Сомнамбула

Пролог

— Сегодня ты просто смотришь, — сказал Арчи.

Переход в чужой сюжет всегда ощущается как прыжок в воду. Сначала становится тихо. На секунду перехватывает дыхание. И только потом пространство принимает очертания.

Гостиная появилась из серого тумана. Диван, журнальный столик, торшер у стены, окно с тяжёлыми шторами. Всё выглядело обычным. Только цвета уже исчезли. Я даже не успела их заметить. Если рядом Арчи, любой сон становится чёрно-белым, как старое кино. Свет холодный, лица серые, тени слишком глубокие.

Мы стояли у стены. Нас никто не видел. Женщина сидела на диване с кружкой в руках. На журнальном столике лежала раскрытая папка, рядом телефон. Телевизор работал, но на экране ничего не было, только белое свечение. Она выглядела усталой, будто только что вернулась домой и наконец позволила себе опустить плечи.

Я смотрела на неё несколько секунд, пытаясь понять, в чем она виновата.

Арчи чуть наклонил голову, проследив за моим взглядом.

— Она судья, — сказал он спокойно. — Пора поставить её на место.

Женщина тем временем сделала глоток из кружки и потянулась за пультом, не подозревая, что в комнате уже стало на несколько теней больше.

Она медленно склонила голову и потёрла виски.

Сюжет дрожал. Чужие сны никогда не держатся устойчиво. Край торшера на секунду расплылся, тень от дивана отстала от света на долю секунды и догнала его только через мгновение. Она не заметила.

Я почувствовала их раньше, чем увидела.

Спрайты всегда появляются так. Сначала кажется, что тени стали гуще. Потом они перестают быть просто силуэтами.

У шкафа темнота вытянулась вверх и приняла форму человеческих тел. У них не было лиц. Только белые глаза, которые смотрели слишком прямо.

Они двигались тихо, почти скользя по полу, становясь всё ближе.

Женщина поставила кружку на столик.

Спрайты уже окружили её. Наконец она заметила их и резко вскочила.

Несколько секунд они просто стояли. Их белые глаза не мигали. Потом один из них начал меняться. Перед ней стоял мужчина. За ним женщина. Потом подросток.

Лица одно за другим всплывали из её памяти. Люди, которых она видела когда-то в зале суда. Люди, чьи судьбы превращались для неё в строчки протокола.

Женщина медленно поднялась.

— Что происходит? — сказала она громче. — Зачем пришли?

Она всё ещё пыталась держаться так, как держатся перед подсудимыми.

Никто не ответил.

Я почувствовала, как её сознание начинает перебирать воспоминания. Дела. Приговоры. Слова, которые она произносила уверенно, не задумываясь.

Арчи стоял рядом со мной неподвижно. Я повернула голову и увидела его профиль. Он смотрел на происходящее спокойно, почти внимательно, как человек, который наблюдает за чем-то интересным.

— Не отвлекайся, — сказал он тихо.

У дальней стены сгустилась новая тень.

Она была меньше остальных.

Сначала просто детский силуэт. Потом появились волосы, тонкие плечи, платье.

Женщина замерла.

— Даша?

Девочка подняла голову.

Это было лицо её дочери. Я почувствовала, как память женщины цепляется за каждую черту. Она шагнула вперёд.

— Даша… что ты здесь делаешь?

Девочка подошла ближе.

Её лицо вдруг исказилось.

— Ты мне больше не мать! — закричала она.

Крик ударил по комнате так резко, что стены дрогнули.

Женщина отшатнулась.

Девочка стояла посреди комнаты, слишком неподвижно для живого ребёнка. Свет от белого экрана телевизора падал на её лицо снизу, и тени делали глаза темнее.

— Ты мне больше не мать, — сказала она уже тише.

— Даша, перестань… это не смешно…

— И никогда не будешь! — крикнула девочка, резко шагнув ближе. — Ты слышала их? Они умоляли тебя!

— Я не понимаю, о чём ты.

— Они говорили, что им плохо.

Женщина затрясла головой.

— Нет… нет… я действую по закону…

— По закону?! — Даша почти захлебнулась словами. — Их таскали за волосы, избивали! Ты видела синяки.

— Хватит! — женщина закрыла уши ладонями.

Но голос девочки будто стал ближе.

— Они стояли перед тобой и просили о помощи!

— Я всего лишь указываю место! — выкрикнула женщина. — Я не решаю их судьбу.

— Ты их ломаешь! — Даша шагнула ближе. — Ты отправляешь их обратно.

Женщина попятилась, наткнулась на диван и едва удержалась на ногах.

— Нет… это неправда…

— Туда, где их снова бьют. — голос стал выше. — Где их смешивают с грязью.

— Замолчи…

— Всем наплевать! — закричала девочка. — Всем!

Она остановилась прямо перед ней.

Лицо женщины исказила мука, словно её в этот момент тоже били.

— Ты слышала их.

Тишина ударила по комнате.

— И ничего не сделала.

Я почувствовала, как внутри поднимается холод. Смотреть на это становилось тяжело, почти физически. В груди появилось неприятное ощущение, будто воздух вокруг стал ледяным.

Я повернула голову к Арчи.

Он смотрел на женщину с едва заметной улыбкой.

Ему это нравилось.

Сон начал распадаться. Стены дрожали, мебель исчезала.

Мы уходили.

Женщина стояла на коленях посреди комнаты и смотрела на девочку, которая продолжала её терзать.

Через несколько секунд она проснётся, но страх останется.

Он будет возвращаться снова и снова, каждую ночь.

— Так и должно быть, — сказал Арчи.

Я кивнула.

Мне нужно научиться управлять кошмарами.

Стать сильнее. Но пока внутри был только мой собственный страх.

1. Знакомство с героями

-ВАРЯ-

Я вернулась домой после института уже под вечер. Лифт долго полз на восьмой этаж, как будто тоже устал за день. Когда дверь квартиры закрылась за моей спиной, меня встретила привычная тишина. Здесь почти нет лишних вещей, только кровать, письменный стол и несколько полок. Мне этого достаточно. Я не включаю телевизор. Фоновый шум раздражает. Гораздо спокойнее, когда квартира наполнена только моими мыслями.

Я поставила сумку у стены и достала фотоаппарат. Иногда после пар мне хочется просто выйти на улицу и снимать всё подряд. Это моё личное. Фотография для меня не способ заработать, а возможность остановить момент. Почти как во сне. Только кадр остаётся, а сны всегда ускользают.

Стянув куртку, я прошла в комнату. Стены были увешаны моими фотографиями: тёмные силуэты деревьев, размытые огни фонарей, дождь на стекле. На полке возле окна лежали снимки, которые я так и не решилась никому показать.

Я распахнула лиловые шторы. Вечерний свет наполнил комнату. Решётки на окнах давно стали частью привычного пейзажа, а фиолетовый цвет по-прежнему успокаивал.

В углу стоял письменный стол. Я машинально провела ладонью по раскрытому дневнику. С детства записываю туда мысли, сны и всё, о чём не могу рассказать людям.

На стол запрыгнул мой кот Ластик и устроился рядом. С ним квартира казалась не такой пустой.

Мой взгляд остановился на портрете в большой раме. Недавно меня нарисовал и подарил портрет уличный художник. Серые глаза, длинные каштановые волосы, внимательный взгляд. Будто он заметил во мне что-то, что обычно ускользало от других.

Я вспомнила о завтрашней паре по гражданскому праву. На юридическом я быстро поняла, что чужие проблемы разбирать проще собственных.

Из-за учёбы я давно переехала от мамы. Она работает риелтором и помогла найти эту квартиру рядом с метро.

Подойдя к двери, я привычно проверила замки. Их было три. По ночам моё тело иногда переставало мне подчиняться. Я могла ходить по квартире и утром ничего не помнить. Поэтому двери всегда оставались заперты.

Последние несколько ночей мне снова снились тени.

Я замерла посреди комнаты. Их не было много лет. С тех пор как произошло то, что изменило нашу жизнь.

Тот день я помнила до мелочей.

Мне восемь. Я резко открыла глаза и увидела, как в комнате медленно двигались тени. Они не были похожи на привычные силуэты мебели, на отражения деревьев за окном. Они плавно сгустились, приобретая очертания людей: высоких, худых, бесплотных, с лицами, скрытыми за мутной дымкой. Они не были страшными сами по себе, но от их присутствия мне стало холодно и неуютно. Я встала с кровати, сделала шаг назад, чувствуя босыми ступнями холод пола. Тени продолжили приближаться, молчаливые, настойчивые. Я не понимала, что им нужно, но отчётливо ощущала, что они хотят до меня дотронуться.

– Кто вы? – спросила я едва слышно, но они не ответили. Лишь плавно, неумолимо двинулись ко мне.

Я выбежала из комнаты, сердце заколотилось в груди. Спотыкаясь, в темноте пробралась на кухню. Тени не отстали, они беззвучно последовали за мной, потянулись своими странными руками. Лиц было не разобрать, но в них не было ничего человеческого.

На кухне я инстинктивно схватила со стола первый попавшийся предмет – большой кухонный нож, тяжёлый, холодный, непривычный для моих детских рук. Я развернулась и увидела, как одна из теней потянулась ко мне. Я не хотела их ранить, я просто хотела, чтобы они ушли, исчезли, оставили меня в покое.

– Уходите! – прошептала я отчаянно.

Но они не послушали. Они сделали ещё один шаг вперёд, молча, настойчиво. Я не выдержала и бросилась к родителям, побежала в их комнату, упала на колени возле кровати, сжимая нож так крепко, что пальцы онемели.

– Папа! Мама! – мой голос сорвался, задрожал от страха.

Я попыталась докричаться до них, разбудить, заставить увидеть, что происходит. Чтобы они защитили меня, сделали хоть что-нибудь, чтобы тени остановились. Но вместо этого проснулась сама. Мне всё же удалось закричать, они тоже проснулись, и я поняла: они видят только свою дочь, сидящую перед ними с ножом в руках.

Мама зажала рот ладонью, чтобы сдержать крик. Папа поднялся, и я увидела в его глазах страх, отвращение, растерянность. Он посмотрел на меня так, будто не узнал.

Я опустила нож, не понимая, как объяснить им, что вижу то, чего не видят они.

Тени уже исчезли, растворились в утреннем свете, но я знаю, они были здесь по-настоящему.

Через несколько часов отец собрал вещи и ушёл навсегда.

Мама проплакала весь день. Я не понимала, что я сделала, но чувствовала, что была причиной их разрыва.

После этого она изменила всё в доме. Никаких ножей на виду. Никаких острых предметов. Никаких спичек, таблеток или химикатов в открытом доступе. На окна поставили решётки. Все шкафы, полки и тумбочки стали запираться на ключ.

Иногда я чувствовала себя узницей. Но со временем всё стало… проще.

Мама привыкла. Она научилась не пугаться, если среди ночи я вставала и ходила по комнате, бормоча что-то себе под нос. Она знала, что через несколько минут я снова лягу в постель, укроюсь одеялом и усну до утра, как будто ничего не произошло. С тех пор тени не возвращались. Я привыкла думать, что всё осталось в прошлом.

В школе мне не повезло.

Достаточно было один раз сказать кому-то о моём лунатизме, и вот уже пол школы считает меня странной. Я быстро поняла, что людям неинтересно, кто ты на самом деле. Им интереснее ярлыки. Фрик. Сонная. Шиза. Я не пыталась оправдываться и не пыталась заводить друзей. Мне не нужно чужое одобрение. Но больше всего меня злило, когда мама начинала рассказывать обо мне кому-то ещё. Я запретила ей это. Раз и навсегда.

Это мой секрет.

-САША-

Мир снов – это моя территория. Здесь всё подчиняется мне, и нет никаких ограничений, кроме тех, что я сам решу придумать.

В мире осознанных снов я создаю сценарии, которых никогда не будет в реальности: ночные города, ревущие спорткары, бешеную скорость, красивых девушек и ощущение свободы. Здесь всё происходит так, как хочу я.

Потому что здесь я снова вижу.

Днём для меня давно не существует ни красок, ни света. Я живу на слух и на ощупь, ориентируясь по голосам, запахам и звукам. Но в системе всё возвращается. Я снова различаю лица, улыбки, и могу смотреть людям в глаза.

Мир снов давно стал для меня убежищем. Здесь я полноценен. В этом и заключается главная опасность системы: она возвращает то, чего реальность лишила навсегда.

Я вошёл в неё слишком давно, чтобы помнить начало. Здесь есть свой кодекс, основанный на балансе. Не вторгаться без причины. Не причинять вред. Не выдавать себя за другого. Если перейти черту, система ответит.

Я не всегда согласен с её правилами.

Особенно когда дело касается её.

Девушка с длинными волосами и ясным взглядом не вписывалась ни в один известный мне сюжет. Я не мог предсказать её действия, удержать её образ или подчинить его логике сна. Она казалась слишком настоящей.

Я наблюдал за ней уже не первую ночь и почти не сомневался: она тоже онер. Но рядом с ней никогда не было следов других. Иногда мне казалось, что система отрезала её от остального мира, оставив в одиночестве.

Потом я понял, что причина в другом.

Скорее всего, она просто не знает, кто она на самом деле. Не понимает, какой силой обладает и насколько уязвима для тех, кто давно ищет таких, как она.

Я пытался разобраться в её сюжете, но он всё время уходил на границу сна и яви. Тогда всё встало на свои места.

Она была не просто онером.

Она была сомнамбулой.

И я знал одно: её нужно защитить. Прежде всего от тех, кого привык считать своими. Для них она станет целью, ресурсом или оружием.

Иногда лучший способ спасти человека — не позволить никому его найти.

___

Я толкнул дверь моего любимого кафе «Легран» плечом, как обычно, чуть вбок, чуть вверх. Она скрипнула знакомо.

Запах кофе ударил в лицо первым. Обжарка. Молоко. Корица. Свежеиспечённый миндальный торт. Всё на месте. Всё на своих местах.

Слышно старый плейлист. Лёгкий джаз. Пианино, саксофон. Стук ложечек о чашки и негромкий смех.

– Добрый вечер, Александр, – отозвалась бариста.

– Мне как всегда, – кивнул я, улыбаясь в сторону её голоса.

– А Декси? – добавила она с теплотой, в голосе слышалась улыбка.

Я повернулся туда, где стояла собака, чувствуя её нетерпеливое дыхание рядом с ногой.

– Декси, ты знаешь меню лучше меня. Выбирай.

Декси коротко, но уверенно тявкнула.

Я сдержал улыбку.

– Бифштекс с кровью, пожалуйста, – перевёл я с серьёзным лицом.

Слышал, как официантка тихо засмеялась, отходя к барной стойке.

Хорошо. Значит, сегодня всё спокойно. Можно расслабиться.

Я прошёл к дальнему столику у окна. Там, где всегда. Там, где стул чуть отодвинут, салфетница ровно по центру, а спинка не скрипит, если не наваливаться.

Моё место.

Пальцы провели по столешнице – гладкая. Значит, Наташа сегодня на смене. У неё всегда безупречно, чисто до блеска.

Я сел. Декси привычно легла у ног, тихо выдохнув.

На мгновение я замер, позволяя звукам и запахам поглотить себя. А потом невольно вспомнил.

Первый день в «Легране».

Я тогда недавно потерял зрение. Всё казалось чужим и враждебным. Шумы слишком резкими, запахи слишком сильными. Я зашёл в кафе и тут же задел напольный вазон с огромными листьями. Почувствовал, как растение качнулось, кто-то охнул. Сердце сжалось в груди, дыхание перехватило от растерянности и неловкости. Я шагнул вперёд и тут же плечом ударился о стойку администратора. Столкнулся с официанткой, пробормотал извинения. Декси тянула поводок, старалась провести меня к столику, но в тесном пространстве её навыков не хватало. Люди шарахались, шептались. Мне казалось, я слышу каждый их вздох, каждое неосторожное слово.

Я вышел тогда на улицу, вдохнул морозный воздух полной грудью и вдруг понял: если хочу сюда возвращаться, я должен превратить это место в сюжет. В свой личный, внутренний, понятный мне до мелочей.

Тем же вечером я позвонил Алёне.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал я, стараясь звучать спокойно. – Хочу устроить ужин. Но не просто ужин. Мне нужен «Легран» в ОС.

Алёна не стала расспрашивать. Она создала всё идеально. Мы вошли во сне в знакомое помещение, только теперь я мог изучать его спокойно. Без стеснения. Без суеты.

Площадь. Количество столиков. Где стоят приборы, салфетки, барная стойка, вазон у входа. Где скрипит половица, где неровность паркета. Я касался стен, запоминал текстуру дерева, высоту мебели, расположение каждого объекта, каждую мелочь.

Мы повторяли это снова и снова, ночами. Пока однажды я не понял, что могу пройти по «Леграну» вслепую, не задев ни одного предмета.

С тех пор «Легран» действительно мой.

Не просто кафе.

Территория, где я не ограничен, где каждый сантиметр знаком и изучен. Где я ориентируюсь даже лучше, чем если бы видел.

Я вздохнул глубоко, отпуская воспоминания.

– Вот ваш кофе, Александр, – Наташа мягко поставила чашку передо мной. – И бифштекс для твоей спутницы, – добавила она с улыбкой.

Декси тихо тявкнула в благодарность.

Я улыбнулся, кивнул и взял чашку в руки, чувствуя тепло тонкого фарфора.

Здесь всё было спокойно и привычно. Моё место. Единственное, где я мог просто сидеть, слушать и позволять мыслям возвращаться к тому, что уже прошло.

Но существовало и другое пространство, наполненное яркими красками и странным мягким светом, будто он просачивался сквозь невидимую ткань. Там всё ощущалось иначе. Там можно было идти, не боясь задеть кого-то плечом, двигаться быстрее, чем в реальности, и при этом думать медленно, без спешки.

Там я чувствовал себя свободным.

___

Я не сразу понял, что мир грёз можно использовать для чего-то большего, чем просто побег от реальности. Вначале мне было достаточно скорости.

Мой сон был прост: трасса, залитая светом ночных неоновых вывесок, узкие улочки, ветер, который будто пронизывал насквозь, даже если в реальности я сидел в тишине своей комнаты. Машина подо мной отзывалась малейшим движением рук. Я чувствовал её, будто это продолжение меня самого.

– Не тормози, – раздался голос в динамике.

Я усмехнулся. Конечно, это была она.

Аня всегда ехала рядом. Маневренная, ловкая, чуть ли не прилипшая к моей машине, будто на привязи. Мы мчались бок о бок, и её голос в гарнитуре звучал с нарастающим азартом.

– Давай, покажи мне, кто тут лучший!

Я дал газу. Поворот, ещё один. Дома и уличные фонари сливались в размытую картину, но я не боялся. Здесь я видел. Здесь я мог всё.

Финишный флаг был в шаге. Аня вырвалась вперёд, но в последний момент я перехватил контроль, заставляя её машину уйти в резкий занос.

– Ах ты ж… – раздался её возмущённый смех.

Победа.

Я вышел из машины, стянул перчатки, поворачиваясь к ней. Она уже шла ко мне, смеясь, её темные волосы рассыпались по плечам, кожа светилась от жара гонки.

– Это было грязно, – Аня хлопнула меня кулаком по плечу.

– Главное – результат.

Она закатила глаза, но потом потянулась ко мне и притянула к себе за ворот рубашки.

– Знаешь… я бы даже расстроилась, но мне нравится проигрывать тебе.

Я улыбнулся и наклонился к ней.

Здесь всё было просто. Здесь не было прошлого, не было реальности.

Только скорость, ветер и она, смеющаяся рядом.

Аня ничего не знала обо мне в реальной жизни. Для неё я был просто парнем, с которым можно веселиться в ОС, соревноваться, уединяться после каждой гонки. И её это устраивало.

Меня тоже.

До тех пор, пока реальность не спутала все карты.

Пока однажды Декси не принесла мне ту чёртову перчатку.

Воздух был влажным, холодным, пахло талой листвой, глиной и остатками недогоревшего дыма, кто-то растапливал печь неподалёку. Асфальт под ногами поддавался чуть вязко, как будто ещё не проснулся после зимы.

Мы с Декси шли по своей обычной траектории: три круга вокруг парка, два возле спортивной площадки. Она бежала впереди, улавливая запахи, время от времени останавливаясь, чтобы что-то изучить.

И вдруг замерла. Резко. Без команды.

Я остановился тоже. Прислушался.

Шуршание. Легкое царапанье когтей о гравий. Она что-то рыла носом, но уже не играючи, а сосредоточенно, как будто по наитию. Декси фыркнула, тихо заворчала… и не сразу, а как будто взвесив, подхватила что-то зубами.

– Учуяла что-то? Умница. Покажешь?

Ответа не последовало. Вместо этого я услышал быстрые шаги. Она подошла и аккуратно ткнулась носом мне в руку. Не с суетой, а с настойчивостью.

Я поднял ладонь, давая ей команду «дай», и почувствовал, как в пальцы скользнуло что-то мягкое, прохладное, пропитанное влагой. На ощупь – кожа. Гладкая, чуть грубее по краям, с тонким швом, натянутым вдоль запястья. Я сжал находку в руке, осторожно проводя пальцами по поверхности, ощущая линии и изгибы. Пять пальцев, один чуть короче остальных. Перчатка. Женская. Я вдохнул глубже. Лаванда. И что-то, напоминающее кожу после долгого ношения, живой запах, не стерильный. Тепло от пальцев, от запястья. Присутствие.

– Ты считаешь, мне нужно взять это с собой? – пробормотал я.

Декси тявкнула. Один раз. Потом второй.

Я усмехнулся, не ожидая, что внутри поднимется странное волнение.

– Ты уверена?

Она снова тявкнула, но в этот раз заскулила, тихо, почти с тревогой, и ткнулась лбом мне в колено.

Я взял перчатку, чуть крепче сжал её в руке.

Она не принадлежала этому месту. Я провёл большим пальцем по внутренней стороне перчатки, касаясь слегка утратившей мягкость подкладки. Ощущение странное, почти интимное.

Что-то было не так. Это была не просто находка, а след, словно приглашение или вызов.

Я убрал её в карман, чувствуя странное сопротивление внутри, будто сейчас сделал шаг в чью-то историю, которой ещё не знал. Потом я просто пошёл дальше, следуя за шорохом лап Декси, её размеренным дыханием и собственным ощущением, что этот вечер стал чем-то большим, чем просто прогулка.

Сны незнакомки не сразу привлекли моё внимание. Они были ровными, без всплесков и драматичных образов. Квартиры, улицы, серые будни.

Я собирался забыть о ней. Но не смог. Меня что-то возвращало.

Просто интерес. Просто странная деталь, ничего больше. Я даже не думаю о ней. Только почему я снова здесь?

С каждым разом я начинал замечать больше, как она тихо вздыхает, как иногда вздрагивает, словно от холода, как её шаги меняются в зависимости от настроения: мягкие, неторопливые, иногда чуть спешные, будто она хочет уйти от чего-то невидимого.

Я не знал, почему остаюсь, пытался забросить это занятие, но в душе появлялось чувство необъяснимой тоски. Я продолжал возвращаться, и незаметно для себя, превратил это в привычку.

2. Точка сдвига

-ВАРЯ-

Я бежала так быстро, как могла, но ноги вязли, словно воздух стал густым и тяжёлым. Позади сгущалась тьма. Я её не видела, но чувствовала, как она бесшумно преследовала меня. Стоило обернуться, и всё закончилось бы. Я понимала это с пугающей ясностью.

Улицы пустовали, дома стояли слепыми стенами. Я задыхалась, лёгкие горели, ноги переставали слушаться. Ещё шаг, ещё один, и вдруг земля исчезла из-под ног.

Я резко открыла глаза и села на постели, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце. В комнате было тихо, но ощущение чужого присутствия за спиной не исчезло.

Просто сон.

Я умылась, выпила кофе, покормила Ластика, но тревога никуда не делась. Даже во время прогулки с фотоаппаратом мне вспоминались бег, тьма и чувство погони. К вечеру я отправилась в институт. Метро, музыка в наушниках и привычная городская суета почти помогли отвлечься, но сон продолжал вертеться в голове.

Через несколько минут передо мной появилось здание института. Я прошла через турникет и почти сразу заметила знакомый силуэт. Среди десятков лиц взгляд почему-то безошибочно нашёл именно его.

Дима Лукьянов.

Я заметила его сразу, так было с первого курса и осталось до сих пор, словно он каким-то образом светился среди других, притягивая к себе внимание. Высокий, чуть растрёпанные тёмные волосы, уверенная улыбка и манера двигаться так, будто ему всё вокруг принадлежало. Глаза карие, глубокие, с хитрым прищуром, в них всегда был живой блеск и интерес к происходящему. Мне всегда казалось, что лёгкая небрежность, с которой он вёл себя, притягивала к нему людей ещё сильнее.

Он стоял у окна, что-то рассказывал парню рядом с собой, улыбался, жестикулировал. Как всегда, был спокоен, как всегда, уверен в себе. Мой желудок предательски сжался, когда я встретила его взгляд, хотя он никогда не смотрел в мою сторону намеренно. Просто так получилось, что я привыкла наблюдать за ним издалека, из тени, не рассчитывая на взаимность, даже не надеясь на простое «привет». Для него я была воздухом, не потому, что мы враждовали, просто его взгляд никогда не останавливался на мне достаточно долго.

Я одёрнула себя и отвернулась, быстро зашагала к гардеробу, сняла куртку и передала её гардеробщице. Она улыбнулась мне привычно усталой, доброй улыбкой, я ответила ей, но мыслями всё ещё была где-то далеко.

На секунду остановилась у зеркала, поправила выбившиеся пряди волос и резко вздохнула, убеждая себя в том, что это глупо – так цепляться за призрачный образ человека, который даже не знал моего имени.

Потом быстро прошла к расписанию, мельком проверила первую пару и направилась в лекционный зал. Устроилась на своём привычном месте в последнем ряду, там, где никто не заметил бы, если бы я снова начала отвлекаться и витать в облаках.

Лекция уже началась, преподаватель монотонно бормотал что-то о правах граждан, я погрузилась в полусонную скуку и начала машинально чертить в тетради бесконечные узоры.

Вдруг впереди раздался приглушённый голос. Я подняла взгляд и увидела, как Дима нервно рылся в своём рюкзаке, затем раздражённо качнул головой, что-то сказал соседу. Парень пожал плечами, показывая пустые руки, а Дима недовольно нахмурился.

Я опустила глаза, продолжая рисовать завитки, уверенная, что это меня не касается, как вдруг его голос неожиданно прозвучал громче и ближе:

– Эй, есть ручка? – неожиданно донёсся до меня голос Димы.

Я удивлённо подняла голову, уверенная, что он обращается к кому-то другому. Но он смотрел прямо на меня, выжидающе и спокойно, будто для него это была абсолютно обычная просьба.

– Да, конечно, – произнесла я, стараясь выглядеть равнодушной, хотя сердце почему-то ускорило темп. Просто неожиданность, сказала я себе.

Я поспешно заглянула в сумку, быстро нашла запасную ручку и протянула её ему, чувствуя, как жар разлился по щекам.

– О, супер, спасибо.

Он легко улыбнулся, подмигнул, забрал ручку и отвернулся обратно.

Я посмотрела на свою тетрадь, но узоры уже не получались такими ровными.

Он только что заговорил со мной, и это оказалось неожиданно странно, но всё же приятно.

___

Последняя пара тянулась бесконечно. Я давно перестала слушать лекцию и мысленно составляла список покупок на вечер: молоко, хлеб, сыр и обязательно кофе, без которого завтрашнее утро обещало стать испытанием.

Когда прозвенел звонок, аудитория мгновенно ожила. Загремели стулья, зашуршали сумки, самые нетерпеливые первыми рванули к выходу.

Я не спешила. Потянулась, разминая затёкшие плечи, спокойно собрала вещи и дождалась, пока коридор почти опустеет. Потом закинула рюкзак на плечо и направилась к выходу.

Голова оставалась тяжёлой, но в груди росло тихое облегчение: ещё один длинный день наконец закончился.

И вдруг я замерла. Сердце болезненно сжалось, когда до меня дошло, что фотоаппарат остался в аудитории. Как я вообще могла о нём забыть? Это была не просто вещь. Фотоаппарат оставался единственным, что по-настоящему имело для меня значение, и мысль о том, что я могла его потерять, показалась почти невыносимой.

Я развернулась и быстро пошла обратно, сталкиваясь с тем, кто шел мне навстречу.

Сквозь толпу было невероятно сложно пробираться, и я уже ощущала, как внутри поднимается беспокойство. Дверь была приоткрыта. Хорошо, что ещё не закрыли. Захожу, оглядываюсь, и тут замечаю: кто-то спит прямо за партой.

Я подошла ближе, наклонилась и осторожно дотронулась до локтя.

– Эй, просыпайся, – шепчу.

Парень шевельнулся, заморгал. Дима Лукьянов. Конечно.

В этот момент дверь резко захлопнулась.

– Эй! Мы ещё здесь! – я бросилась к выходу, дёрнула ручку.

Заперто.

Снаружи раздался щелчок поворачивающегося ключа.

Я замерла, перевела взгляд на Диму.

– Нас закрыли?

Он вскочил и подбежал к двери. Несколько раз нажал на ручку, потянул её на себя, затем толкнул вперёд, но безрезультатно. Дверь оставалась запертой. Он нахмурился, снова дёрнул ручку сильнее и недоверчиво посмотрел на замок.

– Отлично, – выдохнул он сквозь зубы. – Просто замечательно.

Он несколько раз резко постучал кулаком по двери. Звук получился глухим и неприятным, после чего аудитория снова погрузилась в тишину. Никто не отозвался.

Я поднялась и подошла ближе. Дверь оставалась неподвижной. Ручка нажималась, но замок не открывался, словно нас случайно заперли внутри после занятий.

– Эй! Есть кто?! – крикнул он, продолжая стучать.

– Бесполезно, – сказала я тихо, но он не остановился, продолжая барабанить по двери.

– Угомонись! – окликнула я громче. – Никто не услышит. Все уже разошлись по домам. До проходной минимум два корпуса.

Он опёрся лбом о деревянную поверхность двери, выдохнул резко и устало.

– Какого чёрта вообще запирают такие аудитории?

– Понятия не имею.

Я достала телефон и первым делом проверила сеть. Экран встретил меня пустым значком без единой полоски сигнала. С губ сорвался короткий смешок. Ну разумеется. Подвал и мобильная связь редко ладят между собой.

– Дим, у тебя ловит? – без надежды спрашиваю я.

– Да, конечно, сейчас вызову спутник на орбиту и попробую поймать сигнал, — саркастически отвечает он, глядя на свой бесполезный экран.

– Ну, идеально, – выдохнула я. – Прекрасно просто.

– О да, – ухмыльнулся Дима. – Какой ужас. Тебе придется слушать моё нытье всю ночь.

Я смутилась.

– Тебя будут искать?

Он лениво потянулся, взгляд скользнул по мне с плохо скрываемым интересом.

– Сестра. Но вряд ли сообразит. Я редко ночую дома.

Он сделал паузу и прищурился:

– А тебя?

– Нет. Я живу одна, никто не хватится.

– Ну тогда… – он подошёл ближе, тень от его фигуры легла на меня, – может, не будем терять время зря?

Слова будто отозвались глухим ударом внутри.

Я попятилась, едва не наткнувшись на край парты.

– Ты чего?..

Он сделал ещё шаг. Его тело было совсем рядом.

Он смотрел прямо в глаза, не вызывающе, не насмешливо, а тихо, медленно, как будто проверял, где пройдёт граница.

– А то что?.. – голос стал ниже. – Будешь кричать? – Он склонил голову, в глазах вспыхнул тёмный огонёк. – Ты не представляешь, как это заводит.

Внутри всё сжалось.

Я даже не поняла, что затаила дыхание.

Ощущение было такое, будто он сию секунду сократит дистанцию и коснётся.

Как вспышка – тепло, паника, дрожь.

– Ты что псих!?.. – вырвалось у меня с раздражением.

Он замер. Взгляд сменился – остыл, но не исчез.

Уголки губ приподнялись, и он легко отступил.

– Расслабься, – усмехнулся. – Не в моём вкусе.

Ирония резанула по коже, будто удар током.

Я выдохнула, на всякий случай отошла к своему месту. Проверила сумку, фотоаппарат был на месте. Включила его и начала листать снимки. Почувствовала, как он подошёл ближе, слишком близко.

Наклонился над плечом, тень от его лица легла на мои руки.

– Подглядывать нехорошо, – говорю, не оборачиваясь.

– А ты у нас, оказывается, фотограф, – протянул он, с искренним интересом, будто правда что-то понял про меня.

– Любопытно.

Я выключила экран и повернулась.

Дима приподнял бровь, наклонил голову чуть вбок, и на губах появилась его фирменная полуулыбка – та, с которой он обычно побеждает.

– Сфоткаешь меня?

При этом у него тот самый взгляд. Уверенный, почти ленивый.

Неудивительно, что половина универа по нему вздыхает.

– Ты всегда так стараешься произвести впечатление?

– Да ну что ты, это получается само собой.

Я фыркнула и отвела глаза.

– Нам тут сидеть, пока не откроют.

– Да, – он качает головой, медленно осматривая аудиторию. – Не самое романтичное место для первого свидания.

– Это не свидание.

– Ещё не поздно передумать.

Я повернулась к нему с неприкрытым раздражением.

– Ты будешь меня доставать всё это время?

Он улыбнулся, словно именно этого ждал.

– Ну и что теперь? – сказал он, растянувшись на полу. – От секса ты отказалась. Значит остается только разговор.

– А ты что, рассчитывал, что я сама на тебя наброшусь?

Он пожал плечами, ухмыляясь.

– Со мной такое бывало.

– Прямо твой обычный вечер?

– Ну… типо того.

Я скривила губы в усмешке.

– Считай, что тебе досталась монашка.

– И повезло же мне, что именно с тобой закрыли.

– Мог бы сидеть тут один, если бы я фотоаппарат не оставила.

Он усмехнулся, не растерявшись.

– Нашёл бы, чем заняться.

Я качнула головой, улыбка всё-таки прорвалась. А через пару секунд раздался смех. Настоящий, лёгкий, как щелчок в темноте.

– Оу. С чувством юмора у тебя всё в порядке.

Мы замолчали. Минуты потянулись бесконечно долго. В тишине было слышно, как над головой гудела лампа. Я заметила, что он время от времени косился на меня, словно решая для себя, стоит ли нарушить молчание.

– Расскажи о себе, – неожиданно попросил он.

Я подняла бровь, разглядывая его с подозрением.

– Лукьянов, ты что, правда хочешь узнать меня получше?

– А почему бы и нет?

Я демонстративно вздохнула, изображая безразличие, хотя на самом деле мне стало любопытно.

– Ну и что ты хочешь узнать?

Он чуть наклонил голову, как будто и сам не до конца понимал, зачем начал этот разговор.

– Не знаю… Цвет назови.

Ответ пришёл на ум моментально. Этот цвет всегда был со мной.

– Фиолетовый.

– М-м, – отозвался он, сдвинув брови. – У меня синий.

– Как небо?

Он улыбнулся уголком губ.

– Как небо перед дождём.

Я хмыкнула, покачав головой, будто пробуя это на вкус.

– Какую музыку слушаешь?

Он чуть откинулся назад, закинув руки за голову.

– Всё подряд. Главное, чтобы с ритмом и без нытья.

– Любимый фильм? – продолжила я, стараясь сохранить непринуждённость.

– «Один дома». – Он кивнул, словно предупреждая реакцию. – Не смейся.

Я удивлённо приподняла брови.

– Почему? Это же культ.

– Вот именно. – Он будто выдохнул с облегчением.

– А у тебя? – спросил он теперь.

Я чуть улыбнулась, в памяти всплыло первое, что пришло в голову.

– Фильм, где люди платят временем.

Он сразу узнал.

– А, это где счётчик на руке.

– Да. Там всё просто: тратишь – умираешь.

На несколько секунд он замолчал. Посмотрел внимательно, не в глаза, а будто чуть глубже, туда, где слова ещё не были сказаны.

– Сильно, – произнёс он наконец.

Я отвела взгляд, уткнувшись в угол стола.

– Иногда забываешь, что время тоже валюта.

Он посмотрел на меня пару секунд, не мигая, взгляд будто прощупал границы. Потом медленно склонился ближе, не касаясь, но сократив расстояние настолько, что стало слышно, как он дышит.

– Секрет хочешь?

Я приподняла брови, осторожно усмехнувшись. В голосе оставалась лёгкость, но внутри всё сжалось.

– Обычно после таких слов кого-то убивают.

Он качнул головой, и в уголке губ появилась тень улыбки, почти мальчишеская, почти доверчивая.

– Только если ты пообещаешь потом свой.

Я замолчала на пару секунд, разглядывая схему на стене, будто пытаясь найти там ответ.

– А если мой не такой захватывающий?

– Тогда я разочаруюсь, и ты будешь жить с этим вечность.

Я поджала губы, колеблясь.

Любопытство победило.

– Ладно. Говори.

Он сделал короткую паузу.

– Я боюсь темноты. Жестко. До сих пор.

– Серьёзно?

– Ага. С детства. У меня были жуткие сны. Мама не выключала ночник.

– Сейчас включаешь?

– Нет, но, если вдруг гаснет свет – всё, крышу сносит.

Я посмотрела на него чуть мягче и, стараясь скрыть улыбку, сказала:

– Ладно. Спать будем со светом.

Его голос прозвучал иначе, будто это воспоминание вернуло его в далёкое прошлое. Я посмотрела на него и вдруг поняла, что увидела его таким впервые: настоящим, уязвимым, без привычной бравады.

Он встряхнулся и поднял на меня взгляд:

– Что ж, теперь твоя очередь.

Я колебалась несколько секунд. Обычно я никому об этом не рассказывала. Люди либо не верили, либо начинали смотреть на меня как на ходячую проблему. Уже собиралась отшутиться и назвать что-нибудь безобидное, но потом представила, как посреди ночи он просыпается и обнаруживает меня бродящей по аудитории. Пожалуй, о таком действительно стоило предупредить заранее.

– А я хожу во сне.

Он замер. Посмотрел на меня, словно заново оценивая услышанное.

– Как это? Лунатишь, что ли? – Он нахмурился, ненадолго замолчал, будто что-то прикинул в уме. Взгляд стал сосредоточенным, почти настороженным.

– Ты… сомнамбула, – произнёс он, как бы сверяясь со своими мыслями.

Его улыбка стала шире, в глазах вспыхнул странный азарт.

– Ты чего? – я почувствовала лёгкую тревогу, потому что не поняла его реакцию.

Он оживился, закинул руки за голову, словно нашёл ответ на какую-то загадку:

– Варя… Ты знаешь, что таких людей, как ты, один процент на планете?

Я недоверчиво фыркнула.

– Да ладно? С чего вдруг ты так подкован по вопросам лунатиков?

– Потому что я чёртов профессионал, – рассмеялся он. – И ты даже не представляешь, какая это крутая информация…

Я нахмурилась, не понимая, к чему он ведёт.

– Ответь на один вопрос, – произнёс он серьёзно, почти шёпотом. – Мы с тобой раньше встречались?

– Что? – я моргнула. – Ты издеваешься? Думаешь, я какая-то новенькая?

Он хитро улыбнулся, с тем самым выражением, которое появлялось, когда он чувствовал, что держит ситуацию в руках.

– Ладно, – протянул он, и уголки его губ чуть приподнялись. – Попробуем по-другому.

– Что попробуем? – я прищурилась. – Что это вообще было?

Он всё ещё не сводил с меня взгляда.

– Бывало у тебя такое, – медленно сказал он, – что ты как будто во сне, но не спишь?

Я снова замялась. Неожиданно стало не по себе.

– Иногда, – тихо сказала я. – Я как будто… там и тут одновременно. Не просыпаюсь до конца.

Он снова кивнул. Слишком быстро. Слишком точно.

– А ты во сне помнишь, что делаешь?

– Бывало, – выдохнула я. – Иногда даже понимаю, что это сон. И могу… менять сюжеты.

Дима откинулся назад, уставился в потолок.

И я впервые заметила: он теперь смотрел не на меня.

А куда-то сквозь.

Я нахмурилась.

– У тебя что, тоже так бывало?

Он не стал отвечать. Только усмехнулся, продолжая загадочно молчать, разглядывая потолок.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь, – сказала я настойчивей. – Что вообще такого?

Он медленно повернул голову, посмотрел внимательно, чуть дольше, чем это было удобно. Взгляд его стал серьёзным, сосредоточенным, почти профессиональным. Словно я уравнение, которое он только что решил, но пока не уверен, стоит ли произносить ответ.

– Просто я… а, ладно… забудь.

Он откинулся назад, закрыл глаза довольный, как человек, получивший нужный ответ. А я всё ещё стояла перед ним, чувствуя, что только что сдала какой-то экзамен, о существовании которого даже не подозревала.

Я поняла: сказала слишком много. Лишнее. И теперь это звучало как ошибка.

Он, кажется, заметил, как я напряглась, и сказал уже спокойнее, мягко, почти по-доброму:

– Да не парься ты так. Лучше выбери парту и отдохни.

Я всё ещё смотрела на него настороженно. Он поймал мой взгляд и добавил с улыбкой, как бы невзначай:

– Приставать не буду. Если хочешь, дам свой свитер, будет удобнее.

Я не ответила сразу, пытаясь понять, где заканчивается его серьёзность и начинается привычная ему игра.

Он молча протянул мне свитер. Серый, мягкий, чуть растянутый у рукавов. Видно, что любимая вещь. Я колебалась, но всё же приняла. Сложила свитер, не торопясь. Подложила под голову, как подушку. От пряжи потянуло его запахом: тёплым, пряным, что-то древесное, словно кора. Неожиданно стало легче, будто кто-то ненадолго отогнал одиночество и тревогу.

Я закрыла глаза. Сон подступил медленно, но уже без страха.

Я проснулась от скрипа двери.

Голова была тяжёлой, шея затекла, а правая рука предательски онемела. Я медленно подняла голову и наткнулась на взгляд нашего профессора.

Он растерянно хлопал глазами, глядя на нас, будто не верил своим глазам.

– Что… что здесь происходит?

Дима, сидевший за соседней партой, тоже начал просыпаться, потёр глаза и недовольно поморщился.

– Мы… – я попыталась собраться с мыслями, но мозг отказался работать.

Профессор ещё пару секунд смотрел на нас, потом устало выдохнул.

– Ладно… Ладно. Идите домой. Пары сегодня для вас отменяются.

Я едва смогла скрыть облегчение.

Дима же вскинул брови, но возражать не стал.

Как только дверь окончательно открыли, он исчез быстрее, чем я успела осознать, что вообще произошло. Я только мельком увидела его силуэт в коридоре, а через секунду его уже не было. В аудитории осталась только я, помятая и сонная, не до конца осознающая реальность.

Я провела рукой по лицу, пытаясь собраться, но единственное, чего хотелось, умчаться домой и провалиться в нормальный сон. Но сначала туалет.

Я медленно побрела в коридор, ощущая, как усталость тянула меня вниз, будто я несла на себе весь тяжкий груз этой ночи. Зеркало подтвердило очевидное: бледность, тени под глазами. Я умылась, не глядя себе в глаза. Хотелось забыться. Уснуть дома уже по-настоящему.

Я выключила воду и какое-то время просто смотрела, как капли стекают с лица, и думала, что, возможно, этой ночью мы оба толком не спали.

-САША-

Воздух пах влажной листвой. Декси шла рядом, уверенно ведя меня по знакомому маршруту. Я знал здесь каждый поворот и каждую неровность дороги, поэтому прогулки давно стали отдыхом.

Вернувшись домой, я снял куртку, положил ключи на место и прошёл на кухню. В моей квартире всё всегда оставалось там, где должно было быть.

Налив стакан воды, я сделал несколько глотков, потом отправился в спальню и включил аудиокнигу.

«Граф Монте-Кристо» Дюма.

История о человеке, который потерял всё и сумел изменить свою судьбу.

Я лёг и укрылся пледом.

Голос чтеца размеренно рассказывал о заключённом, мечтающем о свободе.

Закрыл глаза.

Когда я открыл их снова, я уже был не в своей комнате.

Знакомый чёрный коридор.

Он вёл в разные миры, чужие и свои, но сначала штаб.

Я сделал шаг вперёд.

Как только я зашёл внутрь, коридор исчез, растворившись в пустоте.

На его месте появился огромный, заброшенный театр.

Старые бархатные кресла, обтянутые тёмно-красной тканью, были покрыты слоем пыли. Потолок терялся в темноте, но когда-то здесь горели люстры, освещая роскошь и блеск. Теперь только тени от прожекторов ложились на сцену, создавая иллюзию присутствия.

Штаб «Маска сна» — наша территория.

Здесь мы были в безопасности.

Возле сцены стоял длинный стол, заваленный бумагами, картами снов, схемами переходов между мирами. Это был наш центр управления.

У стола были Джо и Дима.

Джо играл своей любимой монетой, перекатывал её между пальцами. Дима стоял рядом, разглядывал какие-то заметки.

Как только я сделал шаг, они оба подняли головы.

– Как удачно. Прямо к началу спектакля, – отозвался Джо, бросил монету, она звякнула в тишине театра и покатилась по дереву. – Дима собирается поразить нас срочными новостями. Или хотя бы попытаться.

Я молча подошёл ближе.

Если они ждали меня, значит, это действительно было важно.

– Ну и что там за срочные новости? Слушаю внимательно.

Дима ухмыльнулся. В этот момент я ещё и подумать не мог, что случилось худшее из моих опасений.

– Ребята, вы не поверите! Сомнамбула настоящая. Бродит во сне, осознается. Варвара Рейнер. И учится на моем курсе.

Дима говорил слишком громко. Слишком самоуверенно.

– Представляешь, какая удача? Наконец-то мы её нашли. Втянуть девчонку в наше дело проще простого. Рассказать пару слезливых историй, и она у нас в кармане.

Звук его голоса разносится эхом по пустым стенам.

Боль.

Она приходит внезапно.

Не физическая, но от этого не менее реальная.

Я затаил дыхание, и только сейчас понял, что не дышу.

Вот оно.

– Ты уверен? – спросил Джо, и уставился на него любопытными глазами, голос его стал немного жёстче. Он никогда не любил поспешных выводов.

– Абсолютно. – Дима почти светился от удовольствия.

Я посмотрел на него и понял, он уже разложил всё по полочкам в своей голове. Ему не нужно проверять.

– Это многое меняет! Сегодня же приведи её к нам.

– Не вопрос. – Дима пожал плечами, словно это какая-то игра. – Как нельзя кстати, у меня есть её шариковая ручка.

Мир сжался в одну точку. Я не позволю ему…Пришло время действовать.

– Нет. Это сделаю я.

Я сам не узнал свой голос, он прозвучал резко, твёрдо, жёстче, чем я ожидал.

Дима замолчал. Он был удивлён.

Я тоже.

Но пути назад нет.

Джо посмотрел прямо на меня, скрестив руки на груди. Его спокойный взгляд, как лезвие.

– Почему именно ты?

Я не отвёл глаз.

Я знал, что он доверяет мне больше, чем этому самодовольному кретину. Я знал, что он разрешит.

– Потому что я нашёл её раньше. – Слова давались тяжело. Будто приходилось отрывать их от чего-то важного. – Девушке будет проще довериться мне, чем ему.

– А когда ты собирался нам об этом рассказать? – Голос Джо был спокоен, но я знал, что внутри он недоволен.

Я выдержал его взгляд.

– Когда бы убедился, что она нам подходит.

Дима фыркнул.

– Конечно. Ведь вокруг так много сомнамбул. Выбирай, какую хочешь!

– Заткни пасть, придурок, – процедил я сквозь зубы, а потом резко поднял голову, встретившись с ним взглядом.

Дима усмехнулся, его безупречная улыбка сверкнула на фоне тусклого света.

– Ну тихо-тихо. Чего так вспыхнул-то?

Он явно был доволен. Увидел, что задел меня.

Как же он меня бесит!

– Ладно, давай посмотрим, как быстро она согласится. Честно, мне самому интересно.

Он хмыкнул, с вызовом глядя мне в глаза.

Мне захотелось врезать ему. Прямо здесь и сейчас.

Но я сжал кулаки в карманах.

Дима снова улыбнулся.

Он проверял меня. Испытывал.

Я не дал ему удовольствия видеть мою злость.

Просто кивнул.

– Завтра.

Джо всё ещё смотрел на меня, но я чувствовал – он принял решение.

– Хорошо.

Это был мой шанс. И я не собирался его упустить.

Когда Джо и Дима исчезли, тишина накрыла штаб, как тяжёлое полотно.

Заброшенный театр будто остановился во времени.

Я медленно подошёл к столу, провёл рукой по его шероховатой поверхности. Дерево было прохладным, чуть влажным, таким оно всегда казалось в этом мире, словно впитывало в себя сны, которыми здесь обменивались.

Пальцы нащупали спинку кресла, деревянную, тёплую от чужого прикосновения.

Дима только что сидел здесь, самоуверенный, довольный собой, будто уже знал, чем всё закончится.

Я сжал пальцы. Мои мысли метались. В этот момент взгляд зацепился за монету. Она лежала орлом вверх, словно специально оставленная, как символ чьей-то правоты.

Я медленно накрыл её пальцами. Гладкий металл был прохладным, тяжёлым, но лёгкость этого жеста не принесла облегчения. Я резко сжал монету, словно мог раздавить её между пальцев. И со всей силы швырнул в зрительный зал.

Звонкий удар металла о камень разрезал воздух.

Монета покатилась между рядами, перескакивая с кресла на кресло, гулко перекатываясь, каждый звук эхом расходился в пустоте.

Я слушал, как звук уходил всё дальше, растворялся во мраке.

Резко. Громко.

Точно так же, как у меня внутри.

3. Шаг вперед

-САША-

Я шагал по комнате, будто надеясь, что, если пройду достаточно кругов, тревога рассеется, но она лишь сжималась в тугой комок внутри.

Я должен решиться.

Сколько раз я наблюдал за ней? Видел её сны, запоминал привычки, но оставаться незримым гораздо проще, чем выйти из тени самому.

Она может прогнать меня.

Я опустился на кровать и взял её перчатку. Старая, почти потерявшая запах.

Личные вещи со временем теряют силу. Они лишь якоря. Но если снова и снова входить в чужие сны, видеть страхи и чувствовать эмоции, возникает настоящая связь. Тогда дорога в чужое сознание открывается сама.

Я слишком долго наблюдал за ней и сам не заметил, как привязался.

Декси лежала у кровати. Когда я сжал перчатку, она поднялась, подошла и ткнулась носом в ладонь, будто спрашивая: «Сейчас?»

Я лёг, думая о девушке, и почувствовал, как веки налились тяжестью.

Она уже спит.

Дрёма подкралась внезапно, это был знак, что вот-вот окажусь в её мире.

Значит, время пришло.

Всё, что остаётся, шагнуть навстречу неизбежному.

Она раз за разом выбирала один и тот же сюжет. Я никак не мог понять почему. В системе можно было менять миры, импровизировать, а она снова возвращалась туда.

Пришло время узнать причину.

Перед шагом я сжал кольцо так сильно, что металл впился в кожу. Обычно оно напоминало мне, кто я.

Декси стояла рядом, спокойная и внимательная. Её молчаливое присутствие придавало уверенности.

Я не знал, испугается ли она, заметит ли меня вообще.

Но она подошла сама и посмотрела прямо мне в лицо.

Сказала:

– Привет, незнакомец.

И поцеловала.

Прямо. Горячо. Неожиданно.

Не знаю, что было у неё в голове. Может, приняла за чей-то фоновый образ, может, во сне её инстинкты сработали иначе. Но она не испугалась меня.

Чувство странное. Когда живёшь в постоянной тьме, любое прикосновение становится светом. И да, я знаю, что это ничего не значит. Я не питаю иллюзий. В реальности всё иначе.

Я давно держусь в стороне от людей. Не позволяю себе привязываться и строить отношения. Рано или поздно всё равно придётся столкнуться с реальностью.

Теперь она в опасности.

Я мог бы промолчать и сделать вид, что её не существует. Но уже слишком поздно. Если не расскажу правду я, это сделает кто-то другой.

Она застала меня врасплох. Тёплые губы, чужое прикосновение. На секунду я даже забыл, зачем пришёл сюда.

Но только на секунду.

Я контролирую себя, не двигаюсь, не позволяю этому моменту унести меня в ту бездну, где мне не место.

Грудь сжимается, пальцы чуть сильнее впиваются в её талию, как будто я должен запомнить этот момент навсегда.

Но разум возвращает контроль в тот же миг.

И пока она здесь, пока её сознание открыто, я использую момент.

«Ты придёшь в «Легран» завтра. В восемь вечера».

Внушение ложится мягко, без нажима.

Она не запомнит мой голос. Просто придёт.

Я не в силах отпустить её, но тепло растворяется в пустоте.

Темнота.

Я резко проснулся. Рядом послышалось тёплое дыхание.

Декси лежала у кровати, будто и не двигалась.

На секунду стало трудно сосредоточиться.

Но я знал: первый шаг был сделан.

Завтра всё изменится.

-ВАРЯ-

Я открыла глаза. Без пятнадцати семь.

Ластик снова опередил будильник своим мяуканьем. Сон отпускал неохотно.

Поцелуй всё ещё горел на губах, но это был всего лишь сон.

Я никогда не решилась бы на такое в реальности. Возможно, этого парня придумало моё подсознание. Возможно, он появился из одиночества или усталости. Но там он казался настоящим.

Я резко села на кровати и провела ладонями по лицу.

Нужно было всё записать, пока воспоминание не исчезло.

Дневник, как обычно, лежал на письменном столе рядом с ноутбуком. Я потянулась к нему, раскрыла на чистой странице и торопливо, почти лихорадочно начала выводить слова:

«Сон. Старый двор. Качели. Ощущение чужого присутствия. Парень. Спокойный голос. Лохматая овчарка у ног. Я подошла. Не боюсь. Поцелуй».

Ручка замерла над листом, а я продолжила смотреть на свои записи, чувствуя, как снова защемило где-то в груди. Боже, как это было реально.

Я листнула дневник назад, мельком пробежав по предыдущим страницам. Карандашные строки, короткие записи, бессвязные фразы. И вдруг взгляд зацепился за незнакомое.

«Завтра. Кафе «Легран». 20:00».

Я моргнула, словно пытаясь сбросить наваждение.

Я не помнила, чтобы это писала. Сердце начало биться чаще, холодок прокатился по позвоночнику. Что за чёрт?

Закрыла глаза, пытаясь зацепиться за воспоминание, но оно уже ускользнуло, растаяло, растворилось как тёплый пар в утреннем воздухе.

В комнате снова замяукал Ластик, недовольный тем, что я до сих пор не наполнила его миску. Я глубоко вздохнула и откинула дневник обратно на стол, не глядя.

Что бы ни значила эта запись, сегодня вечером я узнаю.

___

Утро прошло как обычно: кофе, музыка, Ластик и серое небо за окном. Но мысли снова и снова возвращались к ночному сну. Я вспоминала качели, его лицо, горячее дыхание и прикосновения, от которых до сих пор пробегала дрожь.

По дороге в институт я невольно искала его в толпе. Высокий парень со светлыми волосами, лёгкой щетиной и голубыми глазами. Конечно, его нигде не было.

После пар я отправилась в парк с фотоаппаратом, потом зашла в кафе, разобрала снимки и вышла на улицу. Люди на фотографиях жили своей жизнью, а я всё чаще чувствовала себя сторонним наблюдателем.

Дойдя до светофора, я уже собиралась идти дальше, но вдруг остановилась перед незнакомой вывеской.

«Кафе Легран».

Я невольно посмотрела на часы.

20:00.

Странное совпадение. Я задержалась у входа, глядя на тёплый свет за окнами, и всё-таки решила зайти. Сделала шаг внутрь, и вдруг на меня накатила волна дежавю.

Будто я уже была здесь, будто это место знало меня, а я его.

Оглядевшись, я увидела обычную картину: официанты снуют между столиками, гул голосов, звон бокалов, кофе-машина выпускает облачко пара. Никакой мистики.

Я села за ближайший столик у входа, взгляд пробежался по страницам меню, выхватывая знакомые названия. Хотелось чего-то тёплого, согревающего. Чего-то, что оставит сладкое послевкусие и наполнит этот вечер чем-то большим, чем просто усталость.

– Вы уже выбрали? – голос официантки прозвучал надо мной немного неожиданно.

Я подняла голову. Девушка смотрела внимательно, но без спешки, словно давая мне время.

– Я хочу что-нибудь сладкое, – сказала я, проведя пальцем по списку десертов. – И что-нибудь тёплое.

– Булочки с корицей? Их только что достали из печи, они мягкие, тёплые, с золотистой корочкой.

Я кивнула.

– И облепиховый чай.

– Отличный выбор, – официантка улыбнулась. – Принесу через пару минут.

Когда она ушла, я потянулась к рюкзаку, достала ноутбук и положила рядом фотоаппарат. Крышка объектива была немного прохладной, металл приятно лежал в руке.

Вытащив флешку, я вставила её в разъем.

На экране появились фотографии.

На первом снимке мостовая после дождя, свет фонарей отражается в лужах, словно в разбитом стекле.

Дальше переулок, почти пустой, лишь силуэт человека вдалеке.

Пролистывала снимки один за другим, рассматривая детали. Где-то кадр казался слишком резким, где-то наоборот, размытым, но всё равно живым.

Я уже полностью погрузилась в снимки, когда вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд.

Интуитивно подняла голову.

Возле столика у окна сидела собака. Крупная овчарка с густой рыжей шерстью и ясными, слишком внимательными глазами. Она не просто смотрела, а наблюдала, словно чего-то ждала.

Я невольно задержала взгляд. Что-то в её поведении было странным. Не тревожным, скорее… знакомым. Собака поднялась на лапы, медленно, почти грациозно, и сделала шаг вперёд, словно собираясь подойти ко мне. Но вдруг остановилась, оглянулась через плечо, на кого-то позади себя, и сразу же отступила назад.

Потом снова шаг. И снова заминка. Она заскулила, начала переминаться с лапы на лапу. Как будто говорила: «Ну же. Ты знаешь, кто это. Подойди».

Я замерла. Я знала эту собаку. Или, может, она знала меня. У меня ёкнуло сердце. Я тут же вспомнила сон. Не может быть. Взгляд метнулся к её хозяину.

Парень в чёрных зеркальных очках, в тёмной шляпе-трилби, пальто небрежно накинуто на плечи. В пальцах чашка кофе, рядом недоеденный круассан.

Я поняла. Он не смотрел, он вслушивался. И всё стало на свои места. Он не видел, но чувствовал.

Взгляд скользнул к собаке, та сидела спокойно, будто ждала сигнала.

Никакой амуниции, только поводок в руке.

Я прищурилась.

Под очками и шляпой смутно знакомые черты.

Тот самый парень.

Только в моём сне он был другим. Без очков, без шляпы, не скрывался.

А овчарка просто собака. Не спутница, не тень, а часть мира.

И всё же совпадения складывались в цепочку.

Слишком точную, чтобы остаться незамеченной.

Снова совпадение?

Я больше не верю в совпадения.

В горле пересохло.

В этот момент официантка поставила передо мной заказ.

Я оставила булочки и чай, взяв только ноутбук и сумку с фотоаппаратом. Поднялась и медленно направилась к нему.

Не было смысла стесняться, он всё равно не увидит.

И всё же внутри что-то дрогнуло, словно я делала шаг туда, откуда нет возврата.

Я осторожно подошла ближе, задержала дыхание и села напротив, стараясь не издать ни звука.

– Привет, незнакомка, – сказал он.

Я вздрогнула.

Тон был… странным, двусмысленным.

Он будто повторил мою фразу.

Но как? Он не мог этого знать. Мы впервые встретились.

Я точно молчала.

Абсолютно.

А внутри всё остановилось.

– Моя собака тебя выдала, – произнёс он приятным мелодичным голосом, будто понял мою растерянность.

Я посмотрела на собаку.

Овчарка сидела напротив, наклонив голову, переводя взгляд с меня на него, будто анализировала.

– Сидеть, Декси. Хорошая девочка.

Собака послушно опустилась, а он потрепал её за уши.

Я с трудом заставила себя заговорить.

– Привет, прости, что нарушила твоё уединение. Мне показалось, что… мы знакомы. Но, видимо, обозналась.

Я не привыкла заводить разговоры, не привыкла подходить к людям просто так.

Но этот человек уже сломал все правила.

Он слегка улыбнулся.

– Варя, кажется? Если моя интуиция меня не подводит.

Я замерла.

Он назвал меня по имени.

Я никогда не говорила ему, как меня зовут.

Это уже не случайность.

– Откуда ты знаешь моё имя? Кто-то рассказывал тебе обо мне? Мы вместе учимся?

Он сделал глоток кофе.

– Неудобно признаваться, но я наблюдаю за тобой уже давно.

Я хмыкнула.

– Давно наблюдаешь? Но я только зашла.

Он спокойно откусил круассан, как будто ничего особенного не сказал.

– Кажется, мы ещё не знакомы. Я Саша.

Я чуть прищурилась, вглядываясь в его лицо.

Он был чересчур спокоен. Словно разговор о странностях, это у него что-то вроде завтрака.

– Один твой знакомый парень… скажем, одолжил у тебя ручку.

– Лукьянов? – губы дрогнули. – Он тебя послал?

Я должна была встать и уйти.

Но не смогла.

– Кто ты?

– Сноходец. Или, как мы это называем – онер.

Я склонила голову набок и нахмурилась.

– Прости, кто?

Он слегка улыбнулся.

– Я проникаю в чужие сны. Не просто как зритель, как участник.

Тишина.

– И могу брать с собой других.

Я замерла.

Сны.

Этот сон.

Я открыла рот, но слова не выходили.

– То есть сегодня во сне был настоящий ты?

– Да.

Шок накрыл меня двойной волной.

– Почему ты не предупредил меня?

Он усмехнулся.

– Так ты мне и слова не дала сказать.

Жар вспыхнул на щеках.

Я покраснела до корней волос, быстро опустила голову, хорошо, что он этого не видит.

– Ладно, предположим на одну минуточку, что ты говоришь правду. Чего ты от меня хочешь?

Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.

– Этот парень, Дима.

Я насторожилась.

– Он не так прост, как тебе кажется.

Саша говорил спокойно, будто нарочно давал мне время переварить.

– Он тоже онер. Как ты и я. Осознаётся во снах.

– Дима? – уточнила я.

Он кивнул.

– Его способность – эмпатия.

Я только кивнула, больше в знак того, что поняла.

– Есть ещё один, – добавил он после паузы.

– Кто?

– Его зовут Арчи.

Имя прозвучало ровно, но в голосе появилось что-то тяжелое.

– Он не из тех, кого стоит недооценивать. Находит людей через сны.

Я ждала продолжения.

– Если считает кого-то опасным – запускает кошмар. Не один, а цепь.

– И?

– Люди теряют себя. Постепенно, но необратимо.

Холод пробежал по спине.

– А я-то тут при чём?

Саша помолчал. Дольше, чем хотелось бы.

А потом спокойно, почти буднично:

– Ты не просто видишь сны, Варя. Ты… иначе в них живёшь.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Он не давил, не объяснял до конца, но всё звучало слишком уверенно. Словно он не догадывался, а уже знал.

– И? Что теперь? – пробормотала я.

– Ты можешь делать то, что не могут обычные онеры.

– А с чего ты вообще взял, что я… тоже онер? – в моём голосе прозвучала ирония, но она звучала фальшиво даже для меня.

Он говорил спокойно, как будто просто перечислял факты:

– Твои сны слишком реальны.

– За тобой словно охотятся тени.

– Сюжеты повторяются. Ты не просыпаешься сразу. Ты дышишь во сне, как будто живёшь в нём по-настоящему.

Каждое его слово врезалось в мою грудную клетку.

Я отвела взгляд.

– Ладно… – сказала я тише, чем хотела. – Ладно, допустим.

Я прижала пальцы к вискам и задержала дыхание, как будто только так могла удержаться на месте.

Словно в теле включилась тревога, которую я не могла назвать.

Всё внутри боролось: отрицание, злость, страх.

И вместе с этим что-то ещё…

– И что я должна теперь делать?

Он склонил голову.

– Сегодня во сне пойдёшь со мной, и я тебе покажу, как это – быть одной из нас.

Я хмыкнула, не решаясь ни согласиться, ни возразить.

– Абсурд!

– Но ты слушаешь, – спокойно ответил он. Почти без улыбки.

На секунду я опустила глаза. Уголок моих губ дрогнул сам по себе.

Это была самая необычная ситуация в моей жизни.

– И сколько нас таких, как ты и я?

– Не очень много, в нашем городе всего несколько человек. Но таких как ты единицы во всем мире.

Я качнула головой.

– Как ты узнал, что я буду здесь в это время?

Он загадочно улыбнулся.

– Увидел во сне.

Я откинулась назад, закусила губу.

Он говорил слишком уверенно.

Я посмотрела на него.

Он ждал моего ответа.

Но я не хотела давать его прямо сейчас.

Я не доверяла ему.

– Это слишком. Мне нужно… хоть немного переварить всё это.

Я встала.

Он не попытался меня остановить. И, пожалуй, это было единственным, что удержало меня от бегства.

Он ничего не сказал.

Только склонил голову, будто принял моё решение.

Я отвернулась, чувствуя, как его внимание проводило меня до самого выхода.

Голова гудела. Я шла домой, словно в тумане, а в ушах всё ещё звучал его голос.

Онеры.

Люди, способные осознавать себя во сне. Проникать в чужое сознание. Вмешиваться в сны других, менять их, управлять ими.

Это вообще возможно?

Я попыталась воспроизвести в памяти каждый его жест, каждое слово, но всё казалось слишком странным, слишком невероятным. Это выходило за рамки привычного. Как будто меня выдернули из реальности и поместили в мир, о котором я даже не подозревала.

По дороге домой я шла медленно, как во сне. Ноги двигались сами по себе, а мысли всё ещё крутились где-то внутри разговора. Холодный воздух слегка освежал, но не рассеивал ту смутную тревогу, что осталась внутри после встречи. Всё казалось зыбким: улицы, окна, люди. Я шла как будто в обратном направлении.

Дома, наконец, закрыла за собой дверь и сбросила с себя одежду вместе с накопившейся за день усталостью. Умывшись, на секунду задержалась у зеркала, отражение смотрело в ответ рассеянно, чуть уставшим взглядом. Вздохнув, я отвернулась и набрала ванну.

Горячая вода медленно затопила пространство, наполнила его паром и покоем. Я опустилась в воду и позволила телу раствориться в этом тепле – пусть на мгновение.

Хотелось смыть с себя весь день: улицу, разговоры, напряжение, взгляды. Всё, что осталось снаружи.

Но внутри мысли не отпускали. Они цеплялись, выныривали, крутились в голове даже здесь, в тишине. Я закрыла глаза, но вместо покоя пришли образы, слова, лица. И никуда от них не деться, даже в воде.

Что теперь делать?

Как себя вести?

Завтра институт, завтра снова встречусь с Димой.

Я вспоминаю ту ночь в аудитории и наш разговор. Тогда всё было случайно. Нас просто заперли вместе. Но я сказала лишнего. Неосмотрительно, слишком по-честному. И теперь понимаю, он всё понял уже тогда.

У него загорелись глаза. Он зацепился за мои слова, и больше уже не отпускал.

Слишком многое совпало, чтобы продолжать делать вид, будто ничего не происходит.

А теперь я знаю правду. Его интерес возник не на пустом месте.

И это пугало.

Я решила держаться от него подальше. Не задавать вопросов. Не показывать, что что-то изменилось.

Когда вода остыла, я медленно выбралась из ванны, надела тёплый махровый халат и пошла в комнату. Кот потянулся на подоконнике, зевнул и лениво спрыгнул ко мне на колени, когда я села за стол.

Я погладила его за ушком, провела пальцами по мягкой шерсти.

На столе лежал дневник.

Я взяла ручку, медленно вывела несколько строк.

«Онеры. Осознанные сны. Проникновение в чужое сознание.»

«Неужели это правда?»

Слова выглядели почти нелепыми на бумаге.

Но я вспомнила его голос, уверенность, отстраненные глаза, которые, казалось, видели больше, чем я.

Положила ручку, закрыла дневник.

Мне нужен сон.

Но впервые за долгое время я боялась, что увижу во сне нечто большее, чем просто отражение своей жизни.

-САША-

Она пришла в кафе. Пришла именно так, как я и надеялся, и от этого почему-то внутри всё перевернулось, дыхание сбилось, стало трудно контролировать эмоции. Конечно, я всё просчитал. Кроме себя. Смешно, я ведь привык держать любую ситуацию под контролем, сохранять хладнокровие, но сейчас вся моя уверенность вдруг рассыпалась, стоило лишь услышать звук её шагов и тонкий аромат лаванды. Я должен был казаться сильным, уверенным. Должен был дать понять, что ей незачем сомневаться в правильности своего решения. Но внутри меня было столько сомнений и тревог, что я почти физически чувствовал, как тяжело мне даётся каждое слово.

А потом она заговорила. Голос. Не такой, как во сне, там он был тише, почти шёпотом, и я тогда с трудом различал слова. А здесь – чёткий, живой, ближе. Спокойный, без наигранности. Просто её голос. И это зацепило сильнее всего. Я услышал его среди гомона Леграна, сквозь звон чашек и тихие разговоры, и они отступили на второй план. Такой не забудешь. И я точно захочу услышать его снова.

Безумно хотелось видеть её лицо, когда сказал правду о нас, о ней. Несколько секунд молчания растянулись до вечности. Наверное, она была в шоке, глаза округлились от удивления и непонимания. Я почти улыбнулся, представляя это. Было в ней что-то такое милое и непосредственное, особенно когда она начала шипеть на меня, словно маленький котёнок, которого разбудили в неподходящий момент. Это было так по-настоящему, так живо. Даже ощутил её стеснение, когда речь зашла о том поцелуе. Её голос чуть дрогнул, дыхание сбилось, я уловил это мгновенно.

Но я понимал, она всё ещё не доверяет мне. И это логично. Не каждый день узнаёшь нечто настолько шокирующее о самой себе. Я бы тоже не доверял, окажись на её месте. А что, если она откажется? Что если после сегодняшнего дня она просто больше не появится? Не придёт, исчезнет, как призрак, растворится в городе, и я потеряю её навсегда? Если так произойдёт, то в дело наверняка вмешается Лукьянов. Они ведь учатся вместе, пересекаются чаще, у него в реальности больше возможностей сблизиться с ней, найти подход. Эта мысль неприятно царапнула изнутри. Я только надеюсь, что Варя достаточно умна, чтобы не спутать близость с доверием. Хотя я прекрасно понимаю: сейчас Дима её единственная опора в реальности, единственный человек, которого она видит и слышит постоянно, и это играет не в мою пользу.

Арчи тоже не будет медлить. Он наверняка уже нашёл лазейку в её сознание. Его спрайты постоянно шпионят за нами, эти тёмные, скользкие существа, слепо повинующиеся его воле. Арчи захочет увидеть её, ту самую девушку, которая может стать угрозой его превосходству. Я уверен, что он уже в панике. Он чувствует, как всё начинает выходить из-под контроля. Но Арчи осторожен. Он не станет действовать слишком открыто и напористо. Будет наблюдать, изучать, ждать подходящего момента. В каком-то смысле это даже может сыграть нам на руку. Чем больше она будет ощущать его присутствие, тем быстрее примет правильное решение.

Но всё это потом. Сейчас я сижу здесь, в пустом кафе, прислушиваюсь к затихающим шагам за дверью и пытаюсь усмирить бешеный стук сердца. Пальцы сами собой нащупывают кольцо, сжимаю его, как делал это тысячу раз. Металл прохладный, шероховатый, чуть врезается в кожу. Кажется, если держать крепко, всё останется под контролем. Хоть что-то. Следующий шаг сделан. Что будет дальше, зависит уже только от неё.

4. Вторжение

-ВАРЯ-

На следующий день в институте я старалась держаться в тени. Я помнила предупреждения Саши. Помнила всё, что он сказал о Лукьянове. Поэтому не смотрела в его сторону, не задерживалась рядом и не давала повода заговорить. Но это не значило, что Дима не замечал меня.

Я всё время чувствовала его пристальный взгляд, изучающий, словно он разгадывал загадку, о которой я не подозревала.

Пару раз мне показалось, что он собирался подойти. Он замедлял шаг, словно прикидывая, что сказать, но я перехватывала инициативу. Быстро отворачивалась, уходила, делала вид, что не замечала.

Лучшим способом избежать разговора было не оставить для него ни одной лазейки.

Возле входа в лекционный зал я заметила их.

Наташа Полякова и Света Силантьева.

Длинноногие блондинки, похожие на двух кукол из одного набора: одинаково уложенные волосы, безупречный макияж и самодовольные улыбки. Они стояли рядом, о чём-то переговаривались и время от времени хихикали.

Я не слышала слов, но по взглядам без труда догадалась, что речь шла о Диме.

Стоило мне приблизиться, как Наташа замолчала на полуслове.

Света демонстративно зевнула и принялась рассматривать ногти.

– Что-то я устала от однообразия, – протянула она, проводя пальцем по кутикуле.

– Не всем же повезло родиться интересными, – подхватила Наташа, окинув меня оценивающим взглядом.

Я посмотрела ей в глаза, но она тут же потеряла ко мне интерес, словно меня здесь вообще не было.

Не ответив ни слова, я прошла мимо и остановилась возле доски объявлений.

«Студенческая дискотека!» – яркая надпись бросилась в глаза почти как предупреждение.

Несколько секунд я безучастно разглядывала цветные буквы, чувствуя привычное нежелание оказаться в месте, где собирается слишком много людей. Уже собиралась уйти, когда рядом неожиданно появилась лаборантка со старших курсов — высокая, важная, с таким видом, будто от её решений зависела судьба всего института.

Она поймала мой взгляд и улыбнулась слишком радушно, чтобы это выглядело искренне.

– Привет, – обратилась она ко мне, хотя я бы предпочла остаться незамеченной. – Собираешься прийти?

Я поджала губы, стараясь выглядеть равнодушной.

– Я не хожу на дискотеки, спасибо...

Но лаборантка не дала мне договорить.

– Нам нужен фотограф. Я слышала, ты хорошо снимаешь. Выручай, пожалуйста. Искать кого-то другого уже некогда.

Отказ был самым логичным ответом. Мне это не было интересно, но почему-то я всё равно согласилась.

Пятница наступила слишком быстро.

Вечером я без особого интереса посмотрела на своё отражение в зеркале. Волосы собрала в хвост, надела чёрные джинсы, белую майку и кроссовки. Фотоаппарат привычно лёг на плечо, и вскоре я уже ехала в метро, мысленно проверяя батарею, флешку и план съёмки.

У входа в актовый зал толпились студенты. Воздух был наполнен смехом, разговорами и запахом парфюма. Девчонки крутились возле зеркал, поправляли макияж и фотографировались, а я прошла мимо и направилась внутрь.

Музыка гремела так, что бас отдавался в груди. Цветные огни скользили по стенам и лицам, толпа двигалась в ритме танца. Я подняла фотоаппарат и начала ловить кадры: смеющиеся лица, случайные жесты, короткие моменты, которые исчезали быстрее, чем успевали стать воспоминаниями.

За объективом всегда было проще.

Но потом я увидела его.

Дима.

Он стоял в стороне, чуть покачиваясь, с улыбкой, в которой не было ничего от прежней лёгкости. В руке был стакан. Голос кого-то рядом размывался в общем гуле, а он даже не попытался сосредоточиться и поддержать разговор.

Он был пьян. Качнул головой в такт музыке, расстегнул пуговицы на рубашке, рассмеялся вместе с друзьями.

Слишком поздно я поняла, что он идёт прямо ко мне.

В этот момент заиграла медленная музыка, и ди-джей объявил:

– Парни, приглашаем дам!

Дима остановился прямо передо мной.

– Потанцуем?

Голос небрежный, будто он даже не ждет отказа.

Я делаю шаг назад.

– Прости, я не танцую. Я работаю.

Я показала ему фотоаппарат, но он…

Вырвал его у меня из рук.

– Только после танца.

Я замерла.

– Пожалуйста, отдай!

Он ухмыльнулся, подошёл ближе.

Слишком близко.

Спиртовое амбре накрыло меня.

– Как тебя там зовут?

– Варя.

Я сказала тихо, почти пробурчала, но он услышал.

Меня мутило от запаха алкоголя.

– Дай мне фотоаппарат.

– Сначала танец.

Рука легла на талию.

Я не смогла отстраниться.

Его движения были небрежными, шаткими, он едва держался на ногах.

Я чувствовала взгляды на себе.

Мне казалось, что все смотрели только на нас.

Мне хотелось исчезнуть.

Но я не могла управлять реальностью.

Я не могла разбудить себя.

Я была не во сне.

Наконец музыка стихла.

Дима снял с шеи мой фотоаппарат.

– На, забирай, если сможешь.

Я потянулась, но он отвёл руку назад и рассмеялся, словно издевался.

– Ладно, шучу, держи.

Он наконец вернул фотоаппарат, и я быстро направилась к выходу.

Ночной воздух влажный, тяжелый, пахнет сыростью асфальта, мокрым железом и чем-то ржавым. Дождь то ли только что прошёл, то ли просто город живёт в этом вечном запахе промозглого бетона.

Мне всё равно.

Я просто хочу уйти. Забыть этот день, стереть его, вычистить из памяти, как грязное пятно с белой ткани.

Но за спиной хлопнула дверь.

Послышались шаги. Громкие, злые, которые приближались слишком быстро.

– Слышь, овца!

Я замираю, чувствуя, как внутри что-то холодеет. Резко оборачиваюсь.

Наташа Полякова. Света Силантьева.

Они стояли под тусклым светом фонаря, лица были напряжёнными, перекошенными чем-то, чего я раньше у них не видела. Не просто раздражение. Злоба.

– Что вам надо? – мой голос прозвучал глухо, в горле запершило.

Наташа не ответила.

Рывок. Резкая боль в груди.

Она схватила меня за футболку и дёрнула с такой силой, что ткань затрещала, словно вот-вот разойдётся по швам.

– Если я ещё раз увижу, что ты к нему подбираешься, я тебе всю твою страшную рожу расцарапаю!

Слова дошли до меня с запозданием, как сквозь вату. Всё произошло слишком быстро.

Света схватила меня за волосы.

Острая боль, как будто когти впились в кожу.

Я вскрикнула, попыталась вырваться, без шансов. Грудь сдавило, воздуха не хватило, дыхание сбилось. Всё сжалось, как будто меня затянуло в невидимую петлю.

Я оказалась в ловушке.

И вдруг…

Лай.

Громкий, резкий, сорвавшийся с низкого утробного рычания.

Наташа застыла, её пальцы дрогнули. Света резко отпустила мои волосы.

Я упала, споткнувшись, хватая воздух рваным вдохом.

Из темноты появился силуэт.

Овчарка.

Большая, с вздыбленной шерстью на загривке, с оскаленными зубами, её дыхание было горячим и прерывистым.

Она сделала шаг вперёд.

Рычание заполнило улицу, глухое, угрожающее, пробирающее до костей.

Света отшатнулась, сорвалась с места.

– Пошла к чёрту, тварь! – Наташа выкрикнула это, но её голос сорвался, в нём было больше страха, чем злости.

Они побежали.

Я осталась сидеть на холодном асфальте, с трудом переводя дыхание.

Сердце глухо билось в рёбрах, пальцы дрожали.

Подняла голову.

Овчарка уже была рядом. Её тёплая морда коснулась моей ладони, шерсть была жёсткой, но живой.

– Спасибо, Декси…

Я провела рукой по её загривку.

– Где твой хозяин?

Оглянулась.

Темно. Пусто.

Снова прошептала:

– Спасибо…

Она не ушла.

Присела рядом, тяжело выдохнула.

Я почувствовала её присутствие, как будто рядом была не просто собака, а кто-то, кто видел насквозь.

Медленно встала и пошла в сторону дома.

Не обернулась, но услышала, как позади зацокали лапы.

Декси шла рядом, уверенно, почти гордо.

– Ты что, пойдёшь со мной? – спросила я, обернувшись.

Она гавкнула один раз, коротко.

Я улыбнулась, несмотря на усталость.

– Ну спасибо тебе, Декси.

Так мы и шли вместе.

Мимо подъездов, тусклых фонарей, ветра, который бил в лицо.

Словно это была моя собака.

У подъезда я присела на корточки и ещё раз провела ладонью по шерсти.

– Всё, мы пришли. Беги домой.

Декси ткнулась носом в моё плечо, потёрлась о колени.

А потом тявкнула, развернулась и скрылась за углом. Я долго смотрела ей вслед.

Как только я зашла в квартиру и осталась одна, мой щит рухнул. Грудь сжало, как будто кто-то тяжёлый сел прямо на рёбра.

Я закрыла за собой дверь, скинула куртку. Не включая свет, дошла до кровати и упала.

Горло сжалось, плечи задрожали. Рыдания прорвались резко, глухо, как будто я пыталась сдержать их всю дорогу.

Прошёл почти час, прежде чем слёзы иссякли. Прежде чем сон забрал меня в темноту.

От пережитого потрясения у меня появился новый сюжет с сегодняшней дискотекой, и я увидела свой новый сон. Музыка гудела, пробираясь под кожу, пульсируя внутри меня.

Свет мигал, рассыпаясь цветными бликами, скользя по полу, лицам, телам, растворяя границы.

Я стояла в центре танцпола. Посреди толпы студентов, но всё же одна.

Двигалась, позволяя ритму вести меня, позволяя себе раствориться в движении, в свободе.

Больше не было объектива, за которым можно спрятаться. Не было тяжёлых взглядов, давящих на плечи.

Я танцевала. Забыла обо всём. Это была моя территория, и тут я выглядела по-другому.

Больше не привычные футболка, джинсы и кроссовки.

Я уловила своё отражение в зеркалах, которые были частью декора танцпола.

На мне было длинное чёрное платье, лёгкое, обволакивающее кожу, подчёркивающее линию талии. Глубокий чёрный цвет заставлял мои глаза казаться ещё ярче, ещё выразительнее. На ногах были тонкие босоножки на каблуках. Я распустила волосы. Они мягкими волнами коснулись плеч, спали по спине.

Я не пряталась. Мне было некого стесняться. Этот мир был моим. Но именно в этот момент появился он.

Дима.

Я почувствовала его до того, как увидела боковым зрением. Он стоял у стойки, наблюдал.

Смотрел так, будто уже знал, что он здесь хозяин.

Потом он присвистнул.

– Детка…

Голос разнёсся сквозь музыку.

Я резко замерла. Дыхание сбилось.

Он сделал шаг вперёд, двигался медленно, раскованно, как всегда.

– Что же ты сразу так не пришла?

Он сказал это с очевидным удовольствием.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

– Уходи.

Я сказала твёрдо, но голос прозвучал тише, чем хотелось бы.

Дима ухмыльнулся шире.

– Сон твой, но разве ты против компании?

Я сжала кулаки.

– Я не приглашала тебя.

– Ты сама отдала мне свою ручку.

Он лениво достал из кармана мою же ручку.

Я резко сжала губы.

Вот чёрт. Конечно. Он проник в мой сон через мою вещь.

В этот момент мне показалось, что рядом был кто-то ещё незримый, кого невозможно было сразу разглядеть.

Он приблизился, я сделала шаг назад.

Но прежде, чем я успела снова сказать ему убираться, всё пространство вокруг нас изменилось.

Вспышка.

Мне не нужно было гадать, я знала, кто это.

Саша.

Он встал между нами, его лицо осталось спокойным, но я почувствовала напряжение.

Дима насмешливо щёлкнул языком.

– О, герой явился.

Он сделал шаг назад, поднял руки в притворной покорности.

– Ладно, ладно, не будем портить даме вечер.

Его голос капал ядом.

– Сегодня с тебя достаточно, милая.

Он исчез, растворяясь в тени, оставляя после себя лишь отголосок своего присутствия.

Музыка стихла. Я перевела дыхание.

Саша остался. Стоял передо мной. Наблюдал.

Я почувствовала, как внутри всё задрожало, но не от страха.

– Он больше не вернётся, – сказал он тихо.

Цветные вспышки света отразились в его глазах, сделав взгляд ещё темнее.

Саша стоял так неподвижно, что казалось, даже сон замер.

Я вгляделась в него, не веря.

– Как ты оказался здесь… в нужный момент?

Он посмотрел спокойно.

– Я был тут с самого начала.

Я моргнула.

– Не может быть. Я бы тебя заметила.

Он поднял руку и показал кольцо на пальце.

– Это амулет. Знак наблюдателя. Он позволяет мне быть в сюжете и оставаться невидимым. Только наблюдать.

Я посмотрела на кольцо, а потом на него. И вдруг поняла, что он всегда был рядом. Смотрел. Ждал. Молчал.

Мурашки пробежали по коже от шеи до запястий.

Он знал мои сюжеты. Мои страхи. Мою тьму.

Он мог быть рядом, даже если я не чувствовала.

Стало неясно, кого на самом деле стоило бояться – его или Диму.

Я сделала шаг назад. В горле стало тесно. Мир вдруг показался слишком громким.

– Оставьте меня в покое! – вырвалось срывающимся голосом. – Все.

Саша не ответил.

Просто исчез, как будто его и не было, только лёгкий отсвет на стекле и ощущение, что кто-то недавно стоял рядом.

А я осталась.

Сквозь толпу. Сквозь переливы света, будто кто-то разбил калейдоскоп прямо над головой.

Я шла, кружилась, брела сквозь этот сон, как сквозь воспоминание, которое не просило быть понятым.

Музыка снова поднялась, нарастая, затмевая всё вокруг.

И только внутри осталась звенящая пустота, в которой никого больше не было.

Только я и мой собственный шум.

___

Я проснулась и сразу поняла – что-то не так.

Не просто сон. Это вмешательство.

Кто-то был у меня в голове. Сердце сделало лишний удар. Сознание больше не в безопасности.

Границы между «я» и «не я» будто больше нет. Саша. Дима. Они были во сне. Теперь это не вопрос – это факт.

Они – онеры.

Они и правда умели входить в чужие сны. И почему-то выбрали именно меня.

Я резко села в кровати и сбросила одеяло, будто внезапно стало нечем дышать.

Лукьянов.

Чёрт бы его побрал.

Он прекрасно понимал, что делает. Давил, провоцировал, постоянно выводил меня из равновесия. Похоже, ему это даже нравилось.

Я провела рукой по лицу и тяжело выдохнула. Голова гудела после бессонной ночи, мысли путались.

Но одно было ясно. Всё зашло слишком далеко.

Чего они от меня хотят?

Почему именно я?

Ещё неделю назад моя жизнь была совершенно обычной. Учёба, дом, фотоаппарат. Я никого не искала, ни во что не ввязывалась и даже не подозревала, что существуют люди вроде них.

А теперь их было сразу двое.

Саша и Дима.

Словно они появились из ниоткуда и перевернули всё вверх дном.

А вдобавок эти девицы. Наташа и Света.

Злые, завистливые. Как будто я виновата в том, что у кого-то напротив меня что-то щёлкнуло в голове.

Словно я нарушила их уютную, вымученную реальность.

Я проснулась злой и взвинченной. Прятаться больше не получалось, даже сны перестали принадлежать только мне.

Собрав волосы в хвост, я надела единственное чёрное платье и захватила лодочки. Почему-то именно сегодня хотелось выглядеть иначе.

В институте сразу стало ясно, что дискотека не прошла бесследно. Коридоры гудели разговорами, а на меня то и дело бросали любопытные взгляды.

Меня тошнило от этого внимания. Я села за последнюю парту, надеясь спокойно пережить пары. Через секунду кто-то плюхнулся рядом.

Я даже не посмотрела. Узнала его по едва уловимому запаху коры и чего-то пряного.

Сердце будто сделало лишний удар. Дима.

Он сидел чуть сдержаннее, чем обычно. Не развалился, не подбросил ногу на ногу.

Просто сидел.

– Варь…

Голос прозвучал тихо, без понтов. Даже как будто виновато.

– Слушай, я вчера накосячил.

Пауза.

– Почти ничего не помню. Надеюсь, не перегнул?

Я медленно повернулась.

Он действительно выглядел иначе. Ни тени ухмылки. Лоб нахмурен, плечи чуть ссутулились.

– Всё нормально, – сказала спокойно. – Весело было. Особенно когда ты пытался украсть мой фотоаппарат.

Он моргнул.

– Серьёзно?..

– Угу. И верни мою ручку.

Я скрестила руки, чуть подалась вперёд:

– Кстати, как ты вообще запомнил моё имя?

Он улыбнулся уголком рта, будто по инерции, и сразу погасил улыбку.

– Да брось, я всегда знал, – сказал коротко.

– Сильно сказано.

Я поджала губы, но он уже закопался в рюкзаке.

– Вот, – протянул. – Возвращаю.

Я взяла ручку. Пальцы сжались крепче, чем нужно.

– Мне показали пару фото… в общем этого хватило, чтобы захотелось провалиться.

– М, ясно.

Я убрала ручку в пенал.

– Слушай, – голос его снова стал мягче, но уже ближе к прежнему, – может, после пар прогуляемся?

Я подняла бровь.

– Ты серьёзно?

– А почему нет?

– А твоя фанатская база не сожжёт меня за это?

Он усмехнулся, наклоняясь ближе.

– Моя база слишком занята собой, чтобы заметить, с кем я гуляю.

– Уверен? – я кивнула в сторону. – А вон та? Уж очень пристально смотрит.

Наташа. В глазах читалась злость с примесью паники.

Дима бросил взгляд через плечо, спокойно.

– Да плевать.

Но что-то в его лице изменилось. Мимолётно. Еле уловимо.

– Молодые люди, у нас тут лекция, если вы не против. Разговоры после.

Я замолчала.

Дима тоже.

Он раздражённо откинулся на спинку стула, покачивая ногой под партой.

Всю лекцию он будто краем глаза следил за каждым моим вздохом.

Я делала вид, что не замечала. Старалась смотреть только в тетрадь, записывать каждое слово с доски, как будто в этом было спасение.

Звонок.

Гул голосов, скрип стульев, кто-то зевнул, кто-то уже уткнулся в телефон. Половина аудитории высыпала в коридор.

Я встала.

Дима не сдвинулся с места.

– Пропусти.

Он посмотрел мне в лицо. Голос прозвучал тихо:

– Я без тебя не пойду.

От этих слов меня будто окатило ледяной водой.

Я не знала, чего он добивался: прощения, близости, власти?

И от этого становилось страшнее.

Я выдохнула сквозь зубы.

– Не вмешивайся в мою жизнь.

Подняла палец, указывая прямо ему в грудь. Жест негромкий, но жёсткий.

– И не ходи за мной.

Он не ответил.

Я взяла сумку и ушла, чувствуя на себе его липкий взгляд, будто он всё ещё цеплялся за меня.

__

Я шла куда глаза глядят, стараясь сбежать от разговоров, взглядов и мыслей, которые весь день крутились в голове. Ноги сами привели меня к старой оранжерее, куда мама когда-то водила меня в детстве. Внутри пахло влажной землёй, пылью и увядшими растениями. Среди пустых клумб всё ещё пробивались редкие зелёные побеги, будто упорно отказывались сдаваться. Я села на старую скамейку, достала фотоаппарат и впервые за долгое время просто позволила себе ни о чём не думать. Луч света на сухой ветке, пыльное окно, тени от старых рам. Обычные вещи неожиданно помогли вернуть ощущение реальности.

Когда я вышла на улицу, день уже клонился к вечеру. Город жил своей жизнью, шумел машинами и голосами, а я просто брела без всякой цели. На перекрёстке рядом вдруг тявкнула собака. Я обернулась, и сердце на мгновение сжалось. Это была не Декси, а незнакомый рыжий пёс с забавными маленькими ушами. Он посмотрел на меня и тут же убежал к хозяину. От этой короткой встречи внутри стало одновременно тепло и немного грустно.

Через квартал я зашла в магазин и зачем-то купила мороженое. Просто так. Пока шла домой, половина успела растаять и капнула на рукав куртки, но почему-то это совсем не расстроило. Дома меня встретил Ластик. Я насыпала ему корм, включила музыку и какое-то время просто слушала знакомую мелодию. Потом подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела уставшая девушка с тенями под глазами, но всё ещё живая и настоящая.

Наверное, пока этого было достаточно.

Я легла рядом с мирно спящим котом и впервые за долгое время заснула без сопротивления.

___

Этой ночью я снова блуждала в лабиринтах собственных снов, где время теряет смысл. Я возвращалась в старый двор детства, к ощущению свободы, которое ещё помнили деревья и заборы.

Потом открывалась дверь бабушкиной дачи. В доме пахло жасмином и тёплым пирогом, мягкий свет делал всё спокойным и безопасным. Там я снова становилась той девочкой, которой, казалось, ничего не угрожает.

И вдруг я подумала о чужих снах, как легко можно перейти эту тонкую границу и увидеть правду, скрытую за привычной реальностью.

Я резко проснулась.

Как будто кто-то выдернул меня из сна за волосы.

В комнате было темно, но не просто темно, плотно, как будто воздух наполнился чем-то вязким, липким, чужим.

Я села в кровати, не дыша. И тогда я увидела в дверном проёме фигуру. Мужскую. Неподвижную.

Он просто стоял и смотрел.

Мои пальцы вцепились в простыню. Горло сжалось.

Я не могла пошевелиться, только слышала, как гудит кровь в ушах.

Он не говорил ни слова.

Не делал ни шага.

Но я чувствовала, он пришёл за мной. Он знал, что я проснулась. Знал, что я его вижу.

Медленно, с пугающим спокойствием он вошёл в комнату и остановился рядом.

Без слов и без тени сомнения.

А я не могла ни закричать, ни отвести взгляд.

На меня с высока смотрел мужчина: строгий, с хищными чертами лица, с зачесанными назад волосами, они придавали ему некую аристократичность. Глаза бездонные, как тьма. Но больше всего меня поразило его спокойствие. Как будто он всегда знал, что мы встретимся.

– Арчи?.. Это вы?..

Мой голос дрогнул. Я не хотела, чтобы он услышал страх, но он наверняка уже почувствовал его.

– Значит, эти мелкие шавки успели шепнуть тебе моё имя. Меня зовут Артур, но в системе снов меня все знают как Арчи.

Он говорил спокойно. Даже вкрадчиво. От этого становилось ещё страшнее.

– Как вы вообще попали сюда?..

Я быстро осмотрела комнату. Вроде бы всё на месте, дверь закрыта, окна целы. Но вокруг… всё чужое. Как будто кто-то трогал вещи, пока меня не было.

Арчи усмехнулся.

– Серьёзно? Замки? Ты правда веришь, что они хоть что-то значат?.. Для меня?

Он шагнул ближе. Я сжалась, схватившись за край одеяла, словно могла спрятаться.

– Зачем вы пришли?..

Он наклонил голову, будто прислушивался к моим мыслям.

– Твой отец… – начал он, но вдруг замолчал.

Потом медленно продолжил:

– Он бросил тебя, верно?

– Это не ваше дело.

Я сказала быстро. Слишком быстро.

– Но это ведь болит, правда?

Он прошёлся пальцами по моему столу, поднял ручку.

– Где он сейчас? Забыл, как ты выглядишь?.. А ты всё ещё хранишь его фотографии…

Он посмотрел на меня в упор.

– Отдай. Я сделаю так, что он почувствует то же, что чувствовала ты. Брошенность. Одиночество. Только… больнее.

Я помотала головой.

– Нет, вы не тронете его.

– Тогда это будешь ты.

Он сжал ручку. Треск. Пластик лопнул, как лёд под сапогом.

– Я ведь честно предлагаю сделку.

Воздух покинул легкие.

– Что вы хотите от меня?!

Голос сорвался. Я снова сжалась.

– Всё просто.

Он говорил спокойно, будто речь шла о погоде.

– Сила. Защита. Осознанность. Вместе мы можем больше, чем все эти жалкие онеры, прячущиеся по углам, как тараканы.

– Мне ничего не нужно от вас.

Я попыталась звучать жёстко. Но внутри всё уже дрожало.

Он чуть склонился вперёд.

– А они тебе нужны? Эти неудачники. Они боятся меня.

Я не знала, что сказать. Я просто смотрела.

– Ты не такая, как они. Но ты ещё не готова. Это видно.

Эти слова прозвучали почти нежно. И именно от этого мне стало ещё холоднее.

Он подошёл ближе. Я отпрянула.

– Твой выбор не созрел. Но ничего, я помогу тебе определиться быстрее.

Он сделал шаг мне навстречу. Медленно. Неотвратимо.

И я увидела, как он потянул ко мне руки. Не просто жест – это был захват, намерение сломать, лишить воздуха.

Я отшатнулась, но тело будто вросло в кровать.

Мышцы не слушались.

Его пальцы всё ближе – холодные, уверенные, жесткие.

И вот они уже оказались на моей шее, сжимали, давили.

Я захотела закричать, но из горла не вышло ни звука.

Только хрип. Только немой протест.

Глаза налились болью. Воздуха не было.

Лёгкие будто свернулись в ком, в груди горел огонь, пульс бил в виски, на губах появился металлический привкус ужаса.

Я извивалась, но тщетно. Всё словно замедлилось. Он смотрел мне в лицо, и в этих глазах не было ни жалости, ни гнева, только ледяное превосходство.

И в тот миг, когда казалось – ещё секунда, и я исчезну.

Я вскочила в постели, хватая ртом воздух.

Пульс лупил в горле, будто сердце переместилось выше.

Я ущипнула себя за руку резко, до красной боли. Реальность не отпускала. Страх всё ещё был здесь.

Руки дрожали. Я включила ночник.

Тёплый свет залил комнату, но не дал ощущения безопасности.

Я огляделась. Никого.

Только темнота за гранью света, и в ней отголосок его взгляда.

Только… На столе лежала моя ручка, целая.

Я закрыла глаза и выдохнула.

Что это было? Он превратил мой сон в кошмар? Похоже, что до этого я испытала ложное пробуждение.

Комната была тихой. Слишком тихой.

Но что-то было не так.

Арчи.

Я всё ещё чувствовала его присутствие, будто он был здесь, в тени, наблюдал за мной.

Я глубоко вдохнула, пытаясь выгнать из головы этот бред. Это был сон. Всего лишь сон.

Но я должна убедиться.

Сбросила одеяло, встала, прохладный пол сразу же пробрал до костей. Осторожно подошла к двери и провела ладонью по замку. Закрыто.

Но ведь тогда тоже было закрыто.

Тревога заскреблась где-то в груди. Мне потребовалось больше уверенности.

Я медленно повернула ключ, проверяя ещё раз. Щелчок. Всё в порядке.

Но нет. Этого оказалось мало.

Я открыла дверь и вышла в подъезд.

Тусклый свет лампочки лениво осветил лестничную площадку. Воздух пах старым деревом перил и слабым ароматом чьей-то давней еды. Тихо.

И вдруг рядом скрипнула дверь.

Я вздрогнула, сердце на мгновение замерло, но тут же успокоилось.

Из-за порога выглянула тётя Валя.

Махровый халат в розах, недовольное лицо, тёплые домашние тапочки. Она прищурилась на меня, скрестив руки на груди.

– Варвара, девочка, ты это чего тут стоишь, как тень непрекаянная?

Я прокашлялась, пытаясь быстро придумать что-то правдоподобное.

– Просто… воздухом подышать.

Тётя Валя закатила глаза, покачала головой.

– Воздухом, ага. Дышать. Ночью. В коридоре. Ты хоть слышала, что сама сказала?

Я не нашла, что ответить, а она уже прищурилась ещё сильнее.

– Кошмары?

Я промолчала.

– Ну конечно, кошмары. Молодёжь нынче такая нервная. Ладно, хочешь чайку с мятой? Говорят, успокаивает.

– Спасибо, тётя Валь, но нет. Я пойду спать.

Она долго смотрела на меня, будто раздумывая, насколько глубоко стоило копать. Потом вздохнула.

– Ну как знаешь. Только давай без этих ваших ужасов. А то я тут дверь открою, а ты опять стоишь, как привидение. Мне, между прочим, стареть рано, а седых волос уже хватает.

Я улыбнулась.

– Спокойной ночи, тёть Валь.

– И тебе, Варвара. Только не летай по ночам, ладно?

Она ещё раз оглядела меня с головы до ног, цокнула языком и скрылась за дверью.

Я тоже ушла в свою квартиру.

Повернула ключ в замке.

Раз, два, три.

Теперь точно заперто. Спрятала ключ в тайник.

Легла в постель, натянула одеяло до подбородка.

Но даже с закрытыми глазами я чувствовала: тревога не ушла.

Будто за дверью, там, в темноте, кто-то всё ещё ждал, когда я снова усну.

На лбу проступил холодный пот. Он не остался, но я была уверена, что ещё вернётся. И тогда мне снова придётся выбирать, хотя я до сих пор не знала, на чью сторону встать. В конце концов я решила, что завтра попытаюсь снова найти Сашу и спокойно всё обсудить. Кажется, он предлагал мне помощь, но я по-прежнему не понимала, кому из них действительно могла доверять. Возможно, я оказалась в гораздо большей опасности, чем хотела себе признать.

___

С самого утра я не могла избавиться от мыслей об Арчи. Я решила рассказать обо всём Диме, но, придя в институт, сразу заметила, что его нигде нет. Он не появился ни на первой паре, ни позже, и тревога от этого только усилилась.

Весь день я просидела словно в тумане. Мысли снова и снова возвращались к прошлой ночи и к вопросу, который не давал покоя: что, если Арчи говорил правду?

К вечеру ждать стало невозможно. Мне нужно было найти Сашу, убедиться, что он реален и что всё происходящее не плод моего воображения. Если Дима исчез, а Саша не появится, я останусь один на один со всем этим кошмаром. Тогда единственным человеком, который якобы понимал происходящее, останется Арчи. А ему я не доверяла.

Едва прозвенел звонок, я вышла из института и направилась в кафе. Там оказалось тихо и почти пусто. Я сразу посмотрела на столик в дальнем углу, но он пустовал. Разочарование больно кольнуло внутри, однако я решила подождать. Заказала имбирный чай с булочками, пролистала ленту новостей, просмотрела свои фотографии и время от времени поглядывала на вход.

Посетители приходили и уходили, пока наконец в дверях не появился Саша. Рядом с ним шагала Декси. Они направились к дальнему столику, словно были здесь постоянными гостями. Несколько секунд я просто наблюдала за ним, а потом попросила официантку пересадить меня за его столик. Она удивилась, но помогла перенести заказ. Ещё до того, как я успела что-то сказать, Саша понял, кто сел рядом.

– Я знал, что ты придёшь, – его голос прозвучал спокойно, но в нём было что-то, от чего по коже побежали мурашки. Уверенность. Стабильность. Почти как стена, за которой можно спрятаться.

– Как спалось?

Я невольно выдохнула. Слишком громко.

– Спалось… мягко говоря, ужасно, – сказала я, и мой голос предательски дрогнул.

– Кошмар?

Я кивнула, но тут же осеклась.

– Да. Он приходил. Арчи.

Саша промолчал.

– Он ужасен, – выдохнула я. – Это было не просто страшно. Он смотрел на меня так, будто знал обо мне всё.

Саша слегка наклонил голову.

– Да, Арчи умеет производить впечатление.

– Почему он нашёл меня именно сейчас? – Я почувствовала, как внутри поднимается тревога. – Если я была ему нужна, почему он не появился раньше?

Саша медленно повернул ко мне лицо, скрытое в тени чёрной шляпы. Сквозь зеркальные стёкла не было видно глаз, только моё отражение, искажённое, словно я смотрела на себя из другого мира. Его лицо оставалось сосредоточенным, почти острым.

– Лукьянов отдал тебе ручку?

Я кивнула и быстро добавила:

– Да. У меня с собой. В сумке.

– Вот тебе и ответ, – спокойно сказал он. – Это был его маячок.

– Обычная ручка?

– Не совсем. Для Арчи это был якорь. Через такие вещи он проникает в чужие сюжеты.

Я промолчала. Не потому, что не поняла, а потому, что поняла слишком хорошо.

– Значит… Дима?.. – я запнулась. – Он заодно с ним?

Саша слегка качнул головой.

– Нет. Он не знал. Но невольно дал ему ключ.

Я опустила глаза.

Медленно открыла рюкзак. Нащупала ручку.

Холодная. Как чужая. Как будто в ней осталась чья-то тень.

– Чёрт… – выдохнула я. – Я думала, что это просто… вещь.

Саша ответил не сразу. Потом тихо произнёс:

– Мы все в начале так думаем.

Я сжала её, ощущая знакомый пластик. Обычная вещь… и в то же время чужая. Противная. Как будто кто-то другой держал её до меня слишком долго.

В голове вспыхнул тот самый образ: Арчи, стоящий в дверном проёме. Его тень, взгляд. Я резко швырнула ручку на стол, как будто она и правда могла обжечь.

– Так это работает? – голос сорвался.

Саша чуть качнул головой, спокойно, почти отстранённо:

– С помощью личных предметов мы можем попасть в чужой сон. Принять участие, иногда незаметно. Иногда… только наблюдать.

Его пальцы нащупали кольцо и начали медленно, нервно его прокручивать, словно нужно было чем-то занять руки, лишь бы не выдать себя словами.

Я попыталась рассмотреть кольцо получше. Оно было большое, серебряное, с налётом, словно почерневшее от времени. Его украшал чёрный ромбик – строгий, почти старинный, и в свете лампы он странно переливался, как будто хранил внутри не отражение, а что-то живое.

– Значит ты наблюдал за мной? – спросила быстро, резко.

Он ответил не сразу.

– Да. Один раз… случайно, – произнёс он наконец, не подняв головы. – Тогда я ещё не знал, что это ты. Декси… она принесла твою перчатку. Я не сразу понял, чья она. Просто… зацепился за неё.

Я посмотрела на него. Он всё ещё крутил кольцо. Не сделал ни одного лишнего жеста. Не защитился. Просто ждал, приму ли я это.

– Этот мужчина… Арчи… он сказал, что может научить меня быть сильнее. Что он понимает мою боль лучше других.

Я замолчала на секунду.

– Он не считает себя чудовищем. Даже наоборот. Как будто он… верит, что делает всё правильно.

Саша сразу ответил:

– Не обманывай себя. Он знает, кем стал, и ему это удобно.

Он говорил ровно, без пафоса.

– У всех нас есть своя боль внутри, Варя. У онеров тем более. Но вопрос в том, что мы с этим сделали.

Он сделал паузу.

– Арчи выбрал самое простое. Проникать в чужую жизнь, как будто это его право. Лезет в голову, якобы ради помощи, а потом оставляет после себя разруху.

Я промолчала, в груди всё сжалось.

Посмотрела на него и вдруг поймала себя на мысли.

Он тоже был в моих снах. Следил. Без разрешения. Говорил, что просто наблюдал. Но разве это не одно и то же?

– А ты сам… ты не вмешивался в чужую жизнь без спроса?

Он ответил не сразу. Уголок его губ слегка дёрнулся, почти усмешка.

– Вмешивался, – спокойно признал он. – Иногда. Когда считал нужным.

Он расправил плечи и добавил:

– Но я никогда не маскировал это под заботу. И уж точно не лез с предложениями «устранить боль».

Его тон был жёстким, ровным.

– Я не святой, Варя. Но я не манипулирую.

Я резко встала, стул скрипнул по полу.

– Спасибо за правду. – Мой голос прозвучал отстранённо.

– Уже готова сбежать? Ты даже не притронулась к чаю.

– Я попробую справиться сама.

– Это бесполезно. Он уже был у тебя дома. Думаешь, он реально тебя отпустит?

Я сжала челюсть и сказала чуть громче, чем мне бы хотелось:

– А ты не был?

Саша усмехнулся, сделал глоток кофе.

– А ты как думаешь?

Его спокойствие раздражало. Я схватила рюкзак и направилась к выходу.

– Мы ещё увидимся, – бросил он мне вслед.

– К несчастью.

Я вышла из кафе, ботинки глухо шлёпали по лужам, но я не замечала сырости. Внутри всё уже кипело. Эта партия ещё не была сыграна до конца.

___

Я сидела на краю кровати, сжимая край покрывала, и пыталась разобраться в собственных мыслях. Саша предложил научить меня управлять снами и объяснить, что значит быть онером. Я не знала, могла ли ему доверять, но понимала другое: выбора почти не осталось. Арчи уже нашёл меня и рано или поздно вернётся снова.

Я закрыла глаза. Так больше продолжаться не могло. Я устала бояться засыпать, бояться теней и ждать нового кошмара. Саша сказал, что мой дар не проклятие, а часть меня. Возможно, он был прав.

Что, если перестать убегать? Попробовать понять, кто я такая на самом деле, и научиться пользоваться тем, что у меня есть?

Сомнения никуда не исчезли. Я всё ещё не знала, кому можно верить. Но одно стало ясно: никто не сможет защитить меня лучше, чем я сама.

Я сжала кулаки и глубоко вдохнула.

Решение было принято.

Я сделаю этот шаг. Не ради Саши и не ради кого-то ещё. Ради себя.

5. Важное решение

-ВАРЯ-

На следующий день после института я взяла фотоаппарат и отправилась в парк, просто подышать, отвлечься, поймать тишину. Парк был пустынным. Только редкие прохожие бродили между деревьями, кто-то торопился, кто-то лениво крутил в руках бумажный стаканчик с кофе. Я шла медленно, без цели, наслаждаясь моментом тишины. Воздух пах влажной землёй, немного прелыми листьями и чем-то сладким, может, сгущёнкой из вафельных рожков, которые продавали у входа.

Я свернула за угол и увидела девушку, сидящую на лавке.

Она рассыпала крошки перед собой, и вокруг неё уже собралась целая стая голубей.

Узкие плечи, стройная фигура, светлые волосы с короткой стрижкой до плеч, в ней было что-то лёгкое, почти воздушное. Мягкий взгляд скользнул по мне, тёплый и немного задумчивый, как у человека, который умеет видеть больше, чем просто улицу перед собой.

– Маша?

Она широко улыбнулась, узнавая меня:

– О, Варюш, привет! Давно не виделись.

Я присела рядом и посмотрела на её запас хлебных крошек, который явно превышал норму для обычной прогулки.

– Ты… всё ещё их кормишь?

– Конечно! Это же голубиная терапия, ты не понимаешь!

Я наблюдала, как один особенно наглый голубь залез прямо ей на колено, требуя ещё еды.

– И как, помогает?

– О, ещё как! – Маша гордо посмотрела на стаю, окружавшую её, словно королеву. – У голубей своя философия. Например, если я вдруг чувствую, что жизнь зашла в тупик, знаешь, что мне помогает?

Она взяла горсть крошек и высыпала их прямо себе на ладонь.

– Кормить их? – предположила я.

– Смотри, как они это делают.

Голуби тут же кинулись на её ладонь, топчась друг по другу, махая крыльями, создавая хаос из мелькающих лапок и перьев.

– Видишь? – сказала Маша, отряхивая руки. – Вот так и мы, люди. Мы все мечемся, цепляемся за что-то, боремся за своё место, хватаем крошки, которые нам подкидывает судьба.

Я посмотрела на стаю голубей. Они бросились к рассыпанным крошкам и толкались друг с другом, замечая только цель перед собой.

Наверное, онеры мало чем отличались от них. Мы тоже постоянно за чем-то гнались. За ответами, силой, смыслом. За вещами, которые казались жизненно важными, хотя со стороны могли оказаться всего лишь очередной горстью хлебных крошек.

Я задумалась. Возможно, именно так Арчи и видел мир. Как место, где каждый хватает то, до чего может дотянуться, а чужие желания и страхи имеют значение только до тех пор, пока не мешают добиться своего.

– И что, думаешь, они понимают, что делают? – спросила я.

Маша пожала плечами.

– Наверное, нет. Они просто действуют инстинктивно.

Я снова посмотрела на голубей. Точно так же, как и мы.

Саша, Дима, я сама. Мы все следуем инстинктам, своему пониманию справедливости. Мы все боимся, что, если отпустим этот кусочек хлеба, то останемся ни с чем.

А Арчи? Он тоже когда-то был среди нас. Только он решил, что не хочет быть голубем.

Он хочет быть тем, кто разбрасывает крошки.

Мурашки пробежали по коже.

– А что, если кто-то их напугает? – спросила я, глядя на голубей.

– Они взлетят, – просто сказала Маша.

– Но вернутся?

Она улыбнулась:

– Конечно. Они всегда возвращаются.

Я задумалась. Онеры, попав в этот мир, больше не могут уйти. Как бы мы ни боялись, какие бы ошибки ни совершали, мы всегда возвращаемся.

В этот момент вдалеке ласково тявкнула собака. Я вздрогнула, обернулась, и увидела знакомую фигуру.

Саша шёл неспешно, с лёгким наклоном головы, будто прислушивался к звукам улицы. Его шаги были уверенными, ровными, ни тени суеты. Пальто до середины бедра подчёркивало прямую посадку, крепкие плечи и собранную фигуру. Всё в нём было выдержанным – от походки до спокойной уверенности, с которой он пересекал пространство. Я застыла на секунду, будто мир сжался до его шагов.

Тёмная шляпа отбрасывала мягкую тень на лицо, а в зеркальных очках отражались золотые листья, качающиеся на ветру. В его облике не было ни показной важности, ни пафоса, только спокойствие, внутренний ритм, которому он никогда не изменял.

Я попрощалась с Машей и поспешила нагнать своих новых товарищей.

Саша остановился на миг, когда понял, что кто-то догнал его и теперь идёт с ним в ногу. Декси сначала убежала вперёд, но потом вернулась, виляя хвостом, приветствуя меня.

– Привет, рад тебе, хорошо, что ты бываешь тут.

– Мне тут нравится фотографировать. Здесь как-то спокойно.

Я провела рукой по шерсти Декси.

– Ты все ещё думаешь, что сможешь спрятаться?

Его голос прозвучал ровно, без насмешки, но от этих слов по спине пробежал холодок.

Мы остановились возле пруда.

– Я просто… не знаю, что делать. – Я смотрела на воду, на отражение веток в тёмной глади. – Я не знаю, можно ли вам доверять. Тебе, Диме, всем этим людям.

– Но доверять Арчи тебе можно?

Я сжала пальцы, чувствуя влагу от холодного пота. Нет, Арчи оказался последним существом, которому можно было доверять. Но это не сделало Сашу моим безоговорочным союзником. Он тоже манипулировал. Просто иначе.

Я села на лавочку и скрестила руки на груди. Он сидел рядом и не торопил меня. Саша спокойно откинулся на спинку лавки, провёл пальцами по подбородку, где светлая щетина едва заметно поблёскивала в лучах солнца. Его движения оставались неторопливыми, почти ленивыми, как у человека, который умел быть в тишине и не требовал слов.

Декси весело бегала вдоль берега пруда, пытаясь поймать плавающих уток. Птицы пугались и поспешно разлетались в разные стороны, а довольная собака пыталась их догнать. Ну хоть кто-то здесь оказался счастлив.

Саша нарушил паузу первым и сказал:

– Если ты не примешь этот мир, он всё равно не оставит тебя. Это не вопрос выбора. Это вопрос того, как ты с ним справишься.

– А если я не хочу быть его частью? – Я повернула голову, пытаясь поймать его выражение лица. Но он не видел моего взгляда.

– Тогда у тебя два варианта. Либо ты борешься, либо ты становишься одной из жертв.

Мои плечи опустились. Это были уже не переговоры. Это была реальность. Саша потянулся к карману плаща, достал что-то маленькое и сжал в руке. Я заметила тёплый блеск металла. Он раскрыл ладонь.

– Это моя зажигалка. Возьми.

Я моргнула. Он что, предлагает мне сигарету?

– Ты куришь?

Он усмехнулся и покачал головой.

– Нет. Эта вещица со мной с тех пор, как я потерял зрение. Не знаю, зачем я её держу. Наверное, как напоминание. Я не вижу огонь, но знаю, что он есть.

Я медленно взяла зажигалку. Она оказалась тёплая от его руки. Тяжёлая, металлическая, с выбитой на корпусе буквой "G".

– Что означает гравировка?

– Грачёв. Моя фамилия.

– Что мне с ней делать?

– Это твой ответ. Если ты её выбросишь, считай, что нас никогда не было. Если оставишь… значит, ты с нами.

Мне захотелось вернуть её обратно, сказать, что это нелепо. Но металл продолжал греться в ладони, словно напоминая, что выбора уже нет. Как чья-то рука. Как чьё-то доверие, которое нельзя уронить.

– Ладно. – Я убрала зажигалку в карман. – Я с вами.

Саша кивнул. Он не сказал «добро пожаловать», не улыбнулся. Просто поднялся с места и позвал Декси, словно всё уже решено.

– Джо будет рад. Завтра встретимся в «Шервуде».

Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное.

– Джо? Кто это?

– Наш главный, ещё один онер.

Я слегка опустила плечи, конечно, ещё один. Почему меня это удивляет?

До этого момента мир онеров для меня состоял только из трех человек, но теперь он становится больше. Это не просто редкий дар или странное совпадение. Это целое сообщество.

– И какой он? – спрашиваю я.

– Самый строгий, но справедливый онер во всём мире. Думаю, он тебе понравится.

– Джо… – я пробую имя на слух, нахожу в нём что-то непривычное. – Это странное имя, как считаешь?

– Его зовут Данис Боджоев. Но звучит слишком пафосно, так что мы сократили до Джо. Он сопротивлялся, но потом привык.

– Интересно…

Я повторила это имя про себя, ощущая, как границы привычной реальности стали ещё шире.

Солнце коснулось горизонта, и я поняла, что перестала ощущать течение времени. Ладно, уже поздно, нам пора по домам.

Саша ушёл первым, но я поймала себя на мысли, что без колебаний иду за ним. Я сжимала зажигалку в кармане, а в груди тянуло. Всё изменилось. После этой встречи я уже не была прежней. Впервые за долгое время у меня появился ответ. Даже если он мне не нравился.

___

Я ожидала чего угодно от загадочного «Шервуда».

Тёмный подвал, скрытый за массивной металлической дверью. Или, наоборот, напыщенное место с витринами, полными сверкающих безделушек, которые продают туристам под видом «уникальных артефактов».

Но «Шервуд» оказался совсем другим.

Лавка выглядела старой, будто забытая на этой улице лет на пятьдесят. Вывеска с тёмно-золотыми буквами облупилась по краям, витрина была запылённой, но сквозь мутное стекло виднелись амулеты, украшения и странные предметы, смысл которых я пока не понимала.

Саша толкнул дверь, и в нос ударил терпкий запах трав, смешанный с чем-то смолистым, пряным, напоминающим старые книги и ночной лес.

– Проходи, – сказал он, не оборачиваясь.

Я сделала шаг вперёд.

Время здесь будто замедлилось.

Полки вдоль стен были заставлены деревянными шкатулками, стеклянными баночками, потемневшими от времени книгами, амулетами самых разных форм и размеров. В дальнем углу мерцала настольная лампа, отбрасывая длинные, кривые тени.

За прилавком стоял мужчина.

Высокий, с чёткими, будто вырезанными чертами, он смотрел на меня с лёгким прищуром. В его взгляде читалась усталость, не физическая, а та, что приходит с опытом. Будто он уже видел слишком многое и теперь лишь наблюдал, не спеша делать выводы.

Мягкие карие глаза оттеняли это выражение странным теплом, как будто он умел одновременно настораживать и успокаивать. Волосы тёмно-русые, зачесанные назад, аккуратные, с лёгким блеском. Длинные ресницы отбрасывали на скулы тонкую тень, и в улыбке, неожиданно доброй, не было ни тени фальши.

– Ты, должно быть, Варя. Я кивнула. Почему-то внутри всё сжалось, словно я попалась на месте, где мне быть не следовало.

– Джо, – представился он, хотя я и так знала.

Саша спокойно добавил:

– Она согласилась помочь.

Джо склонил голову набок, разглядывая меня с новым интересом.

– Неужели ты никогда не догадывалась, что являешься онером?

Я покачала головой.

– До недавнего времени я вообще не знала, что такие люди существуют.

Его взгляд стал чуть внимательнее.

– Никогда не засыпала с чужими вещами в руках?

Я резко вздохнула. Слова сорвались прежде, чем я успела их обдумать:

– Родители прятали от меня все вещи в квартире. Они… боялись, что я могу кому-то навредить.

Молчание.

Я услышала, как Саша слегка повёл плечами, будто собирался что-то сказать, но передумал.

Джо медленно кивнул, словно одной загадкой стало меньше.

– Значит, судьба уберегла тебя от дара, пока не настал нужный момент, – пробормотал он, и в его голосе прозвучало что-то задумчивое.

Я глубоко вдохнула, с силой прогоняя из мыслей неприятное ощущение.

– Эти амулеты… – я огляделась, переводя разговор. – Что они делают?

Джо легко потянулся к полке, взял с неё небольшой серебряный диск.

– Этот, например, помогает не теряться в чужих снах. – Он повернул его в пальцах, затем достал ещё один, с тёмным камнем. – А этот защищает от хаотичных вторжений.

Я внимательно следила, как он выкладывает амулеты передо мной, один за другим.

Вдруг я заметила, что на амулетах везде встречается символ.

– Что означает этот знак?

Джо взял компас, который лежал к нему ближе всего и указал на символ, я разглядела его внимательнее: это был ромб, в котором находился глаз со спиральным завитком вместо зрачка.

– Это особый знак онеров. С его помощью энергия будто "настраивается", как если бы ты подбирала частоту, чтобы оживить амулет.

Что-то ёкнуло внутри.

Этот символ казался странно знакомым.

Я вспомнила перстень на руке Саши – массивный, серебряный, почерневший от времени. Тогда, в кафе, я заметила чёрный ромб, переливающийся в свете лампы, но не придала значения…

Теперь всё встало на место.

– А мне? Мне нужен какой-то?

Джо усмехнулся и, не колеблясь, достал из кармана маленький гладкий камень, с мягким серебристо-серым отливом.

– Лунный камень. Проводник.

Я взяла его, и едва он коснулся моей ладони, внутри что-то дрогнуло.

Камень был прохладным, но под кожей разлилось странное ощущение, будто внутри него теплилась слабая пульсация, почти как сердцебиение.

Я сжала пальцы.

– Проводник куда?

Джо склонился чуть ближе, и теперь в его взгляде не осталось ни тени шутки.

– В Маску сна.

Я вскинула брови.

– Это… что?

– Штаб онеров, – коротко ответил он.

Я поймала его взгляд и вдруг ощутила, что внутри стало странно холодно.

– Приходи сегодня в полночь, – его голос был ровным, но в нём чувствовался оттенок скрытого предупреждения. – Нам нужно проверить твою неуязвимость.

Когда дверь лавки закрылась за моей спиной, я ещё несколько секунд рассматривала лунный камень. Серебристый отблеск казался живым, и я невольно сжала его в ладони.

После тяжёлого аромата лавки воздух казался прохладным и свежим. Улица выглядела слишком обычной, чтобы поверить, что за привычной реальностью скрывается другой мир, частью которого я теперь стала.

Я посмотрела на Сашу. Он стоял, чуть приподняв голову, словно слушал городские звуки, которых я не замечала: шелест листвы, глухие голоса прохожих, далёкий гул машин. Казалось, что он здесь, но его мысли далеко отсюда.

– Ты знал, что он мне его даст? – спросила я негромко.

Саша чуть улыбнулся, опуская голову и поворачиваясь ко мне.

– У Джо на всех есть свои планы.

Мне показалось, что он хочет добавить ещё что-то, но почему-то промолчал. Я не стала настаивать. Нам обоим нужно было время.

– До полуночи несколько часов, – продолжила я осторожно, вслушиваясь в свои ощущения, пытаясь понять, как всё изменится этой ночью. – Что мне делать до проверки?

Саша задумчиво пожал плечами:

– Попробуй просто отдохнуть и не думать об этом. Чем больше напрягаешься, тем сложнее контролировать себя в ОС.

Я вздохнула, отводя взгляд. Легко сказать «не думать». Сейчас мои мысли кружили, как обезумевшая стая птиц, и от этого кружилась голова.

Мы шли молча, и казалось, что мои ноги сами выбирают маршрут по знакомым улицам, освобождая сознание от необходимости контролировать путь. Я старалась удержать себя от того, чтобы снова и снова прокручивать в голове события последних дней. Родители, прятавшие от меня вещи… Саша, наблюдавший за мной в чужих снах… Дима, внезапно ворвавшийся в мою жизнь, которая стала уже слишком запутанной, чтобы усложнять её ещё больше.

– Ты будешь там сегодня? – спросила я осторожно, и тут же пожалела о своём вопросе. Он прозвучал слишком уязвимо.

Саша едва заметно усмехнулся и остановился.

– Я всегда там.

Его голос звучал спокойно, почти бесстрастно, но в этих словах сквозило нечто, заставившее моё сердце ускорить ритм. Я хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого я лишь кивнула, чувствуя себя неловко от собственной неуверенности.

Мы подошли к дому. Саша молча замер, будто выжидая, когда я сделаю следующий шаг сама.

– Увидимся в Маске сна, – произнесла я тихо, заставляя себя улыбнуться увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

Он ответил слабым кивком и отвернулся, направляясь в сторону кафе «Легран». Я проводила его взглядом, пока его фигура не растворилась в толпе прохожих.

Вернувшись домой, я закрыла дверь и на секунду замерла, пытаясь успокоиться. В квартире было тихо, но внутри всё ещё бушевала буря.

Опустившись на кровать, я достала лунный камень. Гладкий и прохладный, он странно ощущался в ладони, будто всегда мне принадлежал.

Я легла и уставилась в потолок. За окном шумела обычная жизнь, а до полуночи оставалось всего несколько часов. Несколько часов до момента, после которого всё изменится.

«Не думать, – напомнила я себе слова Саши. – Просто не думать».

Но мысли всё равно возвращались. Я закрыла глаза, чувствуя, как сон медленно и осторожно окутывает меня, и подумала, что, возможно, Саша был прав.

Порой лучше всего просто отпустить.

На этот раз сон пришёл быстро и неожиданно мягко, словно сама Система решила дать мне возможность набраться сил перед испытанием, что ждало впереди.

6. Проверочная миссия

-САША-

Я уже успел привыкнуть к её постоянному присутствию в моих мыслях, к тому, что она всегда где-то рядом, словно неуловимая тень, образ на краю сознания. Но сейчас она снова оказалась слишком близко. Теперь я увидел её своими глазами ясно, отчётливо, и от этого стало как-то странно и непривычно, будто я впервые оказался с ней в одном пространстве на самом деле.

Её взгляд встретился с моим, и я невольно вспомнил тот самый момент с поцелуем, от которого пытался избавиться уже несколько дней. Я резко встряхнул головой, прогоняя эту мысль, но уже стало слишком поздно. Варя всё заметила.

Она внимательно разглядывала меня, словно собирала образ целиком. В её глазах читался искренний интерес, смешанный с лёгким удивлением, от которого мне стало не по себе.

На ней был белый топик с тонкими лямками, джинсы, плотно облегающие стройные ноги, и белые кроссовки, будто она собралась на обычную прогулку, а не в мир, где каждое движение могло стоить слишком дорого. Этот контраст зацепил. В её облике не было ни пафоса, ни защиты. Только обезоруживающая простота.

Я первым отвёл глаза, притворившись, что мне безразлично её присутствие.

– Театр? – спросила Варя, оборачиваясь.

– Что это за место? Оно что-то значило для кого-то из вас?

Джо стоял чуть поодаль, в тени ложи.

Он медленно вышел вперёд, ступая тихо, словно знал, что этот пол держит не только вес, но и память.

– Да, – ответил он. – Это место важно для меня.

Он обвёл взглядом сцену.

– Когда-то я участвовал в постановках. Играл. Жил этим.

Пауза.

– Театр – это единственное место, где можно быть кем угодно… и при этом, как ни странно, оставаться собой.

Он усмехнулся.

– Вот я и решил, что это идеальное место для штаба онеров.

Она смотрела на сцену.

Старые декорации, обветшалые, но живые, где всё имело значение.

Джо добавил, почти как шутку, но не совсем:

– Каждый онер актёр. Только сцена у нас другая, и ставки чуть выше.

– Интересно, и с чего начнем? – сказала Варя, глядя на него.

Джо скрестил руки на груди и сказал чётко, без лишних эмоций:

– Сань, пришло время проверить её способности.

Я замер, задерживая дыхание.

Ну, вот оно.

Приехали.

Конечно, я ожидал этого, но не собирался втягиваться настолько глубоко.

– Ну хорошо, проверяйте. – Я пожал плечами, демонстративно не смотря на Варю. – Пусть идёт с Алёной.

На секунду я заметил, как Варя едва заметно напряглась, но равнодушно продолжил:

– Димка тоже, кажется, не занят. Пусть хоть раз принесёт пользу после своей последней миссии.

– Нет, Саш, ты не понял. – Джо посмотрел мне прямо в глаза, и его голос стал твёрже. – Идёте ты и Варя.

Я поморщился и наконец перевёл взгляд на неё.

– Что? Почему? – Затем прищурился. – Это ты его попросила?

Она фыркнула, явно задетая:

– Конечно. Прям в слезах умоляла.

Она скрестила руки на груди, губы её искривились в усмешке. Меня почему-то задела эта реакция. Слишком самоуверенная.

Джо громко хлопнул в ладони, прерывая нарастающее напряжение:

– Так, стоп, ребят. – Его голос прозвучал твёрдо и жёстко. – Потом будете выяснять свои отношения. На кону наша безопасность.

Варя мгновенно переключилась на него:

– Ну и какой у нас план?

В её голосе не было ни страха, ни беспокойства, только искренний интерес. Пока Джо говорил, Варя с любопытством осматривала штаб, изучала старую мебель и театральные маски на стенах. Ей здесь действительно нравилось.

Я нахмурился, наблюдая за ней.

Она слишком легко сюда влилась. И это меня почему-то раздражало и тревожило одновременно.

Я не должен был подпускать её слишком близко.

Но, кажется, уже было поздно.

Джо положил на стол фотографию и сверху аккуратно бросил расстёгнутую запонку. Металл глухо стукнулся о деревянную поверхность, и я невольно сфокусировался на предмете, почувствовав, как что-то внутри неприятно сжалось.

– Вы двое проникнете в сценарий, – Джо сказал это так спокойно, будто речь шла о чём-то совершенно обычном. – Ваша цель – он.

Я посмотрел на фотографию. Незнакомое лицо, обычный мужчина, средних лет, с уставшим взглядом и натянутой улыбкой. Не скажешь по виду, что он мог быть опасным. Скорее, оказался похож на типичного офисного работника: рубашка, галстук, слегка усталые глаза. Что ему от нас было нужно?

Варя внимательно разглядела фотографию, чуть наклонив голову набок, словно попыталась найти в лице мужчины ответ на тот же вопрос, что вертелся в моей голове.

Джо продолжил:

– Вам нужно попасть в момент, когда он открывает свою базу данных. И заставить его вбить пароль на компьютере.

Он выдержал короткую паузу и резко посмотрел на Варю:

– Варя, ты должна записать пароль точь-в-точь в своём реальном блокноте дома.

Варя растерянно моргнула, словно попыталась осознать услышанное, затем вскинула взгляд:

– Почему именно я?

Я едва сдержал усмешку. Отличный вопрос.

– Почему с этим не мог справиться Саша? – быстро добавила она, кивнув на меня.

Я чуть напрягся, почувствовав, что сейчас будет подвох.

– Без тебя не сможет, – голос Джо стал ниже и серьёзнее. Он медленно положил ладонь на стол, закрывая фотографию. – Рядом с ним всегда его секретарь. Она не человек. Это спрайт.

Варя резко замерла, на её лице мелькнул испуг вперемешку с любопытством.

– Спрайт?.. – переспросила она. – Это типа… дух или что-то вроде того?

Она попыталась шутить, но голос прозвучал тише обычного.

– Почти, – сказал Джо. – Они не живые в привычном смысле. Это порождения системы снов. Тени, которые получили форму.

– Они принадлежат хозяину сна?

– У спрайтов нет хозяев. Они присутствуют в любых сновидениях как молчаливые стражи. Чаще всего принимают форму людей, как образы во сне. Их задача – моментально реагировать на чужое вмешательство.

– Как это работает?

Варя задавала вопросы слишком много и слишком уверенно.

Джо был явно доволен.

А мне это почему-то не нравилось.

– Если Саша подойдёт слишком близко и попытается подглядеть пароль, спрайт среагирует мгновенно. Сработает как мышеловка для онеров.

Он снова сделал паузу, усиливая эффект от слов:

– Варя, только ты сможешь остаться незамеченной.

– Поняла.

Она сделала глубокий вдох, слегка кивнув, и я увидел, как напряжение спало с её плеч.

Снова посмотрел на неё. Она приняла решение быстрее, чем я ожидал.

– Кто этот мужчина? – внезапно спросила Варя.

– Человек, который накопал про нас слишком много информации, – спокойно ответил Джо.

Варя подняла глаза:

– Он может нам навредить?

Джо коротко кивнул:

– Ещё как. Он хочет использовать онеров ради своей выгоды.

Она сделала глубокий вдох, слегка кивнув. Потом неожиданно спросила:

– Он сможет вспомнить, что произошло во сне? Что мы вмешивались?

Джо покачал головой:

– Скорее всего, нет. Он проснётся с неприятным чувством, что что-то не так. Но детали сна всегда ускользают. Для обычного человека такие воспоминания неуловимы и стираются сразу же после пробуждения, оставив лишь лёгкую тревогу.

– И что нам нужно сделать конкретно? – голос Вари уже звучал увереннее, глаза горели интересом.

– Раздобыть пароль, – терпеливо повторил Джо, словно инструктируя ученика перед сложным экзаменом.

Мы с Варей снова переглянулись. Всё стало ясно. Задача оказалась сложнее, чем я думал.

– Так, – Джо резко хлопнул в ладони, выводя нас из задумчивости, – быстро пожмите друг другу руки и представьте, что вы лучшие друзья.

Варя посмотрела на меня слегка насмешливо, а я недовольно поморщился. Меньше всего сейчас хотелось изображать дружбу.

Я неохотно протянул руку, и Варя коротко пожала её. Её пальцы оказались тёплыми и слегка влажными. Я тут же отдёрнул ладонь, стараясь скрыть смятение.

Джо удовлетворённо кивнул:

– Ну и отлично. А теперь за дело. Завтра доложите.

Он нетерпеливо показал на дверь:

– Исчезните.

___

Варя стояла рядом, плечом к плечу, слишком близко. Наши пальцы были переплетены, чтобы не потеряться при перемещении, и я остро чувствовал её тепло. Оно сбивало с толку, мешало сосредоточиться.

Её дыхание было ровным, почти уверенным, будто она знала, что будет дальше. Когда всё вокруг начало расплываться, её пальцы слегка ослабли, словно она собиралась отпустить.

Я машинально сжал ладонь чуть крепче. Инстинкт.

Глупо. Но она не убрала руку.

Мы оказались рядом с толпой, на фоне рассвета. Голубое небо начало светлеть, и я, сам того не желая, отметил, как солнечный луч скользнул по её волосам. Но я был тут не за этим.

Проверил, нашла ли она того, кого мы искали. Она незаметно для всех показала мне знак, что увидела его. Варя потянула меня за собой, пробираясь сквозь толпу, и остановилась позади мрачного человека, который был нашей целью. Дальше был мой выход:

– Не подскажете, который час?

– Что?!

Мужчина в дорогом костюме посмотрел на меня удивлёнными глазами. Ещё секунда, и он понял, кто я. Его лицо исказилось от страха.

– Бу! Это вторжение!

Он сделал шаг в сторону и перешёл на бег, но это уже оказалось бесполезно. Я установил с ним контакт, и теперь он был в моей власти.

Стоило только мысленно подумать о цели, и перед нами открылись различные варианты его сюжетов. Нам был нужен только один. Разные двери проносились мимо нас, как в калейдоскопе, но его личная вещь помогла сузить поиск, и мы втроём оказались в холле его бизнес-центра. Через секунду я уже не понял, как мы оказались в лифте. Вместе с нами тот самый тип уже совершенно спокойно нажал на кнопку нужного ему этажа.

– Мы что в лифте!? Ненавижу лифты.

В этот момент двери открылись, и в лифт набилось человек десять — не меньше.

Тесно. Душно. Люди давили, нас сжимало, будто мы были единым целым. Я чувствовал, как её тепло осторожно касалось моего плеча. Слишком близко. Я напрягся, захотел отодвинуться. Но не смог.

Вдруг все люди исчезли, а мы продолжили стоять так же — очень близко друг к другу, хотя в этом уже не было никакой необходимости.

– Почему мы не пошли по лестнице? — отчаянно прошептал я ей на ухо.

– Что за бред? Какая разница?!

– В следующий раз предупреди меня, хорошо?!

– Предупредить о чём?!

– О лифте. Ненавижу лифты, они постоянно застревают и увозят не туда, куда нужно.

– Поняла, в следующий раз будет лестница.

Наконец я сделал шаг назад, и между нами образовалось холодное пространство.

Лифт плавно замер, и двери медленно открылись, пропуская нас в гулкий коридор, наполненный приглушённым гомоном голосов и чёткими, торопливыми шагами. Я шагнул вперёд, тут же почувствовав, как пространство заполняется людьми, лицами, голосами. Но всё это казалось далёким, словно происходило за тонким стеклом.

Варя сделала короткий жест, почти незаметный, – нашла. Сердце забилось быстрее, тревога отступила на второй план. Теперь главное – быть осторожными, выдержать сценарий до конца. Я молча кивнул ей в ответ, и мы направились вслед за целью, незаметно растворяясь в потоке.

Мужчина двигался быстро и нервно, почти не замечая окружающих. Мы последовали за ним, как тени, сливаясь с серым фоном офисного коридора. Я видел его со спины: широкие плечи, идеально выглаженный костюм, уверенная походка. Ничего необычного, кроме напряжения, явно выдававшего, что его гнетёт нечто большее, чем просто рабочие задачи.

Он резко свернул в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь. Мы замерли на секунду, ловя момент. Я чувствовал, как Варя напряглась, будто решая, готова ли она сделать следующий шаг. Она бросила на меня короткий взгляд, вопросительный и чуть тревожный. Я кивнул, подбадривая, но сам не мог приблизиться слишком близко, рядом с целью была секретарша, опасный спрайт, готовый в любой момент почуять нас.

Варя сделала вдох и решительно вошла в кабинет. Я остался за дверью, невидимый для всех в этом сюжете. Через узкую щель я видел, как она спокойно, с деловитой сосредоточенностью подошла к его столу, начала перебирать бумаги, выполнять привычные для ассистента действия, полностью погружаясь в роль. Она не выдала себя ничем, ни дрожью пальцев, ни взглядами по сторонам, уверенность её движений поражала.

Секретарша не подозревала подвоха, продолжала равнодушно сидеть, задумчиво листая какой-то документ, и не обращала на Варю никакого внимания. Сердце моё билось чуть громче от напряжения – вот он, ключевой момент, малейшая ошибка разрушит всё.

Но Варя не ошиблась. Она чуть склонилась, осторожно что-то шепнула на ухо мужчине, внимательно следя за каждым его движением. Мужчина напрягся, замер на секунду, но затем резко потянулся к клавиатуре и нервно набрал пароль. Я затаил дыхание, Варя внимательно наблюдала за каждой цифрой, за каждым символом, и затем записала его в свой блокнот.

Она выпрямилась, на мгновение взглянула в мою сторону, дав понять – дело сделано. Я почувствовал лёгкое облегчение, но не позволил себе расслабиться до конца. Варя направилась к двери, её движения были естественными и спокойными, но, когда она поравнялась со мной, я увидел, как дрогнули её пальцы, на мгновение выдав внутреннее волнение.

– Всё, уходим, – тихо шепнула она.

Я молча последовал за ней, чувствуя, как пространство вокруг снова становится привычным, чужие голоса и шаги вновь обретают свою обычную резкость, возвращая нас в мир ОС.

Когда мы спускались по лестнице, я не удержался и бросил на неё удивлённый взгляд.

– Как ты это сделала?

Варя чуть улыбнулась, будто сама удивляясь произошедшему.

– Просто сосредоточилась на цели.

Я покачал головой, не скрывая восхищения. Джо был прав, в этой девушке действительно скрывался огромный потенциал. Теперь наши шансы выстоять против Арчи казались намного реальнее, и я знал, что мы сделали важный шаг.

Она взглянула на меня, и на мгновение в её глазах промелькнуло что-то живое и яркое.

– Спасибо, что подстраховал – сказала она с легкой улыбкой, и я видел, что за ней кроется искренность и благодарность.

Я хотел что-то ответить, но лишь кивнул. Слишком много всего промелькнуло между нами за эти минуты.

Мы вышли на улицу.

Сразу почувствовал, что воздух стал другим. Не просто прохладным или свежим, он был густым, влажным, будто на нас опустился невидимый купол. Как в тропическом лесу перед ливнем.

Дышать было тяжело.

Не физически, ощущение шло глубже, будто сопротивление возникло в самой ткани сна.

Варя замедлила шаг, остановилась рядом.

– Странно… – пробормотала она, глядя вверх. – В начале дышать было легче.

Я кивнул.

– Потому что тогда мы ещё не нарушали правила.

Она обернулась.

– Что?

– Мы вмешались в чужой сюжет. Система такое не одобряет.

Она молчала, пытаясь осмыслить.

– То есть… она видит нас?

Я покачал головой.

– Не видит. Чувствует. Это не камера наблюдения. Это… как организм. Ты как заноза. Она знает, что что-то не так, и пытается уладить ситуацию.

Варя побледнела.

– И что теперь будет?

– Пока ничего. Мы слегка провинились.

Если не продолжим усугублять положение, через пару дней должно отпустить.

– А если продолжим?

Я пожал плечами.

– Она продолжит наказывать.

Варя смотрела вперёд, но по её лицу я понял: сейчас она была наедине со своими мыслями. Кажется начала понимать, что ОС не просто среда, не место силы. Это живая система. И куда менее терпеливая, чем кажется.

Мы молча пошли дальше, чувствуя, как миссия, ставшая нашей первой общей победой, незаметно сблизила нас чуть сильнее, чем мы были готовы признать.

-ВАРЯ-

Я переступила порог «Шервуда», и с первого же шага атмосфера этого места обволокла меня, мягко и обманчиво успокаивая. В воздухе пахло старым деревом и свечами, откуда-то из глубины лавки тонкой нитью тянулся аромат сухих трав, смешанный с запахом пыльных книг и воска. Казалось, будто реальный мир остался за дверью, потеряв свою силу. Но я знала, что это чувство иллюзорно, оно обманчиво, потому что я только что пересекла черту, о которой ещё вчера даже не подозревала.

В руке я сжимала блокнот. Он почти ничего не весил, но сейчас его тяжесть давила на меня больше, чем если бы я держала в руках что-то по-настоящему тяжёлое. Я украла чужой пароль. Я сделала это сознательно, переступив собственные моральные границы.

За стойкой меня уже ждал Джо. Его глаза горели нетерпением, он смотрел на меня, едва сдерживая себя. Я положила блокнот на деревянную поверхность, стараясь выглядеть спокойной, но пальцы сами собой дрожали.

– Ну? – Джо чуть наклонился вперёд.

Я сделала вдох, чтобы успокоить голос:

– Кажется, всё сработало.

Его глаза вспыхнули триумфом, словно я только что подтвердила что-то крайне важное, решающее.

– Идём, – сказал он коротко и уверенно.

Я последовала за ним, стараясь унять собственные сомнения. Внутри снова росла тревога, и я никак не могла от неё избавиться.

Джо остановился у стола, быстро открыл блокнот и остановил взгляд на первой строчке. Он не прикоснулся к странице сразу, только внимательно, изучающе посмотрел на меня, словно ожидал, что я скажу что-то ещё, что изменит его представление обо мне.

– Ты записала пароль именно здесь? – уточнил он тихо, и его голос прозвучал как-то по-другому, сдавленно и напряжённо.

Я молча кивнула.

– Отлично, – прошептал он, раскрывая блокнот на нужной странице. Его пальцы застыли на первом символе пароля, и я увидела, как на его лице отразилось едва заметное волнение.

Он сел за компьютер, медленно и тщательно набрал комбинацию символов. Я почувствовала, как сердце замерло, пока он делал это, а затем резко нажал «Enter».

Пауза. Экран вспыхнул мягким светом, появилась надпись: «Доступ разрешён».

Я невольно выдохнула, Джо облегчённо откинулся на спинку кресла и на мгновение прикрыл глаза, словно смакуя победу.

– Потрясающе… – произнёс он почти шёпотом, а потом медленно повернулся ко мне. Его глаза теперь горели восторгом, он улыбался, как человек, получивший лучший подарок на свете. – Ты даже не представляешь, Варя, насколько это важно.

Я молчала. Мои пальцы сжались сильнее, я почувствовала, как ногти впились в ладони.

Джо вскочил, сгорая от нетерпения и эмоций, прошёлся туда-сюда по комнате и, повернувшись ко мне, неожиданно произнёс:

– Ты понимаешь, что это значит?

Я снова промолчала. Но мой взгляд, кажется, ответил за меня, потому что он улыбнулся ещё шире и продолжил:

– Ты не просто проверила себя, ты стала нашим главным оружием против Арчи.

Оружие. Я замерла, ощущая, как это слово ранило меня, въелось в сознание.

– Ты… точно хочешь это использовать? – спросила я тихо, почти шёпотом.

Джо остановился, посмотрел мне прямо в глаза, не отводя взгляда:

– Варя, у нас нет выбора. Ты теперь часть этого. Ты – ключ.

Я отвела глаза. Кулаки разжались, пальцы дрожали. Я не собиралась становиться ничьим оружием, не хотела переходить черту, но, кажется, уже стало поздно.

Слишком поздно, чтобы отступать.

Джо попросил меня прийти в «Маску сна», чтобы обсудить стратегию, и я согласилась. Он напомнил: обычное время сбора – полночь.

Я вышла из «Шервуда» и глубже натянула капюшон. Вечерний город жил своей обычной жизнью, но для меня всё изменилось.

Онер.

Слово всё ещё казалось чужим, но с каждым повторением становилось всё понятнее. Оно одновременно пугало и завораживало.

Я остановилась у перекрёстка, наблюдая за прохожими. Они спешили по своим делам, не замечая меня. Интересно, что бы они почувствовали, если бы узнали, что рядом проходит человек, способный проникать в чужие сны?

Я невольно улыбнулась и ускорила шаг.

Теперь я сама стала частью этого мира.

Поднимаясь домой, я чувствовала, как усталость наваливается всё сильнее. Голова гудела от новых знаний и мыслей.

Мой мир стал шире. И опаснее.

Я нащупала в кармане ключи, собираясь быстрее скрыться за дверью, но не успела.

Рядом щёлкнул замок, дверь соседней квартиры приоткрылась, и из-за неё выглянула тётя Валя.

– Варвара, – её глаза тут же сощурились. – У тебя что, опять бессонница? Или ты шпионишь?

– Добрый вечер, тёть Валь.

– Какой тебе вечер, деточка? Время-то за полночь.

Я устало потерла лоб. Честно говоря, не проверяла часы.

– Засиделась, – пробормотала я, стараясь поскорее закончить разговор.

– Ага, ага. Вечно ты то засидишься, то загуляешься, то ещё что. – Она чуть склонила голову набок, будто разглядывала меня пристальнее. – Глаза-то у тебя какие… нехорошие.

Я нахмурилась.

– Какие?

– Слишком… сосредоточенные. Как у человека, который что-то скрывает.

Я едва не закатила глаза.

– Усталые, тётя Валя. Просто усталые.

Она цокнула языком, сложила руки на груди.

– Ладно, ладно. Только смотри. Тайны – дело хорошее, но, знаешь, иногда лучше делиться. А то так и ходишь, как приведение.

Я только усмехнулась.

– Спасибо за совет.

– Не благодарят за такие советы, – она поджала губы. – Они либо работают, либо нет.

Я уже потянулась к дверной ручке, но она вдруг добавила:

– Только вот, девочка, если ночью плохо спится, может, это не твои мысли тебя мучают, а кто-то другой?

Я замерла.

Тёплый подъезд вдруг показался на пару градусов холоднее.

Я сглотнула, но кивнула:

– Спокойной ночи, тёть Валь.

Она взглянула на меня долгим, чуть хитрым взглядом, но только махнула рукой:

– Спи уж, спи. Только без этих ваших… грёз.

Она закрыла дверь.

Я зашла в квартиру, наконец-то заперлась, но почему-то её слова продолжали звучать у меня в голове.

7. Кодекс онеров

-ВАРЯ-

Этой ночью я снова бродила по миру снов.

Сначала старый двор и качели, потом бабушкина дача. Ветер шевелил листву, по доскам веранды скользили солнечные блики, в воздухе смешивались запах жасмина и свежескошенной травы.

Всё казалось настоящим, но стоило задуматься, и реальность начинала расплываться, напоминая, что это всего лишь сон.

Но теперь мне казалось, что кто-то здесь был.

Я обернулась – Саша.

Он стоял в тени большого дуба, спокойно наблюдая за мной. На нём была белая рубашка с чуть расстёгнутым воротом и небрежно закатанными рукавами, свободные тёмные брюки подчёркивали его лёгкий, но собранный вид. Светлые волосы были растрёпаны, будто он только что провёл рукой по голове, в этом была неряшливость, но она ему шла. Даже придавала особое обаяние, как случайный штрих на картине, который делал её живой.

Голубые глаза, внимательные, проницательные, поймали мой взгляд, и в этом взгляде не было ни вопроса, ни осуждения. Только тишина, в которой можно было спрятаться.

– Я видел Джо, он в восторге. Пароль подошёл. Браво, – сказал Саша.

Я улыбнулась:

– А ты думал, я его придумала?

Он чуть склонил голову, уголки губ едва заметно приподнялись:

– Ну… не совсем, – ответил он. – Всякое бывает. Всё прошло слишком гладко.

– Значит, я хорошо учусь?

– Скорее, у тебя природный талант.

Он сделал несколько шагов ко мне – спокойно, не нарушая границ. Рядом шла Декси, такая же сосредоточенная, как и он.

– Впереди не просто миссии, – сказал он. – Впереди битва за систему ОС.

Я нахмурилась:

– Ты говоришь так, будто она тебе дороже всего. Почему?

– Потому что это мой мир. Настоящий.

Я не сдержала удивления:

– Потому что ты не видишь? Ты выбрал этот мир, потому что отказался от реального?

Он ответил не сразу. Лицо оставалось спокойным, но голос стал тише.

– Ты боишься темноты?

Вопрос был неожиданным.

– Иногда, – призналась я. – В детстве мне казалось, что в темноте кто-то есть.

Он медленно кивнул, словно уже не раз это слышал.

– А теперь представь: темнота – это не ночь, не чёрный цвет. Это… ничто.

Ты открываешь глаза, а там нет ни света, ни теней. Будто взгляд исчез.

Но самое странное – ты всё равно ищешь. Смотришь внутрь – и ничего не отзывается. Просто пустота.

Он замолчал. Декси замерла рядом, словно чувствуя, что это не просто разговор.

– И в этой пустоте всегда кто-то есть, – продолжил он. – Ты слышишь дыхание, шаги, чувствуешь, что кто-то рядом.

Но не знаешь, кто именно. Один человек. Или несколько.

И ты не понимаешь, пришли ли они помочь… или прячут камень за спиной.

Он сделал паузу.

Я вспомнила слова Димы.

Он тоже боится темноты.

Но у него есть способ защититься – его эмпатия.

А у Саши нет.

И от этого мне стало не по себе.

– Неужели кто-то посмел воспользоваться твоей слабостью?

Он резко нахмурился.

– Слабостью?

Я поняла, что выбрала неправильное слово, но исправиться уже поздно.

– Знаешь, однажды в Легране один парнишка специально поставил стул в проход, чтобы посмотреть, как я навернусь. Как тебе такое?

– Что?!

Меня это возмутило.

– И чем всё закончилось?

Он ухмыльнулся.

– Декси спасла меня. Она залаяла, как только я встал с места. Я тут же сообразил, что нужно вести себя осторожно. Прощупал преграду, чтобы не сделать сальто через стул.

Я вздохнула с облегчением.

– Ты не думал его проучить?

– Думал. Даже пожалел, что не могу насыпать ему парочку скрепок.

Я моргнула.

– Скрепок?

– А, это я так называю предметы, которые Арчи использует для заражения чужого сознания.

– Как это работает?

– Тебе мама в детстве говорила, что нельзя брать чужие вещи?

– Конечно!

– Мы используем чужие вещи как ключ к сознанию человека, а Арчи научился делать наоборот: заражает предметы своими спрайтами и через них насылает кошмары.

– Я уже почувствовала это на себе, – той жуткой ночью, когда он проник в мои сны с помощью шариковой ручки.

– Но есть одно отличие между нами и Арчи, – продолжил Саша. – Мы придерживаемся Кодекса Онеров.

Я подняла брови.

– Кодекс?

– Да. У нас есть пять правил.

Он начал загибать пальцы.

1. Не вреди людям – нельзя создавать кошмары, внушать страх или манипулировать чужим сознанием.

2. Не используй дар в корыстных целях – онеры не зарабатывают на своих способностях и не используют их ради выгоды.

3. Сон принадлежит только его хозяину – нельзя менять сюжеты, находясь в чужом сознании.

4. Помоги другому онеру, если он попал в беду, как в системе ОС, так и в реальности.

5. Не говори об онерах никому постороннему – раскрытие информации ставит под угрозу всех, кто связан с миром снов.

– Почему правила именно такие? – снова спросила я, чувствуя себя ребёнком, который никак не мог перестать задавать вопросы.

– Помнишь, я уже рассказывал. ОС – это как живой организм, – голос Саши звучал спокойно, но за этой ровностью скрывалось что-то большее. – Она чувствует дисбаланс в своём пространстве, и, если нарушить хоть одно правило, она постепенно начнёт подавать сигналы, словно предупреждая: остановись, дальше будет хуже.

Я вспомнила, как мне было тяжело дышать после первой миссии.

Лёгкое дуновение ветра пронеслось по саду, едва коснувшись моей кожи.

– Как понять, что ты уже на грани?

– Твои сюжеты станут чёрно-белыми, – ответил он. – Это значит, что будет ещё одно нарушение, и ОС примет более жёсткие меры.

Я нахмурилась, взгляд машинально опустился к кончикам моих пальцев, которыми я комкала край ткани своего платья. В груди нарастало беспокойство.

– Система может защитить себя? – медленно произнесла я.

– Да, – ответил Саша, слегка отстранившись. – Она зацикливает сюжеты, в которых нарушен баланс, и блокирует способности онера, изолируя его от других.

Лёгкий порыв ветра заставил листву дрожать, отражаясь тонкой прохладой.

В горле пересохло.

– Тогда почему она не блокирует Арчи?

– Он смог защититься.

Мои пальцы сжались крепче, ногти впились в ладонь.

– Каким образом?

Саша ненадолго задержал дыхание, прежде чем ответить:

– О, у него есть особый амулет. Кулон, который подарила ему мама.

Я замерла. Где-то на границе сна раздался отдалённый всплеск воды, как будто кто-то бросил камень в пруд.

– Где она сейчас? Она знает, чем он занимается? – спросила я, но мой голос прозвучал странно.

Саша покачал головой.

– Она погибла при пожаре, когда он был ребёнком.

Моё сердце пропустило удар. Я сглотнула, почувствовав, как к горлу подступил вязкий комок.

– Арчи… младший брат Джо.

Я не поняла, почему это вызвало у меня лёгкий шок. Вокруг стало тише, ветер стих, словно мир вокруг нас затаил дыхание.

– Что?! – слова вырвались прежде, чем я успела их осознать.

Саша не моргнул, его лицо осталось невозмутимым, но в напряжении его плеч я заметила что-то похожее на ожидание.

– Надо же, они такие разные.

– Арчи рос в детском доме, а Джо усыновили дядя и тётя.

Я почувствовала, как холодок пронзил кончики моих пальцев.

– Почему они не забрали их обоих?

– Арчи сомнамбула, как и ты.

Я замерла. Нет. Мой разум отказывался это принимать.

– Что?!

Я посмотрела на Сашу, но он не выглядел так, будто шутил. В горле пересохло, я с трудом дышала.

– Ты серьёзно?

Слова прозвучали глухо, отстранённо. Как будто их произнёс кто-то другой.

Я не хотела в это верить.

Арчи. Такой же, как я.

Я поднесла руку к виску, почувствовав резкую пульсацию в голове. Всё перевернулось с ног на голову.

Я была не одна такая.

Но почему именно он?

Почему не кто-то другой?

Саша молчал, давая мне время осознать.

Я не знала, как с этим справиться.

До этого момента мой дар был загадкой, тайной, чем-то, что делало меня особенной и даже уникальной.

Но теперь…

Неужели между нами не было никакой разницы?

Нет. Нет!

Я вспомнила кошмары, которые он насылал. Вспомнила свою беспомощность перед ним.

А что, если… я тоже могла стать такой?

Вдруг разница между нами заключалась только в выборе?

Меня бросило в жар.

Я перевела дыхание, но лёгкие будто не вбирали воздух.

– Почему ты не сказал мне раньше? – прошептала я.

Голос едва был слышен.

Саша ответил не сразу.

– Не был уверен, что ты готова услышать.

Я обняла себя за плечи, словно пытаясь сохранить рассудок.

Небо над головой стало мрачным, подул слабый холодный ветер.

Я увидела, как на садовой дорожке дрожали капли росы в свете последнего солнечного луча.

– Я… я не знала, что думать.

Саша склонил голову.

– Это ничего не меняет, Варя.

Я посмотрела на него с сомнением, потому что для меня это всё меняет.

– Так почему его боялись дядя и тетя?

– Они считали, что он виноват в пожаре, в котором погибла их мать.

Внутри что-то сжалось. В голове вспыхнула картина: огонь пожирал стены, охватывал комнату, танцевал на обоях, оставляя за собой угольные следы. Крики, запах гари, лопающиеся от жара оконные стёкла…

Я вспомнила тот момент, когда проснулась с ножом в руках у кровати родителей, с каким страхом смотрел на меня отец.

– Если он сомнамбула и смог защитить себя, значит система бессильна против него?

– Да.

Его голос звучал спокойно, но в этом спокойствии чувствовалось что-то давящее, скрытое между строк.

– Как же он управляет кошмарами?

– С помощью спрайтов.

Я начала нервно накручивать локон на палец.

– Почему они подчиняются ему?

Сухость во рту мешала говорить.

– Ему удалось понять их природу и приручить.

– А мне стоит бояться системы?

Саша покачал головой.

– Нет. Если ты не будешь нарушать правила, она тебя не тронет.

– А тебя самого часто атакуют спрайты?

– Меня не так часто, в основном я пользуюсь режимом наблюдателя.

– А вот к Димке у них особая любовь. Они постоянно его мучают.

– Почему так происходит?

Он усмехнулся.

– Потому что у него сильные эмоции. Они питаются гневом, страхом, болью, а у Димы их предостаточно.

Я посмотрела на него:

– Вы с Димой в одной команде. Вы друзья? Просто… вы совсем разные.

Он слегка улыбнулся:

– Нас всех связывает Алёна. Она – сестра Димы и встречается с Джо. А мы с ней дружим с детства.

– Алёна. Какая она?

Саша улыбнулся.

– Ты сама увидишь. Она тебе понравится.

– Мы ведь встретимся с тобой здесь снова?

Я произнесла это легко, почти не задумываясь, пока разглядывала цветущие кусты в своём сне. В воздухе витал лёгкий аромат жасмина, солнечные лучи пробивались сквозь листву, отбрасывая мягкие тени на дорожки сада.

Я знала, что это всего лишь ОС, но сейчас мне здесь было спокойно. И рядом с Сашей – тоже.

Он дал ответ не сразу, будто этот вопрос его чем-то зацепил.

– Конечно, скоро нам предстоит приступить к тренировкам, мы будем постоянно видеться в Маске сна.

– Отлично. А потом вернёмся сюда вдвоём?

– Зачем?

Я повернулась к нему, пожала плечами.

– Просто. Мне интересно. Ты знаешь об ОС гораздо больше, чем я. Мне хотелось бы лучше понять, как здесь всё устроено.

– Ты и так уже понимаешь больше, чем многие.

– Но не всё.

Он коротко усмехнулся.

– Никто не понимает всё.

– Ты сейчас говоришь как Джо.

– Привычка.

Мне безумно хотелось узнать ещё больше информации, и у меня неожиданно появился новый интересный вопрос.

– А может случиться так, что система ОС исчезнет?

– Нет, это невозможно.

Я вскинула бровь.

– Почему ты так уверен?

Саша слегка наклонил голову, словно оценивая, насколько я готова услышать ответ.

– Ты знаешь, что в любой момент времени на планете спит примерно треть всего населения? Это около 2,5 миллиардов человек.

Я моргнула.

– И что?

– Система питается их снами. Она состоит из миллиардов сюжетов, переплетённых между собой. Пока люди спят, она жива.

Я обдумывала его слова, перекатывая их в голове, как гладкий камешек в ладони.

– То есть мы могли попасть в эти сюжеты, просто используя личную вещь?

– Именно. Личная вещь несёт на себе отпечаток владельца, его энергию. Это как ключ к его сознанию.

– Значит, любой человек мог стать онером, если захотел?

Саша отрицательно покачал головой.

– Нет. Некоторые из нас проводили исследования… Всё дело в строении мозга. У одних людей есть эта предрасположенность, у других – нет. В основном это передаётся генетически.

Я прикусила губу.

– А сомнамбулы? Мы ведь другие. Чем я отличалась от тебя?

Он сделал паузу, подбирая слова.

– Твой мозг тоже устроен иначе. Только аномалия ещё глубже. Когда ты спишь, твоё сознание не полностью соединяется с системой. Часть тебя остаётся в реальности. Поэтому ты можешь вставать, ходить, брать предметы…

Где-то в глубине меня вспыхнуло понимание.

– Так вот в чём дело…

Я рассеянно огляделась по сторонам, как будто этот ответ должен был оставить след в окружающем мире. Но всё осталось по-прежнему.

Только теперь я чувствовала себя иначе.

Я уселась на садовую скамейку, чуть откинулась назад, глядя на небо.

– Ты вообще часто встрешься с кем-то здесь просто так? Без важной цели?

Саша немного повернул голову в мою сторону.

– Не особо.

– Почему?

Он на секунду задумался.

– Не вижу в этом смысла. ОС – это… место для отдыха и развлечений, но она не должна влиять на мою реальность.

Я хмыкнула.

– Но ты ведь сам говоришь, что живёшь здесь вместо реальности.

– Это очень тонкая грань для понимания и восприятия.

Я внимательно посмотрела на него.

– Но ведь мы друзья, верно?

Я не знала, почему этот вопрос был для меня важен.

Может, потому что рядом с ним я не чувствовала себя одинокой, даже в мире, который всегда был только моим.

Он не ответил сразу.

– Конечно, друзья, – сказал наконец, его голос был спокоен. – Просто… в ОС не стоит привязываться к кому-то.

– Ты всегда держишь дистанцию?

– Так проще.

Я заметила, как он напрягся, но старался этого не показывать.

– Проще для кого?

Он не ответил.

Только чуть опустил голову, будто на мгновение ушёл в собственные мысли.

Я медленно поняла смысл его слов. Он не мог позволить себе мечтать о нормальной жизни. Не привязывался.

Это произвело на меня неизгладимое впечатление.

Я сделала вдох, раскрыла губы, чтобы сказать что-то важное, но слова застыли на языке. Заметила, как он чуть отвернулся, будто почувствовав моё намерение.

И тут же поняла, что он прав.

Наверное, мне действительно не стоило этого спрашивать.

– Давай останемся на той границе, где нам обоим безопасно, – наконец произнёс он негромко, и в его голосе я услышала ту самую привычную, почти болезненную дистанцию. – Ты осваиваешь ОС, я тебе помогаю. Всё просто.

Просто.

Я посмотрела на него, пытаясь отыскать в его чертах хоть намёк на то, что между нами всё ещё осталось что-то живое. Но вместо этого увидела лишь спокойствие, которое он так тщательно создавал, скрывая истинные чувства за безупречной маской равнодушия.

– Конечно, – выдохнула я почти шёпотом, и от этого «конечно» внутри стало пусто и холодно.

Я вдруг ясно ощутила, как между нами выросла невидимая преграда, едва ощутимая, словно тонкая стеклянная стена, которую уже не разрушить.

– Завтра суббота, приходи в «Шервуд», – сказал он уже другим, ровным голосом, словно наши слова только что ничего не значили. – Обсудим дальнейшую стратегию. Будут все члены группы.

Саша произнёс это спокойно, даже обыденно, но я чувствовала, что за этими словами пряталось нечто большее, какой-то глубинный подтекст, который я не могла разгадать сейчас. Хотела спросить, почему именно сейчас, почему именно завтра? Что такого произошло, что он решил создать эту дистанцию?

Я моргнула, но образ Саши уже растаял. В саду остались только холодный ветер и шорох листьев.

Снова одна.

Я отвела взгляд от пустой тропинки и заставила себя думать о другом.

Суббота. «Шервуд». Группа.

Я знала, что приду. Но всё сильнее казалось, что после этой встречи моя жизнь изменится окончательно.

8. Стратегия Джо

-ВАРЯ-

Я проснулась медленно, пытаясь удержать остатки сна. В памяти ещё звучали слова Саши о том, что в ОС не стоит ни к кому привязываться.

Почему это задело меня сильнее, чем должно было?

Я перевернулась на спину и раздражённо отбросила одеяло.

Хватит.

На кухне я выпила кофе, а потом подошла к окну. Небо затянули серые тучи, воздух застыл в ожидании дождя. Захватив зонт, я вышла из дома.

«Шервуд» – неформальный штаб онеров, скрытый за вывеской лавки амулетов.

На первый взгляд обычный магазинчик эзотерики: полки, уставленные камнями, деревянные фигурки, ловцы снов, коробки с благовониями.

Но если пройти дальше, за тяжёлую бархатную штору, открывается другая часть помещения – небольшая, но уютная комната со столом, старыми кожаными креслами и стенами, на которых висят карты ОС и рисунки символов.

Когда я вошла, все уже были здесь.

Джо стоял у стола, задумчиво перебирая монету в руках.

Саша сидел в углу, Декси, как всегда, лежала у его ног, мордой на лапах.

Дима с ленивым интересом рассматривал стеклянные витрины, явно ожидая чего-то.

Но кроме них здесь были ещё двое новых.

Одна из них сразу привлекла внимание.

Она была красивой, высокой, с длинными тёмными волосами, которые свободно ниспадали на плечи, и живыми карими глазами. В них были внимательность и лёгкая игривость, но я сразу заметила в её чертах что-то знакомое.

Точно.

Её профиль, манера слегка прищуриваться, когда она оценивала ситуацию…

Я перевела взгляд на Диму и тут же поняла, в чём дело.

Они были похожи.

Не один в один, но общие черты были, и теперь, когда я увидела их рядом, сходство казалось очевидным.

– Варя! – радостно воскликнула она, делая шаг мне навстречу.

– Я Алёна. Джо уже столько про тебя рассказывал!

Она оказалась открытой, энергичной, сразу взяла меня за руки.

– Он так рад, что ты у нас есть. Говорит, теперь у нас появился настоящий шанс.

Я бросила быстрый взгляд на Диму.

Он фыркнул, отвёл взгляд в сторону, но я увидела, что краем глаза всё-таки следил за разговором.

– Ты его сестра? – спросила я, кивнув в сторону Димы.

Алёна рассмеялась.

– Да. Дима не любит об этом говорить, но мы действительно родные.

– Я-то не против, – вставил Дима, – просто предпочитаю не афишировать. А то вдруг репутация пострадает.

– Да уж, страшное дело, если все узнают, что у тебя есть нормальная сестра, – ухмыльнулась Алёна.

Дима театрально закатил глаза.

– Вот видишь, Варя? Всегда пытается меня подколоть.

– И правильно делает, – неожиданно произнёс Саша.

Все повернулись к нему, и я тоже.

Саша сидел расслабленно, но в его голосе слышалась еле заметная насмешка.

– Кто-то же должен уравновешивать твоё эго, Лукьянов.

Дима сложил руки на груди, изображая оскорблённую невинность.

– Эго? Моё эго? Я просто человек, который ценит себя.

– Громкие слова для того, кто недавно напился так, что едва стоял на ногах, – сухо прокомментировал Саша, почесывая Декси за ухом.

Я невольно улыбнулась.

– Ну, спасибо за поддержку, Саш, – Дима картинно отвернулся. – А я-то думал, ты будешь нейтральным.

– Я и так максимально сдержался, – ответил тот, не поднимая головы.

Алёна с интересом перевела взгляд с брата на Сашу, затем на меня.

– Знаешь, я рада, что ты здесь. Джо уже давно не выглядел таким воодушевлённым.

Я перевела взгляд на Джо.

Он стоял с привычно сосредоточенным выражением лица, но в его взгляде действительно было что-то новое – решительность, уверенность, как будто он видел перед собой ясный путь.

– Ты действительно важна для нас, – сказал он. – Но ещё важнее то, что мы должны сделать.

Я заметила, как Дима скептически ухмыльнулся, и поняла, что сейчас будет очередная реплика.

– Ну-ну, не нагнетай, а то она сбежит, как только узнает, какой у нас план.

Я фыркнула.

– Если после знакомства с тобой я не сбежала, то уже ничего не страшно.

Дима рассмеялся, а второй парень с патлатой шевелюрой стоял рядом, будто извинялся за своё присутствие, как будто случайно оказался здесь вместо кого-то другого. Он был среднего роста, но с такими длинными руками и ногами, что казался нескладным. Двигался с опозданием, то ли задумчивость мешала, то ли тело ещё не привыкло к себе.

Пока Джо говорил, он рассеянно тёр переносицу, а потом задел спиной полку, она задрожала, зазвенела, но не упала. Волосы то и дело падали на глаза, но он даже не думал их поправить.

В нём было что-то… ускользающее. Как у тех, кто всегда с краю, но видит больше, чем те, кто в центре.

– Ну, а кто это у нас? – сказал он с лёгким пафосом.

– Влад, – представился он сам, слегка приподняв бровь. – Джо нашёл меня пару месяцев назад.

– И теперь он мечтал быть его точной копией, – закатил глаза Дима.

– Не точной копией, а лучшей версией, – важно уточнил Влад, даже не улыбнувшись.

– Ну, удачи тебе, – Дима фыркнул.

Джо устало вздохнул, но не прокомментировал.

– Ладно, хватит. Давайте к делу, – его голос стал серьёзным, и разговор мгновенно сбросил обороты.

Джо развернул карту и постучал пальцем по изображению горящего дома.

– Дима сделал своё дело. Он нашёл самый эмоциональный сюжет Арчи.

Я посмотрела на карту.

– Пожар.

– Да. Ночь, когда погибла наша мама.

В лавке стало тихо.

– Это его настоящий сюжет?

– Нет. Всего лишь копия. Точная до мелочей, но всё-таки копия. Арчи не знает о её существовании.

Я нахмурилась.

– И что мы будем делать?

Джо провёл пальцем от дома к улице.

– Для начала выведем маму наружу.

Я моргнула.

– Так просто?

На этот раз усмехнулся даже Дима.

– Не просто.

Джо покачал головой.

– Сюжет охраняют спрайты Арчи. Они не подпустят нас к дому.

Я почувствовала неприятный холодок.

– Тогда как?

Джо посмотрел прямо на меня.

– Поэтому нам нужна ты, Варя.

Я кивнула.

– Допустим. Мы выводим её из дома. Что дальше?

Джо перевёл взгляд на карту.

– Потом мы выманим Арчи в его настоящий сюжет.

– И?

– Соединим оба сюжета вместе, чтобы он встретился с мамой.

Ответить сразу не получилось.

– И ты думаешь, это сработает?

– Я думаю, он потеряет контроль.

Джо говорил спокойно, но в его голосе было что-то тяжёлое.

– Всё, что он сделал, началось в ту ночь. Если он снова её увидит, то начнёт слушать.

Я медленно выдохнула.

– И тогда?

– Мы убедим его снять кулон.

Я посмотрела на карту.

– Если он согласится... что будет дальше?

Джо ответил не сразу.

– План сработает только в том случае, если он снимет кулон и во сне, и в реальности одновременно.

У меня пересохло во рту.

– А потом?

На этот раз Джо посмотрел мне прямо в глаза.

– Потом система заберёт его.

Я замерла.

– Что значит заберёт?

– Закроет в его собственных кошмарных сюжетах.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

– Навсегда?

– Да.

Никто не произнёс ни слова.

Я снова посмотрела на горящий дом на карте.

– Но ведь Арчи твой брат.

Джо ничего не ответил.

Я смотрела на него несколько секунд.

– Ты правда готов поступить с ним так?

Он медленно поднял взгляд.

– Готов.

Ответ прозвучал слишком спокойно.

– Почему?

На скулах Джо едва заметно напряглись мышцы.

– Потому что выбора уже нет.

Он сделал паузу.

– Если мы ничего не сделаем, вмешаются другие онеры.

Я нахмурилась.

– Какие другие?

– Те, кто давно требует решить проблему с Арчи.

Он отвёл взгляд к карте.

– И я не уверен, что они оставят его в живых.

По спине пробежал холод.

Джо снова посмотрел на меня.

– По крайней мере так у него ещё есть шанс.

Мне было жутко не от самого плана. Меня пугало, что даже сейчас Джо продолжал искать способ спасти брата.

– Сегодня в полночь встречаемся в Маске сна, кроме тебя, Влад, – голос Джо прозвучал ровно, уверенно. – Оттуда начнём репетицию.

Влад подался вперёд, не скрывая недовольства.

– Почему? Я тоже хочу помочь!

Джо перевёл на него взгляд, чуть приподнял бровь.

– Поможешь, – произнёс он без лишних эмоций. – Твоя задача – проследить, чтобы Арчи не заподозрил, что мы задумали.

Влад недовольно сжал губы, но спорить не решился.

Я погрузилась в размышления.

Теперь это был не просто план. Это уже была реальность.

-САША-

Все разошлись.

Дверь лавки закрылась с глухим звоном колокольчика. Звук ещё несколько секунд дрожал под потолком, а потом растворился в тишине.

Из глубины помещения тянуло пылью, сухими травами и горьковатой полынью. Я сидел у дальней стены, вытянув ноги, и слушал приглушённый шум улицы за витриной. Где-то проехала машина, хлопнула дверь, коротко прозвучал чей-то смех и тут же исчез.

Декси устроилась рядом. Я провёл ладонью по её спине, чувствуя под пальцами тёплую шерсть. Она не спешила уходить. Я тоже.

Но ушли не все.

Слева скрипнуло кресло, кто-то демонстративно устроился удобнее.

– Ну и чего ты такой мрачный, Грачик? – Дима специально растягивал слова, будто делал мне одолжение одним фактом своего присутствия. – Все уже ушли, можно выдохнуть. Или ты у нас страдаешь строго по расписанию?

Я услышал, как Дима задел ногой ножку стола. Даже не видя его, я слишком хорошо представлял эту картину: расслабленная поза, запрокинутая голова, самодовольная усмешка, которую он наверняка считал неотразимой.

Спектакль начался.

Я не отвечал.

Молчание иногда раздражало сильнее любых слов. Особенно таких, как Дима. Он тихо хмыкнул. По звуку я понял, что он повернул голову в мою сторону.

– Серьёзно, Сань, ты иногда пугаешь. Сидишь в углу, молчишь. Прямо герой трагического романа.

Я перекатил кольцо на пальце.

– Тебе что-то нужно?

– Да нет. Просто переживаю за атмосферу в коллективе.

– Не похоже.

– А ты откуда знаешь? – в его голосе появилась улыбка. – Ты же по лицам не читаешь.

Декси чуть поднялась на лапах. Я едва заметно коснулся её головы, и она снова опустилась на пол.

– Зато по голосу достаточно.

Дима усмехнулся. На этот раз тише.

Он не любил, когда я не принимал правила его игры. Ему нужно было, чтобы я вспыхнул, ответил резко, позволил зацепиться за эмоцию. А я слишком хорошо знал, как звучит человек, который ищет слабое место.

– Ну да, конечно. Великий слух Грачёва.

Я чуть повернул голову на его голос.

– Ты долго готовил эту фразу?

Он фыркнул.

– Расслабься. Я же не со зла.

– У тебя это обычно означает обратное.

Он помолчал. Слишком коротко, чтобы остановиться, и достаточно долго, чтобы выбрать новый угол атаки.

– Ладно, давай без трагедии. Я просто смотрю на всё это и думаю: забавно выходит.

– Что именно?

– Варя.

Имя прозвучало легко, почти небрежно, но воздух в лавке сразу будто стал плотнее. Я не пошевелился. Только почувствовал, как Декси снова чуть напряглась под моей ладонью.

– А что Варя?

– Да ничего. Классная девчонка. С характером. Таких обычно видно сразу. Он сделал паузу.

– Ну, тем, кто видит.

Я молчал.

Дима явно ждал реакции, но получил только тишину. Кресло снова скрипнуло. Он сменил позу, и в этом звуке уже было раздражение.

– Ты ведь понимаешь, что ей сейчас всё интересно?

Я слегка усмехнулся.

– Даже я?

– Не обольщайся. Это вряд ли.

– Я и не успел.

Он коротко рассмеялся, но смех вышел сухим.

– Ты для неё пока что часть нового мира. Загадочный проводник, слепой парень с собакой, который делает вид, что всё контролирует. Это красиво выглядит. В первые пару дней.

Я провёл ладонью по голове Декси.

– А потом?

– Потом любопытство проходит.

Я не ответил.

Дима продолжил уже мягче, почти дружелюбно:

– Такие, как Варя, не задерживаются рядом с теми, кто всё время прячется в углу. Ей нужен воздух, движение, нормальная жизнь.

Вот теперь он ударил точнее.

Я почувствовал, как внутри что-то коротко сжалось, но не позволил этому отразиться в голосе.

– Ты решил рассказать мне о нормальной жизни?

– А что, нельзя?

– Можно. Просто не тебе меня учить.

Дима резко вдохнул носом.

– Ты всегда такой правильный или только когда рядом нет свидетелей?

– А ты всегда такой самоуверенный?

На этот раз он замолчал дольше.

Где-то за шторой тихо скрипнула половица. За окном проехала машина, шины прошуршали по влажному асфальту.

Дима медленно поднялся. Я услышал, как кресло чуть отъехало назад, как он сделал пару шагов и остановился ближе, чем нужно. Его дыхание оставалось ровным, но в нём появилась едва заметная жёсткость.

– Тебе всё равно ничего не светит.

Декси тихо зарычала.

Я коснулся её головы и слегка потрепал между ушами.

– Тихо.

Дима хмыкнул.

– Даже собака умнее. Сразу поняла, где неприятная правда.

– Если тебе нужно доказать себе, что ты лучше меня, выбери другой способ.

Я слышал, как он сжал пальцы. Короткий хруст суставов выдал его лучше любого лица.

– Знаешь, что самое забавное? Она ведь пока не понимает, с кем связалась.

– Возможно.

– А когда поймёт, будет уже поздно.

В этом он был ближе к правде, чем ему хотелось бы.

Колокольчик над дверью едва слышно качнулся, когда Дима взялся за ручку. Дверь открылась. С улицы ворвался влажный холодный воздух с запахом дождя.

– Спокойной ночи, Грачёв.

– Не заблудись по дороге, Лукьянов.

Он тихо фыркнул, но ничего не ответил.

Дверь закрылась.

Колокольчик звякнул один раз, коротко и устало.

После его ухода тишина стала глубже. Просто в ней больше не было чужого раздражения.

Я медленно выдохнул.

Декси приподнялась, ткнулась влажным носом в мою ладонь и коротко заскулила. Я почесал её за ухом, провёл пальцами по тёплой шерсти, чувствуя, как она постепенно расслабляется.

– Всё нормально, – сказал я тихо.

Она шумно вздохнула, но не легла сразу, будто не поверила.

Я тоже не поверил.

Слишком хорошо знал, куда именно попал Дима.

Я сидел, слушал размеренный ход часов на стене и думал о том, что в одном Дима всё-таки ошибся.

Мне не нужно было смотреть на Варю, чтобы понимать, когда она рядом.

Иногда достаточно было услышать её шаги.

И это раздражало меня гораздо сильнее, чем хотелось признать.

9. Знакомство с Лимберой

-ВАРЯ-

Мы с Алёной вышли из «Шервуда», и прохладный воздух сразу ударил в лицо. Город дышал ночной сыростью, мокрый асфальт поблёскивал в свете фонарей, отражая силуэты прохожих. Где-то вдалеке звучала музыка из открытых окон, растворяясь в гуле машин.

Я натянула капюшон, сунула руки в карманы, и мы зашагали по улице.

Алёна некоторое время шла молча, а потом вдруг улыбнулась.

– Знаешь, каким раньше был Джо?

Я покосилась на неё.

– Расскажи. Мне интересно.

– Он не всегда был лидером. Просто даже тогда вёл себя так, будто точно знает, что нужно делать дальше. Спорить с ним никому не хотелось.

Я невольно усмехнулась.

– Как вы познакомились?

– На форуме про осознанные сны. Потом встретились в реальности.

Я вопросительно посмотрела на неё.

– И как вы поняли, что оба онеры?

– Никак. Сначала не поняли. Поэтому у нас есть специальный позывной.

– Серьёзно? Какой?

Алёна оживилась.

– Нужно всего лишь спросить: «Мы раньше встречались?»

– И всё?

– Почти. Есть два правильных ответа. «Выбирай сюжет» или «Не в этом сюжете».

Я удивлённо подняла брови.

– Интересно, и это действительно работает?

– Конечно.

– Есть ещё жест. – Она подняла руку и коснулась двумя пальцами виска. – Если нельзя говорить, не знаешь языка или просто не хочешь привлекать внимание.

Я тут же повторила движение.

– Вот так?

– Именно.

Я рассмеялась.

– Обалдеть.

– Поздравляю, Варя, – Алёна широко улыбнулась. – Теперь ты официально в клубе онеров.

Мы обе рассмеялись.

– А когда он рассказал тебе про Арчи?

Алёна нахмурилась.

– Не сразу. Мы встречались уже несколько месяцев, прежде чем он доверился мне настолько.

Она посмотрела вдаль, будто снова увидела тот момент.

– Я помню, как мы сидели в кафе. Он долго молчал, а потом вдруг сказал: «У меня есть брат».

– И?

– Я поняла, что это не просто история о семье. Это было что-то тёмное, тяжёлое.

Перед глазами сразу встал Джо, который вдруг срывает с себя броню, и говорит о самом главном.

Мы свернули за угол, улица опустела, лишь редкие машины проносились мимо.

Я переваривала услышанное.

Теперь я видела Джо по-другому.

Он не всегда был лидером.

Он создал себя сам.

– А как появился Саша? – спросила я.

Алёна усмехнулась.

– Саша – мой друг детства. Нас объединила природа онеров.

Я снова удивилась.

– То есть ты познакомила его с Джо?

– Да. Я знала, что у него есть ценный дар тайного наблюдателя. Тогда я уже полностью доверяла Джо и знала, что он поможет ему.

Я кивнула.

– А Дима?

Алёна вздохнула.

– Ну, тут сложнее. Дима мой младший брат, и он никогда не любил чувствовать себя второстепенным.

Я вдруг поняла, почему между Димой и Сашей столько напряжения.

– То есть ты – связующее звено?

– Выходит, так.

– А каким Саша был в детстве? – спросила я, глядя на Алёну. – Он всегда был таким… мрачным и отстранённым?

Алена усмехнулась и покачала головой.

– О нет, совсем не таким, – её голос прозвучал тепло, с ноткой ностальгии. – Он был жизнерадостным, азартным, вечно искал приключений. Нам не сиделось на месте, мы постоянно попадали в передряги.

Я шагнула вперёд, ловя её настроение.

– Правда? Совсем не похоже на него.

– Да уж. Сейчас, наверное, трудно представить, но он был тем ещё сорванцом, – Алёна улыбнулась, но в её взгляде промелькнуло что-то грустное. – А потом…

Она сделала короткую паузу, взгляд скользнул куда-то в сторону.

– Потом он потерял зрение, и всё изменилось. После этого он словно перестал быть самим собой. Будто часть его исчезла вместе с этим.

Я заметила, как уголки её губ слегка опустились, а в голосе появилась тень печали.

Внутри что-то сжалось.

Алёна глубоко вдохнула, но её лёгкая улыбка уже не была такой искренней.

Я решила не продолжать этот разговор, не хотела, чтобы она подумала, что мне жаль Сашу. Ему не нужна жалость.

– Знаешь, я совсем не ожидала, что у вас был такой бешеный детский дуэт, – с лёгким смешком сказала я, намеренно меняя тему.

Алёна моргнула, потом улыбнулась шире, прогоняя остатки грусти.

– Ещё какой! Могли бы снимать собственный боевик про нас.

Она рассмеялась, и я почувствовала, как напряжение между нами растворилось.

Я улыбнулась, но внутри осталась какая-то тяжесть.

Мы с Алёной шли дальше, и я глубже втянула прохладный воздух. В нём смешались запахи ночного города, влажного камня и чего-то тёплого, словно отголосок сна, который ещё не до конца растворился. Я шагала дальше, ощущая себя чуть легче, чем минуту назад.

– А сколько всего онеров на планете? – спросила я, будто между делом, но внутри чувствовала, что этот вопрос важнее, чем хотелось бы признать.

Алёна усмехнулась, глядя перед собой.

– Ну, если сравнивать с населением Земли, то нас ничтожно мало, – она сделала паузу, как будто нарочно растягивая момент. – Но, если ты придёшь в Лимберу, ты обалдеешь, как нас много!

Я резко повернула голову к ней.

– Что за Лимбера?

Алёна остановилась и посмотрела на меня с такой улыбкой, будто только что нашла спрятанный клад.

– Ты хочешь сказать, Саша не рассказал тебе, где проводит все ночи напролёт?!

Я нахмурилась.

– Нет… Он как-то забыл об этом упомянуть.

– Ух ты! – Алёна всплеснула руками, глаза загорелись азартом. – Значит, я первая, кто покажет тебе Лимберу! Сегодня ночью, перед встречей в Маске сна, приходи в мой сюжет, я покажу тебе легендарное место!

Я уже хотела согласиться, но что-то заставило меня притормозить.

– Но мне нужна твоя личная вещь.

Алёна кивнула, не задумываясь.

– Верно.

Она потянулась к карману и достала маленькое карманное зеркальце. В свете уличных фонарей на его поверхности блеснул мягкий, серебристый свет, и мне на секунду показалось, что в отражении что-то промелькнуло – то, чего я не могла объяснить.

Я приняла зеркальце. Оно было приятно холодным в ладони.

Алёна лукаво улыбнулась.

– До встречи в Лимбере.

С этими словами она растворилась в темноте, а я осталась стоять, сжимая в руке её зеркальце, словно ключ от двери, за которой скрывалась целая вселенная.

___

Я закрыла глаза, крепче сжав зеркальце в ладони. Оно казалось тёплым, будто внутри него хранилась чья-то энергия. Реальность отступила, и в следующий миг – Вспышка.

Передо мной открылся длинный коридор, уходящий в бесконечность. Пол напоминал чёрное стекло, стены дышали мягким светом, словно состояли из тонких слоёв сна, вибрирующих и переливающихся, как морская гладь на рассвете.

Вдоль коридора тянулись сотни дверей. Одна из них оказалась приоткрыта.

Я сделала шаг внутрь.

Это был сюжет Алёны. Рабочий кабинет психолога: мягкий свет лампы, стопки бумаг, приглушённый запах кофе и книжных страниц. За столом сидела сама Алёна, перебирала документы, что-то чертила на полях, а потом подняла голову. Её губы расплылись в широкой улыбке.

– Варя, привет! Ну что, ты готова отправиться в Лимберу?

– Конечно! – ответила я, чувствуя, как внутри всё сжалось от предвкушения.

Алёна протянула мне руку.

Я взяла её ладонь, и мир разорвался вспышкой света.

И вот мы стояли посреди оживлённой улицы, созданной прямо внутри системы ОС.

Лимбера.

Я огляделась вокруг и не поверила своим глазам.

Мимо проходили сотни онеров. Подростки и старики, мужчины и женщины, люди разных национальностей. Кто-то был одет как из будущего, кто-то – как из далёкого прошлого. Они разговаривали, смеялись, спешили по своим делам, словно это был самый обычный город.

Но сам город казался невозможным.

Здания тянулись вверх, слишком высокие и стройные, будто их создала сама мысль. Переливающиеся фасады едва заметно менялись, а в светящихся окнах двигались тени чужих сюжетов и историй.

Над головой раскинулось бархатное небо, в котором звёзды двигались быстрее, чем должны были. Откуда-то доносилась странная музыка, сотканная из обрывков воспоминаний и снов.

Я сделала шаг вперёд. Воздух был удивительно лёгким, а земля под ногами едва заметно пружинила, словно Лимбера подстраивалась под каждого, кто сюда попадал.

– Ничего себе… – выдохнула я.

Алёна с довольной улыбкой наблюдала за моей реакцией.

– Выглядит масштабно! – наконец нашла я в себе силы заговорить. – Каковы её границы?

Алёна загадочно усмехнулась.

– Никто не знает этого на самом деле.

Я перевела на неё взгляд.

– Как это?

– Лимбера состоит из множества соединённых сюжетов разных онеров, – объяснила Алёна, проводя рукой в воздухе, и на её ладони вспыхнули мерцающие нити, словно модель нервной системы.

– Она как артерия, опоясывающая весь земной шар. Кто-то создаёт новый участок, кто-то перестраивает старый. Но её нельзя увидеть целиком, нельзя измерить.

– Но это же… – Я попыталась подобрать слова, чтобы передать эмоции. – Это невероятно.

Между уровнями тянулись лестницы, мосты и порталы. Над нами проплывали воздушные платформы с онерами, а вдали виднелся Музей снов, где можно было пережить чужую историю как свою собственную.

На одной из арен два онера мерились силой воли, пытаясь вытолкнуть друг друга из сна под одобрительные возгласы зрителей.

Я замерла, пытаясь осмыслить увиденное.

Здесь всё казалось живым. Земля под ногами едва заметно пружинила, словно дышала, а сам город пульсировал вокруг нас.

Люди проходили мимо, над головой вспыхивали новые сюжеты, откуда-то доносились музыка и смех.

Алёна взяла меня за руку и потянула дальше.

– Ну что, впечатляет?

– Да это вообще за гранью. – Я вертела головой, не зная, за что зацепиться взглядом. – Скажи, а куда мы идём?

Алёна хмыкнула.

– Я устрою тебе настоящий тур. Нам надо пройтись по центральной площади, там пересекаются почти все основные сюжетные потоки. Потом заглянем в Музей снов, это одно из самых странных мест в Лимбере. Там можно пережить чужую историю, как если бы это была твоя собственная.

Я глотнула воздух.

– Типа влезть в чужие воспоминания?

– Не совсем. Ты проживаешь сюжет, но не становишься этим человеком. Это как бы… режим наблюдателя, но с полным погружением.

– Звучит жутко.

– Не жутко, а захватывающе! Но туда позже.

Алёна повела меня дальше, не сбавляя шага.

– Потом сходим в Лабиринт снов. Это место, где можно увидеть отпечатки чужих историй, которые когда-то были частью Лимберы, но исчезли. Иногда там появляются следы онеров, которые давно пропали…

Меня передёрнуло.

– Ты имеешь в виду… мёртвых онеров?

Алёна кивнула.

– Иногда Лимбера их помнит, но это редкость.

– Ладно, а ещё что?

– Ещё есть Площадь Света, там проходят дуэли на осознание, кто-то проверяет, насколько он устойчив в кошмарах. Но тебе понравится кое-что другое…

Она вдруг резко остановилась и посмотрела вдаль, туда, где улица расширялась, сливаясь с широкой магистралью, созданной прямо внутри ОС.

И вот там, среди других онеров, я увидела его.

Сашу.

Он сидел в гоночной тачке, её тёмный кузов слегка отражал мерцающий свет Лимберы. Машина будто была создана по законам сна: идеальные линии, плавное движение, звук мотора, который не гудел, а вибрировал в унисон с этим местом.

Он не гонял, нет. Он скользил, идеально вписываясь в ритм города, словно сам становился его частью.

Я замерла, но Алёна лишь ухмыльнулась.

– Ну что, теперь поняла, где он проводит ночи напролёт?

___

Я огляделась, замечая небольшое скопление онеров неподалёку. Они образовали круг вокруг площадки, в центре которой двое стояли напротив друг друга, держась за руки. Их взгляды были напряжёнными, сосредоточенными, будто они пытались заглянуть в самую глубину сознания друг друга.

– А что делают вон те онеры? – спросила я, кивая в их сторону.

Алёна взяла меня за руку и потянула ближе, пробираясь сквозь толпу.

– Это один из видов дуэли, – пояснила она. – Они пытаются внушить друг другу команду с помощью «Голоса сна».

Я моргнула.

– Как это работает?

Алёна усмехнулась.

– Один онер посылает импульс мысли другому. Если тот начнёт выполнять странные команды, то он проиграл.

Я наблюдала, как один из участников вдруг сделал шаг назад, не отрывая рук от соперника, а затем резко сел на корточки, будто его что-то заставило.

Толпа вокруг взорвалась криками, кто-то смеялся, кто-то подбадривал проигравшего, но все явно были довольны увиденным.

Алёна покачала головой.

– Видишь? Он не устоял. Теперь он должен признать поражение.

Но мой взгляд зацепился за другую площадку, чуть дальше. Там, сидя друг напротив друга, два онера словно соревновались в армрестлинге, только вот их руки едва соприкасались.

И всё же, что-то происходило.

Воздух над ними дрожал, а вся обстановка вокруг начинала меняться.

То небо над ними на мгновение становилось серым и дождливым, то резко взрывалось ярким летним солнцем, а затем падал снег, покрывая площадку инеем.

– А эти? Что делают они?

Алёна последовала за моим взглядом и с лёгкой улыбкой пояснила:

– Они пытаются сменить сюжет в этом участке на свой. Кто установит свой сюжет – тот и выиграл.

Я заворожённо наблюдала, как мир вокруг них пульсировал, ломался и перестраивался, словно кто-то быстро щёлкал переключателем времён года.

– А что будет с сюжетом, который выиграл?

Алёна бросила на меня взгляд, в котором читалось лёгкое восхищение, она явно была рада, что я интересуюсь этим миром.

– Он навсегда останется в Лимбере.

Я перевела взгляд на окружающее пространство. Здесь, в этом городе сна, в этом хаотичном, но упорядоченном мире, жили не просто онеры, а их следы, их истории.

– Знаешь, – продолжила Алёна, – тут есть такие места, где можно попасть в прошлые века. Сюжеты самых первых онеров до сих пор здесь.

Я огляделась с новым осознанием.

Лимбера – это не просто место.

Это живая история снов, где каждый может оставить свой след.

Внезапно один из онеров опустил руку, его лицо слегка исказилось напряжением, а второй поднялся, вскинув руки вверх в победном жесте.

Вокруг раздались одобрительные возгласы, кто-то хлопал, кто-то качал головой, восхищённо переговариваясь.

Кажется, он смог закрепить свой сюжет.

Я посмотрела вверх и увидела, как окружающий мир перестал изменяться, небо теперь было стабильно, а обстановка окончательно застыла в его финальной форме.

Но тут я поймала обрывки чужого разговора в толпе:

– Надо же, почти побил рекорд!

Рекорд?

Я огляделась и, не раздумывая, обратилась к ближайшему онеру.

– Извините, а что за рекорд?

Парень, к которому я обратилась, усмехнулся и оценивающе посмотрел на меня.

– О, вы видимо новенькая!

Я молча кивнула.

– Все онеры пытаются побить рекорд Александра Грачёва.

Я замерла.

– Ему не нет равных в силе осознанности в этой части Лимберы, – продолжил он. – Он устанавливает свой сюжет за 8 секунд.

Я моргнула, чувствуя, как слова эхом раскатились в сознании.

– И он не принимает вызовы, – добавил кто-то ещё. – Все хотят его победить, но он как будто вне игры.

– Неудивительно, если у тебя нет соперников, – пожал плечами парень.

Я невольно посмотрела на небо, на сцену, которая только что изменилась, на онеров, которые соревновались, снова и снова пробуя свои силы.

И осознала. Саша. Здесь, в Лимбере, он – легенда.

Алёна вдруг обернулась ко мне с лукавой улыбкой.

– Хочешь попробовать со мной?

Я моргнула, переводя взгляд с площадки на неё.

– Ты серьёзно?

– Конечно. Но лучше начинать с «Голоса сна», это проще для новичка.

Я почувствовала, как внутри меня загорелся азарт.

– Давай! Что нужно делать?

Алёна крепче взяла меня за руки.

– Давай я покажу. Просто расслабься и слушай.

Я сделала глубокий вдох, сосредоточилась, и вдруг ощутила лёгкий импульс в голове, словно кто-то нежно постучал по сознанию.

И в этот момент внутри появилась ясная мысль.

«Подпрыгни».

Прежде чем я успела осознать, мои ноги сами оттолкнулись от земли, и я слегка подскочила вверх.

Алёна взорвалась смехом.

– Варя, ну что это?! Ты даже не попыталась сопротивляться!

Я приземлилась, моргнула и осознала, что только что послушалась команды, даже не задумавшись.

– Это было… странно.

– Это было слишком легко! – Алёна покачала головой, всё ещё смеясь. – Попытайся хотя бы немного сопротивляться, иначе тебя будут обыгрывать все подряд!

Я сжала губы, чувствуя укол гордости.

– Ладно. Давай ещё раз. На этот раз я не сдамся так быстро.

Алёна ухмыльнулась.

– Вот это другой разговор.

Я выдохнула и чуть сильнее сжала её ладони.

Алёна стояла напротив, самодовольно ухмыляясь.

К нам подошёл кто-то ещё.

– О, привет, девчонки. Развлекаетесь без меня?

Я подняла взгляд – Дима.

Он стоял рядом, сложив руки на груди, и смотрел на нас с таким выражением, будто только что застал детей за игрой в песочнице.

Я закатила глаза.

– Да, Лукьянов, мы решили, что нам срочно нужно немного унижения, и Алёна прекрасно с этим справилась.

Алёна хихикнула.

– Ещё бы.

Дима ухмыльнулся.

– О, бедняжка. Хочешь, я тебя утешу?

Я резко выпрямилась.

– Нет, хочу дуэль.

Он замер, прищурившись.

– Ты хочешь, чтобы я тебя размазал?

– Ты боишься, что я тебе наваляю?

Я видела, как его губы приподнялись в ухмылке.

– Ладно, но ты же понимаешь, что я не просто сильнее. Я лучше.

– Так давай это проверим.

Алёна присвистнула.

– Ну-ну, удачи.

Я фыркнула.

Дима выдохнул с видом усталости, но взгляд говорил обратное.

– Ладно.

Мы вышли на площадку дуэлей, где земля под ногами была податливой, как гладь воды, а воздух чуть мерцал от напряжения чужих эмоций, оставшихся в этом месте.

Я протянула руки.

Дима взял меня за запястья, и в этот момент всё изменилось.

Пульс эмоций ударил мне в грудь.

Он не тратил время, сразу выпустил в меня чувство уверенности, ощущения, что я контролирую всё.

Я чувствовала, как моё тело расслабляется, как улыбка сама тянется к губам.

– Не так ли, Рейнер? – его голос был низким, мягким, обволакивающим.

Я сорвала эмоцию, словно рванула с себя невидимую ткань, и в ответ послала ему неуверенность.

Лёгкую, дрожащую, едва уловимую.

Но он почувствовал.

Я увидела, как на его лице промелькнуло напряжение.

– Такое себе, – выдохнул он. – Я лучше.

Он резко сменил тактику.

Вдруг всё внутри меня перевернулось, теперь я чувствовала глухую тоску.

Не просто грусть. Пустоту.

Такую, от которой хочется закрыть глаза и просто не думать.

– Ох ты ж… – мои пальцы дрогнули в его ладонях.

– Ну что, сдаёшься?

Его голос звучал нежно, но внутри него была скрытая ловушка.

Я отказывалась проигрывать.

Я собралась, выбросила тоску прочь и послала в ответ… раздражение.

Резкое, как муха, бьющаяся о стекло, как настойчивая капля, падающая в тишине.

Дима дрогнул.

– Вот так, да? – он моргнул, сделав шаг назад.

Я почувствовала, что победила.

Но он вдруг ухмыльнулся.

– А теперь попробуй вот это.

Всё внутри меня вспыхнуло эмоцией: горячей, яркой, пробирающей насквозь.

Желание.

Жар, эмоция, которая заставляет думать только об одном.

Мои пальцы дрогнули, и я чуть не отпустила его руки.

– О, так ты тоже не умеешь играть честно, Лукьянов? – мой голос сорвался.

Дима ухмыльнулся.

– Я играю только на победу.

Но я не собиралась сдаваться.

Я перехватила его эмоцию и сделала её другой.

Послала ему нежность.

Тёплую, мягкую, непрошенную.

В глазах Димы что-то дрогнуло.

– Как тебе? – прошептала я.

Мы стояли друг против друга, не разжимая рук.

А потом он выдохнул, сдался первым и отступил.

– Чёрт, Рейнер, а ты опасная.

– А ты только сейчас это понял?

Я улыбнулась, чувствуя, как моё дыхание чуть сбилось после последнего импульса.

Дима всё ещё держал меня за запястья, его взгляд был затенённым, будто он до конца не понял, что сейчас произошло.

Но он быстро взял себя в руки.

– Ладно, хорош.

Я моргнула.

– Что, уже сдаёшься?

Он фыркнул, качая головой.

– Я даю тебе фору, иначе ты бы осталась здесь, залипнув в своих эмоциях.

Я прищурилась.

– Ты просто не хочешь признать, что я выиграла.

– Конечно, не хочу, потому что это неправда.

Я ухмыльнулась, но он внезапно отпустил мои руки и хлопнул в ладони.

– Всё, хватит с тебя. Нам пора в штаб, все уже ждут.

Я нахмурилась.

– Как всегда, убегаешь, когда проигрываешь?

– Нет, просто в отличие от тебя, я умею держать баланс между развлечениями и делами, – он усмехнулся. – А ты только что провалила тест на концентрацию.

Я фыркнула.

– Ты хочешь сказать, что всё это была проверка?

– Я хочу сказать, что ты слишком легко теряешься в своих эмоциях.

Он развернулся и сделал пару шагов в сторону выхода с площадки.

Я посмотрела на его спину, на его расслабленную походку, но чувствовала, что он всё ещё напряжён.

Он чувствовал то же, что и я.

Но, конечно, он никогда не скажет этого вслух.

Я выдохнула и пошла за ним.

Штаб.

Что ж, пора снова возвращаться к делам.

-САША-

Я ждал этой ночи, но теперь, когда она наступила, внутри росло странное напряжение. Не страх, а что-то другое, ощущение, что всё идёт слишком быстро. До встречи в штабе ещё оставалось время, и я решил получить дозу адреналина, как в былые времена.

Мир Лимберы был стабилен. Ночная трасса, рёв мотора, огни города, размытые скоростью. Я знал этот сюжет до мельчайших деталей: ветер, свобода, бесконечная дорога.

Я почувствовал её присутствие ещё до того, как она заговорила.

– Саш, куда ты пропал?

Я крепче сжал руль.

Аня сидела на соседнем сиденье, закинув ногу на ногу так, словно находилась здесь уже полчаса.

– Давно тебя не видела, – произнесла она, изучая меня боковым взглядом.

Чёрные кожаные леггинсы, короткая куртка, небрежно собранные волосы. Привычный образ.

Только что-то в ней изменилось.

– Что случилось? – спросила она.

Я не ответил сразу.

– Ничего.

– Ничего? – Аня приподняла бровь. – Тогда почему ты больше не появляешься?

Я смотрел на дорогу.

– Просто неинтересно.

Несколько секунд она молчала.

– Ну, знаешь... это уже оскорбительно.

Я свернул на обочину и заглушил двигатель.

Открыл дверь. Прохладный воздух хлынул в салон.

Я вышел из машины и направился к обочине.

За спиной хлопнула дверь.

Аня догнала меня через несколько шагов и пошла рядом, не собираясь отпускать тему.

– Раньше тебе нравилось.

Я пожал плечами.

– Раньше многое было по-другому.

Она склонила голову, взгляд её стал острее.

– Я поняла. – В голосе появилась насмешка. – У тебя кто-то появился.

Я не ответил.

Но она поняла.

Её губы дрогнули, словно она смаковала этот момент.

– Так и знала. – Она шагнула ближе, её ботинки хрустнули по гравию. – Саш, ты ведь понимаешь, что вряд ли найдёшь девушку, которая будет терпеть все твои странные выходки?

Я усмехнулся, но промолчал.

Она перехватила это молчание и использовала его.

– Ты всегда был сложным. – Она медленно провела пальцами по воротнику своей куртки. – Мы столько времени провели вместе, я знаю тебя, как никто. Думаешь, кто-то ещё выдержит твои загоны?

Я медленно вдохнул. – Возможно.

Она слегка наклонила голову, внимательно глядя на меня, будто ожидала другого ответа. – Ты действительно в это веришь?

Я смотрел прямо в её глаза, чувствуя, как знакомое напряжение сжимает грудь. – Да.

На мгновение наступила тяжёлая тишина. Аня замерла, плечи едва уловимо напряглись, но почти сразу она вернула себе контроль и выдавила короткую ухмылку.

– Что ж, удачи, Грачёв. – Она сделала шаг назад, и мир вокруг неё начал терять контуры. – Но однажды ты проснёшься и поймёшь, что никому не нужен. Совсем никому.

Я ничего не ответил. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и едкие, как дым.

Она не попрощалась. Просто повернулась и исчезла, будто её никогда здесь не было. Я сел обратно в машину, завёл мотор и резко дал газу, пытаясь заглушить глухую боль, которая росла внутри, расползалась по груди, разъедая дыхание.

Дорога растянулась передо мной в бесконечную полосу, темнота за окном сливалась с мыслями, образуя одно бесформенное пятно. Я никогда не был жесток к тем, кто входил в мою жизнь. Никогда не требовал, не обещал. Я просто молчал, чтобы никто не успел привыкнуть. Отстранялся, чтобы никто не успел довериться. Это не были загоны или причуды – это была моя единственная возможность оставаться собой. Потому что стоит позволить кому-то приблизиться чуть ближе, и уже невозможно отступить без боли. Без страха разрушить чьи-то ожидания.

Я никогда не хотел становиться частью чужого мира настолько, чтобы потом не суметь выйти из него без потерь. Моё одиночество было не выбором, а необходимостью, инстинктом самосохранения.

Но Варя…

Она была другой.

Её появление словно трещина в той стене, которую я строил годами. Её мир оказался настолько близок моему, что теперь я больше не мог игнорировать это. Я не хотел, чтобы ей приходилось терпеть мою замкнутость, моё упорное молчание, моё неумение быть рядом так, как это делают другие. Но ещё больше я не хотел, чтобы она ушла. Чтобы однажды она посмотрела на меня так же, как Аня, с горечью и разочарованием, поняв, что я не способен дать то, чего она ждёт.

Я просто хотел, чтобы Варя никогда не почувствовала то, что сейчас чувствовал я сам. Острую, безжалостную боль человека, обречённого на одиночество.

Потому что с Варей всё иначе.

Слишком иначе.

Я представил, как она в это же время у себя дома, лежит на постели и перебирает в пальцах амулет. Зажимает его, как спасательный круг, делает глубокий вдох, будто давая себе время собраться.

Пора отправляться в Маску сна.

10. Первые тренировки

-САША-

Мы с Джо сидели в полутени, ближе к сцене. Он лениво крутил в пальцах монету, я слушал, как скрипит кресло где-то в глубине зала. Театр, как всегда, дышал старыми масками и тишиной, которую даже ОС не могла до конца приглушить.

Я ждал её.

И когда скрипнули двери и в зал, почти одновременно, вошли сразу трое – Варя, Алёна и Дима, смеющиеся, болтающие, переглядывающиеся, внутри что-то сжалось.

Алёна сказала что-то Диме, он рассмеялся в ответ, Варя толкнула их обоих в бок и фыркнула, как будто они знали друг друга сто лет.

Я поднялся с кресла, прищурился.

Что это было вообще?

– Вы такие весёлые. Что я пропустил?

Варя улыбнулась, глаза блестели. Она вспыхнула, как от вдохновения.

– Алёна только что показала мне Лимберу! – почти выкрикнула она. – Это было… это было невероятно! Почему ты сразу не рассказал?

Улыбка на её лице настоящая. Искреннее счастье, как у человека, которому открыли дверь в другой мир.

Я смотрел на неё, и не знал, что ответить.

У меня даже дыхание на секунду сбилось.

– Я… – начал я, но язык стал чужим.

Я ведь правда не подумал. Точнее, думал, но не решился. Хотел, чтобы она вошла туда сама. Или, может, просто боялся, что не примут.

А теперь она стояла тут, ослепительно живая, как будто всё стало на свои места, и я вдруг почувствовал себя… не на месте.

Дима кинул взгляд в мою сторону, почти торжествующий, но вежливый. Алёна улыбнулась мягко, с каким-то почти защитным теплом.

Я снова посмотрел на Варю. И не знал, радоваться мне за неё или сжиматься изнутри от ощущения, что я стал лишним в чём-то, что раньше было только моим.

Лимбера. Она приняла её. Без меня.

– Итак, – сказал Джо, поднимаясь на сцену. – Теперь, когда все в сборе, пора действовать…

Он не успел договорить.

Тихий хлопок, как будто кто-то ударил в ладоши, но глухо, с отголоском сна раздался у задней кулисы. Я сразу насторожился. В Маске сна никто не приходит вот так, без предупреждения.

Из-за занавеса вышла Аня, смело и уверенно, как будто принадлежала этому месту. Она шла неспеша, как будто знала: её появление произведёт эффект, и наслаждалась этим.

– Какое у вас тут сборище, – её голос звучал лениво, с оттенком насмешки. – Тайное общество или что-то серьёзнее?

Я отвернулся.

Дима вскинул голову, скользнул по ней ленивым взглядом, но не сказал ни слова.

Джо напрягся, его пальцы чуть сжались, но он пока не вмешивался.

А вот Варя…

Я почувствовал её реакцию, даже не глядя.

Воздух вокруг изменился.

Аня прошла вперёд, легко, не торопясь, и, словно по привычке, положила мне руку на плечо.

Я не изменился в лице. Просто убрал её руку. Медленно. Без двусмысленности.

Её бровь едва заметно дёрнулась вверх, но она ничего не сказала.

– И что же вы тут обсуждаете? – Аня скользнула взглядом по театру, будто всё это её не касалось. – Или это секретная информация?

– Тебе знать не обязательно, – коротко сказал я.

Она ухмыльнулась.

– Оу, как официально. – Она улыбнулась, но в её глазах не было тепла.

Я выдержал её взгляд.

– Мы тут без зрителей.

Она склонила голову набок, прищурилась, словно изучая меня заново.

– Как жаль. – её голос стал мягче. – Я просто соскучилась.

Я молча ждал.

Аня сделала ещё шаг вперёд.

Слишком близко.

– Ты и правда изменился, Саш. – Её голос звучал почти задумчиво. – Раньше ты был другим.

Я не ответил.

Она медленно оглядела всех присутствующих.

Её взгляд остановился на Варе.

– Так вот, значит, где ты теперь проводишь время.

Я не двинулся.

– Надеюсь, тебе с ним не скучно, девочка.

Тишина.

Я сжал пальцы в кулак.

– Аня. – Мой голос прозвучал ровно, но жёстко. – Хватит.

Она посмотрела мне в глаза. Проверяла. Затем вздохнула.

– Ну ладно. – Её губы дрогнули в ухмылке. – Не скучайте тут.

Она развернулась, и ушла.

Но после неё в комнате осталась тишина.

Я чувствовал на себе взгляд Вари.

Но не смотрел в её сторону.

– Всё нормально?

Она кивнула, но я услышал, как сбилось её дыхание.

– Тогда пошли.

Я осторожно взял её за руку, не задумываясь, зачем. Просто так было нужно.

Джо уже стоял рядом, сдержанный, сосредоточенный. Дима, как обычно, казался слишком расслабленным, словно это была просто ещё одна игра. Алёна переводила взгляд с меня на Варю, будто пыталась прочитать эмоции обоих.

Мы замкнули круг, соединяя руки.

Контакт был установлен.

Прыжок.

Мир вспыхнул огнём.

В воздухе висел запах гари, вокруг толпа: кто-то в панике кричал, кто-то пытался помочь, но большинство просто смотрели, не зная, что делать.

Пламя пожирало здание, и я видел, как Джо пристально следил за ним.

– Держитесь вместе, – сказал он. – Здесь полно спрайтов.

Он был жёстче обычного. Я чувствовал, как его напряжение передавалось даже сквозь его внешнюю хладнокровность.

Дима отделился от нас, шагнул в сторону, и я тут же заметил движение в толпе. Несколько человек, стоявших неподалёку, развернулись и пошли за ним.

– Они и правда нас не замечают, – прошептала Варя.

– Пока не делай резких движений, – ответил я. – Нас здесь слишком много, а ты одна.

Она нервно усмехнулась.

– Умеешь поддержать.

– Идём.

Мы пробирались к дому, двигаясь вдоль стены, пока Джо не дал знак. Всё ещё держась за руки, мы переступили порог, чувствуя, как воздух внутри накалялся.

Запах гари стал сильнее. Мы всё ещё держались друг за друга, но Варя вдруг сделала резкое движение, вырывая ладонь из моей.

После этого она громко чихнула, привлекая внимание спрайтов.

Я потянулся к ней, но уже было поздно.

Мир мгновенно изменился.

Двое людей возле входа, которые раньше просто стояли в тени, повернули головы в нашу сторону.

Я почувствовал, как пространство вокруг нас начало сжиматься.

Они моментально отреагировали на всех нас.

– Беги! – успел крикнуть Джо, но уже было слишком поздно.

Рывок, и мы снова упали в Маску сна.

Я резко открыл глаза. Возвращение всегда ощущалось одинаково, как резкий удар по сознанию.

– Серьёзно?! – голос Джо был наполнен раздражением.

– Извините, – тихо ответила Варя. – Это было неожиданно.

– Ну ничего, это только начало, – пожала плечами Алёна.

– Теперь мы знаем, что громкие звуки их привлекают не меньше, чем мы сами, – прокомментировал Дима.

Джо скрестил руки на груди. Я чувствовал его раздражение, слышал, как он скрипел зубами.

– Мы попробуем снова.

Я посмотрел на Варю.

– Ты в порядке?

Она подняла на меня глаза.

– Да.

Я чувствовал её решимость.

Мы вернулись.

Снова прыжок.

Мы попали на второй этаж, пробирались по горящему коридору.

Треск, и снова провал.

Ещё одна попытка.

Мы прошли дальше, почти добрались до нужной комнаты.

Но внезапно одно неверное движение, и нас снова выбрасывает.

Раз за разом мы падаем в Маску сна.

Джо начал терять терпение.

– Это бесполезно!

– Мы только начали, – сказал я.

– У нас нет на это времени!

– Тем не менее нужно взять тайм-аут и разработать новую стратегию.

Я услышал, как он раздражённо выдохнул, но спорить не стал.

___

Следующей ночью мы не начали тренировку сразу.

Мы сидели вокруг стола, на котором была разложена схема сна Арчи. Джо водил пальцем по бумаге, будто прослеживал невидимые линии системы ОС.

– Просто пробраться в дом не получилось, – сказал он, глядя на нас. – В прошлый раз мы зашли слишком прямолинейно, и система нас вычислила. Нужно действовать иначе.

– Как? – спросила Варя.

Я услышал в её голосе нетерпение, но ещё больше решимость.

Джо сделал паузу.

– Нам нужны три вещи: отвлечение, маскировка и контроль.

– Разделяемся? – уточнила Алёна.

– Да.

Он посмотрел на меня и Диму.

– Дима отвлекает спрайтов, но теперь не просто уводит их за собой, а создаёт рядом новый сюжет.

– Какой?

– Беспорядки. Паника. Ещё один источник страха. Спрайты на такое ведутся.

Дима ухмыльнулся.

– Значит, я устрою маленький хаос. Как всегда, это мне по душе.

– Саша, твоя задача – вести Варю. Она защитит нас, но мы не должны полагаться только на её способность. Ты ориентируешься в пространстве ОС лучше всех.

Я коротко кивнул.

– А ты?

– Я буду искать слабое место. Система ОС всё ещё считает меня участником этого кошмара. Возможно, у меня есть лазейки.

Джо перевёл взгляд на Алёну.

– Алёна, ты ключевая часть операции.

Она подняла голову, её карие глаза блестели воодушевлением.

– Когда мы доберёмся до мамы, ты снимешь амулет и примешь свой истинный облик.

Варя слегка нахмурилась.

– Истинный?

Алёна расстегнула браслет, и в этот момент перед нами появилась маленькая девочка – её копия, но в возрасте восьми лет.

– Амулет держит мой взрослый облик в системе снов, – сказала она, и звонкий детский голос только подчёркивал, что без него всё было бы иначе. – Без браслета я здесь выгляжу как ребёнок.

Я услышал, как Варя задержала дыхание.

– Думаю, она захочет помочь маленькой девочке. – сказал Джо.

Как только пространство вокруг нас изменилось, я ощутил реальность сна.

Джо не ошибся, сюжет поддался.

Огонь ревел, дым стелился по земле, но мы не просто пробирались сквозь хаос.

Мы были внутри него.

Дима закрыл глаза, сосредоточился. Пространство за его спиной дрогнуло, и через секунду в переулке вспыхнула драка. Люди закричали, начали бегать. Звуки разбитого стекла резали уши. Спрайты мигом свернули в ту сторону.

Я посмотрел вниз и увидел на себе форму пожарного.

– Работает, – прошептала Варя.

Она перевоплотила нас в участников сюжета.

Спрайты не видели нас как посторонних, потому что теперь мы были частью сюжета.

– Ведите себя естественно, – предупредил Джо.

Он указал на Варю.

– Ты держишь контроль. Если хоть один из нас начнёт действовать не по роли, система поймёт, что что-то не так.

Я сжал кулаки.

Мы двинулись вперёд, но теперь всё было иначе.

Спрайты не реагировали на нас, потому что мы не шли против сюжета.

Они видели пожарных, помогающих спасать людей.

Мы пробирались в дом.

На втором этаже услышали крики.

Я знал, что они иллюзорные, и должен был их игнорировать.

Варя резко обернулась.

– Кто-то зовёт на помощь.

– Это часть сна. Мы не можем помочь.

Но она колебалась.

И в этот момент что-то изменилось.

Треск.

Как будто сама ткань сна дрогнула.

– Чёрт… – прошептал Джо.

Я услышал тихий рёв.

Спрайты почуяли аномалию.

Они начали двигаться.

Но теперь они знали, кого искать.

Я схватил Варю за руку.

– Нужно уходить!

Но было слишком поздно.

Возвращение оказалось резким, как удар в грудь.

Мы снова были в Маске сна, сидели вокруг стола.

Джо ударил кулаком по поверхности.

– Мы были так близко!

Алёна покачала головой.

– Но это был прорыв. В этот раз мы хотя бы добрались до нужной комнаты.

Джо выпрямился.

– Ничего, мы уже знаем, чего ожидать. Завтра снова попробуем.

Варя стояла чуть поодаль, руки скрещены на груди, лицо сосредоточено, но я видел: она была недовольна. И не только тренировкой.

Она переживала.

Я знал почему. Мы не решили проблему быстро, как хотелось. Сомнамбула была ключевой фигурой, но не волшебной таблеткой.

Рядом с Варей появился Дима. И сразу же начал свою игру на публику, конечно же.

Я замер.

– Ну что, Варя, признайся, тебе меня не хватало там, в доме? – с усмешкой протянул он, потягиваясь, словно только что хорошенько размялся после напряжённой тренировки.

Варя даже не повернулась к нему, но я заметил, как слегка напряглись её плечи. Значит, задело.

– Я даже этого не заметила, – бросила она коротко.

Дима прищурился. Вместо того чтобы оставить её в покое, он продолжил тем же лениво-насмешливым тоном:

– Может, стоит разнообразить свои сны, что интересного в одних тренировках? – Он наклонился ближе, словно собирался сказать что-то очень личное. – Не хочешь ли потренироваться ещё в чём-нибудь в моих сюжетах?

Алёна, стоявшая рядом со мной, поджала губы, но промолчала.

Я видел, как лицо Вари застыло на долю секунды, прежде чем она медленно повернулась к нему.

– Лукьянов, – её голос звучал ровно, почти безэмоционально, но это только усиливало эффект. – Да что с тобой вечно происходит?

Дима едва заметно дёрнул бровью, но тут же вернул себе свою непроницаемую ухмылку.

– Да ладно, Варь, я просто…

– Не смей ходить за мной.

Она сказала это глухо, но твёрдо, и в её голосе не было ни капли сомнения.

На этот раз Дима действительно замер на секунду. Он понимал, что мы с Алёной слышим каждое слово.

И ему это не нравилось.

– Вот как ты теперь со мной?

Варя смотрела на него спокойно, без тени эмоций.

– Оставь свои выходки для Поляковой.

Я видел, как в глазах Димы мелькнуло раздражение. Теперь он уже не выглядел таким самодовольным.

– Да расслабься ты, Варь, – выдавил он, но голос уже не был таким беззаботным.

Она просто отвернулась. Разговор был окончен.

Дима окинул нас взглядом, явно недовольный тем, как вышло.

– Увидимся завтра в институте, – бросил он, подмигивая Варе, а затем посмотрел на меня.

Я не отреагировал.

Никаких эмоций и жестов. Только пустой взгляд, который говорил больше, чем слова.

Алёна негромко вздохнула.

– Когда-нибудь он научится не нарываться.

– Сомневаюсь, – отозвался я.

Варя стояла с каменным лицом, но я знал, что внутри у неё всё кипело.

Я быстро оценил ситуацию. Мне тут больше делать нечего.

Прощальный жест рукой, и я покинул Маску сна.

Но даже выйдя из системы, я всё ещё ощущал остаточное напряжение.

-ВАРЯ-

Я собиралась уйти следом за Сашей, но вдруг почувствовала лёгкое касание на плече.

– Останься.

Я обернулась.

Алёна. В своём обычном облике.

В её взгляде не было ни осуждения, ни давления, только спокойствие и сосредоточенность.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Я нахмурилась.

– О чём?

Алёна не ответила сразу, а просто жестом указала мне пройти глубже в Маску сна.

Я последовала за ней, ощущая, как внутри нарастало напряжение.

Когда мы остановились, Алёна сложила руки на груди, глубоко вдохнула.

– Я не собираюсь читать тебе нотации, – она внимательно посмотрела на меня, изучая. – Но как психолог… я кое-что вижу.

Я напряглась.

– Например?

– Ты не до конца понимаешь, в какую игру втянута.

Алёна ненадолго замолчала, будто подбирала нужные слова.

– Я не люблю вмешиваться в чужие дела, – продолжила она наконец. – Но… я всё же переживаю за брата.

Я моргнула, удивлённая.

– За Диму?

Алёна усмехнулась, чуть склонив голову набок.

– А за кого ещё?

– Послушай, между нами ничего нет.

– Угу, я вижу.

Она выдержала паузу, давая мне осознать её слова.

– Тебе придется принять тот факт, что вы в одной команде.

Я удивлённо вскинула брови.

– Я бы посоветовала тебе относиться к нему более лояльно.

Теперь её взгляд стал чуть строже.

– Ты видишь Диму таким, каким он выглядит сейчас. Харизматичный, самоуверенный, напыщенный… Но ты правда думаешь, что он всегда был таким?

Я пожала плечами.

– Ну, наверное, нет.

Алёна чуть улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то печальное.

– Когда Дима был ребёнком, он был… другим.

Она отвела взгляд, словно погружаясь в воспоминания.

– Он ведь эмпат, а это значит, что он чувствует людей лучше, чем они сами. Это не только дар, это наказание.

Я молчала.

– В детстве он… переживал за всех вокруг. Он чувствовал чужую боль, чужие страхи, как свои собственные. Он не мог отключить этот поток.

Алёна слегка покачала головой.

– А потом понял, что легче жить иначе.

Я прищурилась.

– Прятаться за маской самовлюблённого подонка?

Алёна усмехнулась.

– Можно сказать и так.

Я кивнула, но почему-то не почувствовала облегчения.

Теперь мне казалось, что я вижу Диму по-другому.

Но не знала, что с этим делать.

– Варя, я не прошу тебя пожалеть его, – вдруг сказала Алёна.

Я подняла на неё взгляд.

– Но ты должна знать, что за этим образом стоит что-то настоящее.

Я опустила глаза.

– Как будто это что-то меняет.

Она вздохнула.

– Иногда понимание – уже первый шаг.

Она слегка улыбнулась, но тут же сменила тему:

– А теперь о другом.

Я чуть нахмурилась.

– О чём?

– Саша.

Я замерла.

– А с ним что?

Алёна склонила голову набок, её взгляд стал внимательнее, мягче.

– Я считаю, что он к тебе неравнодушен.

Я фыркнула, но почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

– Ему вообще никто не интересен.

Алёна улыбнулась.

– Неправда. Вся эта игра со стороны Димы – это способ задеть Сашу и его чувства.

Я фыркнула.

– Да он просто выпендривался, как обычно.

– Ты видела, как Саша слушает тебя? Как напрягается, когда тебя задевают? Ты для него точка ориентира в любом пространстве.

Я сжала губы и начала нервно перебирать край рукава.

– Ты много придумываешь.

Алёна усмехнулась.

– Я психолог, Варя. Я не придумываю. Я наблюдаю.

Я покачала головой, но чувствовала, как её слова застревали в мыслях, как иголки.

– Просто подумай об этом, ладно? – мягко сказала она.

Я кивнула, но знала, и так уже слишком много думаю.

Именно это и пугало.

___

После последних событий, я начала относиться к Диме проще. Я больше не пыталась его избегать, не вставала демонстративно из-за стола, когда он садился рядом, не игнорировала его попытки завести разговор.

Мы оба были онерами, частью одной команды, но это было единственное, что нас связывало.

Но сокурсники восприняли это иначе.

– Ты видела? Они снова сидят вместе! – донеслось откуда-то сбоку.

Я устало вздохнула.

После дискотеки слухи про нас с Димой набирали обороты.

Наташа Полякова с подругами буквально кипела от злости, когда видела нас в одной компании. Её раздражение стало почти ощутимым, когда перед лекцией Дима сел рядом со мной и спокойно закинул руку на спинку моего стула, как будто это было в порядке вещей.

– Чего такая хмурая? – спросил он, замечая моё недовольство.

– Меня раздражает, что вокруг все чего-то ждут.

– А чего они ждут? – усмехнулся он, перегибаясь через парту.

– Что мы с тобой начнём целоваться прямо на глазах у всей аудитории.

Дима хмыкнул.

– Ну, если хочешь, я, конечно, не против…

Я посмотрела так, что он сам понял – хватит.

– Шучу, шучу! – он поднял руки в защитном жесте. – Но раз уж нас всё равно записали в парочку, может, и правда сходим куда-нибудь после пар?

– И куда ты меня зовёшь?

– Ну, я думал, просто прогуляемся. Погода хорошая, компания у тебя что надо…

Я пожала плечами.

– Ладно. Только без этих твоих штучек.

– Обещаю быть джентльменом.

Я не была уверена, зачем согласилась. Может, хотела убедиться, что Дима просто друг. Может, хотелось понять почему он добивается моего внимания, когда вокруг него так много девушек. А может, я просто не хотела возвращаться домой.

Мы вышли из института. Осень уже начала покрывать город прохладой, но воздух был свежий и приятный.

– Думаю, пора менять твой имидж. – Дима засунул руки в карманы и чуть повернул голову ко мне.

– Что не так с моим имиджем?

– Ты слишком незаметная. Нужно добавить яркости. Может, красная помада?

Я усмехнулась.

– Зачем? Чтобы соответствовать твоему вкусу?

– Вообще, да. – Он широко улыбнулся. – Разве это не веский аргумент?

– Очень убедительно, конечно, но, пожалуй, нет.

Дима только покачал головой, будто не понимал, как можно не поддаваться его чарам.

– Тебе со мной ведь интересно, да? – спросил он чуть позже, когда мы шли вдоль парка.

– Да.

Он довольно улыбнулся.

– Но не так, как ты думаешь.

– Как же?

Я задумалась.

– Ты классный. Весёлый. Ты знаешь, как общаться с людьми. Но мне кажется, мы говорим на разных языках.

– Поясни.

– У нас просто нет общих интересов, кроме онеров.

Дима прищурился.

– Может, потому что Саша – твой личный интерес?

Меня это задело, хотя я и сама не знала, почему.

– При чём тут он?

– Просто ты часто смотришь в сторону, когда я его упоминаю.

Я промолчала.

Дима усмехнулся.

– Ну ладно, не буду загонять тебя в угол. Пока.

Я закатила глаза.

– Ты как будто специально ищешь в этом подтекст.

– А его нет?

Я пожала плечами.

– Знаешь, а ведь я думала, что мы наконец-то начали нормально общаться.

– Мы и общаемся нормально. Просто я предпочитаю быть честным.

Я остановилась и посмотрела на него.

Он подошёл ко мне слишком близко, нарушая моё личное пространство. В этот момент я подумала, что Полякова за это готова душу продать самому дьяволу, а мне все равно. Почему упоминание Саши так резко изменило моё настроение? Я представила его прямо сейчас на месте Димы, и почувствовала, как внутренности сжались от волнения. Мне пришлось немного его оттолкнуть.

– Дим, ты классный. Ты правда хороший друг. Но только друг. Ничего более.

Он сузил глаза и посмотрел на меня будто с укором, пару секунд молчал, затем кивнул, словно оценивая ситуацию.

– Ну это мы ещё посмотрим, так даже интереснее!

Я отметила про себя, что для него это не конец, а начало какого-то нового приключения.

Кажется, он и правда не собирается сдаваться, но это уже не моя проблема, верно было бы полагать, что моя проблема прямо сейчас сидит и пьет кофе в Легране… И даже не догадывается, что сейчас происходит с моими эмоциями.

11. Забытая фотография

-ВАРЯ-

Попрощавшись с Димой, я вернулась домой. Кот встретил меня у двери и тут же потребовал ужин. Пока он ел, я переоделась, полила цветы и поймала себя на мысли, что всё вокруг кажется слишком обычным после Лимберы.

Мир ОС вошёл в мою жизнь всего несколько дней назад, но уже заполнил все мысли. Я вспоминала бесконечный город снов, спрайтов, охраняющих сюжеты, и Диму, которому удалось скопировать кошмар Арчи. Теперь у нас появился шанс вмешаться и изменить ход событий.

После ужина я разложила на столе старые фотографии. Перебирая снимки, неожиданно вспомнила Сашу. Спокойный, сдержанный, всегда держащий всё под контролем. Его отстранённость одновременно притягивала и тревожила меня.

В памяти всплыла Алёна. То, как тепло она говорила о брате. О том, что знает Сашу всю жизнь. Мне вдруг стало немного завидно этой связи. Такой простой, прочной и настоящей.

Я провела пальцем по краю фотографии и призналась себе в том, чего раньше избегала.

Мне хотелось стать к нему ближе.

И вдруг взгляд остановился на одной фотографии.

Пожилой мужчина в поезде. Смотрит в окно. Пейзаж за стеклом расплывается, как акварель под дождём. Переворачиваю фото, моим почерком подпись: «Ефим Михайлович».

Я помню тот момент, прошлым летом возвращалась от бабушки, сидела напротив. Он был молчалив, чуть рассеян, почти прозрачен. И вдруг поднял глаза и спросил:

– Мы раньше не встречались?

А потом… приложил два пальца к виску.

Я тогда только улыбнулась: милый, немного странный. Ну, возраст, Альцгеймер, что с него взять. Я кивнула, сделав вид, что не поняла. А он ещё попросил:

– Сфотографируй меня. На память.

Я щёлкнула. Забыла.

Но сейчас…

Я смотрела на этот снимок, и мне казалось, что внутри меня что-то оборвалось.

«Мы раньше не встречались?»

Пальцы к виску…

Сон… Мои шаги по проходу… Его глаза…

Кодовая фраза.

Та самая.

Меня словно ударило током.

Жар прилил к лицу, по спине пробежал озноб.

Господи. Это был онер!

Он видел, как я встала ночью и с мутными глазами бродила по вагону. Он всё понял.

И ничего не сказал.

Только утром, как бы между делом:

– Вещи оставляй подальше. Можешь не объяснять.

Он всё понял, ещё тогда. И ничего не сказал. Не испугал. Не вмешался. Просто дал мне сделать снимок. Как будто… оставил знак.

Я прижала её к груди. Пульс в висках. Всё слилось: поезд, ночь, его глаза, мои шаги по проходу. И я знала, что должна сделать.

Ночью я легла спать с фотографией.

И попала в тот самый поезд. Всё было как тогда: лёгкий гул колёс, приглушённый свет, пустые сиденья. Он сидел у окна. Тот же взгляд. Та же фланелевая рубашка в клетку. Он смотрел на пейзаж, как на реку времени.

Я села напротив. Поезд покачивался, как будто всё ещё вёз кого-то куда-то.

– Ефим Михайлович?

– А ты, стало быть, Варя. Я рад этой встрече.

– Почему вы тогда ничего не сказали?

Он посмотрел в окно. За стеклом скользили серые поля, словно наполовину стёртые воспоминания.

– Потому что ты спала.

Пауза.

– А будить – не всегда значит помогать. Иногда… значит терять.

Я сжала фотографию в кармане.

– Но вы знали.

– Конечно.

Он улыбнулся чуть шире, и в этой улыбке было столько нежности, словно он ждал этого разговора годами.

– Я видел, как ты встала, как шла по вагону, как смотрела в темноту и искала то, чему ещё не могла дать название.

Он сделал вдох.

Я замерла.

Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлён в окно, но я знала, что он всё видит.

– Тогда я подумал: вот и она.

Слова повисли в воздухе, как тепло от руки, которая коснулась твоего плеча, а потом ушла.

– Та, что найдёт меня, не зная, что ищет.

Он едва заметно усмехнулся.

– Та, у кого ключ в ладони, но она всё равно называет его просто «фотографией».

Я тихо выдохнула.

– Я всё это время… не понимала.

– Этого и не требовалось.

Он наконец посмотрел на меня. Глаза были ясными, светлыми, но в них жила усталость старого сна.

– Ты пришла.

Пауза.

– Остальное потом.

Он отвернулся и просто продолжил смотреть в окно, словно и правда ждал не ответов, а рассвета.

– У меня уже давно не было попутчиков.

Он слегка повернул голову, словно прислушиваясь к гулу поезда.

– Никто давно меня не навещает. Каждую ночь я предпочитаю ехать здесь. Так… тише.

Я прикусила губу.

– Но почему вы не в Лимбере? Там ведь… другие онеры.

Он снова улыбнулся. Но как-то… по-своему.

Словно человек, который уже всё это видел, и не спешит спорить.

– Лимбера для молодых.

Покачал головой.

– Мне там нечего делать. Я не ищу испытаний. Не стремлюсь к познанию. Я просто хочу покоя.

Он посмотрел в окно, и голос его стал почти прозрачным:

– Здесь я знаю маршрут. Поезд идёт. Сны проносятся мимо, как пейзажи. А мне…достаточно просто сидеть. Смотреть. И иногда говорить с кем-то, кто забыл, что может остановиться.

12. Угроза в реальности

-ВАРЯ-

Тусклый свет лампы ложился на страницы, очерчивая блеклые строки учебника. В библиотеке было тихо, приглушённые шёпоты студентов сливались в однообразный фон, который успокаивал.

Я сидела, окружённая стопкой книг, передо мной лежал список вопросов к зачёту, испещрённый пометками. Конспекты были раскиданы на столе, карандаш уже успел стереться с одного конца. Я черкала что-то в тетради, сверяя информацию, пытаясь не упустить важные моменты.

И тут напротив меня кто-то сел.

Я подняла голову.

– Лукьянов, – устало произнесла я, но в голосе чувствовалось раздражение. – Ты что, следишь за мной?

Он ухмыльнулся, разваливаясь на стуле так, будто мы в кафе, а не в библиотеке.

– Варюш, ну для чего такие громкие обвинения? – Он сцепил пальцы в замок, кокетливо опираясь подбородком на руки.

– Только не говори, будто библиотека – это неотъемлемая часть твоей жизни.

Я прищурилась.

Он демонстративно взял первую попавшуюся книгу со стола, лениво пролистал страницы, будто проверяя, что там написано, затем щёлкнул языком и откинулся назад.

– Конечно. Я вообще-то люблю не только с девушками время проводить, но и почитать.

Он бросил на меня быстрый взгляд, в котором скользнуло что-то насмешливое.

– А здесь можно совместить два хороших дела одновременно.

Я закатила глаза и сделала вид, что его здесь нет.

В этот момент радио, которое тихо бубнило в дальнем углу библиотеки, сменило фон на серьёзный голос диктора:

– Последние новости. На этой неделе были госпитализированы ещё двое человек с признаками острого психоза. Симптомы идентичны тем, что наблюдались у предыдущих пострадавших. Пациенты жалуются на повторяющиеся ночные кошмары, в которых видят свои глубочайшие страхи. Причина загадочного "сонного вируса" пока остаётся неизвестной…

Я резко подняла глаза.

Дима тоже застыл, посмотрел на меня.

Всё его показное веселье, напускная расслабленность, исчезли в один момент.

Мы переглянулись, словно оба подумали об одном и том же.

Беседа, которая ещё минуту назад носила флёр иронии, приобрела совсем другой оттенок.

– Думаешь, это Арчи? – тихо спросила я.

Дима не сразу ответил, но в его глазах уже не было сомнений.

– Я уверен.

Его голос звучал низко и глухо.

Мы молчали, и мне казалось, что библиотека вдруг стала слишком тихой.

Теперь даже гулкие шаги библиотекаря за стойкой звучали глуше, как будто реальность на мгновение потеряла резкость.

Я вдохнула глубже, пытаясь собраться.

В этот момент мой телефон завибрировал.

Я машинально потянулась к нему, ожидая спам или очередное напоминание от университета. Но как только на экране появилось сообщение, что-то внутри меня сжалось.

«Площадь перед институтом. Нам нужно поговорить. Речь об онерах».

Без имени. Без номера. Просто текст.

Я перечитала его снова. Затем ещё раз.

Кто это написал? Почему так открыто?

Внутри зашевелилось беспокойство, пальцы сжались на корпусе телефона.

Я резко подняла взгляд на Лукьянова и поставила его перед фактом.

– Дим, мне нужно, чтобы ты пошёл со мной. Прямо сейчас.

Он моргнул, не ожидая такого напора, но уже через секунду ухмыльнулся.

– Ух ты, какая резвая. Ничего себе, наконец-то устала сдерживаться? – в его голосе скользнула самодовольная усмешка. – Может, прямо здесь, за книжным стеллажом?

Я закатила глаза.

– Придурок, ты вообще о чём-нибудь ещё думаешь?

– Ладно-ладно, – он хмыкнул, но теперь внимательно посмотрел на меня. – Что случилось?

Я перевела взгляд на экран телефона, показала сообщение.

– Мне написали. Какой-то незнакомец. Про онеров.

На короткий момент наступила тишина.

Я увидела, как его улыбка медленно исчезла.

– Ты уверена, что это не ловушка?

Я выдохнула, потому что нет, не уверена.

– Поэтому мне и нужна твоя компания.

Он недолго посмотрел на меня, затем резко встал, встряхивая плечами, словно сбрасывая остатки легкомыслия.

– Убедила.

Фонари заливали пространство тёплым светом, отбрасывая длинные тени. Я нервно оглядывалась. Казалось, что кто-то смотрел на меня из темноты, но я не могла поймать этот взгляд.

Дима шёл рядом, насвистывая, делая вид, что ему всё равно.

– Как думаешь, если нас убьют, об этом расскажут по новостям? – лениво спросил он.

– Замолчи.

– Да шучу я, – он хмыкнул, но я чувствовала, как его плечи напряжены. Он тоже чувствовал что-то.

Я сбилась на полшага, дыхание сбилось вместе с ним.

– Что? – спросила я, но мой голос звучал тише, чем я хотела.

Дима не ответил сразу.

Он смотрел куда-то вперёд, но не глазами, он чувствовал.

Я знала этот его сканирующий взгляд, словно он прислушивался к тому, чего нельзя услышать.

– Ты боишься.

Я сжала пальцы на телефоне, но промолчала.

– Сильнее, чем ты хочешь показать, – добавил он.

Я оторвала взгляд от темноты впереди и посмотрела на него.

– Я чувствую тебя, Рейнер.

Дима сделал шаг чуть ближе, вставая так, чтобы я невольно оказалась за его плечом.

– Не нравится мне это.

Его голос звучал глухо, напряжённо.

Я попыталась пошутить.

– Не удивлена.

– Я серьёзно.

Он сдерживал порыв – схватить за локоть, развернуть.

Но не сделал этого.

Знал: я не отступлю.

Шаг вперёд.

Из толпы вышел мужчина.

Костюм. Чистые ботинки. Уверенная походка.

Он не искал, он уже знал, где я.

– Варвара Рейнер.

Не вопрос. Констатация.

– Кто спрашивает?

Он не ответил сразу, внимательно изучая меня. Затем, будто бы нехотя, сказал:

– Давайте обойдёмся без фамильярностей.

Он убрал руки в карманы, наклонил голову, будто примеряя, как лучше подать следующую фразу.

– Кто-то очень внимательно следит за «Шервудом».

Я ничего не сказала.

– Этот кто-то заметил тебя. И теперь у меня есть работа.

Дима напрягся рядом.

– Вы детектив?

Мужчина слегка усмехнулся.

– Зовите меня наблюдателем.

Он достал телефон и, не говоря ни слова, прокрутил несколько фотографий.

На экране – я. Выходящая из «Шервуда».

– Нехорошее место, – он поднял взгляд. – Там происходят странные вещи. И ты в этом замешана.

Я не ответила, только сжала руки в карманах, чтобы он не увидел, как дрожат пальцы.

– Допустим, я просто купила там чай.

Он усмехнулся.

– Допустим, ты была там в момент, когда слетела база данных.

Холод прокатился по спине.

– И что теперь?

Он достал из кармана что-то плоское, вручил мне.

Конверт.

Я не открыла его. Мне и так было ясно, что внутри.

– Сделка, Варвара. Ты рассказываешь мне об онерах. Я передаю информацию нужным людям. Ты выходишь чистой.

Я усмехнулась и отдала конверт ему обратно.

– Вы правда думаете, что я вам что-то скажу?

Он чуть склонил голову.

– Я думаю, что ты уже сказала слишком много.

Он не двигался, но пространство вокруг будто сжималось.

– Видишь ли… Те, кто влипает в эту историю, редко остаются в стороне. Они либо становятся частью игры, либо… – он слегка развёл руками, словно давая мне самой додумать конец фразы.

– Либо что?

Он промолчал.

Но я знала ответ.

Я сделала шаг назад.

– Вы зря тратите время.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Я не трачу время. Я предупреждаю.

Развернулся и ушёл, растворяясь в тенях.

Дима посмотрел ему вслед.

– Этот тип мне не нравится.

– Да. Мне тоже.

Но, кажется, теперь он был не единственным, кто за мной наблюдал.

___

Я мерила шагами комнату, снова и снова прокручивая в голове слова детектива. Как он вышел на меня? Что ему известно? И насколько далеко всё зашло?

Остановившись у окна, я посмотрела на улицу. Город жил своей обычной жизнью, но мне больше не казалось, что я её часть.

Ждать дальше я не могла. Нужно было поговорить с Джо.

Схватив куртку, я вышла из квартиры. Но стоило оказаться в подъезде, как тревога только усилилась. Воздух казался тяжёлым, а лампа на площадке мерцала, отбрасывая на стены длинные тени.

Я напряжённо вдохнула, пытаясь успокоиться, когда где-то снизу донёсся тихий звук. От неожиданности я вздрогнула и замерла. Это были шаги. Ритмичные, приглушённые, но почему-то совсем не похожие на шаги случайного соседа.

Я прислушалась. Сердце билось так громко, что его удары отдавались в ушах. Кто-то поднимался по лестнице.

Невольно сделав полшага назад, я почувствовала, как внутри поднимается паника. Если это был он... Если за мной действительно следили...

Я уже потянулась к дверной ручке, уже почти развернулась, чтобы снова запереться в квартире, но...

– Ох ты ж, чтоб мне пусто было!

Я дёрнулась так резко, что чуть не влетела в стену.

Снизу на восьмой этаж медленно взбиралась тётя Валя – наша соседка-пенсионерка.

Её платок сбился, лицо пошло красными пятнами, а дыхание… Да она еле дышала!

– Лифт, чтоб его! – жалобно возмутилась она, хватаясь за перила. – Опять не работает! Ну что за безобразие!

Я попыталась замедлить бешеный ритм сердца, сделала резкий выдох и подошла к ней.

– Т-тётя Валя… Вы меня чуть до инфаркта не довели!

– Я?! – она широко раскрыла глаза, потом пожала плечами. – Так это ты тут в темноте стоишь, как привидение! Чего шарахаешься, а?!

Я моргнула, чувствуя, как к горлу подступает нервный смех.

– Я… эээ…

– Смотри на неё! – она фыркнула, махая рукой. – Молодая, сильная, а боится! Вот я сейчас точно помру тут на лестнице, вот тогда будет причина для испуга!

Она облокотилась на стену, делая тяжёлый вдох.

– Восемь этажей, Варвара! Восемь! – драматично развела руками. – Ты не представляешь, каково это, когда твои колени уже проклинают тебя на четвёртом!

– Тётя Валя, вам нельзя так подниматься! – я тронула её за плечо, испугавшись, что она и правда сейчас упадёт.

Она отмахнулась.

– Что делать-то?! Крылья не выросли, на лифте не судьба, вот и топай, как царь в гору!

– Я бы вас встретила!

– Ну так давай, встреть меня уже, а?! Возьми хоть сумку, раз ты тут стоишь!

Я быстро схватила её авоську, ощущая, как сердце ещё немного колотилось, но уже не от страха, а от смеха.

– Вы меня поражаете, честное слово.

Она фыркнула.

– Ты мне лучше стакан воды потом принеси, вот это будет клятва, а то я тут второй раз родилась!

Я рассмеялась, и тревога отступила.

По крайней мере… на этот момент.

После того, как дверь тёти Вали закрылась, я на секунду задержалась у её порога, прислушиваясь.

Тишина.

Но меня это не успокаивало.

Я быстро спустилась по лестнице, стараясь не смотреть в тёмные пролёты между этажами. На улице стало легче, но тревога никуда не исчезла.

Добралась до остановки вместе с потоком людей и с облегчением дождалась автобуса. Однако, заняв место у окна, снова почувствовала на себе чей-то взгляд.

Осмотрела салон. Обычные пассажиры. Никто не смотрел в мою сторону.

И всё же ощущение опасности не отпускало.

Как только я распахнула дверь «Шервуда», меня накрыло волной знакомых запахов: сушёные травы, старые книги и дым от недавно потушенных благовоний.

Воздух здесь всегда казался плотным, насыщенным, будто впитывал в себя все слова, сказанные в этих стенах.

Джо стоял за прилавком, перебирая деревянные бусины, но, увидев меня, замер. Он сразу понял: я пришла не за покупкой.

– Варя, – голос у него был спокойный, но я видела, как напрягались пальцы. – Что случилось?

Я закрыла за собой дверь и сделала шаг вперёд, чувствуя, как в груди поднимается гнев.

– Меня нашёл частный детектив.

Джо промолчал. Лицо осталось непроницаемым, но я увидела, как его взгляд стал жёстче.

– Он знает про «Шервуд», – продолжила я. – У него фотографии. Я на них выхожу из лавки сразу после утечки данных.

Я ждала хоть какой-то реакции – удивления, раздражения, чего угодно, но Джо только вздохнул, сцепляя пальцы в замок.

– Он предложил тебе сделку?

– Да. Деньги за информацию об онерах.

– И ты отказалась.

– Конечно.

Джо коротко кивнул, словно это само собой разумеется.

– Он не остановится, – я пристально посмотрела на него. – Кто он? Почему этот человек так одержим ОС?

Джо отвёл взгляд, и у меня внутри всё похолодело. Он знал.

– Это связано с Арчи.

Меня это очень насторожило.

– Я давно подозревал, что Арчи не просто «каратель плохих родителей», – голос Джо стал ниже, резче. – Теперь у нас есть доказательства.

– В каком смысле?

Он медлил. Не потому, что не хотел говорить. Потому что даже для него это звучало слишком неправильно.

– Он продаёт секреты.

Я моргнула.

– Что?

– Арчи стал информатором этого бизнесмена, – Джо говорил ровно, но я чувствовала под этим железным тоном сдерживаемый гнев. – Он использует спрайтов, чтобы вытаскивать информацию из людей. Пароли, счета, личные данные. Всё, что можно продать, всё, на чём можно заработать.

Я ощутила, как внутри что-то крошится.

– Я думала, что он борется за справедливость. Что он… мстит.

– Это лишь одна сторона монеты. – Джо опёрся руками на прилавок. – Власть, которую дал ему кулон, подтолкнула его на более прибыльный путь.

Я закрыла глаза.

– Теперь он не просто угроза для неугодных, – прошептала я.

– Теперь он угроза для всех, – подтвердил Джо.

Сквозь стекло лавки донёсся гул мотора. Дальний свет фар вспыхнул на миг и исчез за поворотом.

– Это не просто наша война, – голос Джо звучал ровно, но в нём было что-то новое. – Если Арчи продолжит работать с этим человеком, если ОС превратится в инструмент шантажа…

Он не договорил.

Я сделала шаг вперёд.

– Мы должны остановить его, – сказала я, но даже сама услышала, как дрожит мой голос.

– Верно, нельзя тянуть, продолжаем наши тренировки сегодня в полночь.

13. Там, где ничего нет

-ВАРЯ-

Огонь жадно пожирал стены дома, лизал потрескавшиеся обои, оставлял на них чёрные, болезненные следы. Дым тяжело давил на лёгкие, проникал в горло, глаза слезились, и я почти перестала различать силуэты впереди. Перед нами узкая лестница на второй этаж, оттуда доносились сдавленные всхлипывания, от которых внутри холодело.

– Быстрее, – коротко бросил Джо, – времени мало.

Он первым сделал шаг, ступая осторожно, словно опасаясь скрипа каждой ступеньки. За ним двигалась Алёна, и я невольно ухватилась за край её рукава, чтобы не потеряться в едком мареве.

Саша шёл сзади, чуть напряжённый, молчаливый, будто он находился в другом, только ему известном мире.

Когда мы достигли второго этажа, жар усилился, стал нестерпимым. Огонь бушевал здесь сильнее, яростнее. Сквозь потрескивание горящих стен до нас донёсся тихий, надрывный плач женщины. Звук этот пробирал насквозь, бил в самое сердце.

Мы остановились у полуоткрытой двери. Джо чуть помедлил, собираясь с духом, затем толкнул её сильнее. Комната открылась полностью, явив нам страшную картину.

Женщина, мать Арчи и Джо, сидела на полу у кровати. Её лицо исказила мука, глаза расширились от ужаса, в них отражались огненные отблески, делая её взгляд безумным, потерянным. Она сжимала в руках детские вещи, беззвучно плакала, раскачиваясь вперёд-назад.

– Нам пора, – мягко произнесла Алёна, приближаясь и осторожно касаясь её плеча. – Здесь опасно.

Женщина отдёрнулась, подняла на нас глаза, полные боли и отчаяния.

– Я не могу уйти, не могу без детей… Они… Они где-то здесь…

Её голос сорвался, превратился в надрывный крик, от которого меня пробрала дрожь.

– Пожалуйста, – почти взмолилась я, не узнавая собственного голоса. – Пойдёмте сейчас же!

Алёна резко преобразилась, её силуэт сжался, сменившись детским образом. Теперь перед женщиной стоял ребёнок, маленькая девочка, растерянно тянущаяся к ней ладонью.

– Пожалуйста, помогите мне, – всхлипнула девочка-Алёна, голос дрожал, глаза блестели от слёз. – Я боюсь.

Женщина замерла, словно её сознание зацепилось за этот образ. Затем словно очнулась, инстинктивно обхватила девочку за плечи и кивнула, вставая на ноги.

Но в тот момент, когда мы уже почти вывели её за порог, она вдруг замерла, словно поражённая ударом.

– Дети! – закричала она в ужасе. – Мои дети остались внутри! Я не могу… не могу их оставить!

Она резко развернулась и бросилась обратно, не давая нам её удержать.

– Нет! – вскрикнул Джо, бросаясь следом, но было слишком поздно.

Система задрожала. Я ощутила это по тому, как исказился воздух, как резко потемнело пространство вокруг нас.

– Спрайты! – коротко бросил Саша, всматриваясь в клубящийся дым.

Я заметила их поздно. Тёмные силуэты уже скользили к нам, безликие, лишённые эмоций, беспощадные. Я инстинктивно шагнула вперёд, пытаясь заблокировать их, но поняла слишком поздно.

Они почувствовали нас.

Сюжет рушился на глазах, как карточный домик, и в следующий миг я ощутила резкий рывок назад, мир завертелся, и я снова оказалась в Маске сна.

Вокруг нас стояла привычная тишина театра, пахло старой пылью, сыростью и воском свечей. Мягкий полумрак приглушал эмоции, но не скрывал разочарования, зависшего между нами после очередной провальной попытки.

Джо стоял у стола, опершись руками о его поверхность, глаза его были закрыты. Он собирался с мыслями, будто бы подбирал слова так, чтобы никого не ранить. Алёна смотрела куда-то в сторону, кусая губу, Дима, нервно перебирая пальцами волосы, молчал и сдерживал раздражение. Я чувствовала тяжесть своего дыхания и понимала, что устала от повторяющихся неудач.

Пустота. Тишина. Только тяжёлое дыхание и голос Джо, звучавший глухо, подавленно:

– Снова провал. Мы не учли её материнский инстинкт.

Алёна молчала, не возвращаясь в свой прежний облик. Я чувствовала её вину, её бессилие. Саша стоял в стороне, молча наблюдая за мной. Его взгляд был холодным и непроницаемым, как всегда.

– Вы все слишком давите на сюжет, – наконец сказал Джо, открывая глаза. Голос звучал устало, но спокойно и уверенно. – Чем сильнее вы пытаетесь изменить её поведение, тем яростнее система сопротивляется.

Дима вскинул руки, не выдерживая:

– Но я и так отвлекаю этих тварей на улице, что мне ещё делать?!

Джо медленно покачал головой:

– Ты делаешь всё правильно. Проблема не в тебе. Нам надо понять, как выманить её, не ломая ход сюжета.

Я вспомнила. Образ женщины, её искажённое слезами лицо, отчаянный взгляд, который она бросила в сторону детской комнаты, не шёл из головы.

– Она не уйдёт без детей, – сказала я негромко. – Никогда не уйдёт.

– Да, – подтвердил Джо, наконец открывая глаза и смотря прямо на меня. – Это и есть ключевой момент, из-за которого нас снова и снова выбрасывает обратно.

Внутри меня проснулось странное чувство вины и беспомощности. Я отвела взгляд, и он невольно зацепился за фигуру Саши. Он стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к стене. Его лицо не выражало абсолютно ничего. Он был безучастен, как всегда после того, как заканчивалось задание. Это выводило меня из себя сильнее, чем хотелось бы признать.

– Может, хватит уже перебирать ошибки? – вдруг резко сказала я. – Нам нужен другой подход.

Джо посмотрел на меня:

– И какой, Варя?

Я замолчала.

Чувствовала, как Саша медленно повернулся ко мне. Взгляд был чужим, отстранённым, будто видел меня впервые.

Внутри закипела обида. Хотелось сорваться, но слова застревали.

– Я не знаю, – выдохнула я. – Но снова лезть к ней в комнату – бессмысленно. Она мать. А мы – никто.

Дима бросил взгляд в сторону, усмехнулся:

– Может, кто-нибудь объяснит ей, что «другой подход» – это не план?

– Варя права, – отозвался Саша. Холодно, равнодушно, как лёд. – Но если у неё есть идеи, пусть говорит.

Все молчали.

Я чувствовала его тяжёлый взгляд, как приговор, и ещё больнее было от того, что он смотрел сквозь меня.

– Спасибо за поддержку, – бросила резко.

Саша никак не отреагировал. Он снова замкнулся, его черты лица стали ещё более непроницаемыми.

– Возможно, дело не в подходе, а в эмоциях. Нужно понять её глубже, а не просто вести её наружу. Найти что-то, за что она сможет зацепиться.

– Например? – Джо повернулся ко мне.

– Например… – я задумалась. – Сначала дать ей почувствовать, что дети уже в безопасности. Иллюзию, что она успела их вывести.

Джо задумался, слегка прищурившись.

– Это возможно. Сложно, но возможно.

– Стоит попробовать, – сказала Алёна с воодушевлением.

– Хорошо, на сегодня закончим. Подумайте об этом. Завтра сделаем ещё одну попытку.

Джо кивнул и исчез, оттолкнувшись от стола.

Дима следующим встал, демонстративно оглядел нас, явно раздражённый:

– Отлично. Тогда я пошёл. Завтра буду готов снова играть в приманку.

Он отвернулся и исчез из Маски сна.

Алёна бросила на меня сочувствующий взгляд и последовала за братом.

Остался только Саша.

Он стоял чуть в стороне, молчал, руки в карманах, взгляд мимо.

Будто всё происходящее к нему не имело никакого отношения.

Я сделала пару шагов и не узнала собственного голоса:

– Саш… Я меньше всего ожидала равнодушия от тебя. Это ведь ты втянул меня во всё это, разве не так? А теперь стоишь и делаешь вид, что тебе всё равно.

Он поднял голову.

Лицо оставалось спокойным, почти пустым. Ни раздражения, ни усталости. Только ровная маска.

– Мне не обязательно делать вид, – сказал он чётко, будто читал с листа. – У меня было задание привлечь тебя в команду. Задание выполнено. Ты справилась. Все довольны. Остальное не имеет значения.

Я приблизилась.

– Ты серьёзно?

Он смотрел на меня долго.

Как будто через стекло.

– Серьёзнее некуда. Ты помогла. Спасибо. Дальше – по списку.

Он сделал короткий отсекающий жест рукой, как финальную точку в разговоре.

– Не ищи там, где ничего нет.

Доброй ночи.

И исчез. Просто ушёл.

А я стояла на месте, потому что внутри вдруг стало так тихо, будто он забрал с собой даже воздух.

___

Я проснулась поздно. За окном уже стоял серый воскресный день, а в голове всё ещё крутились события прошлой ночи. Неудачная тренировка, тяжёлое молчание Джо и слова Саши:

«Не ищи там, где ничего нет».

Фраза засела занозой.

Хватит.

Мне хотелось отвлечься. Без разговоров о снах, без проблем и без мыслей о Саше.

Я открыла ноутбук и начала просматривать старые фотографии. Осенний парк, огни ночного города, отражения в мокром асфальте. Незаметно я так увлеклась, что опомнилась только тогда, когда живот напомнил о завтраке.

На кухне меня уже ждал кот, всем своим видом показывая, что его не кормили как минимум неделю.

– Да-да, страдалец, сейчас.

Я насыпала корм, поставила чайник и приготовила себе завтрак.

В этот момент зазвонил телефон.

Я посмотрела на экран и почувствовала, как внутри что-то тёплое сжалось.

Мама.

Я торопливо вытерла руки о полотенце, нажала «ответить».

– Привет, мам.

– Доча, привет! Как ты там? Как учёба?

Я замерла, понимая, что за всеми этими событиями совсем забыла ей звонить.

– Всё хорошо, – быстро ответила я. – Я сдала все зачёты, экзамены, наконец-то могу нормально выдохнуть.

– Вот и молодец, – в голосе мамы слышалась улыбка.

Я откусила тост, слушая, как она рассказывала что-то о жизни, о том, что соседка снова пересолила суп, что в магазине под домом перестали продавать её любимый чай.

Обычные вещи.

Тёплые, привычные.

– Ты же приедешь на Новый год? – спросила она.

Я улыбнулась, кивнув, будто она могла это увидеть.

– Конечно. Я обещаю.

Мама была довольна.

Но тут прозвучал вопрос, которого я не ожидала:

– Ну и как там у тебя с личной жизнью? Никого не нашла?

Я открыла рот, чтобы ответить, но внезапно первым делом подумала о Саше.

Это осознание резануло, как вспышка.

Я даже забыла сделать привычный вдох-выдох.

Но потом быстро взяла себя в руки, будто могла убедить саму себя, что ничего не произошло.

– Нет, мам, всё по-прежнему.

– Эх, ну ладно, – послышалось в ответ. – Значит, твой человек ещё где-то там.

Я улыбнулась, но внутри всё ещё что-то царапало.

Мама продолжала говорить, а я снова думала о Саше.

Дима был уверен: «Саша – твой личный интерес».

Алёна говорила: «Он неравнодушен к тебе».

А сам Саша смотрел мне в глаза и говорил: «Не ищи там, где ничего нет».

Я не знала, кому верить.

Знала только одно: он стал для меня слишком важен. Я чувствовала это каждый раз, когда слышала его голос или ловила взглядом его спокойное, непроницаемое лицо.

Если Дима и Алёна правы, то почему Саша солгал?

Мне нужна правда, какой бы она ни была.

Нужно вытащить его чувства наружу.

Они должны стать неоспоримыми.

Должны прозвучать.

Чтобы уже ни он, ни я не могли сделать вид, что ничего не происходит.

И у меня был способ его получить.

Дима – эмпат. Он видит то, что человек скрывает даже от самого себя.

Но чтобы воспользоваться этим, мне нужно было что-то принадлежащее Саше.

Отдать ему Сашину зажигалку, нет – это подарок, символ моего согласия – ни за что, она моя! Нужно что-то, что не жалко отдавать насовсем.

Что-то, что он держал в руках долго.

Я перебирала варианты, но ничего толком не шло в голову. И тут я вспомнила.

Кафе.

Саша всегда приходит туда. Садится у дальнего окна, заказывает кофе. И всегда крутит в руках что-то: чашку, ложку, край салфетки.

Журавлики.

Я видела, как он их механически складывает, не задумываясь, без единого лишнего движения. Иногда оставляет их на столе, иногда забирает с собой.

Но один раз он точно забудет.

И тогда у меня появится шанс.

Вечером я накинула куртку, сунула фотоаппарат в карман, просто на случай, если мне понадобится чем-то занять руки.

Сердце билось чуть быстрее обычного.

Я шла проверять чувства.

Но не только его.

Свои тоже.

___

Тёплый воздух, запах кофе и карамели, тихие разговоры.

«Легран» жил своей обычной жизнью: мягкой, убаюкивающей, словно специально созданной для тех, кто хочет спрятаться от города хотя бы на полчаса.

Саша снова сидел у окна, как будто и не уходил отсюда после прошлой встречи. Аромат кофе окутывал его, как продолжение тишины внутри. Рядом с ним, свернувшись калачиком, спала Декси, её дыхание было ровным, спокойным.

Она подняла голову, зевнула, дёрнув ушами, и тут же заметила меня.

Я замерла, жестом показала: тихо.

Декси, словно поняв всё, снова улеглась, но хвост у неё дрожал. В ней, как и во мне, жила странная смесь преданности и тревоги.

Саша машинально погладил её по загривку.

Но при этом напрягся.

Не резко. Почти незаметно. Но я заметила.

Он перебирал салфетку кончиками пальцев, медленно, почти задумчиво.

Но движения были чуть резче, чем обычно.

Пальцы сжимали бумагу с усилием, которого не должно было быть.

Он поджал губы, не в раздражении, нет.

Скорее так, как поджимают губы те, кто пытается не сказать лишнего. Или слишком много.

Его здесь не было.

Он был где-то внутри себя. Там, куда мне не оставили ключа.

Я остановилась у стойки, делая вид, что рассматриваю витрину с десертами, но на самом деле смотрела на него.

И ждала.

Момента. Шанса. Чуда.

Он доел ужин, подозвал официанта, расплатился.

Прежде чем встать, его пальцы едва коснулись журавлика, сложенного из салфетки.

Касание небрежное, но точное. Как проверка. Как жест, который ничего не значит, и значит всё.

Он чуть дольше задержал руку на столе.

А потом ушёл.

Я не пошла за ним.

Я просто осталась в аромате карамели, в шорохе бумажного журавлика, и в молчании, которое всё сказало за него.

Когда официантка подошла к его столику, я не дала ей времени убрать всё.

Медленно провела пальцами по столешнице, будто просто проходя мимо.

Журавлик.

Я взяла его.

Салфетка ещё хранила тепло его рук.

Я закрыла глаза, сжимая её в ладони.

Теперь у меня была его личная вещь.

Оставалось только передать её Диме.

И встретиться с правдой лицом к лицу.

14. Ловушка для эмпата

-ВАРЯ-

Лекция тянулась бесконечно. За окном моросил дождь, преподаватель что-то монотонно объяснял, а я уже давно не слушала. Всё внимание было приковано к Диме Лукьянову, который развалился на стуле в нескольких рядах от меня.

Когда он наконец повернул голову, я едва заметно подмигнула ему.

Он сразу заметил. Брови удивлённо приподнялись, на губах появилась знакомая ухмылка.

Рыбка заглотила наживку.

После звонка я не спеша направилась в столовую. Взяла кофе, устроилась у окна и сделала первый глоток, наблюдая за серым двором института.

Долго ждать не пришлось.

Через минуту появился Дима с той самой уверенной улыбкой, которая будто никогда не сходила с его лица.

– Привет, красотка. Можно? – спросил он легко, даже не дожидаясь ответа, уже опускаясь на стул напротив.

Я молча кивнула и сделала глоток кофе, будто его появление меня совершенно не интересовало.

Рядом с чашкой лежал бумажный журавлик из салфетки.

Я заметила, как взгляд Димы скользнул к нему, вернулся к телефону и снова задержался на журавлике.

– О, ты умеешь делать оригами? – наконец спросил он, отодвигая телефон чуть в сторону.

Я пожала плечами, делая вид, что это сущая мелочь.

– Да, мама научила. Хорошо отвлекает, когда нечем заняться.

Он кивнул, улыбка на его лице стала чуть шире.

– Ты сегодня какая-то загадочная, – произнёс он, наклоняясь чуть ближе и рассматривая меня с любопытством.

– Разве? – я равнодушно пожала плечами.

– Ну да, – он чуть качнул головой, – обычно ты не такая… спокойная.

Я пожала плечами снова, продолжая пить кофе.

– Просто устала.

Заметила, как он мельком снова бросил взгляд на журавлика, его пальцы слегка коснулись края салфетки, будто бы невзначай. Он не признался, что чувствовал от неё энергию, но я знала, что его это притягивало.

Я не сказала ничего больше. Просто допила кофе и медленно встала.

– Мне пора, – произнесла я, делая вид, что журавлик мне совершенно не нужен.

Дима едва заметно напрягся, явно ожидая, что я заберу его. Но я прошла мимо, будто забыв про салфетку, и почувствовала, как его взгляд проводил меня.

Проходя мимо зеркала на выходе, я заметила, что он уже спрятал журавлика в карман куртки, и улыбнулась своему отражению.

Отлично, дело сделано.

___

Весь день я жила ожиданием.

Журавлик был у Димы. Ловушка захлопнулась.

Каждый раз, глядя на него, я замечала непривычную напряжённость. Он молчал, но я знала: долго не выдержит.

В Маске сна эмоции всегда становятся сильнее.

Там он обязательно расскажет, что почувствовал.

Мне казалось, что мир затаил дыхание. Я засыпала с ощущением чего-то большого, надвигающегося, не беды, нет. Откровения. Как будто ещё чуть-чуть, и тайна, которая давно ходила кругами вокруг меня, сама выйдет на свет.

Сон пришёл легко, будто сам ждал, когда я его позову. Маска Сна встретила меня беззвучным полумраком, мягким светом свечей и запахом пыли от старых театральных кресел. Тишина здесь всегда казалась не пустотой, а чем-то живым, как шёпот сцены перед выходом.

Джо сидел за длинным столом, уткнувшись в карты снов. Его лицо было сосредоточено, движения точны, словно он нащупывал путь вслепую. Я прошла мимо него, он даже не поднял глаз, только слегка кивнул. Рядом, чуть в стороне, сидел Саша.

Он вертел кольцо на пальце.

Пальцы ловко прокручивали его то влево, то вправо, не торопясь. Его глаза были опущены, лицо спокойное, даже отрешённое. Но я заметила, как он чуть сжал губы, будто ловил себя на чём-то. Он пытался не смотреть на меня. И у него это получалось.

Я стояла напротив, сохранив молчание. Мы ждали остальных. Никто не говорил. Только Джо что-то помечал карандашом.

И вдруг я перестала ощущать время.

Саша всё так же, беззвучно, прокручивал кольцо. Свет от свечей на столе падал на его светлые волосы, чуть растрёпанные, будто кто-то успел коснуться их до того, как я вошла. Он не двигался, только плечи медленно поднимались и опускались в спокойном ритме дыхания.

Я не могла отвести взгляд. Не потому что хотела разглядеть, а потому что во мне всё замерло. Он просто сидел. Просто был. И в этом было что-то… слишком настоящее.

Широкие плечи, ровная спина, чуть склонённая голова. Сдержанная сила, которой не нужно было себя доказывать. Не герой. Не ангел. Не образ. Мужчина, к которому хочется подойти, прикоснуться, остаться рядом. Он повернул голову. Не ко мне. Просто слегка, как будто уловил движение воздуха, как будто почувствовал, что я смотрю.

Сердце стукнуло, и сразу ушло куда-то в горло.

Я сидела, не дыша, и хотела остаться в этом мгновении.

Просто быть рядом.

Просто быть.

-САША-

Я лежал на спине, слушая ночную тишину.

Где-то внизу заглушили мотор, шаги растворились в темноте. Комната была пропитана привычными запахами: древесной нотой старой мебели, тёплым мехом Декси у кровати, слабым ароматом кофе, оставшимся с ужина.

Я не двигался.

Ждал, пока дрёма подкрадётся, затянет сознание в мир, где мне снова придётся столкнуться с неизбежным.

Сегодня ночью мы снова попробуем перехитрить спрайтов. Очередная попытка добраться до Арчи. Я должен был сосредоточиться. Продумать возможные ошибки. Подготовиться. Но мысли не держались на этом. Они упорно возвращались к ней.

Снова придётся делать вид, что мне безразлично. Что её присутствие не вызывает во мне ничего. Я научился прятаться за стенами, не выдавать себя. Но каждый раз, когда мы встречались в мире сна, всё будто натягивалось до предела. Словно было достаточно одного неосторожного взгляда, и всё рухнет.

Я медленно выдохнул.

Тело расслабилось, дрёма окутала меня, погружая в сон.

Лёгкая дрожь в висках, тишина, что давит изнутри, и потом знакомое пространство Маски Сна.

В этот раз я оказался здесь почти сразу. Штаб был погружён в полумрак, свет от свечей казался чужим, отражённым от чьих-то посторонних мыслей. У стола, склонившись над ватманами, сидел Джо. Он даже не поднял головы, когда я вошёл, только приподнял два пальца к виску. Я ответил тем же, он улыбнулся уголками губ, но продолжил чертить свои замысловатые линии.

Я сел в старое кресло с деревянными подлокотниками. Поза привычная, почти укрытие. Я ждал.

И надеялся, что она не придёт слишком скоро.

Когда Варя появилась, я почувствовал это не глазами, а спиной. Как смену давления, как холодный ток по позвоночнику.

Сделал вид, что не заметил. Смотрел вбок, как будто просто думаю. Как будто присутствие рядом ничего не меняет.

Но рука сама собой потянулась к кольцу, скользнула по его холодной поверхности. Жест, который я ненавидел за его бессилие. Будто мог взять и исчезнуть. Будто мог спрятаться.

Минуты тянулись мучительно. Я не слышал шагов, не чувствовал движений, только… её взгляд. Он прожигал, держал. Я чувствовал, как мышцы напряжены до боли, как пальцы сжимаются в кулак, как сердце глухо стучит, будто отбивает что-то, что я не хочу слышать.

Я боялся обернуться. Боялся, что встречусь с её глазами и не смогу сохранить это лицо – безразличное и холодное. Потому что я не был ни тем, ни другим.

Потом в зал вошла Алёна. Пространство будто сразу отозвалось, стало светлее и живее. Я чуть выдохнул. Через несколько секунд на сцене показался Дима, но я уловил его шаги раньше, и сразу понял, в каком он состоянии.

Дима шёл, как будто вёл за собой весь мир. Легко, нагло, громко. Его энергия лязгала, как оружие на параде. И я уже знал, сейчас он ударит.

– Вот это, друзья мои, уже интересно! – выпалил он, размахивая бумажным журавликом.

Мир вокруг сужается. Пространство больше не дышит.

Он лениво перебрасывал журавлика из одной руки в другую, словно играл.

– Саня, ты ведь не думал, что твой милый сувенир останется незамеченным?

Я не ответил. Просто сжал кольцо. До боли. До побелевших пальцев.

– Я раздобыл очень интересную информацию, – продолжил он с тем самым, ленивым, отравленным тоном. – Наш молчаливый рыцарь влюбился в прекрасную принцессу. Только вот… – пауза, долгий взгляд на меня, – сам боится этого больше всех.

Я почувствовал, как всё внутри превратилось в камень.

Он говорил и говорил. Слова летели, будто ножи, обёрнутые в бархат. Он наслаждался этим. Варя смотрела. Молчала. Но в глазах была догадка. Понимание. Оголённый нерв.

Она знала, что Дима не врёт.

– Я даже не надеялся, что ты удержишь язык за зубами. – мой голос был холодным, отрывистым.

Дима ухмыльнулся.

– А зачем? Тут такая романтичная история! Принцесса, рыцарь, мрачный замок. Варя, смотри не попадись, а то он утащит тебя в свои грёзы и не выпустит.

Он говорил это с насмешкой, но в словах звучало нечто большее.

– Не много ли ты на себя берешь?

– О, так ты хочешь, чтобы я заткнулся? – он повернулся ко мне с видом искреннего удивления. – Ну уж нет, мы все тут учимся честности, верно?

Он усмехнулся и сделал шаг ближе к Варе.

– Не переживай, я не позволю ему это сделать.

Я замер.

– Встретимся завтра после пар? – он сказал это так легко, как будто всё, что только что произошло, не имело никакого значения.

Варя посмотрела прямо на меня.

В её глазах был немой вопрос.

Я провёл рукой по лицу. Медленно.

– Как будто ты сама не догадалась.

Она не отвела взгляда.

– Почему ты мне не сказал? – её голос был глухим, но твёрдым.

Я повернулся к ней.

Медлил секунду. Потом резко встал.

Стул скрипнул, как нервы. Я подошёл ближе, один шаг, второй.

Остановился перед ней.

Глаза в глаза.

– И как я должен был это сделать? – выстрелил я. Голос был глухим, с хрипотцой, будто я выдавливал слова сквозь зубы.

Я поднял руку и резким движением очертил воздух между нами, как будто вырезал пространство, в котором она теперь должна была слушать.

– Привет, Варя, я парень из твоего сна. Ах да, это был не просто сон. Всё пошло к чертям. С тех самых пор как впервые увидел тебя.

Она моргнула, будто я ударил.

Не рукой, а словами.

Лицо будто застыло, и я не понимал: она сейчас сорвётся или уйдёт.

– Ты издеваешься?

Её голос был глухим, с напряжением в горле, как будто она удерживала не слёзы, а гнев.

– Зачем ты это говоришь вот так?

Молчание. Тяжёлое, как камень.

Она сделала полшага ко мне, но не приблизилась.

Смотрела.

– Что с тобой? Я тебя не узнаю.

Слова сдержанно рвались, почти шёпотом, но в них был треск.

И я видел, в глазах у неё всё было на грани.

Не истерика. Не сцена. Настоящая боль. Та, которую никто не должен видеть.

В наше пространство ворвался Дима.

Громко. Специально. С вызовом.

– Ох, я вам не мешаю? – протянул он, как будто наслаждался моментом. Голос – сладкий, тягучий – Хотя, по-моему, вы и без меня отлично справляетесь. Я же, как вы помните, всего лишь фон. Пустое место.

Он подошёл ближе, слишком близко, остановился и вдруг резко толкнул меня в плечо.

Я нехотя отошёл на шаг.

Он добился этого.

– Варенька, – произнёс он с нажимом, с ленивой полуулыбкой, будто заранее наслаждался каждым своим словом, – раз уж Саня всё ещё в своей любимой позе мученика, позволь, я расставлю точки.

Он театрально сделал паузу, потом продолжил. Почти с заботой, но эта забота с привкусом яда.

– Считай, что я спасаю тебя от будущих разочарований. Один раз и по-хорошему.

Я отвернулся, но было поздно. Он уже вошёл в раж.

– Саша застрял. Он не умеет существовать в реальности. С людьми. С тобой.

Дима на секунду замолчал, а потом бросил:

– Когда все засыпают, он наконец-то просыпается. Всё, что у него по-настоящему есть – только сны. А ты, Варя, реальность. А с реальностью он не справляется.

Я услышал вздох сожаления со стороны Вари.

Я не отреагировал, хотя внутри всё закипало.

– И это не я говорю, а твой журавлик. – Он крутил оригами перед моим лицом, медленно, насмешливо.

Я напрягся ещё сильнее.

– Ты используешь свои способности, чтобы лезть туда, куда тебя не просят.

– А ты используешь свои, чтобы прятаться.

Я был готов врезать ему прямо сейчас, размазать как насекомое по стене, но прежде, чем успел ещё что-то сказать, раздался голос Джо:

– Всё. Хватит.

Он яростно бросил на нас тяжёлый взгляд.

– Советую сосредоточиться. Напоминаю, что у нас вообще-то важная миссия, от которой зависит всё!

Я попытался переключиться.

Но Варя незаметно смахнула слезу.

Я заметил.

И в этот момент мне захотелось исчезнуть.

Всё, чего я боялся, случилось. И теперь я сам был причиной её боли.

___

Наше мрачное настроение прервал звук падения чего-то в пустоте. Влад вернулся слишком шумно и выглядел виноватым. Он переминался с ноги на ногу, будто школьник перед разъярённым учителем.

– Эээ… Всё под контролем! – выдал он с натянутой улыбкой.

Джо медленно повернулся к нему, и мне даже показалось, что воздух в комнате стал тяжелее.

– Говори.

– Короче… Всё шло отлично! Я был вообще невидимкой! Он ни о чём не догадывается…

– Что ты сделал, Влад? – спросил я, уже зная, что сейчас услышу.

– Ну… – он потёр шею, виновато косился на нас. – Кажется, за мной увязались… эти…

– Какие "эти"? – Джо говорил ровно, но его пальцы слегка дрогнули.

– Ну, спрайты.

Варя напряглась.

– Ты привёл за собой спрайтов?!

– Да ладно вам, их всего двое, – Влад попытался хохотнуть, но никто не ответил.

Я почувствовал это первым.

Воздух в комнате загустел.

Мир замер, стал вязким, словно кто-то натянул паутину между нами и реальностью.

А потом они появились.

Из темноты, из пустых углов, откуда-то с потолка, где секунду назад точно ничего не было.

Спрайты.

Чёрные, с дымчатыми телами и пустыми глазницами. Они соскользнули вниз, быстро, резко, без единого звука.

Я напрягся, готовый к выбросу.

Но они не атаковали.

Они остановились.

Их пустые лица медленно повернулись к Варе.

Я сжал кулаки.

Они смотрели на неё. Ждали.

Но она… не понимала.

Варя слегка подалась назад, будто чувствовала силу, но не знала, что с ней делать.

И тогда тени, дрогнув, начали… исчезать.

Растворяться, будто испарения.

Они уходили сами.

Джо молчал.

Дима молчал.

Даже Влад, кажется, замер, будто только что увидел нечто из другой вселенной.

А потом тишину разорвал голос Джо.

– Ты идиот, Влад.

Его слова прозвучали резко, обрушившись на Влада, как удар плети.

– Ты с нами никуда не идёшь. Остаёшься здесь и не трогаешь ничего, пока мы не вернёмся.

– Но я...

– Заткнись.

Влад захлопнул рот.

Джо обвёл всех взглядом, напряжённым, выверенным.

– Мы уходим. Сейчас.

Я знал, что это значит.

Миссия началась.

Джо достал часы.

Я слышал, как тикает его карманный амулет, и раньше не обращал на это внимания. Но сейчас, в этой тяжёлой тишине, звук вдруг стал чётче.

Щелчок.

Я поймал едва заметное движение его пальцев, когда он щёлкнул крышкой и глянул на циферблат.

Варя тут же повернулась к нему.

– У тебя здесь работают часы?

Джо не отвёл взгляда от циферблата, будто действительно сверялся со временем. Потом, с лёгкой усмешкой, закрыл крышку и медленно убрал амулет обратно в карман.

– Это мой способ убедиться, что я ещё во сне. Стрелки всегда идут в обратную сторону.

Он поднял голову и посмотрел прямо на Варю.

– Иногда я смотрю на них просто по привычке. Чтобы успокоиться.

Она нахмурилась, но не спросила ничего.

Я тоже ничего не сказал.

Но уловил лёгкое изменение в дыхании Джо. Как будто ему и правда нужно было напоминание, что он всё ещё здесь с нами.

Варя отвела взгляд.

А Джо лишь усмехнулся.

Щёлк.

И часы снова исчезли в кармане.

Мы двигались осторожно, будто по натянутому канату, затаив дыхание, стараясь не потревожить хрупкий баланс сна.

Этот раз был иным.

Чёткий план, никакой импровизации.

Но даже несмотря на нашу осторожность, воздух вокруг уже был заряжен напряжением.

Я почувствовал это первым.

Мы снова были здесь.

Запах дыма, жар и треск горящего дома встретили нас сразу. Я шёл следом за Джо, Алёной и Варей, пока на улице Дима отвлекал спрайтов.

На втором этаже дышать стало тяжело. Едкий дым резал глаза, воздух раскалился от огня.

Мы остановились у двери спальни. Джо едва заметно замер.

Он снова оказался на пороге собственного кошмара.

В спальне женщина тихо плакала, раскачиваясь на полу, прижимая к груди детские вещи. Её лицо было искажено отчаянием, потерянностью, абсолютным непониманием происходящего.

– Алёна, давай, – голос Джо был негромким, но твёрдым.

Алёна сделала шаг вперёд и в ту же секунду изменилась. Теперь она снова была ребёнком, напуганной маленькой девочкой с большими глазами, блестящими от слёз.

– Помогите мне, пожалуйста, – тонкий голос Алёны прервался всхлипом. – Мне страшно. Там… пожар. Два мальчика уже на улице, они плачут, зовут вас…

Женщина резко подняла голову, её лицо застыло в недоумении, растерянности.

– Кто ты, девочка? Откуда взялась здесь?

– Я пришла помочь, – всхлипывала Алёна, протягивая к ней дрожащие ладошки. – Ваши мальчики уже на улице, они плачут, хотят к вам. Пожалуйста, выведите меня к ним…

Женщина на мгновение замолчала, её лицо исказилось мукой сомнений, она крепче сжала детские вещи, прижимая их к груди. Но взгляд её зацепился за испуганную девочку, стоящую перед ней, и инстинкт защиты оказался сильнее страха.

Она медленно встала, подхватывая Алёну на руки, прижимая её к груди, словно боялась отпустить даже на секунду.

– Пойдём, милая, пойдём… – прошептала она, почти теряя голос от волнения и дыма.

Мы двинулись вниз, осторожно, но быстро, ощущая, как горящий дом сопротивлялся, пытался удержать нас. Я слышал, как где-то вдалеке Дима боролся со спрайтами, отвлекая их на себя, но пока всё было спокойно. Пока что они ничего не заметили.

Я бросил короткий взгляд на Варю. Её профиль был напряжён, она держалась уверенно, не показывая страха, хотя я точно знал, что он есть.

– Осторожно, – тихо сказал я, касаясь её локтя.

Она едва заметно вздрогнула, но не отстранилась. Мои пальцы задержались чуть дольше, чем нужно, но я быстро убрал руку. Сейчас было не время.

Мы спускались вниз, чувствуя, как стены начинали дрожать всё сильнее. Пламя рвалось наружу, словно пытаясь поглотить нас вместе с сюжетом. Последние шаги, ещё немного…

И вот мы уже были на улице.

Холодный воздух ударил в лицо, очищая лёгкие от дыма, заставляя вздохнуть полной грудью. Женщина дрожала, всё ещё крепко прижимая к себе Алёну.

Я увидел, как Джо на мгновение прикрыл глаза. Он сдерживал эмоции, но плечи его едва заметно дрожали. Для него это было больше, чем просто победа.

– Получилось, – наконец выдохнул он, стараясь держать голос ровным. – На сегодня всё.

Я отвёл взгляд. Не хотел видеть, как ему тяжело. Снова встретился глазами с Варей.

Она смотрела на меня, и её взгляд пронзал насквозь. Ожидание? Вопрос? Или что-то другое, что я не мог себе позволить увидеть?

Я заставил себя отвернуться. Построил привычную холодность, натянул маску безразличия. Мне нельзя было поддаваться эмоциям. Не здесь и не сейчас.

И всё же, пока сюжет растворялся, и мы возвращались в штаб, я чувствовал, как её взгляд оставался со мной до последнего момента.

Воздух Маски сна был густым, пропитанным пылью и старым деревом, но сейчас он казался чистейшим кислородом после дыма.

Я моргнул, глотая прохладный воздух.

Пальцы дрожали.

Мы это сделали.

И тут я услышал смех.

Джо.

Он смеялся.

Глухой, вырванный из горла смех. Он смеялся от облегчения.

– Мы сделали это.

Он шагнул в центр зала, всё ещё улыбаясь.

Я впервые видел его таким.

– Чисто, без сбоев, без внимания системы. Мы переиграли их.

Он повернулся к нам, в глазах светилась гордость.

– Завтра обсуждаем следующий шаг.

Варя всё ещё тяжело дышала, её руки сжимали ткань рукавов.

Но в её глазах было нечто большее, чем просто облегчение.

Я тоже это чувствовал.

Это было только начало.

Джо медленно выдохнул, провёл рукой по волосам.

– А теперь – всем отдыхать.

Я кивнул.

Но внутри меня не было покоя.

Я знал, что ночь только начинается.

___

После того, как Дима снова влез не в своё дело, я понимал, что недосказанность между нами повлияет на общую цель. Нельзя было так рисковать.

Нам нужно было всё обсудить.

Не в Маске сна, где границы реальности размыты и всё кажется проще, чем есть на самом деле.

– Варь, подожди.

Она обернулась, замерла и выжидающе посмотрела на меня.

– Нам нужно поговорить. Наедине.

В этот момент сбоку раздался короткий смешок, сдержанный, но злой.

Я повернул голову, Дима фыркнул и закатил глаза.

На его лице читалось раздражение, почти злость, как будто он заранее знал, о чём пойдёт разговор, и ему это было невыносимо. Но он не сказал ни слова. Только резко отвернулся, словно нас больше не существовало.

Варя на секунду замерла, словно почувствовав этот взгляд. Но потом уверенно взяла протянутую руку.

Перемещение было мгновенным.

Я выбрал сюжет, который должен был сгладить обстановку.

Чтобы мы оба могли выдохнуть и чувствовать себя рядом… комфортно.

Тихое, уединённое место. Окрашенное закатным светом, оно дышало покоем.

Этот сюжет я выбрал не просто так. Он был наполнен тем светом, который Варя так любила.

– Красиво. Где мы?

Она смотрела на заходящее солнце, которое медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо густыми оттенками золотого и алого.

Лёгкий ветер разносил запах тёплой земли и дикой травы, касался прядей её волос.

Я начал невольно разглядывать девушку.

В лучах уходящего солнца она выглядела особенно живой, настоящей.

– Хочу показать тебе свою коллекцию.

– Ого, у тебя есть хобби, о котором я ещё не знаю?

Она оглянулась с интересом, а потом перевела взгляд на горизонт, где солнце медленно опускалось за линию гор.

– Есть люди, которые собирают марки, фигурки, всякую ерунду… – я сделал шаг к краю пологого холма, внизу мерцало спокойное озеро, отражая последние солнечные лучи. – А я собираю закаты.

Она подошла ближе.

Мне хотелось протянуть руку, прикоснуться, провести пальцами по её щеке, но я сдержался.

Чувствовал её тепло рядом, как изменилась её аура.

Слишком пронизывающая.

Она ждала.

Кажется, я знал, чего она хотела.

Но я не мог этого дать.

Спрятал руки в карманы, делая вид, что ничего не изменилось, что всё как раньше.

Смотрел на горизонт. Не знал с чего стоило начать и выдал первые мысли, которые появились в голове.

– Тебе не кажется, что для Джо это не просто миссия по поимке Арчи, а нечто большее?

– Что ты имеешь в виду? – она смотрела на меня внимательными глазами.

– Ведь он сейчас смог спасти свою маму из того пожара, всё могло быть иначе. Он жил с этими мыслями с самого детства.

– Хм, да, ты прав. Так ты об этом хотел поговорить?

– Нет, но я не знал с чего начать.

Варя отвернулась, разглядывая как солнце продолжало прятаться за горные вершины.

– О чём ты на самом деле думаешь? – её голос был мягким, но настойчивым.

Конечно, я думаю о тебе. О том, что теперь, когда ты знаешь, между нами больше нет защитной тишины.

О том, что ты ждешь.

Но я не мог.

Не имел права.

Но вместо этого ответил:

– Жалею, что не могу увидеть настоящий закат своими глазами в реальном мире.

Она повернулась ко мне, её взгляд был немного печальным.

– Думаешь, он выглядит как-то по-другому?

– Я уверен. – Я пожал плечами. – Каждый человек видит красоту по-своему. Чем глубже и интереснее душа, тем ярче мир вокруг.

Она улыбнулась.

– Но знаешь, этот закат ничем не отличается от тех, что видела я.

Я тоже улыбнулся.

– Знаю. Этот закат я забрал из твоих сюжетов.

Она моргнула. Тишина между нами легла на несколько секунд.

– Правда?

– Да. Он был самым лучшим, что я видел когда-либо.

Она приподняла бровь.

– Таким же прекрасным, как ты.

Лёгкий вздох, сбившееся дыхание.

– Это… Это лучший комплимент из всех, что я слышала.

Что-то изменилось в её выражении лица. Не просто благодарность за слова.

Она сделала шаг ближе.

Ветер забросил пряди её волос ко мне на плечо.

Секунды растянулись, напряжение заполнило пространство.

Она ждала.

Но ответа не последовало.

Искренность в её глазах становилась только болезненнее.

Ей хотелось верить, что это возможно нечто большее. Что реальность не сломает хрупкость этого момента.

Она думает, что сможет вытащить меня, заставить жить, но что она сделает, когда поймёт, что я сам оттуда сбежал?

Правда была слишком жестокой.

Она живёт в иллюзиях так же, как и я.

Но я осознаю их, а она ещё нет. Там в реальности я всего лишь своё жалкое подобие.

Она заслуживает большего.

Шаг назад. Я сжал пальцы до боли.

Она дышала неровно. Молчала.

Тень легла между нами, будто напоминая, где моё место.

Здесь она не могла взглянуть мне в глаза так, как нужно. Так, чтобы понять всё.

Она хочет реальности?

Она её получит.

Перед тем как исчезнуть, я сказал ей на прощание:

– Не здесь. Не сейчас.

Пауза.

– Продолжим разговор завтра в Легране. Приходи вечером как обычно.

Слова прозвучали глухо, словно печать, поставленная в конце этого момента.

И я оставил её одну в лучах закатного солнца.

-ВАРЯ-

Я проснулась с тяжестью в груди, но мысли были удивительно ясными.

Саша любит меня.

Теперь я знала это наверняка. Проблема была не в чувствах. Проблема была в нём самом. Он упорно убеждал себя, что держаться на расстоянии правильно, будто только ему решать, что для меня лучше.

Но мне нужен был именно Саша. Настоящий. Со всеми его страхами, сомнениями и упрямством.

Он сам позвал меня в Легран.

Значит, шанс ещё есть.

Весь день я ходила словно в тумане. На лекциях почти ничего не слышала, избегала Диму и ловила себя на мысли, что считаю часы до вечера.

Когда пришло время, я отправилась в Легран.

Внутри пахло кофе и ванилью. Я выбрала столик так, чтобы видеть вход, и села ждать.

Сердце билось слишком быстро.

Сегодня я не позволю ему уйти в темноту.

Когда Саша зашёл в кафе, я заметила его мгновенно.

Он двигался к своему привычному столику у окна, его шаги были чёткими, уверенными, но в них чувствовалось что-то сдержанное. Декси шла рядом, чуть опережая, направляя его через ряды столиков.

Я поднялась и направилась в его сторону.

Саша знал, что я рядом.

Когда я села напротив, он медленно повернул голову в мою сторону.

– Ты хотел поговорить. Я слушаю.

Саша молчал.

– Только не начинай снова про то, что нам лучше держаться подальше друг от друга.

Он едва заметно усмехнулся.

– А если именно об этом я и хотел поговорить?

– Тогда зря потратишь время. Я всё равно не передумаю.

Саша опустил голову.

– Варя, ты не понимаешь.

– Так объясни.

Он некоторое время молчал, словно подбирая слова.

– Скажи мне честно. Когда ты видишь меня во сне... что ты видишь?

Я нахмурилась.

– В смысле?

– Просто ответь.

– Тебя.

Саша медленно покачал головой.

– Тот парень, которого ты видишь во сне, – сказал он медленно. – Это не я, понимаешь?

– Не говори так.

– Это другой человек. Тот, кто живёт полной жизнью, кто видит всё вокруг, кто может смотреть тебе в глаза, замечать, как ты улыбаешься, как морщишь нос, когда о чём-то задумалась.

Я напряглась.

– Саша…

– Сейчас перед тобой только половина меня, Варя. Я не вижу тебя. Не знаю, какое у тебя сейчас выражение лица. Накручиваешь ли ты локон на палец, как обычно, или, кусая губу, пытаешься подобрать нужные слова.

Его голос стал тише, почти глухим.

– Я обязан это видеть, чтобы чувствовать, что живу по-настоящему. А вместо этого я просто слушаю аудиоверсию собственной жизни.

Я потянулась к нему, не раздумывая.

– Дай мне свою руку.

Саша на мгновение заколебался, но всё же медленно поднял руку, раскрывая ладонь.

– Ты доверяешь мне?

Я едва коснулась его пальцев, затем осторожно очертила кончики, линию ладони.

– Чувствуешь?

Он не ответил.

– Это реально, Саша. Только здесь и сейчас. В мире грёз это всего лишь иллюзия.

Я сделала паузу, всматриваясь в него.

– Тебе нравится ощущать мою ладонь? Чувствовать её тепло?

Он напрягся ещё сильнее.

– Для меня реальность в мире грёз, – глухо ответил он, убирая руку. – Только там я вижу вещи такими, какие они есть.

– Нет, Саша. Ты ошибаешься.

Я не дала ему сбежать в защитную раковину.

– Мир грёз показывает тебе только картинку, которой тебе не хватает. Но настоящий мир здесь, наяву.

Саша резко снял очки и швырнул их на стол.

Я замерла.

Голубые глаза смотрели сквозь меня.

Потерянные. Злые. Опустошённые.

– Ну что? – голос был напряжённый, будто он держал внутри себя крик. – Я тебе нравлюсь таким? Достойный кандидат?

Загудело в ушах.

Декси вскочила, резко потянула поводок, громко залаяла.

Люди за соседними столиками повернулись в нашу сторону.

К нам подошла официантка.

Кажется, новенькая, её лицо показалось смутно знакомым, я уже видела её пару раз.

– Простите, пожалуйста, успокойте собаку. Иначе мне придется попросить вас уйти.

Саша сжал челюсти. Молча достал из кармана купюру, бросил её между чашками, надел очки, взял поводок и ушёл, не оборачиваясь.

– Эм… я… – официантка виновато посмотрела на меня и на посетителей вокруг.

Они-то знали.

Знали, что это его место.

Но она, видимо, пока нет.

Я осталась сидеть, приклеенная к стулу.

В горле стоял ком, в глазах жгло.

Я не попыталась его остановить.

Не смогла.

Просто смотрела, как он уходит.

Я уронила лицо в ладони, и волна непролитых слёз вырвалась наружу, сметая всё, что я успела в себе сдержать.

Официантка медленно подсела ко мне, замялась, потом протянула салфетку.– С тобой всё в порядке, нужна помощь?

Я подняла на неё взгляд.

Приятное лицо. Тёплый голос.

Приняла салфетку и вытерла лицо.

Но я не в силах объяснить, что со мной.

– Всё хорошо. Правда.

Она не поверила, но кивнула.

Мир вокруг стал тише.

Саша ушёл. А с ним что-то важное.

Настроение безнадёжно разбито.

Возвращаться домой единственный вариант.

Я вышла из Леграна.

Тёплое кафе осталось позади вместе с разговором, которого я так ждала.

Над городом кружился первый снег. Крупные хлопья медленно опускались на тротуары и крыши машин, укрывая улицы тонким белым покрывалом. В другой день я бы обязательно остановилась и достала фотоаппарат.

Но не сейчас.

Я шла вперёд, не замечая ни холода, ни ветра. Мысли снова возвращались к Саше и его словам. До последнего момента я верила, что он позволит мне стать ближе.

Но он снова оттолкнул меня.

Оставаться с этим одной было невыносимо. Мне нужен был человек, который понимал Сашу лучше меня.

Алёна.

Она всегда оказывалась рядом, когда кому-то требовалась помощь.

Я резко остановилась посреди улицы, чувствуя, как снежинки тают на моём лице, смешиваясь с последними слезами.

Достала телефон, нажала вызов.

Послышались длинные гудки.

Каждый из них звучит как вечность.

Пожалуйста, Алёна, ответь.

– Варя?

Мой голос был надломленным.

– Я только что говорила с Сашей.

Пауза.

– И?

Я сжала пальцы на телефоне.

– Кажется, я всё испортила.

Алёна молчала пару секунд, затем спросила:

– Что он сказал?

Я прикрыла глаза.

– Что это всё – ошибка. Он был… резок. Прямолинеен. Как будто пытался разорвать всё окончательно.

Я услышала её вздох.

– И ты не знаешь, что теперь делать.

– Да.

Я почувствовала, как ком подступает к горлу.

– Я пыталась бороться, но он не оставил мне ни единого шанса.

На том конце провода тишина.

А потом её голос стал твёрдым:

– Я с ним поговорю завтра, мне известно где он проводит свои одинокие вечера.

-САША-

Кофе ещё не остыл до конца. Я продолжал держать чашку в руках, ощущая под пальцами тёплую керамику.

Запах духов Алёны я уловил ещё до того, как она села напротив.

Я чувствовал её пристальный взгляд, слышал вздох, будто она уже заранее понимала, насколько этот разговор будет бесполезным.

– Саш.

Я не ответил.

Она ждала, но терпение у неё было коротким.

– Как ты мог поступить так с ней? Она любит тебя.

Я сжал пальцы на чашке.

– Не говори глупости.

Алёна резко выдохнула, подвинула чашку, но так и не притронулась к ней.

– Ты знаешь, что это правда. И знаешь, что ранишь её.

Я молчал.

– Ты ведь всё видел, да? Как Дима ведёт себя с ней. Как смотрит.

Мои губы сжались в тонкую линию.

– Я видел.

Алёна продолжила наступать.

– И что ты почувствовал?

Я знал, что она видела больше, чем говорила. Но я не позволю ей вытянуть это из меня.

– Ничего.

Она усмехнулась.

– Да ну?

– Твой братец ведёт умелую игру. Он не делал бы этого без уверенности, что она испытывает чувства к нему.

Рука потянулась к кольцу, привычный жест. Но моя подруга прекрасно понимала, что он значит. И я просто забарабанил пальцами по столу.

В голосе Алёны появилось напряжение.

– Серьёзно? Ты действительно в это веришь?

Я нахмурился.

– Я видел это в наших совместных сюжетах.

– Ты видел только то, что хотел увидеть.

– Тогда почему он ходит сам не свой, а она ведёт себя так, будто его вообще не существует?

Я ничего не ответил.

– Ты ведь знаешь ответ.

Я безрадостно улыбнулся и покачал головой.

– Неважно. Это не меняет ничего.

– Саш, ты в бешенстве. Но подумай хорошенько: если ты будешь продолжать себя так вести, ты её потеряешь.

Я глухо рассмеялся, но в этом смехе не было ничего весёлого.

– Нельзя потерять того, кто никогда и не был твоим.

Алёна долго молчала.

– Ты действительно в это веришь? Или просто слишком боишься признаться, что хочешь её, но не можешь себе этого позволить?

Я замер.

На долю секунды.

Этого достаточно, чтобы она поняла.

Я снова взял чашку в руки, как будто это может защитить меня от реальности.

– Позволь мне самому разобраться со своей жизнью, ладно? – голос звучал ровно. – Мне никто не нужен.

Голос Алёны стал тише, но острее.

– Знаешь, что забавно?

Я поднимаю голову.

– Ты врёшь не только мне. Ты врёшь себе.

Она встала, скрипя стулом, задержалась на секунду, как будто ждала чего-то ещё, но я не сказал ни слова.

– И однажды эта ложь задушит тебя.

Она ушла. Я слушал её удаляющиеся шаги.

Я знал, что Алёна права. Каждое её слово – это лезвие, режущее ту защиту, что я выстроил вокруг себя. Но если я признаю это, мне придётся признать всё остальное. А я не готов.

Громко хлопнула дверь. Осталось только это гнетущее чувство в груди. Я продолжил сидеть один в своей собственной персональной темноте.

15. Двойная игра

-ВАРЯ-

Вечером мы снова в "Шервуде", чтобы обсудить дальнейшую стратегию.

– Отлично поработали, ребята.

Джо обвёл нас взглядом и впервые за долгое время позволил себе короткую улыбку.

– Алёна и Варя вывели маму на улицу, не привлекая внимания спрайтов.

Улыбка исчезла.

– Но расслабляться рано. Теперь начинается самое сложное.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Нам нужно внедриться в сознание Арчи и в нужный момент соединить сюжеты так, чтобы он ничего не заподозрил. Если он поймёт, что происходит, второго шанса у нас не будет.

Джо посмотрел на каждого по очереди.

– У кого-то есть идеи?

Повисло долгое молчание. Саша, Дима, Алёна, Джо, все словно только и ждали моего дальнейшего ответа.

– У меня есть предложение. – Мой голос прозвучал достаточно уверенно.

– Внимательно слушаем.

– Я пойду к Арчи и скажу, что готова к нему присоединиться.

Джо задумчиво крутил монету в пальцах, словно взвешивал все возможные исходы. Затем он резко поймал её на ладонь и пристально посмотрел на меня.

– Это слишком рискованно, Варя. – Его голос был спокоен, но в нём чувствовалось напряжение. – Но, возможно, единственный способ.

Саша, сидящий рядом, с силой сжал подлокотник кресла.

– Как ты заставишь его действовать по своему желанию? Он не идиот.

– Я знаю. Но он не привык, что кто-то делает выбор в его пользу. Если я приду к нему сама, он захочет поверить.

Дима фыркнул, скрестил руки на груди.

– Да ну? И что ты скажешь?

– Что я разочаровалась в вас. Что вы ограничили меня, не дали использовать мои способности в полную силу.

Джо сдвинул брови.

– Этого недостаточно.

– Я добавлю, что мне нужен простор для действий. Что вы хотите использовать меня как инструмент, а он единственный, кто видит мой настоящий потенциал.

Дима покачал головой.

– Он не дурак, Варя. Он обязательно проверит тебя.

– Я готова.

– Как? – настаивал он.

– Он попросит доказательство.

– Какое?

– Например, натравить спрайтов на кого-то из вас.

Саша резко поднял голову.

– И что ты будешь делать?

– Выполню его приказ.

В комнате повисла тишина.

– Варя… – начал Саша, но я перебила.

– Если я не сделаю этого, он поймёт, что я лгу.

Джо снова перебирал монету, взглядом выискивая слабые места в моей логике.

– Кто готов пожертвовать собой? – Дима усмехнулся, но в его голосе не было веселья.

– Думаешь, он даст возможность выбирать? – произнёс Джо, кидая мне испытующий взгляд.

– Скорее всего, нет. – Я развела руками. – Значит, все должны быть готовы.

Саша резко встал.

– Это безумие!

– Это единственный способ, – твёрдо ответил Джо.

Я перевела взгляд на него.

– Как мне его найти?

Он немного помедлил, затем кивнул.

– У меня есть его личная вещь.

Джо потянулся к внутреннему карману куртки и достал старую, слегка потрёпанную фотографию.

Я взяла её осторожно, чувствуя хрупкость воспоминаний. На снимке двое мальчишек, лет десяти. Один с лукавой улыбкой, со взъерошенными волосами. Узнала Джо, а рядом с ним другой. Серьёзный, смотрел исподлобья. Лицо ещё детское, но в глазах уже читалось холодное безразличие. Арчи.

– Откуда у тебя это?

– Осталась с детства, у него есть такая же.

Я провела пальцем по выцветшему краю.

– Этого хватит?

– Вполне. Ты сможешь его найти.

Я сжала фотографию в ладони.

Саша отвернулся, но я чувствовала его напряжение.

– Ты всё равно против? – спросила я у него.

– Я против того, что ты лезешь в пасть к зверю, рассчитывая, что он не сомкнёт челюсти.

«Что, волнуешься, Грачёв?» – подумала я, но где-то глубоко внутри стало чуть теплее.

Я улыбнулась.

– Тогда остаётся только надеяться, что я успею вытащить руку раньше.

Джо кивнул, и монета снова исчезла в его пальцах.

Тут вмешалась Алёна:

– Варь, попробуй давить на него с психологической точки зрения, начни восхищаться его тёмными делами, и возможно он купится.

– У меня тоже были такие мысли, есть пара идей.

– Удачи, Варя. Если всё пойдёт не так, тебе понадобится план Б. – сказал Джо.

– Он у меня есть.

– Какой?

Я посмотрела на фотографию, затем перевела взгляд на него.

– Импровизация.

Я вышла из Шервуда в холодный зимний вечер. Снег тихо кружился под фонарями, ложился на машины, крыши домов и мои следы на тротуаре.

Мне было страшно.

Идти к Арчи добровольно — чистое безумие. Я это понимала.

Но дело было уже не только в нём.

Я устала прокручивать в голове слова Саши, искать скрытый смысл в его поступках и снова упираться в стену, которую он сам между нами построил. Хотелось наконец сдвинуться с места, перестать ждать и начать действовать.

Поимка Арчи давала такую возможность.

А ещё мне хотелось увидеть, как долго Саша сможет делать вид, что ему всё равно.

Если он и дальше собирался молчать, это его выбор.

У меня оставался мой.

Я подняла голову навстречу падающему снегу и глубоко вдохнула холодный воздух.

Завтра всё изменится.

По крайней мере, я на это надеялась.

___

Передо мной лежала старая фотография с потёртыми краями и выцветшими красками.

Арчи.

Он смотрел в объектив, но казалось, что мыслями находился где-то очень далеко.

Я долго разглядывала снимок, пытаясь представить человека, в чей сон собиралась войти.

Было страшно.

Не до дрожи и паники, а по-другому. Спокойно и холодно. Я боялась ошибиться.

Мне предстояло сделать то, на что раньше никто не решался.

На секунду захотелось всё бросить.

Сказать, что это слишком опасно.

Но перед глазами сразу возникли Джо, Алёна, Саша и Дима.

Слишком многое зависело от результата.

Я выпрямилась, закрыла глаза и начала мысленно репетировать разговор.

– Арчи… ты ведь хочешь, чтобы тебя поняли?

Нет.

Слишком прямолинейно.

Я попробовала снова.

– Я хочу услышать твою сторону. Позволь мне её услышать.

Лучше.

Я тренировала голос, контролировала дыхание, следила за интонацией.

Это был не просто разговор. Это была игра. В ней не было права на ошибку.

Я снова посмотрела на фотографию.

И теперь я знала, что сделаю это.

Мир вокруг исчез, будто меня затянула воронка.

Я стояла в длинном коридоре, полупустом и гулком. Тёмные стены, редкие лампы, их слабый свет дрожал на потрескавшемся полу.

В конце коридора мерцало что-то…

Мрачный чёрно-белый сюжет.

Как будто кто-то убрал цвета.

Я сделала шаг вперёд и услышала тихий звон – звук, с которым сталкиваются стеклянные витрины.

Передо мной появился ломбард.

Арчи сидел за стойкой, окружённый чужими вещами, и медленно перебирал их в пальцах.

Он разглядывал их с пустым, безразличным взглядом, будто давно уже потерял интерес.

Я глубоко вдохнула и шагнула внутрь.

Дверной колокольчик не звенел, это явно был не «Шервуд».

Он поднял голову и посмотрел прямо на меня.

– Думал, что ты появишься быстрее.

Голос звучал низко, с ленивой усмешкой, но я чувствовала напряжение.

– Признаюсь, я тебя ждал.

Я молчала.

Просто подошла ближе и медленно провела пальцами по стеклу витрины, разглядывая вещи.

Браслеты, кулоны, фотографии, часы.

Чужая жизнь под стеклом.

– Где это мы? – мой голос звучал ровно, но внутри я горела.

– Добро пожаловать ко мне на работу. – Арчи чуть склонил голову набок. – У тебя интересные привычки. Приходить самой.

Я чувствовала, как он изучал меня, ловил малейшее движение.

– Ты быстро разгадала мой подклад в виде ручки.

Он кинул на меня лукавый взгляд.

– А как ко мне попала? Ах, да. Брат помог. Хочет устроить переговоры, но сам, конечно, струсил прийти.

Я резко посмотрела на него.

– Нет.

Арчи замер.

Я выпрямилась, отрывая ладонь от витрины.

– Я пришла сама. Они не знают, что я здесь.

В его глазах мелькнуло лёгкое удивление, но он быстро спрятал его за ленивым прищуром.

– Ушла, значит?

– Пусть сами решают свои проблемы.

Я повернулась к витрине, чтобы скрыть дрожь в голосе.

– Они действительно меня не понимают.

Тишина.

Я чувствовала, что он слушал.

– Мне рассказали, что ты тоже сомнамбула.

Я услышала его усмешку прежде, чем он ответил.

– А вот это интересно.

– Это… зацепило меня.

Я провела пальцем по старому карманному фонарику на полке.

– Потому что теперь я понимаю, что только ты можешь понять меня.

Арчи медленно встал.

Я услышала, как его пальцы постукивали по столешнице.

– Уверена?

Я кивнула.

Он улыбнулся, подошёл ко мне ближе.

Арчи сделал жест рукой, приглашая меня пройти за стойку.

– Иди сюда.

Я сделала осторожный шаг. Затем ещё один.

Что-то изменилось.

Как будто пространство здесь стало другим, время текло медленнее.

Я чувствовала, что переходила границу.

Арчи наклонился вперёд, его голос стал ниже, тише, словно говорил со мной на языке, который был доступен только двоим.

– Видишь эту витрину?

Я повернулась, взгляд сам собой зацепился за вещи за стеклом.

– Здесь не просто предметы. Здесь судьбы. Люди приносили их в отчаянии, когда у них ничего не оставалось.

Я молчала, но он продолжал, будто читал мысли.

– Каждый предмет – это чей-то страх. Чья-то боль. Чья-то слабость.

Он достал из кармана жемчужные бусы и медленно крутил их между пальцами.

– Думаешь, можно сделать человека слабее, чем он есть?

Я подняла на него взгляд.

– Что ты имеешь в виду?

– Положи руку на стекло.

Я сделала это.

Оно было холодным, почти ледяным.

– Теперь представь человека, который потерял эту вещь.

Я помедлила.

Арчи терпеливо ждал.

– Представь его страх. Представь, что он не знает, как дальше жить.

Я моргнула.

Бусы в его руке переливались в слабом свете.

– Теперь реши, что он увидит сегодня ночью.

Я вздрогнула.

– Что?

Он посмотрел на меня внимательно, изучающе.

– Выбери. Просто сделай выбор.

Он протянул мне бусы.

Я чувствовала, как пальцы дрожали, но всё равно взяла их.

Выбор.

Чужая судьба.

Всё так просто?

– Что мы будем с ними делать?

– Хочешь узнать?

Он бросил взгляд на остальные вещи за стеклом.

– Ну что же, кто не рискует, тот не пьет шампанского. В любом случае это будет весело!

Я медленно кивнула.

– Давай я покажу тебе, как легко вершить истинное правосудие.

Он снова посмотрел на меня, оценивающе, словно взвешивал.

– Ты ведь учишься на юридическом?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Он всё про меня знал.

– Да.

– Законы? Думаешь, они работают?

В его голосе звучало странное удовлетворение.

– С таким правосудием ты захочешь наказывать сама, так же, как и я.

Я сделала вдох.

– Ты думаешь, у меня хватит на это решимости?

Арчи чуть наклонил голову набок, словно оценивал меня снова.

– Думаю, ты даже не представляешь, на что способна.

В его глазах была уверенность.

Я сделала шаг ближе.

– Докажи.

Арчи улыбнулся.

Я почувствовала запах металла, старой бумаги и чего-то тёплого, пыльного. Запах вещей, что сменили слишком много рук, вобрали в себя чьи-то страхи, сожаления, потери.

– Я тоже хочу управлять спрайтами, научи меня как.

Арчи чуть склонил голову набок, будто раздумывал.

– Хочешь узнать?

Я кивнула.

Он закрыл глаза.

Вокруг стало слишком тихо, словно воздух вытянули из комнаты.

И вдруг движение в тени за спиной Арчи.

Сначала это была едва уловимая рябь в воздухе, нечто зыбкое, словно колебание жара над раскалённым асфальтом. Но затем оно начало сгущаться, словно сама темнота уплотнялась, становилась осязаемой.

Фигура появлялась постепенно, сначала тонкие очертания, как марионетка из сажи, подвешенная в пустоте. Её контуры были нестабильны, будто нарисованы угольком на стекле, который вот-вот сотрётся.

Тень открыла глаза.

Чёрные точки на белках без радужки. Они были неподвижны, и всё же в них было нечто живое, осмысленное.

Меня пробрал холод. Как будто из воздуха исчезла вся теплота, и вместо неё осталась лишь вязкая пустота.

– Проявись, – негромко сказал Арчи.

Тень откликнулась мгновенно.

Словно волна пробежала по её телу, и она начала обретать плоть. Очертания стали чётче.

Бледная кожа, почти прозрачная, под которой угадывались тёмные прожилки. Черты лица проступали постепенно, слишком гладкие, слишком симметричные, будто не принадлежали реальному человеку.

А затем появилась улыбка.

Слишком широкая.

Невозможная для человеческого лица.

Она не была зловещей, не оскалом зверя, но в ней было нечто, что заставило меня напрячься.

Спрайт не двигался.

Он не моргал, не дышал, но я чувствовала его присутствие.

Он смотрел прямо на меня.

Изучал.

Оценивал.

– Это наша гостья, – спокойно сказал Арчи. – Покажи ей, кого мы накажем сегодня ночью.

Спрайт медленно отвернул голову, его взгляд в пустоту был мёртвым, но осознанным.

Мир вокруг меня исказился, затем исчез.

Резкое ощущение падения, сжатие пространства, и вот я уже оказалась в чужом сознании.

Детская комната. Вокруг были разбросаны игрушки: кубики, плюшевые мишки, машинки, солдатики.

Тусклый свет. Горел лишь старый ночник на стене с облупившейся краской, мебель с вытертыми углами.

На полу лежала тонкая ткань ковра, в воздухе стоял запах пыли и чего-то прелого.

В углу стоял ребёнок.

Лицом ко мне, маленький, с опущенными плечами. Он утыкался в стену, плакал, потом разворачивался и жалобно тянул ручки к маме, словно хотел найти в её словах прощение.

Но женщина нависала над ним, её поза была напряжённой, в голосе звучал холод, но я не слышала слов. Только видела, как её губы шевелились, и от этого почему-то становилось ещё хуже.

Я знала, что она говорила.

«Ты снова это сделал?»

«Я сколько раз тебе говорила?»

«Не выходи, пока не скажу.»

Спрайт двинулся.

Я замерла.

Он появился у спины ребёнка, слился с его тенью, а потом медленно поднял голову.

Женщина на мгновение потеряла нить речи.

Её осанка стала чуть менее уверенной.

Она моргнула.

Но взгляд спрайта уже поймал её.

Он не двигался.

Просто смотрел.

Женщина вздрогнула, будто что-то холодное пробежало по её спине.

Ребёнок перестал плакать.

Медленно поднял голову.

По щекам всё ещё текли слёзы, но лицо стало странно спокойным.

– Мам...

Женщина замерла.

– Ты жалеешь, что меня родила?

Её губы дрогнули.

– Что?..

– Иногда мне кажется, что жалеешь.

Ребёнок опустил взгляд.

– Я всё время делаю что-то не так.

Он помолчал.

– Тебе было бы лучше без меня.

И тьма за его спиной словно ожила.

Ребёнок сделал шаг назад.

По его щеке пробежала трещина.

Женщина дёрнулась вперёд.

Но было поздно.

Кожа покрылась трещинами, а затем начала осыпаться серым прахом.

Секунда, и ребёнок рассыпался у неё на глазах.

Женщина бросилась к месту, где только что стоял малыш, начала разгребать руками серую пыль.

А потом исчезла сама.

Видимо она проснулась, потому что я сразу вернулась в исходную точку ломбарда.

Арчи сидел напротив, спокойно наблюдая.

– Ну как? Тебе понравилось?

Я не ответила.

Что-то в груди сжалось.

Перед глазами снова всплыл ребёнок в углу.

Я сама стоящая перед папой, слышащая его голос, его раздражение, холодные слова.

«Ты опять?»

«Почему ты не можешь быть как все?»

Я прикусила губу и сжала кулаки.

Я не просила, чтобы мне это показывали.

Не просила, чтобы этот образ так глубоко засел в сознании.

– Что? Жалко? – Арчи наблюдает за мной с лёгкой ухмылкой.

Я поднимаю на него глаза.

– Нет, – выдыхаю я. – Не жалко.

Ложь.

Но мне нужно было это сказать.

Я не могу показать слабость.

Не могу.

Арчи смотрел чуть дольше, будто проверял, но потом довольно улыбнулся.

– Вот и правильно.

Спрайт стоял в тени, неподвижный.

Ждал следующего приказа, и Арчи отдал его:

– Оставайся с этой глупой мамашей, – и лениво добавил. – Пусть не сможет и рта раскрыть, чтобы снова наорать на ребёнка.

Я посмотрела на него, словно у него вместо головы выросли рога, но возражать не посмела.

Нельзя.

Я почувствовала, как что-то проснулось во мне.

Странное, опасное чувство.

Смешанное с силой.

– Ну что, Варя, пришло время отомстить твоим обидчикам.

Арчи слегка склонил голову, изучая мою реакцию.

Я прищурилась, позволив себе задуматься.

– У меня их так много, что даже не знаю, с кого начать.

Слова звучали легко, но я чувствовала, как сильно они пульсировали внутри меня.

Это была правда.

Сколько раз я хотела, чтобы они замолчали?

Чтобы меня не трогали?

Чтобы я не слышала их насмешек?

Я почувствовала, как тёмная дрожь прошла по телу, словно я сказала вслух то, что всегда боялась признать.

Я опустила веки, ощущая под кожей что-то новое.

И тихо, но твёрдо произнесла:

– Тень, проявись.

Арчи выпрямился, приподнял бровь. Его улыбка стала чуть шире, но в глазах появилась внимательность, словно он действительно не ожидал, что я сделаю это.

Вокруг меня что-то изменилось.

Я почувствовала движение в воздухе, оно было медленным, вязким, словно пространство меня слушало.

И вот…

Тень родилась рядом со мной.

Сначала размытая рябь, как отражение в дрожащей воде.

Потом тёмный силуэт, вырезанный из реальности.

Мой собственный спрайт.

Он открыл глаза.

И в этот миг мир внутри меня рухнул.

Я увидела её. Её лицо.

Наташа Полякова.

Моё сознание выбрало её.

Передо мной стояла девушка, слишком похожая на неё.

Я смотрела долго, молча.

А потом улыбнулась.

– Ну привет, Наташа.

В этот миг мне было нужно лишь одно.

Её личная вещь.

Стоило мне об этом подумать, как я проснулась в холодном поту.

Сердце колотилось.

Я поняла, что только что сделала.

Запустила что-то, что уже не смогу остановить!

16. Заколка Наташи

-ВАРЯ-

Я шла по коридору института слишком быстро, почти не замечая окружающих.

В голове всё ещё пульсировало ощущение сна. Спрайт. Наташа.

Мир вокруг казался слишком ярким после чёрно-белого, зыбкого ломбардного сна.

Я искала Диму. Где он?

Обычно сам меня находит, а теперь, когда был нужен, – пропал.

Наконец, заметила знакомую фигуру в конце коридора, возле окна.

Он стоял, лениво прислонившись к подоконнику, переговариваясь с каким-то парнем.

Но я уже направлялась прямо к нему.

Дима заметил меня раньше, чем я успела что-то сказать.

Прищурился.

– Ты как будто всю ночь не спала, – бросил, оглядывая меня с головы до ног. – У тебя вид… странный.

– Дима…

– Подожди, – он вскинул ладонь. – Ты даже не отрицаешь.

Я закатила глаза.

– Неважно.

– О, ну конечно. А ещё, – он с интересом наклонил голову, – в твоих глазах что-то странное.

Я знала, что он чувствовал.

Азарт. Осторожное возбуждение, предвкушение.

Он был прав.

Я сделала первый шаг и хотела сделать второй.

– Как прошла встреча с Арчи? – он скрестил руки на груди, выжидая.

Я пожала плечами, делая вид, что это пустяки.

– Лучше некуда.

– И?

– Он дал мне задание.

– Охренеть.

Я посмотрела прямо ему в глаза.

– Мне нужна личная вещь Наташи Поляковой.

Дима перестал ухмыляться.

– Что?

– Ты слышал.

– Варя… – он посмотрел на меня так, словно я только что предложила прыгнуть с крыши. – Ты же шутишь.

– Нет.

Он поморщился, оторвался от подоконника.

– Это уже ненормально.

– Мне нужна её вещь, Дима.

– Варь, – он заговорил тише, но голос оставался твёрдым. – Нет.

Я раздражённо выдохнула и схватила его за руку.

Приблизилась.

Слишком близко.

Он почувствовал это.

Я знала.

Он напрягся.

Я подняла голову, посмотрела прямо в его глаза.

Голос изменился.

Стал мягким.

Просьба, почти шёпот.

– Дима…

Его зрачки слегка расширились.

– Ну пожалуйста.

Он моргнул.

– Варя…

– Ради меня.

Я почувствовала его колебание.

Он стоял, будто не знал, что делать.

Я всё ещё держала его за руку.

Дима прикусил губу, потом медленно ухмыльнулся.

– Вещь Наташи, говоришь? – его голос вдруг стал задумчивым. – Лифчик подойдёт?

Я фыркнула и пихнула его в плечо.

Ему это понравилось.

Я увидела это в его глазах.

Словно я ревновала.

Он ухмыльнулся шире.

– Ого, да ты прям среагировала, – протянул он. – Приятно осознавать, что я не пустое место.

– Дима! – я закатила глаза, но уголки губ чуть дрогнули.

Чёрт.

Он выигрывал в этой игре.

Он опустил голову, вздохнул.

А потом хрипло сказал:

– Ладно, но ты мне должна.

Я улыбнулась.

Студенты толпой высыпали на улицу, гудя, смеясь, сжимая пальцами телефоны и натягивая шарфы повыше. Дыхание превращалось в пар, а воздух щипал щеки, зима уже полностью вступила в свои права.

Я осталась у выхода, обхватив себя руками, пытаясь не слишком заметно поёживаться от холода. Димы всё ещё не было.

И вдруг мимо прошла Наташа Полякова.

Она сияла. Смеялась, откидывая голову, болтая что-то подружкам. Её длинные волосы переливались на свету, выбиваясь из-под пушистого капюшона, глаза блестели от счастья.

Давай, красотка. Радуйся. Пока ещё можешь.

Я опустила взгляд, но внутри что-то неприятно сжалось.

– Замёрзла?

Я вздрогнула.

Дима.

Он стоял передо мной, ухмыляясь, глаза блестели от веселья. В его руке что-то было.

– Лови, – он протянул мне блестящую заколку.

Я моргнула.

– Ты что, сорвал её с головы?

Он картинно вздохнул, пряча улыбку.

– Ну, пришлось пойти на хитрости. Ради тебя, малышка.

Я взяла заколку. Холодный металл, гладкий, изогнутый – такая безобидная вещица. Но я знала, что в ней есть частица Наташи.

– Держи себя в руках, – Дима наклонился чуть ближе, понизил голос. – И, кстати, веди себя прилично. Я отвечаю за свои поступки перед Джо и онерами. Если что-то пойдёт не так…

Я закатила глаза.

– Не волнуйся так за свою подружку. Ну, приснится ей пара страшилок. Пусть увидит, как Димочка её больше не хочет – и всё.

Я знала, что говорила слишком легко. Что это не просто игра. Но уже поздно. Уже всё решено.

Дима фыркнул.

– Ну, вообще-то это реально так.

Я приподняла бровь.

Он усмехнулся, глядя на меня пристально, будто проверяя, как я отреагирую.

– Ладно, будь аккуратна.

Он развернулся и исчез в толпе.

Я посмотрела на заколку в своей ладони.

Я покрутила её в пальцах. Она казалась лёгкой, но мне вдруг стало тяжело. Эта вещь была частью Наташи. Частью её жизни, и теперь частью моего выбора.

___

Сначала я долго колебалась.

Весь вечер убеждала себя, что это не моё. Что мстит Арчи, а не я. Но каждый раз вспоминала Наташу. Её насмешки, взгляды, слова, которыми она унижала меня просто потому, что могла.

Я говорила себе, что выше этого. Но в какой-то момент поняла: я просто не знала, как ответить.

Теперь знала.

Я не хотела ломать её или мстить. Хотела лишь показать, каково оказаться по другую сторону. Когда тебя унижают и обращаются с тобой так, будто ты ничего не стоишь. Словно твоё мнение ничего не значит, а чувства не заслуживают уважения.

Я долго смотрела на заколку, прежде чем взять её в руки. Боялась того, что почувствую. Но всё же взяла.

Холодный металл лёг в ладонь. Всё это время я терпела и пыталась понять. Сегодня я собиралась ответить.

Арчи не верил, что я способна на это. Возможно, мне и самой нужно было проверить, где проходит моя граница.

Я хотела увидеть её страх.

Теперь у меня был доступ к сюжету.

Она сама втянула меня в это.

Я заснула, сжимая заколку в ладони.

Провал.

И я уже была там.

В коридоре института. Всё до мелочей было знакомо: пол блестел, как будто его только что вымыли, на стенах висели те же дурацкие мотивационные плакаты.

Но теперь я была не просто участницей.

Я была той, кто писал сюжет.

Я двигалась, но никто не замечал меня.

Мимо проходили студенты, обсуждали что-то, смеялись, но я была словно призрак среди них.

И вдруг увидела её.

Наташу Полякову.

Она шла по коридору, окружённая свитой. Голова была гордо вскинута, волосы рассыпались по плечам, губы растянулись в уверенной улыбке.

Такая красивая.

Такая неприкасаемая.

Пока ещё.

Я посмотрела на неё и сжала пальцы.

Время пришло.

– Покажи ей, какая она на самом деле, – прошептала я в пустоту.

Тьма за моей спиной дрогнула.

Спрайт вышел из тени, но я даже не посмотрела на него.

Я знала, что он здесь.

Он понял приказ.

Наташа подошла к раздевалке.

Она сняла с крючка куртку, но… это была не её куртка.

Ткань оказалась затёртой, покрытой пятнами, мех на капюшоне свалялся в комки.

Она замерла.

Рядом кто-то кашлянул.

Незнакомый парень приблизился, положил руки ей на плечи, его лицо скрывалось в тени.

– Ну же, примеряй, тебе идёт.

И прежде чем она успела отстраниться, он натянул грязную куртку ей на плечи.

Наташа резко обернулась.

Но он уже вёл её к зеркалу.

Она посмотрела в отражение.

И замерла.

В зеркале была не она.

Перед ней стоял спрайт.

Но он менялся.

Сначала черты лица были её точной копией.

Но потом…

Кожа стала дряблой, волосы редкими, на лбу проступили глубокие морщины.

Глаза…

Нет, это были не её глаза.

Это была пустота.

– Нет… нет! Это не я!

Она отшатнулась, но из зеркала спрайт повторил каждое движение.

Его улыбка стала шире, слишком широкой.

Она сделала шаг назад.

За её спиной была тишина.

Подруги отвернулись.

Толпа расступилась.

Они смотрели.

Просто смотрели.

И… смеялись.

Смех сначала был тихим.

Но он нарастал всё громче и громче.

Она зажала уши.

– Хватит!

Но смех не прекращался.

– Я не такая!

Она сорвала куртку.

И тут же поняла.

На ней ничего больше не было.

Только нижнее бельё.

Смех взорвался.

Подруги ушли, даже не взглянув на неё.

Толпа улюлюкала.

Она попыталась прикрыться руками, но ничего не помогало.

Словно все стены разом рухнули.

Больше не за кем было спрятаться.

Только она.

И её страх.

Её тело дёрнулось.

Она проснулась.

Я почувствовала, как сон рушился, развеивался, превращался в пустоту.

Открыла глаза.

На губах появилась едва заметная улыбка.

Я чувствовала, как внутри меня что-то ликовало. Это было правильно. Это было справедливо.

В груди пульсировало странное, новое чувство. Не просто триумф. Удовольствие.

– Сладких снов, Полякова.

Тьма не исчезла, наоборот, сгустилась.

Я резко повернула голову.

В дверном проёме стоял он.

Арчи.

Он облокотился на косяк, чуть склонив голову набок.

Глаза его лениво поблёскивали, губы были тронуты лукавой усмешкой.

Он захлопал в ладоши.

Наигранно, громко.

Как учитель, оценивающий своего самого талантливого ученика.

– Браво, деточка.

Я не двигалась. Всё внутри было напряжено, но я держала себя в руках.

Арчи медленно сделал шаг вперёд, продолжая говорить.

– Ты отличный ученик.

Он остановился, заглянул мне в глаза.

– И плохой онер.

Я затаила дыхание.

– Почти такой же, как и я.

Он прошёл мимо меня, направился к зеркалу, в котором ещё дрожало отражение Наташи.

Спрайт по-прежнему стоял в пустоте.

Ждал приказа.

– Ты, конечно, ещё не достигла совершенства… – Арчи коснулся стекла пальцем, и изображение в нём погасло, будто его стёрли. – Но у тебя есть потенциал.

Он повернулся ко мне.

– И как тебе ощущение власти?

Мой голос прозвучал ровно.

– Непривычно.

Его усмешка стала шире.

– Да ладно. Неужели ты мне сейчас скажешь, что испытывала угрызения совести?

Я молчала.

Потому что не знала.

Арчи наклонился ближе, его голос стал чуть ниже.

– Ты ведь почувствовала это, да?

Я не двигалась.

– Что?

Он скользнул пальцами по подбородку, будто размышляя.

– То самое. Когда страх другого человека принадлежит тебе. Когда ты причина.

Я резко повернулась к нему.

– Я просто показала ей, кто она есть на самом деле.

– А кто решает, какая она на самом деле?

Он посмотрел внимательно.

– Ты?

Я замерла.

Арчи улыбнулся.

– Ты ещё не осознала, насколько велика твоя власть.

Он отошёл от зеркала, сделал круг, будто размышляя вслух.

– Но знаешь, что самое забавное?

Я напряжённо следила за ним.

– Ты уже не вернёшься назад.

Он вдруг резко оказался рядом, его голос прозвучал прямо у моего уха.

Я не двигалась. Но сердце предательски забилось сильнее.

Арчи заметил это. Он всегда замечал.

– Один раз почувствовав это, ты не сможешь забыть.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

Он был прав.

Я чувствовала.

В тот момент, когда Наташа дрожала, когда её отражение исчезало, когда толпа смеялась…

Я чувствовала это.

И мне не было плохо.

Арчи посмотрел на меня, чуть склонив голову.

– Ну что, Варя? Готова узнать, на что ты способна?

Он протянул руку.

– Пора идти дальше.

Я посмотрела на него.

А затем… я колебалась всего несколько секунд, но приняла его руку.

Мир снова изменился, и я провалилась в другой сюжет.

Сначала темнота.

Глухая, вязкая, как штормовое облако.

А потом тишина.

Не та, что бывает в уютных местах, где покой согревает.

Это была другая. Тяжёлая. Пустая.

Я услышала приглушённый детский смех. Он был странным, словно играл на фоне, записанный на старую плёнку.

Затем увидела коридор.

Серые стены, выцветшие обои, где когда-то был узор, но теперь он стерся, оставляя лишь грязные пятна.

Пол из потёртого линолеума, по которому тянутся длинные чёрные полосы от обуви.

Голые лампочки под потолком – тусклые, мигающие.

Я повернула голову и посмотрела в окно.

За стеклом был туман.

Мир за этим зданием не существовал.

Я чувствовала давящее одиночество.

Ребёнок пробежал мимо меня, но его шаги были глухими.

Я видела его спину, тонкие лопатки под растянутой рубашкой. Он вбежал в комнату, где сидели другие дети.

Они не разговаривали.

Просто смотрели перед собой, будто ждали чего-то.

Я поняла.

Это был детдом.

– Посмотри на них.

Я вздрогнула.

Арчи стоял рядом, наблюдая за детьми с оценивающим выражением лица.

Он медленно шёл вперёд, проходя между кроватями, и жестом приглашал меня следовать за ним.

Я сделала шаг.

Ощущение было такое, будто воздух здесь душит.

Будто стены слишком узкие.

– Когда-то среди них был я. Маленький. Брошенный. Изгой.

В его словах не было боли, он просто вспоминал.

Словно всё это уже не было важно. Словно он не ждал ни сочувствия, ни осуждения.

– Надо мной издевались, пришивали одеяло к простыне, чтобы я не вставал. Боялись моих хождений во сне.

Я смотрела на детей.

Никто не улыбался.

Они просто сидели.

Один из них крутил в руках разбитую машинку.

Девочка держала потерянную пуговицу.

Мальчик перебирал в пальцах рваный шнурок от ботинка.

Больше у них ничего не было.

Я посмотрела на Арчи.

– А воспитатели?

Его губы дёрнулись в усмешке.

– Они тоже боялись.

Он вдруг остановился перед одной из кроватей и медленно присел на корточки.

Я смотрела туда же.

На кровати никого не было, но не сложно было представить себе, как это было.

Ребёнок.

Чёрные растрёпанные волосы.

Закрытые глаза.

Тонкие пальцы, сжимающие край одеяла.

– Но я заставил их бояться ещё больше.

Он произнёс это мягко, почти без эмоций.

Я вдруг вспомнила себя. Маленькую. Стоящую в углу.

Меня не били и не запирали, но я знала, что значит – быть одной.

Что-то здесь было неправильно.

Не потому, что это была неправда.

А потому что правда.

Потому что я видела это глазами самого Арчи.

Видела, каким он был и каким стал.

Видела пустоту между этими двумя точками.

И не знала, что с этим делать.

___

Арчи прервал свой мрачный сюжет, и мы снова вернулись в мою квартиру, где в зеркальном отражении все ещё мерцал силуэт спрайта в образе Поляковой.

Спрайт растворился, оставляя за собой пустоту, ни следа, ни тени, только смутное чувство чужого присутствия, которое исчезло так же быстро, как появилось.

Я повернулась к Арчи. Он был спокойный и невозмутимый, но я видела, что он ждал моего вопроса.

– Это… захватывает, – сказала я, стараясь не выдать слишком большого интереса. – Использовать их. Контролировать.

Его губы дрогнули в улыбке – едва заметной, но достаточно, чтобы понять, что он доволен.

– Ты начинаешь чувствовать их природу.

– Но ты идёшь дальше. Гораздо дальше, чем просто использовать их, – я всматривалась в него, пытаясь понять, как именно он с ними связан. – Они тебя слушаются. Не просто выполняют команды. Они как будто признают тебя. Почему?

Арчи наклонил голову, его глаза мерцали в полумраке.

– Потому что я сильнее их.

Я сжала губы.

– Они что, чувствуют силу?

Он усмехнулся, но в этой усмешке была только холодная уверенность.

– Они чувствуют власть.

Я медлила, но задала вопрос, который крутился в голове:

– Но если это так, почему они не нападают на тебя? На меня? Разве мы не такие же, как все онеры?

Его улыбка стала шире, но глаза оставались холодными, безжалостными.

– Нет, Варя. Мы не такие, как они.

Он сделал медленный шаг ближе, словно создавал невидимую границу, переступить которую мне решать самой.

– Спрайты служат тем, кто сильнее.

– Ты имеешь в виду…?

Он продолжил объяснять.

– Система создаёт их, чтобы охранять равновесие. Они существуют, чтобы держать хаос под контролем. Но когда хаос становится сильнее их самих…

Он замолчал, позволяя мне самой додумать окончание.

И я догадалась.

– Они подчиняются тому, кто сам может их разрушить, – прошептала я.

Арчи довольно улыбнулся, как учитель, чьё лучшее объяснение – тот момент, когда ученик понял всё сам.

– Вот именно.

Я почувствовала холодок по коже, но это не был страх.

Это было предвкушение.

– Значит, они признают сомнамбулу как высшую аномалию?

– Разве тебе ещё нужно подтверждение?

Я молчала.

Ведь у меня оно уже было.

– Ты хочешь понять, как они работают? – голос Арчи был ровный, почти ленивый, но в нём скрывалось что-то глубже – приглашение.

Я кивнула, но он внимательно изучал моё лицо, будто искал колебание.

– Тогда испытай это на себе.

Я замерла.

– Что?

Он сделал шаг ко мне, но медленно, без угрозы, он дал мне самой выбрать, отступить или остаться.

– Ты спрашивала, почему они не нападают на нас. Всё просто. Они не видят в нас жертв.

Я не моргала, но чувствовала, как внутри всё напрягалось.

– И что? – мой голос прозвучал ровно, но пальцы непроизвольно сжались.

Арчи слегка наклонил голову, его взгляд потяжелел.

– Но если позволить им подойти ближе, они покажут тебе, что такое страх.

Я не сразу нашла, что ответить.

– Ты предлагаешь… добровольно впустить его?

Он едва заметно улыбнулся.

– Ты же не боишься?

Мне стало жутко, но я старалась не показывать этого.

– Нет.

– Докажи.

Он поднял руку, и воздух рядом дрогнул.

Из тени медленно выступил спрайт, без резких движений, словно сам ждал моего согласия.

– Просто впусти его в свой разум, Варя, – голос Арчи был почти ласковый, будто он вёл меня за грань, но не толкал.

Я не могла отступить.

Я сжала губы, сделала медленный вдох.

И не сопротивлялась.

Спрайт медленно двинулся вперёд.

Чёрная зыбкая тень тянулась ко мне, двигаясь беззвучно, словно жидкий дым, который вот-вот проникнет в поры моей кожи.

Я позволила.

И в этот момент меня прорезало.

Не боль, не ужас.

А чужое присутствие, ищущее, скользкое, влажное, как дыхание чего-то нечеловеческого.

Спрайт нырнул вглубь, и я увидела…

Свой собственный кошмар.

Кошмар пустоты.

Я знала это место.

Кафе.

Я знала этот столик у окна. Полумрак, янтарный свет ламп, чашка чёрного кофе на столе.

Я знала, кто должен был здесь сидеть.

Но стул пустовал.

Вокруг всё оставалось прежним. Люди разговаривали, официанты сновали между столиками, кто-то смеялся. Жизнь шла своим чередом.

Только его не было.

Сначала я решила, что он задерживается. Посмотрела на часы, но стрелки замерли. Огляделась по сторонам. Ни одного знакомого лица.

И тогда поняла.

Он не опаздывал.

Он просто не придёт.

Никогда.

Стало очень душно, стены будто придвинулись ближе. Я сидела одна за столиком, который больше никому не был нужен, и чувствовала, как тоска медленно заполняет всё внутри.

Мир продолжал жить, не замечая моего одиночества.

Я сжала пальцы на столешнице.

Потому что теперь знала.

В этом сюжете я всегда одна.

Я резко зажмурилась и открыла глаза.

Ломбард.

Воздух был тяжёлый, застоявшийся, пах сырой пылью, словно стены впитывали её годами, удерживая в себе следы всех тех, кто когда-либо здесь был. Пространство казалось чужим и холодным.

Я стояла на том же месте, где была.

Но что-то было не так.

Сон не уходил.

Он растворялся в реальности, словно горький осадок на языке после выпитого слишком крепкого кофе, как невыносимое эхо, которое повторялось снова и снова. Я ощущала его на коже, внутри себя, где-то глубоко, как ощущение падения, когда ты просыпаешься, но не до конца.

Я не сразу заметила Арчи.

Но он был здесь.

Он стоял напротив, внимательно следил за мной, изучал, наслаждался моментом.

Я не знала, сколько секунд меня не было.

Он тоже не знал, что я увидела.

Но он видел мою реакцию.

Видел, как мои пальцы чуть дрогнули, сжались в кулак, как уголок губ дёрнулся на мгновение, словно я хотела что-то сказать, но передумала.

И его улыбка стала шире.

Он сделал медленный, плавный вдох, будто смакуя это мгновение.

– Мне нравится наблюдать за моментом, когда люди понимают, что они не такие уж бесстрашные.

Я выпрямилась.

Я чувствовала, как что-то внутри меня сопротивлялось, пыталось прийти в себя, но тени сна ещё держали меня в своей хватке.

– Я и не говорила, что бесстрашная.

Арчи медленно кивнул, его взгляд цеплялся за каждую деталь моего лица, он запоминал.

– Но теперь ты знаешь, что такое настоящий страх.

Я молча кивнула.

Слова были бессмысленны.

Потому что внутри…

Я всё ещё была там.

Но передо мной был Арчи.

Он внимательно смотрел на меня, его глаза были чуть прищурены, будто он пытался разглядеть, что осталось от меня после этого кошмара.

И вдруг он сказал просто, без напряжения, почти лениво:

– Ну, что ты видела?

Я на секунду зависла.

Внутри что-то кипело, хотелось просто не отвечать, уйти, забыть этот чёртов сон.

Но я уже играла в его игру.

Я сделала вдох чуть дольше, чем нужно, чтобы он заметил задержку, но не понял её смысл.

– Я завалила все экзамены на сессии.

Тишина.

Арчи моргнул.

А потом…

Он всхрапнул от неожиданности.

И через секунду его разорвало на истеричный смех.

Он запрокинул голову, на его лице отразилось абсолютное изумление, а затем он снова посмотрел на меня, всё ещё скалясь.

– Что?!

Он потянул это слово, как будто не мог поверить в то, что услышал.

– Спрайт вытаскивает из тебя самые потаённые страхи, вытаскивает наружу то, что прячется глубже всего, и ты говоришь мне – экзамены?!

Он снова засмеялся, но теперь уже иначе.

Он щурился, изучая меня, искал во мне изъян.

– Скрываешь?

Я не реагировала, просто спокойно смотрела на него, сдерживая дыхание, стараясь не моргнуть, не отвести взгляд, не выдать себя.

Он покачал головой, всё ещё ухмыляясь.

– Ну ладно. Надеюсь, там был я.

Он специально произнёс это медленно, наблюдая за моей реакцией.

Я не ответила.

Но внутри…

Кафе всё ещё стояло перед глазами.

Чашка кофе остывала.

Стул был пуст.

Никто не придёт.

– Теперь ты понимаешь, как продешевила со своей подружкой Поляковой?

Голос Арчи прозвучал почти весело, с той ленивой лёгкостью, с которой он обычно отпускал насмешки, не придавая им особого значения.

Я моргнула, но не позволила себе удивления.

– Что?

Он сложил руки на груди, продолжая изучать мою реакцию, а затем, слегка ухмыляясь, покачал головой.

– Ты могла бы сделать с ней что-то более ужасное, если бы позволила своему спрайту хорошенько её изучить.

Холод разлился по телу. Я не дёрнулась, не отпрянула, не показала ни единого признака шока.

Но внутри что-то сдавило.

Полякова, конечно, была та ещё стерва, но даже она не заслуживала большего наказания, чем то, что уже получила – презрение и насмешки, которыми её осыпали в институте.

Этого было достаточно.

Но Арчи думал иначе.

Он сделал шаг ко мне, его голос стал чуть ниже, чуть мягче, как будто он открывал передо мной нечто действительно ценное.

– Следующий урок, Варя.

Я почувствовала, как моё дыхание на мгновение остановилось в груди.

– Иди снова к ней. Ты ведь хочешь знать, что она чувствует, правда? Узнать её слабости. Или ты боишься, что в глубине души ты не лучше её?

В его глазах загорелся азарт, и я поняла, что для него это не просто приказ.

Это была проверка.

– Сделай так, чтобы она пожалела, что вообще знает твоё имя.

Я не ответила сразу.

Потому что, если бы я заговорила, он мог бы услышать не ту реакцию.

Но внутри меня что-то сжалось.

Я думала, что он просто играет в учителя.

Но его уроки – это не обучение.

Это способ сломать тебя.

___

Я очнулась, лёжа на полу, щекой прижавшись к его холодной поверхности. В уголке губ что-то солёное.

Сердце стучало быстро, как у зверя, загнанного в ловушку.

Под пальцами шов ковра. Меня окружал только холодный воздух. Сколько я так лежала? Кто я сейчас – та, что спала, или та, что теперь проснулась? Но самое страшное, я всё ещё сжимала её заколку.

Заколка Наташи. Словно холодный кусок металла прилип к моей ладони, оставляя на коже отпечаток прошедшей ночи.

Я смотрела на неё, и в голове снова вспышками вспоминались сцены сна, как Арчи забавлялся, как ловко управлял мной, подталкивая к тому, что я не хотела осознавать.

Он был хозяином.

Он вёл меня, он развлекался.

Я сделала первый шаг.

Он ждал второго.

Но заслуживала ли она этого?

Вдруг заколка показалась мне змеёй, и я резко выбросила её подальше от себя.

Металл тихо звякнул, падая чуть дальше от ковра, и в этот момент через занавеску пробился луч фонаря, выхватывая поблёскивающий металл из темноты.

Он заставил меня вспомнить.

Все ужасы прошедшей ночи.

Я медленно моргнула, ощущая, как тяжесть сна ещё давила на виски, как сознание не могло отличить, где заканчивалась ОС и начиналась реальность.

Я бродила.

Я встала среди ночи и не вернулась обратно в кровать.

Я проснулась здесь, на полу.

Как маленькая потерянная девочка, которой никто не объяснил, где её дом.

Я обхватила себя руками, упёрлась подбородком в колени и медленно раскачивалась вперёд-назад.

Арчи играл.

Он хотел увидеть, как далеко я зайду.

Как далеко я позволю себе зайти.

И теперь в этой игре был человек, который действительно подвергался опасности.

Я встала.

Движения были механические, лишённые осмысленности, как если бы моё тело просто выполняло заложенную в него программу.

Вода в раковине стекала серебряными каплями, журчала, смывая липкость ночи с моей кожи.

Паста пенилась во рту, резкий мятный вкус отдавал металлическим привкусом, словно я жевала гвозди.

Я мыла руки дольше, чем нужно, будто могла смыть изнутри то, что осело на душе.

Кот тёрся о мои ноги, его тёплая шерсть слегка щекотала лодыжки, но я почти не чувствовала этого.

Просто насыпала корм в миску. Глухой перестук гранул был единственным, что звучало в комнате. Глоток кофе обжёг горло, и в этот момент я осознала, что за все эти утренние действия ни разу не посмотрела в зеркало.

Я боялась увидеть своё отражение.

Взяла рюкзак, проверила телефон, но не читала сообщения.

Просто выключила экран, собралась и вышла.

Метро качалось в привычном ритме.

Люди говорили, шуршали пакетами, перебирали экраны телефонов.

Но я никого не слышала.

Институт встретил меня привычным шумом, голоса студентов смешивались с эхом шагов, дверей, смеха, недовольных реплик.

Я перешла проходную, чувствуя, как пальцы бессознательно сжимали лямки рюкзака.

Всё внутри было напряжено, сконцентрировано.

Я не просто пришла на пары.

Я искала её.

Стянула куртку в гардеробе, небрежно перекинула её через руку, прошла чуть дальше, пробежала глазами по толпе.

Где ты?

Сердце стучало в такт шагам, когда взгляд наконец выхватил её из массы студентов.

Наташа.

Она выглядела как всегда, та же уверенность в осанке, тот же слегка прищуренный взгляд.

Но сегодня что-то было не так.

Её волосы были собраны в небрежный пучок, как будто утром у неё не было времени нормально собраться.

На коже было чуть больше бледности, чем обычно.

Но главное — тени под глазами.

Темноватые, едва заметные, но они были там.

Я наблюдала.

Она плохо спала.

Я вышла из-за колонны, набралась смелости, сделала шаг ближе.

Она почувствовала взгляд.

Развернулась резко, и я заметила, как её пальцы сжимали лямку сумки чуть сильнее, чем нужно.

На секунду мне показалось, что в её взгляде скользнула тревога.

Но нет.

Она быстро собралась.

И хищно улыбнулась.

– Чего уставилась, чучело?!

Слова хлестнули по лицу, как резкая пощёчина.

Тон был привычно ядовитый, но в нём было ещё кое-что.

Раздражение.

Злость.

Я не двигалась.

Наташа делала вид, что всё по-прежнему, что я для неё никто.

– Пошла вон отсюда.

Голос сорвался на чуть более резкий, чем обычно.

И вот этот момент.

Тот самый.

Когда всё внутри щёлкнуло, решение принялось окончательно.

– Хорошо, Наташа, – прошептала я.

Такие, как она, не должны были вызывать жалость.

Тем более ради высокой цели.

Я повернулась и ушла, чувствуя её взгляд мне в спину.

Она даже не подозревала, что сделала только что.

Сама подтолкнула меня идти дальше.

___

Перемена.

Вокруг шум, смех, шаги, хлопки учебников о парты. Коридор жил своей хаотичной жизнью, но я почти не слышала его.

Я провела ладонью по уставшему лицу, задержала дыхание.

Но меня уже заметили.

– Ну что, как там наш Арчи?

Я подняла взгляд исподлобья, нахмурилась, встречая ухмыляющегося Диму.

Конечно. Кто же ещё.

– А ты как думаешь?

Дима наклонил голову, лениво разглядывая меня.

– Ну, ты не выглядишь отдохнувшей.

Я прикрыла глаза, перед тем как вздохнуть сквозь зубы.

– Спасибо за комплимент, Лукьянов.

Он фыркнул, скрестил руки на груди.

– Всегда пожалуйста.

Я пожала плечами, отводя взгляд.

– Шёл бы ты лучше к Поляковой, ей сейчас поддержка нужнее, чем мне.

Дима замолчал, и я почувствовала его взгляд.

– Надеюсь, ты с ней аккуратно обошлась.

Я чуть приподняла брови и небрежно бросила:

– Более чем.

Он прищурился, будто проверяя мои слова на прочность, но ничего не сказал.

В этот момент в толпе мелькнул знакомый силуэт Наташи.

Дима развернулся и без лишних слов ушёл следом за ней.

Я скрестила руки, посмотрела ему вслед, почувствовала, как губы сами прошептали:

– Давай, уходи… Больно ты мне нужен.

Но отчего-то взгляд за ним задержался дольше, чем я бы хотела.

___

Заколка Наташи лежала на полу, там, куда я её бросила этим утром.

Металл блестел в тусклом свете, ловил на себе отблеск фонаря за окном.

Я смотрела на неё, и внутри что-то сжималось.

Я могла бы просто не поднимать её.

Пройти мимо.

Оставить её на полу, в прошлом.

Но рука уже тянулась сама.

Я вертела заколку между пальцами, пока сон медленно не начал затягивать меня глубже.

Мир исчез, затягивая меня в чужой сюжет.

Сон.

Я увидела её.

Наташа шла по улице, ровная осанка, подбородок чуть вздёрнут.

Вокруг был полуденный город, с огнями рекламы, тёплыми отблесками витрин.

Она не спешила.

Её каблуки ровно отстукивали по мостовой, а взгляд то и дело цеплялся за витринные стёкла.

Она разглядывала себя, её пальцы лениво касались волос.

Она выбирала себя.

Я смотрела за ней из-за стекла, словно сама стала частью этой витрины.

Наташа проходила мимо, не подозревая, что я здесь.

И сон начал разворачиваться дальше…

День был знойным и ярким, от солнца слепило глаза, но её это не волновало. Она привыкла чувствовать себя владычицей мира, человеком, который управляет, а не подчиняется.

И вдруг глухой хруст, каблук сломался.

Она тихо выругалась, наклоняясь, чтобы проверить повреждение.

В этот момент из-под тени дерева появилась я.

Я вышла медленно, почти незаметно, но она сразу почувствовала моё присутствие.

Наташа подняла голову, её губы уже были готовы изогнуться в насмешке, но вместо этого она замерла.

Я была не одна.

Рядом со мной, чуть позади, стояла тёмная сущность, неясная, живая, движущаяся дымкой в солнечном свете.

Спрайт.

Я посмотрела на неё.

– За работу.

Сущность рассыпалась в воздухе.

Она не нападала, она просачивалась в сознание Наташи, как ртуть, как газ, как самый тонкий яд, который невозможно почувствовать, пока не станет слишком поздно.

Наташа не успела даже вздохнуть, как её глаза расширились.

День сменился ночью. Лучи фонаря стали рваными, как будто кто-то резал свет ножом. Звуки исчезли, даже её собственное дыхание затихло в тишине.

Мир исказился, как будто время сжалось.

Из-за гаражей вышли двое.

Они уже были рядом.

– Ты же любишь внимание, правда?

Я замерла.

Я знала, что это сон, иллюзия.

Но когда Наташу резко прижали к стене, мой желудок сжался в комок.

Она пыталась закричать, но голос застрял в горле, как кость. Её руки дёрнулись, но не сдвинулись с места, словно тело больше ей не принадлежало. Один крепко сжал её руки, второй схватил за ноги, фиксируя, не оставляя ни единого шанса пошевелиться, вырваться, ударить.

Я не ожидала, что её самый глубокий страх окажется таким.

Я хотела отвернуться.

Но не могла.

Мне нужно было выйти из этого сюжета немедленно, но спрайт стоял рядом. Он следил за мной.

Я не могла уйти, не могла её спасти, ничего не могла сделать.

Спрайт ждал.

Он изучал меня.

Как Арчи.

Как хищник, который знает, что человек сломается не в момент нападения, а в тот миг, когда поймёт, что ничего не может изменить.

И я осознала это.

Я не могла ничего изменить.

___

Я продолжала спать.

Кошмар Наташи распался, растворился, как раскрошившийся мел. Пространство погасло на секунду, и я оказалась во дворе. Качели, облезлая карусель, потрескавшиеся бортики песочницы. Раньше здесь было ярко, безопасно. Сейчас всё будто выцвело, как старая фотография.

Система ОС заметила меня.

Я чувствовала её присутствие. Она смотрела. Ждала, как я себя поведу.

Пространство слегка мерцало, будто кто-то играл со светом, крутя невидимый тумблер.

И тогда я услышала голос.

– Варя.

Я развернулась.

Саша. Он стоял возле дуба, рядом с ним Декси. Её уши были прижаты, шерсть на загривке вздыблена. Она чувствовала угрозу.

– Варя, – повторил он.

В голосе была настоящая боль.

– Ты перешла черту.

– Я должна!

Голос прозвучал резко, как защита. Как атака.

– Я делаю это не ради себя!

Саша сделал шаг вперёд.

– Не лги.

Я замерла.

– Я не ожидал от тебя…

Он не закончил фразу, но я услышала её конец внутри себя.

«Я не ожидал от тебя этого.»

Глаза начало щипать.

Он молчал.

Но молчание было хуже слов.

Он стоял прямо передо мной. Такой реальный, живой. Я знала, что, если протяну руку, смогу коснуться его пальцев. Сжать их.

Но он осуждал меня.

И это резало.

Острая, холодная боль, похожая на ту, что бывает в детстве, когда тебе говорят, что ты кого-то разочаровал.

Но теперь всё изменилось.

Теперь я не ребёнок.

Я не могла позволить ему говорить так со мной.

Решение пришло мгновенно.

Как будто это даже не я решила.

Спрайт сгустился рядом.

Он моментально отреагировал на вторжение.

Секунды.

Мгновение.

Саша исчез.

Будто его никогда не было.

Декси взвизгнула, а затем тьма убрала и её тоже.

Я осталась одна.

Коридоры ОС дрожали, словно воздух потерял равновесие.

Я убрала Сашу.

Как Арчи убирает своих врагов.

Но Саша…

Саша не был моим врагом.

Я не звала, не приказывала.

Но боль была слишком сильной.

Слишком глубокой.

И спрайт сорвался.

Он был рядом всё это время, где-то в тени, за гранью, наготове.

И он сделал то, для чего был создан.

Устранил угрозу.

Я даже не успела сделать вдох.

Пространство дрожало, Система отзывалась.

Но поздно.

Слишком поздно.

Мир словно отступал от меня.

Как будто сам двор боялся.

Не его. Меня.

Спрайт всё ещё был где-то рядом.

Он уже был частью меня.

И, может быть, всегда был.

Сюжет изменился, и я пошла туда, где могла быть услышана.

Купе было, как всегда, полупустым.

Мягкий свет, шорох поезда, тишина между стуками колёс.

Я стояла в проходе, сжимая пальцы в кулаки, пытаясь держаться, но, когда увидела его. Ефим Михайлович сидел у окна, как будто он всегда здесь, всё посыпалось.

Я села напротив, не выдержала, опустила голову, закрыла лицо ладонями.

Глаза горели, дыхание сбилось, и я вдруг почувствовала, как горько стыдно быть живой.

– Что тебя расстроило? – спросил он спокойно.

Голос его был тот же, что и всегда.

Мягкий, неспешный, с паузой на каждое слово.

Он не торопил и не давил, просто был рядом.

– Я… – Я перешла черту.

Слова давались трудно.

– Я наслала кошмар на сокурсницу, видела её страх. На неё напали двое, и я ничего не сделала.

Я ждала, что он поморщится, отвернётся. Скажет: «так нельзя».

Но он лишь кивнул. Легко, коротко.

– Каждый из нас хоть раз переходил черту.

Он сделал вдох. Окно отражало его лицо, но взгляд был обращён внутрь.

– Каждый. Даже тот, кто потом учит других.

– Но это неправильно, – прошептала я.

– Конечно. – Он не стал спорить. – Но ты ведь знаешь, что это было неправильно.

Я подняла глаза.

Он смотрел прямо на меня, без осуждения.

– Главное – не то, что ты сделала. А то, что ты почувствовала после.

Он немного помолчал, прежде чем добавить:

– Мы совершаем страшные поступки, Варя, когда перестаём чувствовать. А ты сейчас чувствуешь. Значит, ты не утонула.

И в этот момент мне стало чуть легче.

Совсем чуть.

Но достаточно, чтобы снова дышать.

Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза на пару секунд – будто вспоминал нечто далёкое, стёртое, но не исчезнувшее.

– Когда-то… – начал он, не глядя на меня, – я тоже стоял и не сделал ничего.

Пауза.

– Был мальчик. Его травили. Каждый день. Я знал об этом. Видел, как это ломает его. Он приходил в ОС – как в спасение, но даже там не мог сбежать от реальности.

Я молчала.

– Почему? – спросила я почти шёпотом.

Он открыл глаза.

– Потому что думал, что не моё дело. Что я не имею права вмешиваться в чужой сюжет.

Он повернулся ко мне, и впервые в его взгляде не было вечной невозмутимости, была боль.

Старая. Согретая временем, но не исчезнувшая.

– Через два месяца этот мальчик исчез. Совсем. Ни снов, ни реальности. Только пустота.

Он опустил голову.

– Иногда я думаю: если бы тогда я хотя бы сел рядом… просто сел, как ты сейчас…

Может, и он бы остался.

– Но вы не знали, – попыталась я. – Вы не могли предугадать.

Он покачал головой.

– Не знал. Но чувствовал. А это важнее.

Он посмотрел на меня снова, и взгляд его стал твёрже, спокойнее.

– Ты не бог, Варя. Ты не спасёшь всех. Но ты можешь не потерять себя. А это уже редкость.

Он чуть улыбнулся.

– Я жду тебя не потому, что ты сильная. А потому, что ты настоящая. А настоящие редко возвращаются во второй раз.

Мы долго молчали.

Поезд стучал равномерно, будто отбивал время, которое я уже упустила.

– Я сделала это, – сказала я наконец.

Ефим Михайлович не двигался. Ждал.

– Я заблокировала его. Сашу. Как это делает Арчи.

Слова звучали тускло, как будто я проглатывала их наполовину.

– Я не дала ему добраться до меня. Не позволила остановить. Он хотел поговорить. Хотел знать, где я, что со мной. А я просто… выключила его.

Я смахнула слезу, голос дрогнул.

– Потому что иначе я бы сорвалась. Потому что он всё ещё держит меня. А я не могу позволить себе остановиться.

Пауза.

– Но теперь, когда это сделано… Я чувствую боль. Словно в груди что-то трещит. Медленно. Внутри меня что-то раскололось. Что-то, чего уже не вернуть.

Я выдохнула. Слова слетели почти шёпотом:

– Поздно.

Ефим Михайлович молчал.

Посмотрел на меня так, будто видел не меня, а ту самую девочку, которая стояла в коридоре вагона той ночью.

И только потом произнёс:

– Нет. Поздно – это когда ты уже не чувствуешь, что потеряла. Когда всё внутри онемело. А если болит – это не потому, что ты сломалась, а потому что растешь. Больно – значит, тебе не всё равно.

Я пришла в себя внезапно, не от сна, а от странного покачивания в теле.

Стояла. Посреди комнаты.

Руки были опущены, пальцы мёрзлые. Под ногами паркет, холодный и чужой. Вокруг ни света, ни движения. Только шорох за окном и тиканье часов, доносящееся, кажется, из другой жизни.

Я не знала, как сюда попала. Сколько так стояла? Что видела?

Во рту горький привкус, на коже липкая дрожь.

Мне хотелось дотянуться до стены, до чего-то настоящего, но казалось, если я сделаю хоть шаг, всё исчезнет.

И я просто стояла.

Как будто ждала чего-то. Или кого-то.

А потом увидела своё отражение в тёмном окне и отшатнулась.

Потому что не сразу узнала его.

17. Душевные терзания

-САША-

Я до сих пор не понимал, как это произошло.

Сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, пальцы медленно скользили по шерсти Декси. Она была тёплая, но я чувствовал, как напряжены её мышцы, как сбивается дыхание, как она то и дело поджимает лапы, будто тоже хочет спрятаться от того, чего не видит.

Она чувствовала, что что-то не так.

– Ты представляешь, Декси…

Голос был глухой, будто я говорил издалека, не себе, не ей, просто в пустоту.

Декси напряглась, её уши дёрнулись, но она не отстранилась, осталась рядом.

– Она сделала это.

Я провёл рукой по лицу, пытался собраться, но внутри всё сжалось в комок, так туго, что даже дышать было трудно.

– Она натравила на меня спрайта.

Декси тихо заскулила. Я почувствовал, как её морда осторожно уткнулась мне в ладонь, шерсть тёплая, чуть взъерошенная.

Она понимала.

В отличие от Вари.

Я вскочил.

Резко, неосознанно, будто тело больше не хотело терпеть это оцепенение.

Воздух в комнате был густой, тёплый, но я знал, что стоило выйти за дверь, и его сменил бы зимний холод.

Ошибкой было отправить её к Арчи.

Нельзя было верить, что она не изменится.

Я надел куртку, руки сами нашли поводок, Декси тут же поднялась, лапы мягко ступали по полу.

Мы вышли.

Я отправился в лавку Джо. Нам нужно было поговорить наедине. Что я ждал от этого разговора? Поддержки, понимания? Сам не знал, но не мог сидеть сложа руки.

Зима встретила меня резким запахом холода.

Мороз въедался в кожу, дышать становилось тяжелее, воздух внутри лёгких казался сухим и колким, как иглы.

Под ботинками хрустел снег, чуть рыхлый, свежевыпавший, он цеплялся за подошвы, налипал, и я чувствовал, как тонкий слой льда тянется под ним, предательски скользкий.

Ветер пронизывал насквозь, пробирался под воротник, тянул за волосы, словно пытался сорвать остатки сна с моей кожи.

Запах… Где-то вдали слабый оттенок дыма, может, кто-то курил за углом или у входа в метро.

Я знал этот город по запахам.

По шуму машин, который дрожал в воздухе, по приглушённым голосам людей, прорывавшимся сквозь гул улицы.

Я чувствовал зиму, как она ощетинилась холодом, снег скрывал под собой лёд и грязь, сквозь него пробивался запах мокрого асфальта там, где растоптали белизну.

Декси шла рядом, её лапы мягко шлёпали по снегу, оставляя едва слышимые следы.

Я чувствовал, как поводок чуть натягивается.

Она ждала.

Ждала, когда я скажу, куда идти.

Но мои мысли были только о ней.

Я нажимал на тормоза.

Она убрала их совсем.

Она натравила на меня спрайта.

Я сжал челюсти.

Ошибкой было ждать.

Теперь вопрос был не в том, вернётся ли она.

Вопрос был в том, останется ли от неё хоть что-то, когда это случится.

___

«Шервуд» пах травами, деревом, чем-то терпким.

Как только я открыл дверь, я понял, что Джо ждал меня.

Он не был удивлён.

– Грачёв.

Его голос был ровный, спокойный.

– Что-то срочное?

Я сжал поводок крепче.

– Варя использовала против меня спрайта.

Повисла короткая пауза.

– Мы все знали, что так будет.

Я напрягся.

– И мы будем просто наблюдать?

Джо положил что-то на прилавок. Звук металла по дереву – его привычная монета.

– Да. В конце концов, ты в этом профи.

Я вскипел.

Секунда, и я уже сделал шаг вперёд.

– Это вынужденные меры, Сань.

– Она не должна была заходить так далеко.

Джо промолчал.

– Она доводит свою однокурсницу, ломает невинного человека.

Он по-прежнему ничего не говорил.

Я почти кричал:

– Ты сам знаешь, что делает Арчи! Он не просто играет. Он ломает людей!

Мои собственные слова отдавались внутри.

– Мы сделали ставку на неё.

– Но мы рискуем получить ещё одну опасную сомнамбулу.

Джо даже не колебался.

– Да. Это возможно.

Простота этих слов разбила меня изнутри.

Моё сердце грохотало.

Я сжал кулаки, пытаясь удержаться на месте.

– Ты правда считаешь, что она справится? Что она не сломается?

Джо вздохнул, но его голос остался твёрдым.

– Всё зависит от неё.

Потом уверенно добавил:

– И от тебя тоже.

Я замер.

– Я?

Он дал мне секунду осмыслить.

Затем произнёс ещё тише:

– Ты можешь поддержать её вместо того, чтобы осуждать.

Мысли путались.

Декси прижалась к моей ноге.

Я молчал, но одно понимал точно. Я не оставлю её с этим одну.

___

Я не должен был подпускать её так близко.

Не должен был даже запоминать, как она смотрит, как хмурит брови, как поворачивает голову, когда хочет что-то сказать. Но я всё это помню. До чертовых деталей.

И чем чаще вижу её лицо, пусть даже только внутри головы, тем сильнее понимаю: я теряю контроль.

Самое паршивое, что я давно это понял.

И всё равно продолжал следить, защищать, вглядываться, будто искал повод остаться рядом.

Варя не заслуживала всего этого.

Она не выбирала ни ночные провалы, ни столкновение с Арчи, ни мир, где тонешь даже во сне.

Я сам притащил её туда.

Я.

…Или нет?

Сорвал эту мысль, как занозу.

Нет. Не я. Это Лукьянов начал. Это он втянул её вслепую, поставил под удар, сделал пешкой. Я просто… не позволил ему забрать, то, что должно было по праву принадлежать мне – первое прикосновение к ней.

Сколько раз я представлял, как делаю шаг в её сторону? Блокирую амулет, и она видит меня. Получается я не просто пытался защитить её?

Чёрт.

Плохо получилось, да.

Достаточно. Хватит.

Думай о чём угодно, только не о ней.

Я заставил себя поднять глаза.

Горизонт Лимберы – знакомый до отвращения. Башни, купола, ступени. Как будто вырезано из памяти.

Может, я бы пришёл сюда даже не глядя, как умею.

Но даже здесь, в этом вымороженном спокойствии, её образ не отпускал.

Словно запоздалое эхо, как тонкий шрам, который не болит, но чувствуется каждым прикосновением.

Не голос. Не взгляд. А само её присутствие.

Как будто стоит за спиной. Тихо. Не дыша.

Нет. Хватит. Исчезни.

Я опустил голову. Ладонь потянулась к лицу, будто можно стереть эти мысли из памяти.

Нужно собраться, найти себя снова.

Без этой связи, что сначала казалась случайной, а потом – привычкой.

А теперь стала чем-то гораздо хуже.

Зависимостью.

Я ведь умел жить до неё. Правда?

Сделал вдох. Глубокий. Слишком резкий.

Выдохнул через зубы.

Резко закрыл глаза.

Надо было вернуться.

К прежнему себе.

Пусть хоть на мгновение почувствовать себя тем, кто не дрожит, когда слышит её имя.

Я сделал шаг в сторону знакомых башен.

Воздух в Лимбере сегодня был пропитан азартом. Мерцающие неоновые огни, музыка, смесь адреналина и нереальности, словно весь мир был сделан из электричества и предвкушения. Гонки вот-вот должны были начаться. На стартовой линии уже собиралась толпа. Шумно, ярко, хаотично – именно так, как нужно сейчас моим нервам.

– Сань! – голос Игоря, хриплый и всегда радостный. – Ты сегодня как, смотришь или с нами?

– Хватит уже хмуриться, Грачёв! – Серёга хлопнул по плечу. – Выплесни негатив, а то скоро насквозь прожжёшь взглядом всю Лимберу.

Я почувствовал, как начала гореть кровь. Адреналин уже побежал по венам, и я кивнул, соглашаясь без слов. Сейчас было не время для раздумий.

На старте привычная толкотня. Онеры занимали места в машинах, прогревали двигатели, перекрикивались через шум моторов, кто-то в последний раз проверял настройки, кто-то уже нетерпеливо газовал на месте. Я вслушивался в гул голосов, впитывал его, позволяя слиться с собственным бешеным ритмом.

– Внимание! Старт через три… два… один…

Рёв мотора мгновенно разорвал воздух, и машина сорвалась с места, будто выстрел. Трасса вздрогнула, словно живое существо, расстилаясь передо мной многоуровневым вихрем: острые повороты, разлетающиеся искры, виражи на грани гравитации, тоннели, бьющие светом по глазам, и ограждения, которые в любой момент могли превратиться в смертельную ловушку. Всё это мелькало, смещалось, сливалось в одну пульсирующую ленту скорости и риска.

Каждое движение было выверено до предела, каждое нажатие на педаль, каждое усилие на руле становилось почти бессознательным продолжением тела. Я не думал, я действовал. Не анализировал, просто вжимался в траекторию, нащупывая грани между контролем и срывом. Машина жила вместе со мной: рычала, скользила, вгрызалась в повороты, выпрямлялась, взлетала на перепадах скорости, как если бы понимала, что нет времени на сомнение.

Впереди появился резкий поворот, который нужно было брать почти вслепую, я вошёл в него без торможения, на пределе сцепления, с заносом, который мог бы стать фатальным, но в последний момент удалось выровнять корпус, и я снова вышел на прямую, вырываясь вперёд.

Где-то по бокам маячили другие машины, но я их не видел, только ощущал фоном, как шум крови в ушах. Соперники существовали, но не имели значения: здесь и сейчас важна была только трасса, только след, который я оставлял на этом бешеном полотне, и то, как точно я укладывался в него.

Скорость возрастала. Тело почти перестало подчиняться. Адреналин выбрасывал тепло в ладони, в шею, в грудную клетку. Внутри разгоралось нечто похожее на ярость, но не внешнюю, а внутреннюю, ту, что не требовала адресата. Я отпускал всё: мысли, страх, ожидания, ошибки. Ничего не существовало, кроме прямой и точки, к которой я мчался.

Финиш возник внезапной вспышкой, как если бы в небе разрядился электрический шторм. Машина пересекла черту, и всё вокруг будто замерло на одну неполную секунду.

Потом пришёл звук: рёв толпы, грохот голосов, оглушающее, живое, почти телесное ликование. Имя кто-то выкрикнул, потом подхватили остальные, и сквозь терпкий запах перегретой резины я вылез из машины.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как в теле ещё вибрирует скорость. Победа накрыла не триумфом, а почти физическим облегчением, как будто внутри был зажатый механизм, который наконец отпустило.

Вдруг чьи-то руки обхватили мою шею, горячее дыхание скользнуло по щеке. Аня. Её голос смеялся, щекотал ухо:

– Ты был потрясающим! Просто огонь, Грачёв!

Её губы быстро нашли мои, я не сопротивлялся, позволяя ей это сделать на глазах у всех. Пусть смотрят, пусть думают что хотят, мне всё равно. Сейчас я был на волне победы, на пределе ощущений, и уже не мог остановиться.

Я схватил её за руку, выдернул из толпы и увлёк за собой в ближайший сюжет. Знакомая дверь, мягкий свет спальни, шум арены за спиной стих.

Я бросил её на кровать, она смотрела на меня с вызовом, улыбаясь уголками губ. Её дыхание было сбито от адреналина, от возбуждения, от того, что она ждала этого давно. Я расстегнул молнию на её комбинезоне, обнажая плечи, ключицы, мягкую, гладкую кожу. Губами скользнул вниз по её шее, её тело под моими руками выгнулось, затрепетало, подстроилось под меня.

Но в голове снова вспыхнула Варя. Я резко зажмурился, пытаясь вытеснить её из мыслей. Поцеловал сильнее, почти агрессивно, пытаясь заглушить образ. Но не помогло. Всё внутри противилось, тело будто чужое, я не мог взять контроль над собой.

Аня, почувствовав моё замешательство, перехватила инициативу. Резко перевернула меня на спину, села сверху, улыбаясь и тяжело дыша. Её пальцы ловко расстегнули мою рубашку, ладони скользнули по груди, и это было невыносимо.

Я схватил её за запястья, слишком резко, слишком сильно. Она вздрогнула, непонимающе посмотрела в глаза:

– Что случилось, Саш?

Я молчал. С трудом сглотнул комок в горле, оттолкнул её от себя, почти грубо сбросил с кровати. Я не мог сейчас объяснять, не мог смотреть в её глаза. Вскочил на ноги, заметался по комнате, провёл руками по волосам, вдыхая воздух через сжатые зубы. Гнев захлестнул так, что я потерял способность нормально думать.

– Саш… – голос её дрожал, в нём были боль и обида. – Ты чего?

Я не ответил. Просто стоял, закрыв глаза, дышал, пока сердце не перестало разрывать грудь изнутри.

Проснулся резко, словно вынырнул из воды. В комнате было тихо, слышно лишь моё дыхание. Рядом чувствовал Декси – она настороженно наблюдала, слегка касалась носом моей руки. Я сжал кулак, прижал его ко лбу и закрыл глаза.

Что я творю, чёрт возьми?

Внутри меня зияла пустота, чёрная дыра, в которую я проваливался всё глубже. Мне хотелось разбить что-то, порвать, сломать. Но вокруг были лишь тишина и моя собственная бессильная злость.

И снова перед глазами была Варя.

Она была там, в голове, прочно закрепилась, пустила корни. И что бы я ни делал, я не мог её вырвать.

Чёрт.

Декси тихонько легла у моих ног, не шевелясь, чувствуя моё настроение.

Я был один.

Опять один.

И не представлял, как выбраться из всего этого.

-ВАРЯ-

После всего, что случилось с Поляковой, я больше не чувствовала вины.

Была только осознанная лёгкость. Такая, какую испытываешь после долгой, изматывающей правды, которую наконец решаешься сказать, пусть даже шёпотом, даже во сне.

Мне казалось, что я отвоевала кусочек себя обратно.

Доказала не только другим, но и себе.

Оказалось, что месть тоже может быть искусством.

Я вошла во вкус. И в этом было что-то… опасное.

Я знала, что балансирую между праведным гневом и той тенью, которая делает Арчи тем, кто он есть.

Но мне не хотелось останавливаться.

Я спускалась по лестнице института к гардеробу, и не сразу заметила его.

Он стоял, опираясь на перила у лестницы, как будто просто кого-то ждал. Тот же старый плащ, тот же непримечательный вид. Детектив.

Но глаза слишком внимательные.

– Хороший день, – сказал он как бы между прочим. – Особенно если тебе есть что праздновать.

Я замерла на полпути к выходу.

Оглянулась – никого. Только вахтёр внизу крутит ручку радиоприёмника.

– Вы подкараулили меня?

Он пожал плечами, не спеша.

– Институт – место публичное. Никто тебя не прятал.

– Вам не кажется, что это переходит границы?

– Границы, Варя, – он шагнул ближе, – это то, что ты начала стирать сама.

Теперь ты не просто студентка. Ты уже… кое-что умеешь.

Я молчала.

– Не волнуйся, – продолжил он. – Я не за этим. Заказчик… всё ещё лоялен. Даже, можно сказать, великодушен. Готов забыть о странных снах. О друзьях, которые появляются из ниоткуда.

Он выдержал паузу.

– Нужно просто один раз… помочь.

Сердце глухо стукнуло.

Он смотрел на меня спокойно, с усталой, почти отеческой добротой.

– Скоро будут объявлены результаты конкурса на главного застройщика новой части города. Четыре фирмы в финале. Нужно всего лишь посмотреть их сметы. Найти, переписать итоговые суммы и… всё. Никто не пострадает. Это не кровь. Это бумага.

– Нет, – сказала я твёрдо, без паузы. – Я не играю в такие игры.

Он вздохнул.

– Я бы на твоём месте не делал резких движений.

– Если ты соглашаешься один раз, то уже не свободен, – ответила я. – Я не хочу жить оглядываясь назад.

– Оглядываться, Варя, всё равно придётся.

– Почему?

– Потому что кто-то уже идёт за нами.

Он не улыбался. Не угрожал. Просто стоял рядом, как будто разговаривал со старой знакомой.

– А если вдруг ты передумаешь… – дай знать – Я всегда рядом.

– Это пугает.

– Так и должно быть.

Он не попрощался. Просто развернулся и пошёл вниз по лестнице, как будто он преподаватель, а я опоздавшая студентка.

Я стояла на месте.

Пальцы дрожали, но я крепче сжала лямки рюкзака.

Если они добрались сюда, значит, это серьёзно.

Меня не просто проверяют. Меня изучают.

Если я хоть раз ошибусь, всё, что я узнала, все, кто мне дорог, могут исчезнуть.

Никаких ошибок. Больше никогда.

Я стояла у выхода, как будто меня только что выставили за дверь собственного дома. Пульс гудел в ушах. Он исчез, но остался густой осадок, как холодный дым. Мне хотелось что-то сделать. Хоть что-то.

Припугнуть его, например.

Отправить в сюжет, где он теряет контроль.

Показать, что я не пешка.

Но…

У меня ничего нет.

Ни его фотографии.

Ни имени.

Ни личных вещей, за которые можно было бы зацепиться. Он словно знал, как прятаться.

Мда. Тупик.

Он угрожал. Пусть вежливо, но угрожал.

Сказал: оглянись.

Теперь я даже в институте чувствую, что под ногами у меня не пол, а хрупкая грань между свободой и клеткой.

Я должна защититься.

Если он появится снова, мне нужен способ.

Я могу сделать то, что делает Арчи.

Подбросить подклад.

Предмет, якорь, скрепка, пуговица – любая вещь, через которую можно запустить крючок для моих спрайтов.

Только я не знаю, как это работает.

Я хочу точный, выверенный ответ. Как у него.

И вот тут…

В голове, среди этой какофонии мыслей, вспыхнула искра.

Безумная настолько, что могла сработать.

Попросить Арчи.

Не напрямую, конечно.

Тонко. С намёком. Под видом любопытства.

Он ведь думает, что я на его стороне. Он считает меня… потенциальной союзницей.

Если я попрошу, не как ученица, а как соратница, возможно, он поделится.

А я… узнаю, как работает этот механизм изнутри.

И, возможно, в нужный момент применю его против него самого.

___

Ломбард встретил меня запахом пыли и старого дерева. Время здесь словно остановилось.

Арчи сидел за прилавком, перебирая в пальцах какую-то вещицу. Едва я вошла, он поднял взгляд, будто ждал меня.

– Варя, – протянул он, слегка прищурившись. – Ты ведь пришла не просто так?

Я сделала медленный вдох, прокручивая в голове слова, которые мне нужно было сказать. Они должны были звучать убедительно, чтобы он поверил.

– Мне кажется, моя соседка бьёт своего ребёнка.

Он не моргнул, его взгляд слегка потеплел, но в нём скользнуло что-то хищное, что-то, что пряталось в полумраке, выжидая, наблюдая.

– Продолжай.

– Я хочу её наказать. Но я не знаю, как мне раздобыть её личную вещь.

Тишина замерла между нами, воздух стал тягучим, пропитанным чем-то невидимым. А потом Арчи медленно выдохнул и улыбнулся.

– Браво, Варя.

Он поднялся из-за стойки, плавно, без резких движений, словно актёр, выходящий на сцену, когда наступала его очередь.

– Ты меня радуешь.

Он подошёл ближе, положил ладонь на прилавок, слегка наклоняясь ко мне, и его голос стал тёплым, мягким, обволакивающим, почти ласковым.

– Ты становишься моими вторыми ушами и глазами. Вместе мы сможем больше.

Я сохранила спокойное выражение лица, но внутри меня охватил озноб. Он поверил.

– Я научу тебя.

Арчи откинулся назад, убрал волосы с глаз, как будто был готов показать мне нечто священное, тайное, неведомое другим.

– Тебе необязательно брать её личную вещь. Подкинь ей свою.

Я моргнула, изображая заинтересованность.

– Как это работает?

Его улыбка стала чуть шире, но не самодовольной, а вдохновлённой.

– Ты должна заставить её взаимодействовать с предметом. Пусть он станет её частью, как если бы это действительно было её.

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом, позволяя информации осесть во мне, как яду, который впитывался не сразу, а медленно и незаметно.

– Выбери вещь. Нечто личное.

Он коснулся своей запонки, показывая, что личная вещь – это не просто предмет, а часть тебя.

– Засни с ней. Пусть она пропитается тобой.

Я жадно впитывала каждое слово

– Но как же прикрепить спрайта к вещи?

Он посмотрел на меня с интересом, будто ждал этого вопроса.

– Когда ляжешь спать, держи вещь в своих руках, – его голос опустился, как туман на воду мягко и неотвратимо. – Ты окажешься в собственном сюжете, и предмет проявится у тебя во сне. Тогда позови спрайта. Покажи ему вещь и прикажи стать с ней одним целым. Не бойся, он поймёт.

Он сделал шаг ближе, его голос стал тише:

– Твоя метка останется на этой вещи. И когда ты проснёшься, она будет другой. Незаметно, но по-настоящему. Она создаст мост. Связь. Энергетическую петлю. И если человек подержит её в руках хотя бы мгновение… считай, что он уже заразился.

Он отступил, довольный, как учитель, что впервые рассказал ученице настоящую формулу.

– Подкинь её в почтовый ящик, в карман, в сумку – неважно. Пусть она возьмёт. Пусть подумает, что это случайность. Пусть примет.

Его глаза горели.

– А потом просто жди.

Я молча кивнула.

Каждое его слово цеплялось за мысли, заставляя смотреть на происходящее его глазами.

Он доверял мне. Видел во мне себя.

Но самое страшное – мне всё больше и больше нравилось узнавать о своих способностях.

18. Ненужное свидание

-ВАРЯ-

Дима встретил меня сразу после лекций, вытянув руки за голову, словно просто так оказался рядом, без всякой цели.

Но я знала, что это не случайность.

– Ну что, Рейнер, готова выполнить обещание? – его голос был ленивый, но я чувствовала в нём скрытый интерес.

Я остановилась, сдвинула брови.

– Какое ещё обещание?

Он усмехнулся, наклоняя голову набок.

– Ты серьёзно? Не прикидывайся.

Я ждала пояснений, но Дима явно получал удовольствие, затягивая момент.

– Мы договорились, что ты будешь должна.

Я напряглась.

Внутри пробежал лёгкий, тревожный укол, но я заставила себя не реагировать.

Я вспомнила тот день.

Помнила, как без раздумий попросила его достать вещь Наташи, как играла с его доверием, манипулировала, давила на слабые места.

Я не задумывалась о последствиях.

– Дима… – начала я, но он лишь вскинул руку, резко пресекая мои попытки избежать разговора.

– Нет-нет, не отмазывайся, – легко бросил он, но в его словах было что-то твёрдое, настойчивое. – Я достал для тебя вещь Поляковой. Ты воспользовалась этим, устроила ей такой ад, что теперь она в тёмные углы без оглядки не заходит.

Я знала, что он прав.

Я видела Наташу в институте, она изменилась.

Плечи напряжены, взгляд скачет по сторонам, её движения больше не такие уверенные, как раньше.

Она была сломлена.

И я это сделала.

Но я не позволяла себе думать об этом.

– И ты считаешь, что этого достаточно, чтобы я тебе что-то задолжала? – мой голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовала внутри.

Дима усмехнулся, склоняя голову ближе.

– Ну да, я так считаю. Я заслужил вечер с тобой.

Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось.

Не от страха.

От осознания.

Я играла с ним так же, как сейчас играл со мной Арчи. Использовала его, а теперь он использовал этот долг, чтобы получить своё.

Я должна была отказаться.

Но я не сделала этого.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Хорошо. Где встречаемся?

Он довольно улыбнулся.

– Сегодня в восемь. Уверен, я тебя впечатлю.

Я кивнула, но внутри меня что-то скреблось.

Я не могла понять, это чувство вины или просто инстинктивное предчувствие, что этот вечер изменит что-то большее, чем я готова признать.

Вечер медленно подкрадывался к окну, сминая контуры зданий и превращая улицы в стеклянные отражения фонарей.

Я открыла шкаф, не зная, чего хотела от этой встречи.

Показаться безразличной? Выглядеть сильной? Или просто спрятаться за чем-то, что не выдаст, как дрожат внутри мысли?

Перебирала плечиками, пальцы касались рубашки, лёгкой блузки, джинсов…

Ничто не казалось уместным. Всё или слишком нарядным, или слишком простым.

Я не хотела играть. Не хотела выдавать больше, чем чувствовала.

В итоге закрыла шкаф и осталась в том, в чём была весь день. Мягкое голубое вязаное платье, простое, но уютное, чуть облегающее фигуру.

Оно не говорило ничего, но и не молчало.

Ровно столько, сколько нужно.

Перед зеркалом быстро заколола волосы в высокую прическу, даже не ради эффекта, а чтобы собраться, не дать себе распасться по дороге.

Посмотрела на своё отражение.

Нейтрально. Спокойно. Сдержанно.

И всё равно внутри что-то шевелилось.

Не страх. Не интерес. Что-то другое.

Как будто я шла в место, откуда уже не вернусь прежней.

Бар оказался в боковой улочке, утопающей в мягком неоновом свете и отражениях витрин. Здание выглядело почти неприметным, если не считать вывеску с матовыми буквами и приглушённым, желтоватым светом, струящимся изнутри.

Он ждал меня у входа, облокотившись о дверной косяк так, будто просто отдыхал, но глаза выдали, что он следил за каждым моим шагом.

– Минуту в минуту, – усмехнулся он, выпрямляясь. – Люблю пунктуальность.

Я кивнула. Ни улыбки, ни жеста – просто движение головы, которое могло значить что угодно.

Он распахнул передо мной дверь, пропуская вперёд с театральной галантностью, и я шагнула внутрь.

Внутри пахло специями и алкоголем. Музыка гремела громче, чем я ожидала. Рваный электронный ритм не давал расслабиться.

В этом было что-то неуютное… чужое.

– Сюда, – мягко сказал он, провёл меня к гардеробу.

Словно между делом, Дима помог снять куртку, легко коснувшись плеч.

Его жест был выверенным, но я вздрогнула, едва ощутимо.

– Впечатляюще, – проговорил он, чуть опуская взгляд.

– Что именно?

– То, как тебе удаётся выглядеть просто и при этом с умыслом.

Я сделала вид, что не услышала.

Он снова усмехнулся, как будто ожидал этого.

Я заметила, что он явно постарался. Чёрная рубашка сидела идеально, подчёркивая широкие плечи, плавную линию шеи, делая глаза темнее, глубже. Он выглядел… чётко продуманным.

Слишком точным.

Как оружие, собранное с особым удовольствием.

Я почувствовала, как внутри медленно поднималась настороженность.

Здесь не было запаха кофе, булочек, смешанных голосов и приглушённой тишины.

Здесь было всё не то.

Он обернулся, увидел мой взгляд, словно уловил что-то.

– Всё в порядке?

– Да, – ответила я. Слишком быстро.

Это место давило.

Как будто я пришла не туда. Или не с тем человеком.

Но уже поздно разворачиваться.

Я смотрела на него и видела, как он доволен.

Улыбка, взгляд, лёгкость в движении. Он наслаждался моментом.

А я играла в согласие.

Потому что знала, за что плачу.

Мы сели за стол у окна. Внутри бар был светлый, но не слишком, будто пытался быть уютным, но не настаивал. Дима делал вид, что просто осматривается, но я чувствовала, как он изучает меня, мой вид, мою реакцию.

Подошёл официант, молодой парень в чёрной футболке с логотипом и усталым лицом.

– Добрый вечер. Что-нибудь выбрали?

Дима взял меню, быстро просмотрел.

– Мне курицу с запечёнными овощами и бокал белого. А тебе?

Он посмотрел на меня не то с ожиданием, не то с лёгкой насмешкой, будто проверял, насколько я позволю себе быть «в моменте».

– Я… салат «Цезарь». И… сок, яблочный.

Официант кивнул и ушёл, и на секунду стало тише, будто мы остались в каком-то своём пузыре.

– Безопасный выбор, – заметил Дима, глядя на меня чуть сбоку.

– Не голодна.

– А я думал, ты всё-таки захочешь десерт после всего, что было.

– Пока не заслужила.

Он улыбнулся краем губ. Не флиртовал. Просто запоминал.

Я отвела взгляд. Меню всё ещё лежало передо мной, но я не открывала его ни разу.

– Ну и как у тебя дела с Арчи? – он наклонился чуть ближе. – На каком этапе этот безумный процесс?

Я пожала плечами, перебирая салфетку.

– Я уже глубоко в его доверии. Он почти ничем от меня не закрывается. Думаю, скоро узнаю всё, что нужно.

Дима задумчиво кивнул и улыбнулся:

– А ты уверена, что он не пытается переиграть тебя?

– Не уверена, но рискнуть стоит. – Я делаю паузу, вспоминая. – Тот самый детектив снова объявился.

Дима приподнял брови, серьёзность проступила сквозь его обычную улыбку:

– Ты шутишь? Где?

– В институте. Представляешь? Пришёл как ни в чём не бывало. – Я невольно вздохнула. – Он хотел, чтобы я украла какие-то данные из смет, пытался угрожать. Сказал, чтобы я оглядывалась чаще.

Дима покачал головой с неприкрытым раздражением:

– Он нарывается. Может, его тоже спрайтом прижать?

Я улыбнулась его азарту:

– Увы, у меня на него ничего нет. Ни фото, ни имени. Только старый плащ и противный взгляд.

Официант принёс наш заказ и приборы. Дима поблагодарил его коротким кивком, сделал глоток вина и откинулся на спинку стула.

– Значит, просто будем осторожнее.

Он посмотрел куда-то в сторону, ненадолго замолчав. Я вдруг поняла, что его интерес вовсе не притворный. В нём было что-то настоящее.

– Слушай, Варь, а расскажи мне лучше о себе, – внезапно произнёс он, переводя взгляд обратно на меня. – О своём детстве, например. Что там было у маленькой Варвары Рейнер?

Я улыбнулась немного растерянно, будто не готовая к такой резкой смене темы.

– Да ничего особенного, – вздохнула я, разглядывая свой бокал. – Отец ушёл, когда мне было восемь. Просто ушёл и всё. Ни разу не позвонил, не поздравил, не спросил, как я там, жива ли вообще. Словно меня и не было никогда.

Дима посмотрел внимательно, чуть грустно, и я почувствовала необходимость добавить что-то позитивное:

– Зато мама всегда была рядом. С ней мне повезло. Она и сейчас помогает, пока я учусь. Я ведь скоро диплом получу и буду настоящим юристом.

Дима мягко улыбнулся, не отводя взгляда:

– Значит, скоро откроем свою адвокатскую контору?

– Смотря какие у тебя планы, – ответила я с лёгкой иронией. – Ладно, теперь твоя очередь. Что там у Димы Лукьянова в детстве было?

Дима усмехнулся, качая головой, разыгрывая драму:

– Ой, у меня всё было прекрасно. Родители чудесные люди, только понимали меня чуть хуже, чем китайский язык. С отцом вообще вечная война. Но сестра спасала. Она псих, но очень полезный псих.

Я улыбнулась, представляя Алёну:

– Да, Алёна у тебя особенная.

– Это точно, – рассмеялся он. – Психолог, кстати. Именно она меня вытащила в систему. Показала Лимберу, объяснила, как справляться с этим проклятым даром эмпата.

Я наклонилась чуть ближе, интерес проснулся сам собой:

– И как? Получилось?

Дима слегка пожал плечами:

– Ну, я ещё не сошёл с ума окончательно, значит, да.

– Ты часто там бываешь? В Лимбере? – спросила я осторожно.

Он на секунду задумался и неожиданно сказал чуть серьёзнее:

– Раньше – да. Часто. Но потом понял, что для меня это не так важно. Понимаешь, Лимбера – это красиво, зрелищно. Можно выпустить пар, помериться силами, покрасоваться перед другими… Но это не моё.

Он резко замолчал, и я внезапно вспомнила Сашу. Для него Лимбера – дом. Мир, где он становится целым. А Дима словно специально подчёркивал, что он живёт здесь, в реальности. Как будто хотел убедить меня, что здесь настоящее, а там только иллюзия.

Я молчала, а он наклонился ближе. Его голос стал тише, теплее:

– Знаешь, Варь, я давно хотел кое-что тебе сказать.

– Что именно? – спросила я, чувствуя, как внутри всё настораживается.

– Ты мне нравишься, – произнёс он просто и без ухмылки. – Давно и сильно. И я думаю, ты это уже поняла.

Я улыбнулась, пытаясь скрыть напряжение, но голос слегка дрогнул:

– Что-то такое я подозревала.

Он сказал это спокойно, с расстановкой.

– Сначала я играл. Но теперь…

Он накрыл мою руку своей ладонью. Тишина между нами наполнилась звоном бокалов, голосами вокруг и моими хаотичными мыслями. Я посмотрела в его глаза и поняла – сейчас нужно ответить.

Он усмехнулся, но на этот раз без привычной бравады.

– Я хочу большего.

Тишина.

Я ощущала его прикосновение. Оно было не грубое, но… оно было властное.

– Дима…

– Нет. – Он перебил, сжимая мою ладонь чуть крепче. – Дай мне свой шанс.

Я увидела напряжение в его челюсти.

Видела тот едва уловимый блеск эмоций в глазах, когда человек понимал: он на грани.

Что он может либо выиграть, либо потерять.

– Ты хороший друг, Дим, но… – Я сделала вдох, а потом выдохнула, принимая решение.

– Я не испытываю к тебе тех чувств, на которые ты рассчитываешь.

Тишина.

Он смотрел на меня, не двигаясь.

А потом смысл моих слов наконец дошёл до него.

Его лицо изменилось.

– Подожди… – он облизнул губы, нахмурившись. – Ты отказываешься?

Я кивнула.

И в этот момент в его взгляде что-то вспыхнуло.

– Ах вот в чём дело.

Он не моргал.

– Ты выбрала его.

– Дим, я…

– Почему? – он почти прошептал. – Что в нём такого?

Я отвела взгляд.

– Почему он?

Он напряжённо выдохнул, а затем бросил, уже громче, раздражённо:

– Он ничего тебе не даёт. Его нет рядом. Он замкнутый, вечно отдаляется. Он никогда не выберет реальность.

Дима резко провёл ладонью по волосам.

– Он даже себе не принадлежит, а ты зачем-то цепляешься за него, как за последнюю надежду!

Я стиснула зубы.

– Мне не нужно ничего.

Я сделала паузу.

– Я просто люблю его.

Дима замолчал.

А потом его взгляд потемнел.

Он резко ударил кулаком по столу.

Стаканы вздрогнули, один из них опрокинулся, жидкость тонкой полоской растеклась по дереву.

– Нет.

Он не принял моего ответа.

– Так не должно быть.

Он резко схватил меня за руку, крепко, грубо.

– Отпусти меня, Дима.

Но он только рассмеялся.

Коротко. Холодно.

– Отпустить? – его голос опустился на опасный шёпот.

Я почувствовала, как он приближается.

Как его дыхание касается моей кожи.

– Нет, Варь.

Он замолчал на секунду, затем выдохнул, медленно, отчётливо:

– Я знаю, что сделаю.

Я посмотрела в его глаза.

– Я его уничтожу.

Холодное, почти мертвенное спокойствие в его голосе заставило меня на секунду задержать дыхание.

Кровь застыла в венах.

А потом…

Гнев вспыхнул во мне, горячий, раскаляющий пальцы.

– Ты не посмеешь.

Он ухмыльнулся.

– Думаешь, я не смогу?

– Если ты хоть пальцем его тронешь…

Я встала.

Медленно.

– Я сама тебя уничтожу.

Дима моргнул.

А затем – улыбнулся.

Широко. Лениво.

Как будто я сказала нечто забавное.

– Надо же, какая смелая, – его губы почти коснулись моего уха, голос опустился до едва различимого шёпота. – Даже любопытно посмотреть, как ты собираешься выполнить свою угрозу.

Я не дрогнула.

– Давай. Посмотри!

Он взглянул прямо в мои глаза.

И я увидела, как его самоуверенность чуть дрогнула.

Я резко встала из-за стола и сделала шаг назад.

Мои слова разрезали пространство.

– Кажется, спрайты испытывают к тебе особенное влечение.

Он замер.

В его глазах потемнело что-то, чего не было секунду назад.

Он понял, что я говорю не просто так.

Я развернулась и ушла прочь.

Но знала — это ещё не конец.

-САША-

Система ОС дрожала, будто чувствовала чужака.

Я понял, что он здесь, ещё до того, как он проявился.

Тени в углах комнаты вытянулись неправильно, словно что-то скользило внутри них, готовое вырваться наружу. И вот он появился. Дима. Самоуверенный. Злой.

С ухмылкой, которую хотелось сбить.

Он не просто вошёл в мой сон.

Он разорвал границы, вторгся без приглашения, сломал дверь, даже не постучав.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? – я сузил глаза. – Я тебя не звал.

Лукьянов сделал шаг вперёд, небрежно засовывая руки в карманы.

– Очень хочется посмотреть, кого она предпочла мне.

Его голос был небрежный, но внутри него кипел гнев.

– Что в тебе особенного?

Я ухмыльнулся.

– Решил убедиться, что соперник не настолько жалкий, чтобы было не так обидно проиграть?

Он прищурился, но я видел, как его губы дёрнулись в нервной усмешке.

– Ошибаешься. Я ещё не проиграл.

Дима сделал шаг в мою сторону.

Атмосфера накалилась до предела.

Система чувствовала его.

Чужака.

Он был здесь лишний.

– Почему же ты не пришел в Легран, чтобы упростить себе задачу?

– Я не люблю бить людей, которые слабее меня. Это не в моих правилах.

Я откинулся на спинку кресла.

– Хочешь тут со мной подраться?

Я усмехнулся, но голос прозвучал холодно.

– Тогда иди сюда.

Дима не колебался.

Он бросился вперёд.

Но система ОС отреагировала.

Его движения замедлились, будто воздух стал густым, как патока.

Тени вокруг дрожали, словно что-то невидимое дёргало его назад.

Он здесь не хозяин.

Дима попытался ударить, но кулак прошёл сквозь воздух, будто мир просто отказывался его признавать.

Я отступил вбок.

Промах.

Он не успел среагировать.

Я нанёс резкий удар в челюсть.

Дима пошатнулся.

Ещё один – под дых.

Он осел на колени.

Громкий судорожный вдох.

Очень кстати.

Я давно хотел выместить свои эмоции по-настоящему.

Я видел, как его лицо исказилось от злости и боли.

– Хороший удар, скотина, – выдохнул он, вытирая губы, на которых уже проступила кровь.

Но даже в этом положении он ухмылялся.

Система давила на него тяжестью сна. Воздух искрил, как перед выбросом электричества.

Я видел, как из стен тянулись тени, как пространство сжималось, выдавливая его прочь.

Он понимал, что теряет контроль.

– Я тебе отвечу, но другим способом.

Голос дрожал.

– Я заберу её в качестве трофея.

Я ухмыльнулся.

– Посмотрим, как тебе понравится жить с мыслью, что она хочет другого.

На миг в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль.

Но он не дал этому закрепиться.

– Не сомневайся.

Он поднялся, выпрямился, вновь обретая самообладание.

– Она меня захочет.

Система начала его стирать.

Его образ стал размытым.

– Девчонка уже почти грезит обо мне.

Вокруг всё дрожало.

Сон начал его выталкивать.

– Разрешаю тебе понаблюдать за нами пару сюжетов вместо телевизора. Ах, да, ты же его не смотришь.

Голос его уже был искажён, как эхо в пустоте.

Я не ответил.

И прежде, чем я успел что-либо сказать, мир под ним дёрнулся, разорвался, как испорченная киноплёнка.

Он потерял равновесие.

– Что… – его голос исказился, дрожал, как эхо в пустоте.

Я смотрел на него. Система не ждала.

Диму выбросило прочь без предупреждения.

В последний миг он успел ухмыльнуться, прежде чем исчез. Мир захлопнулся за ним, как ловушка.

Тишина. Я сжал кулаки в ярости. Стёкла на окнах начали трескаться, пространство слегка деформировалось. Чувствовал, как в груди нарастает гнев.

Но ещё больше сомнения. Что, если Дима прав? Если её сердце разрывается между нами? Смог бы я это выдержать? Потому что часть меня всё ещё боялась узнать правду.

-ВАРЯ-

Коридор института бурлил голосами.

Смех, гул шагов, звонкий лязг шкафчиков, обычная суета между парами.

Я шла быстрым шагом, пока не заметила его.

Дима.

Он стоял возле входа деканата, привалившись к стене плечом, беспечно, расслабленно, как будто мир вращался вокруг него.

Но я знала, что это ложь.

Перед ним, сияя довольной улыбкой, стояла Наташа Полякова.

Я замедлила шаг.

Только не это.

Я должна была пройти мимо.

Но тогда я услышала.

– Ты ведь знаешь, что мне всегда нравились уверенные девушки, милая.

Я стиснула зубы.

Не останавливайся.

Просто иди дальше.

– Ты и раньше этого не скрывал, – голос Наташи был сладким, обволакивающим.

Она играла в игру, которую Дима только что начал.

Он наклонился ближе, будто доверяя что-то личное.

– Но, кажется, я всё же делал ставку не на ту.

Я сделала шаг вперёд.

А потом ещё один.

Медленно, бесшумно, но Дима почувствовал.

Я знала это по тому, как изменилось его дыхание.

Он говорил не для неё.

Он говорил для меня.

Проверял.

Испытывал.

– И ты решил исправить свою ошибку? – Наташа провела пальцем по его запястью.

Он позволил.

Даже улыбнулся.

– Вполне возможно.

Я замерла у окна, сделав вид, что смотрю на улицу.

Но каждое слово разбивалось внутри меня, как волна о камни.

Что он пытается доказать? Что я легко заменяема?

Всё, что он говорил вчера, уже ничего не значит?

Я не должна была об этом думать.

И уж точно не должна была чувствовать эту глупую обиду.

Но внутри что-то царапало, вырывалось, оставляя следы.

Наташа смеялась, не подозревая, что она не главная героиня этого спектакля.

Она была лишь инструментом.

Разменной монетой.

И я знала это так же хорошо, как и он.

Дима наклонился, что-то прошептал ей на ухо.

Она захлопала ресницами, довольно улыбнулась.

И только тогда он взглянул на меня.

Непрямо.

Боковым зрением, будто случайно.

Как будто это я была его главной аудиторией.

Но я не дала ему этого удовольствия.

Я отвернулась.

Развернулась и пошла прочь, прежде чем он увидит, что я сжала кулаки.

Прежде чем я сама успею осознать, что его игра сработала.

___

Я не спешила. После лекций не повернула к остановке, не вытащила телефон, чтобы проверить сообщения. Просто шла.

Медленно, никуда не торопясь, словно дорога сама знала, куда мне нужно, даже если я не была уверена.

Вокруг шумел город.

Где-то гудел перекрёсток, машины с хрустом тормозили у светофора, слабые солнечные лучи прорывались сквозь дымку на небе, рисуя на снегу длинные полосы.

На детской площадке несколько ребят лепили снеговика.

Один из них упал, громко смеясь, и тут же в него полетел снежок.

Кто-то визжал, кто-то смеялся так, как умеют только дети, с полной уверенностью, что ничего плохого с ними не случится.

Им было тепло, даже несмотря на мороз.

Я остановилась на тротуаре, чуть в стороне, и просто смотрела.

Снег прилип им на шапки, на ресницы, на плечи, но они не обращали внимания, будто не чувствовали холода, будто он не касался их.

В этом было что-то завораживающе простое: как будто мир ещё не успел сломать их привычку радоваться.

А у меня всё наоборот.

Внутри было пусто, как после грозы, когда небо ещё держит облака, но гром уже отгремел.

Никакой вспышки, никакого яркого взрыва, просто опустошение, которое не выкрикнешь.

Просто понимание: нет смысла возвращаться в ту точку, где что-то закончилось.

Я думала о Диме.

О его голосе, об этой неестественной лёгкости, с которой он смотрел на Наташу.

Стало даже как-то обидно, не за себя, а за то, что он оказался таким… предсказуемым.

Таким слабым, и одновременно опасным.

Я не злилась, просто устала. А дальше была только дорога.

Мимо магазинов, где мигали новогодние витрины, мимо кафе, где пар стекал по запотевшим окнам, мимо людей, у которых сегодня не было миссии, не было спрайтов, не было скрытой войны.

Я проходила сквозь всё это, как через пейзаж чужого фильма, который играл на фоне моей собственной тишины.

Потом мысли снова вернулись к Арчи. Он ждал. Был уверен, что я всё глубже попадаю под его влияние.

Именно поэтому я не могла позволить себе оступиться.

Снег хрустел под ногами.

Мне нужно было немного остыть.

Немного послушать этот мир, в котором всё продолжалось, даже если внутри что-то остановилось.

Я шла дальше, не поворачивая головы, не проверяя, смотрит ли кто-то вслед.

Мне не нужно было подтверждение.

Я просто знала: впереди мой шаг.

Моя линия. Путь, в котором я больше не позволю никому сбить меня с ритма.

19. Система предупреждает

-ВАРЯ-

Я стояла посреди двора своего детства.

Пейзаж вокруг казался слишком блеклым и ровным, словно стёртые временем воспоминания. Качели, на которых я когда-то каталась, слегка раскачивались под порывами ветра. Разбитые трещины на асфальте, облупленные стены, серый бетон. Всё замерло. Только я и Арчи.

– Давай, Варенька, сделаем шаг дальше, – его голос был мягкий, тягучий, с ленивыми нотками насмешки. – Ты ведь знаешь, кто следующий?

Отец.

Мне не нужно было слышать это слово, чтобы понять. Оно уже звучало в моей голове.

Я молча смотрела на качели, где когда-то сидела с мамой.

Арчи подошёл ближе, и я ощутила его присутствие за спиной, хотя он не касался меня.

– Ты справилась с этой пустышкой Поляковой. – Его голос скользил, будто масло по стеклу. – А твой папаша заслуживает большего. Он предал вас. Давно. Он даже не помнит, как выглядела его дочь, верно?

Что-то внутри меня медленно сжалось.

Наташа была другой.

Но отец…

К горлу подступило что-то тяжёлое. Как будто я снова маленькая, стою в дверях и смотрю, как он уходит.

Отец – это пустота, молчание, тень на фоне жизни.

Но Арчи не дал мне уйти в себя.

– Просто дай мне его вещь, и я покажу тебе, как легко отправить его в кошмар, – его голос был почти ласковый, обволакивающий. – Как заставить его проснуться в холодном поту и почувствовать то, что чувствовала ты.

Я медлила.

Но потом кивнула.

Арчи довольно улыбнулся.

И в этот момент краски померкли.

Я моргнула.

Земля под ногами дрогнула, будто глубокий гул пронёсся через почву.

И тут же раздался резкий, гулкий звук первых капель дождя.

Я подняла голову.

Сначала упала одна капля.

Потом ещё.

И вдруг с неба начала хлестать вода, затапливая тротуары, захлёстывая двор, как разбушевавшееся море.

Я вскинула руки, защищая лицо от ледяных потоков.

Но вода лилась отовсюду: с крыш, из воздуховодов, из стен.

Она собиралась лужами, потом поднималась, как будто двор медленно тонул.

– Чёрт! – воскликнула я, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги.

Холод воды пробрался сквозь обувь, воздух наполнился запахом сырости.

Арчи стоял, сложив руки на груди.

– Я знаю, что с тобой происходит, – сказал он спокойно, почти весело.

Я сжала зубы.

– Это система?

– Она борется с нарушителем.

Я поймала его взгляд, в груди всё перевернулось.

– Со мной?

Арчи ухмыльнулся.

– В отличие от меня, ты уязвима. Система не может меня блокировать. Ну, не в полной мере. – Он сделал паузу, будто растягивая эффект. – А вот тебя может зациклить прямо в этом потопе.

Я стиснула кулаки. В голове пронеслось:

«Как и тебя в твоем кошмарном пожаре.»

Эта мысль пронзила меня, как молния.

Арчи смотрел на меня, словно пытался прочесть мои мысли.

Он не отводил глаз, пока медленно расстёгивал верхнюю пуговицу рубашки.

Достал кулон, и я увидела, как тонкая золотая цепочка плавно скользила между его пальцев, ловя редкие проблески света. На конце свисал небольшой камень, похожий на застывшую каплю янтаря: гладкий, тёплый, с глубиной, в которой угадывались смутные тени. Он словно хранил внутри себя отблески далёкого солнечного света, пойманного когда-то давным-давно.

При каждом движении Арчи в камне будто вспыхивали крошечные искры, и казалось, что он жил своей собственной, тайной жизнью.

Как свет фонарика в густой темноте.

– Этот амулет – защита, – сказал Арчи. – Он не только скрывает нас от системы, но и даёт силу.

– Когда мы были детьми, мама дала каждому из нас по кулону, чтобы мы не боялись спать по ночам.

Я всматривалась в его лицо.

Там не было насмешки.

– Я носил его всегда. Долго не понимал, что он даёт мне больше, чем просто спокойный сон.

Он сжал кулон в ладони, его голос стал тише:

– С ним я знал, что мама всегда рядом.

Я отвела взгляд, чувствуя, как от этих слов внутри что-то переворачивается.

Но Арчи уже снова улыбался.

Я собралась с мыслями.

– Но ты ведь сказал, что такой же есть у Джо?

– Хм, а ты быстро соображаешь.

Арчи довольно улыбнулся.

– Джо хранит свой в штабе. В сейфе.

Я снова посмотрела на него.

Он покачал головой.

– Ты должна достать его.

Я моргнула.

– Этот кулон сделает тебя по-настоящему свободной, без него ты не сможешь продолжать игру.

Арчи сделал шаг ко мне, его голос стал мягким, почти шёпотом:

– Странно, что Джо сам тебе его не дал.

Внутри меня что-то сжалось.

– Почему?

– Неужели ты и в самом деле сама пришла…

Я напряглась.

Он смотрел на меня пристально, но в его глазах больше не было прежней осторожности.

Он верил мне.

Почти.

– Тебе нужна помощь, чтобы достать его?

Я почувствовала, как накатывает напряжение.

Я знала, что он скажет дальше.

– Твой спрайт может выяснить, где он его прячет.

Я не двигалась.

– Если он сам тебе не скажет… мы найдём его слабое место.

Он улыбнулся.

– Каждый человек ломается, если правильно нажать.

Я смотрела на него.

Но уже знала ответ.

Джо отдаст мне кулон сам.

Я не буду причинять ему вред.

Я медленно кивнула.

– Я подумаю, как это сделать.

Арчи довольно улыбнулся.

– Вот и правильно.

Но я уже чувствовала, как что-то внутри меня кричит.

___

Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя.

Прежняя Варя исчезла.

Куда-то делась та девушка, что пряталась за объективом камеры, боялась насмешек, держала дистанцию с людьми. Теперь на меня смотрел кто-то другой с тенью усталости под глазами, с новым выражением лица, с тяжестью в плечах, которая появилась всего за несколько дней.

Что со мной случилось?

Я закрыла глаза и вдохнула. Мне нужно было прийти в себя.

Сегодня я не пошла в институт. Просто не могла. Я говорила себе, что заболела, что мне нездоровится, но на самом деле причина была глубже.

Арчи…

Я чувствовала, как его слова до сих пор пульсируют в голове. Он был слишком убедителен, настойчив и опасен. Если я продолжу идти по этому пути одна, я рискую зайти слишком далеко.

Мне был нужен Джо.

К вечеру я заставила себя подняться и направилась в "Шервуд".

Звон колокольчика встретил меня, когда я вошла в лавку.

Запах сухих трав, нагретых стеклянных витрин, аромат дерева и чего-то неуловимого, магического. Здесь всегда пахло по-особенному.

Джо сразу заметил меня. Он сидел за прилавком, склонившись над каким-то амулетом, но, когда я сделала шаг вперёд, он отложил работу и посмотрел прямо мне в глаза.

– Наконец-то, – его голос был спокоен, но я слышала, что он напряжён. – Как обстоят дела?

Я прошла ближе, касаясь прохладной деревянной стойки кончиками пальцев.

– Он поверил, – сказала я.

Джо медлил, всматривался в меня.

– Ты уверена?

– Я пришла без кулона. Он воспринял это как промах с вашей стороны.

Джо молчал. Я знала, о чём он думает. Он взвешивал все риски.

– А теперь, если хочешь, чтобы я продолжала, – добавила я, – дай мне кулон.

Тишина.

Я чувствовала, как в нём шла борьба.

– Варя… – он вздохнул и опустил взгляд.

Я знала, что он боится. Он видел, как я изменилась. Видел, что я играю в слишком опасную игру.

Но выхода не было.

Это была единственная лазейка, чтобы добраться до Арчи.

Наконец Джо медленно встал.

Я наблюдала, как он подходит к старому сейфу в углу.

Металл глухо лязгнул, когда он открыл дверцу.

Запах лавки будто изменился, появилось что-то медовое, почти знакомое.

Он вынул изнутри небольшую шкатулку, открыл её и достал кулон.

Как будто вспомнился не твой собственный сон, а чужая нежность.

Я затаила дыхание.

В реальности он был просто красивый: тонкая золотая цепочка с янтарной каплей. Камень гладкий, тёплый, он ловил свет свечей в лавке, но пока не светился.

Я протянула руку, и Джо вложил его в мою ладонь, но его пальцы немного задержались на цепочке. Я поняла, как тяжело ему расстаться с ним.

Я смотрела на кулон, как на лекарство.

Этот кулон… Я понимала, что он нужен мне. Что без него я уже не справлюсь.

Джо внимательно наблюдал за мной.

– Варя… – его голос стал мягче, тише. – Это кулон моей мамы. Всё, что осталось у меня.

Я подняла на него взгляд.

Он смотрел внимательно, серьёзно, словно хотел запомнить этот момент целиком.

– Береги его, – тихо сказал он. – Она бы хотела, чтобы его носил тот, кто однажды спасёт нас всех.

Я сжала кулон. Камень тёплый, живой.

Но мне нужно было сказать главное, пока мы одни.

– Джо… спрайты Арчи постоянно следят за мной.

Он не отвёл взгляда. Не удивился. Просто слушал.

– Мне нужно, чтобы он поверил, что я украла кулон. Чтобы всё выглядело как предательство.

– Понял, – коротко кивнул Джо. – Если ты придёшь в мой сюжет – я всё скажу как надо.

– Спасибо, – выдохнула я, затем просто надела кулон себе на шею и почувствовала, как место, где прислоняется камень к груди, наполняется теплом.

С этого момента я была уверена – назад пути нет.

20. Плен темноты

-ВАРЯ-

Я вышла из "Шервуда", крепче сжимая в руке кулон. Он казался тяжёлым, не просто украшение, а нечто большее. Теперь у меня была защита.

На улице было темно, морозный воздух пах свежестью. Фонари лениво разбрызгивали жёлтый свет в пространстве, машины проносились мимо, и я шла быстро, почти на автомате, чувствуя, как внутри всё ещё перекатывается эхо последних событий.

Я сделала шаг в сторону переулка, срезая путь к дому.

И в этот момент тень отделилась от стены.

Рывок.

Чьи-то сильные руки схватили меня сзади, пальцы впились в плечи, тряпичная, пахнущая сигаретами ладонь накрыла рот.

Воздух ушёл из лёгких.

Я дёрнулась, но захват оказался слишком жёстким. Кто-то рывком оторвал меня от земли, прижал к груди.

Запах кожаной куртки.

– Спокойно, деточка.

Голос был холодный, мужской, с оттенком насмешки.

Рядом послышался шорох ткани, второй человек, его рука цепко поймала моё запястье.

Они ждали меня.

Хлопнула дверца.

Меня швырнули на сиденье. Я попыталась развернуться, но кто-то надавил на плечи, удерживая.

– Тебя просили по-хорошему. Раз не хочешь, будет по-плохому.

Сердце глухо ударило в рёбра, но я не кричала. Бесполезно.

Руки чужие, грубые, полезли в карманы. Телефон, кошелёк, студенческий, всё вытащили за секунды.

– Всё? – спросил кто-то второй, голос ниже, резкий.

– Всё.

Кулон остался на шее.

Они не догадались.

Я почувствовала, как машина тронулась, колёса мягко заскользили по мокрому асфальту, а я сделала глубокий вдох, стараясь держать дыхание ровным.

Страх должен был быть.

Но его не было.

Я уже прикрепила спрайтов к своим вещам.

И теперь они были у них.

Я закрыла глаза.

Считала удары сердца.

Меня вытащили из машины. Кто-то грубо дёрнул за руку, поволок в сторону чёрного входа.

Спустились вниз.

Гулкие шаги по бетонной лестнице, сырость въедалась в кожу, воздух пах плесенью.

Где-то впереди хлопнула железная дверь.

Меня бросили на холодный пол.

– Жди здесь, – сказал один из них.

Железо захлопнулось. Замок щёлкнул.

Я сидела в темноте, скрестив руки на груди, прислонившись спиной к холодной стене.

В подвале было сыро, пахло старым бетоном, плесенью и чем-то ржавым. В тишине было слышно, как по трубам наверху лениво прокатывается вода.

Я ждала.

Они придут. Они хотят, чтобы я боялась.

Но я не боялась.

Замок снаружи щёлкнул, и дверь открылась.

Я не двигалась, не поднимала головы сразу.

Тяжёлые шаги, глухой скрип металла, и вот он поставил стул прямо напротив меня и сел.

Я подняла взгляд.

Тот самый бизнесмен.

Я не удивилась.

Он смотрел на меня спокойно, с ленивой уверенностью человека, который привык управлять миром вокруг себя.

– Ну что, а теперь ты будешь делать, что я тебе скажу.

Сказал это как данность, как что-то неизбежное.

Я покачала головой, усмехнулась.

– Чего ты хочешь?

Он улыбнулся.

– Я знаю о тебе всё. Где живёшь, где учишься. Где твоя мать. Даже историю твоей болезни.

Я напряглась, но не подала виду.

– Сомнамбулизм, да? Как и у Арчи. Моего бывшего партнёра по бизнесу.

Он смотрел на меня с любопытством, как будто изучал новую инвестицию.

– Это очень интересно. Он больше не информирует меня, но теперь ты будешь делать за него эту работу.

Он сделал паузу, выжидая.

– Согласишься добровольно, не обижу тебя. Даже денег дам.

Я смотрела на него, холодно, ровно, с презрением.

– Я не буду этого делать.

Я не моргала. Он тоже.

Несколько секунд только тишина.

Потом он вздохнул, пожал плечами.

– Ну, посиди тогда тут одна в темноте несколько дней.

Его голос был такой же спокойный, как будто речь шла не о похищении человека, а о запертой в офисе бумаге.

– Посмотрим, как ты заговоришь через неделю.

Он встал, отодвинул стул, пошёл к выходу.

Дверь снова закрылась.

Замок щёлкнул.

Время здесь тянулось, как старый жёваный пластик. Я не знала, сколько минут прошло с тех пор, как дверь закрылась. Десять? Двадцать? Час? В темноте не за что было зацепиться.

Я слушала. Каждый звук, даже самый слабый, разрезал тишину, как нож по стеклу. Где-то наверху пронеслась машина, её гулкий рёв скользнул по трубам, затихая где-то в бетонных недрах. Кап… кап… кап – вода сочилась из трубы в дальнем углу, и этот звук стал единственным ориентиром в пустоте.

Я медленно вела пальцами по стене. Шероховатый бетон, холодный, влажный, в трещинах, как будто этот подвал дышал, будто сам хотел меня проглотить.

Ощущение сдавливало грудную клетку, не страх, нет. Скорее осознание того, как мал человек в полной темноте. Без ориентиров, без звуков и времени.

Но ведь он жил в этом.

Саша.

Я резко выдохнула.

Он не просто находился в темноте – это была его реальность.

И если он мог, я тоже могла.

Я коснулась кулона. Его тёплая поверхность была единственным доказательством того, что я всё ещё здесь, что я не растворилась в этом подземелье.

Медленно дышала.

Страх – это просто тень.

А в тенях я научилась ходить лучше, чем кто-либо.

Кажется, прошла вечность.

Но за дверью всё ещё была тишина.

Я успокоилась, позволяя этой мысли согреть меня, как кулон у груди.

Посмотрим, кто сломается первым.

Медленно поднялась на локтях, ощущая, как моё тело дрожит.

Наклонила голову и медленно улыбнулась.

Долго ли ты сам продержишься без сна?

Что же, удачи тебе, мистер Бессонница.

___

Темнота не давит.

Чувствую себя не пленницей, а охотницей.

Этот человек… он думает, что может владеть судьбами.

Покупать. Продавать. Подчинять.

Но сегодня он поймёт, что такое настоящий страх.

Я прикрыла глаза.

Я уже была там.

Бумаги на столе.

Чёткий ритм голосов.

Стрелка часов передвигалась ровно, размеренно, будто подчёркивая его контроль над ситуацией.

Он сидел в центре конференц-зала.

Одет безупречно. Костюм сидел идеально, галстук завязан точно по центру.

Власть чувствовалась в каждом движении.

Он говорил, и люди слушали.

Они кивали, записывали, соглашались.

Но что-то было не так.

Впервые он это почувствовал.

Что-то искажало воздух.

Еле уловимое движение на периферии зрения.

Кто-то сидел слишком неподвижно.

Другой человек не моргал слишком долго.

И вот…

Один из сотрудников развернул голову под неестественным углом.

Он не двигал плечами.

Не менял выражение лица.

Просто медленно повернул голову.

Голова на секунду замерла, а потом провернулась дальше, сделав полный круг.

И тут он заметил главное.

У него не было лица. Лицо стёрто. Просто гладкая поверхность.

Холодный пот проступил на висках.

Второй человек поднялся со стула.

Его движения были рваными, будто куклу дёргали за нитки.

И у него тоже не было лица. И ещё один. И ещё.

Весь зал превратился в безликие фигуры.

Они поднялись одновременно.

Он резко вскочил, стул гулко отлетел назад.

Виски пульсировали. Это не могло быть реальным, но фигуры двигались к нему.

Они тянулись пальцами к его глазам. К его рту. К его дыханию.

Он хотел закричать, но не мог. Лёгкие не слушались. И тут он проснулся.

Тишина.

Темнота тягучая, вязкая, давящая.

Он резко дёрнулся, хватаясь за одеяло.

Его грудь вздымалась в лихорадочном дыхании.

Дом. Он дома. Он в безопасности.

Рука дрожала, когда он потянулся к ночнику.

Кнопка щёлкнула, тусклый свет разлился по комнате.

Кровать, тумбочка, фигурка на полке.

Всё на месте.

Он медленно откинулся назад, пытаясь выровнять дыхание.

Но тут он замер.

Увидел.

Меня.

Я стояла в углу комнаты, сливаясь с тенями. Видела, как менялось его лицо.

Из ошеломления в страх. Он не верил.

Его руки судорожно сжимали простынь.

– Как ты выбралась?!

Его голос был ломкий, срывающийся, дрожащий.

Я чувствовала каждую крупицу ужаса в его дыхании.

И мне это понравилось.

Я помнила тот момент.

Как проснулась и увидела его.

Арчи.

Как он стоял в полумраке, улыбался, а я не могла дышать от одного его взгляда.

Я чувствовала тогда, как принадлежу ему.

Тогда я была жертвой.

Но теперь?

Теперь я смотрела на этого человека с таким же холодным, ленивым, насмешливым взглядом.

Контролировала его страх.

Он чувствовал то же, что чувствовала я.

И мне нравилось это чувство.

Я сделала шаг вперёд.

Он вжался в матрас, лицо бледное, напряжённое.

Я улыбнулась и медленно протянула руку. Тень за моей спиной ожила. Она сгустилась, сформировалась, потянулась. Из глубины вышел спрайт.

Он был чёрный, безликий, голодный. Пальцы спрайта коснулись воздуха, двинулись к его лицу. Он не мог пошевелиться. Он не мог закричать. Его глаза были расширены.

Он понимал, что сейчас начнётся самое страшное.

Я наклонилась ближе к нему.

Голос прозвучал спокойно, как команда из другого мира.

– Приступай.

Спрайт вошёл в его голову.

Я не знала, что он ему показывал, не хотела знать.

Наш почтенный господин дёрнулся, как тряпичная кукла, осел, и мир исчез вместе с ним.

Я потеряла его из сюжета, провалилась.

В следующий момент декорации изменились.

Тьма вокруг меня растворилась.

Но улыбка ещё оставалась.

___

Я снова оказалась в Ломбарде Арчи.

Чёрно-белый мир не отторгал меня, а напротив, принимал, как будто я всегда была его частью. Мои сюжеты, потерявшие краски, теперь сливались с этим местом так естественно, что становилось страшно.

Вещи на полках, чужие судьбы, брошенные воспоминания. Всё затаилось в полусвете, будто ждало, когда его коснутся.

Я подняла глаза.

Арчи сидел за стойкой. Перебирал в пальцах что-то металлическое: пуговицу, скрепку, цепочку. Мелочи, которые когда-то принадлежали какому-то реальному человеку. Он знал, что я пришла. Заметила по тому, как чуть приподнялся уголок его губ.

– Какая бодрая, Варя, – произнёс он лениво, и всё же в голосе что-то изменилось. Как будто он не мог поверить, что это действительно я. Что мы снова в одном кадре.

Я покачала головой. Голос не сразу нашёл дорогу наружу, будто всё ещё отзывался дрожью от подвала, от его слов, от себя самой.

– Бодрая – это мягко сказано.

Он кивнул, изображая заинтересованность. Потом резко встал, обошёл стойку и как бы невзначай коснулся моего плеча кулаком – слегка, но в этом жесте было больше, чем просто одобрение. Как старший брат, которым он никогда не был.

– Ну-ка, рассказывай.

И я рассказала.

Как пахло в подвале. Как стены давили. Как он – человек с голосом радиоведущего и глазами продавца душ, предлагал цену за мои услуги информатора. Как я смеялась ему в лицо, а потом вошла в его сон. И всё перевернула.

Пока я говорила, Арчи не перебивал. Только смотрел. Сначала с интересом, потом с восхищением. Его улыбка расползалась медленно, как пятно на старой ткани. Глаза блестели.

Когда я закончила, он засмеялся.

Смеялся так, что отдавалось эхом во всей комнате.

Ему нравилось это.

– Очень хорошо справилась, – сказал он, сверкнув глазами. – Прямо очень хорошо.

Я посмотрела на него внимательно.

– Арчи, ты знаешь этого человека. Объяснись.

Смех исчез с его лица.

Он изменился.

Выражение стало задумчивым, губы сжались в тонкую линию.

– Это ошибка моего прошлого.

Я ждала.

Арчи скрестил руки и напрягся.

– Пётр Николаев, – наконец сказал он. – Когда-то я решил ему помочь.

Я моргнула.

– Ты? Помочь?

Арчи усмехнулся, но без привычной насмешки.

– Да. Он был меценатом, жертвовал деньги в детский дом, где я вырос. Я видел в нём человека, который действительно мог изменить что-то в этом мире.

Он откинулся назад, накрутил рукав пиджака.

– Но он оказался таким же, как и все. Алчным. Захотел больше. Власти, денег, информации. Помогал детдому, как позже я узнал, из-за пиара.

Арчи покачал головой, в глазах читалась усталость, но не сожаление.

– Я знал, что однажды он принесёт мне проблемы. Поэтому общался с ним анонимно, тайными сообщениями. Но, видимо, он нашёл способ меня вычислить.

Я вспомнила, как Николаев смотрел на меня, когда сказал: "Сомнамбула, как Арчи."

– Он не был доволен тем, что ты больше не работаешь на него.

Арчи фыркнул и криво ухмыльнулся, перебирая что-то в ладони.

– Ага. И решил подчинить себе сомнамбулу.

Он приподнял брови, и вдруг выдохнул короткий, сдавленный смешок. Потом ещё один. Смех нарастал, прорываясь всё громче, как будто он не мог остановиться, не хотел.

– Даже девчонка справилась! – выдохнул он сквозь смех. – Ты только вдумайся…

Он откинулся на спинку стула, хлопнул ладонью по стойке, не теряя контроля, а подчёркивая его. Смеялся хрипло, сдавленно, почти зло. Смех шёл из глубины, тяжёлый, вязкий, как топь, в которую он втягивал всех, кто пытался его переиграть.

– Молодец, Варя, – наконец произнёс он, вытирая угол глаза. – Вот это я понимаю.

Я смотрела на него молча. Дрожь после подвала ещё не ушла, а он вёл себя так, будто мы просто обсуждали спектакль.

– Помоги мне, Арчи.

Он повернулся. Улыбка осталась, но в глазах теперь был холодный блеск.

– Кулон у тебя? – спросил он, как бы между прочим, но голос стал чуть ниже, чуть внимательнее.

Я молча кивнула и достала его из-за ворота свитера. Камень вспыхнул в полумраке, как живая искра.

Глаза Арчи резко вспыхнули удивлением.

– Так быстро достала.

– Я знала, где Джо его прячет. Отвлекла его… и стащила.

Я говорила ровно, спокойно, будто это было делом минутным.

Он должен был поверить, и он поверил.

– Отличная работа, Варя, – медленно произнёс Арчи, глядя на кулон так, словно видел не вещь, а силу. – С этим кулоном тебе теперь нечего бояться. С ним ты способна на всё. С ним ты – главная в мире ОС.

Я смотрела на него, стараясь не дышать слишком громко.

– И что теперь? Что мне делать?

Он приблизился. Его голос снова стал тёплым, почти ласковым, но в этом тепле была сталь.

– Просто продолжай в том же духе и жди.

Пауза.

– Поверь моему опыту… Он не только тебя отпустит. Он начнёт бояться темноты.

Я смотрела на Арчи, на его ленивую ухмылку, на то, как он вертел в пальцах пуговицу, словно это просто очередной кусок металла, не имеющий значения. Но его голос… В нём что-то было. В тот момент, когда он сказал, что хотел помочь меценату, когда его лицо на долю секунды стало серьёзнее, когда в глазах мелькнуло что-то похожее на… разочарование? Нет, не просто разочарование. Потерянная вера.

Я попыталась представить этого человека другим. Арчи, который действительно верил, что может изменить мир. Который не просто пользовался системой, а пытался что-то исправить.

Но как?

Я вспомнила его методы. Он мучал людей, сводил их с ума, превращал кошмары в пытки. Всё ради того, чтобы угодить этому Николаеву? Или он тогда ещё думал, что делает что-то правильное?

Моё сердце сжалось.

Нет. Он не был ни добрым, ни великодушным.

Он не открывал больницы. Не спасал бездомных детей.

Он просто вписался в чужую легенду богатого подонка, который хотел казаться великим меценатом, а на деле покупал себе красивый имидж.

И Арчи…

Он ему помогал.

Я сделала медленный вдох, пытаясь разжать пальцы.

Если он когда-то и пытался быть хорошим, то каким способом? Запугивая, ломая людей, играя в Бога? Если он пытался сделать мир лучше, то ценой чужих страданий.

Я посмотрела на него, и что-то внутри меня дрогнуло.

А если бы он встретил другого человека? Того, кто действительно хотел бы помочь, а не только делать вид? Тогда бы он изменился?

Или в нём всегда это было?

Тень, хищный оскал, эта игра, в которой он не умеет просто давать, он умеет только забирать.

Я вспомнила, как он смеялся, когда узнал, что я справилась с Николаевым. Как его глаза вспыхнули азартом.

Да, он когда-то пытался.

Но теперь ему нравилось быть монстром.

А что, если и мне понравится? Где эта грань?

___

Иногда мне казалось, что прошла ещё одна ночь.

Но я не была уверена. Здесь не было времени.

Только бетон, капли и тишина, в которой мысли становились громче дыхания.

Иногда дверь наверху едва приоткрывалась – скрип короткий, сдержанный, и на ступеньки ставили стакан воды и пару кусков хлеба.

Без слов, без шагов.

Видимо, морить голодом цели не было. Значит, я была нужна живой.

Я пыталась держать голову прямо, но она всё чаще склонялась к коленям.

Сон приходил рывками, как сбой системы.

Сознание висело между провалом и просветом, между воспоминанием и иллюзией.

Я боялась потерять контроль даже на мгновение.

Что сейчас делал Саша?

Наверное, сидел в Легране, как всегда.

Пил кофе. Перебирал салфетку.

Может, сложил из неё журавлика просто по привычке.

И, возможно, если задержался чуть дольше обычного, то это тоже была просто привычка.

Наверное, он даже не заметил, что я исчезла.

Или заметил, и решил не вмешиваться.

Он ведь умел отпускать.

Лучше всех.

Я почти слышала его спокойный голос.

Такой голос не закричал бы, даже если сердце сжималось до точки.

Он просто молчал.

Так, как молчала сейчас вся эта комната.

А Дима?..

Я думала о нём и не знала, злилась ли или уже устала.

У него теперь точно было чем заняться.

Полякова. Её жалобы, её паузы, её нужда быть услышанной.

Он ведь любил внимание.

Наверное, ему было приятно быть тем, кто поддерживал, пусть даже ту, кто когда-то ломала других.

Я не ревновала.

Я просто не верила, что кто-то, увидев, как ты горишь, будет ждать, когда ты выберешься из пепла.

Все хотели быть рядом, когда ты уже целая.

А не когда с тебя осыпается пыль.

И Джо…

Он должен был оставаться выше всего этого.

Я не хотела, чтобы он видел меня вот такой.

Сломленной. Грязной.

С пустым взглядом, сбившимся дыханием и запястьями, которые до сих пор ныли от захвата.

Я больше не была той, кого он впервые увидел в «Шервуде».

Я теперь стояла на одной ступени с Арчи.

Не потому что хотела.

А потому что иначе было не выжить.

Я смотрела в ту же бездну и не моргала.

И если бы я упала, то только по своей воле.

Справилась бы сама.

Не потому, что была сильной.

А потому что не позволила бы себе быть слабой.

Мне просто нужно было немного времени.

И немного темноты.

Здесь, под землёй, где всё было на своих местах.

Где никто не увидел бы, как я собираю себя по кусочкам.

Где не было никого, кто сказал бы: «Ты могла попросить помощи».

Могла бы.

Но не стала.

Тепло кулона у груди еле заметно пульсировало.

И вдруг я почувствовала, как веки начали тяжелеть.

Не резко. Медленно. Почти лениво.

Так приходил не сон – дрёма.

Он заснул.

Николаев.

Ну надо же.

Видимо, даже энергетики когда-нибудь сдавали позиции.

Никто не мог не спать вечно.

Даже те, кто привык платить за бессонницу деньгами, а не страхом.

Все ломались.

Рано или поздно.

Я выдохнула в темноту.

Улыбнулась.

Что ж…

Продолжим наше веселье.

-САША-

Я ждал.

Внутри Маски сна было тихо.

Полумрак, пустые кресла, занавес, который давно никто не трогал.

Всё застыло, как будто само место устало или ждало, как и я.

Это должно было быть нашим штабом.

Местом, где мы собирались, чтобы работать вместе.

Но каждый раз что-то не складывалось.

Каждый был сам по себе, даже когда мы были вместе.

Рядом со мной были Джо и Алёна.

Джо стучал пальцем по подлокотнику, но это был не ритм, а нервный тик. Алёна сидела слишком неподвижно, её пальцы вцепились в запястья, будто она пыталась удержать себя от чего-то страшного.

Влад метался по комнате, его движения были резкими, неровными, как у человека, который слишком долго подавлял панику и теперь уже не мог.

– …Нет, ну я серьёзно, я слышал. Его будто бы видели в двух местах одновременно!

Он оглянулся, его тень мелькнула на стенах, как будто их тут было двое.

– Говорят, Арчи теперь может быть в нескольких снах сразу. Одновременно.

Я почувствовал, как сжался воздух.

Джо усмехнулся, но его пальцы застыли.

– Арчи всегда мог делать невозможное, – его голос был ниже, чем обычно. – Но это уже паранойя, Влад.

Я тоже чувствовал это.

Что-то было не так.

Слишком много молчания.

Из-за кулис появился Дима.

Что-то в его лице заставило меня насторожиться.

Я не моргал.

Дима сделал два шага вперёд, его тень расколола комнату.

– Варя.

Джо резко развернулся в его сторону.

– Что с ней?

Дима не сразу ответил. Лицо словно окаменело.

– Её нет.

Тишина.

Но это была не пустая тишина.

Это была та, что приходит перед штормом.

– Что значит "нет"?

Дима говорил резко, срывая слова, как будто они рвались из него помимо воли.

– Она не появлялась в институте уже неделю. Никто её не видел. Соседка говорила, что тоже не видела.

Я не двигался.

Но внутри всё плавилось.

– Чую, тут без того детектива не обошлось, – Дима говорил сквозь зубы. – Тем, который пытался её купить.

Джо наклонился вперёд, пальцы сдавили край сиденья так, что ткань сморщилась под рукой.

– Ты уверен?

Дима молчал.

Но мне и так было ясно.

Говорили, её давно не было в институте.

Соседка не видела.

Фигурировал тот самый детектив.

Слова липли к ушам, но не проходили дальше.

Что-то внутри начинало сжиматься.

Но я уже не слышал их.

Потому что моё сознание уже застыло на одном моменте – "Варя пропала".

Я попытался войти в её сюжет.

Но его не было.

Я почувствовал, как меня оттолкнула пустота, как меня просто не впустили.

Я попробовал зацепиться за что-то, что было связано с ней – её сны, эмоции, прошлые сюжеты.

Ничего.

ОС глухо молчала.

Я видел в темноте очертания людей, но её там не было.

Она либо не спала, либо была заякорена в чужом сознании.

Я не мог к ней прорваться.

Но в реальности я и так не видел.

И это впервые за долгое время сделало меня по-настоящему беспомощным.

– Чёрт, – Алёна перевела дыхание, её взгляд снова упал на меня. – Саша, ты…

Я знал, что она видела.

На мне не было лица, но мне было плевать.

Я сжал кулаки.

Тени вокруг сгустились.

Воздух дрожал.

Влад нервно переминался с ноги на ногу.

Он что-то вспомнил.

– Э-э… вообще-то… – его голос дрожал, он поднял руку. – Я был в Альтере. Ну… типа случайно…

Все повернулись к нему.

Джо медленно прищурился.

– И?..

Влад сглотнул.

– Я слышал слухи, что Альтера стала шире, пополнилась чужими страхами.

Некоторые обсуждали, что Варя она… пугала какого-то мужчину.

Тишина.

Но я её не слышал.

– Что? – голос Димы прозвучал глухо, как эхо в пустой комнате.

– Она… кого она пугала?

Влад растерянно пожал плечами.

– Не знаю. Какой-то странный человек. Никто его раньше не видел.

В голове разлетелись осколки мыслей.

Я не понимал.

Варя не могла…

…или могла?

Алёна потеряла голос на секунду, но потом её лицо ожило гневом.

– И ты решил, что об этом можно не докладывать?!

Влад поднял руки, попытался оправдаться.

– Я думал, это часть плана! Я думал, вы все в курсе!

Я сейчас разбил бы что-нибудь.

Что угодно.

– Влад, ты идиот.

Джо встал.

Его движения были резкими, как вспышка.

Маска сна казалась тише, чем когда-либо.

Я чувствовал, как воздух сжимается.

Но больше ничего не чувствовал.

Только злость.

Если Варя действительно была там… то она в ловушке.

Я не знал, как помочь ей в реальном мире.

И это бесило сильнее всего.

Лукьянов вспыхнул словно спичка.

– Я тебе говорю, её нет уже неделю!

Алёна прикрыла рот рукой, её глаза бегали между мной и Джо, как будто она надеялась, что кто-то из нас сейчас скажет, что это просто ошибка.

Я молчал. В голове была глухая, давящая пустота.

Это было не похоже на Варю.

Она могла уйти, могла скрыться, но не могла исчезнуть без следа на неделю.

– Если это связано с тем детективом… – голос Димы дрожал, но не от страха, а от злости. – Мы должны…

– Должны что? – Джо нахмурился, его взгляд был холодным, сосредоточенным. – Ты уверен, что она не просто…

Дима стоял рядом с Джо, его скулы были напряжены, но я не собирался ждать, пока он потеряется в своих домыслах.

Я схватил его за воротник и резко потянул на себя.

– Ты был рядом с ней чаще всех, – сказал я ровно, без эмоций. – Когда ты в последний раз с ней разговаривал?

– Я… – он моргнул, сбитый с толку. – Перед тем, как она исчезла, но…

– Нет "но"! – мой голос стал резче. Я не имел права быть беспомощным. – Ты сказал, что она не появлялась неделю. Кто последний видел её? Кто её искал? Кто-то вообще что-то сделал?!

И тут Дима дёрнулся.

Он моргнул, его лицо резко изменилось.

Рука потянулась к карману, но это не он управлял движением, его вытолкнуло в реальность.

21. На грани смерти

-ВАРЯ-

Вокруг стояла тишина. Такая, что любой звук показался бы здесь чужим.

Где-то наверху послышались шаги.

Он спускался по лестнице, с каждым шагом словно цепляясь за воздух, дыхание его отдавалось глухим эхом.

Я стояла на месте и не двигалась, не потому что не могла, а потому что в такие моменты лучше было просто ждать.

Дверь резко открылась, в проёме был он.

Пётр Николаев.

Он уже не был тем человеком, которого я видела неделю назад.

Пиджак висел на нём, как на вешалке; лицо осунулось, щёки впали, а кожа на скулах натянулась, будто пергамент, пересохший от времени.

Под глазами были синие тени, будто от ударов, которых никто не наносил.

Он был серый. Серый до кончиков пальцев, до волос, до пыли под ногтями.

В руке у него был пистолет, но он дрожал вместе с ним, не как человек, готовый стрелять, а как тот, кто держался за иллюзию контроля. Это уже была не угроза, а жест отчаяния.

Прошла неделя. Семь ночей, в которых он не спал по-настоящему: только закрывал глаза и снова проваливался в пустые лица, в собственный страх. Я использовала каждую из этих ночей.

Сначала это были обрывки, шаги в пустой комнате, отражение, которое смотрело на него дольше, чем положено, и незнакомый голос в телефонной трубке. Потом пришли образы: те, кого он боялся видеть, и те, перед кем хотел бы оправдаться.

Я действовала точно и дозированно: не пугала, подтачивала. Спрайты не нападали, они просто стояли рядом, и он знал, что не мог их прогнать. Мне даже не пришлось особенно стараться, у него оказалось слишком много скелетов в шкафу. Спрайты нашли их всех.

Они вытаскивали прошлое на свет – молча, методично, пока он не начал бояться даже собственных воспоминаний. Он пытался проснуться, но сон держал крепче. Он понял, что всё это не случайность, не болезнь. Это была я.

И теперь он был здесь. Серый, опустошённый, с пистолетом, который не мог удержать.

А я просто смотрела.

Он сделал два шатких шага, пистолет был направлен прямо мне в грудь, но даже не фиксировался на одной точке.

– Умри… исчадие ада.

Голос был слабый, сломанный, как нитка, которую вот-вот порвёт.

Я не боялась.

Даже не притворялась.

Просто смотрела.

Наклонила голову, медленно, будто разглядывала что-то несущественное.

Видела, как капля пота стекала по его виску.

Как его палец напрягался на спусковом крючке.

Я улыбнулась.

– Ты думаешь, я оставлю тебя после смерти?

Он вздрогнул.

Я сделала шаг вперёд. Медленный, тяжёлый.

– Мои кошмары будут преследовать тебя.

Он сглотнул.

– Каждую ночь.

Пистолет дёрнулся.

– До тех пор, пока ты сам не выбьешь себе мозги.

Он вскрикнул.

– Это ложь!

Палец сжал спусковой крючок.

– А ты проверь!

Щёлк.

Но не выстрел.

Пистолет медленно опустился.

Его плечи дёрнулись.

Шаг назад.

Ещё один.

Он сорвался с места и побежал.

Через секунду он влетел обратно.

Глаза горели паникой, руки дрожали.

Он швырнул мне в лицо рюкзак.

Кошелёк, телефон, документы – всё рассыпалось по грязному полу, как мусор, от которого он хотел избавиться.

– Забирай! Всё забирай и убирайся!

Он орал так, будто этим криком мог меня остановить или напугать.

Но мне не было страшно.

Я спокойно наклонилась, собрала вещи по одной, словно у меня ещё было время.

Молча застегнула рюкзак, не глядя на него.

И выпрямилась.

Я не сказала ни слова.

Просто ушла.

Поначалу шагом, потом перешла на бег.

Бежала, пока небо над головой не вернулось, пока тяжёлый бетон подвала не сменился асфальтом и ночным воздухом.

Холодный ветер врезался в грудь, и я глотала его, как спасение.

Город шумел: фары, голоса, проносящиеся мимо машины, и никто не знал, что только что произошло.

Я поставила руки на колени, тяжело дышала, и вместе с воздухом внутрь входило что-то острое, живое, почти обжигающее.

По коже пробежал жар, напряжение не отпускало, но внутри было пусто.

Я была свободна.

Но не верила, что это конец.

___

Я всё ещё бежала.

Асфальт был скользкий, тускло блестел от наледи, фонари отражались в размытых пятнах инея, как в запотевшем стекле.

Воздух был тяжёлый и острый, с каждым вдохом резал горло, будто внутри разрасталась ледяная щепка.

Я не думала, не видела, не чувствовала.

Просто бежала.

Ноги подкашивались, мышцы ныли, колени подгибались. Мой рюкзак бил по спине, тяжёлый, чужой, словно это были не мои вещи, а обломки той, кем я была ещё вчера.

Шаг. Ещё шаг.

Но тело сдалось.

Я резко остановилась, ступни скользнули по наледи, и я чуть не упала.

Согнулась, упираясь ладонями в колени, и какое-то время просто дышала – коротко, судорожно, тяжело.

Воздух рвал горло, сердце гудело в висках, будто оттуда вот-вот сорвётся.

Я была жива. Но рядом никого. Я была одна.

Пальцы судорожно потянулись к рюкзаку, нащупали телефон. Достала, дрожащими руками нажала кнопку.

Ничего.

Чёрный экран.

– Чёрт… ну же, давай…

Жала сильнее, зубы сжимались, пальцы белели.

И вдруг жизнь.

Тусклый свет экрана вырвался из темноты, отразился в моих расширенных зрачках.

Один процент.

Боже.

Моё сердце пропустило удар.

Я даже не думала.

Просто набрала.

Дима.

Гудки.

Один.

Второй.

Третий.

– Ну же, Лукьянов…

Гудки.

Тяжесть накатила, мир сузился в чёрную точку. Если он не ответит…

Щелчок.

– Алло?!

Его голос ворвался, как разряд электричества.

Я ожила.

– Варя?! Где ты?!

Я открыла рот, но на секунду не могла выдавить ни звука. Горло перехватило, в груди всё сжалось.

– Жива, но… чёрт, у меня мало времени. Мало заряда. Забери меня. Я… я не знаю, где я.

Я судорожно вертела головой, но уличные фонари, тёмные витрины магазинов, одинаковые фасады домов – всё сливалось в одно пятно.

– Ты в городе?!

– Да!

– Смотри на таблички домов!

Я искала. Лихорадочно, взгляд скакал, фокус терялся, но я увидела.

– Солнечная, 15.

– Что ещё?!

– Дома, высотки… какие-то…

– Ладно. Жди. Я скоро.

– Сколько?!

– Минут двадцать.

Я закрыла глаза, телефон выскользнул из пальцев.

Экран погас.

Связь оборвалась.

Но Дима ехал.

Я прижала телефон к груди, как будто это могло защитить меня.

На улице было пусто.

Я не знала, который час, но ночная тишина висела густо, тяжело, будто пропитывала кожу.

Я куталась в куртку, но она не спасала.

Нос замёрз, пальцы онемели. Я пыталась их согреть, но чувствовала только липкую влагу на ладонях.

Я устала.

Тело дрожало от холода, но я не могла никуда уйти. Если бы я двинулась с места, если бы свернула в переулок или зашла в чужой подъезд, он просто не нашёл бы меня.

– Потерпи, Варя… ещё чуть-чуть…

Я говорила это вслух.

Мой голос звучал чужим.

Минуты текли.

Мир будто замедлялся.

Я шаталась. Всё расплывалось.

И тут…

Фары.

Свет ударил в глаза, и я зажмурилась, машинально отступая назад.

Машина резко затормозила, мотор замер, хлопнула дверца.

Я увидела, как из света вышел он – тёмная фигура на фоне сверкающей пустоты.

– Варя…

Его голос прорезал ночь, и в этом звуке было всё: тревога, надежда, жизнь.

Я не двигалась.

Он подошёл ближе.

И его пальцы коснулись моей руки.

Тёплые. Настоящие.

Попыталась что-то сказать, что со мной всё в порядке, что я держусь, но горло сжалось, дыхание сбилось.

Воздух вдруг стал слишком тяжёлым.

Я посмотрела на него в последний раз, и упала ему в руки.

Темнота мягко накрыла, как одеяло.

___

Я очнулась от ощущения чужого присутствия.

Остатки сна рассыпались за секунду.

Где я?

Я резко поднялась, взгляд заметался в темноте.

Комната. Полумрак.

Я была не одна.

Рядом сидела Алёна.

Она молча наблюдала за мной.

В её глазах была тревога, но как только она увидела, что я пришла в себя, лицо её смягчилось.

– Ты в безопасности, – сказала она. – Всё хорошо.

Я не верила.

Я всё ещё слышала гул машин за окном.

Чувствовала холод на коже.

Где-то в груди застрял страх, он не уходил, он всё ещё был там.

Я резко сжала пальцы в кулак.

Медленно вдохнула.

И выдохнула.

Я была свободна.

– Где я?..

Голос хрипел, словно меня вытащили из чёрной бездны и резко включили обратно в реальность. Горло было пересохшее, язык будто ватный, а воздух казался слишком тёплым, непривычным после холода улицы.

Комната плыла. Я моргала, пытаясь сфокусироваться. Медленный, тяжёлый миг.

Обои. Стол. Полка с книгами.

Сначала это место показалось незнакомым.

Но потом… до меня дошло.

Я была у Лукьяновых.

И совершенно не понимала, что чувствовала.

То ли облегчение, то ли стыд, то ли просто желание спрятаться с головой под одеяло. Я машинально осмотрела себя – одежда была на месте.

– Ну хоть одета, – пробормотала я, пытаясь выдавить неуклюжую шутку, лишь бы заполнить тишину.

Алёна фыркнула, уголки губ чуть приподнялись.

– Дима, конечно, парень с характером… но не до такой же степени.

И тут в дверном проёме появился он.

Я почувствовала его присутствие раньше, чем увидела.

– Вот ты какого мнения обо мне, Рейнер? – его голос был лениво-обиженный, но я сразу поняла, что это игра. Настоящее пряталось за словами.

Я моргнула, фокусируясь на нём.

Дима выглядел… разбитым.

Глаза чуть покрасневшие, будто не спал несколько ночей. Футболка мятая, волосы растрёпаны так, словно он провёл в этом состоянии уже слишком долго.

Он переживал.

Но, конечно, Дима Лукьянов не сказал бы этого вслух.

– Ты была в таком состоянии, что, знаешь ли, это не очень-то возбуждает.

Я фыркнула, но заметила, как его пальцы дёрнулись.

Что-то там, под этой маской сарказма, не давало ему расслабиться.

Алёна встала, бросила на меня быстрый взгляд.

– Я пойду сделаю чай.

И ушла, оставляя нас наедине.

Дима подошёл ближе.

Он не сел на стул.

Нет.

Он опустился прямо на пол, прислоняясь спиной к кровати, на уровне моего плеча.

Его рука нашла мою.

– Ты нас напугала, – тихо сказал он.

Горячие пальцы окутали мои холодные.

– Я уже хотел звонить по моргам.

Я улыбнулась. Это плохо, наверное, но я улыбнулась.

– Я восстала из мёртвых, чтобы продолжать донимать тебя, Лукьянов.

Он повернул голову, хмыкнул.

– Ладно. Донимай.

Я приподняла бровь.

– Серьёзно? Ты разрешаешь?

Он зажмурился на секунду, словно собирался с силами.

А потом…

Улыбнулся.

– Да.

В другой руке он вертел что-то крошечное. Пальцы перебирали, как будто боялись отпустить. Пластик чуть поскрипывал.

Я приподнялась, прошептав:

– Что это?

Он вскинул взгляд, чуть удивлённый, что я заговорила. Затем опустил глаза обратно на свою ладонь. Там была фигурка. Маленький человечек, как будто из Лего. Потёртый, один глаз почти стёрся, костюм, как у супергероя.

– А, это… – ответил он с лёгкой заминкой. – У него нет имени. Просто Герой.

Я улыбнулась. Тихо. Почти нежно.

– Любимая игрушка из детства?

Он кивнул, и на лице мелькнуло что-то неожиданно тёплое.

– Даже больше. Это мой амулет. Джо доработал его и поместил знак онера. Он помогал мне лучше чувствовать… сосредоточиться. В ОС, когда всё могло ускользнуть, он держал меня. Усиливал. Иногда будто подсказывал. Благодаря ему я нашёл тот нужный сюжет, который Джо искал в архивах Арчи. Так что… Герой всегда приходил на помощь.

Я смотрела на него, не отводя взгляда. В этом человеке было столько противоположностей. Грубость и нежность, самоуверенность и тревога, огонь и холод. И память. О том мальчике, который хотел быть сильным.

Я тихо сказала:

– Значит, он и правда Герой.

Дима ухмыльнулся, чуть лукаво, чуть грустно:

– Ну… иногда он ещё любил ныть, путаться под ногами и делать глупости. Но всё равно полезный тип. Прям как я.

И мне на секунду стало так тепло, как будто всё плохое осталось за дверью.

___

Я проснулась в тишине.

Не в обычной, а в той, что казалась чужой.

Словно весь мир замер, не решаясь ко мне прикоснуться.

Я не знала, снилось ли мне что-то.

В голове было пусто. Ни образов, ни голосов, ни теней.

Возможно, никаких снов и не было.

Возможно, я выгорела настолько, что даже система отпустила меня, как будто мозг просто выключился, и всё исчезло.

Ни ОС, ни страхов, ни меня. Просто тьма.

Я медленно открыла глаза, сначала не до конца понимая, где я. Потолок был чужой, ровный, без знакомых трещин и пятен, которые я привыкла разглядывать каждое утро. Несколько секунд ушли на то, чтобы осознать: это комната Димы. Я осторожно села на кровати, провела рукой по мягкому покрывалу и внимательно огляделась.

Вокруг всё было незнакомое и странно мужское. Минимум вещей, ничего лишнего, всё лаконично и строго. Воздух был наполнен лёгким, едва заметным ароматом его парфюма, знакомым, чуть терпким и притягательным. Странное ощущение. Будто я случайно оказалась там, где быть не должна, на запретной территории, где правит другая энергия, другие правила.

Встала и сделала несколько неуверенных шагов по комнате. Ноги были слабые, тело ещё помнило боль и усталость, но любопытство оказалось сильнее. Подошла к столу, где аккуратной стопкой были сложены книги, конспекты, а чуть дальше стояли несколько фотографий в рамках.

Взяла в руки ближайшую: Дима и Алёна. Маленькие, смешные, лет по десять, наверное. Алёна с задорной улыбкой обнимала его за шею, он вроде бы морщился, пытался казаться взрослым и независимым, но глаза выдавали его с головой. Тёплые, живые, с искорками смеха. Я невольно улыбнулась и поставила фото обратно. Вот он, настоящий Лукьянов. Таким он мне нравился больше всего, но сам почему-то тщательно это скрывал за своим образом крутого парня.

Подняла взгляд выше и замерла от неожиданности. На полке над столом ровным рядом были выстроены разные мелкие предметы: браслетик из бисера, маленький зеркальный брелок, несколько заколок и даже миниатюрный плюшевый мишка. Я пригляделась внимательнее и вдруг поняла – это всё женские вещи. Вещи из чужих сюжетов, его личные трофеи онера. Сердце застучало чаще. Вот так сюрприз, Лукьянов… Настоящая коллекция женских разбитых надежд, словно он хранил память обо всех тех, в чьи сны когда-либо проникал. От одной этой мысли стало неловко и одновременно тревожно. Хорошо, хоть моей ручки среди этих экспонатов не было! Не знаю, как бы я это пережила.

Покачав головой, отошла от стола и снова осмотрелась. Комната Димы казалась более взрослой и самостоятельной, чем я ожидала. Подошла к окну, осторожно отвела край шторы. Вид открывался на тихий двор и серые многоэтажки вдали. Интересно, он тоже так стоял здесь каждый вечер, перед тем как лечь спать? Я представила, как он спокойно смотрит на огни фонарей, думает о чём-то своём, важном, личном, и вдруг с неожиданной чёткостью поняла, как легко могла бы вписаться в эту картину. Стоять рядом с ним. Чувствовать тепло его рук на талии, когда он подходит сзади, прижимается подбородком к плечу и шепчет что-то тихое и смешное, что предназначено только мне…

Я резко одёрнула себя. Абсурд! Просто эффект слабости после всего, что случилось. Эти мысли были чужие и неправильные. Я встряхнула головой, заставляя себя отойти от окна, чтобы прогнать наваждение.

Взгляд упал на аккуратно сложенные на кресле вещи. Алёна оставила их для меня. Чистая футболка, джинсы – простые, удобные, именно то, что сейчас нужно. Хорошо, что у нас похожий размер. Я с облегчением выдохнула, ощутив, как уютно пахнет свежестью эта одежда, и решительно взяла её в руки.

Но сначала нужно было в душ, смыть с себя остатки тревог, чужих взглядов и прикосновений, вернуть себе прежнее состояние.

Нужно было стать снова собой, вернуться к привычной жизни, какой бы она ни была теперь.

Хотя бы на это утро, хотя бы здесь, в чужой, но такой странно уютной мужской комнате.

Меня «любезно» проводили в душевую.

Я прекрасно понимала, что это всё Димины уловки. Он хотел дать мне почувствовать себя комфортно, спокойно. Но как можно было расслабиться, когда за тонкой дверью ощущалось его присутствие, будто он стоял прямо за моей спиной и не сводил с меня глаз?

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как горячие капли воды скользили по коже, но даже здесь я не могла избавиться от мысли, что он рядом.

Я вышла из ванной, волосы влажные, капли медленно стекали по ключицам, а на мне было одно только полотенце. И он был прямо здесь, словно ждал именно этого момента.

Дима стоял в дверном проёме, руки скрещены на груди так сильно, что я различала напряжённые мышцы, проступающие под тканью футболки. Он пристально смотрел на меня, в его глазах полыхало дикое желание, что моё дыхание сбилось, а в горле пересохло.

Его взгляд скользил по моим плечам, ключицам, по мокрым прядям волос, словно он мысленно уже коснулся меня. Я видела, как он стискивал зубы, как едва заметно напрягалась линия его челюсти, и понимала: он держался из последних сил.

Мы молчали. Его дыхание стало глубже, он медленно сглотнул, будто собирал остатки самообладания, но внешне был спокоен, почти холоден.

– Всё в порядке? – тихо спросил он, почти равнодушно, будто ему всё равно. Но глаза… Глаза выдавали его с головой, контроль давно выскользнул из его рук.

Пауза.

– Если ты хоть кому-то проболтаешься, что я у тебя ночевала, клянусь, я убью тебя, Лукьянов.

Мой голос был ровный. Без эмоций.

Но я ждала.

Потом прищурилась, наклонила голову.

– И не спрайтами. Просто задушу.

Дима нахмурился.

Ему было не смешно.

– Переживаешь за Грачёва? Или за свою репутацию?

Я ничего не ответила.

Потому что не хотела знать, что именно он хотел услышать.

В этот момент Алёна схватила меня за руку.

– Давай, пошли завтракать.

Она не дала мне выбирать.

Просто потянула за собой, уверенно, решительно.

Я не сопротивлялась.

Кухня. Стол. Тёплый свет, запах кофе и чего-то почти нормального.

Иногда мне казалось, что больше всего онёров объединял не дар, не ОС, не амулеты, а кофе.

Словно нам больше других была нужна подзарядка после ночных прогулок.

Или просто маленький якорь в реальности, чтобы не забыть, где ты на самом деле.

Я сидела, в то время как Алёна взяла телефон.

– Алло…

Голос у неё был мягкий, но собранный.

– Да, мы нашли её. Она у нас. Спокойно, с ней всё в порядке, она цела.

И тут по моей спине пробежал холод.

Я узнала этот голос на другом конце линии.

Я не слышала слов.

Только чувствовала тянущее, тяжёлое напряжение.

Как будто кто-то схватил меня за руку издалека.

Саша.

-САША-

Я проснулся резко.

Ощущение было, будто меня кто-то толкнул в грудь. Сердце колотилось слишком быстро, дыхание было сбито, ладони сжаты в кулак. В комнате было тихо, но в этом молчании слишком много смысла.

Я моргнул, но передо мной всё так же было пусто.

Темнота.

Я потянулся к тумбочке, нашёл телефон, пальцы скользнули по стеклу. Кнопка включения, вибрация – 04:47.

Сон больше не вернётся.

Я провёл рукой по лицу, с усилием сжал переносицу.

Варя пропала.

Эта мысль не давала мне покоя.

Я не мог просто сидеть и ничего не делать.

Я потянулся к телефону, нащупал контакт. Алёна.

Гудки тянулись слишком долго.

– Саша?

Она взяла трубку сразу.

– Ты знаешь, что с Варей?

Голос Алёны дрогнул.

– Она позвонила брату, он поехал за ней.

Дима.

Конечно.

Я молчал слишком долго, но Алёна не торопилась прервать тишину.

– Как только узнаешь что-то, скажи мне, – наконец сказал я.

– Хорошо.

Я положил трубку.

Пальцы сжались вокруг телефона так сильно, что скрипнул пластик, но отпустить – значило признать, что я ничего не могу изменить.

Я не поеду за ней.

Не пойду искать.

Не потому, что не хотел, потому что это не дало бы ей ровным счётом ничего.

Я вдохнул медленно, глубоко, будто этим можно было выгнать злость.

"Ты нужен ей в системе. Не здесь. Не сейчас."

Знал, понимал, но легче не становилось.

Утро.

Я не выдержал.

Снова набрал Алёну.

Первый гудок. Второй.

Она ответила сразу.

– Она в порядке, – сказала Алёна. Голос ровный, спокойный. – Рядом со мной. Всё хорошо.

Напряжение не ушло совсем, но чуть отпустило.

– Я прослежу, чтобы всё было нормально.

Говорила тихо, но этого было достаточно.

Кивнул, хотя она этого не видела.

– Спасибо.

Положил трубку.

Дыхание выровнялось, но легче не стало.

Просто пауза. Ни покоя, ни тишины.

Туда я не пойду.

Не сейчас.

Не потому, что не мог, а потому что не позволил себе появиться вторым.

Там уже Лукьянов.

Он, наверное, вполне доволен.

В нужное время, в нужном месте, позвали его.

Может, он уже рассказывал, как всё развернул.

Как оказался рядом, когда нужно.

И слушать его сейчас – последнее, на что у меня хватило бы сил.

Мне нельзя торопиться.

Я просто дождусь следующей ночи.

Она будет там.

– Я увижу её сам. Правильно, Декси?

Собака поскуливала, ткнувшись холодным носом мне в ладонь.

Я провёл рукой по её шерсти, сильнее, чем обычно.

– Пошли прогуляемся, девочка.

Но ожидание оказалось труднее, чем я предполагал.

-ВАРЯ-

– Пора было возвращаться, – сказала я тихо, поднимаясь со стула. Голос звучал почти спокойно, но внутри всё ещё дрожало. – Я пойду.

Дима вскинул на меня взгляд, чуть нахмурился, сделал шаг навстречу:

– Погоди. Я провожу.

Я покачала головой, мягко, но твёрдо:

– Нет, Дим, правда, не стоит. Всё хорошо, я сама доберусь.

Он посмотрел внимательно, упрямо, как всегда, не желая принимать моё решение. Но тут Алёна аккуратно взяла его за руку и легко сжала пальцы, этот жест тихий и незаметный, но Дима сразу понял. Он молча отступил, его плечи расслабились, взгляд смягчился.

– Будь осторожна! – произнёс он наконец. Голос звучал напряжённо, и я почувствовала его желание поспорить, остановить, переубедить, но сейчас он отступил. Ради меня.

Я тихо кивнула и вышла из квартиры. Лестничная клетка была тёмная, прохладная, пахла сыростью и зимой. Я осторожно спустилась по ступенькам, слыша, как с каждым шагом стихал их голос за спиной.

На улице меня сразу же обнял прохладный воздух. Заснеженные тротуары были безлюдны, мягкий снег хрустел под ногами, звук шагов отражался глухо, словно я шла по тонкой грани между прошлым и настоящим.

Я шла медленно, позволяя мыслям бежать свободно, возвращая себя в ту последнюю неделю. Как сидела в темноте, стиснув зубы, с каждым днём теряя саму себя по кусочку. Как насылала на человека кошмары, вытягивала его страхи, словно ядовитые нити, заставляя его кричать, молить о пощаде.

Сначала я чувствовала странное удовлетворение, почти эйфорию, от своей силы, от того, как ломался его дух. Но скоро пришло отвращение, тошнотворное и душное, и я уже едва могла смотреть на него, на себя, свои руки, способные приносить такую боль.

Я была вынуждена продолжать, чтобы выбраться. Я убеждала себя в этом, с каждым днём всё отчаяннее. И сейчас, в тишине ночных улиц, пришло горькое осознание: кто виноват во всём этом?

Саша.

Это он втянул меня в этот мир, показал этот путь. А потом отошёл в сторону и позволил мне падать. Пусть не делает вид, что не видел, куда всё катится. Видел и всё равно ушёл.

Я шла, не замечая слёз, медленно катившихся по щекам, смешивавшихся с колючими снежинками. Когда добралась до своего подъезда, пальцы почти не чувствовали холода, я открыла дверь подъезда и медленно поднялась наверх, шаг за шагом возвращаясь в свою жизнь.

Когда я вошла в квартиру, сперва было слишком тихо.

Потом слабое, хрипловатое «мрр…», как будто выдавленное изнутри.

– Ластик? – я бросилась вглубь квартиры, оставив обувь где попало. – Ластик!

Он лежал, свернувшись на полу в прихожей, рядом с пустой миской. Шерсть слиплась, глаза тусклые. Он даже не поднялся, только чуть повернул голову. И это было хуже любых кошачьих истерик – он не ругался, не жаловался, он смирился.

Я упала на колени, прижалась к нему.

– Господи… – прошептала. – Прости. Прости, малыш.

Он издал хриплый звук и слабо ткнулся мордой в мою руку. Я слышала, как у меня кровь стучала в ушах. Если бы он держал меня ещё день… если бы я не вернулась сегодня…

Он бы умер. Один.

От этой мысли я задыхалась. Слёзы капали на его шерсть, а он всё ещё пытался потереться щекой, как будто успокаивал меня.

Я бросилась на кухню, лихорадочно насыпала корм, налила воды. Он подошёл, но ел медленно, осторожно, будто не верил, что всё это снова для него.

Потом вспомнила – в ванной, в углу, ведро с водой для цветов, которое я всегда оставляла на случай отключений. Он пил оттуда. Только это и спасло. Он выжил.

Я опустилась на пол рядом с ним. Он ел, шумно глотая, шерсть на шее слегка подрагивала. Я гладила его и плакала. Ластик урчал, еле слышно.

– Ты же ждал меня, да? Ждал…

Я не знала, сколько сидела так – на холодном полу, прижимая к себе истощённого кота, пока мир наконец не вернулся.

И тогда я поняла, что всё закончилось.

Я дома.

Я жива.

А он ждал меня. До конца.

22. Обвинение и раскаяние

-САША-

Я бродил по своим сюжетам. Ждал. Знал, что она скоро заснёт. Чувствовал это. Держался в местах, которые могли её зацепить, настраивался на её волну. Задержался на закате.

На том самом закате из её сюжетов.

Солнце медленно опускалось за горный хребет, окрашивая небо в оранжево-розовые оттенки, подсвечивая пушистые облака, которые были похожи на тонкие мазки кисти.

Я снова думал только о ней. Настраивался на неё. И вдруг – ощущение падения. Я оказался в её сюжете. Но краски исчезли. Ночь? Нет. Мир был чёрно-белый. Пустой, выжатый до контуров. Яркость была вырезана. Осталась только оболочка сна.

Она стояла посреди двора, единственная живая среди мёртвого пейзажа.

Я сделал шаг, и сразу сказал:

– Варя, ты на грани, как ты это допустила?

Система не будет больше предупреждать.

Ещё один промах и блокировка.

Она смотрела мне в глаза.

– Не переживай, – бросила она, коротко. – Я знала, на что шла.

Она медленно достала кулон и раскрыла ладонь, показывая его мне.

– Это не оправдание, – сказал я.

– Это единственное, что у меня было.

– Ты могла сказать. Попросить.

– Ты не был там.

Она сделала шаг ближе. Голос был спокойный, ровный.

– Меня заперли. Меня ломали. Я не могла ждать, пока кто-то решит меня спасать. Я освободила себя сама. Тем, что у меня было.

Пауза.

Она убрала кулон.

Смотрела прямо.

– Так что нет. Я не сломалась.

– Но ты близко.

– Да.

– И всё равно выбрала это?

И вдруг её голос разорвал пространство.

– А кто, по-твоему, в этом виноват?!

Она кричала.

Гневно, резко, словно удар в грудь.

– Ты сделал это со мной! Ты втянул меня в эту бездну ужасов и кошмаров!

Я не знал, что сказать.

Она горела злостью.

А я замерз в этой тишине.

– Где ты был, когда я так нуждалась в тебе?

Я открыл рот, но слова не шли.

– Ах, да. Зато Лукьянов был рядом.

Её голос колол меня острыми иглами.

И тогда я понял: она кричала от боли, которую я не смог остановить.

Я ощутил внутри дрожь, но не показал её.

Я сделал шаг назад.

– Вот ты и ответила на свой вопрос, Варь.

Мой голос звучал тихо, но в нём слишком много смысла.

– В реальности ты выбрала его.

Она моргнула.

Её губы сжались в тонкую линию.

– Это всё, что тебя интересует, Саша?!

Внутри груди был такой сильный спазм, будто лёгкие выжали до последней капли.

Она ждала ответа.

Я не ответил. Я лгал.

И этого хватило.

– Да. Это всё, что мне нужно было знать.

Она перестала дышать на одно мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы я почувствовал, как рушится всё.

Тени спрайтов шевелились за её спиной.

Их руки начали тянуться ко мне.

Но я не ждал.

Я ушёл сам.

-ВАРЯ-

Я медленно брела по знакомому коридору. Вокруг всё было невыносимо тихо. Я пыталась сосредоточиться, мысленно повторяя: «Лимбера… Лимбера…». Моё дыхание гулко раздавалось в пустом пространстве, а в голове путались обрывки воспоминаний. Николаев. Плен. Голос Димы, его руки, поддерживающие меня, когда я едва могла стоять на ногах. Мой собственный страх. И голос, почти срывающийся на крик, обращённый к Саше:

– Это твоя вина! Твоя, слышишь?!

Что я тогда чувствовала? Злость, отчаяние, боль? Я сказала это и тут же пожалела, но гордость не дала отступить, и теперь эти слова словно эхом метались в моей голове.

Всё это должно было остаться позади, хотя бы здесь, в мире снов. Мне срочно нужно было отвлечься от того, что произошло. Найти равновесие там, где я всегда его находила. В Лимбере.

Но что-то пошло не так.

Коридор, ведущий в Лимберу, вдруг замерцал передо мной, искажаясь, словно ткань, разрывающаяся от прикосновения острых ножниц. Я застыла, чувствуя, как что-то внутри меня сжимается в панике. Пытаясь шагнуть вперёд, я почувствовала странное сопротивление, словно воздух стал твёрдым, плотным, не пропуская меня.

– Нет… – прошептала я растерянно. – Только не это…

Я попробовала снова, но невидимая сила отталкивала меня обратно, всё настойчивее и решительнее. Лимбера не принимала меня.

Сердце забилось чаще. Я почувствовала, как глаза наполняются слезами отчаяния. Это было невыносимо больно. Будто кто-то родной резко отвернулся от меня в самый тяжёлый момент. Я развернулась и, не в силах сдерживать нарастающую тревогу, бросилась туда, где всегда можно было найти ответы. В Маску сна.

Театр встретил меня тёплым, почти успокаивающим сумраком. В зале уже были Джо и Алёна, они что-то тихо обсуждали, но, заметив меня, сразу замолчали. В их взглядах было понимание, мягкость, но и что-то ещё… Сожаление?

– Что происходит? – выпалила я с порога, не скрывая дрожи в голосе. – Почему Лимбера не впускает меня? Что я сделала не так?

Джо взглянул на меня, нахмурившись. Он явно ожидал этого разговора, но не хотел быть первым, кто начнёт его.

– Варя, ты… – он запнулся, ища подходящие слова. – Ты перешла черту.

– Какую ещё черту? – спросила я, чувствуя, как к горлу подступает обида. – Я же делаю это ради нас всех, ради общей цели! Я должна остановить Арчи, вы сами говорили!

Джо медленно покачал головой:

– Ты нарушила кодекс онеров. Система воспринимает тебя как угрозу, понимаешь? Как нечто опасное, вроде вируса.

– Но это несправедливо! – я почти кричала, чувствуя, как дрожат губы. – Почему именно я? Я не Арчи! Я не делаю этого ради удовольствия или мести, я пытаюсь спасти всех нас!

Алёна подошла ближе, положила руку на моё плечо. В её взгляде было так много нежности, что мне стало ещё тяжелее сдерживать слёзы.

– Варь, спокойно. Мы всё это понимаем. Никто тебя не винит, – её голос звучал мягко, примирительно. – Но Лимбера и сама ОС… они не мыслят, как мы. Для системы не существует благородных целей и мотивов. Есть только баланс. А ты нарушила этот баланс. Теперь она пытается защититься.

Я смотрела на неё в отчаянии, еле шевеля губами:

– И… и что это значит? Я больше никогда не войду в Лимберу?

– Это не навсегда, – мягко сказала Алёна. – Система не жестока, она просто следует своим правилам. Если ты перестанешь нарушать кодекс, постепенно карательные меры могут быть сняты. Со временем твои сюжеты снова наполнятся красками, и это будет означать, что Лимбера готова принять тебя обратно.

– Но как долго это продлится? – спросила я почти шёпотом, боясь услышать ответ.

Алёна замялась. В её глазах я увидела жалость, и это было невыносимо.

– Никто не знает, Варь, легкие симптомы от разовых нарушений проходят за пару дней, но возвращение из Альтеры – области из черно белых сюжетов, может занять длительное время. Ты должна снова обрести баланс с самой собой.

Я резко развернулась к Джо:

– Почему вы раньше не сказали мне об этом? Я должна была знать!

Джо медленно вздохнул, приближаясь ко мне:

– Прости, Варь. Ты слишком важна для нас всех. На кону стоит слишком много.

Твоя решимость – это то, что позволяет нам двигаться дальше. Мы не могли позволить, чтобы ты засомневалась раньше времени. Прости.

Я почувствовала, как внутри меня что-то сломалось.

– И что теперь мне делать? Что остаётся мне?

Джо осторожно положил руки мне на плечи, его глаза смотрели прямо в мои, твёрдо и уверенно, словно он хотел передать мне часть своей силы:

– Продолжай свою игру, Варя. Мы в тебя верим. Ты всё ещё с нами. Ты нужна нам, и кулон защитит тебя. Мы всегда примем тебя здесь, в Маске сна, и в наших сюжетах. Помни, ты часть нашей команды.

Я сделала глубокий вдох. Его слова немного успокоили меня, но чувство отчуждения осталось. Я вдруг осознала, что Лимбера не просто отвергла меня. Я сама оказалась на грани между светом и тьмой. И теперь мне нужно идти дальше, сохраняя равновесие, которого я больше не чувствовала внутри себя.

– Хорошо, – тихо сказала я, стирая слёзы. – Я продолжу. Потому что другого выхода у меня нет.

Но внутри я чувствовала себя чужой среди своих. И не знала, как долго продлится это изгнание.

Я снова оказалась в поезде.

Свет был мягкий, покачивание такое же.

Всё было на месте, как будто он ждал меня каждый раз, не потому что должен был, а потому что знал, что мне снова будет нужно.

Ефим Михайлович сидел у окна.

Глядел куда-то сквозь стекло, как всегда.

Но я знала, он уже чувствовал моё присутствие.

Он просто давал мне время самой начать.

Я села напротив, молчала, но недолго. Слова сами поднялись, выплыли наружу, будто на них больше не осталось сил удерживать крышку.

– Меня схватили. Держали в темноте, морили, запирали. Я была на грани, и никто не знал, где я, и никто не пришёл. Я спаслась, потому что должна была, потому что никто другой не мог. Сделала то, что должна была сделать, чтобы выбраться. Пугала. Давила. Ломала. Заставила бояться так, как сама боялась. Не из мести, не из злости, а потому что иначе бы не получилось. Потому что только так он мог понять.

Говорила спокойно, хотя внутри всё ещё звучала боль, не стихшая, просто ушедшая вглубь. Я не оправдывалась, я рассказывала. Потому что перед ним не нужно было лгать. Потому что он и так знал, что правда всегда начинается с того, чего мы не хотим говорить вслух.

Голос сел, стал глухим.

– Он хотел выстрелить в меня… и, наверное, я бы сделала то же самое, окажись на его месте.

Я опустила глаза, потому что говорить это было тяжело, но молчать – ещё хуже.

– Я защищалась, я знаю. Но то, как он выглядел в тот момент… это было ужасно.

Пауза.

Я провела ладонью по колену, будто вытирала с себя что-то, что уже въелось в кожу.

– Я не хотела становиться той, кто пугает, но стала. Потому что хотела выжить, и выжила.

Только теперь внутри будто остался отпечаток. Как гарь на белой ткани: не видно, пока не понюхаешь. Пока не приложишь к себе.

Он молчал. Не перебивал, не кивал. Не говорил «я понимаю».

Он просто смотрел.

Как человек, который видел не меньше.

А потом наконец сказал:

– Порой, чтобы остаться живой, приходится стать тем, кем не хочешь быть.

Он не отвёл взгляда.

– Но это ещё не значит, что ты осталась такой.

Пауза.

Тишина, в которой не нужно было ни подтверждений, ни оправданий.

Он чуть склонил голову набок и сказал спокойно, почти задумчиво, будто не только мне:

– Мы все носим в себе страшные сцены. Но то, что ты сейчас здесь и говоришь мне об этом – значит, ты всё ещё умеешь чувствовать. А боль – это не пятно. Это память. И с ней можно жить. Главное – не начать ей гордиться.

– Лимбера больше не принимала меня, – сказала я, и голос сорвался. – Я изгой.

Я чувствовала это. Когда пыталась войти, всё стало чёрно-белым.

Меня отвергал сам сон. Как будто я нарушила закон, даже если делала всё ради других.

Он слушал, не перебивая.

И вдруг я почувствовала себя не героиней, не онером, не сильной, а просто человеком, который больше не знал, как жить.

– Я… – голос дрогнул. – Я обвинила самого дорогого мне человека. Обвинила Сашу. Сказала, что это он виноват в том, что со мной случилось. Не потому, что он правда виноват, а потому что мне нужно было… куда-то деть свою боль.

Я замолчала.

Горло сжалось, как будто слова стали слишком острыми, и теперь каждое рвало изнутри.

Это была правда, которую я боялась признавать даже себе.

Он опустил взгляд.

– Когда человек тонет, он хватается за всё, даже за тех, кто его любит.

Он поднял глаза, и в них было не прощение.

Не утешение, а понимание.

– Ты сказала это потому, что знала: он выдержит. Потому что он для тебя настоящий. А настоящих мы иногда раним сильнее всех – только потому, что не верим, что они уйдут.

Он чуть наклонился вперёд, голос стал тише, теплее:

– Если он правда дорог тебе… ты найдёшь в себе силы не оправдаться. А просто сказать: «Я была слаба, но я всё ещё здесь».

Он откинулся назад. Помолчал немного, потом добавил:

– Лимбера отвергает не тебя, а твою боль. Потому что она ещё не прожита. Дай себе время. Вернуться туда – значит, сначала вернуться к себе.

– А вы когда-нибудь возвращались? – спросила я почти шёпотом.

Он улыбнулся чуть-чуть, почти незаметно:

– Я всегда возвращался, но в итоге выбрал поезд.

-САША-

«Маска сна»

Я слышал их голоса ещё до того, как вошёл в зал.

Джо и Алёна.

Говорили тихо, но в их тоне угадывалось напряжение, как в сцене перед развязкой спектакля.

Я перешёл границу сна и оказался внутри.

Старый театр встретил меня холодом. Здесь всегда пахло пылью, застывшими эмоциями, историей, которая давно уже не принадлежала тем, кто здесь сейчас. Половицы сцены скрипели под моими шагами, будто предупреждали. Потолок был скрыт в темноте, галёрка растворялась в тенях, а свет софитов освещал только центр сцены – там, где стояли они.

– Вы с ума сошли.

Алёна вздрогнула.

Джо даже не поднял головы.

Он сидел на краю сцены, склонившись вперёд, руки сцеплены, в воздухе перед ним зависла старая монета, он перебирал её пальцами, как делал всегда, когда о чём-то думал.

– Рад тебя видеть, Саш, – спокойно сказал он.

Но я не принял его спокойствие.

Я сжал кулаки.

– Ты отдал ей кулон.

Тишина.

Алёна отвела взгляд. Она стояла чуть поодаль, прислонившись к колонне, но её напряжённость чувствовалась даже отсюда.

– Ты понимаешь, что теперь она под защитой Арчи?

– Именно этого мы и хотели, – Джо наконец поднял голову.

Его голос всё такой же ровный, но я знал его слишком хорошо. Внутри он был не так спокоен, как казался.

– Ты позволил ей зайти слишком далеко! – я сорвался, сделал шаг вперёд.

– И что ты предлагаешь?

Я замер.

– Вернуть её. Пока ещё не поздно.

Джо покачал головой, взгляд зацепился за старый занавес за его спиной, будто театр слушал нас, но не вмешивался.

– Поздно, – его голос прозвучал жёстче, чем обычно. – Она уже сделала выбор.

Я не поверил ему.

– Она не понимает, что делает!

– А если понимает?

В этой паузе всё было сказано.

Что, если она осознавала, на что шла? Что, если это не Арчи вёл её, а она сама выбрала этот путь?

Внутри что-то болезненно сжалось.

Варя не глупая. Не ведомая. Она не та, кто поддаётся влиянию.

Но тогда…

Я резко качнул головой, сбрасывая ненужные мысли.

– Ты должен был остановить её.

Джо тяжело вздохнул.

– Я и сам уже успел об этом подумать.

В его голосе слышалось что-то новое.

Он сомневался.

Я почувствовал этот момент, как едва заметное изменение света в зале, когда спектакль подходил к финалу.

– Считай, что мы поставили на неё всю партию. Теперь дело за ней.

Партию. Я услышал это слово и почувствовал, как внутри закипел гнев.

– А если она сделает неправильный ход?

Я ждал ответа.

Но Джо просто смотрел на меня.

И в его взгляде я прочитал то, чего он не говорил вслух.

– В том пожаре мы сможем убить двух зайцев.

Гул в ушах.

– Ты…

Я сделал шаг.

Мир сузился. Всё лишнее отступило, остался только голос напротив:

– Это всего лишь один из вариантов, – сказал он.

– Я не позволю, – ответил я. Слишком резко. Уже не мог сдержаться.

Гнев не вспыхнул, он давил изнутри, тяжело, глухо, как жар под кожей.

Я не допущу, чтобы её превратили в разменную монету.

Они смотрели на неё как на средство, на механизм, пригодный для чужих целей.

Я не позволю ей сгореть в этом пламени. Ни сейчас, ни потом.

Даже если придётся отдать всё, что у меня осталось.

– Я буду защищать её. До конца.

Я развернулся и ушёл со сцены.

Джо не попытался меня остановить, но я чувствовал его взгляд у себя за спиной.

Как будто он знал, что всё именно так и будет.

-ВАРЯ-

Ну вот, видимо, теперь моя очередь просто наблюдать за ним.

Зачем я снова пришла сюда?

Кафе «Легран» стало для меня вторым домом. Я уже знаю, как пахнет его кофе, как тихо позванивают чашки, когда официант ставит заказ на стол, как потрескивают дрова в камине.

Знаю, кто приходит в это время, постоянные посетители, каждый со своими привычками.

Но я пришла не ради уюта.

Я пришла ради него.

Саша сидел с невозмутимым видом, его лицо было скрыто в полутени. Он ясно дал понять свою позицию.

Кажется, его характер невозможно было проломить.

Я не могла подойти.

Не имела права.

Декси сидела рядом с ним, её глаза настороженно следили за мной. Я снова поднесла палец к губам, делая знак молчать.

Собака приглушённо вздохнула, прижала уши, но послушалась.

Он понял, что Декси вела себя странно, и слегка коснулся её ошейника, но вида не подал, хотя я заметила, как он сильнее сжал вилку. Потом взял чашечку кофе, поднёс к губам и поставил обратно, так и не сделав глотка.

Саша медленно вдохнул, словно пытаясь запомнить запах в воздухе.

Что-то внутри него знало, что он не один, но он не мог этого доказать.

А мне оставалось просто наблюдать.

Он носил маску безразличия, но я видела моменты, когда он оживал, когда рассказывал о чудесах, которые встречал в чужих снах, о золотых облаках на горизонте, о лесах, где светлячки исполняли музыку, о воде, которая парила над землёй.

В такие моменты он не был таинственным, недоступным онером. Он становился обычным мальчишкой, который радовался радуге после грибного дождя.

Человек, который поставил на себе крест, не стал бы восхищаться подобным.

Я понимала, что ужасно скучала, что была не права, бросив обвинения в лицо.

Но уже было поздно, слова были сказаны, и их не вернуть назад.

Всё, что мне оставалось – наблюдать, как ему поднесли ужин.

Саша аккуратно взял вилку и сделал первый укус.

Этот человек нуждался в ком-то близком, как никто другой.

И при этом предпочитал быть один.

Да, у него была Декси.

Но я не об этом.

Он отломил куриную ножку, щелчок разрываемого хряща пробил тишину моего наблюдения. Незаметным движением он сунул её под стол, кормя собаку.

Что если у него кто-то был?

Та девушка… Аня.

Я помнила, как она тогда вошла в Маску сна – уверенно, спокойно, будто знала, куда шла. Помнила, как положила руку ему на плечо. Между ними что-то было. Или всё ещё есть.

Может, он продолжал встречаться с ней в Лимбере – там, где всё возможно, где каждый сюжет можно переписать, где легко быть с кем хочешь. Может, он и правда был с ней…

Я даже не хотела знать.

Мне было достаточно самой мысли, что чьи-то руки касались его шеи. Что чьи-то пальцы скользили по его запястью. Что он кому-то позволил быть ближе. Не в реальности, в его мире, в ОС.

Потому что, если он впустил кого-то туда… значит, это и есть настоящее.

А я… какая же я была наивная.

Кольнуло остро, неожиданно, то ли ревность, то ли злость на саму себя за эти мысли. Но ощущение не исчезло. Оно сидело внутри, как комок в горле, как глухая, тянущая тяжесть где-то под рёбрами.

Скучать по нему – это как дышать сквозь стекло: вроде рядом, но не дотянуться.

Хотелось подойти. Сказать хоть что-то. Одно слово.

Но… нельзя.

Я сама перешла черту.

Теперь я не имела права.

Даже Лимбера больше не считала меня достойной.

Я была резка с ним, но разве он не мог понять мои чувства?

Я вспомнила презрение в его глазах.

Выходило, что нет.

Саша сделал свой выбор.

А я сделала свой.

Медленно встала и направилась к выходу, не оборачиваясь.

Я ушла, прежде чем он почувствовал, что я всё ещё рядом.

23. Я стала кошмаром

-ВАРЯ-

Кулон в моих руках.

Я лежала в темноте, глядя в потолок, перебирала пальцами золотую цепочку.

На конце была капля янтаря, гладкая, отполированная временем и чужими сновидениями. Он был тёплый, и даже через металл чувствовался слабый пульс.

Эта вещь была с Джо годами. Теперь она была у меня.

Надеюсь, что он помнит наш уговор. И сыграет свою роль, когда придёт момент.

Я коснулась кулона подушечками пальцев, сжала его в ладони, чувствуя, как по коже пробежала почти незаметная дрожь.

Всё было позади.

Николаев. Подвал. Грязь и страх.

Тот сюжет завершился.

Но Арчи, он будет ждать.

Он уже наблюдал, прислушивался, строил свою следующую ловушку.

И если бы я задержалась, он успел бы первым.

Время пришло.

Пора было двигаться дальше.

Я закрыла глаза. В висках глухо пульсировало, будто погружалась под воду.

Но теперь я держала в руках то, что могло стать ключом. Или оружием.

И мне предстояло решать, кем я стану в этот раз.

Глаза закрылись сами собой.

Пульс в висках, глухой гул, будто под воду погрузили.

Перемещение.

Я стояла на перроне.

Люди сновали туда-сюда, тащили за собой тележки с чемоданами, обменивались короткими фразами, торопливо искали свой поезд.

Гул голосов, металлический звон рельсов, запах вокзала.

Я посмотрела по сторонам и увидела его.

Джо.

Он стоял в стороне, немного в тени, засунув руки в карманы. Смотрел на поезд, который уходил вдаль.

Я сделала шаг вперёд, потом ещё.

Джо заметил меня. Его взгляд замер, и я почувствовала – он уже понял.

Спектакль начался.

– Эй, Джо, – заявила с дерзкой улыбкой, – твой кулон, между прочим, мне очень пригодился.

Я знала, что он слышал нас не один.

Джо сжал зубы. Его лицо изменилось, злость вспыхнула мгновенно, и я поняла: он играл. Играл безупречно.

– Ты воспользовалась им?! – шаг ближе, голос глухой, резкий. – Я тебе его не дарил!

– Да брось, Джо. Он у тебя всё равно пылился без дела.

Он дёрнулся, как будто хотел что-то сказать, но сдержался.

– Ты понятия не имеешь, что ты наделала.

Голос оставался ровным, но я видела, как по его щеке дрогнула мышца. Он был близко.

Где-то за спиной чувствовалось дрожание воздуха – спрайт.

Шпион. Тень. Он уже запоминал всё, что слышал.

Джо отступил на шаг, но его глаза всё ещё были прикованы ко мне. Он должен был разозлиться. Или сделать вид, что злится.

Я добавила:

– Ты думал, у тебя одна проблема. А теперь их две.

– Заткнись, – сквозь зубы.

– Смотрите, – резко, во весь голос. – Это онер!

Люди вокруг замерли.

Голоса стихли.

Воздух стал вязким.

И тут же они начали двигаться.

Головы поворачивались, тела дёргались, ломались под странными углами.

Вместо обычных лиц – гладкие, пустые маски.

Спрайты.

Они бросились на Джо.

Он даже не сопротивлялся.

Я видела, как его затягивало в толпу, как он исчезал среди искажённых лиц, цепких пальцев.

Сделала резкий вдох, вокзал растворился. Я оказалась в ломбарде.

Арчи стоял напротив, как будто всё это время ждал именно меня.

Он поднял взгляд, и я почувствовала, что он признавал моё возвращение.

В этом взгляде не было удивления. Лишь тихое, ядовитое удовлетворение.

Я подняла голову:

– Ну вот, всё случилось так, как ты и говорил. Он отпустил меня. Я уже дома.

Уголки губ Арчи медленно поднялись.

– Прекрасно, Варя. Ты справилась.

Он смотрел так, будто сам вылепил мой путь.

– Ты уже многому научилась. А теперь… пришло время заняться тем, о чём ты так долго думала.

Холод пробежал по коже.

Он знал. Конечно, знал.

Я слышала в этих словах почти ласку, но это была ласка палача, который давал время выбрать, с какой стороны лечь на плаху.

Он сделал шаг ближе.

Голос понизился, стал плотным, почти бархатным.

– Теперь проверка посерьёзнее.

– Ты готова?

Я молчала.

– Ты ведь помнишь, кто следующая цель?

– Да. Мой отец.

Арчи ждал.

Я подняла на него взгляд. Он улыбался так, словно всё уже было решено.

– Ты должна это сделать, Варя.

Я сжала кулон сильнее, почти вдавила ногтями металл в ладонь.

Я должна? Я не ответила. Просто кивнула.

Хотя внутри всё протестовало.

Арчи довольно улыбнулся.

– Тогда за дело.

– Мне нужна его личная вещь, – мой голос был ровный, но внутри всё было напряжено до предела. – Как я её возьму, не просыпаясь?

Арчи чуть склонил голову, изучающе глядя на меня, словно размышляя, действительно ли этот вопрос прозвучал всерьёз.

– Ты же сомнамбула, – наконец сказал он, пожав плечами.

Я молчала, ожидая пояснений.

– Просто представь себя дома, – его голос был спокоен, уверен, как у человека, который говорил очевидные вещи. – Иди туда, куда нужно. Ты ведь знаешь, где лежит его старая фотография.

Конечно, я знала, где лежит фотография. Память сама нашла нужную точку, словно кто-то подсветил её изнутри. Я сосредоточилась на этом образе, позволяя ему заполнить всё вокруг. Мир качнулся, поплыл, а когда я снова открыла глаза, вокруг уже была темнота. Я оказалась у себя в квартире. Ощущение было странным.

Я сделала шаг вперёд, и пол под босыми ногами скрипнул, как будто протестуя против моего присутствия.

Темнота была не плотной, не пугающей – мягкой, размытый свет уличных фонарей просачивался сквозь шторы и ложился на пол длинными полосами.

Я вдохнула знакомый запах. Оглядевшись, я заметила книжные полки. Когда-то я могла часами рассматривать их содержимое, но теперь корешки книг покрывал тонкий слой пыли, словно к ним давно никто не прикасался.

Где-то в этой комнате было то, что мне нужно.

Я знала, где искать.

Медленно подойдя к полке, я пробежалась взглядом по стопке документов, ненужным бумагам, рекламным брошюрам.

И увидела её.

Чёрно-белую фотографию в потёртой рамке.

Отец.

Молодой, с уверенной улыбкой.

Тот момент в жизни, когда он ещё, наверное, думал, что у него будет нормальная семья.

Я взяла рамку в руки. Пальцы дрожали, но не от страха.

Сосредоточилась.

Я стояла посреди гостиной, выравнивая дыхание.

В квартире было тихо. Всё выглядело безупречно, но брошенные на диване рубашки нарушали порядок. Будто человек, живший здесь, перестал скрывать свою уязвимость.

Я прошла по коридору, не торопясь.

Позволила ногам идти, а воспоминаниям наполнять меня, как вода наполняет старую раковину.

С каждым шагом разум прояснялся.

И вот появилась узкая полоска света под дверью кухни, послышался тонкий звон ложки о чашку, тяжёлое дыхание.

Он был там. Сидел за столом и не видел меня.

Был погружён в свои мысли, в одиночество, в ту усталость, которую никогда не называл вслух.

Я сделала ещё шаг.

Вошла.

Он сидел сгорбленный, подавленный, но не сломленный. Просто измученный тем, что разъедало изнутри, не давало дышать и быть честным даже с самим собой.

И всё же, когда он поднял глаза и посмотрел на меня, в его взгляде не было ни злости, ни вины. Только страх.

Чистый, человеческий.

Так смотрят на призраков.

Я приблизилась.

Все чувства отступили, осталась только необходимость довести начатое до конца.

Взгляд зацепился за подставку с ножами.

Пальцы сами потянулись к рукояти шеф-ножа. Он лёг в ладонь удивительно удобно. Гладкий, ледяной металл скользнул между пальцев. Я чуть повернула его, позволяя свету пробежать по лезвию.

Он сжал чашку. Задышал чаще. Плечи подались назад, будто он хотел исчезнуть, слиться со спинкой стула, стать невидимым.

Я сжала нож.

Он оказался холоднее, чем я ожидала.

Но я не двигалась, просто смотрела.

Давала ему прочувствовать всё до конца.

А потом внутри что-то шевельнулось.

Тихо, почти незаметно.

Что-то, чему не хотелось давать имя.

– Привет, пап.

Я слегка наклонила голову, запоминая каждую эмоцию на его лице.

– Что с тобой?

Он не ответил сразу. Пытался дышать, взять под контроль дрожь в руках, но ничего не выходило. Он хотел подняться, но ноги не слушались. До него постепенно доходило, что происходит нечто такое, чего он не способен контролировать.

Он моргнул, хаотично пытаясь выбраться, дёрнулся, как рыба, выброшенная на сушу.

– Варя… – он не узнал собственный голос, тот звучал глухо и сдавленно. – Я… я не хотел…

Его пальцы стиснули чашку, и та внезапно треснула под давлением.

– Ты… что со мной сделала?

Я посмотрела на него сверху вниз, без наслаждения этим моментом, спокойно, безразлично, как человек, который давал другому шанс вспомнить, какой выбор он однажды сделал.

– Я просто помогу тебе вспомнить.

Всё исчезло в одно мгновение. Не было ни вспышки, ни света, только ощущение стремительного падения, от которого внутри всё оборвалось.

Он снова оказался в том дне. Знакомая квартира окружала его со всех сторон: коридор, дверь, которую оставалось только открыть, приглушённые звуки из соседней комнаты. Он шёл быстро, почти торопливо, словно боялся, что остановится. Руки были сжаты в кулаки, дыхание оставалось рваным и нервным.

А потом позади раздался голос.

Тонкий, детский, дрожащий от слёз.

— Папа...

Он не остановился. Не потому, что не услышал. Просто не смог заставить себя обернуться. Вместо этого ускорил шаг, надеясь оставить этот голос позади.

Но тот продолжал звучать.

Он слышал каждый шаг маленьких ног, которые пытались догнать его, каждое прерывистое дыхание, каждую отчаянную попытку удержать ускользающий момент.

И всё равно уходил.

А потом раздался звук падения.

Тонкий детский вскрик оборвался глухим ударом о плитку.

Он услышал его так же отчётливо, как тогда.

И снова не обернулся.

Стоило только посмотреть назад, и пришлось бы признать очевидное. Он ушёл первым. Оставил её. Стал её первым кошмаром.

Отец резко открыл глаза и понял, что всё ещё находится в том самом коридоре.

Только теперь перед ним стояла не маленькая девочка.

Перед ним стояла я.

Спокойная, холодная, без ненависти, но и без прощения.

– Теперь ты знаешь, что чувствовала я.

Я смотрела на него ещё секунду.

Губы дрожали.

Теперь этот момент никогда его не отпустит.

Я всё ещё держала нож.

Глаза отца были расширены, он почти не дышал.

Я видела, как его пальцы сильнее сжимали чашку, как белели костяшки, как он вжимался в спинку стула, будто хотел исчезнуть.

Он боялся меня.

Я медленно поставила нож обратно в подставку, и этот звук отозвался гулом в ушах.

С него было достаточно.

Я закрыла глаза и захотела сбежать из этого места.

___

Мой старый двор.

Серый, пустой.

Песочница, покосившиеся качели, облупленные стены дома.

Я словно увидела себя маленькую, как бегала босиком по асфальту, зажмурившись, смеялась. Видела маму, она махала мне с балкона, а я весело кричала что-то в ответ.

Но это было не настоящее.

Эти сцены больше не принадлежали мне.

Я медленно осела на землю.

Колени ударились о жёсткий асфальт, но я этого почти не почувствовала.

Пальцы вцепились в волосы, дёрнули, стиснули, но боли было мало.

Настоящая боль жила внутри.

Я закрыла лицо руками, словно пыталась спрятаться от самой себя.

Слёзы лились свободно, безудержно, размывая границы между прошлым и настоящим.

Это было больно.

Очень больно.

Мне казалось, что я сейчас разорвусь.

Отец.

Как ты мог?

Ты сделал это со мной.

Я не хотела. Но я сделала это – заставила его пережить худший момент своей жизни. И что теперь? Стало ли мне легче? Смогла ли я что-то исправить? Нет. Я просто превратилась в кошмар.

Я тряслась от рыданий, не в силах остановиться.

Ткань одежды прилипла к плечам, дыхание сбилось.

И вдруг рядом появился кто-то ещё.

Тёплые руки коснулись моих плеч, медленно, осторожно.

Он стоял передо мной молча. Саша.

Его лицо было бледным, напряжённым, но в глазах было столько понимания, что я едва могла выдержать этот взгляд.

Он медленно протянул ко мне руки.

Я не думала.

Просто ухватилась за него, позволяя себе быть слабой.

Он поднял меня, притянул ближе, крепко обнял.

Я уткнулась лицом в его плечо, судорожно вдыхая его запах – смесь кофе, дождя и чего-то родного.

– Это было ужасно, – прошептала я, всхлипывая.

Он молчал, просто гладил меня по спине.

– Я не хотела… – мои пальцы сжали его одежду. – Я не знаю, что мне делать.

Саша вытер мои слёзы, осторожно, кончиками пальцев.

– Всё, Варь, – его голос был тихим, но твёрдым.

Рядом с нами была Декси.

Она прижалась к моей ноге, её тёплая шерсть защекотала кожу сквозь ткань.

Она скулила.

Словно тоже плакала.

Я закрыла глаза.

И позволила себе раствориться в этом моменте.

Я даже не поняла, что всё ещё спала, пока мир не начал дрожать, перетекая из одного сюжета в другой.

Краски исчезли полностью, и я оказалась…

На футбольном поле.

Оно было огромным, пустынным, покрытым жухлой травой.

Небо было тяжёлым, затянутым густыми серыми облаками.

Воздух оставался неподвижным, вязким, будто сгустился перед грозой.

Я повернулась и замерла в непонимании.

Саша стоял рядом.

Его лицо было жёстким, застывшим, а взгляд был направлен куда-то вдаль, туда, где в воспоминаниях, кажется, всё ещё шла игра.

– Что это за место? – мой голос прозвучал приглушённо.

Саша долго молчал, а потом глухо ответил:

– Это место, где я потерял себя навсегда.

Я сжала пальцы в кулаки.

– Расскажи.

Я услышала, как он сделал короткий, хриплый вдох, прежде чем произнести следующую фразу.

– Мне было четырнадцать.

Он сказал это просто, без эмоций, но в этих словах было слишком много веса.

– Я знал, что у меня проблемы со зрением.

Я затаила дыхание.

– Врачи поставили диагноз: ранняя стадия отслоения сетчатки обоих глаз. Они запретили мне заниматься спортом.

Повисла глухая пауза.

Я ждала.

– Но я не послушал.

Его голос дрогнул. Почти незаметно, но я услышала. Он не смотрел на меня.

– Я хотел быть как все. Хотел бегать, играть, смеяться, размахивать руками в победном жесте, когда мяч влетал в ворота.

Он сделал глубокий вдох, но ему было тяжело.

– Это был обычный матч на физкультуре. Обычный день.

Я услышала, как изменился тон его голоса.

Как сжалось внутри что-то тяжёлое, не давая ему продолжить.

Но он продолжил.

– Я не видел, как летел мяч.

Я замерла.

– Он попал мне прямо в голову.

В голове вспыхнула картинка: стадион, подростки в спортивной форме, быстрые движения, азарт. И удар. Резкий, сильный, сотрясающий весь мир. Тишина, голос физрука стал далёким, всё поплыло перед глазами, а потом наступила темнота.

– Я очнулся в больнице.

Саша медленно повернул голову ко мне.

– Открыл глаза.

Пауза.

Тишина.

– И увидел пустоту.

Меня пробрал холод.

Не из-за погоды и мрачного неба.

А из-за его голоса.

Я не могла найти слов.

Но чувствовала, как сердце в груди сжималось.

Как воздух становился тяжелее, будто сама его боль наполняла пространство вокруг.

Декси тихо скулила рядом.

Словно тоже чувствовала.

Саша посмотрел на меня, а потом отвернулся, снова глядя в ту далёкую точку на поле, где когда-то был мальчишкой, который не знал, что его мир сейчас исчезнет.

Я хотела сказать что-то.

Но что можно было сказать, когда всё уже было потеряно?

Я смотрела на Сашу.

Его история продолжала звучать у меня внутри. Чувства, которые он прятал за этой спокойной, почти отстранённой манерой говорить, пропитывали воздух между нами.

Он показал мне свою боль. Можно было представить, как тяжело дался ему этот рассказ.

И я не знала, что сказать.

Никакие слова не смогли бы исправить то, что уже произошло. Я не могла вернуть время назад. Не могла изменить прошлое.

Я могла только быть здесь.

Просто взять его руку, ощущая тепло его кожи, его присутствие.

Он напрягся, но не убрал ладонь.

– А что было потом? – мой голос прозвучал мягко, едва слышно.

Я почувствовала, как внутри него что-то замерло, словно он решал, продолжать ли.

Саша стеснённо ухмыльнулся, уголок его губ чуть дёрнулся, но в этом не было и намёка на лёгкость.

– Я научился ориентироваться в темноте лучше, чем любой другой человек.

Он сделал паузу, будто вспоминая.

– Смирился.

Я почувствовала, как внутри меня что-то возмутилось, но промолчала.

– Декси помогла мне, – продолжил он.

Моя рука всё ещё была в его, но я на секунду перевела взгляд на собаку.

Она сидела рядом, напряжённая, будто чувствовала каждое слово хозяина.

– Овчарок не так часто используют в качестве поводырей, – сказал он. – Но я всегда хотел именно её.

Его лицо чуть смягчилось, когда он сказал это.

– Мы долго учились понимать друг друга. Потратили месяцы, чтобы стать единым целым.

Я смотрела, как он сел на корточки рядом с собакой и почесал её за ухом.

Декси радостно тявкнула, прижалась к нему боком, её хвост мягко ударил по земле.

Я услышала его тихий выдох.

– Я помню этот момент. Всегда буду помнить.

Он сказал это почти шёпотом.

– Как родители дали мне в руки этот тёплый комочек шерсти.

Я не могла отвести взгляд.

Он склонился чуть ниже, его пальцы легко погрузились в густую шерсть Декси. Та прижалась к нему, послушно, по-доброму, будто ловила каждый его вдох.

Меня тронуло это молчаливое единство, почти до боли.

– Получается, Декси тоже онер? – спросила я, не сдержавшись.

Саша улыбнулся.

– Нет, – ответил мягко. – Я так не думаю. Скорее всего… она просто проекция моего сознания. Неотъемлемая часть меня.

Я перевела взгляд на собаку.

Спокойная, чуткая, будто создана из его мыслей, его тишины.

И в этом было что-то глубокое, правильное. Ей не нужно было быть онером.

Она уже была чем-то большим.

Я хотела сказать ему что-то ещё, но слов не нашлось.

Хотела сказать, что он сильный. Что восхищалась им. Что мне было больно знать, что он прошёл через это один.

Но я боялась, что любые слова разрушат этот момент.

И поэтому молчала.

Пространство вокруг нас было вязким, как мягкий плед, и окутывало нас тишиной.

___

Я проснулась на полу.

Голова была тяжёлой, в теле чувствовалась слабость, а по спине разливался жар, слишком горячо.

Повернулась, прижалась лбом к подоконнику.

Батарея обжигала сквозь пижаму.

Очередной побочный эффект сомнамбулизма: проснуться в странной позе, в странном месте и в ещё более странном состоянии.

Я не сразу вспомнила, где была. Что делала. На кого подняла руку.

Отец. Его глаза. Нож в руке. Этот холод, который я приняла за силу.

Надеялась, спрайт передал всё Арчи, доложил, как надо.

Я не хотела туда возвращаться. Я медленно поднялась, чувствуя, как покалывали затёкшие ноги.

Память накрыла волной: Саша.

Он оказался рядом тогда, когда внутри всё провалилось.

Просто пришёл, без вопросов, без упрёков.

Протянул руку.

И в груди у меня что-то оттаяло. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы не утонуть.

Но сейчас нужно было снова стать собой.

Меня не было в институте почти неделю.

А значит, пора было наверстывать.

Всё было как всегда: умылась, быстро позавтракала, собрала вещи.

Метро, люди, шум, запах кофе в переходе, механический голос станции.

И вот кампус, входная группа, голоса, лестница.

Я снова была здесь.

Сидела на лекции, смотрела в конспект, почти ничего не понимала.

Всё как будто было чужим. Прожитым кем-то другим.

Учёба, как и всё остальное, разъехалась по швам.

Семинары, лекции, графики, как будто из другой жизни.

Я решила не идти сразу домой.

Хотела остаться в читальном зале, разобрать завалы, переписать конспекты, вернуться в ритм, хотя бы внешне.

На первом этаже поймала Диму у гардероба.

Он как раз застёгивал куртку, когда я подошла:

– Дим, стой.

Он развернулся. Посмотрел.

В его глазах вспыхнула надежда.

– Дашь переписать лекции по гражданскому праву? По старой дружбе.

Он чуть приподнял бровь, потом молча достал тетрадь и протянул.

– Надеюсь, разберёшь.

Я пролистала пару страниц, удивилась:

– Ты и правда писал? А я думала, ты просто делаешь вид.

– Прекрасно, – фыркнул он. – А чего тогда вообще у меня попросила?

Я улыбнулась краем губ:

– Решила попытать удачу.

Он покачал головой, как будто был обижен, но глаза смеялись.

– Неблагодарная.

– Прагматичная, – парировала я.

Развернулась, направилась к читальному залу.

Он пошёл за мной.

– Варь, может, я с тобой останусь? А потом провожу. На всякий случай.

Я остановилась. Повернулась. Посмотрела прямо.

– Спасибо, Дим. Правда. Но не нужно.

Он замер. Промолчал.

И вдруг, будто сорвался:

– Я думал, что после всего… после той ночи… всё изменилось.

– Дима…

– Я видел твой взгляд. Утром. После душа.

Я сделала шаг назад.

– Пожалуйста, не продолжай.

– Я просто хотел знать, есть ли у меня шанс. Скажи, что есть. Стой, Варя.

Я покачала головой.

И ушла.

Он остался стоять у гардероба.

Слишком спокойный для того, кто только что спросил о самом важном.

Я не оглянулась.

___

В читальном зале было тихо.

Редкие шаги между стеллажами, шелест страниц, поскрипывание карандашей.

Я сидела за столом, конспектировала лекции, старалась вникнуть в формулировки, выписывала определения, подчеркивала термины, ставила стрелки, даты, аббревиатуры.

Но строки расплывались. Мысли упрямо возвращались туда, где было намного опаснее, чем на любом семинаре.

К Арчи. К тому, как он смотрел, что говорил.

«Пора разобраться с отцом» – это был не совет. Это была команда.

И всё же он дал мне время. Чуть-чуть.

Я глядела в конспект, как в пустую оболочку.

Учёба сейчас стала способом не распасться.

Я просидела так до вечера.

Когда коридоры института начали пустеть, я собрала вещи и всё-таки решилась пойти домой.

Дома была тишина.

Ластик встретил меня у двери, уже не вялый, а бодрый, как раньше. Посмотрел осуждающе, будто был в курсе, как долго меня не было. Потёрся о ноги, упрямо потребовал внимания, погонялся за воображаемой мошкой по прихожей.

Он пришёл в себя. И это, как ни странно, было главным.

Я поужинала на кухне в одиночестве.

Свет был таким же, чай как всегда.

Кроме меня.

Я знала, что сделаю этой ночью.

Вернусь в ломбард.

Не для приказов.

Я хотела знать, как всё началось.

Не домыслы Джо. Не версии Саши.

Я хотела услышать правду от него самого. От Арчи.

Как только я вошла в сон, почувствовала, что что-то не так.

Сюжеты Арчи всегда были безупречными, в них не оставалось места случайности.

Но сегодня что-то пошло не так.

Я сразу заметила это.

Комната выглядела неестественно искажённой. Как будто кто-то попытался повторить привычный мир Арчи, но забыл важные детали. Книги на полках стояли слишком ровно, картины висели чуть под углом, цвет стен был на полтона темнее, чем должен был быть.

И главное – он это тоже заметил.

Арчи стоял в центре комнаты, напряжённый, сдвинув брови. Он осматривался, словно что-то вычислял.

Я затаила дыхание.

А потом увидела её.

Незнакомка не появилась. Она просто была здесь, как будто мир только сейчас позволил ей существовать.

Высокая. Гибкая. В шёлковой тёмно-зелёной рубашке, которая ниспадала на бёдра.

И с пылающей копной рыжих волос, спадавших на плечи медными завитками.

Её не должно было здесь быть.

– Ты здесь не хозяин.

Голос незнакомки был ровным, уверенным, но в нём чувствовалась тихая угроза.

Арчи медленно повернулся к ней.

Я видела, как в его глазах мелькнуло раздражение.

– Опять ты?

Она усмехнулась.

– Скучал?

А потом просто подняла руку.

И мир начал рушиться.

Пол исчез из-под ног.

Стены смазались, стали дрожащими, неустойчивыми.

Всё начало рассыпаться, как декорации из песка.

Арчи потерял контроль.

Я знала, как работали его сюжеты, и никогда не видела, чтобы он терял власть так резко.

Он стиснул зубы.

– Ты думаешь, что можешь мной управлять?

Девушка не ответила.

Она снова подняла руку, и на мгновение мне показалось, что она выиграет.

Но в следующее мгновение Арчи ударил.

Тени хлынули из пустоты.

Десятки спрайтов.

Как клубящийся чёрный туман, они вырвались из темноты, скользнули к ней с нечеловеческой скоростью.

Она не успела.

Я увидела, как её выражение изменилось – сначала уверенность, потом ошибка в расчёте, и, наконец, выброс.

Она просто исчезла.

Словно её никогда здесь не было.

Я стиснула зубы.

– Чёрт!

Арчи услышал меня.

Я почувствовала, как он обернулся.

И когда я встретилась с ним глазами, он улыбнулся.

– А вот и ты.

В этот момент спрайты рванули ко мне.

Я сжалась, готовясь к удару, к тому, что меня выбросит из сна.

Но удара не было.

Тени меня не коснулись.

Они остановились.

Застыли, словно в ожидании.

Я не двигалась.

Они тоже.

Что за…

Арчи нахмурился, провожая взглядом пустое место, где секунду назад стояла незнакомка.

– Проклятые онеры… – пробормотал он.

Мне нужно было сохранить спокойствие, дышать ровно и ничем себя не выдать.

Пространство вокруг медленно собиралось обратно. Стены перестали дрожать, пол вновь обрёл форму, книги вернулись на полки.

Словно ничего не произошло, но я видела, как кто-то смог выбить его из равновесия.

Арчи провёл ладонью по лацкану белого смокинга и раздражённо выдохнул.

– Не обращай внимания.

Он сказал это так буднично, будто речь шла о сквозняке.

– Так. Помехи.

Я невольно посмотрела туда, где исчезла девушка.

Помехи?

Она едва не разнесла весь его сюжет.

Но спрашивать не рискнула.

Что-то подсказывало: сейчас не время.

Я слишком хорошо помнила его лицо в тот момент, когда мир начал рушиться.

Впервые за всё время знакомства Арчи выглядел не всесильным.

А значит, эта тема была опасной.

Но я пришла сюда не за этим.

Если я хотела понять Арчи, мне нужно было копать гораздо глубже.

Разбирать не сегодняшний день, а вернуться в самое начало.

Я посмотрела на него и едва заметно улыбнулась.

— Арчи, расскажи мне. С чего всё началось? Почему ты выбрал этот путь?

И в этот момент я поняла, он не откажется.

Потому что, возможно, часть его всё ещё хотела, чтобы кто-то услышал.

Не испугался. Понял.

И если мне удастся войти в эти двери, я смогу распахнуть их изнутри.

Или… разрушить.

24. История Арчи

-ВАРЯ-

– Так значит, ты захотела услышать мою историю?

Я кивнула.

Арчи чуть ухмыльнулся.

– Никогда и никому её не рассказывал, – он медленно потер пальцами подбородок, задумчиво. – Но, думаю, ты заслужила.

Он облокотился на стойку, перебирая в пальцах какую-то мелкую вещь.

Замолчал ненадолго, будто мысленно снова оказался там

– Я был раздавлен, – сказал он наконец. – Мама погибла. Родственники отвернулись. Обвинили меня в пожаре.

Я затаила дыхание.

– Сначала я просто… перестал разговаривать. Есть. Двигаться. Воспитатели в детдоме быстро поняли, что со мной будет трудно. Они возненавидели меня с первого дня.

Голос его оставался ровным, почти без эмоций, но я чувствовала скрытую напряжённость.

– Одна из них… – он щёлкнул пальцами, подбирая слово. – Она постоянно пичкала меня едой. Делала замечания. Думала, что, если я начну есть, значит, смогу жить дальше.

Его губы растянулись в кривой усмешке.

– Я бродил во сне. Они боялись этого, но делали вид, что нет.

– Ты осознавал себя?

– Да, – он кивнул. – Но я не сразу понял, как могу это использовать.

Пауза.

– Однажды я проснулся в коридоре. Напротив туалета. И услышал, что кто-то там есть.

Он перевёл взгляд на меня, словно проверяя, слушаю ли я.

– Я зашёл и увидел её.

В его лице что-то изменилось.

– Она начала орать на меня. Бить. Загнала в кровать.

Он усмехнулся.

– Остальные сделали вид, что ничего не происходит.

В его голосе не было обиды. Только констатация факта.

– Я пытался закрыться, защищаться, но её руки находили меня снова и снова.

Он медленно сжал кулак, словно заново переживая этот момент.

– И вдруг я схватил её за запястье.

Пауза.

– И сорвал её резинку для волос.

Я замерла.

– Тогда я ещё не знал, что личные вещи наши проводники.

В его глазах на мгновение вспыхнуло нечто… живое.

– Но я заснул с этой резинкой в руках.

Я ощутила, как по спине побежали мурашки.

– Мне приснился момент в столовой. Она снова заставляла меня есть.

Я уже знала, что он скажет дальше.

– Она пихала мне ложку с вонючим гороховым супом в зубы.

Он моргнул медленно, как будто увидел это перед собой.

– И тогда я встал и крикнул: «Подавись ты сама!»

Тишина.

– И она… – он улыбнулся, словно вспомнив что-то приятное. – Начала давиться.

Я слушала внимательно, затаив дыхание.

– Её лицо покраснело. Глаза вылезли из орбит. Она упала на пол и начала корчиться в судорогах.

Я не могла пошевелиться.

– А на следующее утро она пришла уже не такая уверенная. Дёргалась от каждого звука. Боялась смотреть на меня.

Он покрутил в пальцах безделушку.

– Тогда я понял, на что способен.

Пауза.

– Я возвращался к ней каждую ночь.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

– Сначала она начала брать больничные. Потом перестала нормально спать. Начала разговаривать сама с собой.

Его голос оставался удивительно спокойным.

– А потом её забрали в психушку.

Я не знала, сколько длилось молчание.

– Она заслужила это, – добавил он спокойно.

Я посмотрела в его глаза.

Увидела в них что-то, что не смогла понять.

И вдруг осознала.

Я не почувствовала к нему жалости.

Подумала о Саше. О Джо. О том, что они где-то уже совсем далеко от меня и этого момента.

Арчи смотрел на меня, изучая.

Медленно выдохнула.

– Что-то не так? – его голос звучал мягко, но я слышала в нём холод.

Заставила себя улыбнуться.

– Нет, – выдохнула я.

Я не могла показать слабость.

Не сейчас.

Он кивнул, продолжая наблюдать.

– Хорошо.

Закрыла глаза на секунду.

А когда открыла, снова увидела его довольную, почти ленивую улыбку.

В голове до сих пор звучал его рассказ о первой жертве.

Но Арчи уже перешёл к следующей истории.

– Ты ведь понимаешь, что всё это – система? – его голос зазвучал лениво, почти мурлыкающе. – Это не просто страшилки перед сном. Это работа.

Он облокотился на витрину и легонько постучал пальцами по стеклу.

– Работа, которую я отточил до совершенства.

Смотрела на него, не перебивая.

– Когда я понял, что могу делать сны невыносимыми, управлять страхами, я понял и другое: я не могу присутствовать в каждом кошмаре. Это требует слишком много энергии.

Он провёл рукой по стойке, где под стеклом были разложены вещи.

– Так родилась идея ломбарда.

Я едва заметно моргнула.

– Здесь я собираю проводники. Сотни. Тысячи.

Его пальцы скользнули по стеклу, словно лаская его.

– Сначала это было просто… забавой. Люди несли сюда вещи, оставляли их в обмен на деньги. Иногда бесценные для них вещи. Иногда мусор. Я просто наблюдал.

Он усмехнулся.

– А потом заметил закономерность.

Я не отвела взгляд.

– Люди приносят сюда свои страхи.

Он кивнул в сторону полки, где лежала стопка детских игрушек.

– Некоторые вещи просто пропитаны болью. Их оставляют те, кто захотел забыть. Те, кто захотел избавиться от прошлого.

Его голос чуть затих, став почти гипнотическим.

– И вот тут-то я понял, как сделать свой дар ещё сильнее.

Я замерла.

– Я научился оставлять на вещах метки.

Его глаза мерцали тёмным блеском.

– Теперь я могу не только приходить в чужие сны. Я могу отправлять к ним их же вещи.

Я не поняла.

– Вещь возвращается к хозяину?

– Да, – он усмехнулся. – И не просто так. Она становится маяком, пробуждает кошмары, заставляет сознание снова и снова проживать самые страшные моменты. И самое лучшее – мне даже не нужно быть рядом.

– Ты… распространяешь кошмары?

Он пожал плечами.

– Давай не будем такими категоричными. Я всего лишь даю миру то, чего он заслуживает.

Он перевёл взгляд на витрину.

– Я начал выслеживать самые… проблемные семьи.

– Ты сам их судишь?

Арчи замер.

А потом улыбнулся.

– А кто, если не я?

Его голос прозвучал почти ласково.

– Я видел детей, которые боялись возвращаться домой. Которые дрожали, когда слышали шаги за дверью. Видел тех, кто прятался под столами, лишь бы не попасться на глаза.

Он качнул головой.

– И знаешь, что самое смешное? Никто. Их. Не. Спас.

Пауза.

– Никто.

Я услышала в его голосе не только злость. Там было что-то ещё.

Боль.

Тот, кто потерял веру в спасение.

– Я начал работать… по-настоящему, – продолжил он. – Подкладывая вещи в нужные дома.

Я вспомнила, что именно так он пытался добраться до моего отца.

– Люди приносили мне свои секреты, даже не подозревая об этом.

Он рассмеялся.

– И самое главное – мне за это ничего не было.

Меня пробрала дрожь.

– Пока… – сказал он, прищурившись, – не появился мой братец.

Я замерла.

– Он начал читать мне нотации.

Арчи передразнил Джо каким-то вычурным, неприятным голосом:

– «Ты не соблюдаешь кодекс, Арчи, ты ведёшь себя аморально!»

Его губы скривились в усмешке.

– И это он смеет мне говорить?!

Почувствовала, как вокруг нас воздух стал гуще.

– Он жил в тепле и уюте. В безопасности. А я выживал.

Он медленно повернул голову ко мне.

– Они все слабаки.

В его глазах появилось мрачное удовлетворение.

– Никто. Не может. Меня. Остановить.

Он наклонился ближе.

– Никто, Варя.

Я поймала его взгляд.

– Эти слабаки мне не ровня.

Внутри меня всё ныло.

Я уже знала, что этот человек опасен.

Но знала и другое.

Он не был безумен.

Он был убеждён.

И теперь он верил, что я такая же, как он.

___

Я не могла ждать утра.

После того, что случилось, мне нужно было поговорить с Джо. Немедленно.

Маска сна встретила меня, как всегда, тревожной тишиной.

Я шагнула внутрь, быстро огляделась. Театр снов был пуст. За столом не было ни Димы, ни Влада, ни Алёны. Только в дальнем углу, склонившись над картой ОС, стоял Джо.

Поспешила к нему, даже не пытаясь замаскировать свой шаг.

Он сразу поднял взгляд.

– Что случилось?

Вместо ответа я выдохнула:

– Арчи.

Его выражение лица не изменилось, но я видела, как он собрался.

– Говори.

– Произошло кое-что очень странное и неожиданное.

– Страннее, чем сам Арчи?

Я проигнорировала его сарказм.

– В его сюжет кто-то вмешался.

Джо слегка приподнял бровь.

– Кто?

– Рыжая девушка. Высокая, сильная, она буквально рушила его сюжет изнутри, Джо. Я не знаю, кто она, но она почти победила.

Я замолчала, ожидая его реакции.

Он не удивился.

Совсем.

Вместо этого он просто процедил сквозь зубы.

– Полина.

Имя прозвучало, как ответ на давно известную загадку.

Я моргнула.

– Ты её знаешь?

– Знаю.

Я скрестила руки на груди.

– И когда ты собирался мне рассказать?

Он медленно выдохнул, отложил карту.

– Она тоже онер. Мы пересекались с ней раньше.

– Откуда она взялась?

Джо помолчал.

– Арчи разрушил её семью.

Эти слова прозвучали так просто. Без эмоций. Как свершившийся факт.

– Что? – я нахмурилась.

– Её мать. Она сошла с ума. – Джо говорил ровно, но я видела, что за этим стояло больше, чем он хотел показать. – Полина выследила Арчи. Нашла способ добраться до его сюжетов. И теперь пытается разобраться с ним самостоятельно.

Я сжала зубы.

– Но это же…

– Опасно? – Джо приподнял бровь. – Да. Но её не остановишь.

Я вспыхнула.

– Она может всё испортить! Она едва не проиграла ему сегодня.

Джо посмотрел на меня спокойно.

– Поэтому нам нужно разобраться быстрее.

Я замерла.

– Ты думаешь, она помешает?

Он чуть сощурил глаза.

– Я думаю, она может завалить всю операцию.

Эти слова прозвучали, как приговор.

Я не знала, что меня пугало больше – Арчи или теперь ещё и эта девушка, которой нечего терять.

– Может, мне стоит с ней поговорить? – я подняла глаза на Джо.

Он усмехнулся. Снова это выражение – как будто я ребёнок, у которого забавные идеи, но он заранее знает, что из этого ничего не выйдет.

– Могу устроить ваши переговоры, – лениво отозвался он.

– Отлично. Когда?

– Да хоть сейчас. Дай мне свою руку.

Я протянула ладонь, ощутила тепло его кожи, и в следующий миг мир вокруг растворился. Вспышка, и мы оказались в чужом сюжете.

Гараж. Запах масла, металла и старой пыли. В углу разобранный автомобиль, повсюду инструменты, коробки с запчастями, пятна машинного масла на бетонном полу. На верстаке мерцал тусклый свет лампы.

Полина сидела на ящике, задумчиво перебирая детали двигателя. Когда я шагнула ближе, она подняла голову и уставилась на меня с лёгким недоумением.

– Мы раньше встречались? – её голос был спокойным, но с ноткой настороженности.

– Да, но не в этом сюжете, – ответила я, на ходу осознавая, что моя фраза прозвучала странно. Тем не менее получился проверочный позывной онеров.

Полина прищурилась.

– Ты только что напала на Арчи.

– А ты только что стояла и смотрела на меня, как на привидение, – огрызнулась она. – Могла бы помочь.

Я скрестила руки.

– А я чем, по-твоему, занимаюсь?

Она усмехнулась, вернулась к двигателю.

– Ты не выглядела враждебно настроенной к нему.

Я глубоко вдохнула. Спокойно, Варя. Главное – понять, на чьей она стороне.

– Ты не понимаешь, что происходит? Такого человека, как Арчи, не остановить просто разрушив его сюжет!

Полина резко замерла, с силой бросила деталь на пол. Гулкий металлический звук разлетелся эхом по гаражу.

– А ты пробовала? Хотя бы в этот момент он не пытается сводить с ума других людей.

– Мы наконец-то можем сделать это по-настоящему. Обезвредить его раз и навсегда. Прошу, не мешай.

Она усмехнулась, скрестив руки.

– Ну-ну, давай, разжалоби меня своими слезливыми историями и планами. Каждый выбирает свой путь.

Я чувствовала, что теряю её. Полина слишком упёртая, и мне нужно было что-то сильнее простых аргументов.

– Как тебя зовут?

– Полина.

– А я – Варвара. Я сомнамбула.

Её глаза расширились. Ещё одна сомнамбула? Она явно была ошеломлена.

А потом её взгляд упал на мой кулон.

Она побледнела, и в её глазах мелькнул страх.

Я сделала шаг вперёд, но она резко вскинула руку, и в следующий миг гараж взорвался вспышкой белого света. Мир начал рассыпаться на куски, растворяться в пустоте.

Я успела увидеть её взгляд – полный паники.

Я вернулась. Резкий переход из чужого сюжета в Маску сна всегда оставлял за собой ощущение пустоты. На секунду я стояла, пытаясь вернуть себе дыхание, пока комната, залитая приглушённым светом, медленно собиралась вокруг.

В голове крутилась единственная мысль.

Полина знает больше, чем говорит.

И она боится.

Но кого?

Арчи?

Или… меня?

Джо сидел в одном из кресел, небрежно откинувшись назад, и наблюдал за мной с лёгкой усмешкой.

– Ну что? Получилось переубедить мисс упрямство?

Я нахмурилась. Он уже знал ответ.

– Нет.

Джо цокнул языком, словно это было ожидаемо и даже скучно.

– А ты правда думала, что сможешь?

Я опустилась на подлокотник соседнего кресла, потёрла виски. В голове всё ещё крутились слова Полины, её выражение лица, напряжённое, полное скрытой боли.

– Расскажи мне подробнее, что сделал Арчи с её семьёй? – я посмотрела на Джо.

Он задержал взгляд на мне чуть дольше, чем обычно, и впервые за долгое время в его глазах мелькнула не просто насмешка, а что-то более серьёзное.

– Её мать не была… скажем так, стабильной. Она страдала психическим расстройством, и Полина заботилась о ней с детства. Держала её на лекарствах, следила, чтобы она спала и ела.

Я напряглась, ощущая, что сейчас услышу нечто, что не захочу знать.

– А потом появился Арчи, – продолжил Джо. – Он увидел её слабость. И он решил сломать её окончательно.

Я сглотнула.

– Он наслал на неё кошмары, – голос Джо стал жёстче. – Каждый день всё хуже. Она перестала различать, где сон, а где реальность. Перестала понимать, кто перед ней – Полина или один из её ночных демонов.

В горле пересохло.

– А потом… однажды утром Полина проснулась и обнаружила, что матери нет в квартире.

Я крепче сжала пальцы.

– Она вышла в окно, Варя.

На секунду всё вокруг потемнело, как будто воздух сгустился.

Джо смотрел на меня спокойно, без эмоций, но я видела, что он не просто рассказывает. Он проверяет меня.

Я попыталась дышать ровно, но где-то в груди холод уже начал расползаться, пропитывая всё внутри.

– Полина нашла её внизу, – закончил он. – Поздно.

У меня пересохло во рту. Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Только одно крутилось в голове.

Арчи не просто угроза.

Он смертельно опасен.

25. Голос совести

-САША-

Я лежал на кровати, пытаясь заставить себя не думать о ней. Варя. Уже в сотый раз я повторял про себя, что она взрослый, самостоятельный человек, способный справиться со своими проблемами сама. Но слова эти звучали так слабо, так неубедительно, что почти сразу рассыпались, стоило мне закрыть глаза.

Да сколько можно тревожиться за неё?

Я резко вдохнул, пытаясь переключить внимание на что угодно другое. Сон пришёл медленно, постепенно окутывая меня своей знакомой пеленой. На этот раз я не сопротивлялся.

Темнота сменилась огнями Лимберы.

Я вышел на улицу города, чувствуя под ногами мягкий, тёплый камень мостовой. Вокруг звучали оживлённые голоса. Откуда-то доносился смех и веселые споры, где-то рядом проходила дуэль. Онеры жили своими сюжетами, беззаботно, непринуждённо. Я шёл среди них и чувствовал себя чужим.

Я тихо завидовал им. Их простоте, их лёгкости, их способности не думать о том, что будет дальше. Они могли позволить себе просто жить. Но не я. Мне всегда было сложнее. Я всегда стоял в стороне, наблюдая.

Пока не появилась она.

Воспоминание накрыло резко, почти грубо. Тот первый поцелуй, внезапный, отчаянный, её губы, тепло которых я почувствовал раньше, чем успел подумать. Я даже не сразу понял, как это вышло, но точно знал одно: я хотел её тогда. Хотел так сильно, что дыхание сорвалось, сердце забилось где-то в горле. Пальцы сами притянули её ближе, жадно, собственнически, без раздумий.

Я до сих пор помню ощущение её дыхания на своей коже, её пульс, ускоренный так же, как мой. И горячее желание, которое уже не подавишь просто усилием воли. Я хотел не просто видеть её рядом, я хотел касаться её по-настоящему. Хотел чувствовать, как её тело отвечает на каждое моё движение, как она вздрагивает от моего прикосновения. Хотел обладать ею, и это желание жгло сильнее, чем я был готов признать.

Тогда я отступил, как идиот, сказав себе, что ничего не будет. Что это глупо, что это неправильно. Но теперь я знал – та грань, которую я тогда испугался переступить, давно стёрта. И назад дороги нет.

Моя жизнь уже никогда не станет прежней. Потому что теперь я знал, каково это – хотеть её так, что всё остальное уходит на второй план. И сколько бы я ни пытался отрицать это, Варя уже была моей одержимостью.

Здесь, в Лимбере, мы могли бы попробовать. Здесь не было препятствий, не было того, что заставляло меня молчать там, в реальности. Но теперь у Вари нет сюда входа. Лимбера закрыла для неё свои двери, и никто не знает, когда она сможет вернуться. Я почувствовал, как пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Почему всё именно так? Почему именно сейчас, когда я почти поверил, что это возможно?

Я вспомнил тот момент, когда рассказал ей, как потерял зрение. Это была моя самая глубокая рана, самое личное и самое болезненное воспоминание. Я открылся ей, позволил прикоснуться к своей боли, но что она увидела в этом? Смогла ли понять меня? Почувствовать моё отчаяние, моё нежелание становиться обузой? Или увидела слабость, которую я сам боялся признать?

Наверное, нет. Слишком разные мы с ней, слишком полярны наши миры. И, в конце концов, она сделала свой выбор в реальности. И этот выбор – не я.

Лукьянов. Я горько улыбнулся про себя. Молодец, своего не упустишь. Наверное, ты именно тот, кто ей нужен. Кто-то яркий, живой, кто не прячется от реальности в иллюзиях, как делаю я.

Две девушки прошли мимо меня, оглянулись и улыбнулись. Здесь это обычное дело. Но не там, не в реальности. Там я никто, я тень, человек, неспособный видеть, неспособный идти с ней рядом, как равный. Я почувствовал холод, что-то больно кольнуло в груди, напомнив, почему я всегда избегал привязанностей.

Я не должен думать об этом.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь привести мысли в порядок. Моё дело – следить, чтобы с ней всё было хорошо. Я должен контролировать, чтобы она была в безопасности. Я не могу быть рядом в реальности, не могу защищать её так, как делает это Дима. Но здесь, в ОС, я буду всегда. Она никогда не останется одна, пока я рядом.

Я снова зашагал вперёд, растворяясь в толпе беззаботных лиц, улыбок и разговоров. Я не одинок, но и не принадлежу этому миру. Я чужой в обоих мирах, между которыми оказался зажат.

Но это неважно. Потому что пока я рядом, пусть даже незаметно, незримо – Варя будет в безопасности.

Это единственное, что теперь имеет значение.

-ВАРЯ-

Как же я устала.

Каждый раз, закрывая глаза, я мечтаю проснуться в другом мире, где нет Арчи, спрайтов и этой непроходящей тревоги, словно я каждую секунду рискую сорваться в пропасть. Но нет. Я снова здесь, в бабушкином саду, среди засохших яблонь и потрескавшихся от времени скамеек. Когда-то здесь было тепло, уютно, безопасно. Теперь это лишь выцветший снимок, чёрно-белая декорация, напоминание о том, кем я стала.

Предательница. Преступница.

Вдруг тень чужих шагов коснулась серого газона.

– Дима? – сердце забилось сильнее, не сразу поверив глазам.

Он стоял совсем близко, слишком реальный и настойчивый. Будто долго искал меня, и наконец нашёл.

– Что ты здесь делаешь? Тебе не хватило института? Решил и тут попытаться?

Его взгляд остановился на моём лице, в глазах мелькнуло что-то похожее на боль.

– Варь, я понимаю, ты меня избегаешь, но нам нужно поговорить.

Я устало закатила глаза.

– Что ты ещё не понял, Дим?

Он не отвёл взгляд, наоборот, подошёл ближе. Я слышала, как ломаются под его ногами сухие ветки, будто он шёл сквозь невидимую преграду.

– Я хочу кое-что проверить.

Его голос, обычно полный уверенности, вдруг сорвался, и я поняла, что это для него не просто слова. Что-то настоящее, глубокое двигало им, заставило его прийти сюда, ко мне. Он нуждался в последнем шансе, в моём согласии, как будто от этого зависело что-то важное.

Я сделала шаг назад, но спина тут же упёрлась в старую облезлую ограду. Дима осторожно двигался дальше, словно боялся спугнуть меня. Я чувствовала его тёплое дыхание на своей щеке.

– Зачем тебе это? – голос слегка дрогнул, выдавая усталость и растерянность.

Он не сразу ответил. Лишь внимательно смотрел в мои глаза, словно искал там подтверждение чему-то.

– Потому что я не могу потерять тебя, Варь, – наконец прошептал он. – Я просто не могу.

Я не шевелилась. Внутри меня боролись раздражение и жалость, усталость и вина. И где-то глубже – любопытство. Я хотела понять, насколько далеко он готов зайти ради меня. И если я сейчас не остановлю его, смогу ли я потом это сделать?

Он осторожно поднял руку, легко коснувшись моей щеки кончиками пальцев. Это было так естественно, так легко, что я даже не подумала отвернуться. Глаза Димы чуть потемнели, взгляд остановился на моих губах.

Я замерла, ожидая. Внутри боролись два чувства: желание оттолкнуть его и странное, необъяснимое притяжение, пробуждённое его близостью. Он медлил, изучая мою реакцию. И в этот момент я поняла – сейчас или никогда. Мне нужно, чтобы он запомнил. Чтобы знал, как опасно идти за мной сюда. Чтобы увидел, что значит по-настоящему касаться сомнамбулы.

Я сама потянулась к нему, застав его врасплох, не дав времени передумать. Его губы коснулись моих губ – резко, неожиданно, слишком горячо для сна. И тут же по телу разлилось странное чувство, словно короткое замыкание. Внутри полыхнуло что-то острое, почти болезненное.

Дима вздрогнул, на мгновение замерев, потом крепко прижал меня к себе. Его пальцы впились в мои плечи, словно он боялся, что я растворюсь в воздухе. Его дыхание сбилось, губы двигались уверенно, глубже, требовательнее, будто хотели оставить на мне клеймо.

Но я не чувствовала удовольствия. Лишь гулкий, холодный осадок внутри. Это было неправильно, но необходимо.

Именно в этот миг я ощутила знакомый взгляд.

Спрайт Арчи. Он наблюдал за мной. Ему нужно было увидеть именно это – моё полное подчинение его миру, мою решимость зайти так далеко, как он потребует. Он должен поверить, что я принадлежу ему полностью.

Я мысленно позвала его, открывая сюжет ещё шире, и почувствовала, как спрайт скользнул ближе, словно змея, незаметная и смертельно опасная. Он медленно обвил Диму сзади, проникая внутрь него, оставляя незримый след. Теперь я могла заглянуть в душу Димы, увидеть то, чего никогда не видела.

То, что я там увидела, заставило меня вздрогнуть.

Кошмар Димы.

Сначала вспышка. Резкий переход из моего сюжета в его кошмар. Я не чувствовала границ, не слышала щелчка, который обычно сопровождает смену сцен во сне. Меня просто… затянуло.

Я оказалась в узком коридоре, воздух пропитался напряжением, словно вот-вот грянет буря. Свет потускнел, лампочка качнулась на потолке, отбросив на стены рваные тени. Где-то в соседней комнате послышались голоса: громкий мужской и сбитый, умоляющий женский.

Я пошла вперёд, сквозь липкую тьму, и заглянула в комнату.

Я увидела глазами Димы, словно вошла в режим просмотра.

Взгляд в зеркало.

Ему не больше шести. Худой, с испуганными глазами, в растянутой футболке, босой. Он жмётся к дверному косяку, вцепившись маленькими пальцами в дерево. Весь его вид выдаёт страх и напряжение, с которыми он едва справляется.

В центре комнаты его отец.

Высокий, тяжёлый, лицо перекошено яростью. Его рука занесена над матерью Димы, которая стоит у стены, прикрываясь ладонями. Она что-то шепчет, но слова теряются в ревущем гневе мужчины.

Я почувствовала, как тело маленького Димы содрогнулось. Он захотел вмешаться. Он должен был вмешаться. Но ноги словно вросли в пол, руки оказались слишком слабыми, голос застрял в горле.

Отец обрушил ладонь на лицо матери. Глухой звук удара, от которого у меня внутри всё сжалось. Женщина пошатнулась, хватаясь за стену.

Дима вздрогнул. Его дыхание сбилось. Он возненавидел себя за то, что стоял и ничего не делал.

– Нет… – Он всхлипнул, но отец не услышал.

Мальчик сделал рывок вперёд, но в ту же секунду его взгляд пересёкся со взглядом отца.

Отец повернулся к нему.

Всё. Это конец.

Маленький Дима замер, приглушённо всхлипывая. Его тело рефлекторно сжалось, он ощутил, как по спине пополз холод. Он знал, что отец сейчас шагнёт к нему, схватит за воротник, встряхнёт…

Но этого не произошло.

Отец его не увидел.

Как будто Дима призрак. Он замахал рукой, закричал, но родители даже не обернулись. Он был здесь. Он всё чувствовал, всё слышал, но не мог изменить ничего.

Он был не просто слаб, он оказался бесплотен.

И этот ужас – быть бессильным, быть никем – пронзил его сильнее, чем любой удар.

Я резко вынырнула из кошмара.

Дима всё ещё держал меня за плечи. Его дыхание сбилось, губы дрожали. Он понял, что только что невольно показал мне.

Я же растерянно смотрела на него. Осознавая, почему он всегда должен быть сильнее. Почему не терпит поражений, почему терпеть не может свою беспомощность. Почему он борется за меня так, как тогда не смог бороться за свою мать.

И почему он не может принять, что уже проиграл.

Я всё ещё была там.

В комнате, где шестилетний мальчик кричал, а его никто не слышал. Где он отчаянно пытался стать сильным, но оставался никем.

Я увидела его иначе.

Но Дима тоже увидел меня.

Он посмотрел так, будто я разбила что-то хрупкое, что-то, что он прятал глубже всего. Его руки задрожали. Его дыхание сбилось.

А потом он отшатнулся.

– Зачем, Варя? – его голос прозвучал тихо, будто кто-то сжал ему горло. – Зачем ты так со мной?

Что?

Я моргнула. Передо мной всё ещё Дима Лукьянов, мой напарник, мой соперник, мой друг, мой… Кто? Он оказался другим. Уязвимым.

И только теперь я увидела его глаза.

В них стояли слёзы.

Настоящие.

Никакой бравады, никакого вызова, только боль.

Я захотела сказать что-то, но в горле пересохло. Мне даже стало страшно пошевелиться, вдруг всё это окажется не реальным, вдруг я сейчас скажу хоть слово, и он разобьётся.

Но он уже был разбит.

Дима резко развернулся и ушёл.

Просто покинул мой сюжет.

Я осталась одна в чёрно-белом мире, в саду, который давно перестал быть уютным.

Стало холодно.

Я обняла себя за плечи, но внутри ничего не изменилось.

Я должна была доказать преданность. Должна была показать Арчи, что на его стороне. Должна была оттолкнуть Диму.

Я справилась.

Но почему мне показалось, что от этого стало хуже?

-САША-

Декси почувствовала всё первой.

Я ещё не успел осознать произошедшее, не сумел принять его до конца, а она уже поняла. Из груди собаки вырвался тихий, почти неразличимый звук, который не был ни лаем, ни рычанием, словно она пыталась позвать меня обратно и вытащить из бездонной воронки мыслей, где всё уже рухнуло и рассыпалось на части.

Но я давно оказался за этой чертой.

Перед глазами снова и снова всплыл один и тот же момент. Я увидел, как он приблизился к ней, как его рука скользнула по её плечу и как Варя не отстранилась. Она позволила ему остаться рядом. Позволила себя поцеловать.

Декси тихо заскулила и ткнулась носом в мою ладонь. Я провёл дрожащими пальцами по её ушам, однако привычное тепло, которое всегда успокаивало меня, так и не почувствовал.

Меня больше ничто не согревало.

Воздух словно сгустился и наполнился тяжёлым ожиданием грозы. В груди что-то натянулось до предела, и я уже не понимал, что рвалось сильнее: ярость, боль или остатки меня самого.

Я хотел забыть увиденное, вырвать эту сцену из памяти и больше никогда к ней не возвращаться.

Но не смог.

Она снова вспыхнула перед глазами во всех подробностях. Я увидел, как её губы коснулись его губ, как его пальцы скользнули по её запястью, и как она не сделала ничего, чтобы остановить происходящее.

Я сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.

Лукьянов.

Он оказался слишком близко, заранее знал, что победит.

Он получил именно то, чего добивался.

А я проиграл.

И дело было даже не в нём.

Не в том, что он сумел приблизиться к ней сильнее, чем я.

Дело было в Варе.

Она сама позволила этому случиться.

Я услышал собственный резкий вдох, больше похожий на хрип, и только спустя несколько секунд заметил, что начал медленно раскачиваться вперёд и назад, будто пытался удержаться в мире, который внезапно перестал быть устойчивым.

Я потерял её.

Окончательно.

Хотя где-то глубоко внутри всегда знал, что так и будет. Знал, что никогда не смогу удержать Варю рядом, потому что она мне не принадлежала и однажды обязательно выберет другого.

Но, чёрт возьми, я не предполагал, что это окажется настолько больно.

Слова Алёны глухим эхом прокатились по памяти:

«Настанет момент, когда ты пожалеешь».

Этот момент уже наступил.

Я слишком долго убеждал себя, что способен отказаться от неё. Пытался сделать вид, будто могу отступить, остаться в стороне и довольствоваться ролью друга или защитника, который всегда находится рядом, но никогда не просит большего.

Но знаешь, что оказалось самым страшным, Декси?

Ты можешь отказаться от человека, убедить себя, что поступаешь правильно.

Можешь даже заставить себя отойти в сторону.

Но это не помешает ему однажды выбрать кого-то другого.

Я крепко зажмурился.

Тишина навалилась тяжёлой плитой.

Впервые за долгое время я почувствовал себя по-настоящему сломленным.

Мог ли я что-нибудь изменить?

Нет.

Я не мог вернуть Варю и не мог заставить её чувствовать иначе.

Конечно, я мог замкнуться в себе. Мог напиться, если бы это хоть что-то изменило. Мог бы даже разорвать Лукьянова на куски, но и это ничего не исправило бы.

Свой выбор я сделал сам.

Это я однажды решил, что Варя не для меня.

Поэтому теперь оставалось только одно.

Я защищу её.

Просто защищу.

Так, как собирался с самого начала.

Декси снова ткнулась носом в мою ладонь, согревая кожу тёплым дыханием.

Я сделал глубокий вдох.

Потом ещё один.

Но внутри уже не осталось ничего.

-ВАРЯ-

Всё утро я не могла выбросить из головы Диму.

Не его слова, не взгляды, не тот поцелуй, который теперь казался эпизодом совсем другой, давно прожитой жизни.

Я думала о том, что увидела.

О той сцене, которую спрайт вытащил из глубины его сознания против моей воли.

Он был маленьким. Совсем ребёнок.

Взгляд снизу вверх – беспомощный и злой одновременно.

Его мама – хрупкая, сжавшаяся у стены, прикрывающая лицо рукой.

Отец – огромный, тёмный, словно фигура из детских кошмаров.

Рука заносится для удара.

Когда я увидела это, моё сердце сжалось так болезненно, что на секунду стало трудно дышать.

Это был не сон, не кошмар. Это была его реальность. Детство, в котором не было места защите, не было безопасности.

Как он вообще выдержал?

В институт я пришла на полчаса раньше лекции и сразу начала его искать. В голове крутилось тысяча мыслей, и среди них одна навязчивая, тяжёлая: как сказать то, что я увидела?

Я прошла по коридору, заглянула в буфет, проверила пустые аудитории и почти уже решила, что зря пришла так рано. Но повернув за угол, замерла.

Дима сидел на подоконнике в самом конце коридора. Согнувшись, словно вся жизнь уже легла на его плечи, а он пока не решил, стоит ли её нести дальше.

Рядом была Наташа. Она не шутила и не кокетничала, как обычно. Просто сидела рядом и смотрела на него с жалостью, почти заботливо.

Я глубоко вдохнула и подошла. Опустилась на подоконник рядом, стараясь выглядеть спокойной. Наташа смерила меня таким взглядом, будто я только что пролила кофе на её новую блузку.

Дима даже не поднял головы.

– Дим, надо поговорить, – сказала я тихо, стараясь звучать уверенно. Но пальцы сами собой вцепились в шнурок толстовки до боли.

Дима даже не пошевелился.

– Оставь меня в покое, Рейнер, – глухо сказал он, по-прежнему не поднимая глаз.

Я помедлила секунду, потом осторожно коснулась его руки.

Он резко отдёрнул ладонь, будто я обожгла его.

И тут во мне вскипело раздражение.

– Дим, ну ты чего как маленький? – вспылила я, сама не поняв, почему именно это сказала.

Он поднял на меня глаза. Холодные, острые – взгляд, словно нож.

– Хорошо, – процедил он сквозь зубы. – Пошли поговорим.

Он соскочил с подоконника и резко зашагал по коридору, не дожидаясь меня. Я бросила короткий взгляд на Наташу, она смотрела нам вслед с явным неодобрением, но я быстро отвернулась и поспешила за Димой.

Он свернул за угол, остановился и одним движением запрыгнул на широкий подоконник. Подтянул колени к груди, глядя сверху вниз с вызовом и упрямством, словно заранее готовясь к нападению.

Я встала напротив, скрестив руки на груди, собирая всю смелость в кулак.

– Дим, послушай, – голос слегка дрожал, но я старалась говорить ровно и спокойно. – Я неосознанно подсмотрела. Я не знала, что спрайт вытащит именно это. У меня не было цели копаться в твоих страхах. Но чёрт побери, я не могу теперь просто молчать. Почему ты раньше не поделился?

Он молчал. Долго. Потом устало вздохнул и посмотрел на меня, чуть наклонив голову.

– А что я должен был сказать, Варь? – голос его был тихий, сдержанный, с горечью, которая прорвалась наружу почти случайно. – «Отец бил нас всех, но я выжил, смотрите, какой я крутой?»

Я стиснула зубы. Терпение уходило.

– Ну почему ты всегда всё преувеличиваешь? Я не об этом. Я говорю, что есть нормальное общение. Когда люди просто доверяют друг другу.

– Нормальное общение? – Дима усмехнулся. Жёстко, бесцветно. – И что бы изменилось? Пожалели бы? Стали лучше относиться?

Он нервно полез в карман и достал оттуда маленькую фигурку, начал крутить её в пальцах, сосредоточенно, словно искал опору. Я узнала её сразу – потёртая фигурка Лего, похожая на супергероя, со стёртым глазом.

– Ты не понимаешь, Варь, – продолжил он тише. – Почему, думаешь, я помогаю остановить Арчи? Он допёк моего отца, когда узнал всё через своих поганых спрайтов. Но я больше не держу зла. Я контролирую ситуацию. Я больше не хочу мстить. Просто хочу, чтобы это закончилось.

Я удивлённо распахнула глаза, осмысливая его слова.

– Ничего себе… Мне забыли об этом рассказать, – тихо сказала я. – Я думала, ты просто помогаешь парню своей сестры.

Он посмотрел мне в лицо и слабо улыбнулся. Улыбка получилась горькой.

– Прости, Варь. У нас не кружок «Смотрите, как Арчи загубил мою жизнь». Это штаб онеров. Мы обсуждаем стратегию, а не жалуемся.

– Ладно, – прошептала я, смиряясь с его непробиваемостью. Я сделала вдох, заставляя себя спросить о том, что давно мучило. – Тот поцелуй… Чего ты хотел добиться?

Дима спрыгнул с подоконника, подойдя ближе. Его взгляд снова загорелся, и от этого стало почти страшно.

– Варь, я хотел добиться тебя, – выпалил он прямо мне в лицо, резко развернулся и зашагал в сторону аудитории, даже не оглянувшись.

Я осталась стоять на месте, не в силах двинуться. Пульс отдавался в висках, щеках, горле.

У меня не было слов.

Вообще никаких.

Я осталась стоять, не в силах двинуться.

Фигурка в его руке – герой со стёртым лицом, всё ещё стояла у меня перед глазами.

Не все герои носят маски.

Некоторые просто молчат, не пуская никого в свою боль.

А я поняла это слишком поздно.

26. Альтера

-ВАРЯ-

Я сидела на холодной скамейке в бабушкином саду, поджав ноги и обхватив себя за плечи.

Мир вокруг по-прежнему оставался чёрно-белым.

Я провела пальцами по шероховатому дереву скамейки. Всё здесь напоминало мне о том, что я уже не та Варя, что я переступила черту.

Я глубоко вдохнула и с силой зажмурила глаза.

Но в тот же миг за моей спиной раздался шорох.