета директора я направился прямиком в общагу. На крыльце торчала целая толпа студентов, поэтому я воспользовался чёрным ходом. Поднялся на второй этаж, вошёл в комнату и запер дверь.

Уф-ф… Ладно, за дело.

Действуя спокойно и методично, я собрал телепорт, активировал его, и перетащил запасной фонарик из стального ящика, зарытого в Валецком лесу, в Истваль. Затем быстро вырубил портал и разобрал его на части. На всё про всё ушло минут тридцать, не больше.

Я спрятал добычу в комод и повалился на кровать. Н-да, ну и дела. Даже не знаю, что думать. Почему Гарвин не упомянул про фонарик? На ум приходит только два варианта: либо детектив ещё не обратил на фонарик внимания, либо он пытается играть со мной в какую-то хитрую игру.

А впрочем… Может, есть и другие варианты?

Когда я прокручивал в памяти события вчерашнего вечера, то концентрировался, в основном, на первом акте драмы. На том, что происходило до того момента, как я вошёл в Хранилище и обнаружил труп библиотекаря. Второй же акт я пока не разбирал. Возможно, стоит этим заняться?

Я прикрыл глаза и начал вспоминать.

Вот филёнчатая дверь медленно открывается. За ней я вижу небольшой тамбур, освещённый магическими лампами. Обстановка внутри вполне типична для такого рода помещений. Вдоль стен стоят шкафчики для спецодежды и стеллажи, забитые разным магическим хламом – защитными амулетами, свинцовыми контейнерами и баллонами для постановки пенных заграждений, заряженными содой, щёлочью и королевской солью. Всё это я заметил ещё во время первого визита в Хранилище, когда был там, так сказать, во плоти. Но тогда я действовал в состоянии страшной спешки и мало смотрел по сторонам. Теперь же, не скованный временными рамками, я мог нарезать воспоминания на отдельные кадры и разглядывать каждый из них хоть по целому часу. Поэтому я заметил многие вещи, которые укрылись от меня во время первого визита.

Например, я увидел клетку с белыми мышами, стоящую в неприметной нише у самого входа. Раньше белых мышей частенько использовали в качестве биологического индикатора для выявления потусторонней активности. Если мышки начинали вести себя неестественно, громко пищали и метались по клетке, значит, где-то рядом разгуливал злобный дух. Или вообще открылись демонические врата.

Я внимательно присмотрелся к мышам. Они лежали на подстилке в странных, неестественных позах. Судя по всему, их убили. Кто – понятно. Но вот зачем?

Возможно, Убийца побоялся, что полицейские сумеют вытащить из мышей воспоминания. Многие волшебники, не знакомые с теорией и практикой ментальной магии, думают, что подобный фокус можно провернуть с любым живым существом, даже с кактусом. Это весьма распространённое заблуждение. Помнится, я даже читал один детективный рассказ, в котором обыгрывалась эта тема. Там злодей проник в дом, заколол кинжалом какую-то пожилую графиню и незаметно скрылся, не попавшись на глаза никому из прислуги и не оставив улик. Единственным свидетелем убийства оказалась невротичная комнатная собачонка. Казалось бы, ситуация совершенно безвыходная. Но сыщик ловко применил к собачонке ментальные чары и таким образом сумел установить личность убийцы.

Всё это, конечно, полная чушь – к животным ментальные чары применять нельзя. Человек может залезть в голову только к другому человеку. Убийца, возможно, этого не знал.

Я снова погрузился в воспоминания. Это было похоже на просмотр синематографической ленты, пущенной с очень низкой скоростью. Вот я медленно пересекаю тамбур, направляясь к двери, ведущей во внутренние помещения Хранилища. Сейчас она слегка приоткрыта, из узкой щели между косяком и дверным полотном сочится красноватый свет.

В руках я держу фонарик. Он большой и неудобный, в карман такой не засунешь, поэтому я машинально кладу его на полку слева от железной двери. Кладу прямо на…

Стоп!

Я поставил свой мнемонический проектор на паузу.

На полке, куда я пристроил фонарик, лежала ещё одна вещь. Вещь, которой делать там было совершенно нечего.

Серый брезентовый рюкзак.

Серый брезентовый рюкзак до боли знакомого вида…

И я положил фонарик прямо в его широко раскрытую горловину.

Я быстро перемотал плёнку воспоминаний примерно на тридцать минут вперёд. К тому моменту, когда я вышел в библиотечный холл и столкнулся с Убийцей.

Убийца стоит буквально в паре метров от входа в Хранилище, прислонившись спиной к колонне. Он одет в просторный чёрный балахон, скрадывающий очертания фигуры. Лицо скрыто под глухой белой маской. Убийца держит на весу рюкзак, и сосредоточенно в нём роется…

Рюкзак. Серый брезентовый рюкзак. Именно тот, который я видел в тамбуре. Именно тот, на который я положил фонарик.

Я снова перемотал плёнку воспоминаний. Теперь секунд на двадцать назад.

Вот я выхожу из Хранилища и быстрым шагом пересекаю тамбур. Я не гляжу по сторонам, но у человека, хвала богам, имеется такая штука, как периферическое зрение. И у меня оно развито неплохо.

И что я вижу?

Рюкзак, лежавший на полке, исчез.

И мой фонарик тоже исчез.

Так неужели?..

Стоп. Не будем пороть горячку. Уж слишком нелепо это выглядит.

Я нарезал эту короткую сцену на отдельные кадры и начал просматривать каждый из них со всем возможным тщанием. Но, как я ни старался, ни рюкзака, ни фонарика в тамбуре я не заметил. Ни на других полках, ни на полу – вообще нигде.

Тогда я открыл глаза и тупо уставился в потолок.

Ситуация была настолько дурацкой, что я даже рассмеялся. Да нет, не могло, просто не могло такого случиться!

Но с фактами спорить было трудно.

Кажется, я подарил свой фонарик Убийце.

Глава 10.1

Остаток дня прошёл совершенно бестолково – я лежал на кровати, курил, засыпая пеплом простыни, и раз за разом прокручивал в голове дурацкую ситуацию, в которую умудрился вляпаться. Вертел её так и эдак, пытаясь разобраться, лучше сделалось моё положение или хуже.

С одной стороны, если Убийца и впрямь случайно прихватил мой фонарик, это плюс. Выходит, у детектива Гарвина нет зацепки, которая может навести его на мой след.

С другой стороны, теперь такая зацепка появилась у Убийцы. И это минус. Потому что Убийца быстро догадается, откуда в его рюкзаке образовалось лишнее барахло. И может попытаться узнать, кому это барахло принадлежало. Я бы, во всяком случае, именно так и поступил.

Мы с Убийцей оказались связаны. Связаны этой дурацкой историей. Мы оба хотели добраться до книг. И оба получили только часть желаемого. Я – одну книгу из трёх, Убийца – две. Я не видел лица Убийцы. Он не видел моего.

Но мы знаем о существовании друг друга.

И в силу этого представляем друг для друга опасность.

Мы враги, так уж сложились обстоятельства.

Причём Убийца обладает преимуществом. Он знает, где меня искать – среди владельцев «Волшебных Свечей». А значит, он может пробраться в школьную канцелярию, порыться в описях личного имущества и серьёзно сузить круг подозреваемых…

А потом начать действовать.

Причём действовать он может весьма решительно. Старик Варах тому свидетель.

Я же, напротив, не знаю про Убийцу почти ничего. Что мне известно? Роста мы примерно одинакового – метр семьдесят, плюс-минус пять сантиметров. Но это знание ни на шаг не приближает меня к разгадке личности Убийцы. В Иствале две трети студентов такого же роста. Да и половина взрослых тоже. С полной уверенностью я могу исключить разве что Старого Транка – голема, охраняющего ворота.

На Убийце был чёрный балахон и чёрная маска. А книги он таскал в брезентовом рюкзаке со свинцовыми вставками. Жаль, но знание этих вещей никак не поможет мне его вычислить. Ведь Убийца, скорее всего, сделал это барахло самостоятельно, уже на острове, а не провез в Истваль в чемодане.

Что ещё я знаю про Убийцу? Он хороший дуэлянт. Не боится убивать. Умеет призывать чудовищных потусторонних тварей. То есть, неплохо знает чёрную магию. Но, вероятно, почти не знает магии ментальной. А иначе зачем ему понадобилось убивать мышей в тамбуре Хранилища?

Но этом, пожалуй, всё.

А, нет, не всё.

Есть ещё одна деталь, и довольно важная.

Кажется, я сумел расшифровать предсказание демонессы. По крайней мере, значительную его часть.

Помнится, выглядело оно так: посреди поляны лежало два черепа, один лисий, другой – от какой-то неведомой зверушки. Вокруг них были рассыпаны обломки костей. А рядом со вторым черепом лежал маленький жёлтый цветок…

Два черепа, обложенные костями – это я и Убийца. Мы враги, но при этом наши судьбы связаны, и противники у нас общие – полицейские, школьная администрация, да и вообще все окружающие. Жёлтый цветок – это Мунгус. А поскольку он лежит рядом с черепом Убийцы, значит, между ними тоже существует какая-то связь…

Хм… Звучит правдоподобно. Если я прав, то у меня появилась зацепка, которая может пролить свет на личность Убийцы. Фонарик – это, конечно, круто. Но Мунгус – гораздо круче. Потому что он, в отличие от фонарика, умеет говорить…

В общем, план таков. Я должен вывести Мунгуса из комы и узнать, как он связан с Убийцей. Это дело первостепенной важности.

Ещё неплохо бы выяснить, у скольких людей в Иствале есть «Волшебные Свечи». Это поможет понять степень нависшей надо мной угрозы.

И, наконец, мне нужно поговорить с демонессой. Как можно скорее. Лучше всего – прямо этой ночью.

* * *

Во время ужина народ продолжал обсуждать ночные события – все смаковали слухи и строили безумные теории. Только Беружин оставался безучастным к этому модному развлечению. Он сидел, низко склонившись над тарелкой и, казалось, пребывал мыслями где-то в другой галактике.

Некоторые из студентов, общавшихся с полицейскими, сумели узнать от них новую информацию о ночном налёте. За нашим столом тоже обнаружился такой счастливчик.

– Народ, у меня есть для вас потрясная новость, – сказал Силен, плюхаясь за стол.

– Мы внимательно тебя слушаем, – ответил Дидрич, брезгливо изучая содержимое тарелки.

Сегодня на ужин подали что-то вегетарианское, а хищная кошачья натура Дидрича требовала мяса.

– Знаете, как налётчики обезопасили себе от незваных гостей? Ну, как устроили, чтобы никто не вломился в библиотеку, пока они проворачивают там свои делишки? Просто повесили на входную дверь табличку с надписью «Временно не работает». И всё. Это мне Гарвин рассказал.

Забавно. Но когда я пришёл к библиотеке, никакой таблички на дверях не висело…

А потом я вспомнил про подозрительную картонку, которая валялась на крыльце. Я случайно наступил на неё и отбросил в сторону. Думаю, это и была та самая табличка.

– Что ж, остроумно, – сказал Дидрич.

Да, остроумно, но больно уж ненадёжно. Табличку могло запросто сдуть ветром – что, по всей видимости, и случилось. А какой-нибудь настырный студент вроде меня мог её вообще проигнорировать.

Так почему же Убийца, в дополнение к табличке, не подстраховался и не запер двери изнутри? Допустим, у него не было ключей, но хотя бы шваброй он мог их заклинить?..

В общем, добавляем ещё одну странность в обширную коллекцию странностей, окружающих это дело.

Когда я вынырнул из своих мыслей, разговор уже перескочил на другую тему. Теперь обсуждали личности загадочных налётчиков. Тут тоже имелись новости, да ещё какие.

Пока я валялся в своей комнате и курил, несколько парней во главе с Михалом успели провести настоящее расследование. Они попытались выяснить, не пропал ли кто из студентов, преподавателей или иствальской обслуги. Для этого им пришлось обойти всю школу, проверить каждый пансион, устроить засаду на преподавателей рядом со столовой, чтобы пересчитать их всех по головам, и даже подкупить нескольких рабочих – словом, возни было много. Но результат того стоил. Как выяснилось, все преподаватели остались на месте, из студентов тоже никто не исчез, а что касается рабочих, то недосчитались только одного. Но он, судя по туманным намёкам его коллег, просто валялся где-то пьяным.

– То есть, – подвёл итог своим рассуждениям Михал, – эти налётчики, кем бы они не были, по-прежнему находятся тут, на острове.

Оказалось, что за несколько часов, на которые я выпал из обсуждения, версия с «затаившимся врагом» сделалась основной. Большинство студентов верило, что грабители не проникли в Истваль прошлой ночью, а находились тут уже долгое время.

Конечно, выводы Михала тут же попытались оспорить. Впрочем, запала чурбанов хватило ненадолго. Во многом этому способствовала перемена блюд: автоматоны прикатили тележки с десертом, и у спорщиков нашлось занятие поинтереснее.

И вот, когда разговор уже почти угас, Жестянка внезапно спросила:

– Ленар, а что ты думаешь по этому поводу?

Чёрт его знает, зачем она обратилась к Беружину. Наверное, просто захотела немного поддержать его, разбить скорлупу одиночества, окружающую нашего Тёмного властелина. Я давно уже заметил, что Кира, несмотря на внешнюю холодность, что называется, добрая девочка, и любит защищать всяких сирых и убогих.

Но не всегда добрые намерения приводят к положительным результатам. Этим вопросом Кира, сама того не зная, подожгла запальный шнур. И огонёк быстро побежал вперёд – прямо к бочке с порохом.

Обычно Беружин, если к нему обращались напрямую, либо игнорировал вопрос, либо отвечал сухо и односложно. Я подумал, что и сейчас он сделает вид, будто ничего не услышал.

Но вышло иначе.

Беружин медленно поднял голову от тарелки и посмотрел на Жестянку. Взгляд у него был холодный и немигающий, как у ящерицы. Потом он взял со стола вилку и медленно, совершенно не меняясь в лице, скрутил её штопором.

Всё это происходило в полной тишине, нарушаемой только позвякиванием чайных ложечек да скрежетом ножей о фарфор, и выглядело довольно жутко, словно эпизод из фильма ужасов. Ленар как будто загипнотизировал всех сидящих за столом. Может, наш Тёмный лорд и был парнем нелюдимым, и даже слегка поехавшим, но энергетика у него была огого, мощнейшая.

Короче, сцена удалась. Только концовка слегка подкачала. По всем законам драматургии Беружин должен был завершить её какой-нибудь убийственной фразой. Но вместо этого он разродился совершеннейшей чушью.

Расправившись с вилкой, бомбист сказал:

– Думаю, дальше оттягивать не имеет смысла.

Затем он резко поднялся – ножки отодвигаемого стула взвизгнули так пронзительно, что кое-кто из сидящих за столом даже вздрогнул от неожиданности – и быстро вышел из столовой.

Чурбаны отмерли лишь пару секунд спустя.

– Н-да. А я всегда говорил, что вегетарианская кухня – страшное зло, – первым нарушил молчание Дидрич. – От этой овощной бурды поневоле с катушек съедешь.

Фальк, его ручной хорёк, угодливо захихикал.

– Пойду-ка поговорю с ним, – сказал Аймо, тоже вставая. – Что-то состояние Ленара мне совсем не нравится.

Жестянка выглядела сконфуженной. Она залпом опрокинула остатки чая и буквально выбежала на улицу.

Остальные тоже не стали долго засиживаться – уже через пару минут наш стол совершенно опустел.

Мы с Мышкой вышли из столовой последними. Погода по-прежнему была чудесной, но гулять не хотелось, поэтому мы медленно потащились в сторону общежитий.

Обстановка вокруг царила самая мирная. Вчерашний смог рассеялся, словно его и не было. Стоял тёплый ласковый вечер, осенние небеса были чистыми и прозрачными, а голубоватый лунный диск, повисший над макушками деревьев, имел такой нежный оттенок, что казался нарисованным пастелью… В общем, как принято писать в бульварной прессе, ничто не предвещало таинственных и грозных событий, свидетелями которых мы вскоре должны были сделаться.

Подходя к Старым казармам, мы увидели старосту, спускающегося по ступеням крыльца.

– Ну, как там Ленар? – спросила Лина.

– Не знаю, – вздохнул Аймо. – Он не захотел со мной говорить. Даже дверь не открыл. Кстати, Сев, ты же его сосед, да? Может, постучишься к Ленару через часок-другой? Попробуешь узнать, как он там?

Я пожал плечами.

– Без проблем, староста. Попытаюсь. Правда, отношения у нас с этим бомбистом не особенно сложились. За прошедший месяц мы даже парой слов не перекинулись.

Аймо открыл было рот, чтобы ответить…

Но не успел.

Потому что над головой у нас внезапно грохнуло, как будто выстрелила пушка, а потом на лужайку посыпалось стеклянное крошево и горящий мусор.

Я сразу понял, что случилось.

– Бежим! Скорее! – я схватил Аймо за руку и потащил ко входу в пансион.

Когда мы неслись через холл воздух разорвал леденящий душу вой – это сработала тревожная сирена.

На втором этаже пахло гарью, пол был усыпан обвалившейся с потолка штукатуркой. Но ни дыма, ни открытого огня видно не было. Несколько студентов высунулись из своих комнат и дико озирались. Судя по ошалелым лицам, они ещё не въехали в происходящее.

– Что случилось? – крикнул один парень, завидев нас с Аймо.

– Беружин опять доигрался, – бросил я на бегу.

Ну, вот и он, родной коридорчик. Дверь в комнату Ленара, как ни странно, цела. То ли взрыв был не таким уж сильным, то ли Беружин наложил на неё охранные чары. Сейчас, впрочем, никаких чар на ней не было.

Я рванул ручку – заперто. Тогда староста оттёр меня плечом.

– Дай-ка я попробую.

Он активировал чары Железного кулака и одним ударом вышиб замок.

Ого, а парень быстро соображает. И в трудных ситуациях не теряется. Надо бы запомнить это на будущее.

Ударом ноги Аймо распахнул дверь и решительно вошёл внутрь. Но почти сразу остановился, как будто налетел на невидимую преграду. Я сунулся следом и сразу понял почему.

Первая мысль: да тут рванула ручная граната, не меньше.

И вторая: как хорошо, что я не боюсь вида крови.

Беружин был жив. Я сразу понял это по слабо мерцающей ауре. Он лежал на полу, опрокинутый навзничь, в изломанной, неестественной позе – одна рука прижата к торсу, вторая – вернее, то, что от неё осталось, – скрючена в пародии на пригласительный жест. Ноги раскинуты, и правая явно сломана – сейчас в ней было на пару суставов больше, чем это задумывала матушка-природа. Грудь и живот иссечены осколками, а вот лицо почти не пострадало, только на шее и подбородке чернели пятна, вроде тех, что возникают при пороховом ожоге.

Ну и кровь, конечно.

Много крови.

Хвала богам, Беружин был без сознания.

Позади раздался прерывистый вздох, словно кто-то захотел вскрикнуть, но ему не хватило воздуха. Я обернулся и увидел Мышку, медленно сползающую по стене, прямо в милосердные объятия обморока.

Ладно, не до неё сейчас.

Я снова повернулся к Беружину.

Каждый маг проходит базовую медицинскую подготовку. Так, ничего серьёзного, только самые основы – как остановить кровотечение, какие чары применить, чтобы снять болевой шок, как запустить регенерацию тканей – ну и всё в таком роде.

Что ж, сейчас нам со старостой предстоит сдать практический экзамен по этой фигне.

– Аймо, ты шину накладывать умеешь?

– Да.

Голос хриплый, но твёрдый. Видимо, уже более-менее оправился от увиденного.

– Тогда займись его рукой, а я попробую стабилизировать общее состояние.

– Ты что не видишь, он весь в какой-то пакости?

– Вижу, вижу, – ответил я, начиная сплетать заклятие.

«Пакости» на Беружине и впрямь было много. И речь не только о крови и саже. Я не знаю, что за штука рванула в руках у нашего Тёмного лорда, но она определённо была магической. Причём не просто магической, а с чарами контактного действия. И теперь ошмётки этих чар налипли на Беружина, образовав жуткую и опасную мешанину. То есть получился палимпсест. Сейчас Беружин мог служить живой иллюстрацией для статьи «Последствия прерванной транспозиции». Случай был прямо из учебника.

Вообще, образование палимпсеста – это очень плохо. Поверх такой мешанины нельзя накладывать другие чары, поскольку это может спровоцировать… Да, по сути, что угодно. Возникшая семантическая спутанность способна разрешиться триллионом разных способов. Начиная от появления пространственных аномалий или каких-нибудь артефактов, порой даже забавных, и заканчивая открытием порталов в адские измерения. Последнее, впрочем, страшная экзотика. Реальность обычно куда скучнее – либо фейерверк, либо пожар, либо взрыв. Либо всё это вместе.

Но, к великому счастью Беружина, я владею чарами Маракса. Да, да, теми самыми, которые используют военные. И чары эти можно накладывать поверх чего угодно. По крайней мере, в теории.

Я похрустел пальцами и воздел руки над бомбистом.

– Сев, может, не надо?

– Не волнуйся, я знаю, что делаю. Это чары как раз для таких случаев. Их применяют полевые медики, чтобы стабилизировать раненых.

А также чернокнижники-самоучки, чтобы поддерживать жизнь в полудохлых химерах.

Ну-с, приступим.

Я наложил чары на Беружина, и… Вроде бы сработало. Во всяком случае Ленар не позеленел, не рассыпался прахом и не превратился в тыкву.

Аймо провёл быструю диагностику нашего пациента и облегчённо выдохнул.

– Кажется, получилось. Ладно, давай теперь займёмся его ногой.

Перелом, хвала экуменическому богу, оказался закрытым. Если бы мне пришлось любоваться ещё и на кости, пропоровшие кожу, я бы, наверное, всё-таки не выдержал, и блеванул.

Староста вытащил из своих брюк ремень, обернул его вокруг бедра Тёмного лорда и начал затягивать.

И тут Беружин открыл глаза.

Глава 10.2

Чёрт! Меня прошиб холодный пот. Сейчас Беружин заорёт от невыносимой боли, начнёт рваться и метаться, а нам со старостой придётся его успокаивать. Причём исключительно словесно – накладывать анестезирующие чары сейчас нельзя, это может спровоцировать распад палимпсеста. И давать самому Ленару колдовать тоже нельзя, ровно по той же причине. И всё это будет очень непросто и очень опасно. Проще на тигра надеть уздечку и проехаться на нём верхом, чем справиться со свихнувшимся волшебником.

Все эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове. Я увидел эту жуткую сцену как наяву, ярко и выпукло. Особенно живо мне представилось, как Беружин, взбешённый тем, что мы пытаемся хватать его за руки, отбрасывает нас ударами Железного кулака и врубает щиты. А потом палимпсест распадается, и комната исчезает в чудовищном взрыве…

Но сегодня судьба была к нам благосклонна: Ленар пришёл в сознание всего на несколько секунд.

Но перед тем как вновь отрубиться, он успел сделать одну очень странную вещь.

Беружин обвёл комнату диким взглядом и увидел меня – я стоял рядом, на коленях. С неожиданным проворством Ленар сцапал меня за воротник, притянул и прохрипел прямо в ухо:

– Не верь, они лгут, всегда лгут!

После чего вырубился.

Секунд пять мы с Аймо молчали и ошалело таращились друг на друга. Аймо был бледен, как мел, да и я, полагаю, выглядел не лучше. Потом староста выдохнул и сказал:

– Мать твою.

Я кивнул. Да, дружище, мы с тобой были на волосок от гибели.

У входа в комнату начали собираться студенты. Кто-то притащил аптечку с медицинскими амулетами, и мы тут же воспользовались ими, погрузив Тёмного лорда в искусственную кому. Ещё через пару минут появились смотритель, Лют Сарабин и господин Стригейти, врач из лазарета. Они моментально выгнали нас со старостой из комнаты.

– Всё, салаги, хватит. Вы и так неплохо поработали.

Врач осмотрел Беружина, укрыл одеялом, уложил на носилки и отлевитировал в лазарет. Нам с Аймо пришлось отправиться туда же – врач хотел узнать, какие чары мы применяли для стабилизации состояния бомбиста.

Затем был ряд обстоятельных бесед – с врачом, со смотрителем, с наставником Холтеном и – как вишенка на торте – с детективом Гарвиным. После этого нас, наконец, отпустили.

У выхода из лазарета Аймо остановился и с самым серьёзным видом пожал мне руку. Вообще, было видно, что после этого небольшого приключения его мнение обо мне сильно выросло. Староста потряс мою ладонь и сказал, что я, мол, поступил очень мужественно, и вообще большой молодец.

Я, как мог, подыграл ему, тоже выдал в ответ что-то пафосное и почесал в общежитие. Где, прямо в холле, напоролся на толпу студентов, жаждущих сенсаций…

В общем, добраться до своей комнаты мне удалось только часов в девять.

Коридор на втором этаже уже успели привести в порядок – пол вымыли, ковры почистили, а послетавшие со светильников плафоны вернули на свои места. О недавнем бардаке напоминало только потолок – штукатурка на нём так и пестрела проплешинами.

Дверь в комнату Беружина запечатали заклятьями. Последнее меня огорчило – было бы интересно изучить место взрыва повнимательнее. Но, видно, не судьба. Придётся снова копаться в воспоминаниях.

Моя комната почти не пострадала, только в окне треснула пара стёкол. Но с этим я быстро справился, зарастив трещины магией.

День выдался долгим и напряжённым, и я чувствовал себя страшно вымотанным. Но впереди было ещё одно дело, вероятно, самое важное за сегодня.

И, хвала экуменическому богу, последнее.

Я должен был вызвать Меарин на разговор.

Раньше я никогда не обращался к демонессе первым. Инициатором наших встреч всегда была она. И дело тут не в присущей мне от рождения скромности – это качетво, боюсь, мне вовсе не присуще. Просто я опасался разрушить те хрупкие отношения, которые сумел выстроить с Меарин за два прошедших года.

Эти отношения держались на том благожелательном интересе, который демонесса испытывала ко мне. Меарин нравилось смотреть, как я разгадываю составленные ею ребусы и пытаюсь обмануть судьбу. Для неё это было чем-то вроде игры – но игры лёгкой, пустячковой, которую можно без сожаления бросить в любой момент. Типа пасьянса или бильбоке.

Во время наших встреч мы с демонессой подтрунивали друг над дружкой и вступали в шутливые пикировки. Иногда могли немного поболтать на отвлечённые темы, вроде искусства или погоды. Но в остальном это были типичные светские разговоры. То есть пустое сотрясение воздуха.

Поначалу я делал попытки перевести наше общение на более высокий уровень, но демонесса всякий раз пресекала их – мягко, но решительно. Почему? Да чёрт её знает. То ли оттого, что не считала меня ровней – надеюсь, пока не считала, в силу возраста, – то ли оттого, что обладала на редкость меркантильной натурой. За любую информацию, даже самую незначительную, это алчное порождение Пустоты требовало платы.

В общем, я опасался нарушать сложившиеся правила игры. Если из забавного парня я превращусь в назойливого просителя, то лишусь главного – расположения демонессы. И дело не в том, что она может обидеться и перестать пророчествовать. Пока Договор остаётся в силе, Меарин всё равно будет слать мне свои дурацкие загадки. Нет, дело в другом. Общение с демоном – само по себе бесценный опыт. Меарин была великолепным объектом для изучения. И, кроме того, я надеялся, что в будущем наши отношения всё-таки станут более доверительными. Настолько доверительными, что я смогу поговорить с ней о Даргане.

Но в свете последних событий риск вызвать у Меарин раздражение уже не казался мне такой уж большой проблемой. Сейчас на кону стояли вещи более важные, чем душевное спокойствие демонессы.

Например, моя жизнь и свобода.

К тому же прошлой ночью я всё равно вызвал у Меарин массу неудовольствия. Обвинил в нарушении Договора, заставил явиться на наш план… Словом, учинил форменный межмировой скандал. Так что горшки всё равно уже побиты.

Я начал готовиться к ритуалу.

Впрочем, ритуал – это громко сказано. Некоторые маги с плохо развитым воображением действительно нуждаются в дополнительной стимуляции, чтобы войти в изменённое состояние сознания. Они читают мантры, глотают пилюли с вытяжкой из мозгов глубоководных спрутов или употребляют грибные отвары, от которых адски хочется блевать. Но мне, к счастью, ничего такого делать не нужно. С погружением в тонкий мир у меня никогда проблем не возникало. Так что весь ритуал заключался в следующем: взбить подушку, улечься на кровать и устроиться поудобнее.

А потом – щёлк! И я уже на месте.

Где находится это самое «место» не знает никто, даже седовласые архимаги. На этот счёт имеется масса теорий, но они полностью пересматриваются примерно каждые двадцать лет. Согласно текущим научным воззрениям, Бытие устроено как гороховый суп. Есть основа, так называемая Пустота, и в ней, подобно горошинам, плавают отдельные Вселенные – их ещё называют «планами» или «измерениями». Вот такой образ, в духе древних атомических теорий.

Планы – это области Бытия с высоким коэффициентом порядка. Благодаря этому они способны поддерживать сложно структурированную реальность – с каркасом физических законов, набором фундаментальных констант и так далее. Всё это позволяет существовать мирам вроде нашего.

Пустота, напротив, представляет собой практически чистый хаос, мир бесконечно изменчивых форм. Реальность в ней – если это вообще можно назвать реальностью, ведь там не работает даже принцип причинности – мягка и податлива, и может изменяться просто под воздействием силы воли.

Граница между хаосом и порядком довольно расплывчата. Каждый план окружает своеобразное гало – учёные называют эту область «сферой эманации», и такое название, конечно, не случайно – каждый план как бы эманирует, то есть излучает в хаос Пустоты нематериальные образы упорядоченных структур – эйдосы вещей и явлений, мысли и чувства населяющих его разумных существ и, конечно же, их сновидения.

В результате в сфере эманации возникает причудливый мир, переливчатый и текучий, сотканный из множества снов и фантазий – нечто вроде коллективного бессознательного, с которым так носится один из учеников доктора Фройда. В это место мы попадаем каждую ночь, во время наших сновидений.

А ещё оно служит местом для свиданий людей и демонов.

Большинство демонов не могут по собственному желанию наведываться в наш мир – структурированная реальность выталкивает их обратно в Пустоту точно так же, как вода выталкивает из себя кусок пемзы или пробки. Противостоять давлению порядка могут только самые сильные из демонов – да и то не слишком долго. Остальным для этого нужна помощь мага.

Но в пограничной области, в мире снов, где законы порядка ослаблены из-за влияния сил хаоса, демоны чувствуют себя вполне комфортно. Они не способны проникнуть в мир, созданный фантазией спящего человека – ведь это тоже своего рода реальность, хоть и карманная, живущая по законам сновидца, – но могут свободно разгуливать по обломкам оставленных снов, по этим пустым скорлупкам, которые лишились своих хозяев.

Когда человек пробуждается, его сон не исчезает, как думают многие профаны, а остаётся существовать в виде некоей инкапсулированной псевдовселенной, срок жизни которой может измеряться днями, неделями или даже месяцами.

Конечно, эта крохотная вселенная недолго сохраняется в своём первозданном виде – сны активно смешиваются друг с другом. Не вполне ясно, по каким законам это происходит, но то, что происходит, видно невооружённым глазом – во сне, оставленном без присмотра хотя бы на пару дней, начинают появляться чужеродные элементы. Посреди оживлённого проспекта внезапно прорастает тропическая пальма, на ковре гостиной поселяется колония голубых крабов, а в тоннеле метро заводится дракон. Ну и всё в таком духе.

Да и сама реальность псевдовселенной вовсе не статична – сюжеты, намеченные фантазией спящего, продолжают развиваться и в его отсутствие. Например, если во время посещения какого-то сна вы увидели горящую свечу, то при следующем визите можете найти вместо неё только лужицу воска.

Ещё один фактор, влияющий на облик сновидения – это искажение. Считается, что в сфере эманации протекают процессы, сходные с таковыми в солнечной фотосфере. Короче говоря, там работает нечто вроде конвекции. Сфера эманации медленно кипит – старые сны постоянно вытесняются новыми и поднимаются к зыбкой границе, разделяющей упорядоченную вселенную и Пустоту. И чем выше они поднимаются, тем сильнее воздействуют на них силы хаоса.

В результате сон начинает причудливым образом искажаться. Одни предметы исчезают, а другие, наоборот, могут подвергнуться спонтанному умножению. Одни предметы утрачивают свои части – скажем, часы лишаются стрелок, с одежды осыпаются пуговицы, с обоев пропадают узоры, – а другие, напротив, причудливым образом усложняются – какая-нибудь бестолковая вещица, вроде дверной ручки или стеклянной пепельницы, внезапно приобретает сложную фрактальную форму, превращаясь в настоящее произведение искусства.

Изменяется топология пространства и его метрические свойства. Небольшой коридор может растянуться на целую милю, а двери, находящиеся в разных концах комнаты, могут оказаться связанными друг с другом.

И так далее, и так далее, и тому подобное.

Мне пришлось порядком поплутать среди зыбких миров, созданных чужими снами, пока я не сумел отыскать дорожку к тому ночному лесу, где месяц назад разговаривал с Меарин. Мой сон ещё не успел рассеяться, хотя, надолго оставленный без присмотра, он уже начал искажаться. Луна растеклась на половину неба и изменила цвет – из светло-серебристой она сделалась багровой, – а лес превратился в подобие чудовищной фабрики: повсюду из земли торчали какие-то безумные механизмы с гигантскими шестернями и коленчатые трубы, из которых со свистом вырывался пар.

Интересно, кому это снится такая дичь?

Я в одиночестве проделал путь, которым в прошлый раз провела меня демонесса. Овраг, ручей с упавшим деревом, лощина, заросшая цветущим орляком – сейчас кусты орляка преобразились в мотки колючей проволоки – и, наконец, прогалина, в центре которой стояла зловещая инсталляция из черепов и костей.

Я обошел кучу падали по кругу. Её тоже коснулись изменения. Раньше рядом с черепами рос только один кустик крупки, а теперь всё окружающее их пространство покрывал сплошной ковёр из жёлтых цветов.

Может, это работа Меарин? Ещё одно загадочное послание демонессы? Я подошёл поближе и тщательно принюхался. Да нет, не похоже. Ткань реальности слишком зыбкая, её давненько не подновляли. Должно быть, это просто искажение.

Теперь нужно попробовать вызвать демонессу на встречу. В другое время и в другом месте я мог бы просто призвать её. Но сейчас, находясь в Иствале, я не рискну сделать ничего подобного. Учитывая, что у меня в комнате стоит сигнализация против демонов, это было бы чистым самоубийством. Так что придётся искать обходные пути.

Я сотворил из воздуха лист бумаги и авторучку. Черкнул пару строк и бросил записку на кучу костей. Текст послания был предельно кратким: «Нам нужно встретиться. Срочно. P.S. Прости за ту выходку в библиотеке».

Писать что-то более длинное не имело смысла. Во-первых, через пару дней текст послания поплывёт и превратится в бессмысленную абракадабру. И, во-вторых, демонесса всё равно не оценит моего эпистолярного мастерства.

Конечно, сразу она не ответит – посчитает это ниже своего достоинства. Но через пару-тройку дней, вполне возможно, навестит меня во сне.

Я влил немного реальности в записку, чтобы она подольше сохранилась невредимой, и покинул сон.

* * *

Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь. Я застонал и открыл глаза. Чёрт побери, кажется, такие пробуждения становятся новой паршивой традицией.

Уже рассвело. Из окна падали лучи солнечного света и ложись на пол жёлтыми квадратами – яркими и чёткими, словно вырезанными из бумаги. Я посмотрел на часы и невольно присвистнул: ничего себе, половина десятого. Долго же я спал. Видимо, сказалось нервное напряжение последних дней.

Стук не прекращался. Приглушённо ругаясь, я поднялся с кровати, нацепил халат и прошаркал к двери.

– Какого хрена, кого там принесло?

Оказывается, это принесло Мышку. Как только я отпер, она выпалила:

– Северин, нам нужно поговорить. Срочно.

Я сделал попытку захлопнуть дверь, но Лина изловчилась и заклинила её ногой.

– Ладно, ладно, поговорим. Только дай сначала хотя бы зубы почистить.

Чистил зубы я долго и обстоятельно – надеялся, что Лине надоест ждать, и она уберётся восвояси. Но нет, когда я вышел из умывальной комнаты, Лина по-прежнему торчала в коридоре, подпирая стенку. Тогда я сделал пригласительный жест и пошаркал в комнату для занятий.

В это время дня там, как правило, было безлюдно. Так оказалось и на сей раз. Мы с Линой устроились в уголке, за шатким столиком, для вида обложившись учебниками.

Я догадывался, о чём Лина хочет поговорить, и уже начал выстраивал в уме линию защиты. Но она решила зайти издалека.

– Ты молодец, Северин. Вчера ты поступил очень храбро. В смысле, когда Ленар…

Тут я не выдержал и поморщился.

– Да, да, знаю, я настоящий герой. Мама всегда мне про это говорила. А теперь давай перейдём непосредственно к делу.

Лина пару секунд посверлила меня глазами, а потом припечатала:

– Да, ты поступил, как герой. А вот то, что ты потом не навестил меня в лазарете – это совсем не героически. Я ведь там несколько часов лежала. Мог хотя бы на пару минут заглянуть.

Хм, действительно, неудобно вышло.

Я состроил покаянную мину.

– Извини, солнце моё. Но после всех этих дел с Беружиным и бесед с докторами-учителями-полицейскими я устал как собака. Сил хватило только на то, чтобы до кровати доползти... Кстати, как там Ленар?

– Его увезли с острова.

– Что? Увезли? Когда?

– Вчера вечером.

– Почему?

– Травмы оказались слишком серьёзными. Переломы, внутреннее кровотечение, порванные барабанные перепонки, контузия… А потом ещё выяснилось, что этот палимпсест, опутавший Ленара, он… – Мышка поморщилась и раздражённо пощёлкала пальцами, пытаясь припомнить правильный термин, – Забыла. В общем, он оказался не просто магической мешаниной, а какой-то злокачественной штукой. Нужно срочно его снимать, а то Ленар может и не выкарабкаться.

Я на минуту задумался. Злокачественный палимпсест? Да, такое бывает, хоть и крайне редко. Как правило, палимпсест – это именно что мешанина, абракадабра, семантическая чушь.

Но иногда, в процессе образования, отдельные его части могут сложиться во что-то осмысленное.

И, как правило, вредоносное.

Пару месяцев назад в «Вопросах тектоники» я читал обзорную статью, посвящённую этой теме. Помнится, там упоминались следующие артефакты: источники икс-лучей, температурные и магнитные аномалии, локальное нарушение пространственной метрики, вплоть до образования линз Куата и волчков Биссы, неоморфные мутации живых тканей… Короче, приятного мало.

– Кстати, ещё не выяснилось, что там у него рвануло?

– Нет. Но детектив Гарвин этим занимается. Говорят, вчера он осматривал комнату Ленара.

Я нахмурился. Что-то вокруг стало слишком много детектива Гарвина. Впрочем, другого и ожидать не следовало.

– Но, вообще-то, я хотела поговорить с тобой немного о другом, Северин.

– Я догадываюсь. О Мунгусе?

– О Мунгусе и о Ленаре. Знаешь, мне кажется, что твоего вчерашнего геройства можно было очень легко избежать. Достаточно было пойти и поговорить с Ленаром. Рассказать ему о химере, и…

Я поморщился.

– И что? Загреметь в тюрягу? Лина, солнце моё, мы ведь до сих пор не знаем, имеет ли Беружин хоть какое-то отношение к этой репообразной химере. Может, это вообще просто наши фантазии. А действовать исходя из фантазий очень вредно для здоровья.

– Отлично, тогда каков наш план? Ты говорил: давай возьмём несколько дней на размышления. Давай вернёмся к этому разговору через неделю. Хорошо, неделя прошла. Итак?.. – Мышка развела руками и выразительно вскинула брови.

Из этого коротко спича я выделил два ключевых момента. Первый – «наш план». Кажется, Лина окончательно свыклась с мыслью, что решить проблему Мунугса можно только в кооперации со мной. Что ж, замечательная новость, именно этого я и добивался.

И второй – Лина явно хочет переложить бремя принятия решений на мои плечи. А вместе с ним – и ответственность. В принципе, это не удивительно – она по жизни явно предпочитает роль ведомой.

Я вздохнул и сказал:

– Нужно вывести химеру из комы.

– Отличный план! – голос Лины так и сочился сарказмом. – И как это мне самой в голову не пришло? Осталась сущая ерунда – найти человека, который знает, как это сделать.

Я отвесил ей шутливый поклон.

– Незачем искать. Он перед тобой.

Мышка внимательно посмотрела на меня. Судя по всему, увиденная картина – парень в старом халате, со всклокоченными после сна волосами – не произвела на неё большого впечатления.

– Да? И как ты собираешься оживить Мунгуса?

Лина даже не пыталась скрыть своего скептицизма.

– По заветам пращуров, – ответил я. - Методом коронарного поглощения.

И, увидев, что она так и не въехала, добавил:

– Короче, потребуется небольшое жертвоприношение.

Глава 10.3

– Жертво… Что?!

Лина буквально отшатнулась от меня.

– Северин, ты с ума сошёл?! Это ведь чёрная магия!

– Погромче, пожалуйста. А то вдруг остались люди, которые нас ещё не услышали.

Лина перешла на яростный шёпот.

– Мы не можем использовать чёрную магию! Это аморально!

– Да ладно, брось, нет тут ничего аморального. Этот метод широко применяется в медицине. Просто ханжи и лицемеры от науки дали ему другое название – коронарное поглощение. Но, по сути, это оно – всё то же старое доброе жертвоприношение. Только сейчас они не режут чёрных петухов, козлов или быков, – про людей я решил благоразумно умолчать, чтобы не вызвать у Лины ещё больше негативных эмоций, – а переводят на компост гектары зелени. Ты ведь бывала на экскурсии в аптекарском саду, да? Видела все эти поля клещевины и репы? Как думаешь, на кой чёрт они там?

– Клещевину выращивают ради касторового масла… – неуверенно сказала Мышка.

Я усмехнулся.

- Ну да, а репу – ради репного. Не глупи, Лина. Все эти тонны клещевины и репы нужны только для одного – для трансформации зелёной массы в жизненную энергию.

– То есть, мы займёмся тем же самым? Будем, э-э-э, трансформировать зелёную массу?..

– Нет. Во-первых, растительность в этом плане не слишком эффективна. Чтобы реанимировать даже такую мелочь, как Мунгус, потребуется не меньше пяти гектаров высококачественной зелени.

И, во-вторых, после ритуала остаются некротические агроглифы. Круги на полях, короче. Они дают весьма характерный рисунок, который ни с чем не спутаешь. Любой взрослый маг сразу смекнёт, в чём тут дело.

Нет, мы поступим проще: принесём в жертву какое-нибудь мелкое животное.

– Что?! – возмутилась Лина, – Животное?!

– Ну да, животное. Курицу или кролика. Этого вполне хватит, чтобы вывести химеру из комы на несколько часов.

Увидев, что Лина восприняла эту идею в штыки, я принялся её улещивать.

– Послушай, тебе ведь не раз приходилось потрошить зверушек на лабораторных занятиях. На теургии, например, или на биологии. В чём ты видишь принципиальное различие между учебным вскрытием и тем, что мы собираемся сделать?

– Ненавижу убивать животных.

– Прекрасно тебя понимаю, – соврал я. – Но сейчас у нас просто нет выбора. Или одно животное – или несколько гектаров зелени. Или, как вариант, мы просто бросаем эту затею, даём химере умереть, а потом сжигаем в Тигеле Хагена. Концы в воду, так сказать. Вернее, в огонь.

Но тогда мы в жизни не узнаем, кто создал химеру.

Кто призвал демона.

Почему демон не сбежал в Пустоту при первой же возможности, а решил остаться в нашем мире.

Почему Мунгус решил просить тебя о помощи.

И уж точно никогда не узнаем, как со всем этим связан Ленар Беружин и связан ли вообще.

Кажется, моя тактика сработала. Мышка вздохнула и покачала головой.

– Ладно. Когда мы этим займёмся?

– Как только – так сразу. Чего зря тянуть? Сегодня я постараюсь раздобыть жертвенное животное. Если всё получится, то ритуал проведём завтра вечером.

– Как ты его раздобудешь?

– Залезу в виварий и стащу кого-нибудь. Лабораторного кролика, например. Или схожу в рабочий посёлок и свистну у наших пролетариев курицу.

– Ты, наверное, хотел сказать «куплю»? – нахмурилась Лина.

– Разумеется. А разве я не так сказал?

– Ты сказал «свистну».

– Просто оговорился, не обращай внимания.

– Ещё понадобится хлороформ.

– Зачем? – не понял я.

– Что значит – зачем?! – тут же вскинулась Мышка. – Прежде, чем принести бедное животное в жертву, его нужно будет усыпить!

– А. Ну да, конечно. Про это я как-то не подумал. Хорошо, попробую достать и хлороформ.

– Порой ты меня просто убиваешь. – пробурчала Лина.

– Да, именно так я и действую на девушек. Они буквально падают передо мной замертво... А теперь, если мы закончили, я хотел бы посетить комнату для уединённых раздумий…

- Что?

- Отлить мне надо. А то с твоими срочными разговорами я так и не успел этого сделать.

* * *

Десять минут спустя я шагал на восток, по древней булыжной дороге, направляясь к посёлку рабочих. В руке я нёс портфель, в котором лежали крепкий джутовый мешок и отрезок верёвки.

Как я уже говорил Мышке, безопасных способов достать жертвенное животное было два: либо похитить кролика из вивария, либо свистнуть курицу у рабочих. В итоге я выбрал второй вариант. Всё-таки здание вивария охраняется и все животные там наперечёт. В отличие от пролетарских кур, за которыми никто особенно не следит.

Посёлок рабочих встретил меня брехливым собачьим лаем и запахом жарящейся рыбы. До сих пор я ни разу тут не бывал, поэтому решил для начала немного осмотреться.

Конечно, назвать это место посёлком – значит сильно ему польстить. Две крохотные улочки, состоящих из жмущихся друг к дружке кирпичных домиков, небольшая площадь, лавка, кабак – вот, собственно, и весь посёлок. Что касается общей атмосферы этого селения, то она знакома каждому, кто хоть раз посещал места компактного проживания рабочего люда. Замурзанные дети, играющие в придорожной пыли. Жалкие огороды, на которых вызревают рахитичные овощи. Угольный шлак, хрустящий под ногами. Внезапные взрывы чахоточного кашля, трескучие, как пулемётные очереди. Реющие на ветру застиранные подштанники… Дальше, думаю, можно не продолжать.

В сам посёлок я соваться не стал, ограничился прогулкой вдоль околицы. Боялся примелькаться – ведь когда всплывёт пропажа курицы, это вполне могут связать с моим визитом.

С восточной стороны к домам подступал небольшой лесок – заросли орешника доходили здесь до самых огородов. Вот в этом орешнике я и залёг, аки лис, караулящий добычу.

К счастью, долго караулить не пришлось – уже через пару минут одна пеструшка подобралась достаточно близко, чтобы я смог оглушить её слабеньким проклятием и незаметно отлевитировать в кусты.

«О, боги, до чего довели потомка древнейшего и знатнейшего рода Кивриных!» – думал я, упаковывая добычу в портфель. – «Мне, магу, повелителю стихий и сотрясателю Вселенной, способному воскрешать мёртвых и вязать узлы из ткани пространства, приходится воровать кур, словно какому-то бродяге! Нет, определённо, с этим миром что-то не так».

Вдруг на дороге, ведущей в посёлок, я заметил знакомую фигурку. Короткие русые волосы, разболтанная походка, тощенький портфель в руках… Жестянка. Интересно, что ей тут понадобилось? Впрочем, догадаться не сложно.

Кира подошла домику, стоящему окраине, и постучала в дверь. Ей почти сразу отворили. Кира нырнула в густой лиловый сумрак и через пару минут появилась снова, только теперь её портфель изрядно потяжелел и раздулся.

Я перехватил Жестянку на полпути к школьному посёлку.

– Ты бы хоть газет в портфель натолкала. Бутылки ведь звенят.

Кира резко обернулась, но увидев меня, расслабилась и махнула рукой.

– А, привет, Киврин. Ты чего ты тут забыл?

– Да вот, тоже решил заняться контрабандой, – я крутанул в воздухе портфелем. – Столковался с одним самогонщиком в посёлке, будем теперь работать вместе. Он бормотуху станет варить, а я – сбывать её страждущим студентам. Так что мы теперь конкуренты, детка.

Услышав это, Жестянка ощутимо напряглась. Я поспешил её успокоить.

– Да ладно, не парься, я пошутил. Просто гуляю по острову. Исследую, так сказать, наше узилище.

– А что в портфеле? – подозрительно спросила Жестянка.

– Книга. «Двойное убийство на улице Мертвецкой». Читала?

– Да.

– Любишь детективы?

В ответ Жестянка только пожала плечами.

Дальше мы какое-то время шли молча. Искоса наблюдая за Кирой, я заметил, что она выглядит ещё более хмурой и печальной, чем обычно. Пару раз Кира вроде бы порывалась заговорить, но всё никак не могла собраться с духом.

Тогда я решил немного подтолкнуть ход событий.

– Чего ты такая пасмурная, подруга? Случилось что-то?

Подруга, наконец, разлепила губы.

– Ленар… Он сильно пострадал?

А, так вот в чём дело. Наверное, Кира винит себя в том, что случилось с нашим Тёмным лордом.

Я хмыкнул.

– Жить будет. Сейчас и не такое лечат.

– Просто… Ты ведь первым пришёл на помощь Беружину?

– Ага, мы со старостой вломились в комнату сразу после взрыва.

– Говорят, у Беружина кисть оторвало?

– Рука и впрямь довольно сильно пострадала, – ответил я уклончиво.

– Рука. И бедро. И голень. Да ещё какие-то чары паскудные налипли…

Кира вдруг замолчала, достала из кармана брюк пачку сигарет и принялась яростно рвать обёртку. Затем кое-как выудила одну сигарету из растерзанной пачки, сунула в рот и торопливо прикурила.

Мне показалось, или глаза у неё как-то подозрительно заблестели?

Я ободряюще похлопал Жестянку по плечу.

– Да, нашему Тёмному лорду крепко досталось. Но всё не так уж плохо. Руку ему новую отрастят. Родители у Ленара богатые, так что с этим проблем не возникнет. Переломы бедренной кости даже сельские коновалы лечат. А палимпсест… Спору нет, штука неприятная. Но не смертельная. Его распутают, рано или поздно. Нашему бомбисту, конечно, придётся полежать несколько месяцев в искусственной коме, но думаю, всё обойдётся.

Жестянка курила и угрюмо молчала. Тогда я решил немного изменить тактику.

– Ты что, винишь себя в случившемся? Напрасно. Я был знаком с Беружиным всего две недели, но даже за такой короткий срок успел понять – парень натурально съезжал с катушек. Он был весь на нервах, как морфинист, слезающий со своего зелья. А в таком состоянии сделать ошибку в начертании сигиллы – раз плюнуть. Ну, ты знаешь – задумался, отвлёкся, поставил пару знаков не в том месте и – бабах! Такое могло произойти в любой момент. И вряд ли твои слова сыграли в этом хоть какую-то роль.

– Знаешь, что мне вчера сказал Дидрич? – спросила Кира, щелчком отправляя окурок в придорожную канаву, – Что Беружин пытался покончить с собой. Мол, он уже несколько месяцев находился на грани. И мои слова стали для него последней каплей. Соломинкой, переломившей хребет верблюду…

Кира немного помолчала и добавила.

– И так, типа, думают все вокруг.

Я пожал плечами.

– Ну а чего ты ожидала от Дидрича? Он сволочь, и ведёт себя соответственно. Думаю, у него в комнате даже призовой кубок стоит – «Сволочь года». Большой, из золота, весь увитый дубовыми листьями. Я бы сильно удивился, если бы Дидрич не сказал чего-то подобного. А что касается общественного мнения… Тебе разве не всё равно?

Кира раздражённо фыркнула.

– Плевать мне, что думают окружающие. Другое дело, что Дидрич может оказаться прав. Факты налицо. Я задала Ленару дурацкий вопрос, он в ответ выкинул какую-то дикую штуку – помнишь ту вилку? – а потом пошёл в свою комнату, и… И всё закончилось очень паршиво. Может, он реально хотел покончить с собой?

– Может быть. Но, скорее всего, Беружин просто проводил какие-то опыты. И в процессе крепко облажался.

– Ты, кстати, не помнишь, что он мне тогда ответил?

– Нет, – соврал я.

– По-моему, он сказал «дальше тянуть бессмысленно…» Или «бесполезно»? Чёрт, забыла. Интересно, что это могло значить?

– Понятия не имею. Но вряд ли стоит придавать его словам слишком большое значение.

На самом деле я думал иначе. Та загадочная фраза вполне могла являться ключом к пониманию дальнейших событий. Даже наверняка являлась.

Кроме того, прошлым вечером Беружин сказал ещё одну странную фразу: «Не верь, они лгут, всегда лгут». И, пожалуй, она интересовала меня даже больше, чем то, что он ляпнул за ужином.

Кто такие эти загадочные «они»?

О чём «они» лгут?

И почему?

Возможно, Беружин просто бредил? Ведь в тот момент он с ума сходил от боли. Могло ли быть так? Нет, не думаю. Беружин узнал меня, это точно. Узнал, притянул за воротник и прошептал на ухо несколько загадочных слов…

Сейчас у меня не было ключа к этому шифру; его ещё только предстояло подобрать. Ясно было одно - бомбист вляпался в какое-то мутное и опасное дело. Возможно, оно было связано с налётом на Хранилище; возможно, с чем-то другим. Надеюсь, завтра, когда мы с Мышкой выведем Мунгуса из комы и учиним ему допрос, этот туманный момент прояснится. Ведь именно Беружин, судя по всему, создал химеру, в которую заключён Мунгус.

Ох, как же всё запутано…

Тем временем мы с Жестянкой добрались до района складов. Там царило оживление – рядом с кафе «Язва» стояла телега, запряжённая големом, а вокруг неё суетились грузчики – таскали ящики, набитые лимонами.

Я удивлённо присвистнул.

– Ого. Неужели в «Язве» лимонад делают? Представляю, что это за пойло. Наверное, им можно засоры в трубах прочищать.

– Напрасно зубы скалишь. Лимонад из «Язвы» – лучший в Иствале.

– Серьёзно? После пирожков, которые я там отведал, как-то не верится.

– Можешь не верить, но это так.

– Тогда давай зайдём и выпьем по стаканчику. Я угощаю.

Кира насмешливо вскинула брови.

– Ого. Ты что, ухлёстывать за мной пытаешься?

– Конечно! Я ведь заправский сердцеед.

После двух стаканов лимонада, который и впрямь оказался неплох, Кира слегка повеселела. Когда мы вышли из «Язвы», она улыбнулась и сказала:

– Спасибо, что выслушал, Киврин. После нашего разговора у меня как-то на душе полегчало.

– Без проблем, солнце моё. Обращайся. У меня огромная коллекция жилеток на любой вкус.

– Пошёл к чёрту, – фыркнула Кира и ушла, деловито помахивая портфелем.

Я проводил её задумчивым взглядом.

И вдруг поймал себя на мысли, что меня совсем не смущает её механическая нога.

Глава 10.4

Настало время обеда, и я потащился в столовую. Там, у самых дверей, я повстречался с Аймо, так что внутрь мы вошли вместе.

– О! А вот и наши герои! – поприветствовал нас Дидрич. – Силен, хватай чайную ложечку, отстукивай туш! Рафал, готовь карандаш, сейчас ты будешь брать интервью! А вот подарок лично от меня! – он протянул нам блюдо с выпечкой. – В честь спасения Беружина вы награждаетесь дополнительными булочками. Берите, ребятки, не стесняйтесь. Жестянка всего пару раз от них откусила.

– Откуда в тебе столько дерьма, Дидрич? – устало спросил Аймо, присаживаясь за стол.

– Это не дерьмо, а здоровая жизнерадостность.

– Да, кроме шуток, парни, вы настоящие молодцы! – сказала Нанди. – Не растерялись и всё такое.

Её подружки согласно закивали.

– Вы поступили очень достойно, – не осталась в долгу Сольви, наша ледяная принцесса.

– Снизьте накал восторгов, а то у меня сейчас уши задымятся, – буркнул я, наливая себе чаю.

– Кстати, интервью и впрямь не помешало бы, – сказал Рафал. – Для спецвыпуска «Грошовой правды». Он будет готов уже к вечеру.

– Хочешь интервью – пытай старосту, – ответил я. – Всё, что мне известно, я уже рассказал тебе вчера, в холле Казарм.

– Ладно, ладно, про эти дела потом, – отмахнулся Аймо. – Народ! У меня есть предложение. Насчёт Ленара.

Стол заинтересованно притих.

– Когда нам снова разрешат покидать остров, я предлагаю навестить его в больнице. Это будет правильно. А пока что можно написать Ленару письмо. Ну, с пожеланиями скорейшего выздоровления и всякого такого. Рафал, как признанный мастер изящной словесности, накатает основной текст, а потом каждый из нас добавит от себя пару строчек. Ну, как вам идея?

– Отличная! И ещё можно цветы прислать! – сказала Нанди.

– Да уж, – хрюкнул Фальк, – букетик цветов – именно то, что нужно человеку, лежащему в коме.

– Дурак! – вскинулась Нанди. – Он же не вечно будет в отключке валяться! А когда очнётся, ему будет приятно узнать, что мы про него не забывали!

– Хорошо, письмо я напишу, – кивнул Рафал. - К ужину всё будет готово.

Я тоже одобрительно мумукнул – отличная, мол, идея, письмо – это круто. Но думал в этот момент совсем не о письме.

Я прокручивал в голове события вчерашнего вечера. Вот мы с Аймо слышим взрыв, вот несёмся вверх по лестнице, вот вышибаем дверь в комнату Беружина, врываемся внутрь… Я просматривал эту сцену раз за разом, кадр за кадром, пытаясь понять, что же произошло с бедным Тёмным Властелином.

Комната Беружина была поменьше моей, потому что была рассчитана на проживание только одного студента. Узкая и вытянутая, как пенал, она была плотно заставлена мебелью. Набор был самый обычный: у окна – стол, у левой стены – кровать, у правой – шкаф и комод.

Что бы в комнате ни рвануло, случилось это у стола: его крышку сильно посекло осколками. Кстати, об осколках: в дереве засело несколько фрагментов бомбы. Это были мелкие, не крупнее горошины, тёмно-серые кусочки неправильной формы. Из чего они были сделаны – из металла, камня, или стекла, – я понять так и не сумел.

Вещи, лежавшие на столе, взрывной волной разбросало по комнате. Было их немало, всевозможное барахло покрывало пол толстым слоем. Мне сразу бросилось в глаза большое количество битой лабораторной посуды. Беружин явно развлекался алхимическими опытами.

Но больше всего было книг. К сожалению, я сумел разглядеть названия только нескольких из них. Но даже этого хватило, чтобы вызвать у меня чувство сильнейшего недоумения.

Первая – «Лекции по истории права. Краткий очерк развития юридических наук». Судя по дате на корешке – издание пятилетней давности; судя по стоявшему там же имени – плод трудов некоего А. Нейхли. Непонятно, зачем такая узкоспециальная литература могла понадобиться Беружину.

Вторая – «Экзотические альтерации короны, врождённые и приобретённые», автор – профессор Бонке. Книга рассказывала о редких пороках магической ауры. Я читал её пару лет назад, когда готовился к проведению ритуала, дарующего абсолютную память и, должен сказать, это было непростое чтение. Очень непростое. Обилие специфической терминологии, половину из которой профессор выдумал самостоятельно, а также головоломный стиль изложения превращали книгу в жуткую филологическую шараду.

А вот зачем её читал Беружин? Он умудрился повредить свою корону? Но на первом же занятии по теургии это непременно вскрылось бы…

Третья – «Диагностика чахотки у подростков и молодых людей». Небольшая книжечка, скорее даже брошюрка. Ну, хотя бы эта штука особых вопросов не вызывает. Глядя на Беружина и впрямь можно было подумать, что он болен чахоткой.

Четвёртая – «Патологическая морфология и классификация злокачественных опухолей» Флессена. Учебник для врачей с большим количеством красочных иллюстраций. Его я тоже как-то просматривал – в Партеше, в книжной лавке. Потом на неделю аппетит потерял.

И, наконец, последняя, пятая – «Двери восприятия». Как я выяснил немного позднее – прекрасно изданная, прекрасно иллюстрированная и, вместе с тем, совершенно бесполезная книга. По сути, просто бред одного малограмотного спирита, который даже Талантом не обладал. Белиберда, короче. Чтиво для профанов.

Итак, что мы имеем? Лекции по энциклопедии права. Книга о пороках Короны. Методичка по диагностике чахотки. Университетский учебник по злокачественным опухолям. И бредологическая книжка о духах и призраках…

Необычный букет. И это ещё мягко говоря.

Имелась в комнате Беружина ещё одна странность. Топка камина была доверху забита сгоревшей бумагой. Там её был, натурально, целый воз. Как будто Ленар пытался уничтожить какие-то документы или рукописи. Причём делал это второпях – бумага сгорела не полностью, среди золы остались лежать отдельные клочки с обрывками текста. Жаль, что прочитать этот текст я не смог…

Тут староста толкнул меня в плечо.

– А?

– Уснул, что ли? Вот, держи листок, напиши Ленару пару тёплых слов. Только серьёзно, без приколов.

Я взял бумажный лист, пробежал глазами пожелания, которые оставили другие чурбаны, подумал пару секунд и вывел: «Скорее поправляйся, Ленар!»

Да, скорее поправляйся. Нам определённо есть о чём поговорить.

* * *

Остаток дня прошёл в трудах и заботах – я убил его на составление ритуала для воскрешения Мунгуса. В принципе, у меня уже имелись наработки по схожей теме, но, поскольку реанимировать предстояло крайне экзотическое существо – химеру – нужно было внести в них несколько изменений.

Я составил гигантскую сигиллу, кое-что дописал, кое-что стёр, протестировал получившиеся чары, убедился, что всё работает нормально, и включил их в свою корону.

Следующее утро прошло как в тумане. Я предвкушал вечерний ритуал и не мог думать ни о чём другом. Все мои мысли были только о предстоящем разговоре с демоном.

Во время обеденного перерыва мы с Мышкой кратко переговорили и условились о времени и месте проведения ритуала. Было решено, что свою чёрную мессу мы отслужим в семь часов вечера на территории дендрария, в том самом сарае для инструментов, где несколько месяцев назад Мышка обнаружила Мунгуса.

– Кстати, ты хлороформ достал? – спросила Лина под конец разговора.

– Разумеется, – соврал я, не моргнув глазом. И мысленно отвесил себя оплеуху – даже обладая идеальной памятью, я всё-таки умудрился забыть про такую важную вещь.

Ладно, это проблема вполне решаемая. Вариант первый – можно обратиться к моему знакомому контрабандисту, Тармо Маричу. Он парень ловкий и обладает большими связями, думаю, сможет и хлороформ достать.

Вариант второй – попытаться сделать хлороформ самому. Ничего сложного тут нет, процесс элементарный, даже первокурсник справится. Правда, есть одна загвоздка: у меня нет ни доступа в алхимическую лабораторию, ни нужных реактивов.

А впрочем… Так ли уж необходимо всё это сложное оборудование? Тысячу лет назад алхимики вообще варили свои зелья в глиняных горшках – и ничего, неплохо получалось. Что же касается реактивов, то раздобыть их совсем не трудно. Надо просто знать, где искать.

Да, решено, поиграю в древнего алхимика. Это будет даже забавно.

Первым дело я отправился на школьную помойку.

О, если бы древний алхимик увидел такое количество битого стекла, его бы удар хватил. Я подобрал штук семь пустых бутылок, тщательно отмыл их и сгрузил в портфель.

Затем заглянул в лабораторию физики. Там, к своей неописуемой радости, я обнаружил Силена – он был младшим помощником преподавателя. В результате, за весьма скромную сумму и обещание на ближайших выходных поучаствовать в карточном турнире, я приобрёл у него небольшой пузырёк трихлоруксусной кислоты – она использовалась как проявитель в жидкостном хроматографе и в лаборатории всегда имелась в избытке.

Разжившись кислотой, я вернулся в Старые казармы и незаметно вскрыл чулан, в котором наша экономка хранила чистящие средства. Внутри царил образцовый порядок, все было расставлено по полочкам. Так-так-так, что у нас тут… Ага, вот ты где! Я снял с полки баночку каустической соды и выскользнул в коридор.

Третьим местом, которое я навестил, была художественная мастерская. Там несколько перемазанных глиной скульпторов увлечённо лепили бюст какого-то пучеглазого мужика. Я деловито кивнул им, прошествовал к коробу с глиной и наковырял этой самой глины примерно грамм триста. Что характерно, никто даже не подумал меня остановить. Если ты действуешь уверенно и целеустремлённо, то окружающие как бы признают за тобой право творить что угодно.

После этого я вернулся в пансион, заперся в комнате и начал обустраивать лабораторию. На роль колбы-приёмника я назначил пивную бутылку. На роль делительной воронки – пузырёк из-под шампуня с тоненьким горлышком и отбитым дном. Самая ответственная роль – колбы, в которой будет протекать реакция – досталась толстостенной банке неясного происхождения. Чтобы она не лопнула от нагрева, я на всякий случай укрепил её чарами.

Из оставшихся стекляшек я кое-как вылепил удлинители и насадки. Затем засыпал каустическую соду в банку, соединил весь этот ужас вместе и тщательно промазал стыки глиной.

Ну-с, приступим.

Кислота полилась в воронку, каустическая сода зашипела, и по стеклянным трубкам медленно поползли капли хлороформа, собираясь в приёмнике под слоем воды. Когда реакция завершилась, я отделил хлороформ от воды с помощью импровизированной воронки, и перелил его в пузырёк из-под кислоты.

Финал. На всё про всё ушло меньше часа.

Из имеющегося количества реактивов, судя по расчётам, должно было получиться примерно двадцать миллилитров хлороформа. Но вышло почти в полтора раза меньше. К тому же он был непрозрачным, со странным зеленоватым отливом. Впрочем, подумал я, какая разница. Бедной курице всё равно не жить. Главное, чтобы она сразу не померла от этой дряни.

В общем, на место встречи я явился во всеоружии. Я имел при себе курицу, пузырёк с хлороформом, скальпель из обсидиана – он вполне годится на роль жертвенного ножа, – и пачку печенья. Печенью в предстоящем ритуале никакой зловещей роли не отводилось, я взял его просто так, погрызть на досуге.

* * *

В дендрарии было тихо и пустынно, только ветер свистел в кронах деревьев, да гонял по дорожкам опавшие листья. Я прогуливался около входа и курил, изредка поглядывая на часы. Наконец, с опозданием почти в четверть часа, появилась Лина. Как мы и договаривались, она прошла мимо, даже не взглянув на меня. Я выждал ещё пару минут, проверяя, не увязался ли за ней хвост, и отправился следом.

Атмосфера внутри сарая царила самая подходящая – в воздухе стоял тяжёлый запах сырой земли и гниющих растений, магические свечи, подвешенные к потолку, жутковато мерцали, а длинные пряди паутины, которой были затканы все углы, зловеще развевались на сквозняке… Словом, идеальные декорации для предстоящего ритуала.

Лина достала Мунгуса из портфеля, усадила на бочку и вопросительно взглянула на меня.

– Что ж, начнём, – я похрустел пальцами и принялся за работу.

Работа предстояла непростая. Я не знал, как демон отреагирует на своё внезапное пробуждение, поэтому решил подстраховаться. Во-первых, я очертил вокруг Мунгуса Круг повиновения, используя для этого самые сильные чары, какие только знал. Если у демона сорвёт башню, есть надежда, что эти чары всё-таки удержат его в пределах Круга. Во-вторых – прикрыл Мунгуса целым каскадом мощных щитов. И, наконец, в-третьих – особым образом настроил подачу жизненной энергии.

Идея состояла в следующем: как известно, после проведения ритуала жертвоприношения жизненная энергия из организма донора переливается в организм реципиента практически мгновенно, одним мощным импульсом. Я решил внести в эту схему парочку изменений – добавил к стандартной сигилле поглощения несколько вихревых накопителей – магических аналогов маховиков – и своеобразный дозатор. В итоге вместо мощного брандспойта получился венозный катетер, по которому пневма сочилась тоненькой струйкой. Так что в случае опасности я мог мгновенно перекрыть этот канал, отправив Мунгуса обратно в кому.

Все свои действия я комментировал вслух, чтобы Лина могла разобраться, что к чему.

Однако мои объяснения произвели незапланированный эффект.

– Ты очень уверенно действуешь, – задумчиво сказала Лина. – Как будто уже не раз проворачивал подобные штуки.

– В некотором роде, так и есть, – ответил я, не отрываясь от работы. – Но только в воображении. Пару лет назад, когда учился в Батиле, я очень увлекался демонологией. Там её преподавал магистр Шену. Слышала про такого? Нет? Очень жаль. Шену был легендой современной демонологии. Это он заразил меня своей страстью.

Наконец, все приготовления были завершены. Лина отошла подальше от начертанной на полу сигиллы и спрялась за мешком с каким-то барахлом, как пехотинец за бруствером.

– Ну, теперь начинается самое интересное, – сказал я, доставая курицу из портфеля.

– Не могу поверить, что мы это делаем, – глухо отозвалась девушка. – Если нас застукают – всё, с карьерой мага можно будет попрощаться.

Когда я снял с несчастной курицы чары, она тут же начала бить крыльями и рваться на волю. Но я быстро решил эту проблему с помощью хлороформа. Затем аккуратно уложил обмякшую птицу в центр жертвенника и одним движением перерезал ей горло.

В этот момент выяснилось, что при начертании сигиллы я всё-таки допустил ошибку. Чары должны были сработать с десятисекундной задержкой, чтобы я успел убраться подальше, а вместо этого они активировались сразу же. Как только кровь оросила поглощающие спирали, сигилла вспыхнула фиолетовым огнём.

И демон, сидящий на бочке, открыл глаза.

Глава 11.1

Мунгус открыл глаза и тут же свечкой взмыл к потолку. Я снова похвалил себя за предусмотрительность: если бы не каскад щитов и Круг подчинения, Мунгус пробил бы ветхую крышу сарая и усвистал от нас к чёртовой матери. Конечно, заряда батареек у этого смелого авиатора хватило бы ненадолго, всего на пару секунд полёта, после чего он вновь потерял бы сознание. Но, учитывая начальную скорость, рухнуть он мог аж в нескольких сотнях метров от точки старта. И тогда ещё неизвестно, сумели бы мы с Мышкой его отыскать.

А так Мунгус просто врезался в кинетический щит, который отозвался хрустальным звоном, и с жутким грохотом свалился за бочку.

На несколько секунд в сарае повисла зловещая тишина. Потом из-за бочки раздался тоскливый голос Мунгуса:

– Смертные… Вы просто невыносимы.

Голос у демона оказался низким, чуть хрипловатым, с роскошной палитрой обертонов. Не будь он таким холодным и презрительным, я, пожалуй, даже назвал бы его назвать красивым.

– Ты как там, цел? – спросил я участливо. – Помощь нужна?

Мунгус за бочкой тяжело вздохнул.

– Помощь? От человека? Так и быть, сделаю вид, что не услышал этого оскорбления.

Из темноты послышались звуки возни. Прошло с полминуты, и демон снова заговорил.

– Не знаю, кто ты, человек, но, должен признать, действуешь ты довольно осмотрительно. Все эти чары и щиты… Ты явно не хочешь, чтобы я покинул это место. Возможно, я зачем-то нужен тебе...

– Так и есть.

– Вот как? Но становиться рабом сгустка грязи вовсе не входит в мои планы. Да и чары твои совсем не так хороши, как ты думаешь. Пусть и не сразу, но я справлюсь с ними. Поэтому вот тебе добрый совет: беги отсюда. Прямо сейчас. Иначе, после того как я освобожусь, тебе придётся испить чашу моего гнева до самого донышка…

Боже, сколько пафоса. Я не смог удержаться от лёгкого укола:

– Извини, если это прозвучит грубовато, Мунгус, но угрозы от похожего на картофелину гнома не производят на меня большого впечатления. Как ты собираешься навредить мне, учитывая твоё нынешнее плачевное состояние?

– Раз тебе известно моё имя, то должны быть известны и мои атрибуты, – спокойно ответил демон. – Левитация и управление воздушными потоками. А теперь оглянись по сторонам, протоплазма. Что ты видишь?

– Грабли. Вилы. Топоры. В общем, сельхозинвентарь…

– А я вижу массу остро наточенного железа. Которое могу привести в движение по одному щелчку пальцев… Я могу снести тебе голову за долю секунды, человек. Ты даже понять ничего не успеешь…

Тут Мышка вышла наконец из ступора и вмешалась в наш разговор.

– Подожди, Мунгус! Не надо сносить ему голову!

– Тут есть кто-то ещё? – настороженно спросил демон.

– Это я, Мелина! Ты помнишь меня?

– Ах, Мелина, – голос демона слегка потеплел, – Юная самочка, которая предоставила мне убежище в своей комнате. Это было очень мило с твоей стороны. Да, конечно, я помню тебя, крошка. Может, познакомишь меня со своим дружком?

– Это Северин Киврин, – тут же ответила Мышка. – Мой сокурсник.

Я с трудом подавил желание выругаться. Демонам никогда, никогда нельзя называть своего имени! Это же, чёрт побери, самые основы техники безопасности!

Впрочем, Мышка быстро поняла свою ошибку. Она состроила печальную мину и одними губами прошептала: «Прости».

– Северин Киврин, значит? – промурлыкал демон, – Очень мило. Я запомню это имя. Хорошенько запомню… А где мы сейчас находимся, не подскажешь?

Я вымученно улыбнулся и шепнул девушке:

– Лина, солнце моё, помолчи, пожалуйста, ладно?

После чего повернулся к демону.

– Возможно, ты не заметил этого, Мунгус, но я внёс в ритуал воскрешения несколько изменений. Ты сейчас, образно говоря, висишь на ниточке, которую я могу в любой момент перерезать, отправив тебя обратно в кому. Поэтому, прошу, не нужно делать резких движений.

Демон какое-то время молчал – видимо, изучал рисунок заклятий. Потом вздохнул и сказал, с непередаваемым отвращением в голосе:

– Да, так и есть. Ты до омерзения предусмотрителен, человек… Впрочем, чего ещё ожидать от трусливой твари, родившейся из праха… Ладно, говори, чего ради ты затеял весь этот цирк?

– Давай для начала утрясём кое-какие формальности…

Я зачитал договор, составленный по всем правилам потусторонней юриспруденции. Вкратце, сводился он к следующему: я обещал, что на время наших переговоров не буду причинять Мунгусу вреда и не стану развеивать чары, которые поддерживают жизнь в его временном вместилище. А демон, в свою очередь, должен пообещать, что не будет пытаться снести мне голову тяпкой, заколоть вилами или удушить садовым шлангом.

Текст этого договора я передрал из дневника Даргана. Хотя некоторые формулировки звучали архаично, я вполне доверял их надёжности, поскольку они были неоднократно опробованы на самых разных демонах.

– Хорошо, хорошо. Я согласен, – сказал Мунгус из темноты. – Кстати, интересные юридические формулы ты используешь, Северин Киврин. Ты, должно быть, из старинного рода? Дарган Киврин случайно не твой родственник?

– Да, он приходится мне далёким предком. Неужели ты знал его?

– Доводилось встречаться пару раз… Мерзкий был тип, очень наглый и самоуверенный. Но не будем отвлекаться на мелочи. Давай перейдём, наконец, к делу. Чего ты хочешь от меня?

– Я не собираюсь лишать тебя свободы или принуждать к кабальным сделкам. Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Ты помогаешь нам, мы помогаем тебе. Ну как, пойдёт?

Тут Мунгус впервые с начала разговора решил показаться нам на глаза. Он вылетел из-за бочки и уселся на самый её краешек. Я заметил, что демон постарался прихорошиться, как мог – оборвал белёсые корешки с ножек и привёл в порядок цветы на макушке. Видимо, Мунгус был весьма тщеславным типом. Эта мысль меня позабавила.

А вот сам Мунгус выглядел совсем не забавно. Несмотря на то что демон был заточен в жалкое тельце химеры, его окружала мощная аура опасности. Её давление ощущалось почти физически, я словно стоял рядом с большим хищным зверем…

Я в третий раз похвалил себя за предусмотрительность.

– Взаимовыгодное сотрудничество? – демон состроил скептическую мину. – И в чём же оно будет заключаться?

Вот и прозвучал главный вопрос. И чтобы ответить на него, мне потребуется ювелирная точность по части формулировок.

В принципе, от Мунгуса мне нужно только одно – информация. Ответы на кое-какие вопросы. Но чтобы получить их, сначала нужно склонить демона к сотрудничеству. Причем, желательно, к долговременному. Ведь для того, чтобы узнать все интересующие меня вещи, одного разговора явно не хватит.

Что касается самих вопросов, то их можно разделить на две группы: те, которые я могу свободно озвучить в присутствии Лины, и те, задать которые прямо сейчас нет никакой возможности. К первой группе относятся вопросы о самом Мунгусе, о химере, в которую он оказался заключён, а также о его предполагаемой связи с Беружиным. Ко второй группе – всё, что связано с Убийцей, пророчеством демонессы, моим Планом и той таинственной ролью, которую Мунгус, по всей видимости, в этом играет.

Больше всего меня, конечно, интересовало, связан ли демон с Убийцей. И если связан, может ли раскрыть мне тайну его личности? Но, по понятным причинам, эти вопросы придётся приберечь для другой беседы.

– Давай я для начала опишу ситуацию, в которую мы все трое оказались втянуты. Ты, я и Лина.

Мунгус картинно взмахнул крошечной ручкой – валяй, мол, описывай.

– В прошлом году ты обратился к Лине за помощью. На тот момент она ещё не знала, что ты демон, поэтому легко согласилась…

– Разве этот факт так важен? – перебил меня Мунгус.

Я кивнул.

– Ещё бы. Контакты с демонами в наше время запрещены, за такое можно и в тюрьму угодить. Поэтому, помогая тебе, Лина серьёзно рисковала. Ты неслабо её подставил.

– Ясно, – демон перевёл взгляд на Мышку. – Поверь, крошка, я не собирался делать тайны из своего происхождения. Я хотел всё тебе рассказать. Просто не успел.

Мышка молча кивнула.

– Идём дальше. Лина несколько месяцев прятала тебя и пыталась реанимировать. К сожалению, это ей не удалось. Месяц назад о её проблеме случайно стало известно мне. Тогда, совместными усилиями, мы сумели...

– Почему ты решил помочь ей? – снова влез демон.

– Потому что мы друзья.

Я ожидал, что сейчас Мунгус отпустит какое-нибудь ехидное замечание, но тот лишь кивнул.

– Понятно. Продолжай.

– Ты просил Лину о помощи. Так чего же ты хочешь? Чем мы можем помочь тебе?

– А сам-то как считаешь? – фыркнул демон. – Разумеется, я хочу побыстрее убраться из вашего паршивого измерения.

– Чудесно. С твоими целями мы определились. Но у нас, знаешь ли, есть и свои цели…

Демон закатил глаза.

– О, я ни секунды в этом не сомневался. Ладно, сэкономлю время и скажу сразу: если поможете мне, я щедро вас вознагражу. Подарю каждому по две дюжины блестящих камушков, которые вы, люди, так обожаете.

Две дюжины демонических кристаллов? Неплохо, неплохо. Если продать их, можно заработать целое состояние. Которого вполне хватит, чтобы разобраться с закладными за Тингиль. Надо только придумать, как легализовать эти средства…

– Что, неужели двух дюжин мало? – спросил демон, неверно истолковав моё молчание. – Воистину, вы, люди, алчны, как гиены…

– Нам вовсе не нужно… – начала было Мышка, но я быстро оборвал её.

– Спасибо, Мунгус, от твоей благодарности мы не откажемся. Но, вообще-то, говоря о наших целях, я имел в виду другое.

Первое. Мы хотим спровадить тебя в Пустоту, и как можно скорее. В этом наши желания полностью совпадают. Потому что, как я уже говорил, даже просто находясь рядом с тобой, мы серьёзно рискуем.

Второе. Ты дашь клятву, что никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не станешь рассказывать о наших совместных делах. Почему – объяснять, я думаю, излишне…

Мунгус молча кивнул.

– И, наконец, третье. У нас есть несколько вопросов, на которые хотелось бы получить ответы. Они касаются обстоятельств твоего заключения в химеру. Расскажи, что знаешь, и мы тебе поможем.

– Вот, значит, каково твоё предложение, – демон задумчиво побарабанил крохотными пальчиками по крышке бочки. Этот жест выглядел совершенно по-человечески. – Что ж, в целом… Оно меня устраивает. Теперь давай обсудим детали. Чтобы выполнить свою часть сделки, то есть вернуть меня в Пустоту, ты должен уничтожить моё нынешнее тело. Сколько времени на это потребуется?

– Ну, это, прямо скажем, дело небыстрое. Сначала я должен разобраться, что удерживает тебя в химере. Я, кажется, понял общий принцип заклятия, но…

– Оно называется «Погремушка Барлеха», – раздражённо прервал меня демон. – Элементарная вещь, самые азы того, что вы называете «тёмной магией».

– В наше время изучение темной магии под запретом, – пожал я плечами, – Так что с этой «Погремушкой» придётся основательно повозиться.

– Изучение тёмной магии под запретом? Кажется, на этом измерении пора ставить крест.

– Далее, нужно будет расколоть чары подчинения. С этим я справлюсь гораздо быстрее. И, наконец, когда все заклятия будут сняты, я сожгу твоё тело в Тигеле Хагена.

– Тигель Хагена? Это какая-то магическая машина? А почему ты сразу не можешь воспользоваться ею?

– Потому что Тигель не деревенский сортир, в который можно швырять всё, что душе угодно. Он предназначен для расщепления зачарованных вещей на эфир и материю. А поскольку эфир в наше время чрезвычайно дорог, его выработке ведётся строгий учёт. И с каждой операции по извлечению эфира государство взимает свою долю. Ты не можешь просто войти в башню Тигеля и бросить что-то в горловину экстрактора. Нет, ты сдаёшь своё барахло рабочим, они запускают шарманку, и в конце недели выдают тебе положенную долю эфира.

Это во-первых.

Во-вторых, даже если я тайком проникну в башню, и швырну тебя в экстрактор, это мгновенно станет известным.

– Почему?

– Слишком много в тебе магии, Мунгус. Слишком высокая плотность энергии на единицу массы. Не знаю точно сколько, но явно больше миллиона мегаквинтов на килограмм.

Если бросить тебя в Тигель без предварительной подготовки, это может закончиться весьма печально. Машину, конечно, не разорвёт, но она начнёт стравливать сырую магию в окружающее пространство. Причём делать это будет со страшной силой. Лиловые молнии до самой стратосферы и всё в таком духе. Сразу станет ясно, что в Тигель отправилось что-то необычное. Руководство школы примется копать и, вполне возможно, докопается до нас с Линой. А нам бы не хотелось попасть под удар.

Мышка, выслушав этот спич, яростно закивала.

– Хорошо, я понял тебя, смертный. Теперь давай подведём итог. Сколько в результате продлится эта эпопея?

– Месяца три, не меньше.

Разумеется, я солгал – чары можно было расколоть за месяц или даже быстрее. Но я не хотел торопиться – кто знает, сколько времени потребуется, чтобы вытащить из демона всю интересующую меня информацию.

Мунгус скривился.

– Так долго… От потомка Даргана Киврина я ожидал большей прыти. Впрочем, ладно. Я согласен. Ты поможешь мне избавиться от груза бесполезной плоти, а я расскажу то, что могу рассказать.

Поразительная сговорчивость. Особенно для демона.

– Хорошо! – я предвкушающе потёр ладони, – Тогда первый вопрос…

– Стоп, – Мунгус вскинул ручку. - Никаких вопросов. Пока ты не выполнишь свою часть работы, я ничего не скажу.

А вот и причина такой сговорчивости.

– Чтобы работа шла быстрее, неплохо бы организовать небольшой задаток… Впрочем, если ты не хочешь отвечать на вопросы, можно пойти другим путём. Просто дай клятву, что…

– Помнишь наш уговор, Северин Киврин? – прервал меня демон, – Никаких клятв. Никаких кабальных сделок. Только взаимовыгодное сотрудничество.

– Хорошо. Твоё предложение?

– Давай поиграем в горячо – холодно. Я не буду давать ответы прямо сейчас. Но, если они мне известны, дам понять, что ты сможешь услышать их в будущем.

– Странное предложение. Очень странное. Но – согласен, пусть будет по-твоему.

Демон поёрзал на бочке, устраиваясь поудобнее.

– Лимит – три вопроса. Спрашивай с умом.

Я на минуту задумался.

– Хорошо. Кто-то создал химеру, подверг странному ритуалу, вычистив из неё все души, а потом заточил в неё демона. То есть тебя. Ты знаешь, кто это сделал?

– Горячо.

– Это Ленар Беружин?

Демон скривился.

– О, смертный, давай-ка обойдёмся без подобных дешёвых трюков. На такие вопросы я отвечать не буду.

– Уговор есть уговор.

– Ну, ладно, ладно. Пусть будет по-твоему. Холодно. Это не Ленар Беружин.

Увидев, как вытянулось моё лицо, демон рассмеялся.

– Судя по всему, ты рассчитывал на иной ответ.

Да, слова Мунгуса меня и впрямь разочаровали.

– Постой-ка. Давай уточним. Мой вопрос звучал так: «Кто-то создал…»

– Да, да, я помню, как звучал твой вопрос, – раздражённо перебил демон. – Ответ остаётся прежним. Ни к «загадочному ритуалу», ни к созданию химеры, ни к моему заточению в неё человек по имени «Ленар Беружин» не имеет никакого отношения.

– Жаль, у нас с Линой имелась на этот счёт весьма стройная теория…

– Кстати, о ней. Твоя подружка явно хочет что-то сказать…

Я обернулся к девушке. Вид у Лины был недовольный, пожалуй, даже сердитый.

– Да, золотце? – одарил я девушку сахарной улыбкой.

– Спасибо, что наконец-то обратил на меня внимание, Северин, – сказала Мышка язвительно. – Ты задал Мунгусу уже два вопроса, причём даже не посоветовавшись со мной. Можно и я теперь задам один?

– О, прости, я и впрямь что-то чересчур увлёкся. Конечно, последний вопрос – твой.

Я подумал, что сейчас услышу какую-нибудь чушь. Но Мышка сумела меня приятно удивить.

– В прошлом году в Иствале кто-то призвал демона. Говорят, это случилось то ли в Старых казармах, то ли в Красном бору…

– И?

– Это ведь был ты, Мунгус? Это тебя тогда призвали? Это тебя тогда пленили?

Неплохой вопрос. В принципе, и так понятно, что это был Мунгус, но уточнить всё равно не помешает.

Однако ответ демона поверг меня в шок.

– Холодно! – захохотал Мунгус, – Ледяной, арктический холод! Холоднее некуда!

От удивления у меня отпала челюсть.

– Ты… Что, серьёзно? – пролепетала Мышка.

– Горячо! Я предельно серьёзен! – снова весело закудахтал Мунгус.

– Но… Как же…

– Всё. Лимит исчерпан. Больше я ни на что отвечать не буду. Можешь развеивать свои чары, Северин Киврин. Общение с вами, смертными, дело утомительное, поэтому немного вздремнуть мне совсем не помешает. Разбудишь, когда закончишь работу. Вот тогда я и отвечу на все ваши вопросы.

Демон и впрямь сделал вид, что собирается отходить ко сну – лёг на спину, закрыл глаза и сложил ручки на груди. Я подумал, что спорить с ним сейчас – идея не из лучших, поэтому просто пожал плечами и отрубил чары. Прошло несколько секунд, и Мунгус снова впал в подобие комы.

– Н-да, ну и дела-а, – задумчиво протянула Лина. – Оказывается, у нас в школе орудует как минимум два демонолога…

– Или просто Мунгус находится в Иствале гораздо дольше, чем мы думаем, – ответил я, заворачивая химеру в просвинцованную ткань и убирая в коробку из-под обуви. – В принципе, и пленить Мунгуса, и призвать второго, неизвестного демона, мог один и тот же человек, только в разное время.

– Что ж… По крайней мере мы узнали, что Ленар не причастен ко всем этим тёмным делам, – сказала Лина.

Я промолчал, а про себя подумал: не факт, далеко не факт. Мы узнали, что Ленар не призывал Мунгуса, не создавал химеры и не проводил над ней ритуалов. На этом всё.

* * *

Вернувшись в свою комнату, я уселся за стол и ещё раз мысленно прокрутил разговор с демоном. Как он прошёл? Ощущения были двойственными. С одной стороны – неплохо. Я сумел наладить с Мунгусом контакт и узнал несколько важных фактов. Жаль только, что мои прежние догадки не подтвердились: ну, насчёт Беружина и насчёт личности демона, который в прошлом году навестил Истваль.

С другой стороны, остался у меня на душе какой-то неприятный осадочек. И от него никак не получалось избавиться…

Мне не нравилось, как Мунгус себя вёл. Вроде бы демон не сказал ничего странного, ничего подозрительного, короче, ничего такого, но меня всё равно не оставляло ощущение, что это порождение хаоса меня обманывает. Или чего-то недоговаривает. Только я не понимаю, в чём здесь подвох…

Остаток вечера прошёл спокойно – пару часов я посидел над учебниками, потом немного побренчал на лютне, принял душ и отправился на боковую.

Глава 11.2

– Дидрич, ты просто урод, – сказал Рой Шену с отвращением, – А если бы это был твой дедушка?

– Будь это мой дедушка, – ответил Камил, затягиваясь сигаретой, – Я бы сейчас отплясывал джигу, предвкушая золотой дождь, который прольётся на меня после оглашения завещания… А вообще, дружок, позволь дать тебе совет: получше следи за языком. Я, конечно, человек широких взглядов, но мой либерализм тоже имеет пределы. Например, мне не нравится, когда какой-то кусок дерьма называет меня уродом... Я доступно выражаюсь?

– Вполне, – сказал Рой и умолк.

– Вот за это ты мне и нравишься, Шену, – хмыкнул Дидрич. – Ты чётко понимаешь своё место в пищевой пирамиде Истваля.

Какое-то время мы стояли в полной тишине. Потом справа послышался голос Сольви, нашей ледяной принцессы.

– И всё же, Камил, для такого случая ты мог бы выбрать более подходящий наряд.

– Зачем? – безразлично отозвался Дидрич. – Люди постоянно умирают. Стоит ли из-за этого менять свои привычки?

Мы выстроились живой цепью вдоль Дороги славы – улицы, которая упиралась в ворота кладбища. Скоро по ней должна была пройти траурная процессия. Хоронили магистра Вараха. Понятно, что ради такого дела все студенты облачились в чёрное. Вернее, все, кроме Дидрича. Он на эту печальную церемонию заявился в своём обычном утреннем наряде – пижамном костюме, домашнем халате и феске. И со стеком, заткнутым за пояс.

– Старосте твоё поведение сильно не понравится, Дидрич, – сказал Михал откуда-то справа.

Было девять часов утра, и на улице стоял туман, да такой густой, что уже за несколько шагов ничего нельзя было разглядеть. Я видел только ближайших соседей. Слева стояли Вик, Жестянка и Мышка, справа – Рой Шену, Фальк и Дидрич.

– Что поделать, – ответил Камил, щелчком отправляя окурок в туман. – Мне тоже многое не нравится в окружающих. Но давайте лучше оставим эту скучную тему. Поговорим о чём-нибудь весёлом. Знает кто-нибудь свежие анекдоты?

Вик издал странный горловой звук.

– Так я и думал, – сказал Дидрич. – Меня окружают одни зануды. Но ничего, я знаю, как это поправить…

Он извлёк из недр своего халата какой-то журнальчик и с треском развернул его.

– Тадам! Вот оно, наше спасение. Журнал «Грошик» – как раз для публики вроде вас, ребятки. Откроем раздел «Юмор» и посмотрим, что тут имеется… О, надо же, первый анекдот – и сразу удачное попадание. Слушайте. Адвокат звонит клиенту: «Сегодня ночью, во сне, скончалась ваша тётушка, оставив вам огромное состояние. Что заказать – похороны, бальзамирование или кремацию?» Клиент отвечает: «Закажите сразу всё, не хочу рисковать».

В цепочке кто-то коротко хохотнул. На него зашикали.

– А вот ещё один, из той же оперы, – продолжил Дидрич. – Хоронят старую мегеру. Гробовщики выносят тело и случайно натыкаются на дверной косяк. Из гроба раздаётся стон. Оказывается, старуха жива, так что похороны отменяются. Проходит десять лет, и старуха снова умирает – теперь, кажется, по-настоящему. Опять гробовщики выносят тело, и тут слышится умоляющий голос мужа: «Ради бога, острожнее! Дверной косяк!». Ну, как тебе, Шену? Смешно?

Рой промолчал.

– Молчание – знак согласия. Кстати, вот ещё один анекдотец, который точно придётся тебе по вкусу. «Послушай, подонок, единственная причина, по которой я не изрублю тебя в капусту – хотя очень хочу сделать это, – состоит в том, что я трусливый соплежуй и бездарный дуэлянт». Это не из журнала, это уже моя собственная импровизация. По-моему, смешно получилось, правда? Неплохо описывает наши с тобой отношения.

Рой снова не издал ни звука.

– Ладно, хватит с тебя. Львы не питаются падалью… Так, что тут ещё есть забавного… – Дидрич пошуршал страницами. – О, а вот эта шутка специально для нашей Жестянки. Как будто про неё писали. Разговор на празднике в доме инвалидов: «Я бы пригласил вон ту девушку на танцы!». «Брюнетка тоже ничего!». «Ага, и вон та, с ногами!»

– Дидрич, может тебе заткнуться? – не выдержал я, – Мы же всё-таки на похоронах.

– Спасибо, что напомнил, Киврин. Кстати, тут и про тебя нашёлся анекдот. «Король: "Я отомщу за смерть своего брата!". Рыцарь: "С вами будет мой меч!". Лучник: "И мой лук!". Некромант: "И ваш брат!"».

Фальк, как и ожидалось, угодливо захрюкал.

– А про болтливых кретинов в пижамах там ничего нет?

Камил скатал журнал в трубку и похлопал им по ладони.

– Нарываешься на конфликт, Киврин? Ты так уверен в своих силах?

– Можем испытать их, если хочешь.

– Смотри, я ведь могу поймать тебя на слове...

– Парни, успокойтесь, – сказал Вик – Только драки сейчас не хватало.

– Тихо! – шикнул Михал. - Кажется, началось.

Сарабин не ошибся – и впрямь началось.

Вдали зазвучала музыка. Сначала нервно взвизгнули скрипки, затем, вторя им, нестройно квакнули трубы и глухо простучал барабан. Потом остальной оркестр поймал рассыпающуюся мелодию, и сквозь желтоватые клубы тумана поплыли печальные звуки похоронного марша.

Дидрич сделал несколько бодрых танцевальных па, резко крутанулся на каблуке, щёлкнул пальцами и прокомментировал:

– Так себя. Без души играют.

– Нет, Камил, ты действительно урод, – сказал Вик, поморщившись.

– Да? А моя мама называет меня сладким пирожком. Прости, но её мнению я доверяю больше… О, а вот и виновник торжества.

Из тумана показалась похоронная процессия. Впереди шли несколько старшекурсников, несущих венки. За ними следовал священник Экуменической церкви в красных одеждах. Далее – повозка, украшенная цветами и траурными лентами, запряжённая двумя маленькими пони. На повозке стоял гроб, покрытый флагом Истваля – судя по тому, что можно было разглядеть, гроб был самый простой, безо всяких изысков.

Следом шли преподаватели и несколько рабочих – то ли близкие друзья магистра Вараха, то ли представители различных школьных корпораций.

Родственников я не увидел. Видимо, Варах был настолько стар, что сумел пережить всех своих близких.

За преподавателями следовали старосты – шестнадцать человек, каждый с флагом своего отряда. А замыкал траурную колонну усердно дудящий в трубы и пиликающий на скрипках похоронный оркестр.

Аймо, проходя мимо, бросил на Дидрича совершенно убийственный взгляд. Камил отдал ему шутовской салют.

Когда повозка прокатила мимо, студенты начали выходить из цепи и нестройной толпой потянулись следом за ней.

– Ну что, пойдём на кладбище? – спросила Мышка.

– Я пас, – ответил Вик – Не люблю похороны.

Выглядел он и вправду мрачновато.

– Да ладно, давай сходим, – пихнула его локтем Жестянка. – Проводим в последний путь и всё такое.

Мы с ребятами влились в толпу и медленно потащились по улице. Из-за густого тумана и толкотни наша группка быстро распалась. Вик и Кира пропали из виду. Теперь рядом со мной шагала только Лина.

Скорость у процессии была просто черепашьей, поэтому дорога до кладбища растянулась минут на пятнадцать. В результате, когда мы прибыли к подножию Чёртова холма, солнце поднялось уже высоко, и туман начал понемногу рассеиваться.

Мы с Линой прошли между рядами старых покосившихся надгробий и заняли место на склоне холма. Оттуда можно было окинуть взглядом сразу всё кладбище.

Внизу уже шла церемония. Друзья покойного один за другим подходили к гробу и произносили прощальные речи. Мы с Линой стояли далеко, так что до нас их голоса почти не долетали. Впрочем, сомневаюсь, что у меня был шанс услышать что-то новое – жанр траурного панегирика никогда не отличался ни богатством риторических фигур, ни свежестью стиля.

Я задумчиво посмотрел на раскинувшееся внизу море голов. Чёрт побери, а ведь там, среди сотен людей, пришедших проститься с магистром Варахом, вполне возможно, скрывается его убийца…

Вдруг за спиной раздался знакомый голос.

– Здравствуйте, Северин.

Я обернулся. Чуть выше по склону, опершись рукой на древний могильный камень, стоял детектив Гарвин. Сегодня он был облачён в траур, даже привычная шляпа-канотье исчезла – её заменил простой фетровый котелок.

Из-за такой перемены облика Гарвин в кои-то веки сделался похожим на настоящего полицейского.

– Здравствуйте, детектив. Тоже пришли попрощаться с магистром Варахом?

– Поступить иначе было бы невежливым, – Гарвин подошёл и встал рядом. – Хотя, сказать по правде, я совершенно не знал бедного старика… Представите мне свою спутницу, Северин?

– Конечно. Это Мелина Сантели, моя сокурсница. Лина, детектива Гарвина тебе, я думаю, представлять не нужно. За меня это уже сделала армахская пресса.

– Здравствуйте, – выдохнула Мышка.

Судя по её виду, одновременно пришибленному и восторженному, встреча со знаменитостью произвела на Лину большое впечатление.

Какое-то время мы молчали. Я искоса поглядывал на детектива и думал, что было бы неплохо попытаться разговорить его. Момент, конечно, не самый подходящий, да ещё Лина рядом торчит… А, впрочем, была не была. Удача любит смелых. Рискну, пойду напролом. Сыграю под любопытного подростка.

– Вам уже удалось что-нибудь выяснить? – спросил я Гарвина. – Смогли напасть на след убийц?

– Да, разумеется, – ответил тот меланхолично.

– Ого! Можете поделиться мыслями? Или это тайна следствия? Если что, обещаем, трепаться мы не будем. Правда, Лина?

– Да, – пискнула Мышка.

– Как ни странно, я и впрямь могу кое-что рассказать, – всё так же меланхолично ответил Гарвин. – И даже не буду брать с вас слова молчать об услышанном.

– Почему?

Полицейский пожал плечами.

– Слухи всё равно уже начали распространяться. Слишком много людей оказались вовлечёнными в это дело… Преподаватели, обнаружившие магистра Вараха в библиотеке, доктор Стригейти, проводивший его первичный осмотр, старухи из рабочего посёлка, готовившие тело к погребению… А также священник, гробовщик и так далее…

Гарвин замолк. Мы с Мышкой терпеливо ждали продолжения.

– Понимаете, в деле об убийстве господина Вараха выявилась одна странность… Сейчас я объясню, о чём идёт речь. По долгу службы мне неоднократно приходилось заниматься осмотром людей, умерших насильственной смертью. В том числе – людей, погибших от магического воздействия. Вообще, каждое орудие убийства – будь то нож, пуля, яд, или проклятие – оставляет на теле жертвы характерные следы. Скажем, если человек умер от поражения Громовой стрелой, которая, по сути, является обычной молнией, то на его коже образуются своеобразные фрактальные узоры, соответствующие линиям прохождения искровых каналов. Если человек был заколот стилетом – раневая полость будет иметь вполне определённую форму. Если же человек погиб от проклятия Хурсага, то, как вам, несомненно известно, при вскрытии обнаружится, что его сердце было сожжено прямо внутри грудной клетки… Ну и так далее. Не будем углубляться в эти макабрические дебри.

К чему я говорю это? Дело в том, что согласно первоначальной версии следствия, магистр Варах погиб в результате магического поединка. Однако после тщательного осмотра тела мы не смогли обнаружить на нём никаких повреждений. Ни шрамов от тока, ни следов лучевых ударов, ни баротравм, ни ожогов, ни даже синяков. Магистр Варах… Как будто просто умер и всё. Причём смерть была мгновенной и застала его врасплох: одежда в полном порядке, причёска не растрёпана, выражение лица спокойное. Люди, погибшие в ходе схватки, так не выглядят.

– Ничего себе, – потрясённо сказала Мышка. – Но если библиотекаря убили внезапно, исподтишка… Кто же и с кем тогда сражался в библиотечном холле?

– Н-да, загадка, – протянул я задумчиво.

Мне внезапно очень ясно представилось, как детектив Гарвин кладёт мне руку на плечо, и говорит: «А вот об этом нам лучше спросить Северина!»

К счастью, ничего подобного не произошло. Гарвин сделал неопределённый жест и сказал:

– Это ещё только предстоит выяснить. Возможно, между налётчиками вспыхнула ссора. Причина? Делёж награбленного.

– А где обнаружили тело библиотекаря? – решился я ещё на один вопрос.

– А вот это уже тайна следствия, – ровным голосом ответил Гарвин.

– Прошу прощения, детектив. Что-то я совсем обнаглел.

– Ничего страшного, Северин. Своей откровенностью я сам предоставил вам повод для подобных вопросов… Ладно, молодые люди, говорить с вами очень интересно, но мне, пожалуй, пора. Тем более что и церемония уже заканчивается. Было приятно познакомиться с вами, Мелина.

Детектив вежливо приподнял шляпу, прощаясь, и начал спускаться с холма. Мы с Линой ещё немного постояли, наблюдая, как рабочие опускают гроб в разверстый зев могилы, и тоже поплелись в сторону кладбищенских ворот.

* * *

Около ворот мы встретили Вика, Киру и Михала. Лина, которую так и распирало от новых впечатлений, тут же принялась пересказывать им нашу беседу с детективом Гарвиным. История вызвала немалый интерес, и я подумал, что уже к вечеру о новых обстоятельствах дела будет знать вся школа.

– У нас тоже есть крутые новости, – сказал Вик, когда Мышка закончила. – Полицейские сняли оцепление. Это случилось только что, буквально двадцать минут назад. Михал видел, как они сворачивались. Поэтому теперь можно пойти в лес и осмотреть место взрыва. Спорю, зрелище должно быть феерическое. Я даже фотоаппарат могу взять ради такого дела, чтобы снимков нащёлкать. Ну что, народ, замутим экспедицию?

Хм, а ведь это и впрямь может быть интересно…

Я кивнул.

– Давай, почему нет. Если поторопимся, прибудем на место первыми. И шарманку свою обязательно захвати, наделаем фоток на память.

– А если повезёт, то и сувениров наберём, – сказала Кира. – Учитывая силу взрыва, фон там стоял просто охрененный. Так что вполне могло появиться что-нибудь интересное. Если, конечно, жадные фараоны все не растащили.

Мышка тоже согласилась. Ну, кто бы сомневался – Лине понравилось ощущать себя частью команды, так что она была готова подписаться на любую авантюру.

А вот Михалу пришлось отказаться – дядя завалил его какими-то поручениями по самую макушку.

– Хреново, – посочувствовал Вик. – Ну ладно, не переживай, за ужином мы все тебе расскажем.

Мы договорились встретиться через десять минут на главной площади, и разбежались по своим комнатам.

Глава 11.3

Я быстро оделся по-походному, взял наплечный мешок, бросил в него фляжку с водой и набор контейнеров для образцов – мало ли, вдруг и в самом деле на месте отыщется что-нибудь интересное? Потом подумал немного и добавил пачку галет. Сомневаюсь, что экспедиция продлится достаточно долго, чтобы мы успели проголодаться, но чем чёрт не шутит.

– Итак, каков наш план? – спросил Вик, когда все снова собрались на площади.

– Мы не знаем, где именно рвануло, поэтому, наверное, стоит просто идти вдоль Стены, – ответил я. – Когда увидим кучу поваленных деревьев – значит, мы на месте.

Идей больше не было, так что мы воспользовались этой.

Вдоль Стены шла дорожка, мощённая булыжником – она была очень узкая, наполовину заросшая травой, и со странной колеёй, проложенной прямо по центру. Из-за этой колеи нам приходилось передвигаться гуськом.

– На кой чёрт здесь прорыли эту канаву? – спросил я у ребят.

– Её не рыли, – ответила Жестянка. – Это Ржавый протоптал. За несколько столетий.

– Я думал, Ржавый только по Стене ходит.

– Внизу тоже. Укрепления осматривает, или что-то в этом духе. По нескольку раз в день обходы совершает. Возможно, скоро мы его встретим.

Действительно, не прошло и пары минут, как впереди послышалось лязганье, и из-за деревьев показалась долговязая фигура голема. Мы отступили на обочину, и Ржавый прошёл мимо, не обратив на нас ни малейшего внимания.

Утренний туман исчез без следа, небо прояснилось, и солнце шпарило во всю свою мощь. Стало тепло, даже жарковато. Мы медленно брели вперёд. Справа бесконечной лентой тянулась Стена, слева к дороге подступал частокол древесных стволов.

Лес в этой части острова был диким и неухоженным. Земля была усыпана валежником, кое-где попадался даже сухостой – мёртвые деревья висли на плечах ещё живых соседей, зацепившись за них ветвями.

Странно. Я читал, что на острове есть лесная служба. Может, её упразднили?

Вик подтвердил мои догадки.

– Да, раньше в Иствале был лесник. Но потом его обязанности переложили на рабочих из посёлка. А они, как видишь, не очень-то стараются.

– В самом центре чащи есть заброшенный дом, – сказала Кира таинственным голосом. – Большой, двухэтажный. Там он раньше и жил.

– Кто жил, лесник? И как там? Круто?

– Раньше и впрямь было круто. Мебель почти вся целая, на стенах чучела висят, а очаг такого размера, что можно телёнка целиком зажарить. Я забиралась туда пару раз по приколу.

Но в прошлом году старшаки из графьёв решили устроить там вечеринку, а вместо этого устроили пожар. После пожара дом опечатали, и в него теперь хрен проберёшься.

Минут через сорок мы организовали привал. Расселись на старой валежине и начали обмениваться провиантом. В этот момент выяснилось, что Кира забыла взять воду. Я, конечно, тут же поделился своей. Кира сделала пару глотков и вернула мне флягу, поблагодарив небрежным кивком.

И тут случилось кое-что странное. Когда я забирал флягу назад, то внезапно ощутил сильное желание прикоснуться губами к её горлышку.

К горлышку, которого всего пару секунду назад касались губы Киры.

Что ж, лучший способ побороть искушение – поддаться ему. Я присосался к фляге и сделал хороший глоток.

Разумеется, я ничего не почувствовал. Только вкус воды, слегка отдающей металлом. Суррогатный поцелуй оказался даже хуже суррогатного кофе.

Когда я вновь поднял взгляд на Киру, то заметил, что она смотрит на меня задумчиво и как-то меланхолически. Я вопросительно вздёрнул брови, но Кира только покачала головой и отвернулась.

Ох, дело плохо, Северин, подумал я тоскливо. Дело просто дрянь. Ну какого чёрта ты творишь? И зачем? Ведь это бессмысленно. Вы совершенно разные люди. Вы происходите из разных миров. У вас разные взгляды на жизнь.

То, что дорого для тебя, никогда не вызовет у Киры душевного трепета. Тингиль никогда не станет для неё чем-то большим, чем просто грудой замшелых камней. А история твоей семьи – старинной байкой. А что касается Плана, то его она и вовсе воспримет как опасный бред… Каковым он, по сути своей, и является.

Тебя, в свою очередь, будет раздражать пролетарское воспитание Киры. Грубость, которую она принимает за честность и прямоту. Трущобный цинизм, которой считает знанием жизни. Всякие социальные шрамы и уродства, которые она с гордостью выставляет напоказ…

И ты никогда, никогда не сумеешь переделать эту девчонку под себя, потому что у неё есть характер, стержень и целая куча идиотских комплексов. Более того – ты и не захочешь её переделывать, потому что она понравилась тебе именно такой.

Но даже если бы мы с Кирой являлись духовными близнецами и подходили друг к дружке идеально, как кусочки пазла, это всё равно ничего не изменило бы. Потому что мой путь – это путь одиночки. У меня есть великое дело, великий План, великая идея-фикс. И если надо, я готов положить на её воплощение всю свою жизнь. И либо, в конце концов, одержу победу, либо…

Нет. Никаких «либо». Я одержу победу. В любом случае.

Любой ценой.

А значит – кончай фантазировать. Такие отношения не для тебя.

Я крепко завинтил фляжку и бросил её в заплечный мешок.

* * *

Ещё час пути – и мы, наконец, доползли до места взрыва. Впрочем, указания на то, что оно уже близко, мы начали получать задолго до того, как увидели саму воронку.

Чем дальше на север мы углублялись, тем более апокалиптическим становился окружающий пейзаж. Обломанные сучья, валяющиеся на дороге, голые макушки деревьев, с которых ударной волной сорвало листья, пятна выжженной земли… Наконец, началась зона ореольного бурелома – большинство деревьев лежали на земле, указывая вывороченными корнями на эпицентр взрыва. А те, что всё-таки остались стоять, напоминали телеграфные столбы – скачок давления ободрал с них ветки не хуже сучкорезной машины.

Потом мы взобрались на небольшой пригорок и увидели воронку.

– Ну ни хрена себе, – выразил общее мнение Вик.

Перед нами расстилалось огромное пустое пространство. Лес на расстоянии пары сотен метров от Стены был полностью уничтожен. Складывалось впечатление, что деревья просто перемололо в труху. Всё, что от них осталось – серый пепел да немного обугленных щепок.

Сама воронка была около двадцать метров в диаметре и не меньше десяти в глубину. На дне поблёскивало озерцо чистой воды, в котором отражались белые облака.

Вся поляна была усеяна следами. Достаточно было одного беглого взгляда, чтобы понять – полицейские перерыли тут каждый сантиметр. Отпечатки ботинок мешались с лунками, оставленными в сером пепле какими-то приборами на штативах, а невдалеке от того места, где мы стояли, виднелись следы временного лагеря. Там лежали груды кольев и вяло трепыхались обрывки парусины – остатки разобранных палаток или навесов.

– Н-да, неплохо фараоны потрудились, – сказала Жестянка и начала медленно спускаться с пригорка.

Первым делом мы обследовали лагерь. Улов был невелик: сигаретные окурки, гнутые гвозди и несколько газет, среди которых, внезапно, обнаружилась «Правда за грош» недельной давности.

Эта находка навела Вика на интересную мысль. Он предложил увековечить нашу экспедицию для истории.

– Народ, а мы ведь реально первые студенты, которые сумели добраться до этого места. Давайте сделаем снимок и отдадим его Рафалу! Путь напечатает в своей газете.

Там мы и поступили. Выстроились на фоне воронки, с помощью чар левитации подвесили камеру напротив, а потом Вик сказал: «Улыбочку!» – и дёрнул за рычажок затвора.

Затем мы занялись самой воронкой и её окрестностями. Тут не удалось найти даже гвоздей. Кое-где земля фонила сырой магией, но никаких аномалий не обнаружилось.

– Кто бы ни сделал эту бомбу, чары он накладывать умеет, – прокомментировал увиденное Вик.

– Да, чистая работа, – откликнулась Кира.

Потом мы сместились к лесу – вернее, к тому, что от него осталось. И тут нам внезапно улыбнулась удача.

– Эй, смотрите! – крикнула Лина.

На стволе одного из поваленных деревьев бугрился янтарного цвета желвак, похожий на сгусток камеди. Я подошёл поближе и присвистнул.

– Ого, да ведь это же амальгама!

Это и впрямь было она. Не слишком интересная – обычный сплав растительных тканей – и в силу этого никакой научной ценности не представляющая, но зато очень красивая.

Амальгама была довольно крупной, с кулак размером. В её полупрозрачной глубине можно было рассмотреть что-то вроде растрёпанного букетика, составленного из цветов и листьев. В общем, эта штука была похожа скорее на изящную поделку, чем на порождение стихийной магии. Оттереть от земли, отшлифовать – и можно ставить на каминную полку.

– Круто, – выдохнула Жестянка. – Продадим – заработаем кучу денег.

– Ага, через Марича можно будет сбагрить, – со знанием дела кивнул Вик.

Пока остальные трепались, я решил заняться делом. Провёл воображаемую линию от центра взрыва к тому месту, где мы обнаружили амальгаму, поднялся в воздух и полетел вперёд.

– Эй, ты чего там затеял? – крикнул снизу Вик.

– Минуточку, – ответил я. – Ага. Вот оно.

Метров черёд двадцать на пути воображаемой линии встало ещё одно дерево. Ну, в смысле, раньше это было дерево, а сейчас оно напоминало скорее телеграфный столб, к тому же сильно покосившийся. Я подлетел поближе и внимательно осмотрел его. Да, так и есть. На высоте пяти метров на стволе красовалась ещё одна амальгама. Не такая шикарная, как первая, но всё равно интересная. Она представляла собой месиво из мха, древесных грибов и листьев.

– Не так уж чисто сработали эти ребята, – крикнул я Вику. – Тут ещё амальгама. Значит, как минимум один серьёзный пробой всё-таки был.

– Срезай её и тащи сюда!

Так я и поступил.

Находку осмотрели, бегло оценили и сразу же законсервировали. Тут очень пригодились мои контейнеры для образцов.

После обнаружения второй амальгамы нами овладел зуд кладоискательства. Вик с Линой и Кирой взялись прочёсывать лес на уровне земли, а я, как единственный из присутствующих, хорошо владеющий чарами автолевитации, стал осматривать верхушки деревьев.

Место второго пробоя вновь посчастливилось обнаружить Лине. В стволе ободранной березы, на высоте примерно в два человеческих роста, она увидела здоровенную рваную дыру. Выброс был такой мощный, что пробил дерево навылет, никак не видоизменив его ткани.

Я осмотрел пробоину, прикинул угол между входным и выходным отверстиями и сказал:

– Траектория крутовата. Вряд ли мы ещё что-нибудь отыщем.

Однако я ошибся. Выброс задел ещё одно дерево – старую высокую сосну, чудом уцелевшую после взрыва. Она стояла как раз на линии пробоя.

Я прикинул, что точка входа должна располагаться на высоте метров пятнадцати от земли. Подлетел к сосне и начал осматривать ствол.

– Ну как, есть там что-нибудь? – крикнула Жестянка.

– Нет, – ответил я, – Левее прошло. Только кору слегка ободра…

Тут-то всё и случилось.

Противник действовал быстро и нагло. Сначала шарахнул в сосну молнией, оглушив меня, а потом ухватил чарами левитации за ногу и резко дёрнул вниз.

Я пролетел метров десять, пока не догадался врубить щиты, чтобы избавиться от захвата. Сказать по чесноку, я жутко запаниковал и, если бы не рефлексы, вбитые во время схваток в подпольных дуэльных клубах, встретился бы с землёй. И посадка оказалась бы жёсткой, в стиле пушечного ядра.

Да, крутовато действует эта сволочь.

Сбросив чары левитации, я сравнительно мягко приземлился на ноги и тут же метнулся в сторону, за ствол сосны, стараясь прикрыться им от врага. Очень вовремя – в то место, где я только что стоял, ударило парализующее проклятье.

Вокруг быстро разгоралась схватка. Я слышал грохот молний, металлический звон щитов, от которого ломило зубы, азартные вопли нападающих и растерянные крики Вика и девчонок.

Так, если я буду стоять на месте, меня быстро зажмут и задавят. Нас тут четверо, значит, противников минимум столько же. Почему? Да просто глупо нападать, не имея хотя бы паритета в численности.

Я быстро прозондировал окрестности и кивнул. Ага, так и есть. Против нас играет команда из семи человек. Трое торчат прямо напротив, спрятавшись за какой-то корягой, ещё трое пытаются обойти нашу группу с левого фланга, где не так много завалов – видимо, планируют ударить в тыл, – а последний, седьмой, сидит в глубине леса. Думаю, это и есть главный злодей. Или, наоборот, самый слабый и трусливый из нападающих.

Что происходило с Виком и девчонками я, к сожалению, не видел. Хотя нас разделяло всего метров пятьдесят, обзор перекрывал бурелом. Если судить по картинке магического сонара, их положение было так себе – один из членов нашей группы застыл в неподвижности, вероятно, оглушённый проклятием, а двое других метались в поисках укрытия.

Ладно, потанцуем.

Я быстро сотворил двойника и заставил его выглянуть из укрытия. Как и ожидалось, в него тут же прилетело несколько разнокалиберных парализующих проклятий и, на закуску, заклятие Молчания.

– А-а-а! – завопил я испуганным голосом, быстро развеивая фантома, – А-а-а!

– Есть! Попал! – весело заорал кто-то из врагов.

Голос показался мне смутно знакомым. Жирный такой самодовольный басок…

– Я сдаюсь, сдаюсь, хватит! – закричал я в ответ.

– Выходи с поднятыми руками, Киврин! – пробасил невидимый враг. – Тогда мы пощадим тебя, защитник угнетённых!

А, ну конечно! Это Бурд – прихвостень Адды Ниягу.

– Ладно, выхожу, – сказал я плаксиво, осторожно выглядывая из-за сосны.

Двое врагов уже выбрались из-за коряги и бодро рысили в мою сторону. Как и ожидалось, это были парни из свиты Адды.

Бурд, к сожалению, оказался поумнее и не спешил покидать укрытия.

На парнях были щиты, но довольно слабые, ученические. Поэтому я решил не мудрить и провести обычную лобовую атаку.

Я вышел из-за дерева, дал им подобраться поближе, а потом резко врубил щиты, гаркнул: «Получайте!» – и с наслаждением влепил в каждого из миньонов по Копью Гелона.

Правый миньон рухнул, как подкошенный – проклятие пробило щит и впечаталось ему прямо в лоб. А вот левый сумел уйти – рыбкой нырнул за какой-то пень, поэтому Копье только чиркнуло по его щиту и срикошетило в землю. Последовал красочный взрыв, словно жахнула здоровенная петарда.

Увидев такое безобразие, Бурд, прятавшийся за корягой, тут же вскочил на ноги и попытался угостить меня чем-то убойным. Но я был готов к этому, ведь благодаря магическому эхолоту точно знал, где он сидит. Поэтому, как только миньон петрушкой вынырнул из укрытия, я сразу влупил по нему связкой парализующих.

Щит толстяка не выдержал удара – зазвенел и рассыпался. Однако он всё же оказался достаточно мощным, чтобы поглотить мои проклятия. Поэтому Бурд отделался лёгким испугом. Он выругался и снова спрятался за корягой.

Тут с левого фланга прилетела молния и срикошетила о мой щит. Ага, а вот и засадный полк Адды вступил в схватку. Ладно, попробуем разорвать дистанцию. К тому же надо выяснить, что там с народом.

Я снова активировал чары левитации и одним длинным прыжком перемахнул через завалы деревьев. В полёте меня ещё раз приголубили молнией. Щит серьёзно просел, но выдержал. Интересно, что это за меткая сволочь такая?

Приземлившись, я ещё раз прозондировал окрестности. Неподвижный огонёк был совсем рядом, буквально в двух шагах. Я перепрыгнул через ствол поваленного дерева и чуть не наступил на Жестянку. Она лежала ничком, зарывшись носом в кучу листвы, оглушённая какими-то чарами. Я перевернул её и быстро осмотрел. К счастью, кроме разбитой губы, никаких повреждений не было.

Тут я увидел Вика. Он выскочил из небольшого овражка метрах в ста от того места, где я сидел, и заметался среди деревьев, словно что-то искал.

– Вик! – зашипел я, – Хадрин!

Он повернулся на голос, увидел меня, подбежал и рухнул рядом.

– Фух! – Вик дышал, как загнанная лошадь, – А мы её потеряли. Вроде бежали все вместе, а когда залегли в том овраге, смотрим – Жестянки нет. Давай-ка утащим её отсюда…

– Сами-то как? Не пострадали?

– Лину слегка контузило, когда рядом проклятие взорвалось, а так ничего. Ты знаешь, кто это? Знаешь, сколько их?

– Банда Ниягу. Человек семь. Одного мне удалось вырубить. Ладно, тащи Киру в укрытие, а я постараюсь их отвлечь.

Вик взял Жестянку на руки и, петляя как заяц, рванул к оврагу.

Я снова врубил магический эхолот. Картина боя серьёзно изменилась. Оглушённый парень лежал на том же месте, где упал. Рядом с ним застыли три светящихся огонька – Бурд, ловкий прыгун и таинственный злодей, который раньше прятался в глубине леса. Наверное, это сама Адда.

Что касается второй группы, которая пыталась устроить обход с фланга, то сейчас она двигалась прямиком ко мне.

Нет, так не пойдёт, нужно увести их в сторону.

Глава 11.4

Я влил дополнительную энергию в щиты, взмыл над верхушками деревьев и по пологой дуге пролетел метров двести, с таким расчётом, чтобы пересечь курс наступающих. Идея оказалась так себе: я хотел красиво расстрелять супостатов с воздуха, но вместо это сам словил две молнии, лишился щитов, а приземляясь чуть не врезался в дерево.

Впрочем, один положительный момент в этом безобразии всё же нашёлся – я успел разглядеть меткого стрелка. Им оказался какой-то мелкий чернявый субъект, одетый в клетчатую рубашку.

Хорошо, Клетчатый. Ты будешь следующей целью.

Я спрятался за кучей валежника и призвал Копьё Гелона. Ждать оставалось недолго – невдалеке уже слышались азартные голоса и треск сучьев.

– Выходи, Киврин! Выходи, трус!

Ну да, конечно, сейчас выйду, только сигаретку выкурю.

Нас с миньонами Адды разделяла небольшая лощина, почти свободная от упавших деревьев. Я надеялся, что, когда загонщики выйдут на открытое пространство, я перещёлкаю их из укрытия как куропаток. Или, по крайней мере, вырублю Клетчатого, самого опасного из этой шайки.

Жаль, но план не сработал. Преследователи, зная, что я близко, вели себя очень осторожно. Они пересекали открытое пространство по одному, перебегая от дерева к дереву и старательно прикрывая друг друга. Причём Клетчатый, сволочь такая, действовал осторожнее всех.

Ладно, план бэ.

Я сотворил ещё один фантом и послал его в полёт. Это сработало – преследователи тут же забыли о всякой осторожности, выбрались из укрытий и стали азартно поливать его проклятьями.

Клетчатый тоже выбежал из-за дерева, за которым прятался, хищно оскалился, призвал очередную молнию…

И рухнул на землю, сражённый Копьём.

Есть! Прямо в яблочко!

На этом, правда, моё везение кончилось. Падая, Клетчатый, шарахнул молнией в дерево, наделав жуткого грохота, так что остальные миньоны перепугались и попадали на землю. В результате мои проклятья просвистели у них над головами, не причинив никакого вреда.

Тогда я запустил фантом в третий раз, заставив его пролететь через лощину в обратном направлении. Но облажался – плохо рассчитал траекторию, и прямо на глазах у изумлённой публики призрачный Северин Киврин прошёл сквозь дерево.

Миньоны сразу все поняли.

– Этот козёл нас дурачит!

– Он там, за корягой спрятался!

Моё укрытие тут же подверглось яростному обстрелу. Гулко бабахнула молния, оглушительно хлопнул воздушный кулак, во все стороны полетела труха, перемешанная с песком. Я решил не ввязываться в драку – прямо сейчас сюда спешили остатки воинства Адды, и шансов выстоять против пятерых противников у меня не было. Да и эфира осталось не так уж много, всего половина от нормы. Поэтому, пригибаясь и путая следы, я побежал к оврагу, в котором засел Вик с девчонками.

Если Жестянка успела прийти в себя, то самым разумным сейчас будет отступить. Враги получили по носу, обзавелись ранеными, а значит сильно потеряли в мобильности. Отходя, можно будет устроить пару засад, чтобы ещё больше замедлить их.

Часть пути я пробежал, часть пролетел по воздуху – всё-таки спортсмен из меня никудышный. Наконец, я увидел знакомый овражек и Вика, который выглядывал из него, словно суслик из норки.

– Ну, как дела? – спросил я, плюхаясь рядом.

– Хреново. Кира в отключке. Лина сейчас с ней возится, но, похоже, эти чары так просто не снять. А у тебя что нового?

– Повезло, сумел ещё одного гада вырубить. Подожди, сейчас посмотрю, что там с Кирой и вернусь.

Я сполз на самое дно, где Мышка корпела над Жестянкой.

– Ну, как ты, солнце моё? А как Кира?

– Плохо. Её чем-то не снимаемым поразили. Так что придётся ждать, пока само пройдёт.

– Хм, дай-ка я попробую, может что-нибудь получится…

Не получилось. Только время напрасно потерял.

– Ладно, полезли наверх, будем держать военный совет.

Пока мы взбирались по склону оврага, я пытался оценить наше положение. И пришёл к выводу, что положение это, мягко говоря, так себе.

Адда – если, конечно, ходом сражения управляла она, а не какой-нибудь головастый миньон – учла ошибки и пересмотрела тактику. Вражья орда сбилась в кучу и перестроилась, изобразив нечто вроде загонной лавы. А затем резвенько двинулась вперёд.

– Ладно, народ, – сказал я, когда мы вернулись к Вику, – есть две новости, хорошая и плохая. Начну с хорошей – у меня есть магический сонар, поэтому я знаю, сколько этих сволочей, и куда они движутся.

– Круто! – воссиял Вик.

– А теперь плохая. Их пятеро, и сейчас они пытаются обойти нас с юго-востока. Видимо, хотят отрезать от дороги и выдавить на открытое пространство. Прямо к воронке. А потом расстрелять из укрытия.

– А вот это погано, – посмурнел Вик.

– К тому же я подозреваю, что их командир тоже владеет чарами магического сонара. И, возможно, левитации. Уж больно резво он перемещается.

– Если ими командует Адда, то это вполне реально, – сказала Мышка. – Она сильный маг.

– Да? Паршиво. Впрочем, неважно. Ввязываться в драку нам всё равно не с руки. Сейчас лучше отступить. Если поторопимся, то сумеем опередить Адду и её шайку.

– А что с Кирой? – спросил Вик, – Мы ведь не можем её бросить!

– И не бросим. Я возьму её на руки и полечу, аки птица. А вы за нами, по земле. Ну, как идея? Годный план?

– Годный… Вот только, боюсь, я не смогу в нём поучаствовать, – сконфуженно сказала Мышка.

– Почему?

– Я вывихнула лодыжку.

Час от часу не легче.

– Чего же ты раньше не сказала?!

– Да как-то не до того было!

– Быстро показывай ногу!

Вдвоём, вместе с Виком, мы принялись колдовать над лодыжкой Лины. Что сказать? Магистр Тэфу, преподававший тектонику, был бы очень нами доволен. Меньше, чем за минуту мы сумели снять боль, убрать отёк и запустить регенерацию тканей.

Вот только нормально ходить Мышка всё равно не могла. Растянутым связкам нужно было время на восстановление.

Чёрт побери. Это плохо. Это очень плохо. Один «раненый» ещё куда ни шло. Но двое – верный приговор. Ни Вик, ни Лина автолевитацией не владеют. А я сразу двоих утащить не смогу. Может, попытаться сделать несколько рейсов? Нет, бесполезно. Во-первых, я банально не успею, во-вторых, если Адда и впрямь владеет чарами волшебного сонара и левитацией, то она постарается напасть как только увидит, что наша команда разделилась. Возьмёт какого-нибудь миньона полегче и устроит десантную операцию. Если она и впрямь сильный маг, то Вику с Мышкой этого вполне может хватить.

Я ещё раз прозондировал местность. Враги упорно продвигались вперёд. Ещё пять минут – и мы окажемся отрезанными от дороги.

– Ладно, Сев, давай рассуждать логически, – сказал Вик. – Все вместе мы уйти не сможем. Двоих ты на своём горбу не утащишь. Я Лину тоже уволочь не смогу – во всяком случае, не по этому бурелому. Так что лучше нам разделиться. Ты возьмёшь Киру, отправишься в Истваль и соберёшь наших – Аймо, Михала, Силена с Лэном, – а мы с Линой останемся тут и попытаемся продержаться до вашего прихода.

– Тебе-то зачем оставаться, Вик? – сказала Мышка. – Ты лучше тоже уходи.

– И бросить тебя на растерзание этой шайке?

– Да ладно, не убьют же они меня…

– Нет, так не пойдёт, – покачал я головой. – Пока я доберусь до Истваля, соберу команду мстителей и вернусь, пройдёт не меньше часа. Вы тут столько точно не продержитесь. Да и не хочу я вас бросать. Как-то низко это. Надо мой потом вся школа смеяться будет. Поэтому будем воевать.

– Двое против пятерых? – скептически спросил Вик.

– Ага. Поверь, это будет эпическая битва.

– Почему двое? – возмутилась Лина. - Трое!

– Нет, у тебя будет другая роль. Ты сядешь рядом с Кирой и накроешься щитом. Будешь, так сказать, держать последнюю линию обороны…

Я вдруг подумал, что эта ситуация в какой-то глумливой, карикатурной форме повторяет последнее сражение Даргана. Во время битвы при Эльсабане тоже было полным-полно хитрых манёвров, внезапных ударов, нападений из засады, обмана и блефа. В какой-то момент в сердцах командиров фарентского войска даже поселилась надежда, что ход битвы вот-вот переломится…

Но потом последовало предательство Долгрина, и всё закончилось чудовищным поражением.

Однако в нашей команде предателей нет. А значит, я по сравнению с предком нахожусь в более выгодной ситуации.

Успокоив себя таким образом, я обратился к Вику.

– Нам срочно нужен гениальный план, который позволит выиграть сражение. Есть идеи?

– Только одна. Нельзя снижать темп и терять инициативу.

– В смысле?

– В смысле, Адда ждёт, что мы попытаемся забиться в какую-нибудь дыру. Что мы станем играть от обороны. А давай устроим ей сюрприз? Организуем дерзкую вылазку?

Мне понравилась эта идея. И ещё мне понравилось, как Вик с Линой отнеслись к происходящему. Лина, хоть и не была в восторге от ситуации, держалась молодцом. А в Вике даже чувствовалась какая-то хищная радость.

– Хороший план. Тогда давай атакуем прямо сейчас. Магический сонар – штука затратная, поэтому вряд ли Адда сканирует местность каждую минуту. Если повезёт, сможем подобраться к ним незамеченными.

Ещё с минуту мы обсуждали план атаки и распределяли роли. Потом ограбили Лину и Жестянку, изъяв у них все магические кристаллы – бой предстоял жаркий, и нам эфир был нужнее. А потом Вик вскочил мне на плечи, и мы полетели.

Вкратце, план был таков: подобраться к неприятелю на малой высоте, высадиться, атаковать хвост колонны и постараться нанести противнику максимальный ущерб, не считаясь с расходом эфира. После чего сразу отступить. Если попадётся Адда – постараться вынести её. Если нет – просто вырубить кого получится.

В принципе, план имел все шансы на успех. Отряд Адды растянулся редкой цепью, поэтому, при атаке на хвост колонны, противостоять нам должен был только один миньон. Если удастся высадиться незамеченными, у нас будет аж несколько секунд, чтобы беспрепятственно расправиться с ним. А если получится, то и с его соседом…

План сработал наполовину – подлететь удалось незаметно, но приземлились мы неудачно. Сначала Вик стукнулся башкой о какую-то ветку и громко чертыхнулся, а потом у меня под ногами хрустнул гравий. В результате парень, шедший замыкающим, сразу нас засёк.

– Они здесь! Эти уроды тут!

Крик оборвался, когда мы влупили по миньону длинной серией проклятий. Парень оказался непуганым – увидев нас, он даже не попытался спрятаться.

– Минус один! – хохотнул Вик.

Однако на этом наше везение кончилось.

Потому что следующей в цепочке шла Адда.

Что ж, Ниягу и впрямь была сильным магом. И что ещё хуже, она обладала неплохим дуэльным опытом.

Голова у этой девчонки работала быстро и чётко. Она сразу смекнула, как мы с Виком сумели пробраться к ним в тыл. Сделать это можно было только с помощью чар автолевитации.

Вика Адда знала и была в курсе, что чарами автолевитации он не владеет. Как и Лина – Адда куражилась над бедняжкой несколько месяцев и успела отлично изучить её сильные и слабые стороны. Что касается Жестянки, то она в данный момент пребывает в отключке.

Значит, кандидат в летуны только один – Северин Кивирн.

Следовательно, его и нужно вырубить в первую очередь. Тогда Вик останется прикованным к земле и не сможет быстро убраться восвояси. И его можно будет задавить числом.

Так Адда и решила поступить.

По сути, меня спасла случайность.

Не успел отправленный в нирвану миньон хлопнуться на землю, как в мой щит влетело сразу два Копья Гелона, одно за другим. Защита крякнула, но выдержала. И тут же сверху упала светящаяся сеть, обхватившая щит и прижавшая меня к земле.

То, что Адда владеет такими крутыми чарами, стало для меня неприятной неожиданностью. Я ведь привык, что по части магии всегда опережаю окружающих как минимум на пару корпусов. И тут такой афронт. Хорошо ещё, что Адда недооценила крепость моих щитов. Обычную студенческую поделку даже одно Копьё Гелона прошило бы насквозь.

Но гораздо хуже было другое – Адда использовала оптический камуфляж, причём весьма продвинутый. И при этом активно перемещалась. Я не видел даже её тени – просто из пустоты одно за другим прилетали проклятья.

И что мне с этим, чёрт подери, делать?

Ладно, будем разбираться с проблемами в порядке очерёдности.

Я влил в щиты примерно треть от наличного эфира, призвал призрачный клинок и рубанул им по светящейся сетке. Сетка мигнула и погасла. Освободившись, я тут же длинным прыжком сместился в сторону, подальше от Адды и её фокусов.

Отлично, а теперь нужно разобраться с самой Аддой. Но как? В голове не было ни единой стоящей мысли.

Вик, к счастью, соображал быстрее. Он прошёлся по округе серией воздушных кувалд, и в воздух взметнулись огромные тучи пепла. Пепел моментально обрисовал фигуру Адды – она быстро перемещалась среди деревьев, используя чары автолевитации.

Мы тут же шарахнули по ней изо всех орудий. Щиты Адды словно ветром сдуло. Кто-то даже сумел приголубить её парализующим проклятьем. Жаль, но Адда отделалась лёгким испугом – её фигура окуталась голубоватым свечением и на этом всё кончилось. Видимо, на девчонке был защитный амулет.

Развить успех у нас с Виком не вышло – Ниягу укрылась за упавшим деревом. И тут же завопила, призывая на помощь миньонов:

– Всё сюда! Гасите Киврина! Гасите Киврина, или эти сволочи улетят!

– Кстати, хорошая идея, – сказал Вик, – Не пора ли нам убираться?

– Думаю, самое время, – ответил я, посылая взрывное заклятие в дерево, за котором укрылась Адда. Жахнуло так, что даже в ушах зазвенело.

Вик лихо вскочил мне на спину, мы поднялись в воздух…

И в этот момент к Адде пришла подмога.

Щит мне снесли почти моментально. Трое оставшихся миньонов плюс сама Адда сумели выдать залп впечатляющей мощи. За пару секунд я словил не меньше пятнадцати попаданий. И что, совсем паршиво, щит не сумел до конца рассеять вражеские заклинания. Перед глазами вспыхнули искры, мир вокруг помутнел и завертелся бешеной каруселью.

Кое-как я пролетел ещё сотню метров, вихляя точно пьяная муха, после чего приземлился. Или, вернее сказать, повалился на землю.

– Сев! Ты как там, цел?!

Надо мной склонилось расплывчатое пятно – лицо Вика.

Я попробовал ответить, но язык не слушался.

– Подожди, я сейчас.

Рядом что-то хлопнуло, полыхнуло зелёным, и мир вокруг снова обрёл резкость. Но не до конца – я смотрел на него как будто через мутное стекло.

Цепляясь за Вика, я с трудом поднялся на ноги.

– Чёрт, – язык едва ворочался. – Нужно сматываться.

Преследователи были уже близко – до нас долетали их азартные вопли.

– Бежим к Лине? – спросил Вик.

Я помотал головой.

– Нет. Встретим их в лесу. Тут у нас больше шансов отбиться…

К сожалению, это поняла и Ниягу. Поэтому, вместо того чтобы продолжать преследовать нас, она развернула своё воинство и направилась прямиком к оврагу – туда, где пряталась Мышка и где лежала в отключке Жестянка. Адда решила сначала вынести Лину, как самое слабое звено, и только потом вплотную заняться нами.

Мы с Виком не сразу разгадали её план. А когда разгадали, было уже поздно – Адда подобралась вплотную к убежищу Мышки. Летать я больше не мог – хотя в голове уже более-менее прояснилось, вестибулярка по-прежнему чувствовала себя паршиво, причём настолько, что я даже на ногах держался не слишком уверенно, – так что пришлось ковылять по земле. В результате к оврагу мы добрались, когда бой уже закончился. Четыре человека без труда вырубили Лину и прямо сейчас отступали к лесу. Небольшим утешением в этой ситуации послужило то, что мы сумели застать их врасплох.

Глава 11.5

Хотел бы я сказать, что финальная схватка получилась крутой и эпичной… Увы, это было не так – она вышла предельно бестолковой.

Едва мы с Виком увидели врагов, как сразу, не сговариваясь, ринулись в бой. Наша атака была быстрой, решительной, мощной…

И при этом провальной.

Вик посчитал, что в первую очередь нужно выбить самого сильного противника. А я – что для начала лучше сократить количество миньонов. В результате мы ударили по разным целям: Вик угостил шаровой молнией Адду, а я влупил парализующим проклятьем по какому-то парню, прикрытому дохленьким щитом.

Оба противника лишились защиты, но на этом, к сожалению, наши успехи закончились. Адда быстро разобралась в ситуации и юркнула за упавшее дерево. «Мой» парень тоже оказался не промах – он сиганул прямиком в овраг. С некоторым запозданием я опознал в этом прыгуне того акробата, который один раз уже сумел увернуться от моего проклятья – ну, тогда, в самом начале схватки.

Двое оставшихся миньонов – белобрысый Бурд и ещё какой-то персонаж, мне совершенно незнакомый, – слегка замешкались. Тогда Вик, успевший понять, какую глупость мы сотворили, заорал:

– Бей толстого! Весь огонь по жирдяю!

Правильное решение. Нужно уделать хотя бы одного врага.

Сказано – сделано. Я швырнул в Бурда два Копья Гелона, а Вик выдал целую связку парализующих проклятий. Чары Вика были пожиже моих, но недостаток мощи он компенсировал скоростью и плотностью огня.

Защита Бурда такого напора не выдержала. Громкий хлопок, сноп разноцветных искр – и толстый миньон валится на землю, словно мешок с картошкой.

Есть! Немного подравняли счёт. А неплохо у нас с Виком получается работать в паре. Глядишь, и выйдем из этой схватки победителями…

Ага, как же. Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах. Дальше всё пошло наперекосяк.

– Бейте Киврина! Бейте этого урода! – раздался пронзительный крик Адды, и на меня посыпался настоящий град проклятий.

Я тут же метнулся в укрытие – рядом лежал огромный валун, неплохо подходящий на эту роль. Вик бросился следом, но запнулся о древесный корень и пропахал носом песок. Разумеется, его моментально вырубили.

Вот и всё. Финиш.

Только что я строил планы, как мы будем праздновать победу над воинством Ниягу, а теперь я остался один против трёх врагов. И с минимальными запасами эфира.

На секунду над полем битвы воцарилась тишина. Кажется, противники сами не ожидали такой удачи. А потом они разразились радостным улюлюканьем.

– Конец тебе, Киврин!

– Выходи, тогда не больно прибьём!

– Даже глумиться почти не будем!

Вот засада, меланхолично подумал я. Кажется, мне срочно нужен гениальный план, как одолеть численно превосходящих противников. Причём так, чтобы не особенно им навредить.

И такой план, как ни странно, моментально сложился.

Вряд ли ему можно было дать высший балл по шкале гениальности. Но это в любом случае было всё, что сумели родить мои мозги, ещё не до конца отошедшие от парализующих чар.

Я вспомнил недавнюю потасовку с Гаем Данхеном, школьным ассасином. Вернее то, как ловко он надурил меня – занял для виду разговором, а сам тем временем подготовил атаку с тыла. Я решил провернуть с Аддой нечто подобное.

У каждого мага с хорошо развитой короной на точках зацепления всегда висит масса разной ерунды: старые черновики, косячные заклинания, фрагменты чар, находящихся в работе, ну и так далее. Мусор, короче говоря. Этим корона сильных магов в корне отличается от короны слабых, которая всегда вычищена и выдраена, словно корабельная палуба перед адмиральским смотром – ведь места в ней мало, и каждая точка зацепления, куда можно воткнуть дополнительные чары, ценится на вес золота. У меня корона была развита неплохо, поэтому напоминала она захламлённый чердак.

Среди завалов всякой дряни пылилось там и одно забавное заклинание, которое я состряпал ещё год назад, когда учился в Варажине. Я сделал его для урока тектоники, но так до сих пор и не выбросил. Не то, чтобы оно было зачем-то мне нужно, просто я вложил в это заклинание массу труда, и избавляться от него было жалко. Вот и висела эта хрень в короне без всякой пользы.

Это заклинание позволяло создать из подручного материала – земли, песка, глины и так далее – маленького заводного голема. Голем был туп, как пробка, и жил не дольше двух минут. А все его таланты ограничивались умением ходить.

Вообще, эти чары я составил как демонстратор возможностей автономных агентов, снабжённых двигательными стереотипами. Сам комплекс двигательных реакций я снял с Пушинки, кошки варажинского дворника. Поэтому голем получился очень ловким. И это, учитывая предстоящую ему миссию, было огромным плюсом.

Я планировал превратить голема в самоходную мину. Навесить на него мощные парализующие чары, бьющие по площади, завести к Адде в тыл, и там подорвать. Действовать голем должен был полностью автономно, ориентируясь на выставленную магическую метку.

Эта операция почти добьёт остатки моего эфира, но если всё пройдёт как надо, я смогу выйти из схватки победителем.

А если нет… Что ж, нельзя ведь постоянно выигрывать.

Ладно, ничего лучше я всё равно сейчас не придумаю. Так что приступим.

Для начала я обезопасил валяющегося в отключке Вика – высунулся из-за камня и прикрыл его магическим щитом. А то мало ли, вдруг прилетит какое-нибудь шальное проклятье.

Затем задействовал магически сонар и уточнил местоположение противников. К счастью, оно не изменилось – Адда и два последних миньона прятались за древесными завалами метрах в пятидесяти от меня.

После этого настал черёд выставления волшебной метки. Для этого я снова выглянул из-за камня и обстрелял укрытие Адды слабенькими чарами, мешая парализующие проклятья с воздушными кувалдами. Ну и, попутно, прилепил к их укрытию метку. В хаосе боя этого никто не заметил.

Враги, раззадоренные моим обстрелом, ответили тем же. Вокруг загрохотали взрывы, в воздух взметнулись комья земли, листья и ветки. Пока Ниягу со своими миньонами упражнялась в меткости, я активировал чары и вырастил заводного голема. Голем был крошечный, не больше двадцати сантиметров в высоту, и своим внешним видом напоминал не кошку, а, скорее, четвероногого паука. Поскольку чары, заменяющие голему вестибулярный аппарат, были довольно примитивными, ему приходилось постоянно уточнять положение центра тяжести. Из-за этого голем не мог стоять неподвижно, и как бы приплясывал на месте. Короче, зрелище было сюрреалистическое.

Я быстро наложил на голема парализующие проклятья, самые убойные, какие только знал, и по широкой дуге отправил его к Адде. Думаю, через полминуты он прибудет на место.

А пока, чтобы враги не вздумали сменить положение, я решил занять их светской беседой.

– Адда, радость моя, может объяснишь, какого хрена ты творишь? – заорал я, когда обстрел на секунду прервался.

Враги снова заулюлюкали. Понятно, решили, что я сдрейфил.

– Мщу, – ответила Ниягу.

– За что?

– За тот случай в коридоре. Ты посмел задрать на меня лапу, Киврин. А это не позволено никому. Поэтому теперь я совершу над тобой показательную расправу. Великое мщение, как сказано в одной неглупой книжке.

– Может, уладим дело миром?

– Как-то поздновато говорить о мире, тебе не кажется?

– Ничуть. Знаешь, если обстоятельства складываются не в мою пользу, во мне сразу просыпается дух пацифизма… Вот как сейчас, например.

Адда презрительно фыркнула.

– Хватит трепаться, Киврин. Выходи и дерись как…

В этот момент голем добрался до метки.

Над завалом, за которым прятались Адда с подельниками, вспыхнуло фиолетовое пламя. Раздался низкий вибрирующий звук, от которого заломило зубы. Потом к небу взметнулось два столба разноцветных искр, и свечение погасло.

Я сморщился от досады. Два столба. А не три.

Да, хороший был план. Жаль, что он не сработал как нужно…

Эфира почти не осталось, но я всё же решил потратить ещё пару капель, чтобы просканировать окружающее пространство. Хотя и так уже знал, что увижу. Два противника из трёх были выведены из строя. А что касается третьего, то он был жив, здоров и, вероятно, очень зол.

Я подумал, что сейчас Адда набросится на меня, как разъярённый коршун. Но, нужно отдать девчонке должное, даже в этот момент она не потеряла самообладания.

Адда вышла из укрытия лёгким прогулочным шагом. Её щит переливался всеми цветами радуги, как мыльный пузырь. Даже подумать страшно, сколько эфира она в него вкачала.

– Ну всё, Киврин, – спокойно сказала Адда. – Считай, что ты труп.

Наверное, самым разумным в данный момент было попытаться сделать ноги. Я владел чарами Покрова, поэтому шанс спрятаться от Адды у меня имелся. Но… Бежать от девчонки? Как последний трус? К тому же рискуя получить проклятие в спину?..

Поэтому я плюнул на всё и тоже вышел из-за валуна.

В конце концов, как говорила Мышка, не убьёт же она меня.

* * *

Современная магическая дуэль – штука не слишком зрелищная. Особенно если в ней участвуют недоучившиеся студенты. И при этом они не собираются сносить друг другу головы.

Шансов победить у меня не было. Это я понимал чётко. Эфир почти кончился, а того, что осталось, хватило бы всего на пяток проклятий.

Адда тоже это понимала, но атаковать не спешила. Кажется, я, наконец заставил её опасаться себя.

Мы медленно шли по кругу, не спуская друг с друга глаз.

– Знаешь, Киврин, а ведь ты та ещё гадина, – задумчиво сказала Адда. Она то зажигала в правой ладони синеватые сферы проклятий, то небрежно встряхивала кистью, гася их.

– Приятно слышать, – я изобразил лёгкий поклон, и на секунду разорвал зрительный контакт. Была надежда, что Адда купится на эту уловку, но нет, не купилась.

– Натуральная ядовитая змея, – продолжила Ниягу. – Впервые сталкиваюсь с таким изворотливым ублюдком.

– Спасибо, ты тоже ничего.

– Прямо чувствую в тебе родственную душу…

Что-то долго она треплется. Выбирает подходящий момент для атаки? Может, ждёт, когда я пройду ещё четверть круга и солнце будет светить мне прямо в глаза?..

Ладно, зачем оттягивать неизбежное. Победить я всё равно не смогу, но, по крайней мере, финал попытаюсь устроить искромётный.

Я начал атаку внезапно, не дожидаясь удобного момента. Прямо на середине шага призвал Копье Гелона и метнул его в Адду.

Она тут же ответила, одним ударом снеся мой слабенький щит. Но мне было плевать на защиту, я пошёл ва-банк. Раз, два, три, четыре! Четыре Копья подряд! Звон стоял такой, что ушам было больно. Адда судорожно отбивалась, один раз попыталась перейти в контрнаступление, но запаниковала и умудрилась промазать даже на такой смешной дистанции.

На мгновение мне показалось, что я смогу победить. Всё-таки я слегка переоценил искусность щитов Адды. Да, она была на голову выше других студентов, но до взрослых магов ей всё равно оказалось далековато. Вот-вот её защита треснет и посыплется, вот-вот…

Пок! Облом. Вместо очередной искрящейся сферы в моей ладони зажёгся лишь слабенький синий огонёк. Зажёгся и тут же погас.

Эфир кончился.

Вот непруха. Следующий удар мог бы стать для Адды последним.

– Ах ты ублюдок, – сказала Адда дрогнувшим голосом. Я невольно отметил, как сильно она побледнела. Да, солнце моё, это тебе не робких студенток по тёмным углам кошмарить.

Впрочем, она быстро взяла себя в руки и продолжила прежним уверенным тоном.

– Ладно, всё, поиграли и хватит. Пока, Киврин.

Она призвала парализующие чары…

…и упала, скошенная настоящей пулемётной очередью проклятий.

От удивления я разинул рот. Охренеть. Прямо как в книге какой-нибудь.

– Да что тут, вашу мать, происходит? – раздался голос со стороны оврага.

Я обернулся. Разумеется, это была Жестянка. Жестянка, которая наконец-то очнулась от парализующих чар.

* * *

В студенческий посёлок наша шайка притащилась только под вечер, буквально за час до начала ужина. И, хотя все устали и вымотались до предела, перед тем как разбежаться по пансионам, мы всё-таки решили ненадолго завернуть в «Язву», чтобы пропустить по стаканчику лимонада.

– Ну, за победу! – шутливо сказал Вик, поднимая бокал.

– И за удачное завершение экспедиции, – добавила Лина.

Оно и впрямь было удачным. Я-то думал, что амальгамы, которые мы нашли, потерялись в суматохе боя. Ха! Я недооценил хозяйственность Жестянки: даже отрубившись, она не выпустила контейнеры с добычей из рук.

Слегка забегая вперёд, скажу, что Вику, с помощью Марича, удалось загнать эти штуки одному нуворишу из отряда инквизиторов, причём за весьма приятную сумму. Вырученные деньги мы честно разделили на четверых, получилось примерно по десять тысяч на каждого.

Настроение за столом царило приподнятое, все вели себя очень свободно. Вообще, сегодняшнее приключение как-то сблизило нас. Если утром мы были просто одноклассниками, которые решили устроить вылазку в лес, то сейчас ощущали себя частью единой… Даже не знаю… Может, команды? Или банды? Нет, всё это звучит слишком пафосно. Лучше воспользоваться более нейтральным термином – компании.

Не знаю, продержится ли это чувство хотя бы пару дней. Всё-таки люди мы довольно разные. С другой стороны, есть вещи, которые нас связывают. Например, меня и Мышку объединяет общая тайна – Мунгус и всё, что к нему относится. Да и с Виком мы неплохо спелись. А что касается Киры… Ну, тут тоже кое-что проглядывает.

У Вика с Кирой тоже нашлись точки соприкосновения. Во время обратного пути они увлечённо спорили о том, кому и за сколько лучше загнать нашу добычу. А потом вообще переключились на обсуждение контрабандных схем. Причём оба говорили очень обстоятельно и со знанием дела.

У Киры с Линой тоже всё более-менее наладилось. Кира узнала, что Лина оберегала её, пока та валялась без сознания, и после этого стала держаться с нашей тихоней гораздо дружелюбнее.

В общем, не всё так однозначно…

Расправившись с лимонадом, мы потащились к пансионам. Первой нас покинула Лина, свернув к общаге графьёв – ей нужно было что-то забрать у знакомой. Потом настал черёд Вика. Уже прощаясь, он спросил:

– Как думаешь, Адда будет мстить?

– Вряд ли. Ниягу, конечно, страшная сука, но мозги у неё варят неплохо. Думаю, идея со снимками сработает как надо, и она поймёт, что связываться с нами не стоит.

– Надеюсь, так и будет. Ладно, пока, народ! До скорого!

Вик махнул рукой и исчез в дверях пансиона. Мы с Кирой остались вдвоём. Говорить не хотелось, поэтому мы просто молча шагали рядом.

Дневная жара наконец-то спала, и от реки потянуло приятной прохладой. На горизонте вставали облачка – редкие, но такие неправдоподобно пышные, словно их вырезали из туристической брошюры и наклеили прямо на небо. Кроны деревьев алели, как медь. А в воздухе стоял аромат – осени сложный букет, составленный из запахов горящих листьев, влажной земли, нагретого солнцем камня – и тоски по ушедшему лету.

Короче, всё вокруг так и настраивало на элегический лад.

– А ты крут, – внезапно сказала Жестянка.

Я слегка растерялся от этих слов, поэтому прибегнул к привычной иронии.

– А разве были сомнения?

– Ага, были, – просто ответила Кира. – На крутого боевика ты как-то не особо похож. Но после сегодняшнего… Семь старшекурсников – это не баран чихнул. К тому же во главе с этой сукой, Ниягу… А вы с Виком смогли их уделать.

Я взглянул на нее. Вид у Жестянки был задумчивый, но, в кои-то веки, не мрачный. На губах играла лёгкая улыбка.

– Ну, без тебя я бы с Аддой не справился.

Кира пожала плечами.

– Может, и так. А может и нет.

– Хм… И что?

– И всё. Пока, Киврин!

С этими словами Жестянка взлохматила мне волосы, а потом резко повернула и исчезла в воротах своего пансиона.

Я проводил её задумчивым взглядом.

Ох уж эти девчонки.

Словарик для особо пытливых читателей

АВТОМАТОН – механическая кукла, как правило антропоморфная. Автоматоны предназначены для выполнения работ, не требующих высокого интеллекта. Применяются в качестве уборщиков, садовников, официантов и т. п. Наиболее совершенные модели могут демонстрировать сложное не алгоритмизированное поведение и даже коммуницировать с людьми, пусть и в ограниченном объёме. Некоторые образцы и вовсе производят впечатление живых существ, но это иллюзия, они машины, и только.

В качестве движителя современные автоматоны используют компактный паровой котёл высокого давления с магической обвязкой, а мозгом им служит механический вычислитель с набором психических паттернов и динамических стереотипов, «снятых» с мозга реальных живых существ.

Автоматоны весьма дороги и сложны в производстве, поэтому не могут серьёзно потеснить людей на рынке труда.

АЛХИМИЯ – наука о превращениях веществ.

АМАЛЬГАМА – биологический конгломерат, образуется в результате магических катастроф. Амальгама может жить только в перенасыщенной эфиром атмосфере, и умирает сразу же после того, как фоновый уровень эфира спадает до обычных значений. Изредка можно встретить жизнеспособных особей, но шанс наткнуться на такое чудо крайне невысок.

АНТРОПОСОФИЯ – наука, изучающая способы раскрытия магического таланта. Имеет важное прикладное значение, на уроках антропософии студенты волшебных школ обучаются методикам развития короны. Входит в учебные планы всех магических школ Срединной империи.

БЫТИЕ – оно же Мироздание, оно же Сущее, оно же Метавселенная. В обывательском смысле – совокупность всех существующих Планов плюс окружающая их Пустота. Согласно текущим научным воззрением, Бытие устроено как гороховый суп – зоны с высоким коэффициентом порядка (Планы) плавают в океане хаоса (Пустоты).

ВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ – устройство, действующее неограниченно долго и способное совершать работу без внешней энергетической подпитки. Единственный вечный двигатель, известный человечеству – это душа (человеческая, животная, либо демоническая).

ГЕРМЕНЕВТИКА – наука о толковании древних текстов.

ГОЛЕМ – кукла, использующая в качестве движителя душу живого существа.

В период расцвета Высокого Искусства големов частенько использовали как солдат, рабочих или тягловую силу. Теперь для этих же целей предпочитают применять автоматонов.

ДЕМОНЫ – загадочные сущности, обитающие в Пустоте – области Бытия, в которой царит беспредельный хаос.

Субстанция, из которой состоят тела демонов, не поддаётся осмыслению.

Раньше маги порабощали демонов и использовали их в качестве слуг, оружия и своего рода динамо-машин для выработки эфира. Но теперь все сношения с демонами находятся под запретом.

Демоны – единственные известные людям существа, способные перемещаться посредством порталов.

ДУША – бессмертная и неразрушимая нематериальная сущность, незримо присутствующая в каждом живом существе (а также в некоторых неживых, таких, например, как големы). Подходит под определение вечного двигателя первого рода. В этом же качестве нередко и применяется.

ЗАКЛИНАНИЕ – магический конструкт, способный воздействовать на реальность неизвестным науке способом, нередко с нарушением законов физики.

Чтобы овладеть заклинанием, магу необходимо:

1. Сначала «написать» его, то есть создать некую магическую пространственную структуру. Для этого, как правило, используют стилус и обычную бумагу. Но, вообще-то, можно «записывать» схему заклинания хоть на земле.

2. Затем маг тестирует его – проверяет правильность чтения, проверяет, нет ли сбоев в работе и т. п.

3. Финал. Маг «сворачивает» заклинание и включает в свою корону.

Заклинание, включённое в корону мага, ощущается им, как продолжение собственного тела. Маг может свободно использовать чары, просто пожелав этого.

Сложные заклинания (а они, как правило, все сложные) создаются по частям, и по частям же тестируются. На разработку одного заклинания могут уйти месяцы, годы и даже десятки лет.

КВИНТ – единица измерения эфира.

КОРОНА – Своеобразная магическая аура, окружающая волшебника. Самим волшебником ощущается как продолжение физического тела. В корону, посредством особого ритуала, можно включать различные чары, после чего процесс их создания становится для мага делом таким же естественным, как ходьба или дыхание. То есть, больше не нужно возиться со стилусом, чертить сигиллы и т. п. Теперь маг может творить чары буквально по щелчку пальцев, просто пожелав этого.

Корона появляется сразу же после пробуждения Таланта.

Корону можно развивать. Это делается с помощью специальных упражнений, особых медитативных техник и магических ритуалов.

КОРОЛЕВСКАЯ СОЛЬ – загадочное вещество, обладающее антимагическими свойствами. Разрушает структуру чар, не позволяет магам творить заклинания. Очень дорогой, очень редкий и очень ценный ресурс. Ключевое слово – очень.

Согласно современным научным воззрениям, имеет внеземное происхождение. В пользу чего говорит следующий факт: все месторождения этого вещества располагаются в геологических слоях, имеющих один и тот же возраст – около шестидесяти миллионов лет. Далее – цитата из учебника по астрономии для магических школ, 3 курс:

«Шестьдесят миллионов лет назад некое загадочное небесное тело, комета или астероид, сблизилось с нашей планетой, было захвачено её притяжением и разорвано приливными силами. Обломки этого тела упали в разных частях Земли.

Это событие загадочным образом совпадает с последним массовым вымиранием, в ходе которого исчезло большинство видов древних ящеров – драконов и динозавров».

Маги, совершившие особо тяжкие преступления, отбывают наказание на каторге, работая в соляных пещерах.

КОЭФФИЦИЕНТ ПОРЯДКА – фундаментальная метафизическая константа, мировая постоянная, определяющая способность той или иной области Бытия (Плана) поддерживать сложно структурированную реальность.

Чем выше коэффициент порядка в данном Плане, тем меньше в нём магии. Теоретически, могут существовать Планы, практически полностью лишённые магии. Хотя в это, конечно, сложно поверить.

ЛОГОГРАММА – 1. Созданная волшебником магическая пространственная структура; 2. Элемент Базового Алфавита.

Спектр воздействий, которые логограммы оказывают на реальность, весьма широк. Причём одна и та же логограмма может оказывать сразу несколько типов воздействий. Скажем, изменять направление хода светового луча, создавать локальную гравитационную аномалию и снижать удельное электрическое сопротивление материала, на который нанесена. При составлении заклинаний всё это приходится учитывать.

Существуют логограммы, которые не воздействуют на реальность напрямую, но вносят изменения в работу других логограмм. Аналоги в иных знаковых системах – логические операторы, знаки препинания и т. п.

Некоторые логограммы конфликтуют друг с другом. Если они включены в одну фразу, или даже в одну сигиллу, это может вызвать сбой в работе заклинания.

МАГИСТР – высшая учёная степень для магов в Срединной империи. Есть ещё архимаг, но это, скорее, придворная должность.

МАГИЯ – Определение для профанов: «Наука, позволяющая воздействовать на реальность в обход физических законов». Определение для магов: «Наука, изучающая манипуляции с эфирными потоками».

По причинам, на данный момент неизвестным, определённые пространственные конфигурации эфирных потоков способны оказывать на реальность воздействия, которые иначе как сверхъестественными не назовёшь.

Спектр этих воздействий очень широк – от создания локальных температурных аномалий – и вплоть до смещения числовых значений базовых физических констант.

Такие пространственные конфигурации, обладающие необычными свойствами, называют логограммами. Но в обыденной речи маги чаще употребляют другое слово – знаки.

За несколько тысяч лет развития магической науки было выведено немало логограмм. Считается, что на данный момент большинство из них уже открыты. Последняя, самая свежая, была открыта более двухсот лет назад.

Весь массив логограмм составляет так называемый Базовый Алфавит. Всего в него входит около семи тысяч знаков.

В древности считалось, что Базовый Алфавит создали боги, либо иные могущественные потусторонние сущности. В настоящее время эти теории всерьёз не рассматриваются. Победила точка зрения, что эффекты, которые логограммы оказывают на реальность, являются результатом взаимодействие эфирных потоков с тонкими структурами Бытия, которые в данный момент ещё не открыты.

Правильно ли называть Базовый Алфавит – алфавитом?

В обычном алфавите каждый знак соответствует определённой фонеме – минимальной смыслоразличимой единице языка, грубо говоря, звуку. В Базовом Алфавите такого соответствия нет. Логограммы имеют множество свойств, у разных логограмм эти свойства могут пересекаться, и даже полностью дублировать друг друга. Так что правильнее было бы говорить не о «Базовом Алфавите», а, скажем, о «Базовой Знаковой Системе». Но название «Алфавит» уже прижилось, и менять его никто не хочет.

МАГИЧЕСКИЙ ПОРТАЛ – конструкт, способный изменять геометрические свойства пространственно-временного континуума. Создаёт пробой между двумя удалёнными областями Бытия и позволяет, таким образом, мгновенно перемещать предметы из одной точки в другую.

Создание порталов невероятно сложный процесс. Малейшая ошибка в начертании ведёт к сложно прогнозируемым последствиям – от разрушения – частичного или полного – объектов, передаваемых через портал, и вплоть до магического аналога ядерного взрыва.

Если поместить в портал живое существо, оно мгновенно умрёт. По неизвестной причине, при проходе живого существа через портал его душа исчезает в неизвестном направлении. А тело – правда, теперь уже мёртвое – перемещается безо всяких проблем.

По самым пессимистичным представлениям, при проходе через портал душа мгновенно разрушается.

Единственные разумные сущности, которые могут свободно перемещаться через порталы – это демоны.

Сегодня секретом порталов владеет только государство.

Создание незарегистрированного портала – тяжелейшее преступление.

Работающие порталы можно отслеживать. Чем мощнее портал, тем проще это сделать.

Маги разработали рецепт создания порталов, экспериментируя в области осознанных сновидений.

МАГИЧЕСКИЕ МАШИНЫ – это, по сути, те же сигиллы, просто очень большие, сложные и способные работать по алгоритмам – циклическим, линейным и так далее.

Из-за огромного размера их особым образом сворачивают, то есть переводят в компактную форму записи. После сворачивания магическая машина, занимающая несколько футбольных полей, может уместиться на донышке спичечного коробка. Это достигается благодаря фокусам с пространством.

НЕКРОМАНТИЯ – наука, изучающая способы взаимодействия с миром мёртвых во всех его аспектах (поднятие покойников, создание нежити, общение с духами умерших и т. п.). Запрещена во всех цивилизованных странах. Магов, которые практикуют некромантию, Экуменическая церковь предаёт анафеме.

ДВИЖИТЕЛЬ – механизм, сущность или чары, нечто, приводящее в действие автоматона или голема. В прошлом – политкорректный синоним слова «душа».

ПЕТЛЯ – Особое место в магической короне, к которому могут быть «прикреплены» чары. Чем лучше развита корона у волшебника, тем больше в ней петель. И тем, соответственно, больше чар волшебник можно использовать.

ПЛАН – область Бытия с высоким коэффициентом порядка, способная поддерживать сложно структурированную реальность.

Граница между бытийным Планом и окружающей его Пустотой довольно расплывчата. У каждого мира есть своё «ядро», т. е. собственно физическая вселенная, и периферия, которую ещё называют «ореолом» или «миром снов». Ореол – нечто вроде ноосферы/платоновского мира идей. Некоторые считают его местом, в котором обитают боги.

ПОЛИРОВКА И ОГРАНКА – комплекс ритуалов, направленных на развитие короны мага.

Благодаря полировке и огранке дети-волшебники взрослеют очень быстро – по крайней мере, в интеллектуальном плане. Без них обучение в магической школе затянулось бы, по меньшей мере, лет на двадцать.

Ритуалы полировки и огранки лучше начинать проводить как можно раньше, сразу после обнаружения Таланта.

ПОРОК КОРОНЫ – Корону нельзя уничтожить, но можно серьёзно повредить. Основные причины повреждений – тяжёлые неврологические травмы, психические расстройства, мощные проклятия. Также возможны случаи врождённых пороков короны (несколько примеров приведены ниже).

НЕСТАБИЛЬНАЯ ПЕТЛЯ – врождённый либо приобретённый порок короны, при котором петля плохо удерживает прикреплённые чары – они могут периодически слетать. Хорошо поддаётся лечению.

КОРОНАЛЬНАЯ ДЫРА – врождённый порок короны, при которой часть ауры мага ослаблена, и не может образовывать петли. Лечению поддаётся с трудом.

КОРОНАЛЬНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ – врождённый структурный порок короны, при котором аура мага образует малое число петель, иногда буквально дюжину-другую. Неизлечим.

АСИММЕТРИЯ КОРОНЫ – врождённый порок, при котором аура мага имеет несимметричный вид. Не влияет ни на силу мага, ни на количество петель, ни на их качество. Некоторые исследователи вообще не считают это пороком, а всего лишь особенностью структурной организации короны.

ПРОКЛЯТИЯ – чары, способные нанести вред, покалечить, убить. Подразделяются на БОЕВЫЕ ПРОКЛЯТИЯ и ПОРЧУ.

Применение проклятий строго регламентируется нормативными актами Министерства магии.

ПРОКЛЯТИЯ БОЕВЫЕ – магический конструкт мгновенного действия. Может иметь компактную форму (метательный снаряд), либо объёмную (любые проклятия, работающие по площадям). Маг призывает боевое проклятие и тут же его использует.

Различаются по методу воздействия. Бывают проклятия стихийные (поражающий фактор – огонь, электричество, ураганный ветер, яркий свет и т. п.), ментальные (воздействуют на психику жертвы, погружают её в сон, лишают сознания, вызывают дезориентацию), эфирные (повреждают структурные элементы короны, временно лишают возможности пользоваться магией), комбинированные (сочетают множество факторов воздействия) и так далее.

ПОРЧА – магический конструкт отложенного действия, созданный с целью нанесения долговременного вреда. Основные цели порчи – повреждение короны и её структурных элементов, негативное влияние на психоэмоциональную сферу, провоцирование развития различных болезней, в том числе смертельных.

Заражение, как правило, происходит через контакт с предметом, на который было наложено заклинание порчи.

В отдельных случаях заклинание порчи может иметь компактную форму (метательный снаряд). Но это экзотика.

ПНЕВМА – жизненная сила, эманация души. Тайна её природы до сих пор не раскрыта.

ПУСТОТА – область Бытия, в которой не работает принцип причинности, а реальность настолько зыбкая, что может изменяться под воздействием силы воли. Пустоту населяют многочисленные духи и демоны.

СИГИЛЛА – заклинание, реализованное в виде пространственной структуры.

СИГНАТУРА – своего рода подпись мага, которая налагается на каждое сотворённое им заклинание. Структура, отвечающая за создание сигнатур, включается в корону мага в ходе специального ритуала. Каждый маг Срединной империи имеет уникальную сигнатуру.

ТАЛАНТ – способность человека взаимодействовать с эфиром. Встречается редко, в среднем – у одного человека на пять тысяч.

Талант отчасти наследуется – если хотя бы один из родителей является магом, то шансы на рождение одарённого ребёнка возрастают в десять раз. А если оба – то сразу на пару порядков.

В старых магических семьях одарённые дети рождаются ещё чаще. Известны семьи, в которых дети с магическим талантом появляются едва ли не в каждом поколении.

АРХИТЕКТОНИКА – или просто тектоника. Наука, изучающая принципы составления заклинаний. Важнейшая магическая дисциплина, входит в учебные планы всех магических школ Срединной империи.

ДЕМОНОЛОГИЯ – курс, посвящённый общению с потусторонними сущностями, духами и демонами. После введения запрета на практическую демонологию стал, в значительной мере, чисто теоретической дисциплиной.

ТРАНСПОЗИЦИЯ – перенос контактных чар с одного объекта на другой.

ФРАЗА – часть сигиллы, представляющее собой некое логически завершённое выражение. Отделена от остального массива знаков специальными логограммами.

ХИМЕРА – искусственный организм, созданный путём сплавления различных живых существ в единое целое.

Обладает несколькими душами – по количеству существ, задействованных в её создании.

ЭКУМЕНИЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ – синкретическое религиозное учение, основная религия в Срединной империи.

ЭФИР – мистическая субстанция, просачивающаяся в мир из Пустоты. Является топливом для работы заклинаний. Обладает рядом труднообъяснимых свойств.

Эфир, подобно газу, стремиться заполнить весь доступный объём. Но при этом, подчиняясь воле волшебника, способен образовывать самоподдерживающиеся пространственные структуры.

Обладает одновременно свойствами волны и корпускулы.