Солярис (рабочее название)

Глава 1. Собеседование

Коттедж Марсовых располагался возле небольшого пруда с деревянным мостиком на улице Лунная. Александр Марсов, как выдающийся маг-архитектор, получил от государства плодородные земли по программе расселения волшебников в Краснодарском крае. Вскоре он женился на Изабелле - владелицы лавки магических растений. Молодые построили славное жилье, как и их соседи - другие семьи волшебников на Лунной улице.

Коттедж был спроектирован Александром в русском стиле - дом состоял из кирпичей и не воспламенявшихся бревен и включал в себя три этажа. На первом этаже находилась просторная гостиная, перетекающая в кухню, холл и небольшой летний сад Изабеллы. Второй этаж был отдан под рабочий кабинет Александра, совместную спальню Марсовых и ванную комнату. На третьем этаже были гостевые комнаты, в одной из которых спустя некоторое время образовалась детская, а затем и юношеская комната единственного в семье ребенка Михаила Марсова.

В один теплый июльский день в гостиную проникли звуки флейты.

«Проснулся!», - подумала женщина и, подбежав к лестнице, запрокинула голову вверх.

- Михаил! Опаздывать нельзя! Хватит играть, собирайся давай, соня! - звонко крикнула Изабелла. Маме Михаила был сорок один год, но выглядела она намного моложе. Светло-пшеничные волосы до лопаток, серо-зеленые глаза, аккуратный носик и маленький рост придавали ей сходство с бойкой и своенравной принцессой, заправлявшей всем в этом маленьком царстве. Звуки флейты на миг прекратились.

- Я сейчас, мам, только доиграю симфонию, - ответил голос сверху. Мелодия полилась снова.

Александр Марсов, сидевший за гостиным столом, посмотрел поверх газеты «Магвести»:

- Ты же знаешь, что ничто не оторвет его от этой чертовой музыки, даже извержение вулкана прямо возле дома, что уж говорить о собеседовании в университет, - сказал мужчина и вновь уставился еженедельник.

- О собеседовании в самый лучший магический университет России - Солярис? Ты не забыл это маленькое допущение? - всплеснула руками женщина.

- Принцесса моя, он большой мальчик, и сам все понимает. Разве он захочет провести свои студенческие годы в каком-нибудь посредственном университете наподобие Полярного. Ох, вот помню свое собеседование в Солярисе, первое кстати в моей жизни…

Изабелла продолжила готовить завтрак под привычные россказни мужа. Сегодня она предпочла не пользоваться магией, вычитав, что еда, приготовленная своими руками, несет больший заряд пользы и энергии. Ох уж эти книжки знаменитого маг-психолога Дюри Гром. Воздушные звуки флейты успокаивали и проникали в сердце, словно пение птиц. Маленькие руки Изабеллы порхали над пищей. Это стало чем-то вроде утреннего ритуала в семье. Александр Марсов, хоть и был больше знатоком точных расчетов, но любил игру сына. К тому же, он знал, что Михаил хочет продолжить профессиональную семейную династию. Лучшего маг-архитектурного факультета, нежели в Солярисе, объективно не было, разве что только за границей, но «политика вещь непредсказуемая» любил повторять Марсов старший, а хорошие волшебники весьма ценятся на родине.

В гостиную, потягиваясь, зашел юноша, на ходу промокая голову полотенцем. Даже посторонний человек, взглянув на Михаила, сразу замечал удивительное сходство между сыном и матерью. Разве что Михаил не был таким миниатюрным, как Изабелла, скорее среднего роста для молодого человека восемнадцати лет. Короткие светлые волосы торчали в хаотичном беспорядке после душа, серо-голубые глаза (без оттенка зелени, в отличие от материнских) смотрели глубоко и вдумчиво, а легкая курносость придавала лицу живость и притягательность. Друзья семьи в шутку называли его мужской версией Изабеллы, отчего женщина приходила в восторг.

- Доброе утро, родители, - поздоровался Михаил.

- Ну наконец-то, музыкант. Если бы ты сейчас не пришел, твоя мать чего доброго заказала бы новую книжку Дюри Гром «Отношения со взрослым сыном» или что-то в этом духе, - улыбнувшись, сказал Александр.

Изабелла, казалось, не заметила колкой шутки мужа. Она подбежала к сыну и обняла его:

- Есть овсянка с фруктами и тосты. А может хочешь омлет с помидорами? Я могу быстренько приготовить.

- Спасибо, мам, овсянка с фруктами это потрясающе, и не волнуйся так, а то такое чувство, что если я не пройду этот конкурс, вы выгоните меня из дома.

Михаил выпутался из объятий матери, сел рядом с отцом и принялся за завтрак. Изабелла хотела что-то горячо возразить, но, взглянув на мужа, передумала.

Александр Марсов - высокий мужчина сорока пяти лет, выглядел весьма интеллигентно: уложенные гелем темно-каштановые волосы, прямой нос, карие глаза за строгой черной оправой очков как нельзя лучше располагали к себе самых взыскательных заказчиков. Для Александра поступление сына в Солярис было подтверждением элитарности семьи и одновременно его успехов на отцовском поприще. Он уже представлял реакцию коллег на поступление Михаила - завистливую и одновременно восхищенную.

В свое время Александр Марсов сам с подачи уже своего отца - Виктора поступил в Солярис на факультет маг-архитектуры. Марсовы были широко известны в кругах магической российской элиты, как уважаемая семейная династия маг-архитекторов. Многие архитектурные объекты были спроектированы Александром и его предками по просьбе государственных деятелей. Мужчина достойно перенял эстафету от своего отца и ожидал того же от сына.

- Итак, ты позавтракал? Отлично! Мы с матерью уже давно готовы. Что на тебе надето? - Марсов старший покачал головой. - Непременно нужен костюм. Тот, в котором ты был на свадьбе у тети Ингрид будет сюда кстати.

- Это тот костюм, в котором я похож на такого же сноба, как и ты?

- Матвей так сказал? Изабелла, почему муж твоей сестры вечно настраивает моего сына против меня?

Михаил свирепо насупился. Он скорее бы откусил себе локоть, чем выдал Матвея, но правде говоря “снобом” Александра Марсова мог назвать кто угодно. Изабелла в стильном черном платье с летящей юбкой отметила: “Миш, лучше и правда одеть костюм, это собеседование в Солярисе, а не вечерние посиделки с друзьями. Стой ровно”. Неуловимый взмах руки поднял легкий сиреневый вихрь, который закружил вокруг Михаила. Когда он спал, вместо джинс и красной толстовки на юноше красовался строгий темно-синий костюм, белая рубашка и фиолетовый галстук.

- Ты просто бесподобен, - сказала женщина.

- Спасибо, мам, - ответил Михаил, - Пап, тебе тоже спасибо.

- Марсов старший довольно улыбнулся. Взял за руку жену и сына и спустя секунду на месте троицы ничего не было.

***

- Следующий, - повелительно произнес мужской голос проректора Академии Солярис.

Рядом с его обладателем за длинным стеклянным столом сидела женщина неопределенного возраста. Ей можно было дать тридцать лет, а можно пятьдесят. Струящееся зеленое платье, украшенное драгоценными камнями вокруг круглого горлового выреза эффектно подчеркивало точеную фигуру. Платиновые волосы волнами падали на плечи, руки и покрывали всю спину. Необычные глаза фиолетового цвета внимательно смотрели на каждого вошедшего абитуриента.

- Имя? - спросил мужчина.

- София Георгиевна Колибри, - ответила молодая девушка срывающимся от волнения голосом.

Она так и застыла в дверном проеме, уставившись на сидящую парочку. Конечно земля слухами полниться: о неземной красоте женщины-ректора разве что немой не говорил, доставалось и второму лицу Академии – Гордею Робертовичу Фоссу. Удивляться было чему. Во-первых, он был наполовину англичанином, во вторых, внешность его была весьма экстравагантна: на лысом черепе мужчины виднелась сложная татуировка, длинные пальцы обрамляли причудливые перстни, но больше всего поражал взгляд: ярко-зеленый цвет глаз, словно сканировал окружающее пространство.

- Вы намерены присесть или так и будете изображать из себя статую? - строго спросил мужчина.

Девушка молча присела на краешек кресла напротив мужчины и женщины.

- Миродея Лаврентьевна – ректор нашей Академии, но вы и так это все знайте.

- Профессор Фосс не любит пустые формальности, - произнесла женщина. - Софья, баллы Ваших вступительных экзаменов впечатляют. Маг-биохимия – отлично, общая теория магии и базовый магический практикум также на высшем уровне. Мы читали ваше письмо, стало быть вы хотите пойти на биологический факультет?

Софья слегка покраснела, нервно провела рукой по волнистым золотистым волосам, которые укрывали девушку, как дорогое пончо. В голове путались мысли, сердце колотилось, словно было готово выпрыгнуть из груди. Девушке казалось, что даже рот небезопасно открывать, не дай великие маги сказать перед Миродеей и Фоссом что-то не то. Софья Колибри знала, что высокие баллы не дают гарантию поступления в Солярис - в лучший университет магии проще попасть абитуриентам из знатных семей, чем обыкновенным отличникам, да к тому же первым волшебникам в своей семье или роду. Хотя случались и исключения.

- Да. В будущем я хочу стать маг-биологом, - ответила девушка.

- Но почему именно Солярис, почему не Медицинский университет магии? - спросила Миродея. - Там прекрасный факультет маг-биологии.

Софья уже готовилась ответить, как голос подал проректор.

- Да что вы ее спрашивайте, Миродея Лаврентьевна! Все знают, что в Солярисе обучается элита, таких связей, какие может дать наш университет, трудно представить где-то еще. Власть, возможности и деньги – все как всегда просто.

- Нет, - сказала девушка.

- Нет? - ошарашено переспросил Фосс, недовольным столь категоричным отрицанием.

- Я смотрела учебные планы, мне понравилась программа обучения и стажировки, факультет сотрудничает с лучшими мировыми лидерами маг-биологии, - уверенно произнесла Софья.

Ректор одобряюще кивнула головой, а проректор фыркнул:

- Каждый год одно и тоже. Хоть бы пооригинальнее что-нибудь придумывали. - И тут же, недобро блестнув глазами, добавил, - А ваши родители? Они не маги, так ведь? Вам не помешает это влиться в коллектив?

- Ни сколько, - ответила девушка. - Война между людьми и волшебниками закончилась пятьсот лет назад Вечным миром. С тех пор, волшебники берут на обучение рожденных в немагических семьях, таких как я, чтобы мы могли сделать осознанный выбор своего будущего.

Фосс вспыхнул красными пятнами, но промолчал. Миродея Лаврентьевна покачала головой и осуждающе посмотрела на коллегу.

- Тут я думаю все понятно. Рекомендую подать документы в тот же Медицинский пока не поздно. Я против, - вынес вердикт проректор.

- А я за. Мы сообщим вам все организационные моменты в течении недели, - сказала Миродея и улыбнулась.

Девушка с золотистыми волосами нахмурилась.

- Так значит я...

- Вы приняты, Софья Георгиевна. Достаточно одного голоса – моего или профессора Фосса, - сказала Миродея.

- Спасибо! Спасибо вам! - сказала Софья вне себя от счастья.

После того, как девушка вышла из кабинета, ректор и его заместитель недоуменно уставились друг на друга.

***

Солярис находился где-то над Черным морем в теневом измерении. Университет основали много сот лет назад во времена запрета магии, как крепость. Тогда волшебников боялись и убивали при малейшем же подозрении. Такое происходило не только в России, но и во многих других странах, особо жестокий размах это приобрело в Европе. Легче всего было убить малолетних и тех, кто почти не развивал свои способности. Взрослые маги сопротивлялись и яростно мстили своим обидчикам, разгорелась безжалостная война. По легенде одна кочующая группа магов сто дней и ночей спасалась от преследователей. Когда силы совсем были на исходе, им открылось измерение в безопасное место. Совместными силами маги возвели крепость, в которую стали пребывать волшебники со всей России. Сильные и мудрые маги стали обучать неопытных и малых волшебным премудростям. Со временем крепость стала обрастать различными архитектурными деталями и больше походила на замок. Сначала его стали считать магической Академией, а затем и университетом. Но что было во все времена так это название – Солярис – в честь солнечного дня спасения, вошедшего в учебники по истории магии.

***

Августовское щадящее солнце отражалось в водах Черного моря. Приливы и отливы волн ворочали кальку на берегу. По дикому пляжу стремительно шла девушка, иногда она сходила с узкой береговой полосы в горы. Девушка держала в руках светлые лодочки, передвигаясь босиком. Стройные ноги в черных леггинсах, разлетающаяся туника небесного цвета и небольшой рюкзачок на спине придавали ей сходство с туристом. Однако уверенный облик и твердая походка показывали, что она явно не просто так гуляет по черноморскому побережью. Карие глаза с черными крапинками то цепко всматривались в окружающую действительность, то опускались вниз на экран с установленным навороченным приложением карт местности.

Внезапно перед девушкой, как будто из пустоты, возник крепкий коренастый мужчина. По инерции юная особа налетела на него и два голоса удивленно вскрикнули:

- Па?!

- Агата!

Есть люди, по внешности которых, словно барометром, можно определить их добродушие. Это не физические параметры вроде овала лица и формы носа, это что-то неуловимое, еле заметное, но вместе с тем настоящее, проявляющееся в манере речи, привычке держать себя определенным образом. Как будто на них висит бейджик “я хороший”. К ним обращаются за помощью, с ними хотят находиться как можно дольше, их любят. Папа Агаты относился именно к таким людям. Светло-карие глаза Евгения Багирова излучали тепло на весь мир вокруг, взъерошенные русые волосы изображали его открытым и даже несколько милым. Отделу по координации с не-магической властью и отделу иностранных связей Департамента магии его добропорядочные качества, профессионализм и авторитет помогли достигнуть несколько важных договоренностей. Предубеждение относительно магов у не-волшебников были, есть и будут, а налаживать связи и совместно действовать способны лишь те, кто смог подняться над предрассудками и дипломатично разрешать многочисленные проблемы.

Однако в этот раз в облике Евгения Багирова чувствовалась несвойственная ему строгость. Агате был невыносим укор в его взгляде. Была не была, лучшая защита – это нападение.

- Пап, а что ты тут делаешь? - попробовала зайти с самой простой стороны девушка.

- Что я делаю? Прости, я правильно расслышал? - возмущенно начал отец, - мало того что ты шляешься одна непонятно где, так еще собираешься на собеседование в этот чертов университет для богатеньких деток!

- А разве я не богатенькая, папуль? - парировала Агата – К тому же я прохожу по баллам! Меня вполне могут взять!

- Ни за что! Мы обсуждали это весь год! - повысив тон, продолжил отец. - Я тебя знаю. Ты не готова к сплетням, интригам, тайнам и прочей светской мути. Это интересно только в книгах, а тебе нужно спокойно учиться в университете, в репутации которого мы уверены.

- Все мечтают попасть в Солярис, и я тоже, единичные случаи ни о чем не говорят, - выпалила Агата.

Она с мрачной решимостью посмотрела на отца, обогнула его и продолжила идти вперед в более ускоренном темпе.

“Японские маги. Вся в мать”, - обречено подумал Евгений Багиров и последовал за дочерью.

- Значит ты стащила зелье перемещения? - немного отойдя от возмущения, спросил отец Агаты. - Спасибо хоть не додумалась самостоятельно использовать пространственную магию.

- Пап, я все же не совсем тупая, для магии пространства здесь слишком непростая местность, - ответила девушка тоже более спокойным тоном. - Для меня непростая, не для тебя, конечно, - с досадой добавила она.

Пляж постепенно сужался, и вскоре совсем сошел на нет. Отец и дочь шли по узкой полосочке из крупных камней, опираясь руками на песчаные скалы, неаккуратность могла быть чревата нежелательной морской ванной.

- Давай руку, Агата, здесь надо быть осторожнее.

- Спасибо, - пробормотала Агата, в ее взгляде промелькнуло подобие вины.

Вместе они вступили на крупный пологий камень, уперевшись в каменистую стену. Руку Евгения Багирова окутало розоватое свечение. Агата почувствовала, как она стала невесомее, и они с отцом тут же поднялись вверх.

Агата ахнула, увидев открывающийся вид. Песчаный участок земли, перемешанный с твердыми породами, сильно выпирал от общей линии суши, бока мыса омывали неспокойные волны. В этом месте ветер как будто с цепи сорвался: он трепал одежду мужчины и девушки, кидал в лицо Агате ее же каштановые волосы. Отец еще крепче сжал руку дочери, Агата же в восторге от разыгравшейся стихии начала дирижировать ветру свободной рукой и пританцовывать на месте. От самой выдающейся точки мыса начинался изящный серебряный мост. Он слегка качался из стороны в сторону, но знающего мага это не могло испугать: мост был соткан из самой магии. Таковым много сот лет назад сотворили проход в крепость, а ныне в самое противоречивое учебное заведение страны – Солярис.

***

Система магических учебных заведений установлена ФМЗ “Об образовании волшебников”. Считалось, что для интеграции в российское общество волшебник должен усвоить школьные навыки и знания наравне с обычными детьми. Для этого первые четыре года волшебники учились в обычной школе, а затем переходили уже в магическую, где изучались и магические и немагические предметы, соответсвенно волшебник получал два аттестата. После этого все пути были открыты, можно было сделать выбор: идти по магической или немагической стезе. Конечно, обычно волшебник выбирал магическую профессию и поступал в магические колледжи или университеты. Случалось, когда волшебник сознательно выбирал немагическую профессию. В законе “Об образовании волшебников” сказано, что он основывается на свободе воли и сознательном выборе лиц, обладающих волшебными способностями.

***

- Миродея Лаврентьевна, вы бы лучше отдохнули, я сам могу опросить абитуриентов, - сказал проректор. - У вас столько дел, столько дел, да вы устали! - мужчина покачал головой и скорбно посмотрел на женщину.

- Профессор Фосс, я ценю вашу заботу, помощь и благодарю вас, но я сама в состоянии определить потребности своего организма. Быть может вы проецируете свою усталость на меня? Мне искать в напарники другого педагога? - спросила ректор.

- Ну что вы, что вы, для меня это честь - работать с вами. Наш великий университет одним из первых дал право избираться женщинам на должность главы управления. Помню, какое смятение царило в рядах преподавателей. А сейчас вы вторая женщина-ректор спустя столько лет после голосования, вот как бывает.

- Как же вы тогда проголосовали, профессор Фосс? - спросила Миродея.

- Разумеется я проголосовал за! Немыслимо было считать, что женщина чем-то может уступать мужчине, - проректор развернулся полным корпусом к собеседнице. - К тому же большинство поддерживало Анну Краснову. Нет! Поддерживало это не то слово – обожало. Гениальная ведьма! Кто бы мог подумать, что в должности ректора она продержится недолго. Помните тот несчастный случай? - спросил Фосс.

- Несчастный? Все это выглядело очень подозрительно, - ответила Миродея.

- Дело уже закрыто, Миродея Лаврентьевна. Анна Валерьевна была всеми любима, никто бы и не посмел на это пойти. А если и так... Вы представляйте, какой силой должен обладать маг, чтобы справиться с Красновой? - спросил проректор. - Он должен быть даже сильнее вас, сильнее меня.

- Продолжим, профессор Фосс.

***

Марсовы прибыли в назначенное время в университет. Около дверей было такое столпотворение родителей и их чад, словно перед терапевтическим кабинетом в районной поликлинике. Родители перешептывались побольше юных особ, как никак почти в полном составе собрался клуб элитных жен, или, наоборот жэк, как их прозвала Изабелла. Они ходили вместе на шоппинг, салоны красоты и светские вечера, что совсем не мешало за спиной перемывать друг другу косточки. Александр Марсов перекинулся пару слов с коллегами – супругами Искрицкими, тоже архитекторами, никто не удивился встречи друг с другом. Клуб элитный жен при виде Изабеллы громче зашушукался и как будто бы стал кучнее, словно клубок змей.

- Дорогой, твое время, - сказала она, тронув сына за рукав.

- Вперед, Михаил, - сказал Александр Марсов.

В груди у Марсова-младшего что-то сделало кульбит, и он переступил порог кабинета. Внешностью ректора и проректора его было не удивить, все же он умел пользоваться всемирной паутиной, а вот внутреннее убранство несколько захватило. Кабинет был просторным, светлым и стильным. Окно, выходящее на парк, было на всю стену – панорамным. Остальные стены занимали картины, множество картин: тут тебе и значимые исторические события и личности магического мира, и чудодейственные растения, вымершие и редкие виды магических животных, какие-то дивные места, местонахождения которых Михаил даже и не мог предположить, значительное пространство составляли важные выдержки из законов и благодарственные грамоты Соляриса. Вся мебель была сделана в светло-бежевых тонах: витиеватые ножки у стеклянного стола, стулья-кресла – два с одной стороны - для ректора и проректора и одно с другой – для абитуриентов, большой угловой книжный шкаф, комод, три светильника в форме солнца, полочки с магическими вещицами, пара скульптур, одна из которых статуя Фемиды – богини правосудия.

- Здравствуйте, - сказал Михаил, переминаясь с ноги на ногу.

- Садитесь, пожалуйста, - указала на стул Миродея Лаврентьевна. - Сейчас вы начнете отвечать на мои вопросы, долго не думайте, говорите первое, что придет в голову. Имя?

- Михаил Александрович Марсов.

- Сколько Вам лет?

- Восемнадцать, исполнилось 1 июля.

- Считайте себя до сих пор ребенком? - вмешавшись, спросил проректор.

- Что простите? - спросил Марсов, переводя взгляд с Миродеи на Фосса, а затем обратно. Ректор промолчала.

- Возможно, - ответил он, глядя в фиалковые глаза женщины.

Гордей Робертович хмыкнул.

- Какое у Вас самое счастливое воспоминание о детстве? - продолжила Миродея.

- Это тоже имеет отношение к …, - юноша осекся и задумался. - Когда мне было пять лет, маме привезли в магазинчик розы белого цвета, она принесла их домой. Дома они стали красными, на мой вопрос “почему так”, мама ответила, что они чувствуют нашу любовь. Она меня обняла, и розы стали совсем алыми. Тогда я был очень счастлив, - сказал Михаил. Мне кажется, именно в тот момент, я понял, что такое любовь.

- Розы настроения, точнее чувств, - кивнула Миродея Лаврентьевна, - редкие цветы. А какие у Вас отношения с отцом?

- Нормальные, - ответил Михаил. Длительная пауза. Фиалковые глаза против серо-голубых.

- Подробнее, - надавила ректор.

- У нас хорошие отношения, - сказал Михаил, скользя взглядом по картинам за спинами у преподавателей.

- Меня интересует одно, - произнесла Миродея Лаврентьевна. - Ваш отец и дед влиятельные люди в маг-архитектуре. Весь ваш род занимался именно этим ремеслом. Вы сами приняли решение о продолжении профессиональной династии?

Михаил нахмурился:

- Абсолютно.

- Профессор Фосс, что показывает вода? - спросила ректор, повернувшись к коллеге.

Перед мужчиной материализовалось блюдце, на которое тот бросил едва заметный взгляд.

- Он говорит правду, - ответил мужчина. - Или действительно так считает, – неслышно добавил он.

Марсов незаметно выдохнул и приосанился.

- Значит хотите стать архитектором? - продолжила Миродея Лаврентьевна.

- Именно. Меня очень многое привлекает в архитектуре. Красота линий, пропорций...

- Довольно, с этим все ясно - подняв руку, сказала женщина.

Было ясно, что Михаил мог говорить и говорить об этом.

- Если бы Вам разрешили иметь только одну вещь в мире, что это было бы?

- Флейта, – ответил Михаил.

- Вы любите музыку, - констатировала Миродея Лаврентьевна. - Почему? Что она вам дает?

- Она помогает выразить чувства, которые скрыты во мне от меня же, - просто ответил юноша. - И тому, что ты любишь, необязательно что-то давать взамен.

Фосс громко хмыкнул.

- И последний вопрос, Михаил, вы точно хотите у нас учиться? - спросила ректор.

- Я в этом уверен. - ответил Марсов.

Миродея и Фосс переглянулись.

- Вы приняты нашим единогласным решением – громогласно заявила Миродея.

Михаил слегка расширил глаза и улыбнулся. Только теперь он понял, насколько был не уверен в поступлении.

- Спасибо! До свидания! - Марсов бодрой походкой вышел из кабинета.

Миродея Лаврентьевна делала записи в дневнике. Задумавшись, она спросила:

- Что вы думайте о Михаиле, профессор Фосс?

- Интересный экземпляр. Флейтист, любит мамочку и папочку старается любить, во всем уверен, не хватает только розовых пони, - ответил Гордей Робертович.

- Ну зачем вы так? Искренний и открытый молодой человек, даже слишком для нашего университета.

- Ах, это его признание о розах чувств. Довольно глупо и безрассудно.

- И при этом очень смело, - сказала ректор. - Возможно именно сейчас нам нужны такие люди.

- Поди угадай, там видно будет, - проворчал Фосс.

Глава 2. Проводники магии

Михаил прогуливался по вечернему скверу перед предстоящем собранием первокурсников — завтра первое сентября. Он слышал, что кто-то устраивает вечеринку в честь нового учебного года, но идти на нее не собирался. Все равно пока он не освоится, на таких мероприятиях будет себя чувствовать, как полный идиот.

Когда Михаил объявил родителям, что поступил, они просто ликовали. Кажется, даже отец проявил инициативу отпраздновать, что само по себе показывало — мир сходит с ума. Разумеется, взрослые устроили это больше для себя, как очередной повод увидеться и погордиться, но все равно было приятно. Пришли самые близкие родственники: дедушка Виктор, бабушка Василиса, тетя Ингрид и дядя Матвей. Из всех присутствующих в Солярисе учились только папа и дедушка, они давали Михаилу советы и обсуждали между собой свои рабочие дела: дед хоть и был семидесяти лет, но без работы помыслить себя не мог. Тетя Ингрид, дядя Матвей и Изабелла упоительно общались, в то время как бабушка Василиса подозвала к себе внука:

- Это не безопасное место, - прошептала она. - Зятю хоть кол на голове теши, он не признает, Виктор и подавно.

Михаил встряхнул головой и также зашептал:

- Бабушка, худшее, что есть у этого места эта скандальная репутация, оно и понятно почему, где деньги, там и склоки.

- Нет, ты меня послушай, твой дед умер, но он одобрил бы вот это, - бабушка протянула Михаилу плетенный браслет, - это амулет, защитит от проклятий, бери, мне будет спокойнее.

Территория Магического университета Солярис раскинулась на обширной местности. Центр — замок из красных и светлых кирпичных камней разных оттенков с тремя выступающими башнями, оканчивающимися шпилями. Красные камни на светлом фоне составляли рисунок — птицу феникс. Перед замком прямо от главных ворот начинался сквер: он представлял из себя две прямые дорожки, разделенные между собой зеленой зоной — декоративными деревьями и кустарниками. По бокам от дорожек стояли лавочки, укрытые тенью разросшихся деревьев: берез, магнолий, акаций, дубов. Конец сквера венчал фонтан в виде раскрывшегося бутона розы: из лепестков во всех стороны струилась вода с серебряным отливом. Когда Михаил увидел фонтан, он остановился и уперся глазами в табличку: Фонтан «Бутон света». Памятник истории и культуры. Построен в 1980 г. Архитектор: В.В. Марсов. Он, конечно, видел работу деда на фотографии, но она и на двадцать процентов не могла передать всего великолепия: фонтан выглядел почти как живая роза, вода из кончиков лепестков выходила волнообразно, а из бутона спиральной пружиной.

Михаил нервно заходил вокруг фонтана: «Мои папа и дедушка просто гении архитектуры. А вдруг я не смогу продолжить семейное дело? Тогда я подведу всех...».

- Осторожно! - Михаила выдернул из мыслей чей-то голос. - Чуть не врезалась, - запыхавшись продолжила девушка. Думала тебя обогнуть, а ты...

Незнакомка остановила попытки объясниться.

- Ты бегаешь что ли? - спросил Марсов.

Девушка посмотрела на Михаила, как на умственно отсталого, но все же ответила:

- Да. Это можно пить? - спросила она, присев на парапет фонтана. И не дождавшись ответа, начала умываться и утолять жажду.

Михаил рассматривал бегунью: стройная фигура, собранные в конский хвост блестящие волосы, карие глаза с бровями вразлет. Девушка была привлекательной, несмотря на мокрую от пота футболку и подтекающую тушь. «И зачем она ей на пробежке вечером?»

- Почему ты не на вечеринке? - спросил Михаил.

- Потому что она не совпала с моим графиком, - ответила девушка, пристально смотря в глаза Михаила. - Ты же Марсов, верно? - она махнула рукой в сторону таблички и начала вставать с парапета. - Мне пора. Увидимся завтра.

Посвежевшая после водных процедур, новая знакомая потянулась руками вверх, затем дотронулась до кроссовок.

- Второе дыхание у тебя что ли открылась? - спросил Михаил, не ожидавший такой активности. - Ты выглядела, как человек, которому не помешает сделать переливание крови.

Проигнорировав Марсова, девушка побежала в сторону парка.

- Как тебя зовут? - закричал он ей вслед.

- Агата, - донеслось до юноши сквозь бьющие об воду струи фонтана.

***

С утра в университет словно вдохнули жизнь: если в последнюю неделю августа студенты пребывали словно тонкая струйка из кофейного автомата, то сегодня как будто бы прорвало плотину. Все бегали с чемоданами, размещались в жилых корпусах, приводили свой внешний вид в порядок. Замок наполнился юными голосами, приветствиями, рукопожатиями, объятиями. Михаил, заинтригованный началом новой жизни, перебирал в своей комнате вещи. Каждого студента заселили в отельную спальню, к тому же с личной ванной комнатой, чему многие были не сказано рады. Отчасти поэтому многим хотелось попасть в Солярис. Решив не экспериментировать в первый учебный день с внешним обликом, он оделся в классические черные брюки и бежевую рубашку. Поколебавшись, он прыснул на запястье подарок мамы — мужские духи «Sunshine Men».

Жилые корпуса занимали два верхних этажа Академии — седьмой с женскими комнатами, а восьмой с мужскими, помимо комнат для студентов, была общая гостиная и столовая, которыми могли пользоваться и юноши и девушки. Отдельно от студентов проживал преподавательский состав, местонахождения которого было строго засекречено.

Михаил Марсов спустился на первый этаж, где располагался Торжественный зал. Около массивных открытых дверей началась сумятица.

- Это какой-то стадный инстинкт? - выкрикнул мужской голос.

- Заткнись, самый умный что ли? - ответили ему из толпы.

- Тише! Дорогие студенты, не торопитесь, спокойно заходите в зал и садитесь на свободные места. - зазвучал на весь этаж твердый мужской голос. - Молодые люди пропускайте вперед дам. Пока все не прибудут — начинать не будем.

Марсов с парочкой таких же как и он человек, которые лучше обойдут гору, нежели полезут на нее, стоял в самом конце и ждал, пока все не войдут. Один парень, философски смотря в самую гущу тел, сказал:

- Да мы просто везунчики. Не переношу, когда люди нарушает личное пространство друг друга, мне это напоминает финальную сцену из «Парфюмера».

Марсов, как заядлый в прошлом и немного в настоящем кинозадрот, не мог не хихикнуть. Тот же самый шутник, обратив внимание на Михаила, продолжил:

- Кто же додумался до такого прохода?

- Может он был построен в те времена, когда не было архитекторов? - предположил Михаил.- Хотя бы расширили проход с помощью пространственной магии как раз для таких коллапсов.

- Убедил. Получается архитектурный в Солярисе тогда был самым паршивым, не подумали о потомках.

- Михаил Марсов - первокурсник этого самого эгоистичного факультета, - представился Михаил.

- Тимофей Дивов. Я с маг-журналистского кстати, - сказал новый знакомый.

Молодые люди крепко пожали друг другу руки. Небольшой груз с души свалился у обоих: каждый, кто попадает в любую систему, особенно в такую непредсказуемую и огромную, знает, насколько важно побыстрее с кем-нибудь познакомиться. Тимофей выглядел, как человек, вставший ранним утром только для того, чтобы погулять с собакой. Джинсы, футболка с надписью «Born to be free», кроссовки и распахнутый светлый пиджак могли создать впечатление продуманного спортивно-повседневного стиля, однако стоящие торчком русые волосы и заспанные зеленые глаза выдавали правило «что вижу, то и пою», а конкретно в этом случае, «оденусь в то, что первым достану из шкафа».

Марсов и Дивов последними зашли в Торжественный зал. Основным украшением помещения служила огромная светящаяся сфера, окна выходили на набережную. Синее море сливалось с небом так, что поменяй их местами — ничего бы изменилось. В целом система расположения кресел в Торжественном зале, была схожа с системой в кинотеатрах и театрах: по бокам поднимающихся вверх рядов шли лестницы. Сам зал сочетал в себе разные оттенки лилового: от бордовых кресел до светло-сиреневых стен, что только усиливало элемент роскоши и шика.

- Молодые люди, ждем вас, рассаживаемся, - обратился к мальчикам тот же мужской голос.

Михаил и Тимофей поспешили занять места, благо свободных было море, попутно Марсов обратил внимание на обладателя столь звучного голоса и очень удивился, увидев на сцене элегантно одетого маленького старичка, как будто он был не на собрании первокурсников, а являлся важным гостем или хозяином дорогого вечернего приема.

- Смотрите, какая у него кучерявая борода и волосы, - зашептал кто-то с верхнего ряда.

- Бабы пользуются специальными оттеночными шампунями, чтобы добиться такого серебристого оттенка.

- А ты почем знаешь?

- О, а вот и Горди, - удачно перевел тему знаток оттеночных шампуней.

Гордей Робертович стремительно оказался на сцене и начал нечто горячо втолковывать старичку, тот в свою очередь эмоционально отвечал и жестикулировал.

- Кого ты все время ищешь? - спросил Тимофей.

- А? Нет, никого, - ответил Михаил, не переставая шарить взглядом по рядам.

В ответ на очередную реплику старичка лицо у Фосса покраснело, проступили вены на лбу.

- Поймите, Любим Изяславович, если мы не пойдем на уступки Департаменту магии, крайними будем мы, и я проинформирую Верховного мага о том, кто все это время вводил ректора в заблуждение, - слово в микрофон зазвучал голос Фосса.

Студенты притихли, не понимая, что происходит. Эти двое были настолько увлечены спором друг с другом, что не замечали ничего вокруг.

- Вы ставите под сомнение степень внушаемости Миродеи Лаврентьевны? - спросил тот, кого Фосс назвал Любимом Изяславовичем.

Михаил оцепенел вместе с остальными. Тимофей прошептал ему на ухо:

- Старик — препод по какому-то важному предмету у всех первокурсников. Считается, непростой шишкой, впрочем, как и Горди. В ответ на вопросительный взгляд Михаила, пояснил:

- Ты прямо как маленький, я уже все разузнал у старшекурсников.

Пикировка двух мужчин продолжалась.

- Я ставлю под сомнение ваше благоразумие, - сказал Фосс, гневно глядя на старичка сверху вниз.

- О, доживите до моих лет. А что же касается вашей позиции, Гордей Робертович, не очень умно так в открытую поддерживать своих хозяев.

- Да я вас...

Фосс осекся. Что именно он хотел сделать с Любимом Изяславовичем так и осталось под вопросом. Оба тут же отступили друг от друга: старичок в замешательстве, Фосс в ярости.

- И кто этот умник? - спросил Гордей Робертович уже обычным громким голосом. - Предлагаю признаться ему незамедлительно, если я узнаю позже, последствия будут для него не просто неприятными, но губительными.

- Велимудр ты мой, отличные звуковые чары! - пробормотал Любим Изяславович.

Зал расхохотался. Михаил краем глаза увидел мелькнувшие локоны темно-каштановых волос в дверях. Агата спокойно села на крайнее кресло в первом ряду. Вид у нее был, как у большинства, потрясенный.

- Гордей Робертович, не тратьте время на обратную магию, следы ювелирно замели. И звуковые чары можно было не отменять, мы начинаем, - сказала Миродея Лаврентьевна, незаметно оказавшись на сцене.

Зал стих, а затем разразился аплодисментами. В этот раз она одела золотистое платье, украсив себя золотыми украшениями, больше всех из них поражала диадема, превратившая свою хозяйку в случайно заглянувшую королеву из сказки. Миродея вышла в центр сцены почти к самому краю улыбнулась и развела в стороны руки ладонями вверх:

- Дорогие первокурсники, волшебницы и волшебники, рада приветствовать всех вас в лучшем университете магии — Солярисе!

Из ладоней ректора полился солнечный свет с оттенками красного, синего и зеленого, из которого выпорхнула стая маленьких экзотических птиц, они устремились к открытым окнам — на волю. Студенты зааплодировали с удвоенной силой. Миродея легонько поклонилась и продолжила:

- Наш университет славен людьми — великими магами и ведьмами. Многие из вас выбрали Солярис, как старт, гарантирующий блестящее будущее. Хочу избавить вас от иллюзий — это не так, потому что обещать я ничего не могу. Те, кто пришел сюда по наставлению родителей и не хочет здесь учиться, могут после собрания придти ко мне в кабинет, вместе мы уладим данную проблему.

В зале поднялся шепот. Марсов представил, как он отказывается учиться в Солярисе, и они с Миродеей... Как она сказала там сказала, уладим проблему? Всего-то заставим отца не отказываться от родного сына?

- Но если вы пришли сюда своими ногами, разумом и сердцем, то вы не пожалейте о сделанном выборе. Да, Солярис знаменит не только великой историей, прекрасным образованием, эксклюзивными связями с Департаментом магии и магическими властями из других стран... - Миродея остановилась и слегка нахмурив брови продолжила. - К сожалению, в последние годы университет отличается некой эпатажностью, скандалами и сплетнями, привлекающими к себе внимание магической общественности. Хочу, чтобы все поняли: здесь никого не интересует, кто ваши родители, - с последних рядов кто-то хмыкнул, а через секунду все услышали громкий вскрик. Миродея деловито кивнула. - Рано или поздно вы это усвойте. Вы научитесь не только высшей магией и выбранной вами профессии, но и осознайте, что любой маг, хороший или плохой, несет больше ответственности, чем обычный человек, и если кто-то привык не отвечать за свои действия, пора начинать с сегодняшнего дня.

- Мурашки по коже от ее слов, - толи в шутку, толи серьезно сказал Дивов. - Шарахнула кого-то боевой магией. Я даже допускаю, что звуковые чары тоже ее рук дело.

- Ты преувеличиваешь. Звуковые точно не ее, - отреагировал Марсов.

Зал затих. Миродея слегка улыбнулась, словно извиняясь за жесткие слова, поправила золотую диадему, ее взгляд потеплел:

- Да, Солярис не гарантирует счастливое будущее, потому что его мы строим всю свою жизнь. Однако здесь у вас наступит понимание: кто вы и какую вашу лучшую версию приготовила миру вселенная. С давних времен по велению проведения и благодаря мудрости предков Солярис стал одним из самых мощнейших центров магии в мире, где по сей день лица, владеющие магией, раскрывают самые темные, но не обязательно плохие, скорее ранее незаметные и невидимые уголки души. Все, кто находится в этом зале, индивидуалисты, но со временем вы неизбежно станете семьей. Спасибо за внимание! Прошу Вас, Гордей Робертович.

Миродея отошла вглубь сцены, и вперед выступил ее заместитель — Гордей Робертович Фосс. Придя в эмоциональное равновесие после напряженного спора, он вновь приобрел какой-то закостенелый надменный вид. Одетый в неизменные черные рубашку и жилетку, он чем-то напоминал высокую неприступную скалу. Сложив руки в замок на груди, он обвел зал ощупывающим взглядом:

- Благодарю, Миродея Лаврентьевна, речь истинного ректора, - Фосс обернулся к женщине, слегка склонил голову и обратился к залу, - Что касается всех вас. Я хочу, чтобы вы запомнили несколько правил: первое, теперь вы часть Соляриса, а значит должны думать о том, как именно ваша личность отразиться на университете, держите себя всегда и везде достойно; второе, любое неблагоприятное последствие, обременившее по вашей вине университет, будет отработано вашей кровью; третье, если вы не готовы принять информацию — не копайте — это больше мой вам совет. И напоследок, тот, кто применил против профессорского состава звуковые чары будет выявлен и, разумеется, наказан, не льстите себе и не считайте себя самыми умными, самые умные вас заметили и выдадут, - Фосс замолчал и отступил назад.

Любим Изяславович встрепенулся и как будто очнулся от полудремы:

- Нотации, нотации, а теперь давайте по делу. Первый курс один из самых важных, может даже важнее последнего. Вы поступили на конкретный факультет, у всех разные знания и способности, те, чьи родственники не были знакомы с магией, обнаружили свою особенность позже, чем остальные, и соответсвенно начали позже посещать магическую школу. - громогласно начал Любим Изяславович.

- Ему бы курсы ораторского мастерства вести, - шепнул Марсов Дивову.

- И тренировать ораторские удары на Фоссе, - подхватил Тимофей.

- Поэтому первый курс важен тем, что мы предоставляем право отстающим догнать лучших студентов в базовых магических дисциплинах. Базис — это ваш фундамент, то к чему вы постоянно будете возвращаться, совершенствуясь и достигая новых высот и открытий. Поэтому по крайней мере половина дисциплин будет общемагическими, а другая - специальными, присущими вашему факультету.

Зал оживился и наполнился взбудораженными голосами.

- Извините, профессор, - сказала рыжеволосая девушка из центра зала. - Возможно ли не посещать общемагические предметы, хотя бы те темы, которые я отлично знаю, чтобы не тратить зря время? Дело в том, что я обучалась дома.

- И поэтому все знайте, не так ли? - со вздохом спросил Румянцев.

Девушка промолчала.

- Простите, как вас зовут, юная леди? - уже почтительно спросил он.

- Серафима Князева.

- Какой ваш магический проводник, Серафима? - поинтересовался Любим Изяславович.

Серафима как будто запнулась и выдержала маленькую паузу. «Похоже так она проявляет высшую степень конфуза», - подумал Марсов.

- Видите ли, проводники магии не всегда дают о себе знать до 18 лет, а 18 мне исполнилось только сегодня.

Половина зала покатилась с хохоту, другая же с нетерпением ждала ответа Любима Изяславовича. Миродея улыбалась, Фосс недовольно морщился, неприязненно смотря на студентку и профессора, невольно устроивших спектакль. Старичок хлопнул в ладоши, и в руках Серафимы оказался букет белых роз.

- В таком случае с совершеннолетием, юная леди, и позвольте лично, как преподавателю, заметьте, общемагической дисциплины «Проводники магии», пригласить вас сегодня на занятие, - торжественно произнес старичок.

- Хорошо, профессор, - закрывшись рыжими волосами, сказала девушка, но ее слова потонули во всеобщем гуле:

- Проводники магии? Сегодня? Не рано ли?

- Я уже знаю свой, но все равно приду, забавный старик!

В конце собрания Миродея Лаврентьевна, Гордей Робертович и Любим Изяславович по очереди вызывали к себе каждого первокурсника и вручили ему расписание. Так, Марсов узнал, что Агата поступила на факультет магического права, а та рыжеволосая — Серафима - также, как и он, на архитектурный.

***

Когда собрание закончилось, Марсов, заторопился на выход, извиняясь, он проталкивался через поток людей. Чуть не сбив с ног профессора Фосса, он вылетел из зала. Михаил смутно осознавал, зачем он ищет Агату и что он ей скажет, но очень хотел вновь ее увидеть. Почти бегом Марсов проскочил через распахнутые настежь двери замка и остановился. Только сейчас он заметил, насколько прямо Агата держит спину, какая идеальная у нее прическа: всего лишь распущенные локоны до лопаток, но ни один волосок не выбивается из общей системы. Долго девушка себя разглядывать не позволила, мгновение — и она сама пристально смотрит на Марсова.

- Агата, доброе утро, - прервал молчание Михаил. - Ты пришла на собрание последней.

- Что ты хотел? - спросила она.

Марсов практически чувствовал охватившее ее раздражение.

- Хотел сказать, что я никому не скажу, что звуковые чары твоих рук дело, - выпалил он.

Она прищурилась, подошла к нему на расстоянии вытянутой руки и отчетливо произнесла:

- Ты бредишь, Марсов, но в любом случае я бы на твоем месте перестала играть в следователя.

- А я бы на твоем месте не отталкивал так сразу человека в совершенно незнакомом для тебя месте.

- Ах, вот в чем дело! Ты боишься одиночества, - издевательски произнесла Агата.

Мышцы Михаила непроизвольно напряглись, дыхание сбилось.

- Не лезь куда не следует, Михаил, мы не будем друзьями, - добавила Багирова.

Сзади послышались уверенные размашистые шаги.

- Агата, а я тебя ищу, - спокойно сказал вышедший из-за спины Марсова молодой человек. - А это кто?

Парни оценивающе уставились друг на друга. Михаил с досадой отметил, что знакомый Агаты на пару сантиментов его выше и к тому же крупнее. Крепкие мышцы подразумевали регулярное занятие спортом. Волосы, уложенные с эффектом легкой небрежности, переливались разными оттенками темного цвета, а темно-карие глаза смотрели на Марсова с легким вызовом и пренебрежением. «И одет как со свежей обложки новомодного журнала для ведьм» - подумал Михаил.

- Роман, это Михаил Марсов, - представила Агата.

- Марсов? Не слышал такую фамилию, - задумчиво протянул брюнет.

- Его семья знаменитая династия маг-архитекторов.

- Ах, архитекторы, ну конечно же Марсовы, - приложив руку ко лбу, сказал Роман.

«Видимо хотел хлопнуть себя по лбу для театральности, побоялся, что вылетят последние мозги».

- Роман Силин - мой одногруппник - многозначительно посмотрев на Михаила, представила юношу Агата.

- Да-да, не спрашивай, сын советника Верховного мага — Юлия Силина, - с достоинством сказал Роман.

- Я и не собирался спрашивать, - резво отреагировал Михаил.

Темно-карие глаза Силина еще больше потемнели и стали почти черными. Он улыбнулся, схватил руку Марсова и начал ее трясти:

- Ну что ты, Миша, не строй из себя святого, здесь всем интересно, кто твои родители.

- Мне не очень то это важно, - выдернув руку, сказал Марсов. - Может у тебя какие-то проблемы с самоидентификацией?

- Что это за чудо-юдо, Агата?

- Не обращай внимание, он немного странный, - засмеявшись, ответила девушка.

- Вот значит как, Агата, - сказал Михаил.

- Чтобы я и близко тебя возле нее не видел, уяснил?! - быконул Роман.

- А мне твое разрешение на передвижение не требуется.

- Вот же ты балбес, - прошептала Агата, а затем обратилась к Силину:

- Пошли от него, - девушка потянула Романа за руку. Он незамедлительно обнял ее за талию, и парочка обошла Марсова, как прокаженного.

- Еще увидимся, чудик, - крикнул Силин.

Он сказал Агате что-то на ухо, и они оба рассмеялись. Марсов смотрел, как они удаляются и в бессильной злобе сжимал кулаки.

***

- Ваша истинная сущность не ваше имя, не ваш род деятельности, не ваши предки. Что же по вашему это такое? - вещал Любим Изяславович. - Отвечайте с места, не вставайте.

- Магия? - неуверенно ответила миниатюрная блондинка с голубыми глазами.

- То есть по вашему у не-магов нет истинной сущности? - спросил преподаватель.

Девушка отрицательно помотала головой и на всякий случай добавила:

- Есть.

- Развивайте дальше вашу мысль, Софья. Если и у всех людей есть истинная сущность, то чем она отличается у магов и не-магов?

- Мы полнее можем почувствовать свою истинную сущность, но также мы сильнее способны отклониться от нее, - проговорила блондинка. - Например, если волшебник начнет использовать черную магию, вряд ли он пойдет по своей дороге.

Румянцев удовлетворительно кивнул головой:

- Верно, Софья. Магия или то, как человек к ней относится и ее применяет - колоссальный фактор, определяющий жизнь индивида и его личность. Так что же такое истинная сущность и для чего она нужна в контексте нашего предмета? Давайте теперь вы.

Преподаватель указал рукой на Марсова.

- Истинная сущность это что-то врожденное? - спросил Михаил.

- Размышляйте. - строго сказал старичок.

- У человека есть некая константа, присущая только ему, это то, какой он на самом деле. Отчасти проводники магии помогают понять истинную сущность, ведь у всех магов проводники разные, материал может быть одним и тем же, но что касается других характеристик... Не бывает двух одинаковых проводников. - закончил Марсов.

- Совершенно верно, молодой человек. Проводники магии и их владельцы находят друг друга по истинным сущностям первых и свойствам вторых, - сказал преподаватель, потирая ладони.

В Солярисе каждому учебному предмету соответствовала названная его именем аудитория. Помещение «Проводников магии» чем-то напоминало деревенский стиль. Расписные замысловатыми узорами стены, деревянные статуэтки, различные предметы ручной работы и комнатные растения делали обстановку домашней и самобытной. Мягкие диванчики и пуфики образовывали круг, в центре которого находился деревянный стол, накрытый вязанной кружевной скатертью, где лежало множество драгоценных камней. Любим Изяславович стоял возле стола и то и дело разворачивался то в одну, то в другую сторону.

Михаил, сидевший между Тимофеем и Серафимой, изо всех старался сосредоточиться на занятии и не обращать внимание на Агату и Романа, которые как раз оказались напротив.

Каждый волшебник мало мальский, обучающийся магии, что-то да знал о проводниках магии. Михаил, закончивший магическую школу твердым хорошистом исключением уж точно не был.

- Драгоценные камни, - выразительно проговорил Любим Изяславович. - Как вы думайте, почему именно они удостоили нас честью быть самыми распространенными проводниками магии?

- Потому что они дорогие и ценные, - уверенно ответил парень, сидевший рядом с Агатой и Романом.

Михаил, все же нехотя посмотрел в их сторону. Все трое уместились на диванчике, и похоже отлично проводили время. Казалось, включение в диалог с преподавателем, не входило в планы Романа и Агаты. Студент, обративший внимание однокурсников на всю троицу, поражал графитовым цветом волос и такими же глазами — темно-серыми. Румянцев с недоумением переспросил:

- Дорогие и ценные? Как, простите, ваше имя?

- Герман Кабушев, факультет магического права, - с долей гордости произнес он.

- Юристы, - пробурчал преподаватель, сверля взглядом всех троих. - Совсем неинтересен предмет? Не важен ваш проводник? Обычно первокурсники не успевают набраться наглости к первому занятию. Похоже придется поговорить с деканом вашего факультета касательно такого поведения.

- Вот тебе и добродушный Санта, - прошептал Тимофей.

Михаил встретился взглядом с Агатой и не смог сдержать злорадную ухмылку. Багирова осознав, что ситуацию надо спасать, встрепенулась и очаровательно улыбнулась Румянцеву:

- Любим Изяславович, позвольте мне? - спросила она и тут же продолжила. - Чтобы ответить на ваш вопрос, мне придется немного вспомнить историю. Представим себе первобытно-общинное общество. Уже тогда люди обрабатывали камни, они служили как орудия труда, средства борьбы и познания окружающего мира. И конечно же, когда человек обнаружил в себе чувство эстетики, он обратил внимание на драгоценные камни. Древние люди были анимистами: они верили в одушевленность всей природы и пытались найти закономерности связей между человеком и камнем. Могу лишь предположить, что уже в то время волшебники экспериментировали проводить магию через различные предметы, в том числе камни, хотя распространенными проводниками магии они стали намного позже, - сказала Агата между одним вдохом и выдохом. - Профессор, мне продолжить?

Румянцев зачаровано смотрел на Агату.

- Вас зовут Агата Багирова, если меня не подводит память?

- Верно, Любим Изяславович, - ответила она.

- Блестящий ответ, юная леди.

Агата торжествующе посмотрела на Марсова, а он еле сдержал смех, представив их в детской песочнице. Решив идти до конца, он поднял руку:

- Профессор, я бы хотел продолжить ответ.

- Пожалуйста, Михаил, - всплеснув руками, сказал Румянцев.

- Драгоценные камни, как правило, кристаллического строения. Мы можем провести параллель между организмом и кристаллом. Кристалл способен к росту подобно живому организму. Они оба относятся к саморегулирующимся системам, теория которых утверждает, что две системы, имеющие некоторые общие принципы, способны взаимодействовать друг с другом, - выдал Марсов и остановился, чтобы перевести дух.

- Драгоценные камни обладают красотой, но совершенный вид они приобретают после человеческих рук, что только укрепляет нашу с ними связь, - не желая уступать пальму первенства, произнесла Агата. - Даже на обычных людей они отрицательно или положительно воздействуют, что подтверждают их высокую сенситивность. С ее помощью проводники, как камертон, улавливают малейшие колебания магии в волшебниках, консолидируют ее и выпускают вовне.

- Замечательно! Вы двое просто молодцы, - переводя взгляд с Агаты на Михаила и обратно, сказал профессор. - Серафима, я надеюсь, вы не жалейте, что находитесь сейчас с нами.

Рыжеволосая серьезно кивнула и произнесла:

- Но профессор, никто так и не сказал, как понять, какой проводник подойдет именно мне.

- Все очень просто, Серафима, вы должны быть друг другу симпатичны, это самое главное условие. Подходите к столу.

Глава 3. Боевая магия

Серафима Князева поднялась с пуфика и встала так, чтобы ее с преподавателем разделял стол.

- Да она почти вдвое его выше, - выдохнул Тимофей, пялясь на ноги Серафимы.

Серафима и правда была высокой для девушки восемнадцати лет, особенно это бросалось в глаза в сравнение с низеньким Любимом Изяславовичем. Они оба с упоением разглядывали камни, не слыша издевательские шепотки за спиной. Серафима зачаровано провела рукой над столом и осторожно взяла камень светло-голубого цвета.

- Ах, - воскликнула она и выпустила камень из руки. - Обжег холодом, - пояснила Князева.

Румянцев задумчиво кивнув.

- Аквамарин — хороший проводник, но, безусловно не всем подходит. Очень капризен, когда его берет в руки не подходящий волшебник, с вами он еще мягко обошелся.

Серафима брала еще несколько камней, которые не ответили ей взаимностью: она теряла равновесие и падала, становилась немой, а самым неприятным стало то, что один камень, вырвавшись из руки, ударил девушку прямо в лоб. Преподаватель за всем наблюдал с видом исследователя, первокурсники все-таки болели за Серафиму: каждый понимал, что ему предстоит пройти нечто подобное.

Глубоко вздохнув, девушка взяла гладкий желтый камушек, а затем, поняв что ничего не произошло, облегченно выдохнула. Михаил поддался чуть вперед, а затем рефлекторно закрыл рукой глаза: от камня исходил солнечный свет, который не ослеплял только Серафиму. Мгновение и камень погас. Румянцев, вовремя успевший защитить глаза магией, вынес вердикт.

- Желтая яшма похожа на маленькое солнышко, которое несомненно будет делиться с владельцем положительной энергий. Особо связана с профессиональной сферой, не любит лентяев. Поздравляю, юная леди, это ваш проводник. А теперь каждый по очереди выходит и знакомится со своим камнем. Кто там сидит справа от Серафимы? Софья Колибри, выходите пожалуйста.

«Значит я буду последним, тем лучше» - подумал Марсов. Блондинка, уже отвечавшая на занятии, встала на место Серафимы. Она нервно теребила свои золотистые волосы, казалось, что ее голубые глаза ощупывали каждый камень, лежащий на столе. Через мучительно длинные несколько минут Софья Колибри дотронулась до зеленого камня, тут же по аудитории закружили невесть откуда взявшиеся полевые цветы, источая свой тончайший аромат.

- С первого раза, великолепная интуиция, София, - произнес Румянцев, вычесывая из волос и бороды лепестки василька. - Нефрит называют «камнем жизни» в Китае, Конфуций сравнивал чистоту морали хорошего человека с нефритом. Кто следующий?

Студенты с энтузиазмом выходили в центр круга. Кто-то определял свой проводник довольно быстро и безболезненно, а кто-то устраивал настоящее шоу. Марсов внимательно наблюдал за всеми и сто раз успел пожалеть, что перед занятием он перехватил сэндвич.

Проводниками Искрицких стали опалы, у Бригитты - молочно-белый опал или кахолонг, а у Бернарда — черный опал. Любим Изяславович кивнул с видом человека, сделавшего верную ставку. Даже для Марсова это было предсказуемо, во-первых, брат и сестра были двойняшками, а во-вторых, невероятно похожими внешне, насчет внутреннего мира Марсов судить не мог. Их родители были коллегами отца, поэтому Михаил часто видел семью Искрицких на светских вечерах, куда по просьбе отца его уламывала пойти мать. На таких мероприятиях брат и сестра всегда были вместе, если кто-то заводил разговор с Бернардом, через какое-то время появлялась Бригитта, и наоборот. Оба синеглазые, с иссиня-черными волосами, с очень светлой кожей они полностью оправдывали свою аристократическую фамилию.

Роман Силин, спалив занавески на ониксе и устроив болото на изумруде, остановился на камне синего цвета, благосклонно отреагировавшего на будущего владельца разноцветным салютом. Любим Изяславович упомянул, что сапфир любит сильных людей, способных повести за собой, отчего Силин просиял и горделиво посмотрел на присутствующих. Послышались хлопки, видимо желающих дружить с сыном советника Верховного мага было достаточно.

Агата, как и Софья, с первого раза познакомилась со своим проводником. Михаил удивился тому, насколько четко и быстро Багирова отыскала и взяла в руки фиолетовый камень, словно она изначально знала, что идет именно за ним. Аметист полыхнул лиловым светом и аудиторию заполонили тропические бабочки. Занятие прервалось минут на двадцать, которые ушли на выдворение бабочек на природу.

Любим Изяславович приветливо кивнул сразу вышедшего вместе с камнем низкорослому парню с торчащими во все стороны русыми вихрами.

- Как давно знайте свой проводник, Наум? - поинтересовался преподаватель.

- С десяти лет, профессор.

Кольцо с оранжевым топазом на среднем пальце мигнуло три раза и покрыло весь пол разноцветными лепестками. Представление закончилось аплодисментами.

Когда навлекшему гнев на Румянцева Герману Кабушеву достался раухтопаз или, как его еще называют, дымчатый кварц, а Тимофею Дивову отвернувший Серафиму аквамарин, подошла очередь Михаила — круг замкнулся.

Похоже следивший за всеми Марсов не вывел особой стратегии и решил действовать наугад. «Какой камень меня притягивает?». Таких было два: голубой, как море, лазурит и красный, как кровь, рубин. На мгновение задумавшись, он взял лазурит и тут же был смыт сильной морской волной. Силин и его дружки засмеялись, Агата к ним не присоединялась, что немного приободрило Марсова. Мокрый и продрогший, он протянул руку к красному камню. Воздух наполнился теплом, из пола вырвались языки пламени, которые согревали и не обжигали, одежда высушилась, а по телу разлилась приятная нега.

- Превосходно! Тщеславным людям рубин не подходит, он только усилит их желание властвовать и блистать. Доброму, но неуверенному в себе человеку, он поможет избавиться от комплексов, что довольно важно в наше время, - произнес Румянцев и подмигнул смутившемуся Михаилу. - Проводники должны быть всегда при вас. Рекомендую носить их в качестве украшений: посмотрите на Наума — отличный проводник в виде кольца, браслеты и кулоны также распространенные варианты, но вы вольны дать волю своей фантазии. Единственный нюанс, прошу молодых людей не делать из камней серьги, оставьте эту прерогативу девушкам.

***

Первая неделя в Солярисе отчасти успокоила Михаила. Занятия пока не блистали сложностью и во многом повторяли пройденное в магических школах, появился какой никакой приятель — Дивов, к тому же у Марсова сложились неплохие отношения с Серафимой, которая вызвалась быть старостой их факультета. Михаил связывался с родителями, и чувствовал, что они гордятся им, особенно отец, что было в новинку. Фосс зазывал первокурсников рассказывать о малейших подозрениях в отношении того, кто наложил звуковые чары, по слухам взамен он обещал свою протекцию. Марсов не сомневался, что это была Агата, правда не понимал для чего она это сделала: подумаешь, терки руководства университета с Департаментом магии - взрослые дяди и тети обычно приходят к компромиссу. За неделю каждый определился с тем, как будет носить свой проводник, начать практиковаться все хотели немедленно. Любим Изяславович любезно принимал заказы и каким-то образом возвращал камни в желаемой форме. По совету матери Марсов стал носить рубин в виде кулона из белого золота, на фоне которого красный камень выглядел только ярче. Пожалуй, все начиналось слишком гладко, Михаил не был пессимистом, но отчего то было чувство, что долго так не продлиться.

Марсов поглощал омлет в столовой, когда к нему за столик подсел Тимофей.

- Узнал? - спросил Михаил.

- А то, Эльвира Ильдаровна Хамитова ушла из отдела защиты Департамента магии с позиции руководителя по противодействию магической преступности, до этого несколько лет работала в поле, - увидев недоуменный взгляд Марсова, он пояснил. — Ловила особо опасных преступников лично.

- Вот это да, с такой должности в преподаватели, пусть даже в Солярис это довольно...

- Странно? Дико? Да обалдеть насколько, - перебил Тимофей. - Она уже провела занятие у второкурсников, несколько человек обратились к маг-медикам.

- Похоже мадам путает студентов со своими бывшими подчиненными, - заключил Михаил.

- Что обсуждаем? - подкралась Серафима. - Ладно, только слепой не догадается, глядя на вас. Я вот что думаю, надо намекнуть этой даме, что если бы мы хотели после Боевой магии посещать маг-медиков, то учились бы не в Солярисе, а в Академии маг-полиции.

- Да-да, намекнуть, точно также, как ты это сделала на собрании? - ехидно спросил Тимофей.

Серафима надула губы и промолчала.

***

Марсов невольно запнулся и замер в дверях аудитории Боевой магии. Все в этом помещение его отвращало и отталкивало. Ценитель искусства магического боя наверняка оценил бы его по достоинству, но Михаил понял одно: это место создано для причинения боли и насилия. Помещение было до ужаса чистым, нет, скорее не чистым, а стерильным: стильный черный паркет блестел, контрастирующие с полом идеально белые стены и потолок напоминали лабораторию, где проводят опыты, по периметру зала с миллиметровой друг от друга точностью располагалась ринги, окон не было, искусственный магический свет распространялся на все помещение равномерно и был ярче, чем следовало бы. «Это место для роботов, не для обычных людей», - подумал Михаил.

- Тебя парализовало, чудило? - спросил Силин, грубо толкнув Марсова плечом.

При виде тебя всех парализует от изумления, - ответил Михаил прежде чем успел что-то обдумать. - Изумления, что такой кретин прошел естественный отбор.

Одна секунда и Марсов оказывается втянут в аудиторию и прижат к стене. Михаилу не нужно было иметь разряд в каком-нибудь боевом искусстве, чтобы вспомнить, что у Силина уж точно есть некоторые регалии, и сообразить, что его сейчас собираются ударить. Левая рука Романа мертвой хваткой держала Марсова за грудки, а права была сжата в кулак и уже делала замах. Прошла вторая секунда. «Что делать? Ударит! Почему я на это только смотрю?» - барабанили в голове бесполезные мысли.

- Дисциплина, бойцы! - громыхнул сильный голос.

От неожиданности Силин оторопел и разжал руку. В пару шагах от юношей стояла женщина атлетического телосложения со скрещенными на груди руками. Почему-то Марсову показалось, что это одна из ее любимых поз. Обтягивающий военный костюм цвета хаки подчеркивал развитую мускулатуру и еле заметные женские формы. Волосы собраны в черный высокий пучок, ни одна волосинка из которого не выбивалась. Практически типичная женщина-воин из отдела защиты, но было в ней то, что просто ошеломляло и сбивало с толку — глаза насыщенного розового цвета. Вот теперь Марсов почувствовал, что по настоящему парализован.

- Никто никогда не устраивает беспорядков на моих тренировках, - четко проговорила она.

Силин изобразил подобие кивка, стараясь не смотреть ей в глаза. Ошарашенные однокурсники, сбившись в кучку, наблюдали за происходящим. Всегда державшая себя в руках Агата, стояла с открытым ртом и круглыми глазами.

- Если хотите сражаться, делайте это согласно правилам, мордобой повздоривших друг с другом сопляков не вписывается в занятие Боевой магией, - отчеканила Эльвира Ильдаровна. - А теперь проходите все сюда.

Одновременно с ее словами в стене аудитории образовался полукруглый дверной проем, за которым виднелся выполненный в том же стиле, что и зал, класс. Первокурсники живо зашли в внутрь и сели за одиночные парты.

- Знаю, в магических школах вы получили базовые знания по Боевой магии, - сказала воительница, нахмурившись. - Эти знания ничто, они не помогут, если вы попадете в опасную ситуацию. Теперь почти все из вас совершеннолетние. Пришло время научиться искусству боя, не прикрываясь тонкой душевной организацией в силу возраста. Обычно три-четыре человека на первом курсе же переводятся с какого-нибудь бесполезного факультета в Академию маг-полиции.

Сразу несколько пар глаз опасливо-скептически посмотрели на преподавателя.

- Умение защищать себя может пригодиться в любой ситуации, основы Боевой магии были заложены в период гонения на волшебников. То была настоящая война против магов, и если бы наши предки не смогли дать отпор противнику, они бы не отстояли права волшебников, - сказала Хамитова. - Когда волшебники стали жить в согласии в властями не-магической России, они стали применять Боевую магию для защиты интересов страны.

Эльвира Ильдаровна, как хищница, окинула взглядом класс.

- Представьтесь и расскажите, зачем именно вам нужно обучаться Боевой магии? - обратилась Хамитова к медноволосой девушке с бриллиантами в волосах.

- Алла Королькова, - манерно проговорила девушка. - Что ж я считаю, смелые мужчины всегда защитят такую девушку, как я.

Послышались редкие смешки и пара восхищенных вздохов. По мнению Михаила Алла выглядела неуместно гламурно, львиная доля ее энергии шла на поддержание и создание внешнего вида: чего только стоили бриллианты в замысловатой прическе, каждый день — дневной и вечерний макияж, сверкающие по всему телу ювелирные изделия и дорогая дизайнерская одежда. Всего было слишком много и оттого безвкусно, но вниманием мужской половины Королькова обделена не была.

Эльвира Ильдаровна не дала ни малейшего намека на то, что происходит что-то из ряда вон выходящее, хоть пресловутую дисциплину Королькова немного пошатнула.

- В таком случае успешная сдача Боевой магии вам не нужна, - скорее утвердительно проговорила она. - И обучение в Солярисе стало быть тоже.

Алла встрепенулась, но была остановлена стальным взглядом розовых глаз.

- Кто считает иначе? - спросила Эльвира Ильдаровна.

- Профессор, Боевая магия важнейшая составляющая самой магии, многие магические умения были сотканы на основе инстинкта самосохранения, которое является основным для любого живого существа, - с неожиданной пылкостью проговорила Агата, - так Пространственная магия сначала помогала скрываться или же наоборот неожиданно нападать на врагов, только потом она выделилась в отдельную ветвь магии.

Хамитова пристально посмотрела на Агату.

- Вы дочь Полины Багировой? - спросила Эльвира Ильдаровна. - Очень уж на нее похожи.

- Да, - еле слышно ответила Агата.

Хамитова удовлетворено кивнула.

- Пошли по стопам матери, учитывая все обстоятельства, это довольно мужественно.

Агата сидела с не радостным видом, опустив голову. Ничего не понимающий Марсов заметил, слезинку упавшую на ее парту. Ужасающая догадка постепенно начала доходить до Михаила.

- Профессор! - крикнул Наум, пытаясь увести от Агаты любопытные взгляды. Скажите, что является определяющем фактором при магическом бое один на один?

- Битва двух магов это война умов и их магического потенциала. Заметьте, ум я поставила на первое место, - ответила женщина-воин. - Если вы не знаете, как грамотно выстроить стратегию боя, применить в нужное время верную тактику, правильно воздействовать на противника с помощью многочисленных методов, а ваш враг во всем этом мастер, то вы обречены.

- А когда важен магический потенциал? - не унимался Дроздов.

Агата по-прежнему смотрела на свои руки и полностью ушла в себя, но внимание теперь было приковано к Дроздову и Хамитовой.

- Когда два мага сражаются примерно на равных, победит тот, кто выносливее, иногда в таких случаях магия способна спонтанно проявляться, можно соотнести это с тем, как она выходит из под контроля у детей при сильных эмоциях, - благосклонно смотря на Наума, произнесла Эльвира Ильдаровна. - Однако вам пока рано думать о магическом потенциале, по мере обучения, исходя из ваших способностей и старания, ваша сила будет только расти.

Некоторые студенты задумчиво оглядели класс, словно прикидывая у кого из присутствующих самый сильный магический потенциал.

- А теперь марш в зал, разбивайтесь на пары и сражайтесь на ринге. Используйте по максимум все свои знания магического боя, - сказала профессор. - Второкурсники передали, что вас ждет, так что у вас было время подготовиться.

***

Стоя на ринге напротив Романа Силина, Марсов старался не смотреть на соперника. Хамитова поставила их в пару, что было предсказуемо и, как она выразилась, «любезно» с ее стороны. По мнению Марсова любезным было бы не заставлять его сражаться, хоть он и неплохо освоил азы магического боя в школе, способностей к Боевой магии у него совсем не было.

- Три, два, один, начали! - усиленным звуковыми чарами голосом провозгласила Эльвира Ильдаровна.

Силин направил на Марсова кольцо с сапфиром, которое тут же охватило синим сиянием. Михаил потерял равновесие и больно стукнулся коленками и ладонями об пол.

- Не ушибся? - с деланной заботой спросил он.

Марсов сосредоточился на магии внутри себя, направил ее в кулон с рубином и невидимой силой отбросил Силина на ограждающие ринг эластичные канаты.

- А ты в порядке? - поинтересовался Михаил. - Я сразу понял, что ты поклонник телекинеза.

Силин живо выпрямился, а ничего не понимающий Марсов почувствовал как будто к его ладоням приложили раскаленный металл, настолько невыносимой была боль. Стискивая зубы, он изо всех сил старался не закричать. Тут же противник образовал под ногами Михаила слизкую черную жижу.

«Проклятье!» - успел подумать Марсов и на этот раз основательно приземлился на пол.

Сосредоточив все свое внимание на рубине, Михаил направил яркий красный свет в глаза Романа. Ослепленный соперник был дезориентирован, в то время как его оппонент барахтался в мерзкой жижи.

- Довольно, - сказала незаметно подошедшая Эльвира Ильдаровна.

Красный свет погас, жижа исчезла, кожа на ладонях у Марсова вернулась и вновь стала ровной и светлой.

- Что? Мы не закончили, профессор, - возмущенно отреагировал Силин.

- У вас еще будет время, - ответила Эльвира Ильдаровна. - Вы больше защищались нежели сражались, - с долей презрения сказала она Марсову, получив в ответ неприятно удивленный взгляд.

Михаил оглядел поле боя. Дроздов, разумеется, выиграл в первую секунду и скучающе читал газету в углу ринга, его противника уже не было на месте. Сражавшиеся друг против друга Агата и Бригитта, тоже занимались своими делами, причем судя по недовольному лицу Бригитты, победителем она не стала и теперь яростно болела за своего брата, наседавшего на Тимофея. Сначала Искрицкие зашли на ринг вместе, но Хамитова, рассудив, что брат и сестра будут подыгрывать друг другу, тут же их разделила. Бернард укутал весь ринг непроглядным черным дымом, исходящего из его проводника - браслета из черных опалов. Спустя минуту дым рассеялся. На полу ринга лежал прочно связанный Тимофей, над которым победно возвышался Бернард. Бригитта Искрицкая радостно вскрикнула и побежала обнимать брата. Софья, за действиями которой с интересом наблюдала Агата, соорудила вокруг Корольковой бамбуковую клетку. Весь ринг был усеян зелеными листьями, а его борты обвивали лианы.

- Как не профессионально и по детски, - отметила Хамитова.

- Деревенщина, уродина! - истощенно вопила Алла. - Как мне теперь вычесывать волосы от твоих дурацких растений?

Все неприятные последствия, какие можно было убрать на месте, были устранены, а несколько пострадавших студентов направлены в медпункт, пока Серафима все еще продолжала сражаться с Германом Кабушевым. Михаил сразу заметил, что девушка явно сильнее, понимал это и ее соперник, на лице которого отразилась злость и мрачная решимость во что бы то ни стало не уступать девчонке. Марсов понял, что произойдет что-то страшное за секунду до пронзительного крика Серафимы. Рыжие, достающие до бедер волосы охватил огонь. Бросившийся на подмогу Марсов, попытался вылить на Князеву как можно больше воды, но языки пламени вобрали в себя жидкость и стали еще сильнее. Остальные, пытавшиеся помочь девушке студенты, беспорядочно пробовали разные способы, но огонь был неумолим. Серафима в отчаянии била себя по волосам, перекидывала их то на одну, то на другую сторону.

- Темная магия! - воскликнула Агата.

Ни о чем не думая и ничего не понимая, Михаил сорвал с себя плетенный браслет и крепко схватив Серафиму за руку, одел на ее запястье амулет. Огонь вобрался в браслет, который тут же почернел и осыпался на пол пеплом. Серафима, судорожно рыдая, вцепилась в плечи Михаила. «Спасибо, бабушка» - подумал Марсов.

- Стандартное проклятье, - деловито оценила Хамитова. - Огонь не распространился бы дальше волос. Князева скорее испугалась не того, что горит, а за свои русалочьи волосы.

- Да как вы смейте, он сделал ей больно! - возмутилась Агата.

- Это точно темная магия! - поддакнула Софья.

- Поверьте, врагу все равно, что вы будете думать о его моральных качествах. Герман понял, что проигрывает и использовал свой шанс на победу.

- Мои волосы, - сдавленно произнесла Серафима, осматривая испорченные пряди.

Эльвира Ильдаровна победно взглянула на Софью:

- Проводите ее в медпункт.

Обняв Серафиму за плечи, Софья вывела девушку из зала.

- Что же касается вас, - обратилась Эльвира Ильдаровна к Михаилу. - У вас был свой ринг и свой противник, но вы влезли в чужой бой и лишили Князеву возможности самостоятельно справиться с проклятием. Впредь думайте головой, а не животными инстинктами.

Марсов практически с ненавистью посмотрел на преподавателя.

- Профессор, вы обещали дать нам еще времени, победитель не определился, - подозрительно радостно сказал Роман Силин.

- Вам с Марсовым предоставлена особая честь: поединок перед однокурсниками с последующим разбором ваших действий, - сказала Хамитова. - Надеюсь, вы начинайте понимать разницу между искусством магического боя и тем цирком, что вы устроили перед занятием.

- Разумеется, Эльвира Ильдаровна, - заверил женщину Роман.

Михаилу касалось, что он присутствует при разговоре на каком-то редком языке, носители которого имеют на него определенные планы, не удосужившись узнать его мнение. «Сражаться перед всеми? С этим надменным ослом? Особая честь?» - думал он.

- В центр зала, - приказным тоном сказала Хамитова.

- Как только юноши заняли позиции, их накрыла прозрачная полусфера.

- Три, два, один, начали!

- Ты готов опозориться перед всеми? - внезапно спросил Роман.

- Считаешь себя выше других? - отреагировал Михаил, и чуть не пропустил летевшую прямо в голову синюю молнию, чудом успев поставить слабенький щит. Марсов почувствовал удар чужой магии и слегка отступил назад.

- Запомните, умение вывести из себя противника позволит незаметно провести атаку, - прокомментировала Хамитова.

Разозлившись на себя, Силина, преподавателя и кажется всех вокруг, Марсов действительно вышел из себя. Раньше он никогда не применял всерьез Боевую магию, не занимался никакими единоборствами и старался избегать силового выяснения отношений. Теперь же под пристальными взглядами сокурсников, он ощущал себя цирковой обезьяной, вынужденной исполнять определенные трюки.

Эффект следующего удара был примерно таким же, хотя ставки выросли: с более прочным щитом столкнулась светящаяся шаровая молния. Противник Михаила не давал перестроиться, атаки следовали одна за другой. Взмокший от пота, вымотанный Марсов с тревогой ожидал, что в очередной раз просто не успеет поставить хороший щит. Собрав мысли в кучу, он подпустил к себе почти вплотную мощное копье, а затем резко отразил его зеркалом. Торжество в глазах Силина сменилось на удивление, когда юноше пришлось защищаться от своей же атаки.

- Отличная атака — магическое копье, не убьет, но значительно ослабит силы противника, - с энтузиазмом сказала Эльвира Ильдаровна. - Поздравим же Марсова, который наконец-то проснулся и от глухой обороне перешел к искусственному нападению, заметьте, что не к искусному, а именно искусственному.

В зале раздались смешки. Всем было понятно над кем нужно смеяться, чтобы получить благосклонность преподавателя и сына советника Верховного мага. Михаил с горечью про себя признавал, что Роман сильнее и уровень его знаний по Боевой магии выше того, что требуют в магических школах.

- Хватит тебя жалеть, Марсов! - отрезал Силин, точно приняв для себя какое-то решение.

Сапфир в кольце вспыхнул ярким синим светом, на полу образовалась трясина, из которой вышло бесформенное вязкое существо болотного цвета с пятью конечностями, одной из которых был хвост. Сердце Михаила пропустило удар, а затем заколотилось как бешеное. Тварь двинулась к Марсову, она била своим длинным хвостом из сторону в сторону и периодически пыталась дотянуться им до жертвы.

Попытавшись зачерпнуть в себе как можно больше магии, Михаил создал защитный барьер, который существо проверило на прочность. От вони и мерзкого вида твари Марсова замутило.

- Нестандартное кумулирование силы в виде страшилки. Не намного сильнее обыкновенных ударов молнии или копьем, оказывает значительное воздействие на деморализацию противника, - сказала Эльвира Ильдаровна, но Марсов уже ее не слышал.

Две силы давили друг на друга, Михаил слабел и оседал на пол, продолжая не подпускать к себе существо. Рубин мерцал красным светом, словно знак мигалки на скорой помощи.

А потом Марсов провалился в беспроглядную темноту, он ничего не видел, но чувствовал, как его терзают противные, липкие щупальца, окружившие его повсюду.

- Иллюзии. Пожалуй, лучшего воздействия на психику еще никто не придумал, - отстраненно комментировала Хамитова.

Михаил попытался найти хоть какой-то проблеск света, убежать от щупалец, но все было тщетно. Со стороны он сидел, скрючившись на полу, весь покрытый ознобом. Защитного барьера уже не было, болотной твари тоже. Михаил начал звать на помощь и кричать, а затем, обессилев, потерял сознание.

Роман Силин тяжело дыша, победно вскинул руку с кольцом вверх. Полусфера, очерчивавшая поле боя, исчезла. Спустя минуту тишины, раздались редкие аплодисменты, к которым позже присоединились почти все присутствующие. Овации для победителя.

- Поздравляю, Роман, отличная стратегия, - поздравила Хамитова. - Запомните все, пацифисты и лица с тонкой душевной организацией не выживают на поле боя. Сегодня вы видели живое тому подтверждение. Занятие окончено.

Как только Эльвира Ильдаровна вышла, к Силину подбежали несколько человек, в том числе Герман Кабушев, и подняли его на руки, как триумфатора. Михаил зашевелился и слабо застонал. Он приоткрыл веки и отстраненно отметил Тимофея среди радовавшихся победе своего теперь уже врага. Почувствовав влагу в уголках глаз, он в стыде закрыл их обратно. Силин подбежал к Марсову:

- Какая же ты тряпка, смотреть на тебя противно!

Фраза тут же была подхвачена оглушительным смехом. Кое-как приняв сидячее положение, Михаил попытался встать, но снова начал терять сознание. Он уже не видел удержавшего его от падения человека.

Глава 4. Начало дружбы

Михаил шел по тропинке, пролегающей через горы вместе с какими-то испуганными, ослабленными людьми. Они передвигались настолько быстро, насколько могли. Относительно здоровые помогали больным, старикам и детям. Но преследователи приближались, и вместе с ними веял холод госпожи смерти. Маленькая девочка лет пяти дернула Михаила за рукав:

- Дядя, они нас убьют? - спросила она.

- Все будет хорошо, - попытался он успокоить девочку. - Я никому не дам тебя в обиду.

- Моя мама тоже так говорила. Они сожгли ее, - сказала она пугающе взрослым для ребенка голосом.

Контуры действительности стали расплываться, исчезла и девочка, сжав напоследок ладонь Марсова.

Вокруг все еще было темно, но обоняние поймало ряд знакомых запахов: лаванды, мелиссы, эвкалипта, иланг-иланга. А еще было тепло, уютно и мягко. Открыв глаза, Михаил обнаружил себя в кровати маленькой комнатки со шкафом и столом, на котором возвышался пышный букет из белых и голубых дельфиниумов. Воспоминания обрушились как лавина и смыли остатки сна. Горечь, разочарование, гнев, досада забурлили внутри, дать им только волю - они вырвутся наружу.

- А, Михаил, вы проснулись? - прервал начавшееся самокопание сердитый голос.

Мужчина в белом халате, не дав времени опомниться, стремительно подошел к кровати, одну руку положил на лоб пациента, а другой начал проводить манипуляции: зажав в кулаке цепочку с прозрачным и чистым горным хрусталем, врач круговыми движениями водил ей над грудью пациента. Периодически кристалл вспыхивал различными цветами. Христофор Глебович, именно так звали главного маг-медика Соляриса, был предельно сосредоточен и собран, но сердитые огоньки пылали в его зрачках. Завершив диагностику, мужчина тяжело вздохнул и спросил.

- Какой сейчас день недели?

- Понедельник, - мгновенно ответил Марсов.

- Лежите здесь, - сказал он и так же стремительно вышел из комнаты.

Михаил в удивлении приподнялся на локтях и уставился в приоткрытую дверь.

- Понедельник! Асенька, такими темпами скоро все койки будут заняты! Сожженные волосы, заикание, фурункулы, а теперь понедельник! Что дальше? Я буду жаловаться Миродее Лаврентьевне, уж она должна остановить этот беспредел, - доносился до Марсова возмущенный голос врача.

- Но Христофор Глебович, Эльвиру Ильдаровну прислали из Департамента, - робко возразила помощница.

- Наверняка эта гениальная идея пришла в голову чиновнику с ужасными нейронными связями, - пробурчал мужчина.

- Может вам выпить успокаивающее зелье? - как можно деликатнее спросила Ася.

- Это Эльвире Ильдаровне нужно выпить успокаивающее зелье, а заодно и провериться на вменяемость, а вместе с ней всему Департаменту! - поставил точку главный маг-медик. - Асенька, а где тонизирующий эликсир? - спросил мужчина уже спокойным голосом, словно переключил невидимый тумблер.

Марсов сел на кровати и почувствовал легкое головокружение и слабость, будто бы у него несколько дней была высокая температура. Нахмурив брови, Михаил тщетно пытался прикинуть сколько времени он находился без сознания.

- Сегодня пятница, Михаил, вы не приходили в себя почти пять дней, - сказал вновь вошедший врач, неся в руках три стеклянные бутылочки с разными растворами. - Выпейте все до конца.

- Что это?

- Тонизирующий эликсир придаст сил, - ответил Христофор Глебович, подняв бутылочку с золотистой жидкостью. - Это зелье ускорит процесс восстановления ваших магических каналов, а в это противоядие целиком и полностью нейтрализует любую негативную магию, - продолжил врач, показав поочередно бутылочки с лиловой и белой жидкостями.

Михаил молча принял лекарства, поморщившись только на противоядии, которое по мнению Марсова выжгло внутри все до чего достало, казалось, что он проглотил огонь, как какой-нибудь артист в уличном представлении.

- Спасибо, - сказал Марсов, почувствовав себя намного лучше.

Врач задумчиво посмотрел на букет дельфиниумов.

- С легендой об этих цветах знакомы? - спросил он.

- Эта та, в которой скульптор изваял свою умершую возлюбленную, и она ожила?

- Да, а за дерзость боги превратили его в дельфина. Этот цветок он принес к берегу и отдал любимой девушке, которая его ждала, - продолжил Христофор Глебович и перевел взгляд на Марсова.

- Красивая легенда, - сказал Михаил, не совсем понимая, что от него хотят. - Я пойду?

- Мне нужно понаблюдать вас пару дней.

- Хорошо, - с готовность отозвался Михаил. - Я зайду на следующей неделе.

Христофор Глебович поджал губы.

- Идите, - сказал он, махнув рукой.

Когда дверь комнаты захлопнулась, главный маг-медик Соляриса сказал в пустоту, глядя сквозь роскошный букет цветов:

- Он не догадается, а она ему не скажет. Классика. Асенька, давайте Ваше успокаивающее зелье!

***

Сентябрь — тонкая грань перехода жаркого лета в осеннюю прохладу, месяц между мирами. Природа еще радует зеленым великолепием, солнце согревает кожу, но темнеет раньше, и вечерами особенно отчетливо понимаешь, что приближается противоречивая осень: с серыми дождливыми днями и красочным одеялом, укрывающем землю. Немного грустное настроение прощания с летом совпало с внутренними терзаниями Михаила, который после выписки был готов провалиться сквозь землю и старался никому не показываться на глаза. Его естественной реакцией на прошедшие события стала флейта, она была спасением, утешением, способом излечить липкое грызущее чувство в груди. Все выходные он провел время с ней — своей подругой, рано утром он покидал территорию Соляриса, бродил по морскому берегу и играл мелодии, которые знал и не знал, импровизировал.

Время идет вперед, несмотря на то готовы мы или нет посмотреть в глаза своему страху. Никогда раньше Михаил не сталкивался со столь повышенным вниманием к своей персоне, вызванным провалом, а не успехом. Он узнал сразу три вещи, первое, скандальная информация распространяется в Солярисе со скоростью света, второе, люди, как правило, поддерживают наиболее влиятельную и сильную сторону вне зависимости от правоты и третье, если ты проигравший, твои приятели, если не перейдут на сторону победителя, то скорее всего будут тебя игнорировать.

Тимофей проводил время в компании Романа Силина вместе с Германом Кабушевым, Аллочкой Корольковой и еще несколькими почитателями. Конечно, Марсов понимал, что Дивов не успел стать его другом, однако все равно испытывал нечто вроде разочарования и сожаления. Силин смекнул, что Тимофей незаменим в искусстве добычи абсолютно любой информации, и потому без раздумий принял его в свою свиту. Аллочка откровенно пыталась заполучить самого главного с ее точки зрения альфа-самца на курсе, и тот не особенно сопротивлялся, Королькова знала свое дело и похоже в этом плане не была такой дурочкой, какую из себя строила. К тому же Агата стала избегать компании, в которую почти что влилась, что судя по всему очень не нравилось ее лидеру. Если в сторону Михаила летели однозначные оскорбления и насмешки, то Агате словно давали время одуматься и вернуться: Роман своим мрачным взглядом показывал свое недовольство, которое она умело игнорировала и общалась со всеми и одновременно ни с кем, за исключением свиты Силина.

Несмотря на изначальное чувство стыда и унижения, желания стереть память всему курсу или хотя бы себе и вопросов к небу: «За что?», прошедшие события волей-неволей закаляли характер Михаила. Вместо того чтобы опускать вниз глаза на злобную шуточку: «Марсов, тебе прямая дорога в домашнюю обслугу к семье Силина, как полному лузеру», он мог ответить: «Я бы с удовольствием, но боюсь, моей помощи будет недостаточно, Силин мусорит со скоростью трехкратно превышающей возможности самого лучшего бытового мага».

Михаил, который в начале был рад наличию общих предметов для всех факультетов, испытал облегчение, увидев в своем расписании Магическое проектирование. Преподавателем и одновременно деканом будущих маг-архитекторов был Лев Янович Перов, серьезный и строгий мужчина, который по мнению студентов был женат на своем предмете. Занятие он начал сходу, не представившись и не поздоровавшись:

- Архитектура — наука совершеннее математики и искусство тоньше поэзии. Если вдохнуть в здания магию, они оживают. Маг-архитекторы участвовали в строительстве большинства великих сооружений от египетских пирамид до Бурдж-Халифа. С момента основания Соляриса великим волшебникам пришлось изучать маг-архитектуру в первую очередь, чтобы заложить неприступную крепость, последние сто лет ставшую нашим славным университетом.

- Надо же, а нам говорили, что в первую очередь все кинулись штурмовать Боевую магию, - прошептал Бернард неизменно сидящей с ним сестре.

Лев Янович был настолько сосредоточен на своем предмете, что похоже не слышал реплику Искрицкого. Высокий и утонченный, выверенный, словно самое тщательно сконструированное архитектурное здание, он был целиком и полностью захвачен собой и своим предметом.

- Каждый год Солярис выпускает плеяду профессионалов маг-архитектуры, не соответствующие высоким стандартам нашего факультета до конца не доходят. Если среди вас есть тот, кто думает, отсидеться и получить диплом за то что он из династической семьи, то можете сразу встать и выйти, - сурово продолжил преподаватель.

И тут Марсов понял, что он глубоко ошибался, с нетерпением ждав начала факультетских занятий. Не то чтобы он был из тех, кто действительно планировал отсидеться, просто Лев Янович спрашивал с таких студентов, как Михаил в три раза больше. Марсов с ужасом подумал, что он единственный продолжатель древних семейных традиций. Конечно, были еще Бернард и Бригитта, но у них маг-архитекторами были только родители, а не почти что все предки до не сосчитать какого колена. Декан велел сделать магический рисунок египетской пирамиды и визуализировать его в пространстве. С рисунком у Михаила, как и у большинства все было в порядке, иначе он бы не поступил на архитектурный, а вот остальное давалось не так гладко.

- В чем дело, Марсов? - с нажимом на фамилию спросил Лев Янович.

- У нас не было ни одного занятия по Пространственной магии, профессор, а в магической школе изучают лишь ее азы, - ответил Михаил и оглядел однокурсников.

Задание ожидаемо выполнила Серафима, которой Христофор Глебович все же восстановил волосы, казалось, что они стали еще длиннее и толще. Проекция пирамиды зависла над партой, и переливалась желтым, как браслет из яшмы на ее запястье. Но декан не обращал на результат Серафимы никакого внимания, сверля взглядом Михаила.

- Это оправдание, что вы не справились с заданием? Вы же Марсов! — с еще большим упором на фамилию произнес Лев Янович.

Вздохнув, Михаил положил руку с кольцом на рисунок пирамиды, бумагу охватило красное свечение.

- Это все что вы можете? - спросил педагог.

Первым, что услышал Михаил после строго голоса Перова было аханье одногруппников. Прямо над головой Михаила проводились четкие строгие линии, которые составили желаемый многогранник.

- По другому и быть не должно, - проворчал преподаватель.

Пространственная магия была самым странным и непонятным из всех предметов, обязательным для студентов. Во-первых, у нее было несколько аудиторий, занятия в том числе могли проводиться вне замка. Во-вторых, преподавала эту дисциплину одна из самых странных женщин, которых знал Михаил Марсов, одновременно с этим для юноша считал ее прекрасной и непостижимой. Студенты знали ее лишь по имени — Аурелия. Она постоянно опаздывала, громко смеялась и очень любила поговорить с юношами и девушками на посторонние темы. Аурелия передвигалась настолько бесшумно и легко, что казалось будто то бы она летела по воздуху. Ее одежды свободно струились по телу, а голубые волосы создавали на голове творческий беспорядок.

- Естественность, - смакуя каждый слог, любила повторять она. - Чтобы быть творцом пространства, вам следует быть максимально раскованными, довериться окружающему вас миру и позволить себе слиться с ним. Тогда вы сами станете этим миром и сможете действовать от его лица.

Пространственная магия вносила краски в студенческую жизнь Михаила Марсова. Обладая тонко чувствующей душой, он с энтузиазмом ловил слова Аурелии. Игра с пространственной тканью напоминала Марсову игру на флейте. Каждый звук, как и каждый шаг в Пространственной магии требовал отдачи, но вместе с тем поражал на выходе своей простотой и органичностью. Михаил начал подумывать, что из него может получиться нормальный архитектор.

Наконец-то появилось то, в чем Марсов был одним из первых. Приятным бонусом служил тот факт, что Силин не отличался способностями к Пространственной магией, и из-за этого сначала жутко злился, а потом и вовсе начал подначивать остальных, что это не такой то и важный предмет. Михаил понимал, что это самообман, даже сам Силин это понимал, и оттого Марсову было еще лучше.

- Михаил, вы как всегда невероятно осмысленны и чувствительны, - почти пропела Аурелия из-за плеча Марсова.

- Стараюсь, профессор, - ответил Михаил, на миг потерявшись в ее зеленых глазах.

Занятие проходило в саду Соляриса у пруда, вокруг которого рассредоточились студенты. Струи воды то и дело вылетали вверх, замирали в воздухе и обрушивались обратно в водоем. Михаил ощущал необъяснимое родство с водной стихией, которая позволяла делать с собой все, что ему вздумается.

- Можете удивить меня, Михаил? - спросила Аурелия.

Откуда-то сбоку послышалось многозначительное покашливание Агаты. Марсов слегка повернулся и заметил ее раздраженный взгляд и насквозь промокшую одежду. Вода, не желая подчиняться Багировой, атаковала девушку с головы до ног. Аурелия представляла собой совокупность всего, что было дико для Агаты: спонтанность, некую причудливость и даже слабость, которую никогда не позволяла себе Багирова.

И тут Михаил решил, что сейчас он ни за что не упадет перед Агатой в грязь лицом: может он не очень хороший боец, но у него есть сильные стороны. Гладь пруда пошла рябью, и из нее, медленно кружа по всему водоему, взлетели капли воды, они соединились в прозрачные лилии изо льда, которые продолжили танец. Аурелия радостно захлопала в ладоши, ее лицо приобрело восторженное выражение, как у ребенка. Студенты изумленно наблюдали за происходящим действием, несколько человек, включая Агату, направили свое внимание всецело на Марсова, даже Силин, скривившись, проглотил готовую колкую фразу, она была явно не к месту. Ледяные лилии соединялись в красивейшие узоры и разъединялись обратно, перемещаясь над всей поверхностью пруда.

- Вы просто мастер, Михаил! - воскликнула Аурелия.

Цветы замерли в воздухе и взорвались на тысячи мелких осколков. Какое-то время стояла оглушительная тишина, вскоре сменившаяся овациями.

- Просто мастер! - повторила профессор.

***

Успехи Михаила в Пространственной магии несколько изменили расстановку сил. Слухи, что Марсов ни на что негодный неудачник, сменились интересом от противостояния двух юных мужчин с почти что противоположными мировоззрениями. Спектакли в Солярисе любили, а потому все места в зрительном зале были заняты. Михаил превратился из слабака в соперника, за которым нужен глаз да глаз. Марсов практически привык к перешептываниям за спиной и наблюдению за собой даже в туалете, но при любой возможности он старался скрыться и побыть вместе со своей флейтой.

Михаил и не подозревал насколько Солярис значим в магическом мире, пока не увидел свое фото на первой полосе еженедельной газеты «Секреты элиты». Крупный попугай с зелено-красным оперением приземлился на круглый столик, за которым Михаил пил утренний кофе в гостиной. Попугай имел благородный и очень важный вид.

- Михаил Марсов? - характерным птичьим голосом спросил попугай.

- Это я.

Крылатый почтальон живо перекусил клювом нитку, крепко привязывавшую свернутую в трубочку газету к лапке. Михаил пододвинул попугаю тарелку с кусочками сыра и погрузился в чтение.

Кто бросил вызов сыну советника Верховного мага?

Солярис как всегда радует наших читателей свежими новостями. В этом году на маг-юридический факультет поступил сам Роман Силин — сын советник Верховного мага, призер и победитель всеми признанных магических боев, любимец студенток и по слухам некоторых студентов Соляриса. Казалось бы, кто может поставить под сомнение его лидерство среди однокурсников? И кто вообще в здравом уме принял в университет человека, способного на такое? Михаил Марсов — отпрыск из династической семьи маг-архитекторов, последователь семейных традиций в первую же неделю попытался отбить у Романа Силина прелестную юную особу — Агату Багирову — дочь маг-дипломата отдела иностранных связей Департамента магии. Для прояснения ситуации мы обратились к однокурснику, знакомому с любовным треугольником не понаслышке, Герману Кабушеву:

- Силин мой друг и человек из уважаемой семьи, а этот Марсов всего лишь больной плод архитекторов. Что они, архитекторы? Важнее людей из властных структур? Багирова в первый же день без памяти влюбилась в Романа, вешалась при всех ему на шею. Он сначала не хотел с ней встречаться, но она бегала за ним как четырнадцатилетняя девчонка, и Силин дал ей шанс. А потом этот Марсов, появился как из под земли и начал за ней приударивать.

Проверенные источники сообщают, что двое юношей устроили магическую дуэль за сердце Агаты Багировой. Михаил Марсов был разгромлен, опозорен и раздавлен. За комментариями наш корреспондент обратился к Алле Корольковой:

- Марсов рыдал на виду у всего курса. Хотя разве могло быть по-другому? Вы посмотрите на Романа: он чертовски хорош собой, сильный, богатый, настоящий мужчина. А Марсов? В нем же нет ничего мужественного. И Багирова в их конфликте не причем, вы видели как она одевается? А ее волосы?

Казалось, что конфликт исчерпан, однако сын архитекторов стал одним из лучших студентов в Пространственной магии, в чем Роман Силин, увы, совсем не блистает. Мы обратились за комментариями к источнику, решившего остаться анонимным:

- Может Марсов и делает успехи в Пространственной магии, но зачем такому, как он, в чем-то выделяться? Таким за счастье ходить в среднячках. Вы знайте, я думаю, дело в преподавателе Пространственной магии — Аурелии. Похоже, что у них роман, вот он и старается прыгнуть выше головы, потому что никто не понимает, что говорит эта женщина, а он строит из себя особенного.

Как бы то ни было, это вся информация, которой владеет редакция. Мы будем и дальше с интересом наблюдать за разворачивающимся противостояниям двух молодых мужчин.

После прочтения Михаил минуту тупо смотрел куда-то перед собой. Конечно, каждый волшебник знал, что Солярис это постоянный источник новостей для магического мира, но одно дело знать, а другое получить подтверждение на собственном опыте. Марсов с возмущением бросил на стол еженедельник, из которого вылетел сложенный вчетверо лист бумаги. Попугай встрепенулся и укоризненно посмотрел на получателя, пока тот с нехорошим предчувствием разворачивал письмо от родителей.

Михаил, почему я узнаю новости от Искрицких и из желтой газеты, а не от собственного сына? Тебе обязательно было портить отношения с сыном советника Верховного мага? Я стараюсь получить государственный заказ, и твои чудачества совсем некстати. Значит он вчистую победил тебя в спарринге на Боевой магии? Да и еще и после того как мы с мамой оплатили тебе репетитора в старших классах. Надеюсь, ты понимаешь, что только благодаря дополнительным занятиям в твоем аттестате стоит четверка по этому предмету? Пожалуйста, сын, не позорь нашу семью, никто из Марсовых не скатывался до отметки удовлетворительно ни по одной из дисциплин, а по информации профессора Фосса ты чуть ли худший в Боевой магии. С наилучшими пожеланиями, твой отец.

Изящный почерк отца сменили танцующие, беспорядочные буквы, торопливо дописанные рукой Изабеллы Марсовой.

Михаил, папа не в духе, государственный заказ на строительство Музея старинных артефактов достается супругам Искрицким. Ты же знаешь, как твой отец трепетно относится к карьере и ненавидит эту сладкую парочку. Я тобой горжусь вне зависимости от успехов в Пространственной и Боевой магии.

P.S. Агата Багирова и правда симпатичная девушка.

«Отец как всегда в своем репертуаре. Даже если бы меня ненароком убили, он в первую очередь озаботился бы безупречной организацией похорон. Хотя чего это я удивляюсь? Это же он». Марсов покачал головой в пустоту, с какой-то извращенной радостью превратил посылку в пепел и вышел из гостиной.

Михаил отправился в почти заброшенное крыло замка, туда, где частенько уединялись влюбленные парочки, ему нужно было одно — побыть одному. По легенде эта часть замка была построена первой и не реконструировалась с момента основания Соляриса, историю решили оставить не тронутой. Марсов все еще находился на верхних этажах и решил подняться в одну из башен замка. В отличие от самой главной и высокой башни - Андромеды, она была не такой приметной, а прозвали ее Спящая Красавица все из-за тех же пресловутых влюбленных парочек. Считалось, что у башни был собственный хранитель, который предоставлял башню для свиданий за некоторые услуги. Марсов, решив, что хранитель не так уж много потеряет, если один студент, то есть он, побудет в Спящей Красавице некоторое время, к тому же самое неблагоприятное для свиданий, упорно поднимался по винтовой лестнице.

По мере приближения до него доносились чьи-то голоса. Кто-то разговаривал на повышенных тонах, если не сказать кричал.

- Почему ты избегаешь меня, Агата? - гневно спросил мужской голос.

Внутри у Михаила произошел какой-то кульбит, и он с удвоенной скоростью стал перепрыгивать вверх через несколько ступенек.

- Почему ты думаешь, что все крутиться вокруг тебя, Роман? - также колко ответила девушка. - По-твоему у меня не может быть никаких личных дел? Если бы я тебя избегала, то не пришла бы сюда.

- Ты проигнорировала все пять встреч, которые я тебе назначил.

- Не знаю ни о каких встречах.

- Не ври! Софья Колибри должна была тебе все передать, а иначе из ее макушки вырос бы рог.

- Так вот почему шарахалась от меня, как от прокаженной! Она все мне передавала, я посчитала, что она хочет в твою компанию, но раз это это не так, то оставь ее в покое!

- Однако она делала, что я просил, не так ли? - риторически спросил Роман Силин. - Знал бы, что тебя так беспокоит ее судьба, сказал бы об этом раньше.

- Что тебе сделала Софья?

Марсов продолжал подниматься по лестнице как можно быстрее и бесшумнее. Роман заливисто рассмеялся. Его задорный смех настолько не соотносился с его последующими словами, казалось, что в него вселился другой человек.

- Колибри? Агата как только я тебя увидел, я понял, что мы невероятно похожи. Мы оба понимаем, что правит этим миром. Сила... - сказал юноша, сделав многозначительную паузу. - Все эти красивые слова о том, что красота спасет мир, добро побеждает зло, а любовь преодолеет все на свете были, есть и будут только лишь словами. Колибри жертва, это написано прямо на ее лбу, и ты презираешь таких людей, но считаешь себя слишком правильной, чтобы признать это.

- А ты стало быть круче всех? Поэтому вправе издеваться над Софьей, преследовать меня и организовывать травлю Михаила Марсова?

- Какое счастье, что ты произнесла эти два слова, куда же мы без него.

От неожиданности Михаил чуть не споткнулся о ступеньку. Лететь пришлось бы долго и самое неприятное в контексте происходящих событий — громко.

Роман продолжил:

- Все началось после Боевой магии, ты стала меня избегать, а до этого хотела стать моим другом или даже больше, чем просто другом. Это разумно, Агата, держаться вместе с потенциально самым сильным магом высокого положения. Но что же изменилось? Тебе не понравились мои методы воспитания этой выскочки — Марсова? Благодаря тебе мы познакомились с ним после собрания, и я уверен, что ты хотела отпугнуть его от себя, показать, что он нам не ровня. Потом я его сделал, а ты потащила его к маг-медику. Что пошло не так?

- Ты мне омерзителен. Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Говори, что тебе надо и я пойду, - каким-то безжизненным голосом произнесла Агата.

- Я хотел взять тебя под свою защиту. Но после твоих выкрутасов я могу и передумать.

- Нет. Мне не нужен такой, как ты, кем бы ты себя не видел рядом со мной, - ответила девушка.

- А какой тебе нужен? Такой как Михаил Марсов? - запальчиво спросил Силин.

- А тебе он не дает покоя, - с каким-то мстительным азартом ударила Агата. - Не из влиятельной семьи, как ты, не провел все детство с чужими дяденьками и тетеньками, вбивавшего в него всевозможные правила, не победитель всероссийских соревнований по магическому бою. Другой бы на твоем месте и не обратил на него внимания. Но знаешь что, Роман? Ты не можешь его не задевать, потому знаешь, что несмотря на все твои золотые горшки, он лучше тебя в сто тысяч раз.

Сердце Михаила пропустило удар, несмотря на то, что кровь качалась с бешеной скоростью. Он почти был у цели, вверху виднелся выход на смотровую площадку башни. Однако кое-что он не учел: закон подлости как всегда был в действии и при исполнении:

- Молодой человек, Спящая красавица занята, - скучающим голосом проговорил хранитель, ставший прямо перед Марсовым.

Михаил изо всех сил старался сдержать рвущееся наружу удивление — перед ним стоял гусь, превышающий свои привычные размеры раза в три. Держалась птица на удивление доброжелательно, но глаза насторожено следили за нарушителем спокойствия.

- А что если мне срочно надо пройти наверх, - стараюсь держаться спокойно, спросил Марсов.

- Как хранителю Спящей красавицы, мне придется вступить с вами с бой.

- Разве вы не слышите, что там происходит?

- Ах, молодость! Ах, любовь! - пропел лебедь.

- Нет! - резко ответил Михаил. - Вашу башню используют, как место давления на девушку, и если я не вмешаюсь, вы поплатитесь за то, что с ней произойдет.

Гусь с долей испуга кинул взгляд наверх, кричащие голоса становились все громче и громче.

- Давайте сделаем там: вы меня победили, надо мной сто лет будут издеваться мои братья, но лучше уж так, чем прозвище «гробовщик влюбленных».

Марсов стремглав пролетел мимо прикинувшегося без сознания гуся. Михаил замер в проеме смотровой площадки и мгновенно оценил обстановку. Багирова и Силин разом замолчали и застыли на месте тяжело дыша и сверля друг друга взглядами. Вероятно лебедь не далеко ушел от истины: только чудом один из них не лежал у подножия замка.

Заметив Михаила, Роман еще сильнее затрясся от охватившей его тело злости, лишь в глазах мимолетно отразилось удивление, быстро сменившееся яростью. Агата же так и осталась в позе разъяренный рыси, сжавшейся перед прыжком, карие глаза лишь на мгновение отметили присутствие третьего человека и продолжали неотрывно следить за Силиным.

- А вот и он, Михаил Марсов, - нарушил молчание Роман, бросив все свое самообладание на спокойный и ровный голос. - Ты как сопливый младший братец, которому хочется быть на равных в компании старших. Иди играй в свою дудочку, взрослые разберутся без тебя.

- Я уйду только вместе с Агатой, - с некоторым напряжением сказал Михаил.

- Ты нарываешься слишком безрассудно даже себя. Мы с Багировой еще не закончили.

- Мы закончили, - слишком быстро сказала Агата.

Силин со злостью и разочарованием посмотрел на девушку. Однако больше всего во взгляде Романа пугало отчаяние маленького ребенка, готового пойти на все возможные ухищрения, чтобы заполучить в свое полное распоряжение понравившуюся игрушку.

- Пути назад не будет, Агата. Я думал, ты умная девочка, но очевидно, не умнее своей мамаши.

- Ах ты мразь! - воскликнула Агата.

Браслет на ее руке окутался фиолетовым сиянием аметиста: магия была готова вырваться на свободу и нанести урон обидчику. В ответ на возможную угрозу своему хозяину кольцо Силина окружил ореол сапфирового света. Напряжение возрастало и то, что дипломатия в этом случае не поможет, понял бы даже самый заядлый пацифист в мире.

Михаил первым почувствовал незримое присутствие знакомой магии, его ладони стали липкими и холодными, а над головой сгущался его величество страх. Это значило одно: иллюзии. Только на этот раз они были направлены на другого человека. Роман решил подвергнуть Агату тому, что Михаил не пожелал бы и злейшему врагу, а значит действовать надо незамедлительно.

- Агата, он уже начал атаку! - крикнул Михаил ничего не подозревающей девушке. - Ставь самую мощную защиту, на которую способна.

Как в замедленной съемке произошло сразу три вещи: щит Агаты отразил сильнейшую боевую магию, Силина сбил с ног водоворот осенних листьев, способствующий ослаблению концентрации Романа, а следовательно и выпущенных им иллюзий, и последнее — на смотровую площадку ворвался профессор Фосс, за которым следовал гусь-хранитель.

Гордей Робертович изумленно наблюдал за разворачивающемся действом, а затем снова стал собой. Высокий и худой, словно пика на одной из башен Соляриса, он возвышался над тремя тяжело дышащими студентами. Как ни странно хуже всех выглядел облепленный осенними листьями Силин, который тут же принялся играть выгодную роль.

- Марсов напал на меня, профессор, - убедительно голосом сказал он.

- Силин хотел обрушить на меня магию иллюзий, а Михаил мне помог, - вмешалась Агата.

- А что скажет Марсов? - сквозь зубы процедил Фосс.

- Агата чудом успела защититься от темной магии, а я ослабил атаку Силина настолько, насколько смог.

Гордей Робертович переводил взгляд с одного участника потасовки на другого и прикидывал, каким образом ему следует поступить, чтобы выжать из сложившейся ситуации максимальные дивиденды.

- Роман Юльевич, вы выглядите максимально пострадавшим, - медленно сказал Фосс.

Силин состроил благодарное лицо и ответил с театральной болью в голосе:

- Спасибо, что не верите им, профессор! Мой отец всегда отзывался о вас как об исключительно порядочном и высокоморальном человеке.

Фосс прервал излияния Силина одними лишь вскинутыми бровями, все-таки переигрывание было заметно очень хорошо.

- Но что касается самого нападения на вас, - продолжил Фосс, - советник Верховного мага должен знать о нападении на своего единственного сына, да не только он, но и все магическое сообщество.

- О, нет! - чуть ли не одновременно воскликнули все трое.

- Роман Юльевич, я прошу пройти вас в мой кабинет для документирования произошедшего случая. Что же касается вас, - сказал Фосс, бросив презрительный взгляд на Марсова, - молитесь, чтобы за вами не пришли бывшие коллеги Эльвиры Ильдаровны, потому что меньшее из зол, что может с вами случиться — это исключение из университета.

Фосс вышел вместе с Силиным из башни. Агата и Михаил долго не могли ничего сказать, а затем бросились друг другу в объятья.

Глава 5. Забытый сон

Теневое измерение служило идеальным укрытием магов. Обычные люди, не наделенные высоким положением в обществе, ничего не знали о параллельном мире, живущим по собственным, но тем не менее похожим законам. Человеческая природа одинакова, ей неважно кто ты: студент Соляриса или МГУ, домработник или бытовой маг, дипломат МИДа или Департамента магии. Все самые важные общественные структуры волшебников находились в теневом измерении: к ним относились учебные и медицинские заведения, государственные учреждения, культурные и развлекательные центры. Составляя примерно два процента от населения страны, маги жили в своем обособленном мире, пересекаясь с властями России и действуя сообща только на самом высоком уровне полномочий.

Теневое измерение стало великолепной защитой во времена охоты на волшебников, вершиной магической маскировки, впервые удачно сработавшей на Солярисе. Волшебники раздвинули привычную ткань материи и сотворили свой мир идентичным естественному миру, живущему по законам природы. Однако маги не были бы магами, если не добавили в свой мир щепотку оригинальности, которая выражалась в некоторых природных условиях, например, бесконечных звездопадах.

Михаил Марсов не знал кому из древних волшебников он должен быть благодарен за столь бесценный дар, иначе бы от души сказал бы ему «спасибо». Сколько раз он смотрел как ослепительная вспышка срывается вниз в темноту, летит, словно комета, горит до самого конца. А что там в конце? Никто не знал. Это было похоже на резко отстраненную от губ флейту, когда мелодия прерывалась, но продолжение было очевидно. Но этой ночью звездопад приобрел другое значение.

Звезды, срывавшиеся с неба одна за другой в этот раз наводили на невеселые мысли. Он был единственным сыном, в которого родители вкладывались без остатка. Не такой умный, как его отец или дед, однако же он поступил Солярис, и перспектива быть с позором выгнанным из университета, пасть с олимпа элитного общество, его пугала. Марсов понял всю несправедливость грязных сплетен: их любимчиками становятся те, кто этого совсем не хочет, а перемывают косточки именно те, кто не прочь оказаться в центре всеобщего внимания. Правда никому не нужна, как и судьба восемнадцатилетнего юноши по злому року, ставшего противником сына высокопоставленного лица. Будь на месте Силина тот же Герман Кабушев такой шум бы не устроили.

Теневое измерение Соляриса включало в себя внушительную береговую линию Черного моря, по которой прогуливался Михаил. Поздний вечер был любимым временем суток Михаила, воздух пах морем, а падавшие с темного купола звезды гипнотизировали и пытались успокоить: «Вот видишь, Михаил, мы падаем, это естественно, не бойся». Сегодня в концу подходил третий день с происшествия на Спящей Красавице. Разгромная статья в «Секретах элиты» вышла на следующий. Марсов узнал, что оказывается он вероломно ворвался на свидание двух голубков и попытался показать даме сердца, кто здесь главный самец. Правда, когда на стороне Михаила была Агата, свою медийную популярность Марсов воспринял куда легче, чем в прошлый раз. Если бы не угроза отчисления, висевшая над Марсовым, как дамоклов меч, он от души бы посмеялся над редакторами «Секрет элиты», но сейчас юноша был весь на нервах. Любые попытки связаться с ним его родителей, он решительно отклонял: нравоучения отца его бы сейчас только добили, а беспокойство матери, которая все равно ничего не смогла бы сделать, только накрутили бы до предела.

Марсов услышал звук бежавшего за ним человека. Даже не оборачиваясь, Михаил улыбнулся. Агата. Единственное ради чего или кого, все события приобретали хоть какой-то смысл. То самое объятие в башне, послужило началом их дружбы, хотя Марсов с самой первой встречи чувствовал, что они с Агатой нужны друг другу.

- Может ты прекратишь копаться в своей голове и соизволишь выслушать меня! - крикнула девушка.

Марсов повернулся на сто восемьдесят градусов, их с Агатой разделяли три метра. Отсутствие макияжа и слегка спутанные волосы у вечно собранной Багировой предрекали чуть ли не конец света, но Марсов продолжал расплываться в улыбке. Она пообещала, что будет стараться ради него, и она делала все, что могла. Переговорила с каждый преподавателем, кроме Хамитовой и Фоссом, заручилась поддержкой своего отца, который дипломатично пытался помочь своей дочери и Михаилу на уровне Департамента магии, отправляла письма, обличавщие «Секреты элиты» в газеты и журналы. Энтузиазма, с которым Агата принялась защищать Марсова, хватило бы на досрочную сдачу экзаменов по всем предметам за год. Самому Михаилу она строго настрого запретила совершать любые действия, кроме дыхательных. «Все серьезно, мы должны действовать правильно ход за ходом», - говорила она Марсову.

И теперь, когда прошло три дня, и Агата стояла перед ним, Михаил ожидал свой приговор. Она молчала и смотрела на него. Михаил знал, что это деланное равнодушие служило ей своеобразной защитой, но все равно начал нервничать.

- Агата, мои тараканы в голове перестали друг с другом ссориться и вместе со мной ждут твоего слова.

Багирова так же беспристрастно продолжала смотреть на Марсова, но Михаил не был бы собой если бы не заметил промелькнувшую на долю секунды радость в ее глазах.

- Нет, не может быть, - потрясено прошептал он себе под нос.

- Может! - громко сказала Агата. - Может! - прокричала она и сделала вокруг себя танцевальный кульбит.

Реакция Агаты стала спасением для нервной системы Михаила Марсова. Он и не подозревал насколько было напряжено его тело, когда почувствовал, как его мышцы расслабляются, коленки подкашиваются, а он сам садится на песок и зарывает в него руки.

- Как? - выдавил из себя он.

Агата села рядом с ним и тоже пропустила между пальцами одной ладони золотистую россыпь.

- Волшебство, Марсов, - со смешинкой в голосе ответила девушка.

- Агата! - почти взмолился Михаил. - Я едва избежал смертной казни.

- Отчисления из университета, - напомнила девушка.

- В моей семье это одно и тоже.

Агата пристально смотрела на него и неожиданно выдала:

- Почему ты был так уверен, что тебя отчислят?

- Что?

- Ты был уверен в этом. Поэтому я запретила тебе вмешиваться. Твои сомнения, а не несправедливость этого мира тебя бы погубили, - сказала Агата, внимательно наблюдая за Марсовым. - Да, он сын советника Верховного мага, да, ты применил против него атакующее вне занятий, но Михаил, почему ты сразу поставил на себе крест?

- Что? Не ты ли хотела дружить с самым крутым парнем университета? Не ты ли избегала меня, потому что я не дотягиваю до его уровня? - взволнованно спрашивал Марсов.

Агата легла на песок, раскинув руки и ноги, как звездочка. Михаил лег рядом точно так же.

- В первый же день я связалась с отцом и попросила о помощи. Если честно, все сделал он. Мой папа может договориться с кем угодно. После этого я пошла в нашему главному маг-медику, уговаривать его осматривать Силина даже не пришлось, когда он все узнал, то ворвался в кабинет Фосса и настоял на оценке здоровья нашего потерпевшего. Христофор Глебович сказал, что если на него и было совершено нападение, то пострадало исключительно его самомнение, и что он это подтвердит в любое время и в любом месте. В этот же день я начала собирать рекомендации на тебя со всех преподавателей, кроме Хамитовой и Фосса: никто из оставшихся не хотел, чтобы тебя исключили, поэтому все написали чистейшую правду о том, что ты ты невинен настолько, насколько это возможно для восемнадцатилетнего юноши. Не последнюю роль сыграла Серафима, она пошла вместе со мной к Снежиной и рассказала, как ты бросился спасать ее от огня на Боевой магии, а затем я предоставила Миродее Лаврентьевне свою версию событий на ваш с Силиным конфликт и все, что было у меня на руках.

- Фантастика, - прошептал Марсов.

- Также я отправляла обличительные письма против еженедельника «Секреты элиты» в другие газеты и журналы, но по моему это был мой самый худший ход, все они одинаковы, - продолжила Агата. - Пол часа назад я получила сообщение от отца: никаких мер к тебе применяться не будет. Просил, чтобы ты связался со своими родителями, а то они места себе не находят. Твоя мама пыталась подкараулить Верховного мага на обеде с французской делегацией. Все обошлось, - быстро добавила Агата, увидев, как встрепенулся Михаил.

Михаил и Агата замолкли на несколько минут. Агата смотрела, как сияющие звезды падают с черного бархата, а Марсов о чем-то напряженно думал.

- Спасибо тебе, Агата, - нарушил молчание Михаил.

- Спасибо тебе, что сначала спас меня, а потом доверился мне, - просто ответила Агата.

Теперь падающие звезды казались Марсову не несчастными путниками, покинувшими дом, а смелыми исследователями, прокладывающими свой неповторимой путь. «И мы с Агатой такие же звезды», - подумал Михаил.

***

Над маленькой, но добротно выстроенной деревенькой сгущались сумерки, это значило одно: скоро наступит непроглядная ночь и двум девочкам, весело проводившим друг с другом время, пора идти домой. Одна златовласая, как яркое летнее солнце, а другая черноволосая красавица. Они были одногодками и сестрами, а потому ссор о том, кто старше, а кто младше не было. Девочки все делали вместе, они были друг для друга не просто сестрами, но лучшими подругами. Жили они с матерью, а своего отца не знали. Вся деревня помнит появление молодой рыжеволосой девушки с двумя новорожденными детьми на руках. На дворе стоял ноябрь и замерзшая, одетая в лохмотья путница обходила каждый дом в надежде остановиться на ночлег у добрых людей. Тогда пустить в дом рыжеволосую, да еще и к тому же зеленоглазую девушку считалось плохой приметой. За такими обычно охотилась инквизиция.

Единственная семья, а точнее женщина, согласившаяся приютить странницу, была несчастна: мужа и старшего сына, являвшихся главными кормильцами, свалила неизвестная болезнь, малолетние дети недоедали. В деревне остерегались передачи заразы, поговаривали о скорой смерти больных, поэтому их практически бросили на произвол судьбы. Два несчастья встретились и помогли друг другу. На следующее же утро мужчины выздоровели. По деревне пошли слухи, что рыжеволосая той самой ночью приготовила отвар из трав и дала его больным, в тот же миг хворь и отступила. С той самой поры загадочную странницу вместе с ее новорожденными девочками приняли в свой круг, помогли обосноваться и назначили травницей.

Михаил Марсов понял, что все было именно так, как если бы он смотрел художественный фильм. Сейчас он находился в той же точке, откуда началась история — вместе с двумя девочками поздним августовским вечером, понимание предыстории возникло само по себе. Девочкам было около пяти лет, у златовласой и синеглазой Оливии волосы были заплетены в две толстые длинные косы, а у черноволосой и темноглазой Розалии несколько кос соединялись в одну большую.

- Рози, ты посмотри какие я нашла васильки. Синие-синие, как море! - обратилась Оливия к сестре.

- Ливи, вечно ты сочиняешь, никакого моря нет! - категорично ответила Розалия.

- Но мама...

- Мамы всего лишь рассказывают детям сказки, так уж заведено, - пояснила черноволосая девочка.

Несмотря на то, что сестры родились в один день, Розалия появилась на пять минут раньше, ей очень хотелось, чтобы мама и Оливия воспринимали ее как как старшую, а значит более взрослую. Златовласая девочка смахнула с глаз пару слезинок и начала вплетать васильки в разноцветный венок.

- Ливи, - робко начала Розалия. - Я подумала, эти васильки действительно синие-синие, но только как твои глаза.

Оливия радостно вспыхнула и рассмеялась.

- Тогда я хочу, чтобы все это поле стало васильковым, - сказала Оливия.

То, что наблюдал Михаил, не попадало ни под какие рамки. Разноцветное поле превращалось в глубоко синее, ростки васильков появлялись на лугу и становились цветами за считанные мгновения. Девочка колдовала сознательно в малолетстве, когда была возможна только стихийная магия.

- Ах так, мама запретила, но раз уж тебе можно, то пусть на всей этой поляне будут розы! - воскликнула Розалия, и магия тот час же отреагировала на ее возглас.

- Рози, - восхищенно прошептала Оливия. - Они красные-красные, и такие же красивые, как и ты.

Девочки обменялись венками и надели их друг другу на головы.

- Сумерки, - одновременно произнесли сестры и пошли в сторону деревеньки.

Миг и Михаил Марсов прячется вместе с сестрами за многолетний дуб. Девочки наблюдают, как люди в светлых одеяниях на конях едут в сторону их деревни.

- Неужели это действительно они? - дрожащим голосом спрашивает Оливия.

Розалия с недетской серьезностью промолчала.

Чем ближе сестры приближались к деревне, тем явственнее они слышали крики и звуки погромов.

- Мама! - воскликнула Оливия и побежала вперед.

Розалия догнала ее и на бегу схватила за руку.

Люди в светлых плащах с капюшонами, врывались в дома и устраивали обыски. На двух малолетних девочек внимания никто не обращал.

Миг и Михаил Марсов стоит вместе в девочками среди деревенского населения на главной площади. Судя по возвышению в виде сцены здесь проводились театральные представления бродячих артистов. Но сейчас перед зрителями стоял не скоморох, а глава отряда инквизиции его царского величества. Всего таких отрядов насчитывались несколько сотен, а война с магией шла уже около двадцати лет. Никто не помнил причин начала войны, но позже летописцы в своих работах утверждали, что правители испытывали страх перед силой, которой владели лишь немногие, и опасались захвата власти. Безграмотному населению страны легко внушили идею борьбы с врагом, которого дьявол наделил нечистыми способностями с целью порабощения их деревни, города, страны, всего мира.

Глава отряда инквизиции, отличительной особенностью которого был жезл с вкраплениями драгоценных камней, холодными глазами обвел всех присутствующих.

- До сведения инквизиции его царского величества дошла информация, что в этой деревне укрывается ведьма, - сказал он сурово.

По толпе волной прошли возгласы удивления и страха.

- В соседней деревне наш отряд достал вот это! - инквизитор поднял вверх маленькую бутылочку с травяным отваром. - По проверенной информации его сделала ваша травница, известная под именем Ксения. Покажите ее людям.

Двое инквизиторов в таких же белых плащах с капюшонами поднялись на сцену с рыжеволосой молодой женщиной, до синяков сжимая ее руки.

На девочек обрушилось ужасное осознание — их раскрыли.

- Мамочка, - потрясено прошептала Оливия

- Тихо, - сказала Розалия, однако по ее щекам текли слезы.

Михаил, наблюдавший все как будто со стороны, ощущал извращенность происходящего и дикое отчаяние.

- Рыжеволосая! - триумфально произнес главный, как будто это объясняло все. - Зеленоглазая! - таким же напыщенным голосом продолжил он. - До нас дошли сведения о целительнице Ксении, нашедшей приют в этой деревне пять лет назад, с того момента пошла череда чудотворных выздоровлений от смертельных болезней и противоестественные события в ваших местах. Последнее только что зафиксировано, - с этими словами инквизитор поманил мальчика лет десяти. - Расскажи нам всем, - повелительно произнес он.

- Цветы на лугу преображались, - сбивчиво сказал мальчик.

- Объясни, - строго отреагировал инквизитор.

- Сначала они были такими же, как и вчера, но потом все поле покрылось неизвестными синими цветами, а затем красными розами, - разволновавшись, мальчик заплакал. - Это не я. Я просто шел домой из соседней деревни от ремесленника.

- Молодец, - похвалил инквизитор, и уже не глядя на свидетеля дал знак, чтобы мальчика сняли со сцены.

Розалия крепче сжала руку сестры, не смотря на то, что саму ее трясло также, как и Оливию. Главный инквизитор продолжил:

- То, что вы сейчас услышали, имеет лишь одно объяснение — магия. Больной, которому предназначался этот отвар, не страдал никакой проказой, но он действительно был добрым жителем соседней деревни, изъявившим желание стать нашим братом. Он разоблачил ведьму Ксению, тем самым став одним из нас. Поднимись!

На сцену взошел складный юноша с горделиво горящими глазами. Он считал происходящее своим личным достижением.

- Она готовила отвар при мне, бросала в котел диковинные травы и при этом что-то шептала. Я притворился, что совсем при смерти, вот она и не обращала на меня внимания. - отчеканил он.

В толпе вновь поднялась волна ропота. Кто-то начал скандировать: «Ведьма!» и «На костер!». Когда на выступившего юношу тут же накинули белый плащ, из толпы послышались редкие аплодисменты.

Стоявшая в центре сцены женщина, казалось не обращала никакого внимания на летевшие в ее сторону обидные оскорбления. Ее рыжие волосы будто бы стали еще огненнее, а осанка прямее, только глаза с маниакальной настойчивостью искали в толпе дочерей.

Когда Ксения нашла Оливию и Розалию, она попыталась передать им всю свою любовь, нежность и заботу. Последний наказ или скорее материнская просьба кричала во всем ее взгляде: «Спасайтесь!». Уже был слышен звук топора, валившего деревья для костра, уже инквизиторы расспрашивали про двух маленьких ведьм пяти лет от роду, уже Розалия волокла плачущую Оливию далеко от сцены, где скоро будут сжигать их мать, от деревни, где они выросли, в сторону моря — в укрытие для магов, о котором рассказывала их мать, и в которое она никогда не верила, но страстно хотела, чтобы оно на самом деле существовало.

***

Марсов нехотя просыпался, подчиняясь солнечному свету. Уснуть на берегу моря было не самой хорошей идеей, но измотанный сильными эмоциями организм отключился на объяснении одного из восьмидесяти восьми официально признанных созвездий, о которых Михаил мог говорить всю ночь. Агаты на рядом не было, зато, как только он о ней вспомнил, на песке зажглись буквы:

Первый раз отрубилась, не приготовившись нормально ко сну. Марсов, что ты со мной сделал? Я надеюсь, ты оценил, что я успела наложить согревающие и маскирующие чары перед тем как отправиться к Морфею. По моим расчетам проснешься ты примерно через час, хотела тебя разбудить, но спишь ты, как медведь в берлоге, тут поможет только природа. Побежала приводить себя в порядок, что и тебе советую. Доброе утро!

«Сон!» - вспышкой мелькнуло в сознании юноши. «Такой отчетливый и связанный, как фильм». Бабушка Василиса всегда почтительно относилась к сновидениям: «Если ты чувствуешь, что сон приснился тебя не просто так, то так оно есть». Михаил подумал, что у него и так полно проблем, чтобы еще придавать особое значение снам.

Марсов добрался до своей комнаты, по пути встретив нескольких однокурсников, которые одаривали его многозначительными и глупыми улыбками. Разбираться, что они от него хотят не было никакого желания. Заперевшись в своей комнате, юноша облегчено выдохнул и свалился на кровать, мысли о сне тут же выветрились из головы.

У Михаила было время вздремнуть на мягкой кровати перед занятиями. Блаженное беспамятство, прервал голос матери: «Михаил Марсов, немедленно ответь!» Звук раздавался из давно остывшей чашки зеленого чая. Тяжело вздохнув, Михаил добрался до стола и заглянул в источник беспокойства. Чай становился все светлее и светлее, пока не дошел до цвета прозрачной горной воды, из которой на Марсова сердито взирало лицо его матери. Изабелла Марсова непривычно строго смотрела на сына, обычно такого взгляда он удостаивался от отца или деда. Такие же, как у Михаила светло-пшеничные волосы, слегка курносый нос создавали впечатление, что он смотрит в зеркало на свою женскую копию, только глаза — у него серо-голубые, а у нее зеленые не вписывались в эту почти что идеалистическую картинку. Михаил использовал свою многолетнюю тактику в отношениях с родителями, а именно право молчание и право первого слова, которое не заставило себя долго ждать.

- Три дня, три, Михаил, я пыталась с тобой связаться, но ты не шел на контакт, - начала женщина. - Нет, мне не нужны сейчас твои объяснения, - отреагировала женщина на вздох сына. - Ты не представляешь, как мы все за тебя испугались. Отец уже перестал открывать газеты, будь они прокляты, - дрожащим голосом закончила женщина и расплакалась.

- Мам, - успокаивающе сказала сын.

- А я все равно их украдкой читала, какие мерзости они про тебя писали, выставили тебя законченным... законченным... Как будто ты вырос в ужасных условиях, а вся наша семья неблагополучная.

Михаил с беспокойством смотрел на мать, он думал, что переживала она, но не представлял, как сам переживал за нее. «Ей надо выговориться, она наверное как всегда всех поддерживала» - подумал он.

- Твой дед приходил якобы к отцу по работе, а сам с таким неодобрением смотрел на меня, ну ты сам знаешь, как будто я тебя распустила. Правда он не учел, что тогда в доме была твоя бабушка. Они высказали друг другу все, - поникшим голосом сказала Изабелла.

- Как это обычно у них бывает? - осторожно спросил Михаил.

- На этот раз больше обычного. Они, как малые дети.

- Значит и после перемирия будут общаться друг с другом любезнее, чем обычно, - сказал Михаил. - Прости, что не позволял с собой связаться, думал, что так лучше для всех нас пока все не уладиться.

- Отец Агаты нам это говорил, замечательный мужчина — Евгений Багиров. С самого первого дня сказал, что против тебя у Юлия Силина, будь даже он не советник, а сам Верховный маг, нет никаких шансов, если за дело взялась его дочь.

Изабелла и Михаил уже вовсю улыбались и радовались общению друг с другом. Марсов понял, как же он соскучился по маме. А раньше, читая приключенческие книжки, где такие подростки, как Холден Колфилд уходят из дома в поисках своих истин, посчитал бы восемнадцатилетнего, чуть было не пустившего слезу парня из-за разлуки с мамочкой настоящей нюней.

***

Аудитория Магии перевоплощения была очень просто обставлена: по бокам помещения напротив друг друга находились два длинных ряда парт со стульями, перпендикулярно им стоял стол преподавателя — Валентина Константиновича Озерова. На первом занятии студентов больше интересовал тот факт, что он является мужем той самой сногсшибательной молодой брюнетки — Маргариты Ярославны или, как ее негласно называли в Солярисе — Марго. Это была единственная супружеская пара преподавателей, и сам факт ее наличия, стал своеобразным символом университета. Маргарита Ярославна вела Эликсиромагию и для своих 25 лет была весьма требовательна, но не строга. Если Аурелия покорила только пару мужских сердец, на Маргариту Ярославну восхищенно смотрели даже девушки, некоторые пытались ей подражать. Ее черные волосы завивались в крупные кудри и доставали до лопаток, густые черные ресницы обрамляли карие глаза, идеальной формы черные брови подчеркивали правильные черты лица. Была в ее образе непостижимая магическая, ведьмовская притягательность, которую она не прятала, а выставляла на показ. Из одежды предпочитала длинные плащи, платья, мантии темных цветов — бордового, индиго, болотного. На занятиях, когда она бросала в котел очередной ингредиент, Марсов невольно на нее засматривался, и начинал понимать, почему во времена войны волшебников с властями, было убито так много красивых женщин, таких было легче уничтожить, чем отвернуть от них мужчин.

Неудивительно, что с такой женой популярность Валентина Константиновича резко повысилась. Припоминали, что до Маргариты Ярославны он был угрюмым и не очень приятным человеком, а потом сильно изменился и даже стал улыбаться. Так что история любви супругов Озеровых, начавшаяся с поступления в университет Марго, прочно вошла в историю Соляриса.

- Марсов, не спи! - позвала Михаила Агата, которая уже успела привести себя в порядок и выглядела как всегда безупречно.

Она убрала сумку с соседнего места, и Марсов тут же сел рядом. Некоторые однокурсники бросали беззастенчивые взгляды на Агату и Михаила и, откровенно говоря, показывали на них пальцем и шушукались.

- Чего это они? - спросил Михаил.

Агата снисходительно посмотрела на него и промолчала. Красноречивый взгляд девушки тут же вернул его с небес не землю. «Ну конечно, во-первых, уже известно, что меня не исключают, а во-вторых, они думают, что у меня роман с Агатой, и последнее их явно интересует намного больше». Силин сидевший на противоположном ряду бросал на Марсова неприязненные взгляды, а Дивов с интересом поглядывал на на него поверх еженедельника «Секреты элиты».

- Софья... - выдохнула Агата. - Он над ней издевался из-за меня. Я пыталась с ней поговорить, она меня избегает. Просто со всем последующим сумасшествием, я совсем про это забыла, важнее всего был ты, к тому же я до сих пор не уверена, как будет лучше для нее.

- Хочешь я с ней поговорю?

- Думаю, она боится привлекать к себе внимание, не стоит.

- Я все же попробую, - сказал Михаил, наблюдая за сидевший через три стула от ближайшего однокурсника Софьей.

Девушка выглядела уставшей и раздраженной, но Михаилу показалась, что за этим раздражением кроется печаль. Маленькая ростом, с небрежно заплетенной и перекинутой золотистой косой через плечо и слегка наивными и затравленными голубыми глазами, она ни на кого не смотрела и рисовала своем блокноте узоры, полностью уйдя в себя. Марсов и сам не заметил, как он засмотрелся на движения ее руки, пока в аудиторию не вошел Валентин Константинович.

В отличие от своей жены, он совершенно не походил на мага в традиционном для обычного человека понимания. Вполне заурядный ничем ни примечательный мужчина, виднеющиеся при походке оранжевые носки могли сказать лишь о его чудовищном вкусе, а не о наличии в женах роковой женщины. Перед каждый студентом и преподавателем появились куриное яйцо в подставке, которые нужно было превратить в глобус, что не преминул продемонстрировать сам преподаватель.

- И заметьте, задача очень простая, - сказал Валентин Константинович. - Вам просто нужно вместо яйца сотворить модель земного шара, а подставку изменить для нужд получившегося объекта. Все делается одновременно и довольно легко. Просто сосредоточьтесь желаемом результате и выпустите через проводник магию. Три-два-один, начали!

Михаил посмотрел на яйцо и нащупал слабую пульсацию магии внутри себя. Рубин вспыхнул красным цветом, и вместо яйца перед Марсовым оказалась модель земного шара, которая балансировала на подставке для яиц и каким-то чудом еще не катилась по полу.

- Михаил, забыли про подставку, вашим глобусом не удобно будет пользоваться, - заметил преподаватель, который ходил вперед-назад между двумя рядами, попутно останавливаясь около каждого студента. - Агата, замечательно!

Шар Агаты вращался на специальной черной подставке, именно такой глобус девушка видела в канцелярском магазине. Силин в противоположность Михаилу сидел перед дорогой подставкой из красного дерева, но с разбитым яйцом. Не зная, что делать, он сверлил взглядом Багирову, которая теперь помогала Михаилу. Перед Софьей стоял изысканный стеклянный глобус на опоре из трех витиеватых стеклянных ножках. Преподаватель горячо похвалил девушку за оригинальность.

К концу занятия Михаил с помощью Агаты все-таки смог сотворить квадратную подставку, над которой парил глобус.

- Использовали пространственную магию, Михаил? Принимается. Так называемые летающие глобусы тоже существуют и благодаря магии, и благодаря специальным технологиям.

Большинство студентов справились или скорее не справились с заданием частично. Много яиц было побито, много шаров прокатились по аудитории.

- На сегодня занятие окончено, - сказала преподаватель. - Домашнее задание — практика, те, кто хочет взять с собой глобусы — милости прошу.

Студенты заторопились на следующий предмет, Агата положила свое творение в объемную сумку, куда следом отправился глобус Марсова. Студенческий шум перекрыл звук разбившегося стекла.

- Прости, я не специально, - сказала Королькова Софье приторно сладким голосом и быстро выбежала из аудитории.

Время как будто остановилось. Прозрачный глобус Софьи, изящный, больше всех понравившейся преподавателю, да и всему курсу, превратился в стеклянные осколки на полу. Преподаватель с сожалением пожал плечами: мало ли вещей пострадали от студентов за всю его практику?

- Софья! - окликнул Михаил девушку, попутно пытаясь вылезти из длинного ряда парт.

Вздрогнув от звука собственного имени, девушка сбежала из аудитории, едва сдерживая слезы.

***

Михаил хмуро смотрел на стоящее перед ним табуретку, которую надо было заставить пробежать круг по аудитории. Со стороны могло показаться, что табуретки танцуют ритмичный танец. Только вот его подопечная, не смотря на усилия своего мага, не шевельнула ни одной из четырех ножек. На Оживляющей магии всегда было весело, в основном благодаря стараниям Платона Демьяновича Левшина. Он был одним из немногих преподавателей, которых действительно уважали студенты. Скучный теоретический материал он подавал как изысканное блюдо, а практические занятия всегда привносили элемент игры и легкости в такой казалось бы серьезный предмет. Выглядел Платон Демьянович по мнению многих круто. Светлые волосы до плеч были убраны с лица невидимками, а холодные голубые глаза передавали всю гамму эмоций носителя: оценивающе наблюдали за студентами во время практики, смеялись, когда происходило что-то из ряда вон выходящее, например, в этот раз одна из табуреток повернулась в противоположную сторону и начала сбивать остальные.

Но Марсову было не до веселья. Софья не появилась ни на Домашней магии, которую вела добродушная женщина в летах Неонилла Агеевна Косинская, ни на Артефакторике Гордея Робертовича Фосса, который был весьма строг с прогульщиками, не было ее и среди хозяев бегающий табуреток, а это значило, что для нее разбитый стеклянный глобус стал последней каплей. Рассеяна была и Агата, именно ее табуретка совершила тот странный кульбит.

- Я знаю, где она, - сказала Агата после занятий. - Идем.

С саду среди розовых сакур обнаружилась София. Деревья склоняли в ее строну свою тонкие ветви, словно утешая ее. Увидев Михаила и Агату, она встрепенулась и окинула взглядом пути отступления.

- Софья, нам очень жаль, что Силин угрожал тебе. - начала Михаил. - Ни я, ни Агата ни хотели, чтобы из-за наших с ним разборок пострадал невинный человек.

- Прости нас, - продолжила Агата. - А из-за Корольковой не расстраивайся, она просто дура.

Девушка посмотрела на обоих глазами обиженного ребенка.

- А ты с ним раньше очень то горела общаться, Агата, я имею ввиду до его популярности и успехов в Пространственной магии.

- Софья, причем здесь это?! - воскликнула Багирова.

- Не причем, Силин уже оставил меня в покое, когда ты соизволила прийти к нему на встречу.

- Хорошо, то есть я правда не знала...

- Все в порядке, Агата, - ответила девушка. - Забудем.

- Значит мир? - спросил Марсов, решив раз и навсегда решить этот вопрос.

- Конечно.

Перед сном Марсов думал о том, что все разрешилось удачнейшим образом, и все равно на душе скребли кошки, а это последнее слово Софьи казалась ему неискренним и фальшивым. День оказался слишком насыщенным на события, эмоции и впечатления, юноша хотел заснуть, как можно дольше не просыпаться и не видеть никаких снов.

Глава 6. Нападение

Осень продолжала безжалостно расправляться с южной погодой. Если в начале ноября температура достигала до +15°С, то в последние дни месяца она колебалась в районе +8°С. Дни шли своим чередом, а Михаил все больше сближался с Агатой. Раньше он никогда бы не подумал, что сможет дружить с такой девушкой, как Багирова. В первый раз, когда он увидел ее в парке, он почувствовал, что встретил потерянного близкого человека, но Марсов понимал, что это чувство возникло только у него. И вот теперь они узнают друг друга, помогают с предметами, ходят вместе на занятия. Преграда, которую ставила Агата, не справилась с взаимным интересом, симпатией и притяжением этих двух молодых людей.

Михаил узнавал о подруге все больше и больше: она действительно была поклонницей магической и немагической юриспруденции, читала правовые документы, как Марсов заглатывал понравившуюся художественную литературу. Агата занималась спортом, чтобы чувствовать себя энергичнее, каждое утро она делала несложные упражнения на открытом воздухе, бегала или плавала в море. Ее целеустремленность можно было принять за эгоизм, а гибкий ум и уверенность за высокомерие. Иногда Марсов удивлялся на то, какой Агата может быть идеальной: как она себя держит с другими студентами и преподавателями, как она умеет вовремя сказать нужную фразу или вспомнить интересный факт на занятии и, наконец, насколько она всегда безупречно выглядит. Тем сильнее было изумление Марсова, когда он узнал, что Багирова такой же живой человек, который смеется до изнеможения, причем больше не над шутками Михаила, а над ним самим, но смеется так заливисто и по-доброму, что обижаться просто невозможно. Только одну тему он пока не осмеливался трогать — то, что случилось с мамой Агаты, и, судя по всему, Багирова это ценила.

Невыносимые «Секреты элиты» выпустили еще пару статей про семьи Марсовых, Багировых и Силиных и вскоре успокоились. Михаил смекнул, что Силину также, как и ему, не в радость красоваться на первой полосе желтой прессы. Взаимная неприязнь осталась, но демонстрировалась больше подчеркнутым равнодушием и легкими словесными стычками. Сам Роман много времени проводил в спортивном зале в подземельях вместе с соратниками по Боевой магии, среди них были студенты и старших курсов. Преподаватели закрывали глаза на все, что происходит в подземельях, будь то магическая дуэль или практика темной магии. Это негласное правило было введено как ни странно для поддержания дисциплины.

- На самом деле весьма умный ход, - размышлял вслух Марсов, попутно читая ежемесячный «Вестник Соляриса».

Они с Агатой сидели по обе стороны от журнального столика в гостиной на этаже для юношей, где народу было намного меньше, чем в гостиной на этаже для дам, в которой стоял такой шум, что сосредоточиться было невозможно. Гостиные были общей территорией, но так как женские и мужские комнаты были строго разделены по этажам, то гостиные формально тоже делились на женские и мужские, именно формально, потому что в этих местах случались самые судьбоносные знакомства, бурные романы и не менее сильные по накалу страстей расставания.

Еще одна особенность Соляриса: обычно юноши ходили в гости к леди, а не наоборот, поэтому непрекращающееся веселье в гостиной на этаже для дам было вполне объяснимым. Все это неимоверно раздражало Агату, и она поднималась на этаж для юношей под предлогом, как она выражалась, «почитать в стороне от всеобщего сумасшествия». Михаил знал, что Агата также может уйти читать в свою комнату, наложив звуконепроницаемые чары, но благоразумно об этом помалкивал, семена их дружбы только дали ростки, но с каждой совместной посиделкой за журнальным столиком возле окна, они становились все крепче и выше.

- Умный?! - отреагировала Агата, не поднимая глаз от «Истории магического права зарубежных стран». - Они там делают все, что хотят. Причем подземелье в руках у этих качков. Сомневаюсь, что мы сможем просто придти туда и нас никто не тронет.

- А ты там была? Думаешь, возможно контролировать все подземелье Соляриса?

- Думаю, глупо санкционировать там то, что над землей запрещено вплоть до вылета из университета.

- Агата, от людей невозможно добиться полного соблюдения правил, - сказал Михаил, с сожалением смотря на ее учебник.

- Возможно, но если правила будут приближены к реальности, а для этого надо пересмотреть Устав университета, - только произнеся это вслух, Багирова поняла, что сморозила глупость и оторвалась от учебника.

- И? - уже заинтересовался Марсов. - Почему его нельзя пересмотреть?

- Традиции, - просто сказала девушка. - И не только, - добавила она в ответ на недоумевающий взгляд Марсова. - Тайные собрания, кружки для «своих», договоренности и союзы, помощь семьям. Не забывай, в каком университете мы учимся. Все думают о том, где они окажутся через четыре года.

«Захочешь забыть, не дадут», - подумал Марсов, и по примеру Агаты вновь уткнулся в «Вестник Соляриса».

***

Артефакторика у Гордея Робертовича Фосса была одним из не самых любимых предметов Михаила, благодаря преподавателю. Если в начале Фосс демонстрировал равнодушно-неодобрительное отношение к Марсову, то после происшествия в Спящей красавице, которое стало встряской для Соляриса, Департамента магии и той части магического сообщества, не мыслящего себя без светских новостей, Фосс открыто начал нападать на Михаила на своих занятиях. «Марсов, куда вам в маг-архитекторы, если вы даже не в состоянии сделать простенький оберег? Ах, вы не знали, что в этой комбинации вместо бронзы нужна латунь? Когда заказчику потребуется каменное здание, вы уверены, что не кинетесь укладывать керамику?» Михаил попытался понять Фосса: наверное нелегко оказаться единственным преподавателем и почти свидетелем стычки с сыном Верховного мага и потерпеть поражение в битве за нахождение Марсова в Солярисе. Хотя юноша так больше себя успокаивал во время очередных нападок, в остальное время он и думал о Фоссе разве что в контексте Артефакторики.

Сегодня Фосс как всегда был одет в черные жилетку и брюки, но на удивление выбрал кричащую красную рубашку. Тайна выбора цвета очередной рубашки была Марсову глубоко по барабану, а вот Агата заинтересовалась.

- Великая миротворица, мне это не нравится, - прошептала девушка.

- Вот от тебя я этого не ожидал.

- Марсов, у Фосса все имеет значение, он даже надел дополнительное одиннадцатое кольцо на средний палец, судя по всему оно железное, а камни спрятаны внутри металла и только ему известно, что там. Это мощный артефакт.

- Я не знаю, что там у него спрятано, Агата, но в тебе явно живет великая фантазерка, - сказала Михаил. - И это комплимент вообще-то! - отреагировал он на взбешенную реакцию Агаты.

- Пойми же ты, он никогда не одевает одиннадцатое кольцо, даже для Фосса это ненормально. Простая безделушка? Не думаю, только что-то усиливающее все остальные артефакты.

Михаил сменил скептическое выражение за заинтригованное. Фосс был полной противоположностью Миродее и, кроме обладания всеми могучими артефактами мира, мечтал занять место ректора. Жесткий и властный, он не давал ни единой поблажки, однако это больше казалось не занятий, а нарушения его собственно сочиненных правил. В «Вестнике Соляриса» Михаил прочитал, что Фосс сотрудничает с несколькими осведомителями-студентами в обмен на некие учебные преференции. Багирова рассудила, что ежемесячник выпускается под чутким надзором преподавателей и вполне возможно, что Фосс таким образом подыскивает подходящих кандидатов на роль информаторов. Находящийся на втором этаже лекторий Артефакторики вопреки мрачному виду преподавателя, выглядел волшебно даже для не-магов. Голубой мраморной пол, темно-синие стены и потолок в виде купола неба навевали спокойствие до тех пор, пока в помещение не входил преподаватель. Всевозможные полки и стеллажи были сплошь заполнены различными различными видами камней, металлов, емкостями для жидкостей, тканями, принадлежностями для шитья, предметами для изготовления ювелирных украшений, засушенными цветами и травами, пыльцой, распространенными и редкими артефактами.

- Итак, первокурсники, сегодня мы изготавливаем амулет, который вдвое повысит силу ваших боевых атак, - сказал Фосс. - В конце пара студентов обязательно продемонстрирует действие своих артефактов в магической дуэли.

Гордей Робертович скользнул взглядом по Силину и Михаилу, а затем, нахмурив брови, отвернулся. После первого занятия по Боевой магии даже Хамитова поняла, что перегнула палку, и следующие занятия в основном игнорировала Марсова, на спарринге ставя его в пару с Серафимой, которая также ненавидела Эльвиру Ильдаровну за то, что она отрицала применение к ней и Михаилу темной магии.

Силин сдружился с двумя парнями, регулярно посещающими тренажерный зал и участвовавшими в соревнованиях по магическим боям, где они все трое ранее и познакомились. Оба юноши были блондинами и чуть крупнее Силина. Мать Андрея Стеблина была судьей Магического суда, а отец Никиты Сизова входил в высший тайный совет Департамента магии, одним словом был главой отдела защиты. Оба были почти вровень с Романом по семейной социальной иерархии и совместное времяпрепровождение было выгодно всем троим. Зачесавшийся в эту компанию Тимофей изо всех сил старался быть полезным, и Марсов был уверен, что у него это получается на все сто процентов. Что же касалось Германа Кабушева, то со стороны он ближе всех общался с Силиным, не смотря на то, что он был из менее влиятельной семьи, но одно было ясно: этот человек пойдет по головам и не будет гнушаться любых методов.

Встречавшаяся с Силиным Алла Королькова привела в компанию свою подружку — красноволосую Дану Лисинскую, любившую тратить баснословное количество времени и денег на внешний вид, презрительно относившуюся к девушкам, не разделяющим такой стиль жизни, и парням, не дотягивающим до Романа Силина, а также находившее удовольствие посплетничать обо всем вышеперечисленным. Можно сказать, что Алла и Дана сошлись на общих интересах, однако Лисинская была на одну сотую долю скромнее и настолько же умнее, она не оспаривала первенство Корольковой, что для Аллы было важнее всего. Сейчас девушки шушукались и посматривали на Михаила и Агату, Марсов настолько к этому привык, что практически не обращал внимания, но иногда ему хотелось сказать: «Да, я друг Агаты, а она мой друг, представьте хоть на секунду, что такое возможно и хватит пялиться на нас как на внезапно появившихся в природе мамонтов».

Михаил открыл учебник по Артефакторике, решив сделать амулет, похожий на новое кольцо Фосса. Он взял кусок железа и начал медленно вытачивать из него перстень. Композиция из отобранных Михаилом камней также лежала на парте и дожидалась своего часа. Как ни странно половина студентов делала амулет именно таким способом. В учебнике было сказано, что он самый легкий и подходит практически для всех магов. Детальная инструкция и несложные элементы привлекли много учащихся, а то, что написано дальше мелким почерком похоже многие просмотрели, многие, но не Марсов. С аквамарином этот амулет создавал взрывоопасную смесь. Михаил знал проводник бывшего товарища, что ставило его перед дилеммой: обратить на это внимание Тимофея Дивова или сделать вид, в первую очередь для себя, что он ничего не замечает или совсем не помнит. Несколько секунд поборовшись с совестью и признав свое поражение, Марсов попытался передать информацию Дивову через Бернарда Искрицкого, который был ближе к не подозревающему никакой беды Тимофею:

- Скажи ему, чтобы прочитал взаимодействие этого амулета с проводниками магии в конце главы.

Бернард тупо смотрел на Марсова, чего-то, а вернее кого-то ожидая. В дело моментально вмешалась ее сестра. Бригитта Искрицкая быстро взглянула в учебник, а затем на Дивова и находившуюся подле него влиятельную компанию.

- Спасибо, дорогой, - проворковала она, мы все предадим. - Тимофей!

Наблюдавшая за всем Серафима неодобрительно покачала головой:

- Искрицкая скажет, что заметил Бернард или она.

- Неважно, в любом случае Искрицкие всегда сами по себе.

- Этим людям не помешала бы встряска за Софью, Агату, тебя и меня, - на последнем слове губы Серафимы дрогнули и она машинально провела по рыжему локону.

Михаил оглядел класс, особо остановившись на Агате и Софье. Первая непонимающе улыбнулась, а вторая с усердием изготавливала амулет в виде кулона из маленькой бутылочки, внутри которой находились сушеные цветы. «Я может быть и отомстил бы, но кому? Всем им сразу за то, что они выслуживаются перед Силиным? Кабушев, конечно, тоже мерзавец, но взрыв мог быть совсем непредсказуемым».

В аудиторию стремительно зашла Эльвира Ильдаровна Хамитова. В несвойственной ей неуверенной манере речи она пыталась что-то объяснить Фоссу. Михаил переглянулся с Агатой, а затем подошел к ней.

- Я попробую обойти из звуковые чары, - произнесла девушка

Сквозь черную водолазку, скрывающую браслет, показалось приглушенное фиолетовое сияние. Михаил увидел вокруг себя и Агаты прозрачный шар, который соединялся с таким же шаром преподавателей тонкими нитями.

- Значит, говорите, ее обнаружил сам Лунин? - ошарашенно спросил Фосс.

- Она не дошла до медпункта несколько шагов.

- Миродея Лаврентьевна на месте?

- Да и девушка пока тоже.

Фосс повернулся к студентам, обвел их строгим взглядом и произнес:

- К концу занятию артефакт каждого должен находится на моем столе, а если этого не будет, то хоть молитесь все известным вам богам, но я задам такую домашнюю работу, что вы забудете про еду и сон.

Фосс и Хамитова быстрым шагом вышла из аудитории, которая постепенно заполнялась голосами студентов.

Михаил взглянул на Агату и понял, что Багирова не в себе: до отметин вцепившись ногтями одной руки в другую, она о чем-то напряженно думала, а затем сорвалась с места. Марсов побежал за ней. Все восемь этажей Соляриса соединяли три лестницы, и ближе всех была центральная. Медпункт находился на шестом этаже по причине комфортной близости для задержавшихся там студентов к своим комнатам. Спиралевидные лестницы университета не были предназначены для спринтерского бега, но Агату это волновало меньше всего. Третий, четвертый, пятый и шестой. Юноша и девушка буквально влетели на этаж и, ни секунды не медля, понеслись в сторону медпункта. Марсов на ходу поместил их с Агатой в прозрачный шар, который ранее на Артефакторике наколдовала Агата. В отдалении слышались взволнованные голоса.

- Агата, стой! - закричал Михаил.

Он крепко схватил девушку за запястье, и попытался замедлить ее ход.

- Послушай, они нас не могут услышать, но увидят, если у тебя в арсенале не припасены чары невидимости.

Михаил не был уверен слышала ли она его, но они пошли медленнее. Марсов увидел Миродею, Христофора Глебовича, Любима Изяславовича и супругов Озеровых, которые склонились над телом. Марсов судорожно выдохнул и потянул Агату за статую Парацельса, заметив подошедших Фосса и Хамитову.

- Ближе подходить не будем, нас заметят, - сказал он.

Но и с их вида открывалась картина раскинувшейся на полу девушки, в которой Михаил узнал ту самую Асеньку, которая так заботливо разговаривала с главным маг-медиком. В коротко стриженных темных волосах запеклась кровь, над самой раной с безучастным видом занимался Лунин. Присевшая возле девушки Миродея задумчиво смотрела на притягательный черный камень на цепочке, который уж больно был похож на тот, что держал в своей руке Лунин, только у маг-медика это был горный хрусталь, а это...

- Лазурит, ее проводник лазурит, - сказал врач.

И, подумав, добавил:

- Небесно-голубого цвета.

Маргарита Ярославна испуганно уткнулась в грудь мужа, который бросал редкие дикие взгляды на девушку. «Что-то не так, словно они боятся самой девушки», - подумал Марсов и, как только Миродея взяла лицо помощницы Лунина в ладони, он сам непроизвольно отшатнулся. Вся видимая часть глаз девушки сверкала непроглядной чернотой, также как и проводник, и как будто уводила в водоворот бездны.

- Христофор Глебович, Миродея Лаврентьевна, - шепотом спросил Любим Изяславович. - Что это такое? Она жива?

- Она дышит, - ответил Лунин. - Дышит, это все что я пока могу сказать! Но все это черт знает что! Это не подходит ни под одно общеизвестное проклятие! - сорвался в конце врач.

- Значит нам придется найти неизвестное, - сказала Миродея, положив руку ему на плечо.

- Это нападение на Солярис, нападение на всех нас. Скоро кончатся занятия, и об этом узнает весь магический мир, - заявил Фосс.

- Я сейчас же отправлю оповещение в Департамент, - сказала Хамитова и ушла.

- Если это известность поможет Асе, то мне плевать, - сказал Лунин, легко поднимая девушку на руки.

- Не думайте, что меня не беспокоит, то что случилось с Золотовой, - пылко произнес Фосс, - но я не ректор Соляриса, а если бы им был, то такого никогда бы не произошло в стенах моего замка.

- Не вашего и не моего, Гордей Робертович, - осадила проректора Миродея. - Мы найдем того, кто это сделал, Христофор Глебович, мы спасем Асю, я вам обещаю.

- Мне остается только верить в это, Миродея Лаврентьевна, - сказал Лунин и переступил порог медпункта, бережно держа свою Асеньку.

***

Новость о нападении на выпускницу маг-медицинского факультета и помощницу Лунина разлетелась со скоростью света. Солярис опутали паутины плетущихся интриг. В университет приезжали журналисты, фотографы и представители Департамента магии, которые сразу шли в кабинет ректора. Приходили и всевозможные маг-медики для осмотра аспирантки, некоторых из них Лунин сразу гнал прочь. Новостное пространство можно было сравнить в морским штилем внезапно перешедшем в опасный для жизни шторм. На следующий день все солидные и мелкие газеты на свой лад выпустили противоречивые статьи о случившимся. В магическом мире, также как и в обычном совершались преступления, однако их было на порядок меньше, и в силу немногочисленности волшебного сообщества они громко обсуждались. Неудивительно, что нападение на сотрудника университета вызвало такой отклик.

В университет приезжали взволнованные родители, и все как один толкались около ректорского кабинета. Занятия отменили до конца недели, просто потому что с такой толпой гостей и сопутствующими последствиями нападения Асю одному ректору невозможно было справится. Марсов особо не обращал внимание на своих взбудораженных однокурсников, строивших различные гипотезы.

Также он окончательно перешел с чая на кофе: этот напиток относился к психостимуляторам, которые блокировали магическую связь наравне с алкоголем и любыми магическими жидкостями. Как бы цинично это не звучало, он понимал, что его семья попала в ту же круговерть истерии, как и многие другие. Единственным человеком, на котором он сосредоточил все внимания стала Агата. Ее белая кожа, стала еще бледней, а глаза то зажигались пугающей решимостью, то отчаянно гасли. Михаил считал, что когда она захочет, то расскажет ему все сама, а сейчас она явно нуждалась в его дружеском плече. Он не ошибся. Такое время наступило. В последний ноябрьский день и ее день рождение.

Встав ранним утром, Михаил написал Агате записку, что будет ждать ее около озера в парке. Вокруг водоема стояли утепленные беседки и лавочки, а ночью по его периметру зажигались сотни круглых фонариков белого цвета, но и без них озеро было прекрасным: невероятно чистая вода играла серебром, а на поверхности воды красовались белоснежные лебеди. Агата сидела в одной из беседок, поджав под себя ноги.

- Та-дам! С днем рождения вас, Агата Евгеньевна, великая волшебница, лучшая студентка маг-юридического факультета и по совместительству моя подруга, - шутливо, но искреннее произнес Михаил.

- Марсов, твой план подкрасться и напугать меня позорно провалился.

- И что же меня выдало?

- Лебеди сказали, что кто-то издали начал рассматривать их, как ребенок.

- Ах так! Могли бы и подыграть мне. У меня для них кое-что есть.

- Ты позвал меня в такую рань в мой день рождения, чтобы кормить лебедей?

- Сначала, Агата Евгеньевна, покормить надо вас, - в той же вежливо-шутливой манере продолжил Михаил и протянул имениннице один из закрытых стаканчиков кофе и пачку печенья.

Марсов сел рядом и положил между ними лакомство для птиц. Лебеди учуяли знакомый запах и направились в сторону друзей. Некоторое время друзья кормили птиц, наслаждались утренней тишиной и молчаливым присутствием друг друга.

- Мне так ее не хватает, - еле слышно произнесла Агата. - Что ты знаешь о ее смерти?

- Я не стал специально ничего узнавать, - ответил Марсов, боясь слишком громко дышать.

- Когда мама умерла, мне было десять лет, я очень хорошо ее помню. Она была такой любящей и сильной. До того, как это случилось, я никогда ничего не боялась. Все страхи казались слишком незначительными, я знала, что она их разгонит своим светом. Мама умела поддержать, когда я волновалась, развеселить, когда я грустила, она научила меня многому, несмотря на то она так рано...ушла.

Девушка прикрыла глаза, по ее лицу текли слезы. Михаил осторожно обнял ее за плечи.

- Я уверен, что она гордилась бы тобой, не просто гордилась бы, а восхищалась, как и ты ей, - сказал Марсов.

- Мама была не просто смелой, она была храброй. Она больше переживала за службу отца, и совсем не думала о себе. Почему она так безрассудно поступила?

Агата перестала плакать и немного отстранилась от Михаила. Марсов понял, что этот вопрос она задает себе очень давно, и до сих пор не может найти не него ответ. Агата продолжала, словно выговаривалась.

- Мама работала в юридическом отделе Департамента магии. Она вошла в группу, расследовавшую смерть Анны Красновой — первой женщины-ректора. К тому времени это дело вели уже около пяти лет, и до сих пор так и не поняли, что это было: убийство, самоубийство, несчастный случай. А мама видимо слишком близко подошла к правде. Я видела, как она горела всем этим. Как будто распутывала клубок, полный загадок и тайн. Это длилось около полугода, а как-то вечером она поцеловала меня перед сном и сказала, что я буду ей гордиться. Я не знала, что видела ее в последний раз. В ту ночь ее убили недалеко от самого Департамента. Убили сильной темной магией, уничтожающей все живое. Без подготовки к такому, ни у кого нет шанса выжить.

Глаза у Агаты были уже совсем сухими, но голос оставался сдавленным, как будто она не могла вдохнуть достаточное количество воздуха.

- Почему она была так одержима своей работой? Почему она не подумала, что может оставить нас с папой одних?

Вопрос повис с воздухе, и разве что ветер знал на него ответ.

- Агата... - начал Михаил, уже заранее зная ответ. - Ты думаешь в этом университете есть ответы про твою маму?

- Марсов, у тебя не было выбора куда поступать. Нет-нет, можешь не спорить, это так, - сказала Багирова, заметив невербальный протест Михаила. - Папа хотел, чтобы я училась где угодно, но только не в Солярисе. Поэтому у меня его тоже не было.

- Ты признаешься, что звуковые чары на собрании твои?

- Мои. Почему ты был так уверен в этом?

- Я не был уверен, пока ты не начала меня избегать, а в основном интуиция, Агата, и немного внимательности.

- В итоге все студенты заочно узнали, что Департаменту нужны какие-то уступки от Миродеи.

- Они присылают Хамитову, происходит нападение на Асю. Такое чувство, они знали, что в Солярисе что-то случится, и им нужен был свой шпион.

- Так значит ты сидишь в библиотеке, подслушиваешь преподавателей, пытаешься, хорошо, пыталась, попасть в компанию к Силину, чтобы разобраться, кто убил твою маму? - спросил Михаил. - Думаешь, это поможет нашему расследованию?

- Мама частенько там засиживалась и..., - девушка прервалась. - Ты следил за мной? Наше расследование?

- Случайно, я там уединялся. Тебе бы не понравилось в то время мое присутствие. - ответил Михаил на первый вопрос, ответом на второй стала лучезарная солнечная улыбка и короткая фраза: «Если ты не против».

***

Михаил придирчиво посмотрел на себя в зеркало. Короткие светлые волосы слегка вились, но лежали вполне прилично для выхода в свет. Светло-серый мужской костюм сочетался с белой в синюю полосочку рубашку, черным галстуком и туфлями. «Мама оценит» - подумал Марсов. Агата намеревалась докопаться до правды, и попросила своего отца устроить вечерний прием в честь ее совершеннолетия, как только напали на Асю. Что делать на таких мероприятиях, кроме как поздравлять именинницу? Обсуждать новости магического мира. «Это может нас на что-нибудь натолкнуть», - сказала Агата Михаилу. Родители Марсова тоже были приглашены, так что Михаил готовился к вечеру как своеобразному экзамену, и уже продумывал ответы на некоторые вопросы.

В пять вечера он зашел за Агатой и обомлел. Багирова явно готовилась не один день. Черное струящееся до пола платье открывало пол спины, плечи и грудь. Роскошный темный бюстгальтер с кружевами прорисовывался сквозь ткань. Темные каштановые волосы составляли высокую и пышную прическу, демонстрировавшие изгибы шеи и плеч. Бриллиантовое колье из белого золота подчеркивало декольте, уши и запястья рук украшали аксессуары из той же коллекции, а завершала весь образ миниатюрная черная сумочка на длинной цепочке. Михаил вдохнул посильнее, постаравшись распробовать окутавший девушку цветочный аромат. Багирова увидев Марсова, удовлетворительно кивнула. Марсов решил, что в таких случаях все же следует соблюдать правила приличия.

- Невероятно выглядишь, - искреннее сказал он.

Агата улыбнулась.

- Невероятно то, как выглядишь ты, и спасибо за коллекционное издание современного магического законодательства. Уже мельком его испробовала и подискутировала с самим Плевако, не смогла удержаться.

- Надеюсь с беднягой все в порядке. Отправляемся?

- Накинь это, а то замерзнешь, - сказала Багирова, кинув Михаилу теплый мужской плащ.

Марсов заметил, что сама она облачается в женский темно-зеленого цвета.

- Люди не привыкли к плащам, как к повседневной одежде.

- Туда, куда мы направляемся, люди привыкли ко всему.

- Москва, - понимающе сказал Марсов.

Друзья перешли через серебряный мост, открывающий теневое измерение в Солярис.

- Я все сделаю, - сказал Михаил.

Агата просто кивнула. Не время оспаривать его талант к Пространственной магии. Они взялись за руки и исчезли, не успев до конца сделать шаг вперед.

Москва встретила непривычным холодом, недавно выпавшим первым снегом и красивейшими вечерними иллюминациями. На парня и девушку в плащах мало кто обращал внимание. Скорее Марсов с непривычки оглядывался на некоторых субъектов. Агата привычно лавировала в толпе людей, ведя за руку Михаила. Они находились недалеко от центра. Марсов сгорал от любопытства. Агата остановилась около приличного отеля на Тверской улице. Пара секунд и от места нахождения юных волшебников до главной двери здания образовался полукруглый и тонкий мост из темного дерева. Похоже теневое измерение скрывалось прямо в отеле, где жили не подозревающие о магии люди. И хоть ткни кого из них носом в этот мост, они его все равно не заметят. Друзья перешли через портал и, остановившись у двери, кивнули друг другу, а затем зашли внутрь.

Михаила тут же дезориентировало обилие красок: наряды женщин, приглушенный цветной свет и современная музыка воздействовали на все органы чувств. Помещение для приема гостей занимало почти весь первый этаж, не считая кухни и туалетной комнаты. По бокам располагались круглые столики и диванчики, однако большинство гостей стояли в центре и разговаривали, попутно принимая от проходящих официантов различные напитки. Агата, шепнув на ухо про «найти отца», убежала, но долго без компании Михаил не остался.

- Золотце! - услышал Михаил радостный голос Изабеллы Марсовой и сразу же оказался в материнских объятиях.

- Мой бы после таких при людных нежностей всерьез бы обиделся, - сказала тетя и старшая сестра его матери Ингрид. - Рада тебя видеть, Михаил.

Тут же Марсов попал в следующие объятия. Ингрид походила на мать, но была повыше и рыжеволосой, как и вся ее семья — муж и сын.

- А Стефан тоже тут? - с надеждой спросил юноша.

- Куда там, постигает Арктику и связывается с нами раз в месяц, - ответила Ингрид без капельки расстройства, но с гордостью в голосе. - На каникулы не хочет приезжать, собирается в экспедицию. Я думала, он с тобой разговаривает чаще, вы же лучшие друзья.

- Мы общаемся, - сказал Михаил. - Он похоже действительно попал, куда хотел.

- Да, дорогой, как и ты, - вмешалась в разговор Изабелла.

- А где отец?

- Наверное пытается поразить своим остроумием потенциальных заказчиков, - сказала Ингрид.

«Было бы смешно, если не было бы правдой» - подумал Михаил.

Дамы, ваши напитки, - начал подошедший Матвей Огнев, муж Ингрид. Увидев Михаила, он заключил юношу в его третьи объятия. - Добрый вечер, флейтист! Твой отец кажется о нас совсем забыл.

Короткие кучерявые волосы обрамляли веснушчатое лицо. В облике Матвея Огнева проскальзывало что-то задорное и мальчишеское, а жизнерадостность била ключом. Легким движением руки он взял у проходящего мимо официанта глинтвейн и предложил его Михаилу.

- Не руки, а ледышки, - объяснил он жене и свояченице.

- Спаиваешь моего сына, Матвей? - спросил подошедший Александр Марсов.

- Любой сопьется, пока ждет тебя на на подобных мероприятиях, - парировал Огнев.

Отец и сын обменялись крепким рукопожатием, а затем сдержанно полуобнялись.

- Как там твой Стефан? Изучает полярных обитателей? Не напомнишь, дорогая? - обратился Александр к Изабелле. - Полярный университет магии самый непопулярный у абитуриентов в отличие от Соляриса.

В воздухе как будто бы стали летать невидимые искры.

- Потому что профессия маг-полярника довольно редка и необычна и требует особых моральных качеств, - защитил своего сына Матвей.

- Вот как теперь это называется, - протянул Александр. - В самый закрытый и элитный университет попасть верно мимолетное дело, а туда, куда берут всех подряд, принимают оказываются за особые качества. Ну-ну.

Лицо у Огнева побагровело. Изабелла положила ладонь на плечо мужа, останавливая от готовых сорваться с языка дальнейших слов. Михаилу хотелось провалиться сквозь землю. «Отец козырнул перед родственниками моим поступлением, лучше бы он в лицо сказал, как гордится мной. Но нет, это же заслуга семьи, того, что я Марсов и его сын, а не Михаил».

- Стефан увлечен Арктикой, направление перспективное и там множество не известных магическому миру волшебных созданий. Он в восторге от всего этого. Выпьем за будущее наших детей, - сказала Ингрид и подняла бокал.

Михаил, улучив момент, буквально сбежал с семейного собрания.

Марсов ходил по залу приема с такой скоростью, которая исключает попадание в различные группки гостей. Он улыбался в ответ немногочисленным знакомым и приветливо кивал, но настроение после отцовского перфоманса у него испортилось. Агата, как истинная хозяйка дома, вместе с отцом останавливалась возле каждого гостя на несколько минут. Когда приветственная часть кончилась, гостей попросили сесть за столики. К сожалению, Михаилу пришлось вернуться к родственниками, между мужской частью которых началась холодная война. Агата сидела с отцом и какими-то влиятельными на вид магами. Были ли он близки Агате? «Вряд ли», - ответил сам себе Михаил. На лице у Багировой застыло отстраненно вежливое и несколько серьезное выражение.

Евгений Багиров произнес безупречное поздравление Агате от всех присутствующих, за что сорвал бурные аплодисменты. Но все-таки в его поздравлении сквозь принятый формализм проскальзывали нотки обеспокоенного отца, отпустившего дочь во взрослый мир. Около получаса Михаил выдержал пытку сверлящих друг другу взглядом отца и дяди Матвея, а затем извинился и направился к имениннице. Агата стояла у окна и задумчиво смотрела на снежную Москву.

- Папа ничего не заподозрил, - сказала она подошедшему Михаилу. - Я удивлена, думала, он меня лучше знает. Несмотря на то, что список гостей составляли мы вместе, и я пригласила много маминых близких коллег, он ни о чем не спросил.

- Ты пыталась разузнать у них что-то конкретное?

- Они очень аккуратно обходят эту тему или никто и правда ничего не знает.

- Коллеги твоей матери должны хоть как-то объяснять себе последнее нападение, можно начать с этого, а потом перевести разговор на смерть Красновой пятьдесят лет назад.

- Тогда пока разойдемся и послушаем, - приняла решение Агата. - Сейчас пойдут крепкие напитки, кто-то обязательно скажет неизвестное нам обо всем этом.

Михаил продолжил медленно обходить гостей. Если с Агатой, это все выглядело как знак вежливости хозяйки, то он боялся показаться странным и подозрительным, поэтому останавливался послушать об архитектурных заказах вместе с отцом, об использовании немагической косметики, куда его втянули Ингрид и Изабелла и о последних научных открытиях, куда как ни странно его пригласил Матвей.

- Я же изучаю связь магии и науки, - пояснил Огнев.

- А папа говорил, что...

Михаил смутился и замолчал.

- Что я бездельник, которого обеспечивает жена? Скажу честно, это не очень прибыльное направление. Возможно отчасти твой отец прав, - сказала Огнев и улыбнулся. - Какой то ты невеселый, - заметил он.

- Я знал девушку, на которую напали, - решил закинуть удочку Михаил.

- Первое правило преступления: смотри, кому это выгодно, - сказал дядя.

Матвей взял со стойки свежую «Магвести» и передал Михаилу.

Первый выпуск в прессе об этой событии.

НАПАДЕНИЕ В СОЛЯРИСЕ

Вчера в главном университете страны было совершено дерзкое преступление на выпускницу маг-медицинского факультета, помощнику главного маг-медика и будущего преподавателя, а ныне практикантку Лечебной магии — Асю Золотову. Девушку нашли без сознания в нескольких шагах от медпункта. Предположительно, преступник использовал редкую темную магию. Сотрудники Департамента уже выехали в Солярис в целях расследования происшествия и проверки безопасности в Солярисе. Наш корреспондент смог сделать несколько фото пострадавшей.

Дальше Михаил не стал читать, а особенно смотреть на фотографии девушки.

- И что? Кому это выгодно?

- Департаменту, - мягко сказал Огнев. - Это предлог навести свои порядки в Солярисе

- Что вы, не такой же ценой, - пробормотал Марсов.

- Ах, Миша, сколько тебе еще предстоит разочарований. Извини, жена зовет.

Собеседник Михаила быстро испарился. Марсов сел на один из диванчиков и уставился в статью. «Нет, не может быть», - думал он.

- Услышал ваш разговор, - сказал старческий голос.

Михаил вскинул голову и увидел седовласого подтянутого старика в вишневой мантии. Более старшее поколение предпочитало носить мантии, несмотря на их непрактичность. Старик проворно сел возле Марсова, так что тот невольно отодвинулся.

- Ты друг Агаты, а я ее доброжелатель, - продолжил собеседник.

- Как вас зовут?

- Предпочитаю просто и со вкусом — Аристотель.

- Хм... - отозвался Михаил, но привыкший к реакции на свое имя старик, не обратил на это внимание.

- Так кому это выгодно, сынок? - внезапно спросил он. - И почему проклятие, а не убийство? Преступник, думаешь, жалостливый?

- Ему еще что-то нужно от жертвы, - прошептал Марсов. - Что это за проклятие?

- Если б я это знал, то не побирался бы по светским вечерам.

- Но какие-то догадки у вас же есть?

- Предпочитаю их не строить, но одно хочу сказать и Агаточке передай: истину невозможно переписать или уничтожить. Если суждено, она вам откроется.

Михаил смотрел на старика, как зачарованный. Аристотель будто ушел в астрал, его выцветшие глаза были открыты, но сам он смотрел в одну точку и что-то бормотал себе под нос.

- Михаил! - позвал Евгений Багиров.

Вместе с Агатой он стоял в компании его родственников. Похоже даже отец растаял под его чарами. Когда Михаил подошел, они во всю обсуждали детей и хохотали.

- А однажды на Магии перевоплощения Михаил превратил линейки всех студентов во флейты, - оживленно рассказывала Агата.

Тут же раздался оглушительный хохот. Михаил сам не зная того стал скрепляющим звеном всего разговора. Легкий алкогольный дурман способствовал веселый историям, а какие истории развлекают больше всего? О тех, кого мы хорошо знаем.

- Вижу ты познакомился с Аристотелем? - спросил Матвей.

- Кто он?

- Никто не знает, древний дед, проникает на такие вечера, находит жертву и несет с умным видом какую-то пургу. Все уже к нему привыкли, так что уже его никто не выгоняет.

Гости постепенно расходились.

Евгений Багиров улучил момент и выловил Михаила от компании:

- Спасибо, что поддерживаешь мою дочь, ты единственный человек, с которым она сблизилась после смерти матери.

- Что вы, Агата замечательный друг, - неловко пробормотал Михаил. - Вы вместе с ней спасли меня от отчисления.

- Спасибо, Михаил, - еще раз произнес он. - Я провожу вас в университет, уже темно.

На всей обратной дороге Марсов ощущал себя паршиво. «Если я такой хороший друг, надо все было рассказать отцу Агате, чтобы ее и близко не подпускали к Солярису», - звучал голос в его голове. «Это ее выбор и ты должен его уважать», - отвечал он сам себе.

Глава 7. Дебаты мужей

После московского снега начало декабря поразило своей совсем не зимней погодой. Если между осенью и зимой в Москве присутствовал определенный контраст, то в теплых краях он мало замечен. Разве что дождливых дней стало больше, а уровень термометра снизился еще на пару градусов. Все-таки в снеге есть определенная прелесть и волшебство: как будто с первых узорчатых снежинок белоснежная скатерть закрывает собой стыдливо обнажившуюся природу. Однако на всей территории Соляриса с неба крупными хлопьями сыпался белый, пушистый снег. Климатическая магия превышала даже возможности природы. Михаил, проведший вместе с родителями большинство зим в Краснодарском крае, ловил снежинки ладонями и рассматривал узоры.

Агата сказала, что отец познакомил ее со многими бывшими коллегами Полины Багировой и просто влиятельными людьми, которых было невозможно не пригласить известному маг-дипломату на совершеннолетие дочери. Он думал, что вводит дочь в высший свет, и если бы у Агаты были те же цели, она явно была бы довольна. На деле Евгений Багиров не отходил от нее практически ни на шаг, поэтому даже спросить о чем-то спросить бывших коллег матери было невозможным. «Но во всяком случае теперь я знаю некоторых в лицо», - говорила Агата. - «Это уже что-то».

Михаил проводил много времени с Агатой в библиотеке, пытаясь хоть что-то узнать о матери Агаты. Храм книг занимал половину первого и второго этажа. Смотрителя или не было или он никогда не показывался, поэтому первым, что было написано на двери библиотеке: «студент должен удовлетворительно владеть чарами поиска». Каждая книга требовала своего подхода, и условия ее использования проступали на первом форзаце в зависимости от того, кто возьмет ее в руки. Кому-то разрешалась забирать книгу из библиотеки, а для кого-то она и вовсе не открывалась. «Библиотека складывает о каждом из нас свое мнение», - вспомнил Михаил слова Серафимы. - «Главное не накосячить, потом ее очень тяжело будет переубедить». И вот устроившись за огромным столом и обложившись книгами, Багирова и Марсов брали эту неприступную крепость.

- Давай еще раз подумаем, туда ли мы идем. - Итак, у меня сейчас книги по самым сильным темным проклятиям и историям их применения, а у тебя...

- Все газеты прошлых лет, в которых упоминается твоя мама и Анна Краснова.

Через два часа друзья отложили все в сторону.

- Что у тебя? - спросила Агата

Михаил молча подал заметку из «Магвестей».

В 2010 году около Департамента магии было совершенно дерзкое убийство Полины Багировой. Со слов ее мужа Полина Евгеньевна забыла на работе важные документы и хотела вернуться обратно в Департамент, но не успела. К ней было применено заклятие, опустошающее магические каналы, что привело к мгновенной смерти. Мы приносим соболезнование столь горькой утрате семье погибшей, друзьям и коллегам. Полина Багирова практически под конец работы присоединилась к группе расследования смерти ректора Соляриса — Анны Красновой. Последние пол года дело не закрывали благодаря ее настойчивости и энтузиазму.

Агата открыла книгу «Смертельные случаи темной магии» и прочитала вслух:

Опустошение магических каналов приводит к потери жизненной силы волшебника, которая базируется на магии. Это все равно что большая кровопотеря, несовместимая с жизнью.

Дальше девушка ломающимся голосом сказала:

- Так как проклятие было прочитано мгновенно и исподтишка, то шансов не было. Только очень сильный маг мог убить такой магии с первого раза и без боя.

- Это...Это гнусно, - сказал Михаил. - Агата, я думаю нам надо начать именно с того, чем занималась твоя мама. Первая женщина ректор и падение со второй башни Соляриса «Фейерверк» насмерть. Ей явно помогли. Уверен, некоторые преподаватели знают об этом куда больше, чем написано в газетах.

- Хорошо, как думаешь, с кем можно поговорить об этом?

- Румянцев, - уверенно сказала Михаил. - Такое чувство, что он тут с момента основания.

- Только подходить должен один из нас тот, кто лучше понимает людей, обаятелен и способен расположить к себе самого дьявола.

- Я?

- Марсов, опять ты переиграл на флейте, - сказала Агата, и в ее голосе Михаил с облегчением отметил настоящие смешинки.

***

Поселок городского типа Солнечногорск располагался на территории Соляриса. Путь к нему лежал через проторенную тропинку в Кавказских горах. Солнечногорск полностью обслуживал университет: студенты закупались всем необходимым для учебы, а также одеждой и другими личными вещами. Население Солнечногорска было примерно вдвое больше учащихся Соляриса, и почти все жители работали в той или иной сфере, обслуживающий университет. Выбора не было, но люди не жаловались: городок был достаточно зажиточен и богат. А какие цены еще устанавливать для будущей элиты страны?

На главной улице Университетской можно было купить все для учебы: различные камни, книги, ингредиенты для эликсиров и составляющие артефактов, а также сами эликсиры и артефакты для любого случая, продавались мантии, плащи и перчатки — традиционная магическая одежда, которую продолжали носить около пятнадцати процентов волшебников. Солнечногорск славился своей самой шумной Студенческой улицей, на которой находились рестораны, кофе, клубы и другие развлекательные места на любой вкус. Поговаривали, что на этой же улице среди магазинчиков спрятан бордель, который не получилось убрать ни у одного ректора вуза. А на Мирной улице можно было найти совсем уникальные места, если, конечно, знаешь, где искать или если сможешь проследить за тем, кто знает. Этим и занялись Агата и Михаил.

Румянцев уходил из замка почти каждую пятницу в некий паб. Эту информацию Агата узнала на своем дне рождении от коллеги отца — его друга. Вычислить маленького старичка было крайне затруднительно, его кучерявые серебристые волосы с бородой и усами сделались хорошей маскировкой среди снежной метели. И чем ближе Багирова и Марсов приближались к Солнечногорску, тем она была сильнее. Видимо у маг-метеоролога Соляриса было своеобразное чувство юмора. Друзья посильнее запахнулись в теплые пальто и подняли как можно выше воротники. Холодно, но не так, как в Москве.

Проскочив наполненную галдежом Студенческую улицу, Агата и Михаил свернули за Румянцевым на Мирную, прошли пару эксклюзивных магазинчиков, несколько клубов по интересам и зашли в заведение, сделанное под старину. Таверна «Дебаты мужей» - значилось на вывеске. Преподаватель подозрительно оглянулся, но увидел лишь снежные вихри, один из которых полностью закрыл собой Агату и Михаила. «Удивительно», - прошептала Багирова. - «Ты и правда уже состоявшийся пространственник». Михаил улыбнулся и потянул Агату к захлопнувшейся за Румянцевым дверью.

Обстановка заведения соответствовала самым стереотипным представлениям Марсова о средневековой таверне. Грубоватые деревянные столы со скамьями заставили весь первый этаж, не считая длинной полукруглой барной стойки и лестницы, ведущей на второй этаж в комнаты для гостей, оставшихся на ночь. Свет падал хаотично, создавая освещенные и неосвещенные столики. Симпатичные миниатюрные официантки в коротких красных платьицах и черных босоножках передвигались между столами так виртуозно, как будто от этого зависела их жизнь. «Ну работа так уж точно» - подумал Марсов. Одна из них подошла к Михаилу и Агате:

- Наша таверна приветствует новых гостей. В нашем меню представлено лучшие мясные блюда во всем Солярисе, а также знаменитый эль. Соблаговолите сначала чего-нибудь попробовать, а уже потом пойти наверх?

- Вы что себя позволяйте? - спросила Агата. - Первое свидание и уже наверх?

Однако возмутилась она скорее для спектакля, чем на самом деле. Глазами она следила за Румянцевым, тепло поздоровавшимся с мужчинами в таком же почтенном возрасте и севшим за один из неосвещенных столов.

- Простите, пожалуйста, - пролепетала официантка, одергивая свое и без того короткое платье.

- Мы пойдем в другое заведение. Не хочу, чтобы такой чудесный вечер был испорчен из-за непрофессионального сервиса, - подхватил игру Михаил, при этом подражая тону Силина, когда он втаптывает кого-то в грязь.

- Ваше свидание будет незабываемым. Молодые люди редко приходят сюда с этой целью, но вскоре вы поймете, что не ошиблись. Пятидесяти процентная скидка и любой стол на ваш вкус, - сказала официантка.

- Изольда, все в порядке? - крикнул грубый мужской голос.

Михаил, Агата и официантка замерли. Каждому не хотелось привлекать к себе внимание.

- Нам нужен тот стол, - показал Михаил на самый близкий неосвещенный стол к компании Румянцева. - Опускаться до скидки мы не будем. Подайте тому мужчине знак, что все в порядке.

Девушка сделала еле уловимый жест и подвела Агату и Михаилу к столу, с которого сняла значок брони. Открыв меню, Марсов на миг растерялся, но Агата быстро выцепила глазами блюдо из оленины и тот самый знаменитый эль и сделала заказ за двоих.

- Похоже Румянцев тут просто развлекается, - прошептал Михаил. - Ты прислушайся.

За соседним столом велись типичные старческие разговоры: о детях и внуках, здоровье, женщинах, работе и даже о садоводстве. Перед каждым членом компании стояла внушительная кружка эля. Официантка принесла заказ, Марсов с интересом посмотрел на блюдо из оленины, и с аппетитом за него принялся. Агата медленно отрезала кусочек мяса ножом и отправляла в рот, непрерывно наблюдая за Румянцевым через Михаила, который сел спиной к его столу, прикрыв собой Агату. В таверну прибывало все больше и больше волшебников: и если с приходом Михаила и Агаты она была заполнена примерно наполовину, то сейчас все столы были заняты. Приходившие маги разворачивались на пороге или уходили наверх. К восьми часов Марсов наконец-то понял смысл названия таверны. Каждую пятницу с 20:00 до 23:00 проводились дебаты на разные темы. Противники становились на широкую барную стойку и упражнялись в искусстве убеждения на публику.

В 20:00 на стене загорелась надпись:

Расписание дебатов

1. Можно ли назвать магическое российское общество равноправным?

2. Надо ли принудительно заставлять ведьм рожать?

3. Департамент магии или Солярис проклял Асю Золотову?

- Агата, что это за бред? - спросил Михаил.

- Посмотри на Румянцева, он сто процентов будет участвовать в третьих дебатах.

- Темы идут с толком, как раз по нарастающей.

Первые дискутирующие устроили схватку не на жизнь, а на смерть. Мужчина, отстаивающий равноправие, приводил в примеры выдержки из законов и цитаты современных политиков, второй аппелировал грубыми обыденными фактами. В мастерстве красноречия они не уступали друг другу, но у первого бедолаги не было шансов: весь Солярис представлял из себя сплошное неравноправие. Поэтому, когда толпа шумом признала победу второго участника, никто не удивился. По иронии судьбы во вторых дебатах участвовал глуповатого вида брутальный мужчина и эксцентричного вида женщина, одетая в розовых колготках на шорты и, открывающий половину чашек бюстгальтера, топ. Толпа взревела, предчувствуя концерт, а официанты стал проворнее разносить эль. Девушка покружилась, продемонстрировав себя. Мужчина в перчатках и кожанке смотрел на нее взглядом охотника. Дебаты начались со взаимных подколок и оскорблений, о самой теме похоже никто толком не вспомнил. Агата и Михаил единогласно решили, что такая тема заслуживает именно таких дебатов.

- Да идите уже наверх, голубки, - крикнул кто-то из зала. - Уже достало смотреть на ваши брачные игры.

Силами персонала парочку удалось спустить вниз. Агата и Михаил переглянулись: наконец-то! Третьи дебаты от знающих людей.

На импровизированную сцену поднялся Румянцев с таким же седовласым старцем. Оба уважительно кивнули друг другу.

- Рад тебя видеть, Аристотель, - сказала Любим Изяславович.

- Это тот старик с приема, - прошептал Агате Михаил.

Аристотель был в той же самой вишневой мантии.

- Ты какую сторону занимаешь? - спросил он без обиняков. - Очевидно ту, что Золотову проклял кто-то из Департамента магии?

Румянцев расправил плечи, словно пытаясь казаться выше и начал:

- Спросите себя все, кто мог сотворить темную магию такой силы? Кто способен на это? - Он окинул взглядом весь зал. - Во-первых, это сильный маг, во-вторых, за ним стоят влиятельные структуры. Хартия магического права отклоняет вмешательство других стран, что и без этого звучит немыслимо.

На этих словах Агата утвердительно кивнула, а Румянцев продолжил:

- Только две стороны способны на это: Департамент магии и сам Солярис. Все знают, с каким упорством власти хотят подчинить себе университет, не понимая его истинного значения.

- Сдалось, что ты тоже не очень в этом смыслишь, - сказал Аристотель. - Департамент молится на Солярис, каждый год он поставляет новые кадры для власти. Этот университет уже не такой, каким был раньше, он все больше и больше напоминает бюрократичекую помойку.

- Вот значит как? И ты не согласен с тем, что ту же Миродею хотят убрать?

- Сколько их было? Ректоров, вообразивших себя хранителями университета? Уберут ее — поставят Фосса, ничего не измениться. До вашей с ним личной неприязни мне никакого дела. Сама тема дебатов на потеху олухам, видно кто-то хорошо попросил, чтобы ее поставить?

Поднялся недовольно ропот. Довольно смело косвенно называть всех присутствующих «олухами»

- Достаточно! - прогремел мужской голос. - Как ты смеешь оскорблять меня и моих гостей?

Свет упал на внушительного вида мужчину, высокого и широкоплечего, с черной бородой и волосами. «Не удивительно, что Изольда так испугалась, хозяин под стать заведению», - подумал Марсов. Аристотель и владелец таверны начали ругаться, чем все закончится было понятно всем.

Аристотеля, выпроводили из таверны, и Румянцев снова присоединился к товарищам. Агата как бы случайно прошла мимо его столика, и оборонила кружку эля. Через пару секунд Багирова сидела в компании нетрезвых пожилых мужчин, очаровывая всех направо и налево. Особое внимание она уделила Румянцеву и его дебатам, который был рад вновь поднять эту тему, не обошли стороной ректора и проректора университета. Ушла Агата так же внезапно, как и появилась. Михаил уже ждал ее у дверей, а на их столе лежали внушительные чаевые Изольде.

***

Михаил находился около внушительной крепости вместе с двумя очень похожими девушками. То было сходство как день и ночь, как солнце и луна. Обе были примерно одинакового роста со схожими чертами лица и фигурами, одетые в рубахи и богато обшитыми декоративными украшениями сарафанами. Волосы одной казались совсем золотыми на солнце, они окутывали ее с головы до пояса, словно облако, и слегка вились. Глубокие синие глаза отражали душу — невероятно уставшую, но сильную, настороженную, но доверчивую, повидавшую много зла, но не потерявшую надежду. Другая девушка походила на восточную принцессу: черные, как смоль волосы, укрывали сзади всю спину, а по бокам и спереди падали на грудь и руки, прямые и тяжелые, они переливались на свету, как самые отборные черные алмазы. В насыщенных карих глазах невозможно было ничего прочитать, словно темный туман, они опускали плотную завесу между девушкой и остальным миром.

Крепость венчали три башни разной величины, сама она была каменной, грубоватой, со множеством мелких окон для отражения атак. Михаил почувствовал настолько сильное магическое поле, что могло означать только одно: ее постоянно совершенствовали, а значит свою непосредственную функцию защиты она исполняла часто и исправно. Зеленая, изредка выжженная трава, распространялась вокруг крепости словно радиусы от центра круга. Далее с одной стороны было море, а с другой бесконечная горная цепь. «Солярис», - тут же промелькнуло у Михаила в мыслях. - «Он совсем недавно был построен».

Девушки внимательно разглядывали крепость.

- Нам нужно расширяться, стекается все больше и больше магов, - сказала златоволосая.

- Если мы будет строить жилые помещения, крепость станет уязвимее к обороне, Ливи, ты как всегда хочешь всех спасти, но мы еле отбили прошлую атаку.

«Неужели это мои девочки из прошлого сна? Сколько же прошло лет? Если им около двадцати, то пятнадцать».

- Мы укрепим ее насколько сможем. Я...

- Нет, не смей. Ты и так отдаешь всю магию в это ненасытное здание.

- Которое спасло нас, Рози, и которое, хотим мы этого или нет, стало надеждой для тех, кому некому пойти. Это уже не та крепость, что рушилась от обычных пушечных залпов, теперь у нас проблемы только с магическими атаками. Войска и не попали бы сюда, если бы не предатели. Каждый раз они ломают ткань измерения.

- Им за все воздастся, - сказала брюнетка. Трава под ее ногами почернела. Гнев волшебницы был очень силен.

- Конечно, Рози, - сказала Оливия и положила ладонь сестре на плечо, успокаивая и усмиряя одновременно.

Та с благодарностью накрыла ее руку своей. Какое-то время девушки стояли в тишине, то была тишина единения, любви и наслаждения от присутствие другого человека. Михаил ими непроизвольно залюбовался.

Все трое невольно вздрогнули, когда из крепости выбежали дети. Они остановились недалеко от девушек, возбужденно переговариваясь. Через несколько минут к ним подошел рыжеволосый мужчина в длинной белой рубахе до середины бедра и плотно облегающих портах. Он приветливо помахал девушкам, получив в ответ сияющие улыбки.

- А ну ка, ученики, расступись, - проговорил он сиплым голосом.

Дети тут же образовали вокруг преподавателя круг.

- Дмитрий все так же любит показывать представления, - сказала Розалия. - Помню, как мы были впечатлены в первый раз. Ветхая крепость со взрослыми казалась нам чем-то вроде рая до первого убитого этими ублюдками в белых плащах.

- Мы часто применяем магию для войны, боюсь, что ее истинное значение стало забываться, - продолжил мужчина. - Вы должны знать, что это дар самой вселенной, естественный, как сама природа, красота. А теперь я прошу найти каждого из вас по маленькой тоненькой веточки. Только не срывайте, возьмите с земли.

Дети быстро рассыпались в разные стороны.

Мужчина и девушки подошли друг к другу.

- Розалия, Оливия, - сказал он так, словно оказывал уважение. - Думал, вы на собрании.

- Поскольку речь все о том же, совет не потеряет без нас, - ответила брюнетка.

- Нам нужно было еще раз осмотреть крепость, чтобы предложить свое видение, - пояснила блондинка. - Ты слышал, что к нам направляется группа магов?

- Они уже подали сигнал, и будут через десять суток, если даст Бог.

Все трое погрузились в тягостное молчание, то было молчание бессилия, уже разлитое по всей общине волшебников, как липкий мед. Потихоньку к учителю и сестрам подходили дети, они вновь создали стихийный круг.

- Юные маги и ведьмы, нам повезло, сегодня к нам пришли одни из самых могущественных волшебниц — Оливия и Розалия, дочери Ксении - слегка театрально сказал Дмитрий.

Из толпы раздались восторженные охи и ахи.

- Я слышала вы уничтожили пол сотни врагов в одной битве лишь силой мысли, - пропищала маленькая девочка Розалии. - Хочу быть, как вы, настоящей воительницей.

- Конечно, дорогая, как вырастешь, - бережно положив руку ученице на голову, сказала девушка.

- А Оливия постоянно укрепляет крепость и договаривается об обмене пленными, она наша защитница, - раздался мальчишеский голос из толпы.

- Говорят, что когда Розалия и Оливия пришли в это место, они были младше всех нас, совсем малышками и колдовали практически на так же, как взрослые, расскажете нам об этой, учитель Дмитрий?

- Довольно, - не строго, но твердо произнес рыжеволосый мужчина. - Поднимите вверх свои веточки.

Дети тут же послушались, вспомнив об обещанном представлении. Дмитрий приложил обе руки к сердцу и на мгновение поднял взгляд к небу. Розалия и Оливия немного смутились, как будто заставили его за чем-то личным. У каждого были свои подходящие способы колдовать. Проводники тогда еще не стали универсальным атрибутом магов. Все же драгоценные камни в то время, было не так легко добыть. Сначала ничего не происходило, а затем веточки начали наполняться жизнью. Их кора из сухой и блеклой стала свежей и яркой, появились почки, из которых распустились разнообразные цветы. «Оживляющая магия», - про себя констатировал Михаил. Дети принялись расспрашивать учителя, когда они смогут также, и с поистиннее детским любопытством рассматривать преобразившиеся веточки. Марсов с же со свойственным ему упоением, или, как бы выразилась Агата, зависанием, наслаждался радостью детей. Вдруг Михаил почувствовал легкий холодок по всему телу и встретился взглядом с Розалией, в темных глазах которой невозможно было ничего прочесть.

- Ливи, Дмитрий, там кто-то есть.

- Дети, быстро в крепость, - голосом, который невозможно было ослушаться, сказал мужчина.

Ученики тут же оказались в крепости, явно эта команда звучала не раз. Трое магов стали тем временем спиной к спине, осматривая местность вокруг, но подозрительный взгляд туда, где стоял Михаил, кидала только Розалия.

- За нами кто-то наблюдает, - продолжила девушка.

- Кто это, Рози?

- Это маг.

- Скорее всего один из предателей, - предположил Дмитрий. - Однако охранные чары не взломаны.

- Если они научились проникать в теневое измерение и обходить защиту так, что мы об этом ни слуху ни духу, это катастрофа.

- Я доверяю тебе, Рози. Но получается, что магия не воспринимает его, как врага.

Михаил стоял на прежнем месте, стараясь дышать как можно тише.

Затем его стала окружать темнота, она сжимала юношу со всех сторон. Последним, что увидел Марсов были неестественно пустые и черные глаза Аси.

***

- Михаил, ты серьезно? Хочешь использовать меня вместо дневника сновидений, когда мы решили весь день посвятить Красновой? - возмущенно прошептала Багирова, предварительно все же выслушав друга.

Агата и Михаил по уши заваленные книгами сидели на своем излюбленном месте в библиотеке по обе стороны от большого стола, расположенного в укромном закутке в отделе «Домашней магии».

- Агата, это был не простой сон, это второй сон об тех же самых девочках во времена основания Соляриса.

- И ты утверждаешь, что ты был в прошлом? Это же абсурд.

- Я знаю. Знаю, Агата. Давай займемся делом, мне нужно отвлечься от этого.

Багирова призвала учебник по истории Соляриса.

- Это один из тех, что написан Красновой. Румянцев сказал, что она не скрывала своей одержимостью перед историей. Если Анна Валерьевна не занималась ректорскими обязанностями, то она сидела у себя в кабинете и работала над новым учебником по истории, но дописать она его так и не успела.

- Получается, что он был смыслом ее жизни, - сказал Михаил. - Значит и твоя мама это изучала.

Он пробежался глазами по первым главам, которые объясняли предпосылки и причины начала войны инквизиции с волшебниками, а затем открыл пятую главу «Основание Соляриса».

Война Российского государства против волшебников покрыта всевозможными мифами и легендами. Мы не можем установить даты тех или иных событий день в день. После подписания мирного договора и интеграции волшебников в российское общество и властные структуры, многое было переписано и исправлено. В дальнейшем при каждом новом правителе России и Верховном маге истории переписывалась снова и снова в угоду властям, однако основной причиной сего действа называли снятие напряженности между волшебниками и не-волшебниками и предотвращение конфликтов.

В начале 16 века инквизиторы преследовали общину волшебников, которая представляла собой значительный срез российского общества. Среди этих людей были те, кто развил свои способности и мог вступить в схватку, но основная масса волшебников так и не научились использовать свои силы, по причине слабо развитой практики. Этому способствовала политика страха нагнетаемая государством против магии. Ослабленные люди шли в сторону Кавказских гор, надеясь скрыться там от властей и жить в мире и спокойствии. Все, кто на достойном уровне владел магией, разделились на три части: первая непрерывно наблюдала за отрядами инквизиторами, преследовавшими общину, вторая ушла далеко вперед и прочесывала обширные приморские территории в поисках места длительного пребывания, и, наконец, третья оставалась с самой общиной: лечила больных и раненых, добывала пищу и пропитание, магически способствовала быстрому передвижению, которое осуществлялась в повозках, запряженными лошадьми.

Среди сопровождающих было три великих мага — Велимудр, Светозар и Людмила. Сколько к тому времени им было лет — никому неизвестно. Исходя из того, что при всяком подсчете средней продолжительности жизни магов, исследовали получали разные данные от ста до ста пятидесяти лет, мы можем предположить, что жизнь всех троих стремилась в завершению, так как умерли они вскоре после заключения мира. С начала войны Велимудр, Светозар и Людмила пытались выявить магию, позволяющую скрывать местонахождение волшебников от простых людей. Первый раз попасть в теневое измерение у магов получилось в тот момент, когда, казалось, что их ничего не спасет. Таким образом, Велимудр, Светозар и Людмила вошли в историю как создатели теневого измерения. Община волшебников благополучно добралась до побережья Черного моря и перешла мост, разделяющий материю. Это был самый длинный световой день в году, поэтому первое место, расположенное в теневом измерении, стали называть Солярисом (от лат. Солнечный). Так и прозвали крепость в дальнейшем переформатировавшую в первое учебное заведение для волшебников, ныне являющимся лучшим магическим университетом в России.

Марсов приложил рубин к книге и прочил на форзаце следующее:

Михаил Александрович Марсов, 1 курс, маг-архитектурный факультет

Степень доверия: средняя, вернуть данное имущество библиотеке через десять дней

- Что? Почему у меня почти всегда средняя или низкая, а у тебя высокая?

- Потому что тебя чуть не исключили. Библиотека считает, что ты не такой надежный. Откуда ей знать, вернул бы ты тогда книги или нет?

- Не очень справедливо, Агата, что она предположила заведомо худший вариант.

- В жизни нет справедливости.

- Я начинаю понимать беднягу Плевако.

Агата беспечно взмахнула ресницами и уткнулась в какую-то старую газетную статью.

***

Если бы посторонний человек зашел в Солярис и обошел все аудитории, когда в них нет людей, то скорее всего он сделал бы вывод, что на помещении Боевой магии стоят только чистящие чары, а сами занятия там и вовсе не проводятся. Если в других аудиториях что-то переставлялось, оставались следы от магии, менялись запахи, то аудитория Боевой магии по-прежнему представляла собой, как называл ее Михаил Марсов, стерильную коробку. Преподав своеобразный урок Михаилу на первом же занятии, Эльвира Ильдаровна специально ставила его с самыми слабыми студентами, демонстрируя ему равнодушие смешанное с презрением. И Марсова, решившему придерживаться в этом случае пофигистической линии, все вполне устраивало. После нападения на Асю Хамитова прочитала длинную тираду о том, что случается с теми, кто не уделяет должного внимания собственной безопасности и погружается только в свои любимые предметы. В ее словах сквозило следующее: «Смотрите, напали на аспирантку, которая хотела лечить людей, иронично не правда ли?». Михаил не видел в этом ничего ироничного, и до крови вонзал в свои ладони ногти.

В предновогоднюю неделю Хамитова решила устроить всем подарок — аудитория превращалась в личную полосу препятствий для каждого студента. Вход в помещение означал начало выполнения задания. Выход был там же где и вход. Проходить полосу препятствий нужно было по парам. Путем нехитрой жеребьевки Михаилу досталась Софья, а Агата должна была пройти полосу препятствий вместе с Тимофеем. Друзья переглянулись и ободряюще кивнули друг другу. Все могло быть и хуже, если в пары достался кто-то из «золотой тройки» бойцов, которую составляли Роман Силин, Никита Сизов и Андрей Стеблев.

Агата вместе с Тимофеем прошли полосу одни из самых первых, и Дивов, как собачка побежал к поманившему ему Роману. Багирова подошла к Михаилу и Софье, а затем, сославшись на дела, внезапно убежала. Все время после жеребьевки Колибри и Марсов вежливо стояли рядом друг с другом и наблюдали за другими. Михаил понимал, что такое ненавязчивое молчание подзатянулось, а потому с недоумением отнесся к уходу Агаты. «Марсов, прекрати, ты что ребенок? Тебя нельзя одного оставить?» - голосом подруги прозвучали в голове мысли. Михаил не понимал из-за чего он больше нервничает: из-за предстоящей полосы препятствия или из-за Софьи Колибри. «А если из-за нее, то почему?» Чтобы не показывать свою неловкость, Михаил ободряюще провел рукой по флейте по внутреннем кармане теплой мантии. Украдкой он стал разглядывать стоящую рядом девушку, которая в свою очередь с интересом смотрела на всех, кроме Марсова.

Среди сверстников Михаил был примерно среднего роста, но, стоя рядом с Софьей, он ощущал себя высоким. Девушка не дотягивала и до метра шестидесяти. Заплетенные в толстые косы золотистые волосы, круглое личико с маленьким лбом, подбородком и чуть вздернутым носом делали из нее принцессу, если бы она так часто не опускала в пол свои ясные голубые глаза. Марсов невольно отмечал кукольные ладошки и стопы, слегка обветренные губы, намазанные ухаживающим бальзамом, и еле уловимый цветочно-травяной запах. Девушка всегда просто одевалась. Темно-синие джинсы и черная водолазка с балетками хоть и делали образ несколько мрачным, но зато блестяще подчеркивали ее округлые и стройные формы. Она была похожа на редкий цветок, который только начал раскрывать свои лепестки.

На короткое мгновение Михаил был пойман голубыми глазами Софьи, которые тот час же ушли в пол. Девушка стояла скрестив руки на груди и вся как будто сжалась. «Что происходит? Почему она ведет себя так, как будто я ей неприятен?» - подумал Марсов. - «Великие маги, я же разглядывал ее, как идиот». Мозг Михаила начал работать с удвоенной скоростью. Что Марсов знал о Софье? Практически ничего, за исключением того, что ее родители не были магами, что для Соляриса просто нонсенс. Получается Софья попала сюда исключительно своими стараниями. «Тогда понятно, почему Силин обратил и на нее внимание, в его глазах она на низшей ступени магического общества». Сердце Михаила странно сжалось, и он лихорадочно начал перебирать темы для разговора с девушкой. Ну не о погоде же говорить в самом деле. Тем временем из аудитории победно вышел Роман, обнимаю за талию Аллу Королькову, которая смотрела на него восхищенными глазами. Алле и правда очень повезло, подозрительно повезло. Остановившись у всех на виду парочка начала целоваться. Руки Романа лежали чуть ниже талии Аллы, а ее руки картинно трогали мускулы Силина.

- Знаешь, меня так удивляет зима в Солярисе, точнее работа маг-метеорологов. Я думал, что погода здесь такая же, как и в нормальном измерении. Я же сам из Краснодарского края, поэтому такие метели для меня в новинку, - выпалил Михаил.

«О погоде? Серьезно?»

Софья чуть к нему развернулась, и теперь стояла как-то полубоком.

- А меня не удивляет, - еле слышно сказала она.

- Не удивляет?

- Я же из Красноярска. Ручные медведи и прочие прелести.

Михаил улыбнулся и опустил голову в пол, как будто смеялся над самим собою. Софья тоже легонько рассмеялась скорее над всей этой ситуацией.

- Нервничаешь? - спросила она, кивнув на вход в аудиторию.

- Нет.

- Врешь.

- Да, вру, сам не знаю почему.

«Так, спокойно, соберись давай».

- Софья, я, конечно, не Роман Силин, но сделаю все возможно, чтобы мы прошли эту полосу препятствий.

- Михаил, я не Алла Королькова, не надо обо мне беспокоиться.

- О Корольковой и не подумал бы, она в этом профи, а вот о тебе...

- Колибри, по женски сочувствую, что тебе придется проходить через такую жесть с этим цветочком, - крикнула Алла, когда они с Романов наконец-то разлепились друг от друга.

Но Софья, казалось, не замечая никого, смотрела только на Михаила.

- Послушай, я знаю, ты не очень хорош в Боевой магии... - начала она и запнулась.

- Можешь не продолжать.

- Просто сделаем это.

- Просто сделаем это.

Глава 8. Бал

Комната Михаила Марсова успела перенять некоторые черты от своего хозяина. Не секрет, что по комнате можно понять чем человек больше всего занимается, что он любит и чем пренебрегает. На огромном столе, стоящим лицом к окну были навалены всевозможные материалы о расследовании, которое он вел с Агатой, и почти все учебники по университетским предметам. Молодой человек торопливо перебирал их, разделяя на те, которые нужно было отдать в библиотеку и те, которые он собирался взять домой на каникулы. В закрытую частную жизнь юноше не верилось, как и Агате. Михаил даже не сомневался, что комнаты в отсутствии студентов будут осматривать, уж очень часто работники Департамента магии попадались на глаза, видно их расследование тоже шло полный ходом и в качестве причастных к нападению рассматривались самые безумные варианты.

Журнальный столик был завален нотными текстами музыкальных произведений, которые Михаил разучивал играть на флейте. Самые сложные он решил взять домой. В самом центре столика стоял чайник и две кружки — его и Агаты, одну из которых Марсов убрал в комод. Пренебрегаемые ранее полки наконец-то заполнились разными вещами и выглядели почти также, как в день заселения Марсова в комнату. Багирова посмеивалась над привычкой друга не ставить вещи на свои места. Михаилу хотелось, чтобы все всегда было под рукой, и что самое удивительное — в своем хаосе он быстро находил нужное. На полках оказались и учебники, и художественная литература, и некоторые личные вещи хозяина комнаты, а прочитанные книги, принадлежащие Агате, были отложены для возвращения хозяйке. Но где у Михаила царил почти идеальный порядок для юноши, так это в шкафу, что было полностью заслугой его матери. Нет, не потому что она нетерпимо относилась к валяющимся на полу носкам, причиной являлось сходство характеров матери и сына: оба ценили удобство, а между лежащей не на том месте книге и валяющейся на кровати мятой рубашки была значительная разница.

На слишком узкой для двух и в тоже время достаточно широкой для одного человека кровати лежало все остальное: сладости и сувениры из Солнечногорска, чистые листы бумаги с цветными карандашами, самодельные артефакты и зелья, мужские духи, а также заранее купленные подарки на Новый год. Михаил с любовью окинул взглядом свою комнату. Подошел к уже полупустому комоду и задвинул ящики. В комнате было еще две двери — одна вела в ванную, а другая в коридор. На стене висел коллаж из фото и пара картин с пейзажами. На подоконнике стояли неприхотливые, но красивые растения, присланные матерью. Пожалуй, отдельное от родителей пребывание в Солярисе говорило о том, что Михаил в состоянии сделать свою жизнь максимально комфортной.

Позади осталась экзаменационная неделя, а впереди студенты ожидали бал по случаю Нового года и отъезд на каникулы домой. Михаил с Агатой решили остаться на новогоднюю ночь в университете и уехать первого января.

Заранее собрав вещи, Михаил одел уютный, но немного нелепый бабушкин свитер с изображением зимнего лесного пейзажа, влагонепроницаемые ботинки и незаменимые черные спортивные штаны. Расчесав, а затем слегка взъерошив светло-русые волосы, Марсов вышел из комнаты. Даже на мужском этаже была некая суматоха, что же тогда происходило на женском? Во всяком случае именно туда собирался Михаил и ничто не могло омрачить его настроение, даже единственная тройка по Боевой магии. Немного жаль, что из-за него плохую оценку получила и Софья, но учитывая то, что их парное прохождение экзамена было волей жребия, а сама Хамитова ненавидела Михаила, главным было, что они прошли саму полосу препятствий без особых последствий. Что касается Софьи, то Марсов был уверен, что без нее, он и вовсе получил бы двойку: они действовали, как товарищи, в некоторых моментах Софья использовала свои сильные стороны, как природного мага, что выглядело очень эффектно. Впрочем были и те , кто не смог пройти полосу по разным причинам, самым распространенным был невольный визит одного или сразу двух студентов из пары к Христофору Глебовичу. Помня его прошлую реакцию после первого занятия Боевой магии, Марсов сожалел, что теперь никто не предложит маг-медику успокаивающего зелья.

Михаил исследовал седьмой этаж в надежде найти Агату. Комната Багировой была заперта. На этаже царил хаос. Вот Бригитта Искрицкая практически набрасывается на каждого встречного с вопросом, где ее брат. Вот Серафима Князева бегает из одной комнаты в другую с волочащимися по полу вечерними платьями, спрашивая какое из них самое лучшее. Вот Дана Лисинская находит возле своей двери многочисленные подарки от влюбленных поклонников, а вот... «Как же не хочется с ним сталкиваться!»

- Марсов! - окликнул Михаила, вышедший из комнаты Аллы Корольковой, раздетый до пояса, Роман Силин. Внешний фон сразу стал тише.

Михаил старательно сделал вид, что не замечает Романа. Эти пятиминутные стычки всем на потеху были не в его характере, храни Велимудр того, что придумал тактику игнора.

- Цветочек, это важно! - уже в спину Михаила выкрикнул Роман.

В коридоре со всех сторон послышалось сдержанное хихиканье.

- Не представляю того, что для нас обоих может важным, - все-таки откликнулся Михаил.

- Меня порядком достало некая недосказанность в наших взаимоотношениях.

- Что ж, это твои проблемы.

Роман пересек разделяющее их расстояние и создал вокруг себя и Михаила звуконепроницаемую сферу.

- Я знаю, что ты в курсе того, что происходит в подземельях. По-другому и быть не может, раз ты общаешься с Агатой.

- Нам это неинтересно, - как можно безразличнее сказал Михаил.

- А зря. Великолепные магические бои, девочки...

- Так что тебе надо? - спросил Марсов.

- Магическая дуэль — только ты и я.

- Мечтай, Силин.

- А если мы добавим между собой условие, что проигравший выполняет любое желание победителя?

- Тем более.

- Рамки обговариваются заранее. Прыгать с башни «Фейерверк» тебя никто не заставит. Ты же не Краснова, лапочка.

- Что ты сказал? - со злостью выпалил Михаил. - Думаешь, очень остроумно вставлять трагедию в свои гадкие делишки?

Роман демонстративно ударил себя по лбу:

- Как же я мог забыть, что ты такой правильный, но, Марсов, Анна Валерьевна, право, не обидится. Ты подумай.

Сняв звуконепроницаемую сферу, Роман легко ударил Михаила по плечу карикатурным на дружеский хлопок движением и удалился обратно к ожидавшей его Аллочке.

В задумчивости Марсов спустился в женскую гостиную, которая была объединена с помощью лестницы с мужской, что находилась этажом выше.

Михаил сложил две ладони вместе и поднес поднес пальцы к губам, словно выполнял некое медитативную позу. Внутри его головы разгоралась шекспировская трагедия:

- Мне абсолютно неинтересно все, что связано с Романом Силиным и с Боевой магией. Принимать вывоз просто, чтобы потешить его самолюбие? Ни за что!

- А может быть ты просто боишься позорно проиграть перед всеми, как в прошлый раз?

- Какая разница боюсь я или не боюсь? В любом случае это глупо!

- Глупо делать это просто так, а если целью будет получить информацию, известную Департаменту магии о смерти матери Агаты или нападении на Асю, то это будет совсем другим. Наверняка, как сын советника Верховного мага, он многое может узнать.

- В любом случае пока ни слова Агате.

Марсова хлестнул пронесшийся мимо вихрь огненных волос. Серафима добралась со своими платьями до гостиной. В центре помещении стояла большая елка, украшенная живыми игрушками: музыканты играли на своих инструментах, птицы порхали с ветки на ветку и издавали диковинные звуки, снежинки кружились в новогоднем танце, дед мороз вынимал из мешка подарки и дарил жителям елки, дикие животные насторожено вели себя, а при попытке их рассмотреть прятались в пушистых иголках, домашние же наоборот норовили прыгнуть на руку и требовали себя погладить.

Также по всей гостиной стояли маленькие елочки, одетые в шары разных цветов. Одна группа студентов развлекалась тем, что вызывала в гостиной снег, а другая избавлялась от него всеми разными способами, самыми зрелищными из которых были огни пламени сражавшиеся с белыми осадками. Убрать снег нужно было за определенное время, пока счет в игре был примерно равный.

Гирлянды, тянувшиеся по стенам и окнам, мерцали всевозможными цветами. Некоторые студенты, подобно Серафиме суетливо бегали и с жаром обсуждали бал и предстоящие каникулы, другие же пребывали в ленной неге и распечатывали подарки, были и те, кто с детским восторгам участвовал в студенческих дурачествах. В меньшинстве оказались одиночки, которых все равно в итоге втягивали в какую-то совместную деятельность. Поразительным было то, что с друг другом мило ворковали те, кто в обычные дни даже не здоровались. Михаил не мог не поддаться такой атмосфере, и вот он уже общается обо всем и одновременно ни о чем с Бернардом и Бригиттой Искрицкими так, как не делал это ни на одном из дурацких светских вечеров.

- Славный веселящий газ, - заметил подошедший к их компании Наум Дроздов.

Также как и Марсов, Наум являлся продолжателей древней семейной династии, только не маг-архитекторов, а маг-дипломатов. Может быть в средней российской школе его травили бы за низкий рост, круглые очки и вечно торчащие вихры волос, но это был Солярис, и наживать себе врага в лице потенциально самого умного мага на курсе, никто не хотел, даже Силин. Наум Дроздов был больше одиночкой, поглощенный процессом обучения, автором множества научных статей в уважаемых изданиях. Он не вмешивался и не разжигал конфликты, не пытался казаться лучше или хуже, чем он есть. За это Михаил его уважал и свободно мог перекинуться с ним информацией по учебе или обсудить университетские новости.

- Как ты понял? - спросил Марсов.

Сегодня все и вправду были несколько дружелюбнее, чем обычно, но для Михаила причина была вполне веской, а для Наума недостаточно правдоподобной.

- Попробуй прислушаться, Михаил, ты же хороший пространственник, да к тому же музыкант, значит должен что-то уловить.

Сначала Михаил совсем не понял, что от него хотят, а затем осторожно потянул носом воздух и различил еле слышный микс из дурманящих восточных ароматов. Марсов незримо попытался схватить рукой этот чарующий флер, и чем больше он к нему прислушивался, тем больше расплывался в глупой улыбке. В прошлом году наркотик жасмина гремел во всех газетах, побывав во многих магических учебных заведениях и даже в самом Департаменте магии, а также на открытых и закрытых межгосударственных встречах, что его и прославило. Память услужливо подкинула Михаилу его первый и последний опыт употребления подобного вещества вместе со Стефаном. Наркотик поднимал настроение, расслаблял и погружал в легкое блаженство в малых дозах, что он делал в больших — лучше не знать. По слухам те, кто попал под его сильное воздействие, долгое время пребывали в своей стране грез, прежде чем маг-медики нашли подходящий антидот.

- Михаил, не пытайся понять, речь Наумчика не для простых смертных, - сказала Бригитта. - Ты не обиделся, зайка? - тут же обратилась она к Дроздову.

Слова Бригитты разом смели все сомнения, в трезвом рассудке она бы так точно не сказала. Михаил потряс головой, пытаясь отогнать дурман. Наум незаметно вложил в его руку круглую синюю пилюлю. Приняв ее, с глаз как будто спала пелена. Да, все вокруг было по-прежнему радостно и празднично, но уж слишком непринужденно и дружелюбно для гостиной Соляриса, которая порой представляла собой клубок пожиравших друг друга змей.

- У меня хорошо обострены чувства, могу поставить коллекционное издание лучших дипломатических встреч на то, что половина присутствующих так или иначе имела знакомство с этим наркотиком, даже они, - шепнул Наум Михаилу и лишь взглядом указал на Искрицких, а затем непринужденно ответил к Бригитте:

- Зайка не расстроен, мы тут обсуждаем...

- Вон те дивные вишневые коктейли, - продолжил Михаил и кивнул в дальний угол гостиной. - Сейчас принесем.

Затем схватив Дроздова под локоть, Марсов потащил его подальше от Искрицких. Мозг Михаила заработал лихорадочно, пальцы цепко держали единственного, кто мог сказать хоть что-то дельное в этой ситуации. Если Бернард и Бригитта не заметили жасмину, то что можно было говорить об остальных?

- Успокойся, Марсов, я же тебе не просто так это сказал. Никуда я не денусь.

- Что это такое? - почти по слогам спросил Михаил. - Это древние традиции Соляриса или какой-то местный идиот решил, что это очень весело?

Юноши прошли в столовую через коридор. На столиках стоял великолепный праздничный завтрак, но Марсову было не до этого. Студенты бойко звенели столовыми приборами и воодушевлено общались, но без наркотического помешательства.

- Проходите, пожалуйста, - раздался мужской голос с налетом угодливости. - Я всегда рад оказать содействие властям в таком страшном преступлении.

В помещении зашли пять служащих Департамента магии в сопровождении Фосса. Две женщины и три мужчины в характерной для ищеек форме в виде черных комбинезонов со множеством карманов. Они профессионально рассредоточились по столовой и начали свои манипуляции.

- Студенты Соляриса, - обратился Фосс к присутствующем в зале. - Уважаемые служащие Департамента магии проводят оперативно-розыскную деятельность. Остались только жилые этажи, надеюсь, вы с понимаем отнесетесь к столь важной миссии.

Свет в столовой на миг потух, вызвав удивленный вскрики, и в центре зала оказалась Миродея. Ее глаза гневно сверкали фиолетовым светом. Она была прекрасна в платье цвета морской волны до пола с длинными рукавами.

- Почему меня не поставили в известность, профессор Фосс? - спросила она.

- Миродея Лаврентьевна, вам не надо волноваться, все практически закончено, - ответил Гордей Робертович с похожей на оскал улыбкой.

- Я требую, чтобы ищейки немедленно покинули Солярис. Мы долго были гостеприимными и предоставили властям полную свободу действий, которой начали откровенно злоупотреблять. Дальнейшее расследование должно происходить в правовых рамках, о чем вы, профессор Фосс, несомненно были поставлены в известность, как и Департамент магии.

- Видите ли, Миродея Лаврентьевна, приказ повторно осмотреть Солярис поступил от самого Верховного мага. Я предположил, что официальный порядок в таком случае не к месту.

В столовую как будто из неоткуда ворвался сильный ветер, а стены, пол и потолок начали покрываться тонкой коркой льда. Многие из присутствующих, оценив обстановку, поспешили в сторону выхода.

- О, я думаю, отчасти ваше предположение верное, профессор Фосс. В самый раз для служащего Департамента магии, - ледяным тоном произнесла Миродея. - Может быть вы хотите сменить работу?

- Скоро все закончится, Миродея, - повторил Фосс.

Не сговаривавшись Наум и Михаил побежали в сторону гостиной. Дроздов на ходу почти читал лекцию о наркотических веществах, но Марсов уловил только самое важное. Источник жасмины находится в гостиной. Нет, это вовсе не безумная новогодняя традиция, а продуманная ловушка для Миродеи. Разумеется, все студенты не посходили с ума и не приняли один и тот же наркотик. Он распылен по всей гостиной. Какой скандал ожидает Солярис, если в студенческой гостиной найдут жасмину? А самое главное, какие будут последствия? Смена поощряющего наркотики ректора на саму невинность и справедливость, которая по душевной доброте помогла Департаменту? Ищейки тоже покинули столовую и направились в гостиную через коридор. Марсов воздал хвалу архитекторам Соляриса за то, что он был со множеством расширений и углублений. На пару минут ищейки в нем задержаться, а затем придут в комнату, которая погубит Миродею.

Окинув взглядом гостиную, Михаила охватила паника.

- Зачем ты мне изначально рассказал? - требовательно спросил он у Дроздова.

Он на мгновение растерялся.

- Ты можешь его уничтожить намного быстрее, чем я, - пробормотал он, и под напористым взглядом Михаила продолжил. - Сделай глубокий вздох и закрой глаза.

Марсов послушно проделал, что сказал ему Наум.

- А дальше? - спросил он.

Дроздов с тревогой посмотрел на Михаила.

- Ты же отличный маг-пространственник, - ответил Наум, как будто это все объясняло.

Михаил сделал глубокий вдох и выдох, полностью сосредоточившись на запахе жасмины и пространстве внутри гостиной.

- Что-то мешает, - сказал он.

- Ну конечно, ты же не думал, что не будет никаких охранных чар? Михаил, убери их, - почти молящим голосом сказал Наум.

Обострившему все чувства Марсову, приближающиеся шаги ищеек показались особенно громкими, он выпустил концентрацию своей магической силы через проводник - невидимая стена между ним и тем, что спрятано сломалась. Вместо темноты перед его закрытыми глазами предстала горящая белая свеча. Таких свеч в комнате было несколько, но открыв глаза, Михаил знал точное местоположение источника жасмины. Марсов взял свечу в руки: она была совершенно обычной, но Михаил почувствовал исходящий от нее дурман.

- Это она, - уверенно сказал Марсов.

Науму Дроздову понадобилось три секунды, чтобы полностью уничтожить свечу и избавиться от следов. После юноши плюхнулись в глубокие кресла на другом конце гостиной. Все случилось крайне вовремя: работники Департамента зашли в помещение и начали осматривать все, вплоть до игрушек на елках. Жасмина притупляла чувства удивления и страха, поэтому часть студента продолжали свой веселый новогодний гвалт, а те, кто не успел попасть под действие наркотика, настороженно наблюдали за ищейками.

Одна из служащих выхватила платья из рук Серафимы, заслужив оглушительный хохот девушки. Михаил с Наумом все-таки добрались до Искрицких с вишневыми коктейлями, и продолжили непринужденно с ними беседовать. В гостиную ворвалась Миродея Снежина, а за ней и Гордей Робертович Фосс. Их взгляды одновременно устремились на то место, где ранее находился источник жасмины, а затем друг на друга. В фиолетовых глазах Миродеи Марсов заметил облегчение и желание испепелить Фосса на месте, а в ярко-зеленых глазах мужчины отражались смятение, испуг и гнев. Миродея и Фосс так и замерли возле друг друга, пока один из служащих Департамента не отрапортовал, что в университете не нашли ничего подозрительного. Спохватившись, Фосс пошел провожать незваных гостей, а Миродея задумчиво подошла к месту, где ранее находилась свеча. Она окинула взглядом всех, находившихся в гостиной студентов, и остановилась на Михаиле. Марсов почувствовал внутри нечто вроде трепета, когда ее холодные глаза при виде него оживились и потеплели, словно сказав безмолвное «спасибо».

***

Михаил сразу же рассказал о случившемся Агате: разумеется, только про то, как Фосс собирался подставить Миродею, а не о предложении Силина. Сама Агата пространно заявила, что в это время делала кое-какие приготовления к балу, при этом на слове «бал» ее голос слегка дрогнул. После взбудораженного поведения Серафимы, Марсов уже не удивлялся чудачествам девчонок относительно предстоящего вечера. Багирова посетовала на то, что не присутствовала при «величайшем фиаско» Фосса, и друзья начали поочередно представлять, что с ним сделает Миродея по пути в Солнечногорск, где друзья провели весь день.

Городок превратился в настоящую зимнюю сказку. Снег, выделывающий немыслимые узоры, покрыл Солнечногорск пушистым и мягким одеялом. Каждый владелец магазина, кафе или любого другого заведения старался выделить свою вотчину на фоне всего остального. Новогодние деревья варьировались от ярко-зеленых до благородно голубых в зависимости от цвета хвои. Волшебные даже по меркам магов представления на улицах завораживали, а битком набитые магазины можно было простить за старательное новогоднее оформление.

Пока Агата рассматривала очередной товар в знаменитых магазинах, Марсов изучал сами помещения: обращал внимание на преломление света, интерьерные стили и праздничный декор. Агата могла бы долго бродить по магазинам, если бы Марсов не проявил железную силу воли и не втянул девушку в ближайшее кафе вместо «Лавки артефактов», куда она собиралась зайти. Агата и Михаил болтали и пили горячий шоколад до тех пор, пока Багирова не спохватилась о том, что ей нужно готовиться к балу, и друзья вернулись в замок.

Новый год в Солярисе праздновали с поистине королевским размахом. Бальный зал на первом этаже отвели под основное место торжества. Преподаватели проводили там по нескольку часов перед праздником, и споры о том, как должно проходить праздничное мероприятие доносились даже до студентов. Особенно заполнился всем случай, произошедший на Магии перевоплощения Валентина Контантиновича. Разъяренная, как фурия, Маргарита Ярославна, прервала занятие и практически силком выволокла мужа из аудитории. Студенты слышали только слишком громкие гневные обрывки и восклицательные риторические вопросы: «Как вы посмели ночью пробраться в Бальный зал с Левшиным? Кто из вас додумался сменить мою цветную воду из фонтанчиков на обычную? Ах, ты не знал, что это моя идея? Дорогой, это самое глупое оправдание!» После тирады жены Озеров вернулся на занятие с видом человека, пережившему схватку с тигром. Тогда то студенты и поняли, что все крайне серьезно.

Мероприятие начиналось в восемь часов вечера. Михаил надел свой лучший бежевый костюм, а Агата черное платье, состоящее из корсета и многослойной пышной юбки чуть ниже колена. Свои темно-каштановые волосы девушка убрала в низкую плетенную прическу и заколола бриллиантовым гребнем. Михаил и Агата решили пойти на бал вместе, как друзья, и похоже оба немного нервничали. Договорившись встретиться в восемь в женской гостиной, Марсов прождал Багирову почти до девяти. Его подбодрил тот факт, что многие молодые люди ждут свою пару. Но когда, словно чудесные нимфы, выбежали Алла Королькова и Дана Лисинская, Михаил подошел к комнате Агаты, и уже собирался постучать, как дверь распахнулась, и девушка предстала перед ним.

- Извини, долго возилась с прической и с магическими тенями, - сказала девушка, прикрыв глаза и продемонстрировав серебристые веки.

Открытое лицо Агаты сияло ровным внутренним светом. Девушка была красивой и знала это, а предвкушение бала искрилось в ее карих глазах теплотой и радостью. Михаил, решив, что может испортить этот момент словами, просто подал ей свою раскрытую ладонь.

***

Агата и Михаил зашли в Бальный зал в самом разгаре праздника. Сделав несколько шагов навстречу удивительной сказке, друзья чуть было не попали в свое первое приключение: в сантиметре от них почти пролетела танцующая пара. Михаил, пообещавший себе, быть хорошим кавалером для Агаты, отвел девушку к одному из свободных столиков, отодвинул ей стул, а затем сел сам.

Оказавшись в безопасности от ног, выполняющих различные па, можно было вдоволь посмотреть на сторонам. Помещение сочетало себе архитектурный простор вместе с созданным преподавателями красотой. Традиция устраивать бал на Новый год в Солярисе началась с правления Петра Первого, то есть с проникновением в Российскую империю европейских норм. В восемнадцатом веке в университете появился Бальный зал, который совершенствовали во все временные эпохи. Помещение было просторным, предназначенным для танцев, а потому пол был сделан из светло-голубого мрамора, который великолепно сочетался с темно-синим потолком, стилизованным под полное звезд небо. Освещение сверху падало на огромное танцевальное пространство, а затем становилось все тусклее и тусклее и совсем гасло по мере приближения к местам для отдыха, к которым относились столики и стоящие еще дальше диваны и кресла. На каждом столике стояла изысканная маленькая лампа, изливавшая точно такой же звездный свет.

Тема новогоднего бала звучала как ни странно «Сон в летнюю ночь». Цветы рассыпанные по всему залу создавали атмосферу восхитительного сада, придавали уют, несмотря на светскость мероприятия. Расположенные по периметру величественные колоны обвивали плетистые розы, на стенах размешались изысканные композиции из сакуры, гиацинтов, пионов, орхидей, лилий, магнолий и других живых цветов. На каждом столике в хрустальных вазах стояла своя красота. У Михаила и Агаты она была представлена роскошными белыми каллами. Над танцующими парами парили нежные лепестки от всевозможных цветов, кружась, они медленно падали вниз, запутывались в сложных прическах дам и воротничках кавалеров, составляли на полу живописный ковер. Помещение благоухало цветочными ароматами так, чтобы это было приятно для каждого находившегося внутри волшебника. Организовавшие вечер Миродея, Аурелия и Маргарита Ярославна действительно продумали все. Для танцующих как раз кстати были разбросанные по всему залу фонтанчики с водой, еле окрашенной в различные цвета: видимо Маргарита Ярославна отстояла свою задумку.

В противоположной стороне от входа в зал на возвышении играли и пели музыканты. Михаил не мог не отметить их высококлассное мастерство. Это была одна из самых популярных российских магических групп, репертуар которой состоял из проникновенных лирических песен. Помимо своей музыки они исполняли каверы на любимые песни из разных жанров, среди которых была и энергичная танцевальная музыка, во время которой Михаил и Агата как раз зашли в зал и удачно избежали столкновения с одной из пар.

Также на бал пригласили знаменитый оркестр. Его разместили над площадкой музыкальной группы. Он как будто бы парил в звездном небе. Оркестр играл классическую бальную музыку, под которую в основном танцевали вальс, но были также были пары, остававшиеся на танцплощадке, когда звучала музыка для полонеза, польки, мазурки или кадрили. Любители современных парных танцев, таких как сальса, танго, бачата также не были обделены вниманием. Оркестр и музыкальная группа невероятно гармонично взаимодействовали друг с другом в создании звукового сопровождения для главного бала в году, и, несмотря на на столь бурное музыкальное разнообразие, все было очень искусно и мелодично.

Михаил с Агатой пока не горели желанием присоединиться к танцующим: они делились впечатлением об увиденном и наблюдали за знакомыми. Время от времени к Багировой подходили юноши и приглашали на танец, девушка вежливо отказывала. Марсов невольно ощущал на себе свирепые взгляды несостоявшихся кавалеров Агаты.

- Ты уверена, что не хочешь потанцевать? - спросил Михаил.

Агата удивленно подняла брови.

- Марсов, я же всегда уверена, ты не забыл?

- Я серьезно, Агата. Вечер потрясающий, ты выглядишь бесподобно.

- Ты тоже, - вставила Багирова.

- Но я все-таки мужчина.

- А я женщина, которая знает, чего она хочет.

- И чего ты же ты хочешь?

- Хочу, чтобы первый танец принадлежал моему лучшему другу, но дай сначала вволю насладиться видом наших однокурсников и преподавателей. Великие маги, Силин и Королькова даже не двигаются, стоят в центре, сплелись, как пара змей.

Друзья расхохотались и принялись за возникшее на их столике мохито. Еще один подарок от Миродеи. На столах появлялось то, что сознательно или подсознательно желали присутствующие.

Сама Миродея, одетая в пышное, касающееся пола платье красного цвета танцевала со всеми преподавателями, кроме Фосса. Когда Михаил засмотрелся на нее, она как раз приняла приглашение любимца студенток Платона Левшина. Пожалуй, визуально он больше всех подходил ей в пару. Высокий и статный, одетый в невероятно стильный фиолетовый костюм, он уверено вел в танце Миродею.

- Вот это да! - воскликнул Михаил. - Посмотри, что вытворяют Румянцев и Косинская.

- Румянцев меня не так удивляет, как Неонила Агеевна.

Пышнотелая Неонила Агеевна была одета в нежное персиковое платье, ее седые волосы с отливом серебра были собраны в высокую прическу. Любим Изяславович выглядел, как английский денди, одетый в черный фрак и цилиндр, он вел себя безукоризненно со своей дамой. Пара вызвала всеобщее восхищение, станцевав настоящее страстное танго.

- А они хорошо смотрятся вместе, - заметил Михаил. - Оба одинокие.

- Разве ты не заметил тенденцию, что преподаватели в университетах, как и учителя в школах чаще всего одиноки?

- Ммм... Не задумывался. А что ты тогда скажешь об Озеровых?

- Исключение, - отмахнулась Агата. - Нет, правда, профессиональная сфера переносится на остальные, в том числе семейную, и они начинают учить всех подряд.

- Да уж, не каждый потерпит рядом с собой такого человека, который всегда знает, как лучше, - произнес Михаил, едва сдерживая смех.

- Марсов!

Тем временем Маргарита Озерова была нарасхват у всего педагогического состава. Миродею все же пригласить по несколько раз осмеливался не каждый. Исходя из того, что всего пару лет назад, Маргарита Ярославна была в статусе ученицы, она принимала приглашения от студентов, но после пары танцев, непременно возвращалась к сидевшему за столиком супругу — Валентину Константиновичу. Озеров, в облике которого проскальзывала умелая женская рука, несколько стесненно себя чувствовал в темно-зеленом мужском смокинге и жилете вместо свободных и мягких свитеров: он то и дело поправлял бабочку и теребил запонки.

Аурелия почти также, как и Маргарита Ярославна перетанцевала со всем мужским преподавательским составом и с некоторыми студентами, но что самое удивительное она сама без всякого стеснения находила себе кавалеров и приглашала на танец. Увидев, что Михаил наблюдает за Аурелией, Багирова многозначительно посмотрела на него.

- Чего? - не выдержал Михаил.

- Поражена, что она до сих пор тебя не пригласила, - пояснила Агата. - Удивите меня, Михаил, - произнесла Багирова низким с придыханием голосом на манер Аурелии.

Марсов почувствовал, что краснеет.

- Смотри, она пытается вытащить из-за стола Лунина, - перевел тему Михаил в безопасное русло.

Христофор Глебович одиноко сидел с краю преподавательского стола, погрузившись в явно не радужные думы. Он бросил все силы на снятие проклятье с Аси, но ничего не приносило улучшений. Михаил видел, как Лунин силился понять что же от него хочет Аурелия, затем отрицательно покачал головой, но женщина, как будто не увидев этот жест, взяла его за руку и непринужденно потянула за собой. Мужчина сдался. Играла кадриль, и они присоединились к танцующим парам. Разлетающееся от лифа мятное платье Аурелии превосходно сочеталось с голубыми волосами, которые забавно прыгали вместе с хозяйкой, а цветочный венок норовил свалиться с головы, но видимо удерживался магией. Христофор Лунин, выглядевший для студентов крайне непривычно в светло-сером костюме вместо белого халата, понемногу оттаял и заулыбался.

- Не пойму я ее, - произнесла Агата. - То ли она подошла Лунину из альтруистических побуждений, чтобы его развлечь, то ли из эгоистичных, чтобы показать, что с ней засмеется самый одинокий и грустный мужчина.

- Разве это так важно, если человеку хоть на каплю да полегчало? - задал риторический вопрос Михаил.

Лев Перов, одетый в коричневый костюм, который уместнее смотрелся бы на официальных мероприятиях, рассказывал всем желающим об архитектуре Бального зала и водил их по всему помещению, как экскурсовод. Когда одни слушатели от него отделывались, он находил других. Если на вечере была бы номинация «Самый упертый король бала», Лев Янович несомненно бы победил.

Гордей Фосс и Эльвира Хамитова сидели за преподавательским столом и о чем-то переговаривались с серьезными лицами. Казалось, им до лампочки, что все вокруг веселятся и встречают Новый год. Оба практически не изменили себе в одежде: Гордей Робертович оставил черные жилетку и брюки и сменил только рубашку на более нарядную — лимонную, а Эльвира Ильдаровна была в одном из своих многочисленных боевых костюмов, готовая к чему угодно. Розовые глаза бдительно перебирали каждого человека и предметы в зале.

- Она обратила на нас внимание, - прошептала Агата.

- Еще бы, мы фактически делаем то же самое, чем занимается она, - откликнулся Михаил.

Его серо-голубые глаза на краткое время встретились с розовыми, пару секунд продолжалась невидимая для остальных борьба, закончившаяся выходом из игры Михаила.

- Интересно, о чем они так мило воркуют? - спросила Багирова. - О том, как снова подставить Миродею?

- Или о том, что Снежина сделает с Фоссом?

- Превратит в паука?

- Хм... Скорее в крысу.

Агата прыснула, и друзья расхохотались. Продолжая улыбаться Михаил встал перед девушкой и произнес.

- Не откажите мне в удовольствии потанцевать с вами.

Едва заметная перемена произошла в Агате. Она наклонила голову в знак согласия.

- Хорошо, - сказала девушка, последовав вслед за Михаилом бальному этикету 19 века.

Марсов проводил Агату к избранному месту в зале, где их окружали другие пары, но было достаточно свободно. Михаил слегка поклонился, Агата сделала реверанс. Оркестр классическую композицию. Марсов положил левую руку на талию своей спутницы, а правой аккуратно взял взял ее ладонь в свою. Багирова тут же расположила другую руку на плече Михаила. Молодые люди медленно на условном маленьком квадрате, вспоминая шаги и вслушиваясь в музыку, начали танцевать вальс. Мелодия окунала в себя с головой, затрагивала самые тонкие струны души. Быстрая и ритмичная, но вместе с тем завораживающая и чарующая, она раскрывалась, как хорошее вино, с каждый звуком. Михаил и Агата закружились стремительнее, охватывая все больше и больше пространства. Девушку охватил едва заметный трепет: как и Михаил, она была первый раз на таком шикарном бале и это был ее первый танец. Марсов, боявшийся не соответствовать Агате и тем самым все испортить, с облечением выдохнул и получал удовольствие от танца и музыки. Когда композиция закончилась, Агата и Михаил обнялись, а когда заиграла более медленная мелодия, они продолжили танцевать. Только теперь обе руки Марсова держали Багирову за талию, а ладони девушки лежали на его плечах.

- Где ты этому научился? - спросила Агата, переведя дух.

- Мама, - коротко ответил Михаил. - А ты?

- С педагогами. Вначале совсем не давалось.

- Брось, ты слишком самокритичная.

- Нет, правда, отдавила им все ноги.

- Зато все твои воздыхатели смотрят на меня, как на врага номер один.

- По статистике некоторая часть из них отдает предпочтение тебе. Аккуратнее, Марсов, на дворе 21 век.

Молодые люди продолжали танцевать, переговариваться и подшучивать друг над другом. Роман Силин проводил вечер с Аллой Корольковой, и, пожалуй, в реалиях Соляриса это была самая популярная пара — в объективе фотографа так уж точно. Аллочка облачилась в переливающиеся блестками платье бронзового цвета. Спереди подол открывал стройные ножки, а сзади почти касался пола. Завершала образ высокая и пышная прическа с диадемой. Темно-синий костюм Романа настолько идеально подходил к его фигуре, что в дамской комнате искушенные модой девушки гадали, кто из именитых модельеров работал на Силина.

Герман Кабушев пришел на бал вместе с Даной Лисинской. Имея статус лучшего друга Романа Силина, он не мог позволить себе выглядеть небрежно. На нем был серый костюм известного бренда и, казалось, что сама Дана, одетая в лиловое, напоминавшее свадебное платье, была для него красивым приложением, как дорогие часы. Такое же впечатление производили Никита Сизов и Андрей Стеблин, пришедшие на бал вместе с эффектными девушками со второго курса.

Серафима Князева позвала на бал Наума Дроздова. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке: то ли из-за оранжевого костюма, то ли из-за слишком большой разницы в росте в пользу спутницы. Серафима выбрала удачное платье под свои огненные волосы: оно было телесного цвета, расписанное серебряным рисунком. Надо отдать должное, что Наум преодолел несвойственную для него стеснительность и был отличным кавалером для Серафимы. Как Михаил и Агата, они все время что-то обсуждали, но иногда с таким жаром, как будто от этого зависела судьба по меньшей мере всего магического мира, скорее всего темы их разговоров охватывали и ее в том числе. Вместе пришли, разумеется, Бернард и Бригитта Искрицкие, практически все время просидевшие за столом. Бернард был белом, несвойственном его характеру, костюме, а Бригитта в закрытом черном кружевном платье.

Михаил сидел за своим столиком, смаковал вино и смотрел по сторонам. Агата дала себе волю и пошла танцевать с понравившимся ей третьекурсником, чему Марсов, безусловно, был рад. Тимофей Дивов, пришедший на бал в модном бирюзовом костюме со спутницей, в итоге забыл про свою даму. Он присоединялся то к одной, то к другой компании и бестолково бегал по залу. Вот Дивов подошел к невероятно красивой девушке в золотом платье с ниспадающими ниже пояса золотистыми локонами. Через пару минут он разочаровано отошел от стола. Сам не зная почему, Марсов почувствовал огромное облегчение. Михаил подумал, что девушка пришла на бал недавно, иначе он бы ее заметил раньше. Из мыслей молодого человека вывел слегка низковатый, приятный женский голос:

- Михаил, будете моим партнером?

Глава 9. Стефан

Аурелия без тени смущения ждала ответа, пока Марсов чуть не поперхнулся вином. Агата предупреждала о таком варианте развития события, но когда он наступил, Михаил растерялся. Увидев его смущение, женщина рассмеялась. Ее беззаботный смех напомнил Марсову переливы колокольчиков. Аурелия сильно отличалась от других лиц женского пола в Солярисе. Для Михаила она была значимым преподавателем и непостижимой девушкой. Иногда эти два понятия вступали в противоречие, а порой, когда она, как ребенок, восхищалась его мастерством на занятиях, все становилось настолько просто и легко, что все остальное не имело значения. Михаил думал, что если он согласится, для Аурелии это ровным счетом не будет ничего значить, а вот что будет испытывать он совершенно неясно. Но смотря в ее зеленые глаза, он разрешил себе утонуть в них. Аурелия сама повела Михаила в самую середину зала, и положила руки ему на плечи. Марсов, спохватившись, обнял ее за талию.

Аурелия и Михаил начали покачиваться то в одну, то в другую сторону в такт музыки. Несмотря на однообразные шаги, каждое движение оставляло свой уникальный привкус. Вот ладони женщины легонько сжали плечи Михаила, отчего у юноши перехватило дыхание. Марсов чувствовал сквозь пальцы скольжение о талию шелковистой ткани мятного платья, флер свежих, как горный воздух, ароматов, окутывавших партнершу. Голубые волосы рассыпались по плечам, спине и падали вперед на грудь. Аурелия обворожительно улыбалась, а Марсов в открытую ей восхищался, уже не думав о том, какое впечатление они производят. С каждой секундой она все больше расслаблялась в руках Михаила, а Марсов, наоборот, очнувшись от первоначального шока, собрался и начал вести в танце.

Аурелия походила на дикую кошку, давшую себя приручить, что на самом деле было лишь иллюзией, но Михаил не хотел слышать никак философских размышлений, кроме тех, что мгновение с этой богиней принадлежит ему. На поверхности сознания Марсова, как среди тихой реки, внезапно всплыла фраза «сarpe diem», означавшая «лови момент». Аурелия и Михаил сближались с каждым звуком, почти на клеточном уровне прочувствовав музыку. Эта женщина пьянила гораздо больше, чем самое крепкое вино. Оба партнера сцепили в замок руки вокруг друг друга: Марсов вокруг талии, а Аурелия у основания шеи. Ее прохладные кожа воспламеняла внутри юноши что-то невыносимо жгучее, как будто внутри у Михаила находился источник возгорания, поджечь который могла только она.

- Михаил, - прошептала Аурелия. - Поднимите голову наверх.

Над парой сияла полная луна. Взгляд Михаила потерялся в усеянном звездами небе. Разноцветные лепестки, кружившись, оседали на танцующих и на застланный ими пол.

- Восхитительно, - ответил юноша.

- А для чего еще нужна магия? - сказала Аурелия, и не дав Михаилу ответить продолжила. - Вы очень способный. Один из лучших магов, которых я видела. Чуткий и понимающий волшебство.

Марсов внутренне возликовал от ее слов. Аурелия практически обняла его в танце, а Михаил притянул к себе ее.

- Вы великолепно учите, - ответил Михаил.

Они поочередно отвечали на ухо друг другу, отчего Марсов впадал то в жар, то в холод, но самым удивительным для него было отсутствие смущения и неизвестно откуда появившаяся уверенность.

- В свое время один величайший из магов заметил мой талант в Пространственной магии. Вы такой же, как я, Михаил.

- Профессор, - произнес Михаил, не зная что еще сказать, но незаметно вдыхая свежий, как океанический воздух, аромат ее голубых волос.

Оба звонко рассмеялись от комичности и серьезности сложившейся ситуации.

- Я хочу стать вашим наставником Михаил, если вы не против, - сказала женщина и отстранилась, чтобы взглянуть ему в глаза.

- Я согласен и благодарен за предложение, - ответил Михаил.

- Тогда продолжим танец, - обрадованным голосом сказала Аурелия и вновь приникла к Михаилу.

Просто преподаватель и студент. Раскрепощенная женщина, похожая на ребенка, и флегматичный, но чуткий мужчина. Люди, которые были не то что на гребне одной волны, а скорее совпадали друг с другом, как извлекаемые друг за другом из флейты ноты.

Все важные моменты в жизни проходят, но живут в нашей памяти вечно. Первой ушла Аурелия, оставив Масова в состоянии близком после принятия жасмины. Он не замечал перешептывавшихся студентов за спиной. Михаил бродил по залу, наслаждался цветочной сказкой, старался как можно четче впитать этот вечер себе под кожу.

Агата принимала одно приглашение за другим и во всю наслаждалась мужским вниманием. Роман Силин вместе со своими приятелями — Никитой Сизовым, Андреем Стеблевым, Германом Кабушевым и Тимофеем Дивовым переключились на спиртное, пока их дамы развлекались с другими кавалерами. Михаил, краем глаза заметив ненавистную компанию, порадовался, что парням явно не до него — им бы теперь дойти, не сильно качаясь до собственных спален.

Аурелия мило ворковала за преподавательским столом со всеми до кого могла дотянуться. Миродея встала и, улыбнувшись, провозгласила:

- Внимание, всем шампанского, Новый год через 5 минут.

Перед каждый студентом в воздухе завис бокал. Агата и Михаил, встретившись взглядами, одновременно пошли друг к другу навстречу.

- Ваш танец с Аурелией это... - начала она.

- Слишком?

- Нет. То есть да. Для преподавателя и студента это перебор.

- Агата, мы оба взрослые люди, - сказал Михаил, получив в ответ хмыканье Багировой.

- Насчет нее я не уверена.

- Она предложила мне дополнительные занятия по Пространственной магии, и я согласился. А теперь, будь добра, хватит клеймить преподавателя, который ко мне лучше всех относится, - выпалил Марсов, и, словно собираясь что-то еще сказать, возмущенно открыл и закрыл рот.

Лицо Агаты смягчилось.

- Великие маги, меньше минуты до Нового года, - произнесла она.

Оркестр играл легкую новогоднюю музыку

- Все будет хорошо, Агата, - попытался успокоить девушку Михаил.

- Естественно, я за этим непосредственно прослежу.

Друзья рассмеялись.

- С Новым годом, студенты и коллеги! - с выражением сказала Миродея. - Благополучия и процветания нашему общему дому — Солярису!

- С Новым годом, - живо подхватил стройный гул голосов.

Михаил с Агатой соприкоснулись бокалами и выпили шампанского, которое сразу же пополнилось снова. По традиции преподаватели и студенты ходили по залу и поздравляли с Новым годом всех подряд. Над замком начался салют, и многие выбегали на улицу в вечерних нарядах и кричали «ура», забыв про согревающие чары. Во всеобщей праздничной суматохе Михаил потерял Агату, зато его самого нашла одна девушка.

- С Новым годом, Марсов, - делая паузы после каждого слова произнесла подошедшая Дана Лисинская. - Мы с ребятами бросали жребий, кто поздравит такого придурка, как ты.

- Не повезло тебе, - с деланный сочувствием сказал Михаил. - Но раз уж такая важная миссия досталась тебе, то ты заслужила бонус.

- От тебя? - презрительно поинтересовалась она.

- Да хоть от самого космоса, Дана. Научись сперва думать своей головой, а не подражать кому бы то ни было. Считай это пожеланием на Новый год.

- Да пошел ты. Роман просил передать, что долго ждать не будет, - почти выплюнула из себя девушка.

- Она резко развернулась, хлестнув Михаила своими красными волосами, и ушла прочь.

Михаил рубанул рукой воздух. В его личное начало Нового года обязательно надо было влезть Роману Силину. Марсову пришлось подчиниться движущейся толпе и продолжить поздравлять тех, кто встречался по пути. Подпорченное настроение выравнивалось, но мысли возвращались к возможному поединку с Романом Силиным. Михаил вышел из толпы и подошел к фонтанчику с цветной водой. Он напился, намочил ладони и приложил одну из них ко лбу, а затем сделал шаг назад и тут же услышал болезненное ойканье. Михаил врезался во что-то маленькое и мягкое и наступил этому чему-то, а точнее кому-то на ногу. Марсов почувствовал тонкий аромат духов из розы в сочетании с лотосом и лавандой.

- Извините, с вами все в порядке? - спросил он, повернувшись к пострадавшей стороне.

- Все хорошо, - ответила голубоглазая блондинка, в которой Михаил узнал таинственную незнакомку, сидевшую одну за столиком. Это была Софья.

Вместо джинс, водолазки и балеток на ней было золотистое платье по фигуре и босоножки, которые делали ее ножку еще более маленькой. Пальцы одной из стоп слегка покраснели. Отливающие золотом светлые волосы, окружали девушку, словно облако.

- Софья! - только и мог воскликнуть Марсов. - Прости, пожалуйста, я тебя не заметил, - продолжил Михаил и собираясь, что-то еще добавить, замолчал, почувствовав, что сказал что-то не то.

Голубые глаза девушки заморгали, сдерживая слезы.

- Пропусти, пожалуйста, - сказала девушка и, обогнув Марсова, подошла к фонтанчику.

Софья опустила под струю воды руки, а затем приложила одну из них ко лбу, практически также, как это ранее сделал Михаил.

- Болит нога? Мне позвать Христофора Глебовича? - спросил Михаил.

- Не стоит, - ответила она уже ровным тоном.

Софья продолжала манипуляции с водой, пока Марсов переминался с ноги на ногу. Он сделал несколько шагов, отдалявших его от девушки, а затем произнес:

- С Новым годом, Софья.

Вода замолкла.

- С Новым счастьем, Михаил.

***

Святая пора новогодние каникулы после первой сессии. Домашние тебя ждут, как героя, в случае Михаила уместно добавить «почти все». Комната практически дожидалась юношу, наведенный в ней лоск однозначно указывал на Изабеллу Марсову. Приехав домой первого января и поднявшись в свою обитель, Михаил понял, как он по-настоящему скучал по дому и, конечно же, по семье, особенно по маме. Оказавшись в ее объятиях, он почувствовал, как с него спадают десяток разных масок, которые он исправно носил в Солярисе. Дома Михаил понял, что его жизнь разделилась на до и после университетской. Изабелла старалась сделать пребывание сына дома максимально комфортным и радостным. Поняв, что находится в безопасной среде, организм Михаила позволил своему хозяину всячески расслабляться. До Рождества Марсов спал целыми днями, пытавшись нивелировать, образовавшиеся под глазами круги. Сам праздник прошел в тихой семейной обстановке, в гости пришли только мать Изабеллы и отец Александра, жившие по одиночке. Однако, Михаилу все равно немного удивительным было то, что эти двое не затеяли очередной спор и что праздник прошел по-семейному благополучно.

С отцом у Марсова были подчеркнуто-вежливые отношения, что устраивало обоих. После Рождества на каникулы приезжал лучший друг и двоюродный брат Михаила Стефан Огнев, задержавшийся на арктической экспедиции. Михаил в приподнятом настроении предвкушал с ним встречу. С Агатой Марсов практически каждый день беседовал с помощью магии. Огневы, как и Марсовы, жили в Краснодаре, что для магов означало практически соседство. Теневое измерение создавало своеобразный магнит притяжения всех волшебников, который существовал практически в каждом крупном российском городе. Также в городе были магические общины, как, например, улица Лунная, где жили Марсовы.Михаил вышел из дома и пошел по улице, где располагались коттеджи других семей. Он проходил мимо магазинов, в которых были представлены товары для комфортного проживания, но всевозможные развлечения, услуги и бурная социальная жизнь были в Центре — именно так волшебники называли главное теневое измерение в городе. За первое полугодие Михаил первым освоил навык безопасной телепортации на занятиях Аурелии, но, поддавшись ностальгии, решил прогуляться до портала - высокого раскидистым дерева с золотой листвой. Михаил положил один лист на ладонь, подул на него, и, пока тот кружился в воздухе, громко и отчетливо подумал: «Центр. Краснодар». Тут же же лист превратился в золотистый вихрь, который закружился вокруг Марсова. Он укрыл Михаила с головы до ног и исчез вместе с ним.

Марсов оказался на просторной площади, покрытой синей брусчаткой. Рядом с ним появлялись и исчезали другие маги. Со всех сторон кипела бешеная жизнь самого огромного магического кластера в городе. Сколько раз Марсов ходил сюда один или в компании родителей? Не сосчитать! Молодой человек приподнял руку параллельно груди, так чтобы открылось запястье, и бросил взгляд на часы — 15:10. «Где же Стефан?» Не сказать, что Огнев отличался пунктуальностью, поэтому сам Михаил пришел позже на 10 минут.

Вдруг что-то тяжелое навалилось Марсову на спину, обхватило торс и прокричало на ухо:

- Марс!

- Стеф, а ты потяжелел, - сказал Михаил срывающимся голосом.

Молодые люди свалились с ног в одну кучу, из которой торчали их руки и ноги. Не успел Марсов опомнится, как его рывком подняли над землей и крепко обняли.

- Марс, а ты по-прежнему такой же неженка.

- Японские маги, Стеф, дай хоть посмотреть на тебя.

Стефан опустил Михаила на землю. Двоюродный брат Марсова походил на здорового молодца из русских сказок. Могучая грудь, широкие плечи, сильные мозолистые руки, густые рыжие волосы и щетина, завершающая брутальный образ. Огнев был ненамного выше Марсова, однако за счет своей внешности, годился ему в старшие братья, а не в ровесники.

- Насмотрелся, братик? - насмешливо спросил Стефан.

- В своем Полярном ты загорел еще больше! - воскликнул Михаил.

- А ты возле моря умудрился остаться белым ангелом, но, надеюсь, не невинным? - понизив голос, спросил он.

- Ты дубина, но как же я скучал по всему этому, - сказал Михаил и развел руки в стороны.

Светло-голубые глаза Стефана заискрились.

- Тогда вперед по нашим любимым местам.

Михаил и Стефан нырнули во всеобщий поток магов и растворились в нем. Дружба Марсова и Огнева началась с пеленок в буквальном смысле этого слова. Изабелла и Ингрид проводили дни напролет вместе, пока их мужья были практически единственными добытчиками в семье. До рождения мальчиков Изабелла занималась своим магазином, а Ингрид путешествовала по миру и занималась фотографией в свое удовольствие. Сестры забеременели в один год, и их отношения из просто хороших родственных стали поистине теплыми и сестринскими. Поэтому ранние воспоминания мальчиков тесно связаны друг с другом.

Стефана и Михаила отправили в одну магическую школу. В их паре сорвиголовой что дома, что в школе был Огнев, да и доставалось в основном ему. Даже в трудном подростковом возрасте Михаил умудрялся очаровывать взрослых, сам не зная чем. Что-то было в этом не расстававшимся с флейтой мальчиком с потрясающий музыкальным слухом и увлеченному легендами о благородных рыцарях. Однако, когда дело касалось жизненно важных для Марсова интересов, он не был таким уж послушным душкой. Один раз при походе в планетарий Михаил уговорил Стефана провести в нем всю ночь, предварительно скрывшись от наметанного взора учителей. Огнев все это время проспал, а Марсов заворожено изучал небесную сферу со звездами, планетами, спутниками, солнечными и лунными затмениями, кометами и метеорами. Пожалуй, это был единственный серьезный раз, когда Изабелла устроила сыну капитальную выволочку дома.

Стефан с увлечением рассказывал о ПУМе, так сокращено называли Полярный магический университет. Его строительство совпало с официальным привлечением магов к исследованию северных территорий, а также Арктики и Антарктиды, полных нераскрытых тайн и загадок. Михаил никогда не видел Стефана таким заинтересованным, и, кажется, в отношении Огнева и правда произошло чудо: он полюбил учебу, представлял себя первооткрывателем. ПУМ с первого курса отправлял студентов в экспедиции, и, вернувшись со своей первой месячной вылазки в Арктику, Стефан был в восторге. Дрейфующие станции, редкая флора и фауна, богатые ресурсы, полярные ночи, айсберги и арктические льды. Огнев сокрушался разве что насчет девушек, которых было катастрофически мало, и шутил, что случайно принял постриг в монахи.

В свою очередь Марсов рассказывал о Солярисе так, как оно есть, ну почти. Михаил умолчал об их с Агатой расследовании и старался не поднимать тему проклятия Аси Золотовой, но Огнев не был бы собой, если бы не высказал свое мнение.

- Марс, слишком все двинутые на элитарности в этом твоем Солярисе. Девчонка в коме, а происходит какая-то дележка власти. Ты переходи к нам в ПУМ, поручусь за тебя перед ректором, все устроим.

- Стеф, благодарю, но нет, - ответил Михаил и подлил себе в кружку земляничного чая.

Юноши сидели в излюбленном кафе, давно привлекшего их разнообразным меню при полном несовпадении вкусов друзей. Огнев отрезал ножом крупный кусок от бифштекса средней прожарки, и покачал головой, пока Марсов откусил кусочек от шоколадного круассана.

- Почему? Я за тебя беспокоюсь, дубина.

- Это не стоит твоего волнения, ничего пока неизвестно.

- Ну да, кроме того, что какой-то психопат напал на девушку.

- Я не бегаю от проблем, Стеф.

- Да? А когда мы учились в школе, ты их всегда каким-то образом избегал.

Михаил неопределенно пожал плечами. Огнев уже поднес вилку по рту, но тут же с видом ошарашенного человека, с громким звоном бросил ее на тарелку.

- Нет, не может быть, Марсов! Ты опередил меня? За пару месяцев нашел себе девчонку?

- Да нет же, Стеф! - воскликнул Михаил. - И в мыслях не было посягать на твой статус первого красавца и раздолбая.

Огнев со свистом выдохнул то ли с облегчением, то ли с сожалением.

- Совсем меня не в ту степь занесло. Просто ты немного другой, Марс.

- Другой?

- Трудно объяснить, но я то тебя как облупленного знаю. И ты уже знаешь, с девчонками надо осторожнее. Не хочу, чтобы какая-то... - под красноречивым взглядом Михаилом юноша пропустил одно слово. - Вновь разбила тебе сердце.

***

Суровый мужской отдых продолжился в бане. После того, как Марсова со всех сторон огрел оживленный магией березовый веник, Михаил словно заново родился, а Стефан был просто на седьмом небе от счастья. Изнеможенные, с глупыми улыбками на лицах, в паре метров от банного рая, юноши столкнулись с Багировой.

- Агата!? - воскликнул Марсов.

- Михаил, - кивнула девушка другу ни сколько не удивившись. - А ты получается Стефан?

- Великие маги, - прошептал Огнев. - Марс, зачем надо было умалчивать о такой красавице?

- Ты не говорил про меня?

Оба с недоумением уставились на Михаила. Поняв, что деваться некуда Марсов решил начать знакомство с формальной процедуры.

- Агата, это Стефан — мой друг, знакомы с пеленок, учились в одной магической школе, а сейчас он студент ПУМа, - сказал Михаил. - Стефан, это Агата — мой друг, мы познакомились в Солярисе.

- Значит я друг и она друг? - спросил Огнев, а затем сокрушительно покачал головой.

«Вот именно поэтому я не хотел тебе говорить», - подумал про себя Михаил, ответив вызывающим взглядом на немое «все с тобой понятно» Стефана. Огнев же быстро сориентировавшись, подхватил пальчики Агаты и легонько прикоснулся к тыльной стороне ее ладони.

- Очень приятно! Ты очень красивая! - искренне произнес он.

К удивлению Михаила Багирова слегка зарделась, а ведь наверняка слышала и более умелые комплименты.

- Агата, что ты здесь делаешь? - спросил Марсов.

- Гуляю, Марс - сказала Агата, ехидно выделив последнее слово и одновременно дав понять, что лучше не пытаться выведывать что-то еще.

- Ты московская? В таком случае ты просто должна увидеть лучший ресторан в нашем Центре.

- «Оазис»? Мне его показывал Михаил, изумительное место.

- Вот как, - озадаченно произнес Стефан и тут же вновь встрепенулся. - А как ты относишься к клубам? Готов поспорить на свою бороду, что в этих делах Марс неважный экскурсовод.

- О, да. Как насчет какого-нибудь клуба около портала в Московский Центр? Хотелось бы быстро добраться домой после, вы же меня понимайте, - сказала Агата и невинно улыбнулась.

- «Лисья нора», подойдет?

- Вполне. Идем?

- Да-да, пошлите, - нетерпеливо сказал Стефан, завороженно смотря на Агату.

Темноволосая и кареглазая девушка уверенно взяла двух юношей под руки — одного крупного, рыжеволосого и другого тонкокостного, светловолосого. Все трое зашагали вперед, но в головах у каждого были совершенно разные цели этой совместной прогулки.

Стефан украдкой разглядывал Агату, хотя то, что для Огнева было достаточно — для других означало бы явный перекос, однако Багирова не обращала внимание на повышенные интерес к своей персоне. Михаил тоже смотрел на Агату, но в его взгляде читалось море вопросов, и его Багирова тоже игнорировала. Заметив, как девушка увидела кого-то в толпе и напряглась, Марсов перевел свой фокус на окружавших их людей. Так много народу, не смотря на поздний вечер, так много мелькавших одежд, вывесок, слонявшихся подростков.

- Ты посмотри на них, - сказала Стефан, ни к кому определенно не обращаясь. - Ходят группками, откуда-то берут алкоголь, стреляют сигареты и таращатся на витрины с зельями, потому что умишка использовать по настоящему крутую магию пока маловато.

- А ты разве не был таким? - отреагировала Агата.

- Да у нас с Марсом были реально классные приключения! Он по виду тихоня, но если ему чего-то надо, то упертый, как баран.

- Я уже это поняла.

- Да что ты? Он раскованнее стал?

- Гхм, - закашлялся Михаил. - Я здесь вообще-то.

- Однажды, когда Марс выбирал флейту, он замучил продавца до смерти, - продолжил Стефан.

- Охотно верю. И что случилось? - подхватила Агата.

- Стеф, не преувеличивай, у того продавца была аллергия, а флейта, которую я хотел увидеть, располагалась в другой галактике, очень пыльной галактике.

- Бедняга весь побагровел и не мог вздохнуть, его увезли маг-медики на скорой, - продолжил Огнев, не обратив внимание на слова Михаила.

- Интересно, - пробормотала Агата.

- Не то слово! А уж потом я сам полез на верхние полки за этой флейтой. К тому же на ней стояло заклятие против воров...

- Стеф, ты так говоришь, как будто я капризная барышня, а ты добрый молодец, добывавший черевички, - сказала Михаил.

- Марс, не порть историю, - отмахнулся Стефан. - Оно, конечно же, сработало, я о заклятии этом. На меня набросились черные птицы с железными клювами и когтями.

- Обычные вороны, - вставил Михаил.

- Ускоряемся, - выпалила Агата. - Быстро.

Девушка практически потащила на себе двух юношей. Михаил, ожидавший нечто подобное, сориентировался и подхватил темп подруги, а Огнев замолчал. Троица нырнула в сторону жилых улиц, и начала передвигаться вдоль многоквартирных домов. Багирова остановилась возле одного, выглянула из-за угла и замерла. Михаил повторил действия подруги и увидел высокого человека в неприметном темном плаще. Ему смутно показалось, что во время прогулки он несколько раз видел незнакомца, однако он был впереди на достаточно большом расстоянии.

- Кто это, Агата? - прошептал Михаил

Огнев, уловив настроение своих спутников, сделался серьезным. Багирова вытянула вперед руку с аметистовым браслетом, сверкнувшим фиолетовыми камнями. Из кончиков пальцев девушки вылетел созданный ветер. Почувствовав свободу, он немного размялся и покружился, а затем сбил капюшон с головы незнакомца, открыв лысую голову и замысловатую татуировку. Марсов еле слышно простонал. Агата втащила юношей обратно за дом и, надо сказать, очень вовремя: Фосс подскочил, как ужаленный, и начал вертеться по сторонам.

Встретившись с Марсовым взглядами, Багирова еле заметно кивнула на Стефана, который в свою очередь слегка обиженно смотрел на двоих.

- Он мой друг, Агата, - просто сказал Михаил.

Багирова вздохнула и сдалась под невидимым напором двух юношей.

- Я была в Солярисе - встречалась со своим деканом, как одна из лучших студенток. Насколько я знаю, Софью позвали из маг-биологического, Серафиму твой Перов, а Силина — Хамитова. Еще я видела Наума — думаю у него самые высокие средние баллы по всем предметам, значит он был у Миродеи. В общем условно собрали тех, у кого самая высокая успеваемость на курсе, факультете или в одном из предметов.

- Почему ты мне не сказала? - пораженно спросил Михаил.

- Потому что мне чудовищно обидно за тебя. Ты не хуже Серафимы уж точно. А твои баллы по Пространственной магии? Аурелия пренебрегает условностями, а могла бы повести себя по-взрослому, а не как ей вздумается хоть раз.

- Она и так сказала, что я лучший, - произнес Марсов.

- Это когда вы обжимались во время танца? Формальности в Солярисе очень важны.

- Марс танцевал? Вот это поворот, - удивленно сказал Стефан, попутно следив за Фоссом, однако Михаилу и Агате было не до его вопросов.

- Когда я собиралась домой, заметила выходившего из замка Фосса. Ты же понимаешь, почему он показался мне подозрительным?

- Он всегда такой.

- Именно! - воскликнула Агата. - А когда он шел в порталу, то выглядел как сама невинность. Я за ним последовала и поняла, что он очень не хочет, чтобы его заметили.

- Ребята и девчата, объект двинулся с места, - прокомментировал Стефан. - Судя по тому, что рядом Московский портал, он встречается с какой-то важной шишкой. Не оделись мы по погоде, Марс, ты предупреждай в следующий раз.

- Нет необходимости, Стефан, - сказала Багирова. - Его собеседник уже пришел.

Михаил много раз видел это лицо в газетах и практически каждый день ощущал на себе неприязненный взгляд похожих темных глаз. Не таких, как у Агаты — теплых и карих с черными крапинками, а скорее холодных, ближе к черным и до жути самоуверенных, одним словом, из портала вышел заместитель Верховного мага России и отец Романа Силина — Юлий Силин.

Как только он появился на площади, Фосс тут же оказался возле мужчины, и они отправились прочь от портала. Агата, Михаил и Стефан последовали за ними. Им было видно, что мужчины негромко разговаривают. Юлий Силин и Фосс зашли в ближайшую кофейню.

- Так я и думала, - произнесла Агата. - Что ж, посмотрим на деле, хороша ли я в Перевоплощающей магии.

Появилось знакомое фиолетовое сияние, окутавшее всех троих «шпионов». Когда оно спало, то Багирова удовлетворенно кивнула.

- А тебе идет быть светленькой, - сказал Стефан, наименее из всех подвергшийся магии.

Его щетина и волосы из рыжих стали русыми, благодаря чему он выглядел менее ярким и колоритным. Агата превратилась в зеленоглазую блондинку с короткой стрижкой и невыразительными чертами лица. Михаил, проведя по голове, вместо слегка кучерявой небрежной прически обнаружил жесткий ежик.

- А ты, брат, теперь помесь скинхеда с ботаником.

- Стеф, как ты всегда не скупишься на комплименты.

Из окна кофейни можно было увидеть троицу студентов, которые оживленно разговаривали и над чем-то смеялись. Самый крупный из них, остановившись у кофейни, указал на свой живот, отчего все трое вновь разразились бурным смехом и зашли внутрь.

***

Юлий Силин и Фосс сели за самый неприметный столик, скрытый елкой. Огнев сначала было потянул спутников за ближайшее к ним место, но Агата, попутно сыграв роль капризной барышни, отвела друзей на приличное от мужчин расстояние. Все трое заказали алкогольные коктейли, заохав и заахав, когда им принесли заказ. Кофейня была полупустая, и троица не сомневалась, что заместитель Верховного мага и Фосс обратили внимание на каждого человека.

- Вот теперь мы себя ведем, как те подростки, - прошептала Агата. - Надо сказать у Стефана и права неплохо получается. Вы же понимайте, что так близко садиться к таким людям было бы опасно и бесполезно?

- Мы то понимаем, - ответил Михаил. - Опять звуковые чары?

- А как иначе? Только будет подозрительно, если наш столик внезапно замолкнет. Поэтому действует под прикрытием. Эмм... Музыку раздражающую кто-нибудь может включить?

Стефан закрыл одной рукой кольцо с пиропом, тем самым погасив бордовый свет. Агата и Михаил одновременно поморщились от начавшегося тыц-тыц-тыц. Багирова тут же сотворила вокруг троих глухую сферу, и все трое оказались в оглушительной тишине.

- Не завидую тем, кому приходится это слушать, - сказал Михаил.

- Марс, прости, если это была бы флейта, нас раскрыли бы через пять секунд.

- Я сейчас подключусь к их сфере, у нас будет мало времени.

Сначала Марсов ничего не слышал, затем стали различаться тихие голоса, которые становились все громче и громче.

- Профессор Фосс, я с вами в игры не играю, а уж Департамент подавно, - услышал Михаил ледяной и высокомерный голос, в котором так и проскальзывали нотки Романа Силина.

- Юлий Витальевич, уверяю Вас, произошло недоразумение. Она откуда-то обо всем знала, - слишком мягким для себя голосом ответил Фосс.

- Мы прислали Вам жасмину рано утром, чтобы избежать этого! Как она поняла о ее наличии в гостиной за пару минут? - повысил голос заместитель Верховного мага. - Послушайте, если вы дурите нам голову и еще не выбрали сторону, то значит вы не до конца осознаете во что ввязались.

- Наркотик могли найти и убрать студенты.

- Это исключено. Такое не под силу даже нашим специалистам. Это был кто-то из преподавателей, а скорее всего сама Миродея.

- Но когда свеча была уничтожена, она находилась в другом месте, - возразил Фосс.

- Когда служащие зашли в гостиную, аромат жасмины еще витал в воздухе, ее уничтожили за несколько секунд до положенного нам триумфа. Узнайте, кто это сделал, профессор Фосс.

- Почту за честь, Юлий Витальевич.

- В следующий раз нам нужно действовать наверняка. Эта женщина уже все поняла. Помогите нам, и вы станете ректором, как мы договаривались. Что за...

Грохот безвкусной музыки резанул Марсова по ушам. Обе сферы были убраны.

- Эй, а искупаться не хочешь? - предложила Михаилу задорная блондинка и плеснула ему в лицо остаток коктейля.

- Ах так!

Мгновенно подхватив игру, Марсов встал из-за стола, вылил на Агату и Стефана кувшин воды и прокричал:

- Догоняйте, придурки.

Михаил пулей вылетел из кофейни, а за ним грозно рыча и визжа, погнались Агата со Стефаном. Если они еще не валялись на полу с резью в животе, значит Фосс и Юлий Силин их не заподозрили, но делать ноги надо срочно.

- Вот молодежь пошла, - сокрушенно сказал Юлий Силин Фоссу.

В кофейне продолжало играть бойкое тыц-тыц-тыц, а два неприятно удивленных мужчины, осторожно проверив каждого мага в помещении, так и не догадались, что их подслушивала та самая «дурная» молодежь.

Глава 10. Семейный ужин

В последний день перед отъездом Михаила Изабелла закатила великолепный семейный ужин. Она приготовила индейку, запеченный картофель, парочку фирменных салатов и закуски. Во время трапезы Марсов понял, что это возможно его последний шанс переговорить с глазу на глаз с бабушкой Василисой о своих странных снах, которым мама Изабеллы придавала большое значение. Эта была энергичная пожилая женщина, сохранившую особую стать и достоинство. В более раннем возрасте она занималась предсказаниями и пророчествами, использовав для этого различные методы, в том числе Сонную магию.

Идеалистический ужин. В сборе вся семья. Как грань драгоценного камня, зайди бы в дом кто-нибудь посторонний, Марсовы предстали бы перед ним сплоченной и любящей ячейкой общества. Все общаются со всеми. Мужчины чаще всего о делах, а точнее об архитектуре, будущем, а женщины обо всем на свете. Как ни странно между этими двумя мирами, Михаил оказывается связующим звеном. Между собой все предельно вежливы и улыбчивы. За дамами учтиво ухаживают. И ссора между Виктором и Василисой насчет воспитания Михаила, и размолвки Александра и сына кажутся чем-то очень далеким. Вот Михаил заводит разговор с Василисой, и через 5 минут, откланявшись и попросив прощения, бабушка и внук уходят в летний сад Изабеллы.

Василиса Логунова ни сколько ни удивилась рассказу внука. Она похвалила его за подробные записи сновидений, да помрачнела.

- Это может быть просто снами? - с надеждой спросил Михаил.

- Сновидения никогда не приходят к магу просто так, всегда с определенной целью — понятной или абсурдной, но для чего-то важной, - ответила Василиса.

- И что они означают, ба?

Василиса Савельевна вздернула брови.

- Тебе лучше знать, почем я ведаю, куда смотрит твое сердце.

- Я девочке одной очень хочу помочь, дружба у нас, - по-простому сказал Михаил.

- Это похвально, поди речь идет об Агате Багировой. Ой, только не делай из своей бабки умалишенную, я кое-что понимаю об этом мире и о своем внуке.

- Ну что ты, ба! Проницательнее тебя знать не знал никого.

- Ох уж и дипломат ты, весь в мать. Хорошо ли, плохо ли, но на ней вся семья и держится.

Василиса Логунова остановилась у пышного куста пурпурных роз, провела по его верху ладонью, и он он начал ластиться к тонкой, морщинистой руке, словно живой.

- Сдается мне настало время разложить карты, - произнесла Василиса.

Михаил вздрогнул.

***

Коттедж Василисы располагался в пятнадцати минутах от Марсовых. На улице Лунной проживал и дед Михаила по отцовской линии — Виктор. Отношения между внуком и бабкой были особенно теплыми в раннем возрасте. Михаил восторгался таинственной атмосферой дома, в котором было множество артефактов из различных уголков земного шара — коллекция ее покойного мужа и деда Михаила. Вместе с тем комната, в которой Василиса принимала клиентов, называвшаяся «гадальной», была маленькой, но вместительной. Главным в ней был низенький круглый стол, накрытый скатертью в виде мандалы. На него сверху падал свет, а остальное пространство оставалось затемненным. Василиса приглашающим жестом указала внуку за него. Бабушка и внук сели друг напротив друг друга.

Михаил чувствовал себя немного неуютно. Он много раз видел, как бабушка гадает посторонним людям, но родственники удостаивались этой чести крайне редко. Разложить карты незнакомому человеку было намного легче, к тому же Александр и Виктор Марсовы были крайне против, как они выражались, «всякой чепухи». Однако Михаилу смутно дали понять, что последней каплей стал расклад карт по случаю рождения Михаила.

- Чай, не маленький уже, может разобраться, что надо ему, а что нет, - пробормотала Василиса.

Логунова закуталась в красную шаль и достала из ящика в столе толстую колоду. Подержав ее в руках несколько секунд, она начала тасовать карты.

- Благоприятное время, - сказала она внуку.

- Я, Михаил Александрович Марсов, добровольно прошу ответить на мои вопросы светлые силы, которые знают истину.

Василиса удовлетворительно кивнула.

- Пророки и пророчицы древности, помогите вашей сестре, Логуновой Василисе Савельевне, в нашем уважаемом ремесле.

Дальше женщина нараспев произнесла заговоры, связывавшие ее с картами, среди которых Михаилу запомнились самые простые:

«Гадаю не для славы и почета,

Мне помощь добрым людям дорога,

Не думаю о власти и расчете,

Вам в доказательство моя рука».

Бабка рассказывала, что если гадающий нечестен, то он в буквальном смысле может лишиться руки.

«Я знаю, кровны узы слепят сильно,

Передо мною мальчик дорогой,

Но из любви, что до краев обильна,

На время стану я ему чужой».

После этого заговора Михаил почувствовал, словно между ним и бабушкой, появился невидимый барьер. Ее глаза зажглись зеленым огнем, а сама она впала в транс. Михаил знал, что эта мера предрасположенности использовалась поскольку они родственники, никогда Марсов не видел ее такой с клиентами.

- Карты готовы ответить вопросы. Снимайте колоду. Задавайте.

Юноша не знал вспомнит ли бабушка о его вопросах после выхода из транса или позже, но решил вначале действовать осторожно.

- Если я приму вызов Романа Силина, то кто победит?

Михаил выжидательно посмотрел на гадалку.

Следующий вопрос.

- Кто напал на Асю Золотову?

Дальше.

- Кто убил мать Агаты Багировой?

- Довольно.

Василиса Логунова протянула юноше колоду, чтобы он снял карты, а затем виртуозно разложила их узором.

- Никто, - напряженно сказала Василиса, указав на карту со знаком весов.

- Никто? Это ответ на первый вопрос? Но это невозможно.

Но гадалка, как будто действительно не слышав его, продолжила:

- Зло вне времени.

Пальцы Василисы коснулись перевернутых песочных часов.

Карты предлагают совет вместо ответа. Согласен?

- Да, - напряженно сказал Михаил.

- Ты не способен воскресить мертвых, но в твоих силах не дать девушке повторить судьбу матери.

Михаил почувствовал как его дыхание перехватило от страха. Он не отрывавшись, смотрел на знак близнецов на карте.

Василиса стала слегка покачиваться из стороны в сторону. Ее лицо померкло, а тело поникло.

- Смертельная опасность угрожает защитнику замка.

- Что?

Василиса взяла в руки карты с изображением рыцаря и смерти, а затем карту мудреца, повелевавшего стихией воздуха.

- Это особенная карта. Она выпадает, когда в спрашивавшем есть ответы на все вопросы. Мудрец должен помочь защитнику.

- Что это такое? Где конкретные ответы? Пусть скажут, как оградить Агату от судьбы матери, - воскликнул Михаил.

Помедлив гадалка вытянула черную карту

- Карты считают, что ответов достаточно, - пояснила Василиса, и одним мановением рук собрала колоду, а затем обмякла на стуле со спинкой.

- Бабуля! - позвал Михаил.

Василиса Логунова словно очнулась ото сна, ее глаза прояснились, а тело вновь вернуло свои стать и достоинство, однако женщина выглядела обессилевший и уставшей.

- Пророки и пророчицы древности, благодарю за помощь, - с почтением сказала она.

- Чайка, бабуль?

- Неплохо бы.

«Все-таки гадания это не мое» - подумал Марсов.

***

Василиса Логунова даже не пыталась выведать результаты гадания у внука. Она знала, что это просто бесполезно. Однако разделила с ним его беспокойство и взволнованность. Иногда чье-то молчаливое присутствие успокаивает лучше всяких слов. После гадальной бабушка и внук отправились в уютную кухоньку. Марсов сосредоточено мешал уже давно растворившийся в кружке сахар.

- Михаил, я тебя восемнадцать лет знаю... - начала Василиса.

- Бабуль, ведь не все, что сказали карты обязательно правдиво? - выпалил Марсов.

- Так я и думала, - со вздохом сказала женщина. - Карты показывают наиболее достоверное будущее, исходя из настоящего времени и из той точки, где ты находишься. Многие волшебники и не-волшебники, видя не устраивавшие их события, предпринимали меры, чтобы они не случились, и у них это с успехом получалось.

Травяной чай в кружках в сотый раз пошел волнами. Похоже остальные члены семьи были намерены брать родственников настойчивостью.

- Что касается твоих снов, очень похоже на то, что тебя кто-то специально забросил в судьбы других людей, причем известных. На твоем месте я бы начала изучать все что доступно об этих людях.

- Спасибо, ба! - поблагодарил Михаил и поцеловал ее через столик.

- Сдается мне, что нас очень хотят видеть, - сказала Василиса, в очередной раз посмотрев на волновавшийся в кружках чай. - К тому же твоя мать не простит, если я не отведаю ее десерта.

- Тогда телепортируем. Позволь мне.

Василиса вместе с внуком вышли из дома и растворились в пространстве.

***

Михаил и Василиса вернулись как раз к превосходному десерту — многослойному торту, обильно пропитанному кремом, с фруктами и ягодами. Сам торт был похож на башню, сужавшуюся к верху, пику заменяла флейта из белого шоколада. Вернувшись к семейному ужину, Василиса, отшутившись, ответила, что попросила Михаила составить компанию для пожилой женщины. Внук скромно промолчал. Александр бросил на сына недовольный взгляд. Изабелла наложила каждому порцию великолепного торта, отдав Михаилу шоколадную флейту.

- Сегодня твой вечер, дорогой. Ты такой молодец, - сказала она сыну.

В глазах у Михаила защипало. Завтра рано утром он уезжает в Солярис. Как бы то ни было это его дом и родные люди. В следующий раз надолго приехать он сможет только после первого курса, который заведет их с Агатой неизвестно куда.

- Позволь и мне взять слово, как отцу, - обратил на себя внимание Александр Марсов. - Михаил, надеюсь, в следующем полугодии ты будешь еще старательнее: удовлетворительно по Боевой магии, да и в целом по какому-либо другому предмету никогда не устраивала Марсовых.

- Михаил, сглотнув комок в горле, кивнул.

- Да уж, будет он стараться, как же, - про себя прогундел Виктор Марсов.

Все сделали вид, что ничего не заметили, но в воздухе повисло напряжение.

- Михаил, я так рада, что в университете у тебя появились друзья, с твоим покойным дедом мы познакомились в студенческие годы, так что смотри в оба, - сказала Василиса.

За столом послышались смешки, но Виктор не мог не ввернуть:

- Помилуйте, на первом курсе в Солярисе он должен хорошо себя показать, а учитывая его низкие баллы по Боевой магии, не получить неуд и не вылететь из университета.

- Вечно вы катастрофизируете, Виктор Варламович, - вступилась за внука бабушка.

- Да куда там, вам одной встряски было недостаточно? Когда все газеты из-за него полоскали нашу фамилию?

Ситуация стремительно выходила из под контроля.

- Полгода в Солярисе уже благотворно сказались на Михаиле. Он уже начинает различать, что важно, а что нет, - сказал Александр.

- Да что ты? - усомнился Виктор.

- Я то никогда не сомневался в своем сыне, - продолжил Александр. - Конечно, музыка и флейта это замечательно, но он же с самого начало понимал, что это несерьезное занятие.

Василиса гневно скривила рот, Изабелла нервно переводила взгляд с мужа на тестя и обратно, а Михаил, как будто бы ничего не видел и не слышал.

- Михаил, - окликнул сына Александр. - Скажи что-нибудь.

Молчание.

- Хватит всех игнорировать! - взвился Виктор. - О тебе идет речь.

- Ах, обо мне, ну простите, я думал, что вы все это время говорите совершенно о другом человеке, - тихим, непохожим на свой голос ответил младший Марсов.

- Да как ты разговариваешь с дедом! Проявляй уважение к самому старшему члену семьи! - повысив голос, сказал Александр.

- Прекратите все трое, - вмешалась Изабелла, чуть пристав из-за стола, как будто это могло остановить разворачивавшуюся ссору.

- Уважение? А как насчет уважения ко мне? - спросил Михаил, изо всех сил сдерживая злость.

- За что? За твои игры на флейточке? - раздраженно спросил Александр.

- Да хотя бы за это или за сам факт того, что я твой сын или такой же человек, как и ты!

Александр встал во весь рост, его глаза гневно сверкали.

- Послушай, сынок, уважение надо заслужить. Закончи Солярис, построй несколько архитектурных шедевров, а потом мы с тобой об этой поговорим.

Михаил тоже встал, однако не выглядел так внушительно, как Александр.

- У тебя все надо заслужить! Все надо выгрызть. Только это всего лишь заранее проигрышная игра, потому что тебе все не так, а если и так, то вечно мало.

- Неблагодарный негодник! Ты родился в династической семье. Многие мечтают оказаться на твоем месте.

- Так я и не просился, отец. Видишь ли людей не спрашивают где и у кого они родятся.

- Ну и распустил ты сына, Александр, - с упреком и изумлением сказал Виктор.

- Он таким не был, никогда себя так не вел. Это все его подружка Агата. Девчонке во всем потакает отец.

Михаил взорвался, и вместе с ним в буквальном смысле взорвался торт, взлетев на воздух и облепив всю кухню. Терпение лопнуло.

- Тебе нужно свалить на кого-то все свои проблемы, наши с тобой проблемы, - закричал Михаил на отца.

Василиса приложила ладони к вискам и закрыла глаза, а Изабелла всхлипывала.

- Пожалуйста, прекратите, - взмолилась она.

- Держи себя в руках и не пугай мать! - прокричал Александр.

- Да пошел ты! - выпалил Михаил.

- Доволен? - спросила у Виктора Василиса. - Ты этого хотел?

Михаил стремительно выскочил из-за стола и почти бегом направился к лестнице.

- А ну вернись! Вернись немедленно! - проорал Александр вслед сыну.

Он хотел за ним последовать, но на его пути оказалась Изабелла. Она же и поднялась по лестнице вслед за Михаилом, а через минуту вернулась в гостиную.

- Ушел, - неживым голосом сказала она. - Оставил записку.

Изабелла раскрыла в руках листок бумаги, и в воздухе появилась надпись.

«Отправляюсь в Солярис. Не пытайтесь со мной связаться. Михаил».

***

Накипело — так одним словом можно было назвать состояние Михаила. Всю жизнь он считался хорошим, уравновешенным мальчиком, а главное вежливо и покладисто общавшимся со взрослыми. С отцом у него были не плохие отношения, а скорее натянутые, на показ же и вовсе великолепные, но видимо что-то, а скорее всего кто-то помог Михаилу по-другому взглянуть на себя и свою семью.

Мама... Для Михаила она была чуть ли не святой. Если бы не она и ее любовь, он не стал бы собой. Однако сейчас Михаил с горечью осознавал, что мать, не смотря на все попытки, не смогла защитить его перед отцом и дедом. Может отчасти она разделяла их взгляды? Да и папа его по-своему любил, и возможно в глубине души Михаил все это понимал, но накопившаяся злость застилала ему глаза. Поэтому, приехав в Солярис, с начала второго полугодия Михаил с головой погрузился в учебу и расследование с Агатой. Багирова, хоть и замечала перемены в друге, не пыталась ни о чем расспросить. А когда увидела, что он не отвечает на попытки родных с ним связаться (через воздушную ли почту, воду или даже ментально), то сама все поняла.

Силин то и дело намекал Марсову, что дескать пора принимать решение, но Михаил успешно оттягивал этот момент. Однако выбор всегда поймает человека в темном переулке, то бишь в самое неподходящее время в самом неподходящем месте.

Михаил импровизировал на флейте около озера, где он впервые продемонстрировал свой талант к Пространственной магии. Вода успокаивала и дарила покой, а музыка врачевала душевные раны. Удивительным было то, что само озеро стремилось за мелодией, вздыбливалось в виде волн, которые творили своей собственный танец. Своеобразная медитация была прервана ужасающим женским криком:

- Помогите! Кто-нибудь!

Музыка прекратилась, а внутри Михаила что-то похолодело. Голос был знакомым. Бросившись к источнику звука, Марсов издали увидел девушку, склонившуюся над кем-то. Вызывающе яркие рыжие локоны почти полностью закрывали лицо, лежащего на земле человека. Такие волосы только у одной девушки в Солярисе. Раз так, то неужели это...

- Серафима!

- Михаил?

- Да, это я. Кто это? - боясь ответа, спросил юноша.

- Наум, - прошептала девушка.

- О, нет.

Марсов осторожно взял девушку за плечи и бережно отвел ее корпус от тела, так что волосы плавно открыли Наума Дроздова. Михаил одновременно знал и боялся увидеть то, что должен был увидеть. Глаза юноши полностью были залиты черным цветом, таким же как у Аси Золотовой. Они стали похожи на две бездны, на дне которых находился сам ад. Вглядываясь в них, Михаила пробрал жгучий холод, сменившийся жаром. И Серафиму, и Михаилу начал бить озноб. Рука, на которой Наум носил кольцо с оранжевым топазом, была сжата в кулак, а сам камень стал такого же жуткого черного цвета, как глаза жертвы. Серафима тихо плакала.

- Он ждал меня, - сказала девушка. - Мы должны были... встретиться.

Серафима разразилась плачем. Михаил обнял девушку и начал слегка ее покачивать, как маленького ребенка.

- Тот, кто это сделал, Серафима, получит по заслугам.

А дальше стали подходить другие люди. Кто-то позвал за преподавателями. Михаил встретился с тревожным взглядом Агаты, девушка была сама не своя. И, кажется, в этот момент, Марсов принял решение относительно боя с Романом Силиным.

***

Фиаско Снежиной на посту ректора

Новое нападение в элитном закрытом университете России потрясло магическое сообщество. Прошлым вечером в знаменитом парке Солярисе нашли тело Наума Дроздова, подвергшемуся неизвестному темному проклятию. Напоминаем, что в ноябре прошлого года было совершенно идентичное нападение на аспирантку маг-медицинского факультета Асю Золотову. За разъяснением ситуации мы обратились к главе отдела защиты Департамента магии Олегу Сизову:

Мы сделаем все возможное, что найти преступника. Безусловно, мы продвинулись бы намного больше в расследовании, если бы отдельные лица в Солярисе не препятствовали работе специалистов нашего отдела.

Тем временем, советник Верховного мага Юлий Силин дает следующий комментарий:

Очень жаль, когда люди, находящиеся на ключевых должностях халатно относятся к безопасности студентов из-за боязни ослабить путы власти. Мы надеемся, что Миродея Лаврентьевна признает свои ошибки и пойдет на полное сотрудничество с Департаментом магии.

За разъяснением атмосферы в Солярисе мы обратились к студенту, пожелавшему остаться анонимным.

Перед зимними каникулами в сотрудничестве с профессором Фоссом специалисты отдела защиты провели полный осмотр замка, что очень не понравилось Снежиной. Она выглядела, как разъяренная фурия, и пыталась помешать сотрудникам Департамента магии на жилых этажах для студентов. Возможно такой сильной волшебнице, как она, не составило труда ввести в заблуждение специалистов отдела защиты и скрыть важные улики. В рядах студентов царит паника. Мы опасаемся, что преступник может есть с нами в столовой, ходить на занятия или даже преподавать.

Обвинения в адрес Миродеи Лаврентьевны Снежиной в препятствии расследования, повлекшие за собой тяжкие последствия для очередного учащегося, направлены в суд. Мы напоминаем, что ректор Соляриса выбирается преподавателями университета, одобряется древней магией замка, и может быть снят с поста только на основании судебного решения. Весь волшебный мир и редакции «Секрет элиты» надеется на благоразумие Снежиной.

Михаил рефлекторно сжал ладони в кулаки. Агата, подписанная на «Секреты элиты», принесла газету на занятие по Домашней магии. Аудитория была обставлена в домашнем стиле для практических занятий. Неонилла Агеевна объясняла теоретическую составляющую, и совсем не обращала внимание, когда студенты отвлекались от предмета на свои дела.

- Они не могут, - прошипел Михаил. - Если Миродею сместят с позиции ректора, то на ее место втащат Фосса. Мы должны рассказать, что он пытался ее подставить.

- Сама Миродея об этом молчит, значит на то есть основания, - возразила Агата.

- Значит мы ничего не будем делать? Когда знаем о сговоре Фосса с Юлием Силиным?

- Да что с тобой такое? Иногда тебя тянет действовать не подумав, но не до такой же степени.

Михаил отодвинул газету, и глубоко вздохнул.

- Меня самого хотел исключить Фосс, я знаю насколько он гнусен.

- Я понимаю, это возмутительно. У меня сначала была такая же реакция, но это не детские игры, а борьба за власть в самом влиятельном университете.

- Фосс сказал, что узнает и разберется с тем, кто помешал ему с жасминой.

Агата понимающе кивнула и продолжила:

- И тут на Наума совершается нападение. Возможно будь у него больше времени, он отыскал бы наркотик и без твоей помощи. Фосс может так и считать. Будем надеется, что он и дальше продолжает скептически относится к твоим способностям к Пространственной магии.

- Ты что не понимаешь? Если все действительно так, то Фосс совершает эти нападения с целью сместить Миродею. У нас фактически есть доказательства.

- Тихо! - шикнула Агата. - Позволь тебе напомнить, что я учусь на юриста, и понимаю во всем этом немного больше твоего. Для обвинения Фосса, а вместе с ним и советника Верховного мага этого не достаточно. Это не то что было с тобой, совсем не то, - сказала Агата, и увидев, что Марсов пытается возразить, добавила. - Хотя согласна, что обе ситуации чудовищно несправедливы, а про гнусность Фосса можешь даже не говорить.

Михаил покачал головой и невидящим взглядом уставился на Неониллу Агеевну, которая с увлеченностью домохозяйки демонстрировала приемы борьбы с дырами в тканях. Зрителями были парочка девушек-хорошисток, остальные же занимались своими делами. Михаил с грустью подумал, что среди них обязательно был бы и Наум. Он с большой ответственностью относился ко всем предметам.

- Все поняли? - спросила преподаватель. - Есть желающие залатать эти прелестные шторы?

- Не могу выдерживать твой осуждающий взгляд, - пробормотала Агата в пустоту. - Неонилла Агеевна, с удовольствием! - громко произнесла девушка.

- Агата Багирова? - удивилась Косинская. - Замечательно, проходите сюда.

Девушка подошла к окну, на котором висели рваные красные шторы.

- Багирова, наконец-то занялась тем, что предназначено ей судьбой, в остальные же дела с учетом семейных событий ей лезть совершенно небезопасно, если вы понимайте о чем я, - сказал Силин недостаточно недостаточно громко для преподавателя, но вполне ясно для того, чтобы его дружки рассмеялись, а Михаил вздрогнул, вспомнив предсказание бабушки.

Тем временем, Агата принялась за дело. Она проводила ладонями по изодранной атласной ткани, которая оживала под ее руками и сама соединялась единое целое. Марсов какое-то время наблюдал за подругой, а затем, встряхнувшись, вырвал из тетради лист, быстро написал на нем что-то и, сложив самолетиком, направил в сторону Романа, предварительно ускорив его в несколько раз, так, чтобы никто не заметил. На окнах уже висели шикарные атласные красные шторы, Неонилла Агеевна радостно улыбалась Агате, а глазах Силина, прочитавшего записку, полыхнул торжественный огонек.

***

После нападения на Наума, ищейки будто бы поселились в университете. Михаил натыкался на людей в черных комбинезонах везде, за исключений, пожалуй, личных комнат студентов и подземелья — неофициального царства Романа Силина, где Михаил вскоре ожидал оказаться. Он отдавал себе отчет, что с большой вероятностью может проиграть, но перспектива заполучить в должники Романа Силина, а вместе с тем помочь Агате разузнать что-то о ее матери, нападениях на студентов, оправдывало риск.

Михаил знал, что он неважный лжец, а потому до дня икс общался с Агатой как можно реже. Когда они совершали очередной рейд в библиотеку, Багирова пространно начала рассуждать о конфликте отцов и детей, отчего Марсов, удивив самого себя, облегченно вздохнул. Семейная ссора казалась ему чем-то далеким, произошедшим в другом мире, а в этом ему надо одержать победу над Силиным во чтобы то ни стало. В тайне от Багировой он штудировал книги по Боевой магии и упражнялся на берегу моря, еще припорошенного снежной пеленой. Агате он говорил, что уходит туда поиграть на флейте, и подруга понимающе кивала головой.

Как-то они сидели с Агатой в столовой, и в окно влетел черный какаду. Он приземлимся прямо на стол перед Михаилом, и протянул лапу со свернутым в трубочку посланием, в котором Михаил прочитал следующее:

Сегодня в полночь. Бой скрепим «Чарами вознаграждения».

- Что там? - спросила Агата.

- Послание от Аурелии, назначено первое занятие, - сказал Михаил, убрав записку в карман.

Его руки стали немного влажными, а сердце забилось чуть быстрее, поэтому он тут же переключил внимание на попугая, сложив ему в целлофановый мешочек печенья, кексы и парочку вафель.

- Ох, и когда же оно будет?

- Завтра в 9 утра, мне нужно будет капитально выспаться.

Багирова серьезно кивнула, а Михаил почувствовав себя сволочью, с разочарованием констатировал, что еще никогда не обманывал Агату, а она ему доверяла, как никому другому. «Это для нашего общего дела» - успокаивал он свою совесть. Михаил пошел в свою комнату около одиннадцати вечера, попутно что-то сказав про связь между магической силой и здоровым сном, Агата, писавшая эссе на тему «Разрешение международных магических конфликтов», пожелала ему удачного утреннего занятия с Аурелией.

Выскользнув из спальни ближе к полуночи, Михаил начал спускаться по витой центральной лестнице Соляриса, пронзавшей все этажи. Ее перила из светлого дерева березы приятно холодили пальцы, а всегда чистый синий ковер отдавал морской свежестью. Две другие витые лестницы также пронзали все этажи замка и не уступали в красоте, однако были из темного дерева гибкого дуба и застланы лазурными коврами. Все лестницы заканчивались на первом этаже в огромном холле. Он вел в Торжественный и Бальный залы, библиотеку и по слухам в жилой блок для преподавателей, но Михаилу был нужен спуск в подземелья. Марсов обогнул главное украшение холла — фонтан Танцующих нимф, где девушки невероятной красоты застыли в красивых позах, взявшись за руки, вокруг Древа жизни. Михаил свернул в узкий коридор, а затем уперся в тупик. Перед ним стояла каменная скульптура — обнаженная девушка, державшая в руках чашу с незнакомыми рунами. Михаил бережно снял кольцо и положил его в углубление. Статуя заморгала, повертела головой в разные стороны и выжидающе уставилась на Михаила.

- Здравствуйте, мне нужно пройти в подземелья, - сказал Михаил, на что статуя никак не отреагировала, продолжив выжидающе на него смотреть. - Меня зовут Михаил Марсов, в полночь у меня дуэль в Романом Силиным.

Девушка как в замедленной съемке спустилась с постамента, повернулась к Марсову спиной и приложила руку к стене, в которой тут же начала вырисовываться дверь. Она была старинной с двумя створками, на каждой из которых была ручка в форме головы льва, державшего в зубах кольцо. Затем статуя встала обратно на свой постамент и протянула чашу Михаилу.

- Спасибо, - пробормотал он и забрал свой проводник.

Михаил открыл двери и обнаружил лестницу, спускавшуюся глубоко вниз. На квадратных площадках в перилах горели факелы. Преодолев лестницу, Михаил оказался в просторном помещении, от которого вели пути в различные комнаты и коридоры. Все было освещено открытым огнем — одинаковыми старинными факелами на стенах. Михаил решил пойти наудачу и не прогадал. Ему стали встречаться редкие студенты, с любопытством косившиеся на него. «Похоже зрители все-таки будут» - подумал Марсов. По мере приближения к цели, людей становилось все больше, некоторые обгоняли Михаила, да и в целом была заметна всеобщая торопливость. Марсов пропетлял пару коридоров вместе с незнакомыми третьекурсниками и оказался в самом настоящем зале для проведения магических боев. С четырех сторон вокруг арены располагались места для зрителей - все были заняты.

В первых же рядах Михаил заметил компанию Романа — Германа Кабушева, Андрея Стеблева, Никиту Сизова, Аллу Королькову, Дану Лисинскую. Девушки были одеты в обтягивающие топики с надписью «Вперед Роман». Они также заметили Михаила и начали в открытую разглядывать его и смеяться, многие зрители последовали их примеру. Это была территория Романа. Марсов почувствовал себя ужасно глупо. На стенах от многочисленных факелов плясали жутковатые тени.

- Пошли, - сказал кто-то Михаилу, тронув его за плечо.

Это был Тимофей Дивов, от которого Марсов презрительно отвернулся.

- Ты же не собираешься сражаться просто для потехи публики, Михаил? - вновь начал он. - Иди за мной.

Марсов вслед за Тимофеем проскользнул в незаметную дверь в трибунах. В маленькой комнате еще ожидал Роман Силин. Выглядел он как всегда блистательно и самоуверенно. По мнению Михаила даже слишком.

- Марсов, ты не мог бы одеться получше? Не люблю затмевать собой своего противника, - медленно, словно общался с полоумным, произнес он.

Михаилу было сейчас совсем не до пикировок.

- Все готово? - натянутым, как струна, голосом спросил Михаил.

- Тимофей! - окликнул Роман.

Дивов немедленно протянул неведомо откуда взявшееся кубки юношам.

- Можешь проверить. Зелье победы, - обратился он к Марсову.

Михаил провел рукой над жидкостью, которая на мгновение сверкнула красным и удовлетворенно кивнул.

- Итак, приступим к чарам вознаграждения, - сказал Тимофей.

Марсов и Силин, морщась, протянули друг другу ладони и остались стоять в своеобразном рукопожатии, которое Дивов принялся обвязывать тонкой черной веревкой.

- Клянешься ли ты, Михаил Марсов, выполнить любую просьбу Роману Силина в случае его победы в предстоящем бое?

- Да.

- Клянешься ли ты, Роман Силин, выполнить любую просьбу Михаила Марсова в случае его победы в предстоящем бое?

- Да.

Закончив связывать их руки, Тимофей продолжил:

- После того, как вы выпьете зелье, чары вознаграждения начнут действовать. Победитель может потребовать у проигравшего все, что угодно, за исключением прямого причинения вреда кому бы то ни было. Надеюсь, с действием чар все ознакомились. В случае невыполнения желания, последствие будут крайне... неприятны.

Последнее слово Тимофей буквально выдавил. Оба соперника осушили кубки. Веревка на их руках загорелась холодным огнем и осыпалась вниз пеплом. Чары начали действовать.

Глава 11. Лаборатория

После того как Тимофей вышел из комнатушки под трибунами, между Романом и Михаилом повисло тягучее молчание. Чтобы не смотреть друг на друга, нужно было повернуться к стене, что для обоих было недопустимо. Поэтому Силин небрежно скользил взглядом по Михаилу и усмехался, а Марсов старался сделать вид как будто соперника не было. Но комната была слишком тесная, молодые люди буквально слышали дыхание друг друга. Михаил кожей ощущал презрение недруга, его самоуверенность и крутость на показ.

- Дамы и господа, - послышался усиленный заклинанием голос Тимофея. - Поприветствуем новичка арены Михаила Марсова!

- Иди, - сказал Роман, почти насильно вытолкав оппонента из каморки.

Михаил оказался в самой гуще внимания. В центре огороженной прозрачным барьером арены стоял Дивов. Зрители встретили Марсова по-разному: сдержанные аплодисменты перемешались со смешками и оскорбительными окликами, но юноша ничего не слышал. Пройдя через арену, он встал рядом с по-щегольски одетым Тимофеем, отметив, что сегодня и для него этот день своего рода знаменательный.

Комментатор продолжил:

- Следующего бойца вы все знайте, - трибуны сразу же взревели, поэтому Дивову пришлось повысить голос. - Победитель всех прошлых магических боев, любимец публики и мой хороший друг — Роман Силин!

Шквал аплодисментов, одобрительные выкрики, плакаты с надписями поддержи и совершенно хладнокровный Роман, привыкший к этому, как к чистке зубов. Пару раз он кивнул зрителям, а затем встал по-другую сторону от Тимофея.

- Напоминаю уважаемым зрителям, что для победы бойцы могут использовать все, что есть в их арсенале, это вам не учебный поединок. Прошу соперников пожать друг другу руки.

Серо-голубые глаза Михаила встретились с темно-карими Романа, оба медлили. Зрители продолжали шуметь, и Марсов, заталкивая подальше мысли о том, что он идиот, протянул ладонь для рукопожатия и, простояв так секунд пять, быстро ее убрал.

- Ахаха, - засмеялся Тимофей и зрители поддержали его. - Михаил не в курсе, что формализм у нас тоже не действует.

Бросив свирепый взгляд на Тимофея и Романа, Марсов сказал:

- Как по-детски.

- Ты только не заплачь, - бросил ему Силин.

Михаил обгляделся вокруг и подумал, что зрителей даже слишком много, а потом до него дошло, что многие из них вовсе не из Соляриса, в первых ряда сидели волшебники не студенческого возраста, такие обычно ходят на светские приемы и кичатся своим высоким положением. Между рядами ходят официанты и разносят выпивку, не хватает только... А нет, девицы в мини-юбках и топах уже выбежали к зрителями и вовсю развлекали их. На их телах — открытых ногах, спинах, руках сверкали слова поддержки фавориту. Похоже организаторы всего этого неплохо зарабатывают, а билеты продаются по приличной цене», - подумал Михаил. - «Может быть поэтому на такие забавы закрывают глаза?»

- Девочки! - позвал Тимофей.

Две красотки вышли на сцену, поцеловали соперников, развели их по разные стороны арены, а затем ушли с нее под руки с Дивовым, кружась и демонстрируя свои достоинства. Зацелованный комментатор, со следами помады в некоторых местах вызвал хохот толпы. Он, смеясь над собой, элегантно поклонился, а затем, повернувшись к арене, сказал:

- Начнется же поединок! Три-два-один, вперед!

По прошлому разу Михаил знал, что действовать ему нужно уже на «два» и не ошибся. Оба соперника решили атаковать, и две магии встретились в центре — переливающийся темно-синим цветом, похожий на грозовое облако, разрастающийся шар и алое бесформенное сияние ударились друг об друга и об барьеры арены, а затем разлетелись в разные стороны разноцветными искрами. За первым столкновением последовало второе и третье. Каждый раз был сильнее предыдущего, пока оба противника не потеряли равновесие от находившийся в арене атакующей магии.

- Великолепное начало, - с воодушевлением комментировал Тимофей. - Похоже Марсов не намерен сдаваться в первые же минуты боя на что поставили многие болельщики, тем интереснее, что же будет дальше.

Роман успел бросить свирепый взгляд на Тимофея, а Михаил сосредоточено ставил щит. Навстречу Марсову уже летела стая летучих мышей. Они были больше обычных в два раза и при полете клацали своими непропорционально большими зубами. Защитные чары сработали резкими порывами ветра, не пускавшего опасные создания к Михаилу. Мыши испарились в его водоворотах. Зрители отреагировали разочарованным стоном, а Тимофей почти подпрыгнул от восторга. Он был явно прав. Михаил не просто так согласился зайти в арену с отвращающим его человеком. До мотивов Силина ему сейчас было абсолютно все равно, у Марсова была свою цель и для этой цели ему позарез была нужна победа.

- Зрителям нужно зрелище! - крикнул ему Роман. - Не думай, что я тебя так быстро отпущу.

В его руке материализовались три шарика, похожие на увеличенные пули, которые он отработанным и четким движением бросил в сторону Михаила. Два из них Марсов успел разрушить в воздухе, а от третьего пригнулся. На спиной раздался взрыв, волна энергия выбросила Михаила на коленки на несколько шагов вперед к сопернику. Не упустивший этот шанс Силин, сделав несколько рывков, оказался рядом с Марсовом. Роман держал в руках боевой посох, которой использовался, как палка в бодзюцу, наравне с магией. Комбинирования физического контактного боя и магии одна из фишек магических боевых искусств, в которых Роман был так хорош. Михаил отлично это понимал и лихорадочно думал, как ему защититься и увеличить интервал между ним и противником. Расстояние было его шансом на победу.

Резким движением Силин ударил Марсова в ключицу. Острая боль разлилась от места поражения до плеча и далее по всему телу. В глазах у Михаила потемнело, он с усилием прошептал антиоборочное заклинание.

- Получил? Мое любимое оружие. Слабые же у тебя кости, Марсов. Скажи спасибо, что не ударил прямо в голову, остался бы совсем без мозгов.

Роман тянул время, наслаждаясь беспомощностью соперника. Он сделал несколько комбинационных связок с палкой на потеху толпе. Зрители обрушили на кумира восторженные аплодисменты. Внезапно из посоха появились побеги, а затем он расцвел красными розами. Трибуны расхохотались.

- И это все? - ухмыляюсь, спросил Роман. - Спасибо за декор, Марсов.

Силин уже примеривался к колену противника для заключительного удара.

- Нет, не все, - сказал Марсов.

Почти у самой ноги Михаила посох превратился в пушистый букет красных роз. Роман взревел от досады, а Михаил отделался царапинами от шипов. Что ж, могло быть и хуже. Марсов, использовав все имеющиеся в арсенале обезболивающее, отступил от противника как можно дальше. Плечо все равно болело, а ключица по первоначальным ощущениям была сломана.

Зрители бесновались и кричали. Вдруг арена под ногами начала сотрясаться, как при землетрясении. От Михаила в сторону Романа пролегла дорожка с вывороченным полом, Силин успел отскочить.

- Это не боевая магия, Марсов! Хватит использовать ваши штуки с Аурелией. Как тебе такое?

Мгновение и все факелы в посещение погасли. Тьма поглотила все. Две магии соперника вновь встретились, высветив испуганные лица зрителей. Место взрыва наполовину было уже ближе к Михаилу. Роман, смекнув, что его противник ослаб, послал в его сторону негасимое пламя. Огненный шар летел в сторону Михаила. «Если он меня подожжет, со мной будет то же самое, что и с Серафимой» - в панике подумал Марсов. «Вода, вода» - как будто стучало об стенки его мозга. «А что если...» Перед Михаилом возник водным голем, который принял на себя огонь и начал с ним разбираться. «Сработало», - с облегчением выдохнул Марсов, и тут же почувствовал нарастающую боль в ключице.

У края арены мелькнула девушка с каштановыми волосами, похожая на Агату. На секунду Михаил отвлекся на нее, но она тут же пропала из виду. В сторону Марсову уже ползли черные тени от иллюзорных чар. «В темноте их действие сильнее, ну конечно». От красного кулона на шее Марсова разлилась золотиста-белая дымка света. Если бы не ключица, Михаил восхитился бы ее красотой. Встретившись, мрак и свет поглотили друг друга, но благодаря не желавших сидеть в темноте зрителей, соперники хорошо видели поле сражения и друг друга. По лицу Романа текли капли пота, а из носа Михаила шла кровь.

Силин бросил еще несколько взрывных шариков в сторону Марсова, три из которых взорвались рядом с ним и опрокинули его навзничь. Михаил отправил под ноги Романа сонный мешок с травами, из которого тут же пошел усыпляющий дым. Силин быстро его уничтожил.

Михаил начал паниковать. Марсов уже слабо осознавал, что он здесь делает и, если бы не текущая ситуация, он бы клял себя последними словами. «Отец прав, я просто пустое место. Кому нужен такой сын? И дед прав, может быть я и вовсе не Марсов. Лучше сдаться сейчас, Роман победитель по праву и по жизни».

- Не поддавайся этому, - закричал чей-то знаковый голос, но Михаил не смог вспомнить, где он его раньше слышал.

Слабость, пораженчество и уныние одолели его, а тело с готовностью исполнило сиюминутное желание хозяина проиграть. Михаил упал в обморок.

***

Марсов ехал на прозрачной лошади за отрядами воинов в белых плащах. Они пробирались сквозь дебри Кавказских гор к замку-крепости. Каждую группу возглавляли главы инквизиции с жезлами, украшенными драгоценными камнями. Отряды были снаряжены пушками, ружьями, холодным оружием, а также неизвестными Михаилу магическими предметами. Вокруг стояла оглушительная тишина. Воины передвигались так осторожно, что у Михала не оставалось сомнений в их опыте и мастерстве. Один из инквизиторов сделал знак рукой и все остановились.

- Замок должен быть здесь, - прошептал первый глава отряда.

- Не замок, а мост, - возразил второй.

- Проклятые маги... Им действительно удалось его спрятать. Тот волшебник не врал, - продолжил первый.

- Если бы ты со своими ребятами был поумнее и не убил его, мы могли бы выведать намного больше.

- Заткнись.

Марсов соскочил с лошади, и она исчезла прозрачной дымкой. Тем временем воины начали готовиться к нападению: расставляли пушки и катапульты, раздавали товарищам оружие и щиты.

- Начнем, - одновременно скомандовали своим группам инквизиторы.

Около пятидесяти пушек и катапульт были почти синхронно заряжены, а затем Марсов услышал оглушительный взрыв. Снаряды, которые не были сожжены на пути к стенам, преодолели теневое измерение.

- Да, надо было оставить его в живых, - задумчиво произнес первый глава отряда. - Камни, которыми пользуются волшебники, действительно сохраняют в себе магию после их смерти, но похоже только на некоторое время. Мы можем это использовать.

Марсов внимательно оглядел по сторонам. Воины уже забивали в пушки следующие железные ядра. Они представляли собой сплав из металла и драгоценных камней, которые также сверкали и на другом оружии. Камни, снятые с мертвых волшебников. Тошнота подступила к горлу, и Михаила начало судорожно рвать.

***

«Кто я? Где я? Огромный черный корабль бороздит бесконечные темные воды. Я плыву на нем, меня укачивает и кружится голова. Что было до этого? Война? Боль?»

- Михаил, просыпайтесь, вы находитесь без сознания уже слишком долго.

«Надо просто открыть глаза. Просто. Открыть. Глаза. Как же меня мутит».

- Марсов, если вы не очнетесь, ваша девушка меня убьет.

«Солнечный луч. Он светит прямо сквозь темную толщу облаков. Знакомый мужской голос с легкими нотками раздражения. Такой только у...»

- Христофор Глебович, - прохрипел Михаил и открыл глаза.

Чернота бессознательной тьмы превратилась в слепящее белое зарево. Окна в медпункте были настежь открыты. Легкие Михаила наполнил свежий февральский воздух. После пары глубоких вдохов Марсову показалось, что он никогда не пробовал ничего вкуснее.

- Здравствуйте, Михаил, - сказал стоявший над ним врач. - Вижу, вы все-таки решили заглянуть ко мне.

Взгляд Михаила сфокусировался на бело-голубых дельфиниумах. Комната прекратила плыть, а до Марсова наконец-то дошла сокрушительная новость.

- Агата? Она была здесь? - спросил он.

- Ах, вы про Агату. Хотите узнать в курсе ли она?

Михаил кивнул.

- Весь университет в курсе, Михаил. Мне немного повезло, что убить она хочет вас, а не меня, и, если говорить начистоту, я ее очень хорошо понимаю.

Во время этого нелегкого разговора Марсов практически не обращал внимание на зажатый в руках врача горный хрусталь.

- О чем вы думали? Вам было мало одного раза? Решили взять реванш и победить Силина на глазах у всего университета? - строго спросил Лунин. - Нет-нет, молчите, - добавил он, хотя Михаил и так молчал. - В прошлый раз вы провалялись без сознания пять дней, в этот всю неделю. Перелом ключицы, сотрясение, истощение магических каналов. Когда же Вы поймете, Михаил...

Христофор Глебович сокрушенно покачал головой.

- Что пойму? - спросил Михаил.

- Вам не надо никому ничего доказывать.

- У меня и в мыслях не было...

- Оставьте эти сказочки для вашей подруги. Вы полезли на арену с тем, кто постоянно побеждает во всех этих дурацких спаррингах. Я не знаю, что вы решили в своей голове, но такие герои в кавычках это пятьдесят процентов моей работы.

Михаил угрюмо промолчал.

- Обижайтесь сколько хотите, но вы остаетесь здесь до тех пор, пока я вас не выпишу. По этому поводу тоже заключают пари, так что можете радоваться своей славе, а об этом разговоре забыть.

То, что Христофор Глебович далеко не самая значительная проблема Михаил понял в тот же день. После занятий Агата вломилась в медпункт, спросив у Лунина, очнулся ли Михаил таким тоном, будто эта фраза стала для нее такой же обыденной, как утренние пробежки. Через секунду Багирова уже стояла в комнате и сверлила взглядом Михаила.

- Как себя чувствуешь? - осведомилась Агата.

- Нормально, - выдавил Марсов.

- Отлично! - воскликнула девушка. - А теперь скажи мне, как ты мог?

- Агата, успокойся.

- Нет, Михаил, после всего, что мы пережили вместе, после того, как тебя чуть не исключили из Соляриса, ты идешь сражаться с мерзавцем, который тебя ненавидит, никого ни во что не ставит, который уже...

- Победил меня! Давай, Агата, не стесняйся, договаривай!

- Да какая разница, Михаил. Чего ты добился? Ты всерьез думал его одолеть?

- Вот значит какого ты обо мне мнения?

- Я о тебе хорошего мнения, - почти в отчаянии воскликнула девушка. - Но надо смотреть на вещи реально. Он мог тебя убить, Михаил. Неужели ты не понимаешь?

В комнате воцарилось гнетущее молчание. Его прервал стучащий в окно черный какаду - питомец семьи Силиных. Михаил бросил встревоженный взгляд на девушку.

- Агата, не смей.

Багирова метнулась в окну, впустила птицу и в мгновение ока отвязала от ее лапки свернутую в трубочку бумагу верже.

Марсов, с пробуждением. Надеюсь, ты не забыл про нашу с тобой договоренность? Свое желание я скажу позже. Передавай привет Агате. Ее помощь тебе понадобится.

- Что это значит? - спросила Багирова после того, как прочла послание.

- Чары вознаграждения, - сдался под напором девушки Михаил. - Агата, я не хочу тебя в это впутывать.

Агата села на стул возле кровати и запустила руки в слегка спутанные каштановые волосы.

- Ты изменился после каникул, стал грустным. Сначала я не придавала этому значения, какая же я дура.

- Что ты, не нужно так про себя, - сказал Марсов.

- Заткнись, Михаил. - чуть не взорвалась Агата. - Я знала, что в твоей семье что-то опять произошло. Ты был сам не свой. Твой отец подходил к моему и просил, чтобы я оставила тебя в покое, потому что плохо на тебя влияю.

- Вот же черт! И ты мне даже не сказала?! - воскликнул Михаил. - Вполне в его духе. Прости, Агата.

- У меня не надо просить за это прощение. Я расстроена, что ты мне не доверился, а я не решилась с тобой поговорить. Может тогда бы ты не лежал сейчас на больничной кровати.

- Дело не в этом. Ты бы все равно не одобрила сражение и не отговорила бы меня. Роман хотел своего триумфа, а я хоть что-то, что нам поможет. Это мой выбор, и я решил, что это самый короткий путь.

- А еще самый глупый, - сказала Агата.

- Ты как всегда права.

- Неважно права я или не права. Меня заботит то, что он у нас попросит.

- У нас?

- У нас.

***

Потянулась череда однообразных дней для Михаила. С одной стороны, после активного погружения в студенческую жизнь Марсову было невероятно скучно находится в медпункте, с другой, учитывая то, как он туда попал, юноша был бы не против остаться там до конца жизни, чтобы не подаваться на глаза любопытным сокурсникам. Каждый день Михаил видел белые больничные стены и Христофора Глебовича. После первоначальной тирады Лунин больше не высказывал Марсову своего недовольства, и оба мужчины общались друг с другом с подчеркнутой вежливостью и по делу. Агата ежедневно навещала друга, и они занимались вместе по общим предметам. К удивлению Михаила Серафима, сославшись на то, что она староста, помогала не отстать Марсову по специальным предметам.

День ото дня в комнату к Михаилу Марсову стучались почтовые попугаи. Письма были абсолютно разными: от восхищения столь смелым, но глупым поступком до откровенных издевательств. Христофор Глебович применил запирающие чары к окнам в палате, где лежал Михаил, а потом ему пришлось использовать их ко всем окнам медпункта. Лунин был совсем этому не рад, судя по всему Михаил был не единственный, кто с нетерпением ждал своей выписки. Находясь в медпункте, волей неволей Михаил проникался окружающей атмосферой и отмечал настроение врача, как одного из немногих людей, которых он видел каждый день. Агата говорила другу, что Христофор Глебович вместе с лучшими маг-медиками России работает над антидотом для Аси и Наума. После утреннего обхода он закрывался вместе с коллегами в лаборатории, где находились оба пострадавших. В редких случаях, когда на комнату забыли наложить звуковые чары, Михаил слышал доносящиеся оттуда споры и битье колб. Марсову не могла не прийти в голову идея туда проникнуть.

Таинственное время суток эта ночь. Обманчивый покой и беспамятство приглашают погрузиться в глубины неизведанного и фантастического. Все самые страшные вещи или большинство из них происходят ночью. Михаил и Агата не собирались никого убивать, их цель была поистине благородной — раскрыть нападение на учащихся Соляриса, однако методы не блистали законностью, их ожидало старое доброе проникновение туда, куда попадать бы не стоило.

Марсов находился в медпункте вторую неделю, когда эта идея все-таки завладела его мыслями. Михаил неплохо изучил свою временную темницу за это время. Медпункт состоял из огромной приемной, в которой Христофор Глебович принимал пациентов, одноместных палат для тяжелых больных, в одну из которых положили Михаила, хотя сам юноша считал, что заслуживал эту палату только в первые три дня, проведенных в сознании, а также разделенные на мужские и женские двухместные и трехместные палаты. Во все эти помещения попасть можно было совершенно спокойно, получался этакий больничный отсек, но одна комната была под строгим негласным запретом. На это указывал массивный замок, запиравшийся на чары высокой прочности и увесистый, но тем не менее самый обычный ключ, который постоянно носил с собой Лунин. Это комната была личной лабораторией главного врача Соляриса, в которой он совместно с другими маг-медиками пытался снять проклятие с Аси и Наума. После своего не очень удачного выступления в подземельях Михаил с опаской предложил Агате «заглянуть» туда. На удивление девушка ухватилась за это аферу, как за счастливый лотерейный билет:

- Значит проникновение со взломом? Великие маги, я все ждала, когда ты это предложишь, - сказала Багирова, оторвавшись от книги, которую ей любезно одолжил Христофор Глебович.

«Кажется что-то о противоушибных чарах» - машинально отметил про себя Михаил.

- Я думал, ты за разумность, - осторожно произнес Марсов.

- Именно поэтому мы должны это сделать. Что может быть разумнее осмотра жертв, пока мы здесь? - риторически спросила Агата.

- Разве что узнать все, что наш дорогой Христофор Глебович нарыл про это проклятие, - почти закончил за подругой Михаил.

Лунин выходил со своими коллегами из комнаты как раз перед вечерним обходом. Пока Агата умело отвлекла на себя его внимание, задав вопрос по поводу его диссертации, Марсов с помощью Пространственной магии вытащил из кармана халата маг-медика ключ, попутно обезвредив сигнальные чары. Агата заняла Лунина на целых пол часа, во время которых Михаил раз сорок покрылся потом. Спохватившись, Христофор Глебович попросил Агату покинуть комнату Михаила. Подмигнув другу, девушка ушла вслед за врачом. Теперь нужно было дождаться ночи.

Агата бесшумно открыла комнату Михаила и проскользнула внутрь. Марсов вскочил с кровати и улыбнулся.

- Чего ты лыбишься? - спросила девушка. - У нас серьезное мероприятие.

- Самое опасное, что я делал в последнее время, это пил настойки Христофора Глебовича. А теперь все будто как раньше.

В ответ на обезоруживающее признание друга, уголки рта Агата поползли вверх, но девушка попыталась это скрыть, чтобы до конца казаться крутым суперагентом, взламывающем лаборатории. Михаил надел черные перчатки, маску и плащ, которые она ему бросила.

- По крайнем мере, если попадемся, нас не сразу узнают, - пояснила она.

- Обувь?

- Взяла такие же, как у тебя, больничные тапки. Они просто созданы для этого, - ответила девушка и в подтверждение своих слов сделала пару беззвучных шагов.

Михаил открыл дверь, посмотрел по сторонам, а затем обернулся обратно.

- Сонное царство. Идем.

***

В идеально чистом, белом помещении на двух идентичных кроватях, стоявших рядом, словно несчастные любовники, лежали мертвенно-бледные Ася Золотова и Наум Дроздов. Странная штука судьба, фатальность. Разве это был их выбор стать жертвами и пасть от неизвестного проклятия? Ася была незаменимым помощником Лунина, а Наум гением от природы. Обоих ожидало блестящее будущее, оба были гордостью своих родителей и Соляриса. Несмотря на на то что маг-медики пытались расшифровать код проклятия и спасти двух талантливых студентов, непроизвольно Ася и Наум превратились из свободных взрослых людей в объекты изучения.

Вся лаборатория представляла собой стеклянный куб. Столы с различными медицинскими приспособлениями, жесткие стулья, книжные шкафы отражали друг друга. Всего в комнате было десять столов, именно столько именитых коллег Христофора Глебовича пытались найти подход к перевернувшему весь магический мир проклятию. В этом месте невозможно было не работать, в первую очередь потому что тут не было ничего, что позволило предаться отвлеченным занятиям. Внезапно покой двух почти что мертвецов нарушил тихий, но ожесточенный шепот:

- Это они? С ума сойти, это они!

- Тссс... Михаил. Иди осторожно, кто знает, что с ними успели сделать?

Если бы Наум и Ася могли что-то понимать, то увидели бы смотрящего на них сверху человека в черной маске, а затем присоединившегося к нему напарника, точнее напарницу. Агата и Михаил, словно гигантские черные пятна, отражались в стеклянном полу лаборатории.

- Ася, - прошептал Михаил. - Она выглядит совсем как труп.

- А Наум как полутруп, - констатировала девушка. - Проклятие прогрессирует.

- Ледяная совсем, а он еле теплый.

- На Асю напали около четырех месяцев назад. Если она сейчас так выглядит, то врачи пока совершенно бессильны. Михаил, да хватит их уже трогать.

- У нее бледно-синяя кожа, Агата. Она была загорелой.

- Как ты можешь смотреть на кожу, когда у них обоих такие глаза?

- Сияющие черные бездны.

- Твой поэтический язык меня совсем не успокаивает, - ожесточенно прошептала девушка и резко отошла от проклятых. - Так, долго нам здесь нельзя находится. Соображаем. У нас десять столов на десять маг-медиков. Пять твоих - пять моих. Приступим.

Агата и Михаил быстро, насколько это было возможным, осматривали поверхности, открывали ящики, перерывали горы писанины. В центре комнаты под стать ей самой находился огромной квадратный стол, на котором всеми цветами радуги переливались зелья, блестели колбы с непонятными жидкостями, настойками. Даже не сведущий в эликсироведении маг сказал бы, что за этим столом, как минимум, трудятся над рецептом зелья, побеждающего смерть. Стеклянный пол создавал вокруг стола ореол цветного кружева. В ежедневниках с записями, которые просматривали Багирова и Марсов, были даты и порядок готовки зелий, многое было зачеркнуто, многое только планировалось попробовать. Столы маг-медиков, стоящие по периферии, были совершенно одинаковые по дизайну, но такие разные по наполненности - от скрипящей голой поверхности до полного бедлама. Центральный стол представлял нечто среднее всех работавших в этом месте людей — на нем царил идеальный хаос.

- Агата! Ты что-нибудь понимаешь?

- Это, это просто поразительно, - прошептала девушка, на миг оторвавшись от записей врачей. - Мы находимся в пространстве очень сильной магии. Разной магии.

- Вместе с маг-медиками работает Маргарита Ярославна, - задумчиво произнес Михаил.

- С чего ты взял? - спросила девушка. - Использовал идентифицирующую магию?

- Нет, - сказал Михаил, оторвавшись от обыска одного из столов. - Из-за вот этого.

Марсов поднял вверх фотографию преподавателя Эликсиромагии и Валентина Константиновича, которую он достал из ящика.

- Должно быть она одна из лучших зельеваров России, иначе она не только бы не работала в этом месте, но и не преподавала бы в Солярисе, она же такая молодая, - сказала Агата. - А Лунин похоже работает за этим, - объявила она, выглянув из-за заваленного всяким хламом стола. - Этот размашистый почерк и парочка успокаивающий зелий.

Михаил понимающе кивнул.

- Ты догадываешься, кто здесь работает, помимо Лунина и Озеровой?

- Марсов, ты читаешь прессу?

- После того как отец с первого дня отправлял мне газеты про меня и Силина как-то не очень хочется.

- Департамент магии специально не раскрывает имена профессоров, а прессе не так легко о них узнать. Большинство из них трудятся в аналогичных научных лабораториях и светятся в СМИ при новых открытиях в маг-медицине, то есть раз в сто лет, если проект засекречен, то герои и вовсе остаются безымянными. По словам Верховного мага до Наума и Аси допустили самых лучших, а кто они не говорится для их же безопасности.

Пока Агата рылась в столе Христофора Глебовича, Михаил читал все записи подряд на общем столе для зелий.

- У меня такое чувство, что их специально закрыли к одной комнате, чтобы они друг за другом присматривали. Ты смотри, даже предложения написанные одним человеком, дописываются другим. Не понимаю, как они могут так слаженно работать, могли бы поставить кровати и ночевать и тут.

- Подозревают всех, Михаил. Никто не остается здесь один, так работала и моя мама, когда расследовали очередное запутанное дело. Только видно она все равно ушла слишком далеко от своих коллег, иначе ее бы не убили.

- Агата! - позвал Михаил.

Девушка подошла к котлу, рядом с которым уже находился друг. На записке значилось:

Название: Зелье жизни

Уровень: Высшее

Способ применения: Доставлять в организм больных через кожновпитывающие чары, замедляет действия проклятия Х.

- А вот это я нашла у Христофора Глебовича, - сказала девушка, держа в руках стопки исписанных альбомных листов. - Состояние Аси и Наума по дням. Проклятие забирает у них магическую силу, Михаил.

- Но... это невозможно.

- Читай.

С каждым днем, что мы проводим в этой лаборатории, магия утекает из пациентов. С каждым неверной формулой зелья они становятся ближе и ближе к смерти. Наум Дроздов в точности повторяет все симптомы Аси Золотовой. Проклятие Х медленно и необратимо высасывает их магические силы. Выведенное месяц назад условное «зелье жизни» приостанавливает этот процесс. Если бы год назад любой из моих коллег заявил бы, что мага можно сознательно лишить магического потенциала, его посчитали бы безумцем. Уникальность магии и ее незыблемая принадлежность к носителю и персонификация на протяжении всей истории являлась основополагающим, незыблемым принципом, гарантом мира в магическом сообществе.

Анна спрашивала у меня, допускаю ли я возможность того, что магию можно забрать у волшебника? Я ответил, что не собираюсь думать над этим теоретическим бредом, а теперь она мертва, и то, о чем она беспокоилась, происходит на самом деле.

На минуту Агата и Михаил погрузились в молчание.

- Значит целью нападавшего являются силы Аси и Наума, - произнес Михаил. - Но почему такой выбор? Они, конечно, великолепные студенты, но в Солярисе есть маги куда сильнее.

- Дроздов и Золотова могут быть разминкой, - ответила Агата не своим голосом. - Магический потенциал не может уходить в никуда, он уходит к кому-то, и мы должны это выяснить.

- Смотри, что я нашел вот здесь, - сказал Михаил и выудил один листок из другого стола.

Когда мы долго находимся в лаборатории без перерыва, я чувствую на себе влияние самого зла. Черная паутина охватывает мои мысли, страх пропитывает всю комнату, проклятие как оживший мифологический зверь, неведомый и от этого еще более ужасный. Он смеется над нами, знает наш каждый шаг, дает понять, что все попытки тщетны. Адское, необузданное, древнее существо.

- Значит Анна Валерьевна знала или догадывалась, что это такое, возможно моя мама тоже, - произнесла Агата.

В ее глазах засверкали слезы, которые тут же впитались в черную тканевую маску.

- Если мы пойдем по их следам, то найдем того, кто это сделал, - сказал Михаил.

На миг юноша и девушка поменялись местами. Глаза Михаила лихорадочно заблестели. Он с удвоенной энергий начал осматривать комнату, Агата присела на стул, сняла маску и сжала руки в замок.

- Нам нужно найти что-нибудь еще, то, что поможет, - бормотал про себя Михаил.

Он почти заглядывал внутрь котлов, перебирал записи, осматривал корешки книг в шкафах.

- Михаил, - слабо позвала Агата.

- Опять рецепты, рецепты, японские маги, это же все равно, что пытаться вылечить перелом с помощью настойки против кашля.

- Михаил, - слабым, но более твердым голосом вновь окликнула Агата. - Я не могу здесь находится, мне плохо.

Марсов выпустил из рук книгу. Девушка еле заметно дрожала.

- Мне кажется, я понимаю, что испытывал тот врач. Я, я задыхаюсь, - пояснила девушка. Ты нет?

- Тогда пойдем отсюда, я отведу тебя в твою комнату.

- Подними книгу и приберись за нами, пожалуйста, - сказала Агата. - Прошу тебя.

Через пять минут после приведения лаборатории в первоначальный вид, Михаил, поддерживая Агату за плечи, вывел девушку из стеклянной комнаты и проводил до ее спальни, а затем сам вернулся в больничный отсек.

Глава 12. Аурелия

Аурелия стояла в своих покоях, положив согнутые руки на подоконник, и смотрела на чистое голубое небо. Створки открытого настежь окна раскачивал легкий южный ветер. Он дотрагивался до лица женщины, трепетал ее волосы, проникал через ее просторные одежды. Маг-метеорологи Соляриса решили, что университет вдоволь насладился зимой и под конец февраля вернули погоду в типичное состояние для черноморского побережья. Сама Аурелия была очень похожа на ветер: беззаботная, но в то же время настойчивая, она всегда делала, что хотела, шла то напролом, как буря, то огибала препятствия, словно морской бриз скалы. Одним она казалась легкомысленной до ребячества, слишком несерьезной для преподавателя элитного университета, другие восхищались ее беспечностью, спонтанностью и пластичностью. Она позволяла себе флирт со студентами и преподавателями на грани игривости и неприкрытой пошлости.

В дверь постучали и, не дождавшись ответа, в залитую наполовину солнечными лучами комнату зашел Михаил Марсов. Преподаватель обернулась и радостно улыбнулась студенту.

- Добрый день, профессор, - произнес он.

- Как чудесно, что вы пришли, Михаил. С нетерпением ждала нашей первой встречи, - сказала она так, как будто его приход стал для нее неожиданностью.

- Вы же писали мне, что мы начнем, когда я буду готов.

Аурелия окинула его взглядом и еще шире улыбнулась. Михаил пересек апартаменты и остановился от нее в нескольких шагах. Просторная комната с высокими потолками была скудно обставлена, но на удивление уютна, полукруглые проемы в стенах открывали вид на спальню и гостиную.

- Как вам все это? - спросила женщина. Она приподняла руки ладонями вверх и развела их в стороны на уровне груди.

Марсов чуть нахмурил брови, а затем, спохватившись, ответил:

- Мне нравится. Помещение большое, но не громоздкое, обстановка в стиле минимализма очень уместна.

- Ах, Михаил, эта комната появилась недавно, и я еще совсем ей не занималась, но мне приятны ваши слова.

- Вы сами ее сотворили за такой короткий срок? - пораженно спросил Марсов.

- Как только вы известили меня, что придете. Она для наших занятий.

- Постойте, вы ранее никого индивидуально не обучали Пространственной магии?

Аурелия приподняла плечо и в полукруге коснулась им до мочки уха, что можно было интерпретировать и как «да», и как «нет», из-за чего Михаил почувствовал себя полным идиотом.

- Пространство — удивительное явление, и дар взаимодействовать с ним дан с рождения. Как только я увидела вас, то сразу же поняла, что вы талантливы.

- Мой отец маг-архитектор, как мой дед и остальные родственники по мужской линии.

- Перестаньте, Михаил. То что вы из династической семьи, не предопределяет вас. Маг-архитекторы не видят пространство дальше своих чертежей и зданий. Они замыкаются на них и не идут дальше. Вы не почувствовали разницу между мной и вашим деканом, между нашими занятиями?

- Профессор, я...

- Меня зовут Аурелия. Это имя мне подходит, - прервала студента женщина.

- Аурелия, что самое важное в Пространстве?

- Вы, Михаил, не чертежи и здания, а вы.

Михаил, растерявшись, перевел взгляд на безбрежную гладь за окном. Мысли, словно морская пена, стремительно появлялись и исчезали из его головы. Такого ему еще никто не говорил.

- Телекинез, - сказала преподаватель.

- Что? - тупо спросил Михаил.

- Продемонстрируйте мне что-нибудь.

Лежащая на полу подушка пролетела дугой через диагональ комнаты и с глухим звуком стукнулась об стену.

- Подойдет?

- Отлично, но пока это всего лишь разминка. Левитация.

Михаил, растерявшись от внезапной перемены настроя Аурелии, притянул ту же самую подушку и подбросил ее руками вверх. Около минуты предмет парил в воздухе, прежде чем Аурелия удовлетворенно кивнула и Михаил плавно опустил ее на пол между ними.

- Телекинез и левитация — это базовые умения в Пространственной магии, то что, несомненно, вы уже делайте великолепно. Значит мы пойдем дальше.

- Куда же?

Аурелия исчезла, оставив на месте себя воздушный вихрь ростом, как она. Он появился так же внезапно. Марсов почувствовал на своем плече прохладную руку, обернулся и увидел смеющуюся Аурелию.

- Куда захотим, - ответила она. - Давайте же, Михаил.

Через секунду Марсов оказался на подоконнике распахнутого окна лицом к Аурелии. Солнце золотило его пшеничные волосы, а его фигура создала на полу рисунок из света и тени. Аурелия тут же оказалась рядом.

- Хорошо, но можно еще дальше, - сказала она и взяла его за руку.

Волшебники исчезли, оставив после себя утихающие порывы южного ветра.

Они появились на самой высокой башни Соляриса — Андромеде. Михаил с изумлением и восторгом смотрел на стоявшую возле него женщину и открывшийся вид. Андромеда была почти втрое выше самого замка. С нее были видны бескрайние морские просторы, горы, которые словно обнимали территорию, где поселились волшебники. Две другие башни — Фейерверк и Спящая красавица также возвышались над основным каркасом замка, на территории которого сквозь зеленые гущи парка просвечивалось хрустально чистое озеро, сад же казался пестрым, но совсем крошечным. Набережная Соляриса была совсем пустой, по ней передвигались пару человек, выглядевшие мелкими камушками среди песчинок. Михаил во все глаза смотрел на Аурелию. Они по-прежнему держались за руки. Подол длинной юбки Аурелии бил Михаила по ногам. Женщина, смеясь, убирала голубые волосы с лица.

- Телепортация, - прошептал Михаил.

Хотя удивился он явно не самому факту перемещения.

- Следующий шаг за вами.

Михаил и Аурелия появились и исчезали в разных уголках Соляриса. Марсов стал замечать, что испытывает нечто вроде дискомфорта, когда холодная рука Аурелия на короткое время освобождалась от его. Когда преподаватель и студент вновь оказались в там, откуда пришли — на подоконнике окна в покоях Аурелии, она сказала:

- Такая высокая точность и плавность при перемещении - это уже не телепортация, Михаил, это талант.

- Марсов спрыгнул с подоконника и помог ей спуститься. Он ощутил, как его лицо расплывается в глупой, но счастливой улыбке.

***

- Ммм... Михаил? - все-таки решилась обратиться к другу Агата.

Уже около часа он выполняла уроки в гостиной, а он то сидел с мечтательным выражением лица, то задумчиво вертел в руках флейту.

- Да?

- Как первое занятие с Аурелией?

Марсов неопределенно пожал плечами и пробормотал то, что можно было трактовать как «нормально». Багирова подозрительно вскинула глаза на друга, но затем вновь уткнулась в учебник по международному магическому праву.

В комнату вошли двойняшки Искрицкие. Бригитта на ходу читала газету и что-то запальчиво обсуждала с Бернардом.

- Этот университет под воду скоро уйдет.

- С чего ты взял, братец?

- Потому что это Миродея и Департамент, и если они окончательно сцепятся между собой, о нас подумают в последнюю очередь.

Агата напряглась, как кошка чувствующая угрозу.

- О чем речь? - слишком высоким голосом спросила она.

Бригитта небрежным взглядом окинула Багирову.

- Надо же, ваша парочка еще не в курсе.

Михаил с Агатой переглянулись.

- И? - спросил Марсов. - Нам станцевать?

- Миродея решила выступить с речью в Департаменте, - ответил Бернард.

Эмоции он проявлял только со своей сестрой.

- Можно? - спросила Агата и, не дождавшись разрешения, ловко вытащила газету из рук Бригитты.

Две пары глаз — карие и серо-голубые уставились на первую полосу.

Я никогда не имела желания вмешиваться во власть. То что происходит в Солярисе напрямую касается Департамента магии. Мое имя изо всех сил пытаются очернить. Эти люди не осознают опасности или, что еще более более мерзко, действуют умышленно. Мудрецы знают, что я вхожу в десятку сильнейших волшебниц мира, а потому я имею право выступить с речью в нашем уважаемом Департаменте незамедлительно.

- Она идет напролом, - восхищенно прошептала Агата.

- Совсем не разумно, верно? - поддел ее Михаил.

- Такой волшебнице, как она, все можно, Марсов.

- Простите, если отвлекаю, но, Багирова, это наша газета, - колко произнесла Бригитта, выхватит обратно «Магвести». - Вы похоже ставите на Миродею?

- В каком смысле ставим? - спросил Михаил.

- Ой, да перестань, всем понятно, что Фосс метит на ее пост, - ответила Бригитта. - И совсем скоро ее просто размажут.

Девушка оглянулась на брата, и на его лице, как по команде, появилась ухмылка.

- А ей то самой светит место за решеткой, - сказал Бернард.

Марсова задел его самоуверенный тон, он почувствовал, как внутри него поднимается самый настоящий гнев, чашка чая на столе начала мелко подрагивать. Состояние друга заметила только Агата, ее глаза непонимающе округлились.

- С чего это ты взял? - спросил он.

- Весь Департамент магии против нее, Фосс против нее, а кроме того почти вся уважаемая пресса.

- Вот именно поэтому, Бернард, приличные люди за нее, а таких много.

- Пока что за нее, - сказал Бернард, уже готовый броситься на Михаила.

Чашка все-таки треснула зигзагом и разломилась надвое.

- Марсов, - прошептала Бригитта, - все считали тебя просто болваном, а ты оказывается полный псих. Бернард, родители были правы: никакой он нам не соперник.

- Искрицкая, лучше просто бери своего братца за ручку и проваливай. Мой тебе совет. Твои родители будут мне благодарны, - сказала Агата.

Воздух вокруг четырех магов стал как будто плотнее, а все предметы вокруг снова начали подрагивать. Бригитта хотела сказать что-то напоследок, но передумала. Она и правда схватила перекошенного от злости Бернарда и практически насильно увела его от Михаила. Начавшееся мини-цунами успокоилось. Снова можно было вздохнуть свободной грудью. Когда Искрицкие отошли на безопасное расстояние, Агата мягко положила руку на плечо друга.

- Михаил, - робко сказала она, - Последнее действие было запланированным?

- Практически, - уклончиво ответил Марсов.

Агата хотела продолжить допрос, но ее прервал стук в окно. Обрадовавшийся Михаил тут же проник. Он нехотя впустил в помещение уже знакомую черную птицу Силина. Агата негромко охнула. Михаил развернул знакомую на ощупь дорогую бумагу. Задержав дыхание, друзья почти в том же положении, что и раньше, склонили головы над письмом.

Марсов!

Как я и говорил своим друзьям, нашим поединком я попал сразу в две мишени: размазал тебя по рингу на глазах у всех и сделал из тебя должника. Не ты первый и не ты последний в моем списке. Уверен, что ты произносил чары вознаграждения первый раз в своей жизни, ты же у нас хороший мальчик. Я не буду строить из себя такого умника, как Наум Дроздов (пишу «умник» потому что о мертвых либо хорошо либо никак), но поскольку это заклинание относится к темной магии, я тебе расскажу о его действии, исходя из своего практического опыта. Марсов, это настоящая русская рулетка. Никто не хочет играть со своей жизнью, поэтому проигравшая сторона всегда старается выполнить желание победителя. Получится ли это? Вот основной вопрос. Дело в том, Миша, что последствия саботажа крайне непредсказуемы для здоровья. На моей памяти самое легкое, что может тебя ожидать — импотенция, самое тяжелое — мучительная смерть. Один мальчик, вздумавший меня надуть, умер, проглотив колпачок зубной пасты, а он был намного хитрее тебя. Признаюсь, что у меня было несколько вариантов заданий для тебя. Я хотел, чтобы ты совершил нечто нелепое и громкое, совершенно не вписывающееся в рамки Соляриса, чтобы тебя наконец исключили, например, выпил бы любовное зелье и бегал бы за Фоссом, но обстоятельства изменились. Багирова, читай внимательнее, я перехожу к делу. Через неделю Снежина будет выступать в Департаменте магии. Моего отцу нужно знать, что она задумала. Дальше буду совсем краток, Марсов: в ночь перед ее выступлением, ты должен пробраться к ней в кабинет, выкрасть речь, сделать копию и отправить мне. Вот и все что от тебя требуется, и никаких нежелательных последствий для не будет.

С любовью, Роман

С минуту Михаил и Агата молчали. Марсов почувствовал, что его сердце стало колотиться вдвое быстрее, словно кто-то, точнее понятно кто именно, завел его невидимым ключиком. Михаил с досадой подумал, что похоже его жизнь разделилась из-за письма Силина на до и после. Он действительно ожидал от Романа чего-то нечто более бестолкового, того, что он сможет каким-то образом выполнить. Юноша взглянул на Агату. Девушка нервно постукивала пальцами по подоконнику. Она смотрела в окно, выходившее на университетский парк, но глаза ее были обращены внутрь себя: девушка о чем-то глубоко задумалась, но Михаилу было совсем не до этого.

- Агата...

- Стой, подожди, - прервала его Багирова. - Мы все уже обсудили.

- Только теперь мне понятно насколько я сплоховал, - сказал Михаил.

Багирова впервые видела его таким: пару минут назад он чуть ли не выпустил мощный поток стихийной магии, а сейчас был настолько поникшим, каким не был даже в те дни, когда над ним висела угроза отчисления.

- Это и моя вина тоже, - сказала девушка. - Изначально я втянула тебя во все эти игры.

- Это был мой выбор, Агата, твоей вины нет.

- Я очень разозлилась, потому что ты даже не посоветовался со мной. Когда я узнала, что ты почти что в коме, то очень испугалась.

- Я хотел его победить, Агата, хотел взять реванш, - усталым голосом сказал Марсов. - Это не было основным мотивом, но какой-то своей частью я этого хотел, и это грызет меня.

- Многие мечтают надрать зад этому говнюку, даже если бы это было основным мотивом, тебе нечего есть себя, но твои сильные стороны находятся за пределами ринга, помни об этом.

- Спасибо, Агата, - с облегчением произнес Михаил. - Значит у нас есть неделя.

- Рада, что ты понимаешь, что тебе от меня не отделаться.

- Не только это, мне без тебя просто не справиться.

***

Занятия по Артефакторике у Фосса были крайне напряженными и богатыми на словесные придирки преподавателя. Он мог выразиться так, что по части оскорблений даже по университетскому этикету к нему не было никаких вопросов. Фосс был наполовину англичанином, что позволяло ему играть словами так, как ему вздумается, хотя он был почти полностью русифицированным. Сам же преподаватель не переносил любых пререканий, его ярость была практически не видна, и он с садистской изощренностью ставил «обидчика» на место, если же студент был умнее его, что впрочем было нередко для такого университета, как Солярис, то Фосс отправлял его на разговор к декану, как это было обычно принято. Михаиле и Агате надо было переплюнуть всех не любимчиков Фосса — они хотели, чтобы он отправил хотя бы одного из них в кабинет к ректору. Подготовка началась.

Все в университете были в курсе, что ректор со своим заместителем находится в контрах, а в последнее время в явных, они даже не здоровались друг с другом, общаясь посредством записок. Никто особенно не хотел играть роль почтового голубя, учитывая нрав и неприязнь друг к другу обоих магов.

Михаил поглядывал на Агату, которая вела себя как ни в чем не бывало. Зачесанные назад темно-каштановые волосы открывали сосредоточенное лицо. Браслет на руки сиял фиолетовым цветом. Он окутывал собой золотую цепочку, которую плела девушка. Создание такого артефакта предполагало магическую и ручную работу. Михаил, считавший, что его руки созданы разве только для игре на флейте, ронял на пол кольца. Таких «везунчиков», как он, было множество. Голубой пол был устлан золотыми колечками. Гордею Робертовичу было где развернуться и поупражняться в своем сарказме, на что и рассчитывали Михаил с Агатой. Вначале Марсов предложил вывести из себя Хамитову, но Багирова немного сочувственно на него взглянула и сказала, что в этом случае она заранее позовет на урок Лунина. Пока дело было за малым — ждать.

Друзья были уверены, что первым Фосс прицепиться к Михаилу, но жестко просчитались. Под раздачу вместе с нерадивыми и просто нелюбимыми студентами первой попала Агата. Вся репетиция перепалки, где то Михаил, то Агата попеременно играли роль преподавателя, пошла к черту.

- Багирова, вы никогда не думали пойти в артефактчицы? - спросил Фосс.

Любимчики и просто подхалимы Фосса злобно захихикали, а Роман Силин и его компания, не считавшие себя ниже преподавателя, оценив обстановку, присоединились к ним. Аллочка, с утра попробовавшая новомодную помаду, увеличивавшую губы в два раза, была похожа на яркую, но глупую рыбу. Михаил с недоумением и даже с обидой посмотрел на Гордея Робертовича, а затем на свою искореженную цепь. Почему Агата? Марсов, несмотря на свою природную руконепригодность, переплюнул сам себя. Агата кивнула в парту, зная, что Михаил смотрит на нее.

- Куда делось ваше хваленное остроумие Багирова? Что же вы кивайте? Согласны со мной стало быть? - продолжал преподаватель под гогот студентов.

Работа артефактчиц предполагала собой окончание магической школы и совсем не ценилась в университете, заточенном на кадры для Департамента магии. Обычно туда шли не слишком амбициозные девушки. Агата с вызовом подняла голову на преподавателя, продолжая проворно скреплять между собой кольца, ее цепь уже спустилась на пол, образов нечто похожее на облако.

- А почему бы и нет, Гордей Робертович? - задала девушка встречный вопрос.

- Уверен ваш уважаемый отец — маг-дипломат — будет гордиться вами.

- Я тоже уверена, профессор, - ответила Агата и мило улыбнулась.

Ярко-зеленые глаза преподавателя начали гневно поблескивать.

- В таком случае я уже сейчас готов предложить вам работу под моим руководством, - сказал Фосс, сделав на последних словах особый упор.

Агата не могла скрыть того факта, как ее передернуло от этих слов.

- Я даже готов платить вам зарплату — в два раза меньше, чем у артефактчиц, но мое предложение и так лучшее за всю вашу жизнь, не так ли?

- А вы будете уверены, что потянете такую большую для вас сумму, Фосс?

Это был удар и удар серьезный, но распалившийся преподаватель решил продолжить. Он уже не смотрел на Агату, как на маленькую вздорную девчонку, она стала полноценным противником, которого необходимо было уложить на лопатки и уничтожить.

- Это мизерная часть от моей зарплаты. Как раз столько — сколько вы заслуживайте.

Агата соединила два конца золотой цепи и играючи подбросила ее вверх, замедлив в воздухе ее падение. Она уже придумала следующий ход, но в действие вмешались другие силы.

- Да как вы смейте, как вы смейте так разговаривать с девушкой, к тому же вашей студенткой, - спокойным, но тем не менее напряженным голосом проговорил Михаил.

Агата вопросительно посмотрела на друга, в ее глазах читалось: «Эээ... Мы так не договарились». А в глазах Михаила читалось: «Плевать».

Фосс, готовившийся приготовившийся вцепиться в глотку Агате, радостно встрепенулся. Куда интереснее было разделать его друга, а там и до его отчисления рукой подать.

- А что такое, Марсов? Приревновали ко мне свою палочку-вырочалочку?

Голос Фосса из раздраженного вновь стал небрежным. Конечно же, он был в курсе фиаско Марсова в магическом поединке, поэтому тот стоял на личной эволюционной ступени преподавателя примерно между амебой и лягушкой.

- Вы оскорбляйте, профессор, оскорбляйте мою подругу.

В голосе молодого человека послышалась угроза. Багирова посмотрела на Марсова со смесью досады и восхищения.

- Знайте, почему вы многим не нравитесь, Марсов? Судьба подарила вам призвание, но вы и к этому относитесь, как к должному. Маг-архитектор из вас не выйдет. Мне искренне жаль вашего отца и дедушку, жаль, что такая династия прервется из-за одного... moron.

В аудитории последовал новый взрыв хохота, на этот раз особенно надрывались Бернард и Бригитта, что вполне можно понять.

- Это ваше мнение, только и всего, но что касается Агаты — оставьте ее в покое.

- Багирову? У нее немного другая проблема — слишком завышенная самооценка. Такую ворону в павлиньих перьях мне в радость поставить на место.

- У вас этого никогда не получится, потому что вы совсем не знайте Агату. Странно, что вы — преподаватель Артефакторики — с таким отвращением и неприятием относитесь к профессии в вашей же сфере. Будет ли нужна Артефакторика в Солярисе, если она перестанет быть такой популярной в магическом мире? Будет ли высокий спрос на артефакты, если закончится их массовое производство? Видите ли, все в мире взаимосвязано, а большое начинается малого.

- Читайте мне лекцию, Марсов? Вам известно такое понятие, как социальная лестница? - звенящим от напряжения голосом спросил Фосс.

- А вам известно, такое понятие, как этика?

Студенты затихли и по возможности уткнулись в свою работы.

- Вы уже перешли все допустимые рамки, Марсов, - прикрикнул Фосс.

- После вас, профессор, - сказал Михаил.

- Я отправлю тебя с Багировой к вашим деканам.

- Конечно же отправите, вы всегда так поступайте, когда ваша фантазия иссякает.

- Нахал. Я попрошу Перова связаться с твоим отцом, - сказал преподаватель.

Две ручки на столе Гордея Робертовича метнулись к бумаге, используемой в деловой переписке университета, и принялись строчить два письма. Михаил с Агатой переглянулись, паника током передалась от одного к другому, и кто был первый было совсем неважно. Михаил тяжело вздохнул. Он полностью положился на интуицию и бросился в омут с головой, а точнее в болото с крокодилами, самым противным их которых был сам Фосс.

- Просите на здоровье, мне все равно. Не стоит стыдиться прошлого, профессор. Не знаю, почему вы скрывайте тот факт, что долгое время были артефактчиком. Может быть вы стесняйтесь того, что там работают в основном девушки? - спросил Михаил, словно у самого себя.

- Михаил, - прошептала Агата.

Марсов, не обращая на нее внимание, продолжил:

- Или же вам попался такой же бездушный начальник, как вы сами?

По столу Михаила и Агаты прошла трещина, а затем он осыпался на пол мелкими опилками. Все произошло настолько быстро, что оба студента упали.

Фосс, красный, как рак, направил на Агату и Михаилу кольцо с цирконом. Роман Силин смотрел на происходящее, как на добротное представление, а Софья, схватившись ладонями за парту, дышала так, что было слышно на всю аудиторию.

- Профессор, - произнесла она почти умоляюще.

Фосс медленно опустил кольцо.

- Марсов — к ректору, - отчеканил он. Пусть Снежина знает, как ведет студент, которого она отказалась исключать, Багирова — к декану. Даю вам три секунды.

Откашлявшись от опилочной пыли и отряхнувшись, Агата и Михаил вышли из аудитории, не обращая внимания на время. Багирова хорошо знала устав, в котором преподавателям и студентам запрещалось выяснять отношения с помощью магии: исключения были, но как магическое сообщество отнесется к тому, что этим правилом пренебрегает будущий ректор Соляриса?

***

Никто не мог попасть в кабинет ректора без приглашения последнего. Он находился на четвертом этаже, почти что в центре здания. Удобная локация, чтобы быстро переместиться в любую часть замка. Марсов был там только один раз — во время собеседования. Дверь в кабинет обрамляла арка на манер плетенных роз. Несмотря на то, что розы были явно выполнены из тонкого металла, они трепетали лепестками, как обыкновенные живые цветы в саду. Михаил наклонился к одной из них и не ошибся — аромат был потрясающий, правда через секунду молодой человек воскликнул: «Ой!», острый, как маленькая иголочка, шип царапнул его по щеке, оставив белый след. По арке порхала миниатюрная птица необыкновенной красоты: у нее была нежно-розовая грудка, белоснежные крылышки, малиновая головка с умными черными глазками, уставившихся на Михаила Марсова.

- Что передать хозяйке? - прощебетала птичка.

- Михаил Марсов по направлению профессора Фосса.

Птичка проворно исчезла в золотых цветочных зарослях. Спустя минуту она появилась и провозгласила.

- Вам придется подождать, Михаил Александрович.

Михаил, опешивший от такого официального обращения, слегка поклонился птичке и произнес: «Спасибо», отчего та довольно прищурилась.

Хороший повод для будущего взломщика установить контакт с возможным свидетелем.

- Любопытно, что когда я проходил собеседование, то не видел вас.

Птичка промолчала.

- Как называется ваш вид? - спросил Михаил.

- Мы хранители спокойствия, - ответила крошка.

Михаил понимающе кивнул, как будто он каждый день встречался с хранителями спокойствия.

- А вы от этого ужасного мужчины — Фосса, - неожиданно продолжила диалог птичка. - Он постоянно расстраивает хозяйку.

В ее тоне Михаил уловил нотки обвинения.

- Поверьте, я этого не хотел, - как можно искренне сказал юноша.

- Что же вы натворили? - спросила птичка.

Глаза у хранительницы зажглись интересом.

- Заступился за свою подругу, - ответил Михаил.

- Я вижу, что вы не врете, - пропела птичка. - Я тоже оберегаю свою хозяйку.

Михаил подумал, что будь это обычная птица, ей должно быть одиноко и скучно порхать по увитой розами золотой арке. В любом случае птичка была размером с его кулак и выглядела трогательно хрупкой. Марсов в грустью подумал, что так или нет в день икс ее придется вырубить, и от этого немного погрустнел.

- Что? Вы мне не верите? - спросила она.

- Верю, - поспешно сказал Михаил. - Вы очень... очень...

- Какая я же?

- Звонкая, - ответил Марсов.

- По вашему я сигнализация?

Птичка возмущенно замахала крыльями. Михаил сделал вид, что задумался.

- Какое невежество, а хозяйка о вас хорошего мнения.

Птичка заклекотала и, отвернувшись от Марсова, начала чистить перышки. Последние пару минут прошли в неловком молчании.

- Проходите, - наконец сказала птица.

Створки двери распахнулись, открыв вид на знакомую светлую обстановку под стать Миродее. Михаил зашел в просторную комнату с панорамным окном на всю стену. Снежина сидела за столом, на котором вразброс лежали совершенно чистые белые листы. В руках она держала официальную бумагу, на которой Михаил разглядел убористый подчерк Фосса. Ректор читала письмо, при этом она то хмурила, то удивленно приподнимала брови. Платиновые волнистые волосы были убраны с лица ободком из белого золота. Миродея была одета в одно из многочисленных платьев, которые создавала сама же. Михаил испытал нечто вроде трепета и восхищения при первом взгляде на волшебницу. Невольно он вспомнил Аурелию: для Михаила, несмотря на всю свою силу, она была живым человеком, а вот Миродея... Миродея казалась древним воплощением магии. Самым интересным было то, что выглядела она молодо, несмотря на свои годы. Волшебники жили от 100 до 200 лет в зависимости от множества факторов, но внешнее проявление старения для каждого мага было полностью индивидуальным, а для таких волшебников, как Миродея, тем более.

После привычных чувств молодого человека сковал страх. Он вспомнил, что попал сюда не случайно. Обманывать Миродею было очень и очень опасно. Михаил был словно в тисках, непонятно, что хуже: оказаться в кабинете ректора из-за профессора Фосса — крайне неприятного для Снежиной человека или по своей воли в результате обмана их обоих. Так уж получилось, что Марсов совместил оба варианта.

- Добрый день, Миродея Лаврентьевна, - поздоровался он.

Мама говорила Михаилу, что вежливое приветствие помогает в сложных разговорах.

- Михаил, - сказала Снежина. - Присаживайтесь.

Марсов сел напротив ректора, как и несколько месяцев назад их разделил стеклянный стол, не было только Фосса. Миродея продолжила:

- Гордей Робертович (эти два слова она произнесла с усилием) требует вашего отчисления. Вы догадывайтесь почему?

Михаил понятие не имел, что в пылу ярости накатал Фосс, поэтому неоднозначно пожал плечами.

- Хорошо, - выдохнула Миродея. - Тогда мы начнем по пунктам. Он пишет, что вы «в хамском, неподобающем даже для ученика ПУМа» тоне поставили под вопрос профессионализм профессора Фосса в его же предмете. Что скажете?

Удивительно! Преподаватель Артефакторики и в жалобе на Марсова умудрился опустить его ближайшего друга и двоюродного брата, студента Полярного университета Стефана Огнева.

- Миродея Лаврентьевна, так это понял профессор Фосс, - четко сказал Михаил.

Молодой человек наконец-то смог взять себя в руки и без страха посмотреть в глаза ректору. Да, ситуация патовая, но он не собирается причинять ей вред, если это в принципе возможно.

Михаилу показалось, что в зрачках ректора вспыхнул злорадный огонек.

- Продолжим. Гордей... - произнесла Миродея и запнулась.

- Робертович, - договорил Михаил.

- Докладывает, что вы поставили под сомнения его этические качества.

Ректор отодвинула чистые бумаги, которые скорее всего были наложены чары информационной защиты. Последние два слова она произнесла с неким сомнением. Марсов знал, что этого не может быть, но в словах ректора просквозила ирония. Хотя почему бы и нет? Даже скамейкам в Солярисе известно, что этика и Фосс вещи не совместимые.

- Это правда, профессор, но у меня были основания.

- Я пропущу все великолепные эпитеты в вашу пользу, Михаил, но...

Миродея взглянула на Михаила так, как будто видит его в первый раз и, вновь вернувшись к письму, продолжила, медленнее, чем обычно:

- Фосс пишет, что вы мерзавец... Простите, что вы оклеветали его перед всей аудиторией. Михаил, как вы знайте, у меня с профессором не лучшие отношения, но то, что вы сказали о его прошлом, недопустимо. Кто вам это сказал? - спросила она.

- Никто, - ответил Марсов, поняв, что шутки кончились. Это правда?

- Вы и сами знайте.

Конечно, Фосс чуть было не попытался прикончить их с Агатой на месте.

- Что же мне с вами делать, Михаил Александрович?

Михаил понял, что пришло его время объясняться, хоть Миродея и ненавидела Фосса, однако ректором она была справедливым. Справедливым, жестким и милосердным. Кто поймет этих великих магов?

- Он оскорбил мою подругу. Предложил ей место артефактчицы при нем и сказал, что это лучшее, что может быть в ее жизни, хотя сам всегда пренебрежительно отзывался об этой работе. Фосс назначил Агате цену. Это было отвратительно.

Михаил почувствовал от Миродеи исходящие волны ярости. Она умела различать правду и ложь.

- Вот, что мы сделаем. Вы больше никогда не будете говорить о прошлом профессора Фосса.

Михаил внутренне напрягся.

- И? - осторожно спросил он.

- Я должна поблагодарить вас за ситуацию с жасминой. Не делайте вид, что не понимайте. Спасибо.

Миродея скрестила руки и приложила руки к груди. Михаил неосознанно приложил ладонь к тому же месту, внутри потеплело.

- Я не мог поступить иначе.

- Могли. Я вижу, вы стали брать у Аурелии дополнительные занятия. Это превосходно. Удачи вам.

Михаил встал, посмотрел на разбросанные по всему столу листы белой бумаги.

- Вам тоже удачи.

- Михаил Александрович! - окликнула ректор студента, когда тот уже был у дверей.

Михаил обернулся.

- Приходите, когда вам это будет нужно, - сказала Миродея.

- Спасибо.

Молодой человек вышел из комнаты. Тот час же на листах проступили буквы. Волшебница тяжело вздохнула и продолжила свою работу.

Глава 13. Пророчество

Михаил оказался в не богатых, но чистых и уютных покоях двух уже знакомых ему девушек. Комната была поделена на две части: в одной располагалась кровать с балдахином, башни из книг, различные травы для варки зелий и сами снадобья, в другой же было больше оружия, а под кроватью лежали копья, пропитанные ядом - Михаил понял это по нехарактерному для железа оттенку.

Оливия сидела на обитом бархате стуле, который сама сделала из простого дерева. Она смотрела на свое отражение в зеркале и видела там уже не добрую невинную девушку, а уставшую от войны женщину. Ливи выглядела настолько молодо и свежо, что перемены были заметны только ей и ее самому дорогому человеку — Розалии, которая бережно водила по ее золотым волосам гребнем. С горечью Оливия признавала, что эта война, которая длилась для девочки бесконечно, то есть с тех пор, как она родилась, оставила и продолжает оставлять глубокие кровоточащие порезы на теле сестер, хотя если бы только на теле — на душе.

С малых лет Рози была более бойкой и непоседливой, она любила бросить вызов деревенским мальчишкам. Теперь же в темных глазах девушки появились сталь. Вместе с другими магами Рози изучала боевые искусства. Она говорила Оливии, что они делают это для того, чтобы понять своего врага, то есть инквизиторов. Ливи видела, что сестра сделала этими руками во время прошлого боя — задушила уже готового сдаться врага, задушила с удовольствием, сестре же сказала, что другого пути не было. Оливия увидела в ее глазах то, что так давно боялась увидеть — наслаждение от причинения боли другому живому существу - то, что самое страшное делает с людьми война.

Оливия не могла избавиться от наваждения. Руки, которые с такой заботой ухаживали за ее волосами, мастерски могли причинить боль физически, хотя их обладательница была не громилой, а волшебницей. Короткое платье из прочной, то тонкой стали стало ее второй кожей. Сапоги до колен открывали ее накачанные руки и ноги. Сзади развевался черный магический плащ, наводящий ужас на врагов, помимо самой девушки. Не-магам он виделся в образе шипящих змей, отчего те цепенели от страха. Сама же Оливия практически не изменила своему стилю, но, когда их с сестрой огромные силы заметили, и девушки вошли в совет обороны магической России, сарафан она поменяла на красивые, но удобные платья, причем удобными Ливи их сделала сама — вместо десяти слоев юбки делала один-два, убирала волочащуюся по полу ткань, но самым главной своей гордостью она считала корсет, в котором можно было беспрепятственно дышать. Несмотря на все свои противоречия, сестры продолжали были друг для друга всем. Оливия полностью отдалась рукам сестры, чувствуя их огрубевшую, но тем не менее нежность, такие моменты единение случались нечасто, поэтому этот был особенно ценен для сестер.

В покои постучали, а затем на пороге появился мальчик лет десяти. На нем были простые хлопковые штаны и рубаха красного цвета. Поклонившись, он произнес:

- Вас просили, как можно скорее прийти на совет.

- Что случилось, Руслан? - нахмурившись, спросила Оливия.

Она практически вырвалась из рук сестры и порывисто подошла к мальчишке. Рози досадливо поморщилась.

- Совет перенесли на полдень, леди, - учтиво ответил он.

- Раскаленную смолу им в рот, - выругалась Розалия. - Что на этот раз? Хворь у волшебной твари или детишки опять подлили в медовуху Дмитрия зелье, непрерывно меняющее цвет бороды?

- Поторопитесь! Пока все не придут, совет не начнется, - сказал мальчик.

- Тогда выкладывай, что знаешь. У нас нет времени на всякую чушь.

Мальчик гордо вскинул голову. Он на службе у совета, а значит должен слушаться главного мага — Велимудра. По его упрямым серым глазам было видно, что из него больше не вытянешь ни одного слова. Девушки обменялись взглядами, как будто безмолвно принимали одно решение на двоих, затем Оливия кивнула мальчишке и сказала:

- Веди нас, Руслан.

Трое волшебников вышли из покоев и направились в тысячный раз навстречу очередной новой вести. Последним из комнаты вышел человек, присутствие которого никто не заметил. Его звали Михаил Марсов.

После многочисленных поворотов, заваленных разных хламов комнат и темных коридоров волшебники оказались в сравнительно просторном и чистом помещение. За длинным дубовым столом находились передовые силы волшебников против государства в лице инквизиции. Во главе стола сидели три сильнейших мага, прошлое которых было знакомо остальным разве что по легендам, которые читают детям. Велимудр, как самый старший и опытный сидел в центре, по правую руку от него находилась Людмила, а по левую Светозар. Остальные маги сидели напротив друг друга.

Как только в комнату вошли Оливия и Розалия, многие из магов приветливо отреагировали на появление девушек. Велимудр, несмотря на свой почтенный возраст, подмигнул Розалии, отчего та картинно сморщилась. Коллеги смотрели на него со смесью восхищения и уважения. Людмила с длинной рыжей косой и золотистой радужкой вокруг зеленого глаза выглядела, как подлинная ведьма в брошюрах инквизиции, а Светозар больше был похож на война, а не на мага не только своей кольчугой, но и жесткими чертами лицами и выпуклыми мышцами. Сесть уже было некуда, поэтому девушки немного замешкались. Людмила указала рукой на противоположный край стола, где моментально возникли еще два стула. Оливию и Розалию почитали за вторых по силе волшебниц после троицы.

Велимудр встал за трибуну, находившуюся за их с Людмилой и Светозаром местами.

- Свет с вами, братья и сестры. Сегодня мы обсудим всю сложившую с нами ситуацию.

- Мы все в курсе, что находимся в драконьем...

- Розалия! - внушительным голосом воскликнул он.

- Она права, - воскликнул кто-то из магов. - Они пробивают даже невидимые для них стены.

- Прошу вначале выступить Светозара и Людмилу по части военных действий, - сказал Велимудр твердо. - А затем, надеюсь, мы сможем вас кое-чем порадовать касательно защиты замка, я бы даже сказал не только этого замка, но и всего магического сообщества.

Маги ахнули.

- Велимудр! - взмолилась Оливия. - Неужели ваши переговоры с царем принесли плоды? Мы спасены?

- Терпение, уважаемая Оливия, - ответил маг. - Когда придет время, выступлю и я.

- Ливи, как бы наш великий маг не ополоумел после дворца, - прошептала Рози.

Велимудр сошел с трибуны, за которую тут же встали Светозар с Людмилой. Они были великолепными магами и воинами. Светозар тренировал мужчин, а Людмила женщин. Розалия сосредоточено смотрела на них и в некоторых местах неодобрительно покачивала головой. Несмотря на почтенный возраст, оба волшебника советовались с ней и другими магами-воинами касательно военных действий и обороны. Светозар и Людмила дали исчерпывающую информацию обо всем, включая потери среди волшебников. На этой части доклада в зале образовалась мертвая тишина. Маги молчали с минуту. Велимудр вновь встал за трибуну между Светозаром и Людмилой.

Каждый в этой комнате заслужил место за этих столом — храбростью ли, мудростью, добротой или упорством. Немногие помнят те времена, когда магия свободно царила на территории нашей страны, а волшебники и не-волшебники жили в мире. Государство двояко: с одной стороны оно защищает, а с другой карает своих же детей. Нас испугались и стали вытеснять из общественной жизни. Мы начали прятаться и скрывать свой дар. Когда по всей Европе запылали костры инквизиции, эта чума перекинулась и на наше государство.

Главного мага все внимательно слушали. Оливия слегка подалась вперед. Муха влетевшая в зал, упала замертво. Велимудр продолжил:

- Я действительно был и в Новом свете и не только там. Европа, Индия, Китай. Где-то на наших братьев и сестер во всю ведется охота, где-то нас только притесняют. В Новом свете образуются колонии волшебников и многие наши друзья направились туда, но мой опыт подсказывает мне, что эта свобода продлиться недолго.

Велимудр прикрыл глаза и замолчал. Пять минут ничего не происходило.

- Я думаю, что нашел ответ на мучивший меня вопрос и отыскал там, где совсем не ожидал — на нашей родине. По всему миру волшебники и не-волшебники воют, так давайте прекратим это на нашей прекрасной и обширной земле. Докажем себе, что мы не дикари и можем жить в мире с такими же людьми, как и мы, покажем пример всему миру.

Совет смотрел неверяще смотрел на Велимудра.

- Да,- продолжил он. - Я был на переговорах с царем. Готовится мирный договор, который положит конец войне.

***

Михаил Марсов со скоростью пулеметчика записывал сон, приснившийся ему этой ночью. В его голове то и дело возникали сотни вопросов, но он старался на них не отвлекаться. Сновидения забываются и рассеиваются, как предрассветная утренняя дымка. Чтобы ни говорила ему Агата, он считал, что нечто пытается достучаться до него по ночам. Магия сновидений была весьма спорным предметом, который не преподавался вот уже более пятидесяти лет.

Искусство видеть прошлое и будущее во сне предполагало спокойную работу ума, что в нынешней общественной ситуации было практически невозможно. Магическое общество было уже не таким, каким его планировали мечтатели и идеалисты. Поляризованность, борьба за власть и имидж в СМИ сыграли свое дело, но самым коварным противником и у магов, и у обычных людей был страх. Он проникал во все уголки Департамента магии и Соляриса. Почему общество стало таким? Так ли хотело жить предыдущее и нынешнее поколение.

Михаил хорошо знал историю, но понимал, что для мира с обычными людьми, обществу была необходима ложь. Если волшебники и люди снова друг о друге узнают разгорится война. Ему в голову пришло озарение. Если в магическом мире начнутся потрясения, он неизбежно откроется перед всеми и тогда произойдет все что угодно. А что если именно этому нужно врагам Соляриса? Марсов застрял, застрял так сильно, что не мог думать ни о чем другом. Но как же Миродея? Как он мог ее предать? Ректора и женщину, которую он уважал и по-своему любил. Как мог пойти на это? Лучше уж подвергнуть риску себя. Снежина выступит в Департаменте, а затем спасет Солярис, он не имеет право в это лезть. Михаил ругал себя самыми последними словами. Единственный выход — обход чар вознаграждения - казался нереальным. Марсов налил в емкую тарелку воду и связался с Агатой. Лицо девушки было заспанным.

- Я не знаю, как мы выберемся из этого, - сразу перешла к делу Агата. - Нам лучше выполнить его требования.

- Подожди, помнишь ты мне рассказывала, что в магии, как и в праве, есть лазейки? Ты поможешь мне найти брешь в чарах вознаграждения?

Глаза Агаты просветлили, а потом вновь потухли.

- Это очень сложно, но я постараюсь.

Изображение девушки исчезло. Несмотря на то, что уже было раннее утро, Михаил не чувствовал себя отдохнувшим, поэтому он лег на кровать и наконец-то заснул сном без сновидений.

***

В ночь на понедельник в библиотеке были слышны бормотания студентов и шорох страниц, что было неудивительно для главного магического университета страны. Самая большая стопка книг лежала между светловолосым юношей, который выглядел несколько расхлябанным на фоне своей собранной подруги, однако у обоих была общая цель, что превращало их дуэт в гармоничную мелодию. Прикрытием Багировой и Марсова была завтрашняя контрольная у Фосса, которая вызывала у всех первокурсников дрожь в коленях. Книги по Артефакторики были смешаны с книгами по сильнейшей защитной магии. То и дело из-за их стеллажей раздавалось: «Агата, это оно!» и «Михаил, в какой раз по счету это оно?».

Друзья разделились: Михаил искал книги во всех библиотечных отелах, а Агата вычитывала их. Иногда они менялись местами, полезное дело при монотонной работе. Через стеллаж от них расположились Искрицкие: Бернард и Бригитта увлеченно готовились к завтрашнему занятию. Михаил подошел к столу Агаты с очередной стопкой книг:

- Нам не помешает кофе, - сказал он.

- Нам не помешает жасмина, - усталым голосом отреагировала Агата.

- Я мигом.

В библиотеке Соляриса был обожаемый студентами съестной столик, на котором располагался автомат с нескончаемыми кофейными зернами и работающие по такому же принципу чайники с разными сортами этого напитка. Марсов вернулся с двумя кружками кофе и малиновыми круассанами. Библиотека запишет на его счет один штраф, но главное, что у Агаты репутация перед этим местом была отменная. Друзья отодвинули книги и приступили к трапезе.

- Есть хоть какие-нибудь зацепки? - спросил Михаил у Агаты.

- Ты помнишь первые уроки в школе по теории магии?

- Это когда нам было по 11 лет?

- В мире нет необратимых заклинаний, - сказала девушка, проигнорировав колкий вопрос.

- Нам бы машину времени, я бы тогда лучше думал.

- Что случилось, то случилось, - со вздохом произнесла Агата. - Темную магию может перекрыть только светлая. Это еще один принцип. Для того, чтобы маги осознавали последствия своей силы, найти контрзаклятие очень сложно и практически невозможно, особенно для таких неопытных магов, как мы.

Михаил отодвинул от себя кофе с круассаном и уткнулся в том из серии «Парадоксального действия магии».

- Я не намерен сдаваться.

- Я тоже.

Спустя 30 минут...

Великая Людмила, я нашел зацепку, - неверяще прошептал Михаил.

Агата, читавшая том, «1000 и 1 темное проклятие», встрепенулась и так же неверяще уставилась на Михаила.

Юноша перелистнул одну страницу назад и процитировал.

19 век вошел в историю России, как век поединков на магических дуэльных тростях. Знаменитая дуэль между магами Хироном и Амроузом за сердце прекрасной Елены произошла на глазах Великого мага и его свиты. Перед поединком соперники активировали чары вознаграждения. Амроуз использовал темномагическое заклинание, заставляющее противника рвать собственной кровью, и вышел победителем. Хирон совсем отказался выполнять требование Амроуза, посчитав, что оно сильнее противоречат его моральным принципам, чем невыполнение задания. Чары вознаграждения должны были добить и без того ослабшего мага, но Елена, увидевшая злую сущность Амроуза, решила спасти Хирона. Дама обратилась к действующему в то время кружку «Десяти прекрасных ведуний», вместе они приготовили эликсир «Световой защиты» и ослабили темномагическое заклинание наполовину. Само зелье Елена подлила Хирону в вино. Он заболел страшной чумой, но чудом выздоровел. Елена и Хирон поженились, а Амроуз умер на следующей дуэли.

Предупреждение:

1) в настоящее время дуэльные поединки осуждаются обществом;

2) использование чар вознаграждений чрезвычайно опасно и вызывает повышенную обеспокоенность магического сообщества.

Агата и Михаил облегченно расхохотались. В глазах друзей отразилась надежда.

Ты чудо, Михаил Марсов, - сказала девушка. - А теперь позволь мне тебе помочь.

***

Контрольная у Фосса была благополучно пропущена. Агата и Михаил изо всех сил постарались над зельем «Световой защиты» в одной из пустующих аудиторий.

- Мы не ведуньи 19 века, но хоть что-то сделать сможем, - уверено сказала Багирова.

- Даже пройти хранителя? - спросил Михаил.

- К каждому хранителю нужен свой подход, - ответила девушка. - Ты общался с той птичкой. Как ты думаешь, как ее можно обойти? Обхитрить?

- Я займусь этим вопросом, Агата.

- Хорошо, ты занимайся этим, а я доготовлю зелье.

Кабинет Миродеи был защищен чарами своей хозяйки. Накануне вечером Роман отправил Михаилу амулет в виде пентакля. Агата и Михаил сидели друг напротив друга и дожидались, когда все лягут.

- Посмотри на этот металл, - обратила внимание Агата. - Такой сильный амулет мог сделать только темный маг. Сейчас они все под контролем Департамента магии.

- Значит 100 процентов его передал Юлий Силин.

- Его надену я, Михаил.

- Нет, Агата, ты вообще никуда не пойдешь.

- Посмотрим.

Михаил одел пентакль на шею поверх рубинового кулона, который слегка потускнел и стал менее насыщенного цвета. Вместе с этим Марсов почувствовал легкое недомогание. По телу разлилась слабость. Он ничего не сказал Агате. В два часа ночи друзья вышли из комнаты, не заметив обеспокоенного взгляда Софьи.

***

Багирова и Марсов подошли к знаменитой арке на манер плетенных роз. Птичка с малиновой головкой спала, но как только расстояние между ними сократилось до пяти шагов, она встрепенулась и открыла черные глазки-бусинки.

- Михаил Марсов?! - прощебетала она.

- Вот мы с тобой и снова встретились, хранитель.

- Хозяйки сегодня нет, - продолжала недоумевать она. - А что вы здесь делайте? Неужто вы хотите попасть в кабинет ректора ночью?

- Поздно поняла глупая, поздно, - сказал Михаил и произнес заклинание.

Вот ночь начала свой яркий полет,

Пусть птичка хранитель скорее уснет.

Птичка сонно покачнулась, Марсов преодолел разделявшее их расстояние и поймал ее в руки.

- Ты в порядке? - спросила Агата. - Ты, конечно, мне говорил, что вы познакомилась, но я не ожидала, что на тебе совсем лица не будет.

Я читал о хранителях. Она доверяла мне, иначе показала бы свою не райскую, а звериную сущность.

И не зря доверяла. Пошли и давай заберем ее с собой, ненароком к Миродее кто-то еще наведается.

Агата и Михаил зашли в знакомый кабинет, освещенный лунным светом через панорамное окно. Днем Михаил видел его просторным и светлым с многочисленными диковинными вещами, а ночью он стал невероятно таинственным. Агата положила птичку на подушку в кресле, а Марсов то и дело на нее поглядывал. Картины поблескивали рамами в звездном свете, юноше казалось, что гиганты магической истории, изображенные на них, смотрят на нарушителей спокойствия с возмущением. Агату и Михаила охватил необычайный трепет. Вместе они подошли к стеклянному столу Миродеи. В коробках лежали различные документы. Аккуратно они начали просматривать каждый листок.

- Хозяйственные договоры, соглашения и ничего личного, - прошептал Михаил.

- Помни для ослабления чар вознаграждения нам нужно его просто найти, - подбодрила его девушка.

- И можно даже не читать?

- Я бы так не рисковала, тебе все равно в итоге выпадет наказание и навредить ты своей любимой Миродее уже точно не сможешь. Успокойся, Михаил.

Вздохнув, Марсов, легким движением руки открыл ящик в столе.

- Это оно.

Аккуратно достав документ Михаил пробежал его глазами и от облегчения рассмеялся.

- Что? Что такое? - взволнованно спросила она.

- Великие маги, Агата, это обличительная против Департамента магии и Фосса и приказ о назначении Румянцева проректором.

Михаил забыв о всяких нормах приличия плюхнулся в кресло-стул и хохотал до упаду. Агата, опершись руками об стол, тоже. Это то, что было так нужно их напряженным телам.

- Вот и все, Михаил, видишь все не так уж страшно, - сказала Багирова. - А куда ты? Стой!

Марсов подошел к одной из картин, на которой была изображена девушка: хрупкая синеглазая блондинка с мягкими чертами лица и короной на голове.

- Я ее где-то видел, Агата, - прошептал Михаил.

- Конечно, ты ее должен был где-то видеть, ее же Оливия — первая правительница магической России после войны, вошла в историю как Миротворица.

- Все это время мне снилась она и ее сестра Розалия. Вот я дурак.

- Знаешь, если бы мне приснился, допустим, Мерлин, то я это точно сразу бы не поняла. Оливия правила пятьсот лет назад, к тому же это портрет. Только ты сказал о том, что у нее была сестра? Вот об этом я не слышала.

Марсов вплотную подошел к картине, а затем инстинктивно провел руками по раме. Картина исчезла, а на ее месте оказался свиток.

- Старый, я бы даже сказал старинный, сколько ему веков? - спросил Марсов у Агаты.

- Михаил, похоже это же пророчество, причем оригинал.

Одно за одним на свитке проступали золотистые буквы. Комнату наполнил сильнейший ветер, как будто другая сила — не Миродеи, а пророчества почувствовала незнакомцев.

- Это духи, - благоговейно сказала Агата.

Сквозь порывы ветра пророчество полилось вслух:

И будет ночь и будет день

Солярис погрузится в тень,

Не будут птицы распевать

И прекратиться благодать,

Над замком месть распространится

И в худшем облике своем

Власть с алчностью проявится,

Никто не будет уж спасен.

Две сестры, две ветви лианы,

Разрублены волей судьбы,

Одна воинствовала рьяно

И разожгла костер беды.

Над замком тучи нависают,

Предатели среди своих

Зло силы хватко забирает

Все для того, чтоб победить.

Настанет день, настанет ночь,

Появится вскорь сын иль дочь,

Он не из тех, кто столь силен,

Но он отважен и умен,

Солярис помощи попросит

И лишь дитю тут выбирать:

Идти вперед и рисковать или

Бежать, бежать, бежать.

А затем все стихло. На месте ниши опять оказалась картина. Правда Агата держала в руках копию речи и пророчества.

- Убираемся отсюда скорее, - сказала Багирова.

- Агата, - слабым голосом произнес Михаил. - Это я? Пророчество обо мне?

***

Начало марта ознаменовала блестящая речь Миродеи в Департаменте магии: она обвинила власти в демонстративных действиях, массовых обысках и охотой на ведьм, а не реальной помощи Солярису. Также она сняла с поста заместителя Фосса и назначила Румянцева. Ничего не получив от Марсова, Силин был в бешенстве, но так и не смог чего-то добиться от Агаты, а от Михаила это было невозможно в принципе. Весь Солярис был взбудоражен и настроен на борьбу с врагом, студенты начали массово подозревать Департамент в нападениях, а потому работником в замке приходилось не сладко.

Михаил же пропустил все то, что непременно хотел бы увидеть: до средины марта от провалялся в больницы со страшным дерматитом. Световое зелье сработало как нельзя лучше: Михаил выполнил два условия из желания Силина. Во-первых, он проник в кабинет Миродеи, во-вторых, нашел там речь, но вот незадача — он ее не передал. Чары вознаграждения наградили его карой лишь на треть, что было бы не найди они с Агатой выхода из этой ситуации и подумать страшно. Христофор Глебович ни чуть не удивился, когда ночью нашел в палате задыхающегося, покрытого аллергией Михаила. Агата пробормотала что-то о весеннем обострении, и Христофор Глебович махнул на них рукой. Михаил был ему за это очень благодарен. На этот раз Лунин помог ему без всяких нравоучений. Марсов голову давал на отсечение, что тот связал их поединок с Силиным и его красную, зудящую кожу.

В тайне Марсов надеялся на очередной сон из прошлого, но кроме всякой путанной белиберды, ему ничего не снилось. Пророчество его несомненно пугало, но с другой стороны давало понимание, почему во снах с ним все это происходит. Гордей Робертович Фосс еще больше плевался ядом, причем зол об был больше не на Миродею — нет, на Румянцева, хотя сам Любим Изяславович был несказанно удивлен оказанной ему честью. Подпольные структуры Фосса с бесконечным доносительством и протеже ослабли. Все, кто восхищался Миродеей, стал восхищаться ей еще больше. Фосса особенно никто не любил. Поэтому одним своим выступлением Миродея убила несколько зайцев: показала, что с ней и Солярисом нужно считаться; уменьшила копошение ищеек в замке, отчего многие вздохнули свободно; расчистила простор для собственного расследования, ибо львиная доля времени уходила на борьбу с Департаментом, который вне сомнения хотел ее убрать; переманила на свою сторону большую часть студентов и преподавателей. После речи все преподаватели (кроме Хамитовой и Фосса) засели в кабинете Миродеи и единогласно поддержали кандидатуру Румянцева. К тому же Михаил слышал, что Лунин на пути к тому, чтобы вернуть к жизни Асю и Наума.

Михаилу не давало покоя пророчество. Все были знакомы с историей Оливии — первой правительницы магической России в мирное время, но никто не знал, что у нее была сестра.

- Может быть она рано погибла? - спросил Михаил у Агаты. - Я пытаюсь настроиться на сон, но у меня никак не получается.

Друзья прогуливались по парку после индивидуальных занятий Михаила с Аурелией, которые продолжились после его выздоровления. Солнце уже приятно грело кожу и манило студентов из замка.

- И не получится, - ответила Агата. - Если это пророческий сон, а ты тот самый герой, то Солярис выбрал тебя сам, значит и идти все будет так, как захочет замок.

- Замок? Ты говоришь, будто это живое существо.

- Так и есть. Представь, сколько битв тут прошло, самое первое теневое измерение было открыто здесь, он весь пропитан магией, а ведь она все знает куда лучше нас.

- Я похоже знаю человека, которые может нам помочь с этим пророчеством.

***

Кафе «Дебаты мужей» радовало своей неизменностью. Стилизованное под средневековую таверню оно привлекало к себе мастеров выпить и поскандалить. Аристотель сидел один за столиком и пил пунш, пространство вокруг этого старца чудаковатого вида пустовало. Как всегда одеяния Аристотеля были вишневыми. Михаил и Агата подсели к нему.

- Аааа, Михаил Марсов и Агата Багирова, как всегда вместе, - протянул он.

- Что это значит? Мы друзья, конечно мы вместе, - сказал Михаил.

- Помимо крепкой дружеской и любовной связи, у людей есть и другая.

- Вот как? И какая же? - спросила Агата насмешливо.

- Судьбоносная, - просто ответил старик.

Михаил решил зайти с другого угла.

- Аристотель, вы постоянно говорите, что все власти мягко говоря вешают нам лапшу на уши.

- Во все времена, сынок.

- У Оливии была сестра? - прямо спросила Агата

Аристотель оторвался от пунша и уставился в стол.

- Ее же звали Розалия? Расскажите нам, - продолжил Марсов.

- Тебе всему нужно дойти самому. Может мне и Солярис вместо тебя спасти? - проворчал старик. - Изольда, спасибо тебе деточка, - обратился он к официантке, принесший ему еще один пунш.

- Так вы знали о пророчестве и молчали? - раздраженно спросил Михаил, когда Изольда скрылась. - Почему?

- Ну, разумеется, чтобы быть целее. Доживи до моих лет и осуждай.

- Если пророчество правдиво, - медленно начала Агата, - то нам очень нужна любая информация об этой сестре. Где можно ее достать? Она вообще есть?

- Да, она есть, но вот сумейте ли вы проникнуть в архив Департамента магии?

Аристотель слегка вызывающе посмотрел на них.

- Сколько вам лет, Аристотель? - спросил Михаил.

- А вот это, сынок, невежливый вопрос.

На сцену вышел внушительного вида бородатый хозяин таверны:

Тема дебатов «Смена политики Соляриса по отношения к Департаменту магии», - проорал он.

- Простите, детки, мне нужно идти, - сказал Аристотель и проворно пошел к сцене.

Глава 14. Софья

- Первокурсники, в конце года ваш будет ожидать поистине грандиозное испытание — ваш первый архитектурный проект, - сказал Лев Янович. - Михаил, вы уже начали работу над ним?

- Ну профессор, - замялся Марсов и получил пинок от Серафимы. - Да, начал.

- Превосходно, и что же это будет?

В ответ молчание.

- Михаил, я надеюсь, вы серьезно подойдете к заданию, - учительским тоном пробубнил Перов. - Вы, что называется, вишенка нашего экзаменационного действа, само собой разумеется, не считая Бернарда и Бригитту, кстати где они? Да, передайте им, чтобы зашли ко мне после занятий, я думаю, в отличие от Михаила, они более серьезно относятся к Магическому проектированию.

Михаил Марсов облегченно вздохнул: хотя бы один раз Перов перевел стрелки на Искрицких. Значит отстреливаться в конце будут все трое. Отец говорил о его, Михаиле, первом проекте, который тот несомненно провалит, поэтому Марсов использовал свою любимую тактику — избегание, чтобы попусту не тревожиться, да и со всей этой кутерьмой, происходящей в Солярисе, немногие серьезно задумывались об учебе. Лев Янович монотонно рассказывал о том, что студентов ожидает в экзаменационный день, особо останавливаясь на именитых архитекторах, которые будут оценивать проекты. В окутанное Морфеем царство ворвался яркий, как попугай, Тимофей Дивов. Как громом по аудитории разнесся его голос:

- На Искрицких напали! Тот же самый монстр, что на Асю и Наума!

- Великие маги, - прошептал Перов. - Где же они, мальчик?

- Недалеко отсюда, похоже шли к вам на занятия, - сказал, запыхавшийся Тимофей.

Перов, зависший на пару секунд, взял себя в руки и наказал всем сидеть на месте, а сам пошел за Тимофеем, только кто бы его еще слушался. Толпа первокурсников засеменила за ними.

Бернард и Бригитта лежали в коридоре. У Бернарда был рассечен лоб, а Бригитта в последние мгновения видимо тянулась рукой к брату. Кахолонг Бригитты теперь стал такого же цвета, как черный опал Бернарда, а распахнутые глаза обоих заполонила тьма. С братом и сестрой уже была Миродея. Под ее строгим взглядом Михаил успел увидеть все это мельком.

***

Михаил оказался на берегу моря: галечный берег промывали волны то и дело унося с собой разноцветные камушки. Вдалеке виднелись фигуры женщины и мужчины. Михаил подходил все ближе и ближе, и вот он уже заметил знакомые золотые волосы Оливии и коренастую фигуру Дмитрия. Волшебники смотрели вдаль морского пространства. Марсов встал позади них.

- Меня беспокоит Розалия, - со вздохов произнесла Оливия. - Она не может простить людям смерть матери.

- Прощение — великая сила. Она не доступна твоей сестре, - ответил Дмитрий.

Оливия в сердцах развернулась к мужчине.

- Нет, не говори так. Я ее знаю. Рози добрая.

На щеках у Оливии заблестели слезы.

- Она всеми силами саботирует мирный договор, а многие из нашей общины прислушиваются к ее мнению. Мы как никогда близки к концу, люди устали: устали терять своих близких и убивать. Она пошла против Велимудра.

- Нашу мать сожгли на костре, Дмитрий. Многие из тех, с кем мы выросли здесь — в этом месте — нашем доме, с кем дружили, играли — мертвы.

Дмитрий положил руку на плечо Оливии.

- Так же как и у меня, так же, как и у всех нас, так же, как и у не-волшебников. Розалия уже не сражается, нет, она мстит. За своей любовью ты не видишь правды, Ливи.

- Я поговорю с ней, склоню ее к миру.

- Это было бы замечательно, Лив, но боюсь, что она тебя уже не послушается.

- Я сумею, Дмитрий, сумею.

Дмитрий провел рукой от плеча Оливии до локтя.

- А что после войны, Лив?

- После войны? Я не знаю, Дмитрий, и не смею верить в это чудо, я не знала мира без войны.

Дмитрий взял Оливию за руку.

- Заслуживаем ли мы с тобой счастье?

В ответ Оливия слегка сжала руку Дмитрия.

- Каждый заслуживает счастья.

***

Михаил оказался в совсем другом месте, которое так сильно контрастировало с морским покоем — в сыром и темном подземелье. В центре помещения под большим котлом был разведен магический огонь: языки пламени обхватывали его полностью и устремлялись ввысь, освещая каменный потолок. Вокруг котла в платье цвета воронова крыла, пританцовывая, ходила Розалия. Ее темные локоны по пояс развивались за спиной. В руках она держала глиняный горшок с ингредиентами и кидала их в готовящееся зелье, шепча заклинания:

Дельфинья кровь придаст силу мне,

Омоет прекрасное тело,

Я буду с тобой на красной заре,

Мой темный правитель Геенны.

С этими словами Розалия достала из горшка склянку, наполненную кровью, и вылила ее в котел. Зелье приобрело кроваво-красный вид и забурлило, а девушка продолжала:

Крылья пегасу не так уж нужны,

Он не умеет карать,

Пусть тогда я полечу до звезды,

Урок чтоб ничтожным подать.

Девушка достала из горшка два ослепительно огромных белых крыла, у основания которых была кровь. Михаил внутренне похолодел и не дышал. Пегасов в его времени осталось совсем немного, и все они были в магических заповедниках, а убийство любого магического зверя вело к уголовному наказанию, раньше же это было большим позором и крупно порицалось вплоть до полного изгнания из магического мира.

На ушко лани мне нашептали,

Что слабость сильнейший на свете порок,

Усилить чтоб свое осязание,

Я приношу тебе в жертву, пророк.

К горлу Михаилу поступила тошнота, когда он увидел, как ведьма бросает в котел уши благородного животного. Марсов понимал, что это прошлое, но на его глаза все равно наворачивались бессильные слезы. Розалия продолжала и дальше кидать в котел части тела светлых созданий — друзей магического мира. Затем она поставила глиняный горшок на пол и начала помешивать зелье:

Чтоб цели добиться жестокость нужна,

Я праведный ангел в пучине притворства,

Ничтожных умою кровью сполна,

Магический мир подчиню себе просто.

Розалия скинула платье и зашла в кипящей на огне котел, который доставал ей до пояса. Затем она присела и полностью скрылась в темно-красной жидкости. Михаил смотрел на все это, выпучив глаза. Минуту или две продолжалась тишина, Марсов слышал только собственное сердцебиение. К потолку развевался черный дым, а огонь разбрасывал вокруг себя искры. Постепенно из котла начало появляется некое существо. Михаил не мог оторвать от него глаз, но и не мог на все это смотреть. Вот голова, вот туловище и передние конечности. «Господи, господи боже», - подумал Михаил и потерял сознание прямо во сне.

***

Михаил погрузился в непроницаемую тьму. Его разум старался нащупать выход из него, но попытки были тщетны. Со всех сторон юношу окружала безысходность: крики и стоны становились все сильнее. Марсов находился в кошмарном сне и не мог из него выбраться. То, что он увидел привело его в панику и парализовало волю. Он словно находился под толщей воды, которую покрывал непробиваемый лед. Михаил бился об него, как приговоренный к смерти утопающий. А затем сквозь отчаяние и пустоту он услышал тихий голос — маленький проблеск света в этом аду. Он ухватился за тончайшую нить и пошел ему навстречу. Голос становился все громче и громче, пока молодой человек не почувствовал руки на своих плечах, которые трясли его и пытались пробудить:

- Михаил! Михаил! - изо всех сил звала Агата. - Просыпайся, давай же!

Марсов открыл глаза и увидел над собой лицо подруги. Он был в своей комнате: весь взмокший и испуганный от ночного ужаса. Багирова приподняла его голову и приставила к губам стакан воды, который он, давясь, выпил залпом.

- Агата, Агата, - словно не своим голосом шептал он. - Я видел, я видел...

- Успокойся, все позади, это всего лишь сон, - произносила сама до смерти испуганная девушка.

Она склонилась над ним еще сильнее и обхватила руками, обнимая. Михаил почувствовал успокаивающе-обволакивающий запах Агаты: страх начал постепенно отступать. Затем она отстранилась от него и протянула еще один стакан с водой. Марсов принял сидячее положении и выпил воду залпом, а затем принялся рассказывать.

- Это самое страшное, что я видел в своей жизни, Агата. Это был не зверь, нет, это было само порождение мрака — закрученные в кольца рога, два горящих красных глаза, перепончатые крылья...

Боже мой, - прошептала Агата.

Он наполовину показался из котла и уставился на меня, а затем я ничего не помню. Но самое страшное, что раньше это существо было девушкой — той самой Розалией. Она читала заклинания стихами, полная злобы и ненависти, залезла в этот котел и вместо нее вылез этот... это... чудовище. Она сама сделала себя такой. Я думаю именно эта тварь нападает на всех.

Агата схватилась руками за голову.

- Похоже на демона, которого она сама вырвала откуда не следует и соединилась с ним. И эта тварь до сих пор живет и хочет добиться своего. Что хотела Розалия? Войны. И ее планы не удались. Может быть она мстит Солярису за мир? Нарисуешь это чудовище? Чем больше мы о нем знаем, тем лучше. Михаил? Все это время я буду рядом.

Юноша молча кивнул и переместился за письменный стол.

***

- Уважаемые студенты и преподаватели Соляриса, - раздался над всей территорией замка голос Миродеи. - Вчера произошло нападение еще на двух студентов нашего университета — Бернарда и Бригитту Искрицких. Я жду немедленно всех учащихся и преподавателей Соляриса в Торжественном зале для координирования совместных действий.

Михаил подвел последнюю черточку под грифельным рисунком зверя и вышел из своей комнаты. По пути ему встречались паникующие студенты, некоторые собирали свои вещи и готовились к отъезду. В этой кутерьме и суматохе Михаил нос к носу столкнулся с Романом Силиным:

- А, Марсов, думаешь, что провел меня вместе со своей подружкой?

- Послушай, я несказанно рад, что в такой момент ты уделяешь мне внимание, но мне, Роман, сейчас совсем не до тебя.

- Вот оно как, недолго тебе осталось коптить небо, навыки защиты у тебя, как у свиньи, идущей на убой.

Михаил резко развернулся, показал Силину средний палец и пошел искать Агату. На ходу она открыла, свернутый вчетверо лист с рисунком и невольно поежилась:

- Это правда страшно, Михаил, а увидеть такую жуть в живую тем более. Но знаешь что? Ты талантливый художник.

- Ну спасибо, Агата, хотя я предпочел бы рисовать что-то не такое ужасающее — котиков там, птичек.

- Похоже покой нам только снится. Или лучше сказать не снится?

- Да, покой нам даже и не снится.

- Говорят, что в Солярис прибыл Верховный маг.

- Да ты что, может быть они наконец придумают что-то толковое.

Марсов с Багировой нырнули в поток студентов и прошли в Торжественный зал. Они сели прямо в первом ряду. Миродея уже стояла на сцене и нервно оглядывала прибывших. Когда помещение заполнилось, она произнесла:

- Мои дорогие и любимые волшебники, веками Солярис был надежным домом и защитой для всех, кто находился в его стенах. Недаром это он стал первым прибежищем для волшебников 500 лет назад. Не все хорошее вечно продолжается. Настало время, когда мы должны стать его защитниками. Уже было совершено четыре дерзких нападения на наших студентов: Асю Золотову, Наума Дроздова, Бригитту и Бернарда Искрицких. В сложившейся ситуации администрация университета предоставляет академический отпуск для всех желающих покинуть замок до тех пор пока опасность не будет устранена. Вместе с этим мы не можем бежать. Занятия будут продолжаться так, как и шли раньше, однако мы усилим меры предосторожности. Я знаю многие среди вас хотят помочь, но я прошу неуклонно следовать следующим рекомендациям: не посещать малолюдные и пустующие места замка в одиночку, слушаться бригады инструкторов, которые будут сформированы из студентов старших курсов, по возможности не терять бдительности и с особым вниманием подходить к собственной безопасности и безопасности ваших коллег. В университете будет введен комендантский час. Надеюсь, что вы меня услышали, а теперь я хочу пригласить Верховного мага Творимира. Он прибыл к нам, чтобы сказать вам пару слов.

На сцене появился белый вихрь, а уже через пару секунд на его месте возник сам Верховный маг. Михаил миллионы раз видел Творимира в газетах и по телевизору, но для него было в новинку смотреть на него вживую. Творимир был высокого, как и Миродея, ростом с длинной, но аккуратной и гладкой бородой и такими же волосами белого цвета, выцветшие глаза выдавали весьма почтенный возраст. В руках волшебник держал посох — редчайший проводник магии среди волшебников, а на его плечи был накинут зеленый бархатный плащ. Солярис встретил аплодисментами правителя магического сообщества.

- Благодарю, сердечно благодарю вас за столь теплый прием, хочу сказать, что вы не одни, Солярис - дом для всех волшебников. Мы с Миродеей Лаврентьевной координируем совместные действия для прекращения этого беспредела. Уверяю вас, что все виновные понесут справедливое наказание. Тех, кому есть что сообщить о нападениях, прошу не молчать. Также прошу с понимаем оттеснить к мерам, предпринятым Департаментом магии и администрацией университета и всеми силами содействовать расследованию. Вместе мы вернем мир в наш Солярис.

Речь завершилась бурными аплодисментами. Кто бы что не говорил, а Верховного мага почитали и даже любили.

***

Время шло своим чередом. В свои права вступил звонкий апрель. Жизнь в Солярисе продолжалась: преподаватели так же учили студентов, а те маленькими кучками вслух повторяли материал перед контрольной. Михаил был совсем загружен учебой, дополнительными занятиями по Пространственной магии и планом проникновения в архив Департамента магии вместе с Агатой. Каждый по-разному переживал потенциально опасную обстановку в Солярисе: некоторые, как Роман, откровенно бравировали и пренебрегали мерами предосторожности, были и те, кто, как Серафима, в своем стремлении к безопасности доходил до крайностей, граничащих с паранойей, но разве их можно было в чем-то упрекнуть? Михаил связывался с Изабеллой Марсовой почти каждый день и как мог противостоял желанию матери вернуть сына под свое крыло. Может быть прошлый Михаил именно так бы и поступил — взял бы академический отпуск, занимался бы на дому, но сегодняшний Марсов не мог так сделать, его держала дружба с Агатой и ощущение, что он должен находится в замке, пожалуй, это можно назвать долгом. Труднее всего было студентам, чьи родственники не являлись волшебниками. Хоть многие из семей магов сетовали на беспокойство родителей, они получали необходимую поддержку и участие, связь с родителями. Выходцев из не магического сообщества было единицы, и они не могли рассказать о своих опасениях близких и получить должное понимание. В их числе была Софья Колибри.

Девушка осунулась на глазах у всех: с каждый днем и без того стройная, она теряла в весе. Софья ходила только на пары, в остальное же время ее никто не видел. Пренебрегая своей безопасностью, она искала уединения и почти ни с кем не общалась. Это дало повод компании Романа для насмешек над ней и подтруниванием не она ли является той самой сумасшедшей, которая нападает на студентов. Девушка не обращала внимания на уколы в свой адрес, но стала еще мрачнее и более замкнутой

Софья лежала в тени белого арабиса на душистой траве в вечно цветущем саду университета, где ее и нашел Михаил:

- Привет. Я смотрю ты игнорируешь все правила безопасности.

Девушка привстала на локти и удивленно посмотрела на Марсова.

- А тебе какое дело?

- Абсолютно никакого. Просто надо было что-то сказать.

Образовалось неловкое молчание.

- Я хотела побыть одной.

- Ты знаешь, я тоже, так что не буду тебе мешать. Прости.

- Стой, я не против, располагайся.

Михаил сел рядом, положив на согнутые колени скрещенные в замок руки. Софья же приняла более удобную позу, скрестив ноги.

- Хорошо тут. Часто сюда приходишь? - спросил Марсов.

- Почти каждый день. Помогает отдохнуть и привести себя в чувства, - ответила девушка.

- А что это за цветы?

Михаил и указал рукой на красную поляну в саду.

- О... Это же горицвет или точнее адонис.

- Такие красные. Как угольки.

- Хочешь расскажу тебе одну легенду? - оживилась Софья.

- Давай.

- Адонис родился из ее треснувшего ствола мирры с вечно сочащимся ароматным соком. Это был ребенок необыкновенной красоты. Афродита отдала его на воспитание Персефоне, но когда он вырос богиня подземного царства не хотела с ним расставаться. Летом он жил с Афродитой, а на зиму возвращался под землю. Афродита полюбила Адониса, но как-то он один пошел на охоту и погиб от клыков дикого кабана. Возможно его подослал враг Афродиты, но кто точно - неизвестно. Афродита горько оплакивала возлюбленного и превратила его в алый цветок. Вот..

Софья сжала ладонь в кулак, а когда раскрыла из центра ее ладони появился алый цветок, который она протянула Михаилу.

- Потрясающе, - сказал Михаил и принял цветок. - Как ты это делаешь?

- Это мой дар — понимать природу.

- Восхитительно.

- Растения и животные куда лучше людей.

Михаил не нашел что на это ответить.

- Расскажи как тебя нашли? Твои родители же не волшебники.

Софья изменилась в лице и погрустнела.

- Это не очень веселая история.

- Прошлая история тоже не очень веселая, но мне понравилась и мне нравится, как ты говоришь.

- Ну хорошо. С самого раннего детства я обожала природу. Родители заметили, что я разговариваю с деревьями, но все списывали на малолетство. Некоторые же придумывают себе воображаемых друзей. Когда я пошла в детский садик, я поняла, что отличаюсь от других. Воспитатели тоже это замечали и с неприязнью относились к странной девочке. Меня даже повели к психологу. Эта стерва сказала, что у меня умственная отсталость раз я считаю растения такими же живыми, как и людей. По моему я разговаривала с фиалкой в ее кабинете.

Софья грустно улыбнулась.

- И правда стерва, сказать такое ребенку.

- Перед школой мама и папа втолковывали мне, что для своего же блага я должна быть, как все. Мама тогда еще плакала, и я пообещала ей, что буду стараться. И все получалось до определенного момента. А в пятом классе меня жутко невзлюбил сосед по парте — Гриша, он вел себя как истинный джентельмен в кавычках: мог сильно толкнуть, оскорблял и мог даже ударить, вскоре к нему присоединились другие. Знаешь, детская ненависть может быть сильнее взрослой. От меня отвернулась единственная подруга и всем разболтала, что я умалишенная, она знала, что мне сказал психолог. А однажды прямо перед первым уроком Гришка отнял у меня ранец и начал его перебрасывать с ребятами, я просила, чтобы они остановились. Они разорвали ранец, и я так разозлилась, понимаешь, там у меня был фикус, который я хотела подарить после школы бабушке. Дальше все было, как в тумане. Вот я прижимаю к себе фикус, а вот у моих обидчиков кожа зеленого цвета. В класс врываются какие-то люди, а я их к себе не подпускаю, у меня шок и неконтролируемый всплеск магии. Как оказалось, это были специалисты отдела неразглашения, а я, сама того не зная, выставила силовой барьер.

- И что дальше? Тебя боялись?

- Все последствия моей магии были устранены, а затем я пошла в магическую школу. Собственно в это время я узнала, что существуют волшебники такие же, как я.

- Я сочувствую, что тебя травили.

- Может быть если бы не это, меня так бы и не нашли, и я жила, думая, что со мной что-то не так. Я была так рада, что поступила в Солярис. Ведь то что я из семьи не волшебников уменьшало мои шансы, но теперь... Я не знаю, что будет.

Из уголка глаз девушка появилась слезинка.

- Все что происходит очень ужасно, родителям я ничего и не говорила, они же не маги. Зачем напрасно беспокоить?

Михаил накрыл ее руку своей.

- Все будет хорошо. Меня ты всегда можешь беспокоить.

- Спасибо, Михаил.

- Только, пожалуйста, будь осторожней.

- Ради тебя я буду стараться, - сказала Софья и улыбнулась.

Глава 15. Архив

Агата и Михаил шли по Краснопресненской набережной к зданию Правительства Российской Федерации. На улице было тепло, но ветрено, поэтому Агата одела легкий плащ, а Михаил куртку. Москвичи и приезжие наслаждались хорошей погодой, фотографировались у набережной, катались на велосипедах, роликах, гироскутерах и самокатах. Департамент магии находился в теневом измерении на месте Правительства. Особенно это было удобным для служащих не-волшебников, которые занимались совместной работой с магами — так они могли беспрепятственно попасть в Департамент. Агата и Михаил остановились у гигантского белого здания Правительства, над ступеньками которого находилась половина белого мраморного моста, другая же часть заканчивалась уже в теневом измерении на территории волшебников. Друзья прошли мост и оказались в зеленом сквере. Здание Департамента словно нависало над ними и поражало своими расписанными узорами колоннами. Агата приложила к специальному углублению в двери позаимствованный (как говорила она Михаилу) у отца пропуск, и двери медленно распахнулись.

Департамент магии встретил друзей просторным вестибюлем, отделанным золотым мрамором. В конце находилась информативная стойка, за которой стояла улыбчивая девушка. Посетили Департамента уже образовали к ней очередь. По периметру вестибюля стояли комфортабельные красные диванчики. Главным украшением помещения по праву считался фонтан четырех стихий: дельфин, феникс, пегас и олень составляли единую композицию и низвергали из себя прозрачные, синие, зеленые и огненные струи.

Михаил и Агата пересекли вестибюль, обошли стойку и оказались у лифтов. Один из них сразу же приветливо раскрылся, друзья зашли внутрь и спустились на минус первый этаж, где прямо под Департаментом располагался должно быть самый огромный архив во всей магической России. Стеллажи шли ровными рядами друг за другом, конца им не было видно. Толстые папки и коробки сплошь заполняли полки.

- Вау, - выдохнула Агата. - Это впечатляюще.

- Не то слово, но и пугающе тоже, - отозвался Михаил. - Мы с тобой находимся в тайге, а нам нужно одно лишь дерево, понимаешь?

- Да, поэтому действуем строго по плану.

Друзья одели бейджики на шнурке, на которых красовалась надпись «Стажер архива ДМ». За эти бейджики большое спасибо нужно было сказать Стефану, который без лишних вопросов помог друзьям. Словно ниоткуда появилась полная женщина лет шестидесяти. Она была одета в нежно розовую блузку и строгую черную юбку ниже колена, круглое, ясное лицо открывал широкий ободок. Агата тут же подошла к ней и состроила голивудскую улыбку.

- Здравствуйте, Клавдия Ивановна. Мы стажеры из Полярного университета, вас должны были предупредить. Мы брат и сестра — Олеся и Олег Голубевы.

Вместо того, чтобы поддаться на чары Агаты, Клавдия Ивановна нахмурилась, на ее и без того немолодом лице еще больше проступили морщинки.

- Письмо отправляли около месяца назад, я уже вас не ждала. Бардак.

Агата кивнула.

- Мы с Олегом с нетерпением ждали, когда нам дадут добро на стажировку, но экспедиция как всегда задержалась, и мы приехали позже.

- А Олег ваш немой? - спросила женщина.

И Агата, и Клавдия Ивановна одновременно уставились на Марсова.

- Вовсе нет. Просто немногословный, - ответил он.

- Тогда возможно мы с вами поладим. Следуйте за мной.

Все трое прошли вглубь архива. Клавдия Ивановна остановилась у стеллажа и с любовью провела по нему рукой.

- Я здесь работаю уже более пятидесяти лет, а сам архив существует около двухсот, - гордо произнесла Клавдия Ивановна. - Никто лучше меня не знает это место, конечно, ваш ректор полный глупец, если думает, что за пару недель вы освоите хоть что-то.

Агата хотела возразить, но Михаил удержал ее взглядом.

- Вы мне доставите больше хлопот, чем пользы, но приказ есть приказ. Для начала поможете мне с кое с какой залежавшейся работой, а там посмотрим.

Марсов и Багирова вздохнули чуть громче обычного.

***

Михаил и Агата каждый день исправно приходили в архив Департамента магии и работали под чутким руководством Клавдии Ивановны. Архивариус боялась упустить ребят из виду и на минутку, как бы чего не натворили. Клавдии Ивановна научила составлять их опись дел, с точки зрения таких умных молодых людей восемнадцатилетнего возраста, да к тому же волшебников, это работа была не такой уж сложной, но рядом с начальницей она превращалась в настоящую пытку. С утра до вечера Агата и Михаил находились в архиве, прерываясь только на самые важные занятия в Солярисе под предлогом, разумеется, отлучения в Полярный университет. Сгорбленные за столами, бегавшие между стеллажами, они были похожи на бестолковых муравьев.

- Помнишь ты говорила, что я мало знаю о том, чего хочу? - внезапно спросил Михаил у Агаты, когда они вдвоем искали год издания старейшего учебника по Эликсиромагии. - Так вот, спешу сообщить, что я никогда в своей жизни не хочу работать в архиве.

- Понимаю тебя, - вздохнула девушка. - А где же вся романтика? Старые фолианты, проклинающие тебя на определенной странице, живущие в них джинны? Где это, Миш?

- Эээ... Один такой нам попадал. Именно поэтому я и не хочу тут работать.

Агата весело подняла на него глаза.

- Тогда наши мотивы разнятся, как по мне — тут невероятно скучно. И то что что-то этакое случается раз-два в пятилетку. К тому же джинн был вовсе не опасный. Всего лишь хотел, чтобы кто-то из нас исполнил три его желания. А мы сразу набросились на бедолагу и заточили обратно.

Какой-то неправильный джинн.

- Клавдия Ивановна сказала, что раньше вначале неправильными стали маги, а потом уже джинны. Теперь они не исполняют желания, а могут вынудить тебя исполнить его — например, заполучить твое тело.

- Мило. И что же с нами стало не так?

- Надеюсь, когда-нибудь мы с тобой узнаем, Михаил.

Клавдия Ивановна по-прежнему не оставляла «стажеров» одних, но относится к ним стала куда теплее. Марсов и Багирова в самых общих чертах ознакомились с архивом и тянуть дальше было некуда. У друзей было несколько идей, в том числе симулирование обморока Агаты для последующего отвлечения архивариуса, но как-то в 9 утра, прийдя на «стажировку», Михаил с довольной улыбкой протянул Багировой пригласительный билет.

Это что такое? - нахмурившись, спросила девушка и начала читать вслух.

Уважаемая Клавдия Михайловна!

В эту пятницу 19 апреля состоится выставка российских моделей всемирных магических высоток. На мероприятии вас ждет увлекательное погружение в архитектуру, живая музыка, фуршеты от наших лучших поваров и, конечно же, ваши любимые коллеги. Все вместе мы проведем этот рабочий день с пользой для ума и сердца. Мне известно, что вы не любите и не посещайте подобные встречи, однако я очень прошу вас прийти. К вам у меня будет разговор об улучшении планировки архивов в России, с кем, как с не с вами поговорить на эту тему. Начало в 16:00, дресс код — рабочий, вечерний.

С уважением, Александр Марсов - организатор мероприятия

В конце письма стояла роспись, подтверждающая личность отправителя. Михаилу пришлось с этим потрудиться. Марсов подделал заковыристый подчерк отца, а затем произнес заклятие предков, над которым активно трудился каждый вечер. Формально, как наследник, он был признан родом: кровь была одно и той же, а такой пустяк, как мелкий обман и неразберихи между отцом и сыном, не должны были потревожить и расстроить столь древнюю магию.

- Значит завтра после четырех, Агата. Это наш шанс.

- Клавдию Ивановну уламываем вместе, будет непросто.

До конца рабочего дня друзья уговаривали архивариуса выбраться на белый свет и посмотреть на что-то еще, кроме архивных полок.

Клавдия Ивановна, будет по настоящему здорово! - воскликнула Агата. - Только представьте вы нужны не просто в качестве рядового сотрудника и массовки, но и специалиста, знающего архивы, как свои пять пальцев.

Женщина ходила из стороны в сторону, перечитывая приглашение.

- Подумать не могла, что когда-то буду рассматривать такую ерунду всерьез, - сказала она.

- Организатор — известный архитектор, - не хотя вступился Михаил за своего отца.

- Этот Марсов может и звезда, да только ни разу со мной и не поздоровался, а тут на тебе. Хочет узнать мое мнение.

- Да что вы говорите, - прошептал Михаил. - Он не здоровается даже? Вот говнюк.

- Полно-полно, Олег. Не принимайте все так близко к сердцу, - сказала Клавдия Ивановна, удивившись бурному проявлению эмоций всегда сдержанного стажера. - Я такой же была, но, увы, здоровье от этого подкачивало, а вас это даже не должно задевать.

Михаил тяжело вздохнул.

- Простите моего брата, Клавдия Ивановна, - вмещалась Агата.

- А знайте что?! - воскликнула женщина. - Пойду я на ваше мероприятие и лично поговорю с этим Марсовым.

- Ух! - не смогла сдержать радости Агата.

- Олеся, ты то небось думаешь, вот это да, заставили выползти бабку из конуры спустя пятьдесят лет.

- Что вы, что вы. Я очень рада за вас и мне кажется, что вы заслужили немного отдыха, которого вы любите — интеллектуального.

- Решено! - сказала Клавдия Ивановна и хлопнула рукой по стеллажу. - Завтра после четырех остаетесь одни в архиве. Нет, Олеся, не сдерживайте радость, я же вижу, что вы предвкушайте посплетничать с подругами о том, как вы собрали старуху на бал.

Тон был совсем не обидным, и Агата промолчала.

***

Клавдия Ивановна одела изумрудную блузку и как всегда черную строгую юбку ниже колена. Она подошла к бурно изображавшим работу Агате и Михаилу и сказала:

Голубевы, от того, в каком состоянии будет архив завтра, зависят ваши итоговые результаты по стажировке. Надорвете страничку в сто двадцатом ярусе — сразу же узнаю, - сказала она.

- Обижайте, Клавдия Ивановна, за дне недели архив стал нам нечто больше чем тонны бывших деревьев, - ответила Агата.

Олег, на вас полагаюсь как на более ответственного, так что вы за главного, за сестрой следите, чтобы не приводила женихов.

С этими словами женщина строго взглянула на Агату.

- Все будет хорошо. Да тут такие защитные чары, что и натворить ничего невозможно. Мы в вас верим, Клавдия Ивановна. Блистайте! - убедил ее Михаил.

Это был последний раз когда архивариус Департамента магии разговаривала с Агатой и Михаилом или с Олесей и Олегом, как она считала.

***

Не теряя ни секунды, Михаил и Агата пошли вглубь архива, чем-то напоминающего лес. Секция «магическая гражданская война Российского государства» была переполнена папками с документами — оригиналами и копиями. Когда зоркий взгляд Клавдии Ивановны терял хватку, они и раньше доходили до этого места, но сразу же возвращались обратно — этот отдел находился в самом конце и дорога туда занимала около часа от входа в архив, где было рабочее место архивариуса.

Хвала небесам, что мы решили просто не вламываться, - сказала Агата. - А то не представляю, как бы мы успели разобраться в этой системе за один день, не говоря уже о доступе к секретным материалам.

Самое смешное, что эту идею, мне подал Стефан в разговоре, когда в очередной раз ныл о задержке экспедиции, а когда есть идея, начинается голая техника.

Михаил и Агата просматривали полки с документами, пытаясь найти то, что могло бы хоть как-то объяснить пророчество и другие странные вещи, происходящие в Солярисе. Многие из материалов были недоступны, и потратив уйму времени, друзья их все-таки открывали, но в конце концов разочаровывались. В архиве не было упоминания никакой Розалии, хронология событий была такова: Велимудр и Оливия заключает мир с царем, последняя становится правительницей и война заканчивается Вечным миром. Велимудр, Светозар и Людмила, тройные силы которых помогли найти и сотворить теневое измерение, впоследствии умерли в походе уже после заключения мира в ходе неудачного и грандиозного магического эксперимента, что было, увы, не исключением, с великими магами на склоне лет.

Откуда не возьмись Михаил почувствовал странную тягу в чему-то: ноги сами вели его. Нечто звало его по имени и уже давно ждало.

- Агата, давай за мной! - крикнул он.

Между двумя стеллажами, упиравшимися в конец, друзья обнаружили обычное на вид зеркало. Интуитивно Михаил прикоснулся к нему рукой. Зеркальная поверхность сменила озадаченные изображения Агаты и Михаила на непроглядный туман, который сложился в портрет красивой дриады.

- Здравствуй, рыцарь, - поприветствовала она. - Мы ждали тебя.

- Но зачем?

- Только ты сможешь остановишь зло, гулявшее по замку пятьсот лет, но для начала тебе придется кое-что увидеть. Ты согласен?

- Снова сон?

- Это не совсем сон, Михаил, это видения прошлого. Солярис выбрал тебя.

- Но почему и зачем?

- Потому что достоин. Только ты можешь спасти мир и предотвратить войну.

- Что мне нужно сделать?

- Приложи обе руки к моим глазам и ты кое-что увидишь.

Михаил сделал так, как было велело и оказался в шатре около дворца царя России вместе с Велимудром, Оливией и Розалией. Трое были весьма торжественно одеты и серьезны. Белые ткани шатра от пики до основания расходились в стороны голубыми узорами. Около входа находились верные войны царя. Самый величавый на вид провел их внутрь.

Молодой царь тут же поднялся к гостям. Велимудр поклонился, полностью опустив при этом голову и наклонив вперед переднюю часть корпуса. Оливия и Розалия сделали реверанс. Царь ближе подошел к гостям и ответил Велимудру тем же приветствием, а в ответ на реверанс Оливии и Розалии, он легко склонил голову.

- Дорога была приятной, маг? - спросил правитель.

- Да, государь. - Нет ничего приятнее, чем осознавать, какое благо ты вскоре принесешь людям.

- Все мы устали от войны, наши силы на пределе и мы истощены, - сказал царь. - У нашего государства куча врагов, мечтающих отнять территории, взять в рабство жен и детей, а мы продолжаем воевать между собой.

- Так давайте же прекратим это! - в сердцах воскликнул Велимудр.

- Мы не будем тянуть. Но ответьте мне на вопрос: выступите ли вы, волшебники России, хоть когда-нибудь против нашего государства?

- Больше всего на свете мы мечтаем жить в мире, это наша страна, - устало ответил маг.

- Присядьте же со мной, - сказал царь и подвел гостей в круглому дубовому столу, принесенному специально из замка. - Яромир, документы, - обратился он к стоявшему подоль всех советнику.

На прочной бумаге большими крупными буквами значился «Вечный мир», а далее шел дальнейший текст, состоявший из условий, прав и обязательств. Велимудр поставил подпись магической печатью, но как только царь взял в руки перо и поднес к бумаге руку произошло нечто странное. Невидимая черная тень сбила с места царя и Велимудра, да так, что их тела пробили собой ткань шатра. Оливия больно упала на пол и осмотрелась, ее сестра шла к двум правителям — магической и немагической Руси.

- Розалия! - завопила она. Что ты делаешь?

- Не мешай мне, сестра. Мира никакого не будет. Не после того, как они сожгли у меня на глазах мою мать. Не после того, как они пытали и мучали невинных детей, выведывали откуда у них силы и заставляли признаваться в ереси. Не после всего этого.

- Розалия! Это нескончаемый круг насилия! - придя в себя, грозно сказал Велимудр. - И именно сейчас ты совершаешь преступление против своего народа, саботируя мирный договор.

Розалия рассмеялась.

- Преступление? И что же ты мне сделаешь, глупый старик?

Тень окутала Розалию, и на ее месте уже находилась совсем другое существо с кроваво красными глазами на вытянутой морде, закрученными в кольца рогами и четырьмя конечностями с копытами, два из которых прочно стояли на земле, а два других без усилий калечили бросавшихся на чудовище воинов. Внушительное тело довершали черные перепончатые крылья, когда-то принадлежавшие пегасу.

Михаил побледнел. Именно это существо вылезло из котла вместо Розалии. Но еще хуже сейчас было Оливии. Она кричала, очень громко и сильно, звала сестру.

- Премудрые маги, она вызвала демона и совместила с ним свою душу. Это больше не Розалия, это монстр, - прошептал Велимудр.

- Я монстр? - стальным голосом спросило существо. - Что же тогда ты, старик? Тот, кто видит перед собой людского детеныша-правителя и не может отомстить ему за все нас? Если не ты — то я это сделаю.

На пути монстра встал ослабший Велимудр, и тот снова опрокинул его наземь. Оставшиеся в живых воины и советник обступили царя, но зверь легко расправился и с ними. Они превратились в потоки крови и растеклись ручьями.

- Настал твой конец, царь недоразвитых! - прошелестело существо.

Государь поднялся на одно колено и бесстрашно посмотрел монстру в глаза.

- Да будет так, чудовище, но история нас с тобой рассудит.

Зверь замахнулся своим острым копытом, готовясь сделать заключительный смертельный удар. Внезапно чудовище взял в кольцо свет, который излучала из себя Оливия. Зверь рвался изо всех сил, но его тьма не могла выбраться из кольца.

- Розалия! Розалия! Господи, что ты натворила, - шептала Оливия.

Из ее глаз на вспаханную битвой землю падали крупные слезы. Велимудр встал в третий раз, подошел к Оливии и добавил к ее свету свой.

- Я убью и царя, и старика, и тебя, сестра. Таким, как ты, не место в новом мире, где волшебники будут использовать свою магию так, как они захотят, полноправно делать то, что даровано природой, - говорило существо.

- Оливия, подойти к государю, он умирает! Я сдержу ее, - велел Верховный маг.

- Но вы же...Вы же совсем слабы.

- Быстрее. Верь мне, дорогая.

Оливия подбежала к царю и наложила лечебное заклятие. Раны царя затягивались на глазах. Когда она обернулась, тени уже не было, а Велимудр еле стоял, тяжело дыша и опираясь на трость. Оливия хотела было излечить и его, но он остановил ее: она сама была бледной, как смерть.

- А теперь слушайте меня оба. В живых останетесь только вы, слишком много своей силы я отдал. Как самые уважаемые представители ваших народов, вы начнете новую эпоху мира и процветания, остановите войну.

- Но у Розалии есть сторонники, те, кто пойдет за ней, - сказал царь.

Велимудр горько усмехнулся.

- Милости просим, но сейчас мы выиграли этот мир. - Верховный маг подошел к полусидящему на земле царю. Нога у того все еще была повреждена. Как вы, государь?

- Ты спас мне жизнь. Ты и Оливия. А сам похоже умираешь.

- Тогда слушайте меня ради всего святого, так же у вас говорят? Подписывайте мирный договор прямо сейчас. За вами будущее. Оливия!

Девушка призвала документ. Когда все было готово, царь поставил заключительную подпись от лица людей.

- И знайте, после всего, что прошли вы вместе — правители своих народов — вы навеки можете друг другу доверять и строить совместный мир.

Царь и будущая Верховная скрепили мир рукопожатием. А Велимудр ушел туда, куда перед смертью уходят все великие маги.

***

Далее Михаил увидел следующую картину: Оливия возвращается в Солярис и застает там бойню. Сторонники Розалии, хорошо обученные ею же, убили Светозара и Людмилу с целью освободить место Верховного мага перед победоносным приходом их лидера. Между обитателями Соляриса разгорелась бойня. Еще ничего не понимающие, но желавшие мира маги страстно сопротивлялись. Мстителей, так впоследствии назвали желавших войны и полного подчинения людей, перебили, многие из них бежали из замка. Дмитрий, возглавлявший сопротивление и выступавший за мир погиб в ходе битвы. Оливия осталась совсем одна. Волшебники приняли ее, как Верховную, и прозвали Миротворицей. В России воцарился мир и согласие между волшебниками и людьми. Михаил, как и каждый маг знал, что Оливия правила мудро и справедливо.

***

Марсов рассказал обо всем увиденном Агате. Она сидели на полу, привалившись к архивным стеллажам. Багирова была замечательным слушателем, а самое главное, что она верила другу. В ходе долгого монолога многое в мыслях у Марсова разложилось по полочкам. Но друзья только начали разбираться в переплетениях истории.

- Спасибо вам, - сказал Михаил дриаде в зеркале. - Вы не могли бы сказать, что все-таки случилось с Розалией?

- О, для этого вам надо попасть в тайное хранилище. Оно здесь, прямо за мной. Уже боялась, что вы уйдете.

На месте зеркала образовался овальный проем, в внутри большая комната. Она была похожа на мини-архив. Марсов и Багирова начали долгий поиск официальных записей хоть в какой то мере, упоминающих Розалию. Агата взяла внушительную стопку старых газет: первые их них как раз начали появляться в то время. Заголовок одной гласил:

Нападение мстителей на Солярис продолжаются

Розалия — злая темная ведьма, отдавшая часть своей души в обмен на силу демона мертва, но ее последователи до сих пор живы и хотят нашей крови. Солярис для них закрыт навеки, однако одиночные нападения вне замка на людей и волшебников продолжаются. Это не просто преступники, а самые настоящие сектанты. Они именуют себя мстителями или церковью роз в честь своей богини — Розалии. Целью злой ведьмы была бесконечная месть людям за сорокалетнюю войну. Велимудр победил ее, однако самые ярые приспешники готовы биться за идеалы церкви роз до конца. Как опознать мага, вступившего в это секту? Только по магическому знаку в виде черной розы с шипами на тыльной стороны руки над сгибом локтем. Ниже портрет, на который изображены мстители, демонстрирующие свои знаки.

- Это важнейшая информация, - сказала Агата. - Уверена, что до нее добралась и Анна Валерьевна с моей мамой.

- Почему же Красновой было все это так необходимо? - спросил Михаил. - И почему то, что происходило пятьсот лет назад, не покидает нас?

- Я думаю, что вернулись сторонники Розалии, Михаил.

- Ни с того ни с сего? Просто взяли и появились? - спросил юноша.

- Конечно же нет, мы не знаем почему именно, но это не отменяет того факта, что ты видишь одного и тоже зверя со сне, смерти Анны и моей мамы за в ходе исследования истории Соляриса и продолжающиеся нападения. И мы не знаем, какая точно цель у этих людей.

- Боюсь, что наши враги, кем бы они не были, умны, расчетливы и крайне беспринципны.

- Я тут кое-что еще нашел, - сказал Михаил и открыл другую газетную статью.

Смерть Розалии: правда или вымысел?

Десят лет прошло с окончания сорокалетней гражданской войны между магами и не-магами России. Так что же стало с Розалией — ведьмой всеми силами саботирующей мирный договор? По словам Верховной Оливии и царя России и Велимудр, и Розалия умерли в ходе битвы на смерть. Однако же ее сторонники, которых стало значительно меньше с того времени, все еще надеются на возвращение своей богини. Руслан Каменев, очевидец тех событий, сражавшийся за Солярис и мир, говорит следующее:

- Розалия умерла, и это бесспорно, но смогла ли она оставить что-то после себя? Когда после сражения мы зашли в подземелье, где она творила свою черную магию, то обнаружили многочисленные следы темных сил. В особенности, как геммолога, меня привлекла магия создания некого вещества, дающую многочисленные силы ее носителю. Я уверен, что это камень. Самое страшное, что он связан с темной магией, сосущий силы из живых существ. Розалия хотела с его помощью забирать силы и у магов, что противоестественно всем законам природы. Это темная магия высочайшего класса. Самого камня не оказалось на месте. Мы не можем быть уверенными, что камень сгинул вместе с ней. Вероятно его забрали ее сторонники, и он находится у них. В одном я могу быть уверен: работа над ним не закончена, а под силу это сделать только очень сильному магу и вдобавок темному, то есть только самой Розалией, которой уже нет в живых.

- Агата!

- Михаил!

Друзья были крайне взволнованы.

- Так вот оно что! Вот что забирает силы у пострадавших!

- Да, но нападает то не сам камень, а тот, у кого он сейчас.

Смотри, что я еще нашла. Агата открыла статью шестидесятилетней давности «Церковь роз».

Сама статья для внутреннего пользования службы защиты, но смотри, что тут сказано:

У только что вступившего на должность ректора Соляриса Анны Валерьевны Красновой есть подозрение в возрождении древней секты — церкви роз. Мы знаем насколько сильно увлечение Анны Валерьевны темой истории, в особенности уходящей к основанию Соляриса. Также Департамент магии весьма не хотел бы вскрытие неприятных исторических фактов, способных подорвать отношения с не-магическими властями России. К сожалению, Анна Валерьевна, как великий историк, не понимает всю серьезность этой проблемы. Учитывая, важность Соляриса для Департамента группа работников отдела защиты была послана к ректору, но никаких оснований для открытия столь крупного дела не нашла.

- Великие маги, все сходится, - сказала Агата.

- Значит сейчас в университете есть сторонник церкви роз, который нападает на учащихся с помощью этого камня.

- Забытого камня, так его стали впоследствии называть, - уточнила Агата.

- Кто имеет доступ к этой информации? - спросил Михаил.

- Вероятно не больше десяти человек, это очень защищенное помещение в архиве. И я не думаю, что их забота это охрана студентов и преподавателей одного единственного университета в России.

- Значит нам нужно бежать в университет и действовать. Предлагаю идти к Миродее немедленно, - сказал Михаил.