Solve et Coagula

Глава 1

Элиан еле плелась в хвосте колонны, лениво помахивая хвостом и задевая толстым брюхом верхушки деревьев. Солнечные лучи скользнули по гладкой чешуе и ослепили меня, когда она вскинула морду, пытаясь прижаться рогатым лбом к моей груди.

Я оттолкнул от себя наглую морду и поторопил дракониху – мы все еще находились на землях врага. И хотя командир драконьего отряда вел нас безопасными воздушными тропами, кое-кто все еще опасался мести разгромленных колдунов. Да так сильно, что потела спина.

– Вот доберемся до дома, – тихо сказал я своей скотинке, почесывая ее за ухом и отвлекая себя от дурных мыслей, – тогда и отдохнем. Поспим как следует, поедим нормальной жратвы. А не медвежатины. Боги всемогущие, ненавижу медвежатину.

Элиан заурчала и дернула ухом. Ей-то как раз жирная и сладкая медвежатина пришлась по вкусу, а вот меня, привыкшему к изысканной дворцовой пище, от нее тошнило. Но в Темных Землях сложно было найти другую добычу, кроме серых медведей-падальщиков. Поэтому откуда в их мясе брался сладковатый вкус и специфический душок, я предпочитал не думать.

Ох, и выскажу я папаше все, что о нем думаю, когда вернусь!

– Если вернусь, – поправил я себя уже вслух, прижимаясь к драконьей спине. – "Ты еще скажешь мне спасибо, Фуриэдэн! Отправляю тебя в благородный поход, мой младший отпрыск, там ты наберешься доблести!" Ага, как же. Грязи в сапоги набрал, мошкара всю жопу искусала, а доблести как не было, так и нет.

Мне вспомнилось благородное лицо главы клана Северных эльфов. Моего клана. Моего родителя. Отца шестерых храбрых воинов, трех прекрасных лучниц. И одного шалопая. Которого он пригрозил оставить без наследства, если оный не возьмется за ум и не переменит систему жизненных ценностей.

Пришлось переться в долбанный поход против темных колдунов. Ну сожгли мы их деревню, ну отравили колодцы, ну втоптали в землю старосту. Они, правда, тоже изрядно нас потрепали. А от Седрика, в которого на моих глазах попали заклинанием Черной Смерти, осталась только кучка вонючего пепла. Но тем не менее, мы возвращались домой победителями.

Я выпрямился в седле – старая кожа скрипнула и прогнулась под задницей. Боги всеблагие! Хотя бы сбрую мне новую дал! И дракона попроворнее. Вот удивлю я старика, когда вернусь с задания! Тем, что неделю просыхать не буду. И красную комнату в борделе забронирую.

Я оглядел отряд. Измотанные, но живые ребята летели навстречу закату. Рассказать кому, из какой передряги мы выбрались – не поверят. Кто-то доложил колдунам о нашем налете, нас встретили стрелами, гарпунами, отравленными дротиками и запрещенными заклятиями. Во время сражения я сначала занимался самым важным делом – подбадривал бойцов воодушевленными криками из кустов шиповника. Потом замолчал.

Как-то все неправильно было. Не так, как я себе представлял.

Одному наезднику брошенным в него заклятием оторвало руку. Другого заживо сожрал его же дракон, которого вонючие старикашки в балахонах ввели в гипноз. Когда в Седрика зарядили Черной Смертью в двух шагах от моего куста, я заткнулся и стал незаметно подбирать с поля боя раненых. Один раз, когда кто-то шарахнул с неба столбом огня и в воздух взвился песок вперемешку с пеплом, я схватил не того. Уже в кустах рассмотрел, что тело в обгоревшей одежде чересчур смуглое. Что залитый кровью лоб раненого татуирован, а уши – круглые, а не острые.

И борода растет. Лицо еще молодое, а борода уже вся седая.

Не смог я его добить. Не смог, а надо было бы. Оставил в кустах подыхать, а сам погрузил на старушку Элиан столько раненых, сколько смог, и дал деру.

Ирия, наша лекарка, вводила раненых в кому, а потом лазутчик, паскуда, подстрелил ее. Пришлось вводить медичку в кому самому. И укладывать все тела в широкую сеть, которую Дикк, дракон командира, нес сейчас в лапах. Неясно, впрочем, сколько из них доживет до лазарета...

Я моргнул и поднял взгляд. Нужно думать о хорошем. Например, о любимых племяшках, Нинне и Маринне, которых я снова стану баловать, когда вернусь. Учить вздорным песенкам и отборной ругани. Это же девочки, в конце-концов, нечего их на стрельбу из лука натаскивать. Они должны уметь за себя постоять, не прибегая к кулакам, да так, чтобы у обидчиков уши завяли.

Седло снова скрипнуло и прогнулось. Элиан недовольно зарычала и как-то странно напряглась.

– Что? Что случилось, старушка? – спросил я и не успел наклониться к ее голове, чтобы почесать между рогами, как она резко вильнула в сторону.

Мимо, как гигантский метеор, просвистел снаряд Черной Смерти. Дракониха сбросила сонное оцепенение и заметалась между облаков как змея.

– Засада! – кричал командир, пока Дикк прямо передо мной закладывал крутой вираж, уворачиваясь от фаербола. – Рассредоточиться! Найти и уничтожить!

Сетка с ранеными приоткрылась, из нее выпало тело и понеслось к земле.

– Нет! – закричал я и пришпорил Элиан. Дракониха поджала лапы и ринулась вниз. Ветер засвистел в волосах, сорвал с меня теплый плащ.

Ну, и не дурак ли я? Может, тело уже умерло в сетке, пока мы летели. А я-то еще жив.

Элиан поймала раненого у самой земли и едва не врезалась в ствол засохшей сосны, но вовремя заложила пируэт.

И все бы ничего, только у той сосны стоял колдун.

Тот самый, молодой и с седой бородой. Во имя Хаоса, как он здесь оказался? Что он здесь делает?!

Колдун, недолго думая, развел ладони, между ними сверкнула голубая электрофера.

И полетела в меня.

Ё...

Мой папаша говорил, что внутри меня постоянно борются добро и зло. Но побеждает обычно дурь.

Мне кажется, он был прав.

Элиан завертелась вокруг своей оси с такой скоростью, что меня вывернуло наизнанку. Три раза. Верх и низ снова и снова менялись местами, и все, что я мог – это вцепиться в седло так, что побелели пальцы, и держаться. Держаться, чтобы не потерять остатки достоинства и не блевануть в четвертый раз.

Когда все вокруг перестало кружиться, я приоткрыл один глаз. Лес исчез, все вокруг заливал голубоватый свет, время от времени вспыхивающий красными искрами. По длинному коридору взад-вперед носились люди в скафандрах.

Стоп... Что?! Какие люди? Какие скафандры? Откуда я вообще знаю это слово?!

* * *

В голове шумело так, как будто я прикончил в одиночку годовой запас вина в погребах папаши. В очередной раз.

Перед глазами плыли колечки и колбочки, меня вдруг ослепила вспышка света: кто-то приподнял мне одно веко, потом второе, посветил в глаза.

– Эй, парень, – меня, кажется, хлопали по щекам. – Жив?

Вместо ответа я застонал, хватаясь двумя руками за свои причиндалы. Там все распухло и гудело – как в тот раз, когда я приобнял миловидную красотку на рынке, а она оказалась ассасином на задании и не отвлекаясь от слежки за объектом просто врезала мне по яйцам.

К моему удивлению, ниже пояса я был голым.

– Контузило, – сказал кто-то низким грубым голосом, почти как рычание Дикка. – Ну, и это… Укусила она его при аварии. Легко мы все таки отделались. Еще немного – и переборки бы не выдержали. И размазались бы щас наши кишки по стенам.

Я продолжал кататься по полу в надежде утихомирить пульсирующую боль между ногами. Я чистокровный Северный эльф, почему, драконья мать, моя ускоренная регенерация не стартует?!

Ко мне постепенно возвращались чувства. Запахло гарью – но не дровами, а чем-то противным, как жженые портки нашего капитана после длительного перелета.

Потом я узнал, что так воняет расплавленный пластик…

Сирены – еще оно непонятное слово, значение которого я откуда-то знал – смолкли. Ледяной под подо мной стал медленно прогреваться. Я наконец разлепил глаза и огляделся.

Мимо меня все еще бегали люди в скафандрах. Их силуэты мельтешили на фоне решетчатых стен, покрытых трещинами. Внутри разломов, как кости в открытом переломе, белели железные трубы и пучки разноцветных проводов.

Что за дичь?! Какие трубы, какие нахрен провода? Ну, если это снова проделки дворцового иллюзиониста…

Человек с нашитым на рукаве красным крестом взял меня за запястье и принялся измерять пульс. Другой сидел на корточках чуть в стороне.

Я повернул голову – там, наполовину вывалившись из проломленной двери, лежала голая барышня без сознания.

Даже очень ничего такая. Фигуристая, рыжая и в веснушках, люблю таких. Так, Фуриэдэн, сконцентрируйся, сейчас главное не это.

– Что… – мой голос предательски дрогнул и сорвался на фальцет. Яйца все еще зверски болели. Парни с красными крестами на костюмах захохотали. Я прочистил горло и продолжил куда более мужественно. – Что произошло?

– Червоточина, черт ее дери, дестабилизировалась. Прям во время перехода, – отозвался второй, склоненный над девушкой. – Эй, парень, тебе бы в медотсек. А то, похоже, она так глубоко заглотнула, что почти что… Откусила.

Двое медиков – медиков? – снова расхохотались. Что смешного, леший их побери?! Я тут на полу корчусь, а они ржут как беременные кобылы.

Тот, что измерял мне пульс, поднялся и подал мне руку. Я уцепился за нее как за седло Элиан пять минут назад. Еще немного – и снова блевану, ей богу.

Но едва я кое-как поднялся на ноги, как из-за поворота коридора вылетела другая женщина. Коротко стриженная, взлохмаченная и с такими же дикими глазами, как и у того медведя-падальщика из Темных Земель, которого Элиан из чистой мстительности испепелила за то, что он укусил ее за хвост.

Никогда с такими бабами не имею дел. Почему?

– Ах ты, кобель! – взвизгнула она и, подскочив ко мне, ударила ногой по яйцам.

Именно поэтому.

Секунду назад я был уверен, что более сильной боли, чем я испытываю, просто не существует, но вот мир перед глазами снова померк. Я упал на пол и уткнулся лбом в теплый пол, не вполне уверенный в том, что я все еще мужчина.

Медбратья снова захохотали.

– На рабочем месте ему, значит, нужно быть! – истерический голос надо мной визжал громче сирены. – Проход сквозь червоточину без него ну никак не случится, значит! И сколько ты за время полета баб перетрахал, а? – кто-то схватил меня за полу куртки и тряхнул. – Мы уже девять раз межпространственные двигатели включали!

– Извините, но вы кто ему будете? – между истеричкой и мной встал второй медик. – Жена, значит? А покажите-ка документы. И внутрикорабельный паспорт. И медстраховку…

Спасибо ему большое. Не прошло и полгода, хаос, как они поняли, что принца нужно спасать.

– Беги, парень, – шепнул первый медбрат, снова поднимая меня на ноги.

Легко сказать, беги. Я побрел вдоль стены в направлении, в котором он меня подтолкнул, руками проваливаясь в трещины. Трубы внутри были очень горячими, я пару раз обжег себе ладони. Странно, но ускоренная регенерация тканей и сейчас не сработала: ожоги не думали затягиваться и продолжали дико болеть. Что за нах?! Не приведи боги, еще стареть начну…

На моем пути выросла чья-то тень. Я оттолкнул от себя назойливого человека, но тот схватил меня за шиворот и тряхнул.

– Сантехник?! – рявкнул он, тыкая пальцем в зеленую нашивку у меня на рукаве. – А ну, марш на нижнюю палубу, течь устранять! И штаны надень, паскуда!

Я замотал головой. Ничего не пойму, какая течь?! Река, что ли, из берегов вышла? Течет у нас одна кристально чистая речушка мимо дворца, может, снова в ней все рыбки передохли? Но я какое отношение к этому имею, я туда уже дней десять не ссал.

Так. Мне срочно нужна информация. Много информации. И помощь хорошего целителя. Поэтому нужно быть вежливым с этими холопами. Вежливость, как известно, бережет зубы гораздо лучше зубной щетки.

Но аристократ во мне нашелся первым.

– Да кто ты такой? – рявкнул я в лицо дюжего бугая – бородатого, с ушами, оттопыренными нелепой шляпой с козырьком. Фуражкой? – Да ты знаешь, кто я такой?! Пшел на…

Уши под фуражкой немедленно побагровели. Меня приподняло в воздух и садануло об стену, выбив из легких весь воздух. Во рту теперь ощущался металлический привкус. Крови? Крови?!!

– В карцер! – заорал тип в фуражке. – На сутки, без еды и воды!

Меня схватили двое верзил и снова куда-то поволокли, колотя о выступающие из стен обломки парующих труб и сломанные переборки. Когда мы спускались по лестнице в подвал, я попробовал вырваться, за что снова получил под дых.

Загрохотала металлическая дверь, меня бесцеремонно вкинули внутрь вонючего сумрака. Я попробовал сузить зрачки – ничего не вышло! Да что ж такое-то! Шагнул вперед наощупь, расставив руки как полный кретин, тут же споткнулся и саданулся головой о какой-то твердый предмет.

Успев произнести перед этим только одну букву.

– Ё…

* * *

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я пришел в себя. Но первое, что ощутил – что яйца больше не болят. Полный самых ужасных предчувствий, я не открывая глаз сунул руку между ног.

Там всё было на месте. Я выдохнул и расслабился, позволяя себе дышать полной грудью. Голова болела ужасно, под веками плавали колечки, но с этим я справлюсь. Вот только доберусь до папашиных погребов… Если доберусь, конечно. Кстати, где я?

Я открыл глаза и хотел вскочить на ноги, но не смог – запутался в простынях и упал на пол, изрыгая проклятия. Осмотрелся. Косые лучи солнца падали из открытого настежь окна лазарета, выхватывая из приятного сумрака столик с медикаментами, дверцу стеклянного шкафа, заставленного мерной посудой.

И еще одну лежанку.

На ней без сознания лежала Ирия. Часть ее рыжих волос на виске была обожжена импульсом электросферы. Так вот кто выпал из драконьей сетки!

Если уж я решаю причинить кому-то добро, то всегда довожу начатое до конца. Ирия будет жить, хочет она того или нет. Я подполз к ее кровати, схватил за свесившуюся с лежанки ладонь и прощупал пульс.

Жива. Ну и ладушки. Я привалился спиной к ее кровати, вспоминая ту странную галлюцинацию, которая посетила меня при падении с дракона. Корабль, провода, горячие трубы, истеричка-жена… Жена, хаос! Я тряхнул головой. Привидится же такое!

Дверь внезапно отворилась и вошел дворецкий с подносом, сервированным чашкой чая и печеньем, и моей одеждой, переброшенной через предплечье.

Наш дворецкий Артур, к которому я за годы детства так привык, что считал его неотъемлемой частью дворца, как библиотека в башне, обсерватория под куполом крыши и вечно засорённый толчок во флигеле западного крыла.

Сказать, что я обрадовался его вечно недовольной харе – ничего не сказать.

– Арчи! – воскликнул я и пополз к нему на карачках, не обращая внимания на то, что простыни медленно, но верно с меня сползают. – Неужто и вправду ты? А ну-ка, повернись спиной, я дам тебе пендель, как в старые добрые времена!

– Ваше высочество наконец-то пришли в себя, – проговорил он с поклоном.

– Что значит –пришли в себя? – я наконец поднялся и раскрыл руки для объятий.

Простыни окончательно с меня слетели, одежды под ними не оказалось.

Артур состроил такое выражение лица, как будто кто-то где-то нагадил, а он все не может понять, где. В общем, свое обычное выражение, к которому я чертовски привык.

– Ваше высочество были не в себе после того, как очнулись во дворце. Бегали как безумные, махали руками, били себя по щекам, – он поставил поднос на столик у лежанки и положил на кровать мою одежду. – Потом схватили нож и угрожали, что перережете нам всем глотки.

– Это всё, что ли? – я подхватил брюки и стал натягивать штанину за штаниной. – Это ж мое обычное поведение после попойки.

Шатало меня ужасно после того энергобола. Ух, драконья мать, и задам я тому колдуну, когда его найду! А найду я его обязательно. Вытрясу из него всю душу, но узнаю, зачем он меня, курва, у того дерева подкараулил. Всех порву! Но только после того, как поем.

В животе громко заурчало. Я подхватил с подноса большое печенье и запихнул его в рот целиком.

– Не всё, – дворецкий тем временем покачал головой. – Вы вчера пытались бежать, но заблудились во дворце, выпрыгнули в кухонное окно и упали в свинарник. Пришлось срочно вас мыть, потому что воняло от вас на весь дворец. В ванной вы трогали себя за грудь и орали “Где, сука, мои волосы?!”, не разрешали нашему банщику приближаться к вам сзади с куском мыла, а когда увидели из коридора своего дракона в небе – упали в обморок.

– И как поживает старушка Элиан? – уточнил я, ныряя в ворот прохладной шелковой рубахи. Драконья мать, за время той идиотской галлюцинаций я уже успел соскучиться по шелку!

– Она, кхм, тоже слегка странно себя вчера вела, – уклончиво ответил дворецкий, а потом пояснил. – Шипела на всех, пыталась задрать когтем мою лошадь, лезла на деревья, потом битый час гонялась за своим хвостом и пряталась от пастуха в овечьем хлеву. Хлев, конечно же, развалила.

– Вы хоть пожрать ей дали? – укоризненно спросил его я, надевая камзол и подхватывая с подноса второе печенье. – Она, как-никак, принца от смерти спасла. Да и Ирию подхватила у самой земли. Еще б немного – и остались бы мы без лекарки.

Сердиться совсем не было настроения. День был прекрасен, шелк белоснежной рубахи был прекрасен, а я в ней был просто неотразим.

Артур как-то странно посмотрел на меня и ответил глухим голосом.

– Не до того нам было, уж простите.

– Как это, растак, не до того?! – напустился я на него. – А ну, живо забейте ей ягненочка, да понежнее! Что вообще может отвлечь тебя от мыслей о благоденствии моей скотинки? А, старина?

– Ваш отец, – последовал ответ. – Он умер вчера ночью. Вернее, его убили.

Артур подошел ближе, поправил воротник моего камзола и взглянул на меня с сочувствием и почему-то со страхом и отчаянием.

– Ваши братья и сестры ожидают вас в библиотеке. Поспешите, милорд.

* * *

Мастер Хироси как-то сказал:

– Это ничего, если временами хочется совершить безумный поступок, после которого ты вряд ли выживешь. В конце-концов, все мы эволюционировали из рыбы, которая однажды попыталась себя убить.

_________

Добавляйте книгу в библиотеку, жмите сердечки и пишите комментарии. Фуриэдэну нужна ваша поддержка!

Дополнительный бонус: каждые десять лайков мастер Хироси будет радовать вас новой цитатой.