Соло для капитана с оркестром

Глава 1, о комиксах и кукурузе

Труд комиксиста оплачивается плохо и мало. Но все-таки получше, чем труд уборщика, а в некоторых обстоятельствах только того и надо. Володька Крестоносец твердо пообещал себе, что он выберется с проклятой богами Мирабилис, что бы от него ни потребовалось. Даже малевать порно.

Впрочем, порно он не малевал, всего лишь художественно приукрашивал действительность. И, если уж совсем начистоту, рисовать полураздетые женские фигуры доставляло ему удовольствие.

— Куда ж тебя загнать на сей раз, мерзавец ты эдакий… — устало пробормотал Володька, и принялся в третий раз очинивать карандаши, надеясь, что вдохновение как-нибудь осенит само собой.

За последние месяцы он привык разговаривать сам с собой, потому что больше было не с кем.

Очень сильно пахло кукурузой: значит, соседи опять будут гнать местный самогон, опохмеляться после вчерашнего. Володька потратил много часов, налаживая самопальные печати кондиционирования. В результате в его комнате можно было дышать и температура держалась комфортная, однако от соседских запахов спастись никак не удавалось.

За окном, выходящим во внутренний дворик доходного дома, шаркала метла: дворник убирал остатки фестиваля. Фестиваля, на котором комикс Володьки, говорят, занял первое место.

— А толку-то… — продолжил бубнить под нос Володька, сверля взглядом чистый лист бумаги. — Денежного приза-то нет…

Известность можно было бы монетизировать, перезаключив контракт с нормальным издательством, если бы не одно «но»: Володька не знал, как продолжать.

Это же вам не «пра любовь» или не какая-то там философская история! Героем Володьки был лихой красавец-эфирник, на которого пачками вешались дамы, а мужчины вызывали на дуэль на каждой второй странице. Значит, его нужно было тащить по приключениям без пауз, желательно, не отвлекаясь на сон и еду. И вот с придумыванием этих приключений у Володьки приключились проблемы. А именно: у него кончились сплетни об одном знакомом, из которых он черпал вдохновение.

Володька снова вздохнул и в неудобном, меркнущем свете начал набрасывать атлетический силуэт протагониста — и пусть рядом сидит на коленях какая-нибудь грудастая девица… что там у него последнее было, роман с девушкой-пилотом с его же собственного корабля? Списать ее на берег, что ли, чтобы не возиться с ней дальше…

Последние главы Володька придумывал сам или, лучше сказать, высасывал из пальца. Судя по тому, что ему отказались платить даже те крохи, что платили обычно, высасывал неудачно.

— Может быть, придумать ему симпатичного маскота? — спросил Володька сам себя вслух. — Например, корабельного кота.

Володька любил кошек. Но не заведешь же животное в тесной полуподвальной квартирке, пропахшей вареной кукурузой!

Да и к тому же, он все-таки надеялся свалить как можно быстрее.

— Ага, свалить… — стружки карандаша падали на чистый лист. — Этак я стану старейшим жителем Мирабилис, не успею оглянуться.

Сплошная достоевщина. Или это больше булгаковщина?..

За окном появились две другие пары ног, незнакомые. Ноги побольше носили кожаные открытые сандалии, над которыми виднелся обтрепанный край слегка коротковатых джинсов, ноги поменьше были одеты в высокие ботинки со шнуровкой. Раньше ни тех, ни других Володька здесь не видел. Новые жильцы, что ли?

...Ладно, если не продолжать сюжетную линию с пилотом, то что тогда?.. Может, какой-нибудь эфирный монстр? У них в Академии ходили разные завиральные истории о существах, живущих в дальних стримах.

Дощатая дверь в его квартирку громко бухнула и распахнулась, ударив об косяк. Во все стороны полетела пыль и штукатурка: прихожая отсутствовала, с лестницы ты оказывался прямо напротив видавшего виды Володькиного стола, под одну ножку которого он подкладывал пиратский репринт собственного комикса, чтобы тот не шатался.

— Кто тебе нас заказал, мразь?! — сходу взревел вошедший.

То был высоченный — особенно здесь, в подвале с низкими потолками — парень почти богатырского сложения (ну, худоват для богатыря, ладно, скорее на пловца похож). Светловолосый, голубоглазый, красавец, что ни пером описать, ни тушью нарисовать, с серьгой эфирника в ухе — в общем, прямо герой Володькиного комикса.

Кошмар каждого автора — чтобы его герой вышиб с ноги дверь твоего жилья. Героям обычно есть, что сказать своему создателю. Этому точно было:

— Отвечай, на кого ты работаешь?!

— Сашка?! — поразился Володька.

Потому что именно он, герой, это и был. То бишь, его прототип. Сашка Белобрысов, Володькин однокурсник по Санкт-Петербуржской Военно-эфирной Академии.

С тех времен Сашка сильно изменился. Володька помнил его легкомысленным баловнем судьбы, которого ничто не могло вывести из себя. А стоял перед ним обозленный в край крутой даже на вид мужик, небритый, с красными глазами, как будто ночь не спал.

В Академии Сашка считался щеголем, носил кадетскую, а потом мичманскую форму с этаким флером, словно на сцену всходил. Сейчас же он был одет по-граждански и крайне небрежно: обычные обтрепанные джинсы и безрукавка на голое тело. И при этом — красная капитанская накидка! Короткий такой плащ с капюшоном типичного для торгового флота фасона.

Ну ни хрена себе! В его-то возрасте!

Тут же Володька сообразил, что машинально думает категориями военного флота. В торговом флоте капитанство — совсем другое дело, можно и в пятнадцать лет стать шкипером, были бы деньги корабль купить или нанять. Но все же…

Впрочем, Сашка не выглядел молодо. Как будто попал во временную аномалию и добрал где-то декаду-другую. Вообще, если бы не серьга в виде Сатурна в ухе, Володька, может, его бы и не сразу узнал. Мало ли светловолосых качков на свете!

— Мы что, знакомы? — от неожиданности Сашка нахмурился и опустил занесенный было кулак.

— Да! Это я, Володька Костомаров! Ты что, меня не помнишь?

— Косто… А, Крестоносец! — Белобрысов удивленно моргнул. — Мать твою, какого хрена ты тут творишь?!

Настал Володькин черед хмуриться: он терпеть не мог это прозвище.

— Я ничего не творю! А вот ты чего тут делаешь? Ты же вроде бы служил на… — Володька запнулся, потому что не помнил, на каком корабле Сашка ходил последний раз. На «Очакове», вроде?

— Ничего не делаю, — буркнул Сашка. — К сожалению.

За его спиной маячила какая-то незнакомая девица, тоже красотка, хоть сейчас на обложку. Сиськи третьего размера в вырезе рабочего комбинезона особенно радовали, Володька тут же начал машинально прикидывать, как бы половчее изобразить на бумаге такое богатство. Вот только взгляд у девицы был чересчур недобрый — это не героиня, скорее уж, роковая злодейка.

Тоже эфирница, это ясно. Кто она, старший абордажный мастер?

— Это Сандра, — Сашка махнул рукой в сторону девицы. — Кормчий на нашем корабле.

— Кассандра Куликова, очень приятно, — ответила предполагаемый абордажный мастер. Она с интересом оглядывала комнату, особенно иллюстрации на стенах, скрывавшие побитую штукатурку. — То есть вы в самом деле автор комиксов про Белобрыскина, Сашка не ошибся?

— Автор, — согласился Володька. — Но мне их никто не «заказывал», если вы об этом! Просто надо же было про кого-то рисовать. У меня хреново с фантазией, ты должен помнить по Академии!

Володька стабильно заваливал все «творческие задания» по практическому чародейству и иллюзиям, тот же Сашка периодически делился с ним идеями. Хотя чаще его выручала Ульяна...

— А откуда ты про мои приключения узнал?! — спросил Сашка с подозрением. — У тебя в комиксах было много такого, что на самом деле происходило!

— Общие знакомые, — торопливо пояснил Володька. — Мы с Женькой тут пересеклись на Завитке, она за твоей карьерой долго следила — влюблена была в тебя, помнишь? Плюс, слухами земля полнится. Ну и кое-какие еще дела я тебе приплюсовал.

— Ладно, а почему я-то вообще?!

— Мне нужен был подходящий герой — глуповатый, простодушный и харизматичный.

«Блин, — тут же испугался Володька собственных слов, — за языком-то следи! Это уже явно не тот Сашка, который спокойно на любую пургу в свой адрес реагировал!»

Но ожидаемого взрыва не последовало.

— Ах, глуповатый? — Сашка смерил его усталым взглядом. — Ну ладно, пусть. Shit happens.

— Я же сказал, харизматичный! — поправил Володька, понемногу отходя от шока, связанного с появлением Сашки сотоварищи. — Погоди, а почему ты решил, что вас кто-то заказал?

— У нас неприятности, — объяснил Сашка. — Очень крупные.

— Или не у нас, — многообещающе заметила эта волчица-Сандра.

И только тут у Володьки в голове сложились два и два.

Капитанская накидка. На Сашке — капитанская накидка! Это значит, что он капитан. Неважно, чего, да хоть корыта. Главное, чтобы это корыто могло летать.

— Ладно, извини, что побеспокоили, — продолжил Сашка. — У нас взлет скоро, а до него еще много нужно успеть.

Взлет! Скоро! Эти слова прозвучали музыкой для ушей Володьки. Правда, тревожной музыкой.

— Благодетель! — Володька подумал, не упасть ли ему на колени, хватая полу красного плаща. — Пожалуйста, помоги мне убраться отсюда!

— В смысле? — не понял Сашка. — Что у тебя случилось? За тобой кто-то гонится?

— Никто не гонится кроме моего невезения! Я… — Володька помедлил. — Ну, ты помнишь, что я ушел с последнего курса? Без выпуска? — Сашка кивнул. — Я не думал работать в эфире, но столько лет прошло, и я... — он запнулся, не зная, что сказать. Да и как о таком расскажешь? — В общем, я улетел с Земли, чтобы обстановку сменить. С одним капитаном не повезло, у другого не заплатили… И вот я здесь, без денег, без связей и никуда меня не берут.

Показалось ему — или на лице Сашки появилось сочувствие?

— У вас же комикс популярный, — не поняла Сандра. — Здесь на фестивале все только его и читали!

— Если бы они еще за него и платили, — горько усмехнулся Володька. — Я тоже думал, что хобби решит мою денежную проблему. Но оказалось, что продавать я умею еще хуже, чем выбирать корабли для найма.

— А кем ты был по судовой роли? — Сандра резко перешла на ты.

Володька, впрочем, не возражал.

Пусть хоть по голове его молотком бьет, лишь бы не запрещала Сашке его нанять. Ведь дураку ясно, что она Сашкина правая рука… и как бы не голова. Володька бы не удивился. Рядом с Белобрысовым всегда вились красивые девушки, заодно, как правило, умные и волевые. Притягивало их к нему что-то, знать бы, что. Сам бы притянул тогда.

— Штурманом, — сказал Сашка вперед Володьки. — Он был лучшим штурманом на курсе, пока не отчислился. Наш препод его называл самородком.

Надо же, вспомнил.

— Навигатором в основном, — согласился Володька. — Пару раз пилотом.

Сандра и Сашка переглянулись.

— Саш, — сказала девушка-кормчий, — Нам все равно нужен человек, раз Княгиня пропала.

Боже! Им нужен человек! Неужели?! Прощай запах вареной кукурузы, прощай вот это вот все!

— Кто такая Княгиня? — спросил Володька.

— Наш капитан, — вздохнул Сашка. — Настоящий капитан.

Глава 2, о фейерверках и почтовой службе

Есть ли что-нибудь прекраснее фестиваля на Мирабилис, особенно когда ты молод и влюблен?

Сашка был уверен — не бывает и быть не может!

Бурлила вокруг пестрая, разряженная толпа, фантастически пахло непривычной едой и сладкими, пряными специями, над головами взмывали разноцветные бумажные фонарики и самые разнообразные иллюзии — кто на что горазд. Стилизованные ягуары раскрывали пасти и выдыхали пламя, взмывали высоко к звездам райские птицы…

Люди танцевали прямо на улицах, втягивая проходящих в веселые хороводы, обрывки песен перерастали одна в другую, какая-то девушка бросилась Сашке на шею и горячо поцеловала в губы прямо под ироничным взглядом Княгини, а потом с хохотом унеслась прочь, увлекаемая за руку подругой.

— Смотрю, штурман, вы даже в полумраке неотразимы, — улыбнулась Марина Федоровна Балл.

— Мне было бы спокойнее, если бы только вы так думали, — галантно проговорил Сашка, беря своего капитана за руку и бережно прижимая эту руку локтем к собственному боку. — Пойдемте, я днем нашел тут чудесное местечко.

Отыскать то же самое место теперь оказалось той еще задачей: ночью все выглядело по-другому. Впрочем, Сашка не зря носил титул старшего штурмана «Блика»: в конце концов он преодолел последние ступени до огражденной балюстрадой площадки, что нависала над обрывом.

Под обрывом тьма боролась со светом: море огней, неподвижных — окна и уличные фонари — и шныряющих повсюду (светящиеся украшения в руках и на шеях) разбивалось о темные узкие клинья полудикого парка. Круто сбегающие вниз улицы, увешанные гирляндами, терялись в молчаливой, таинственной громаде леса.

— Хороший вид, — с одобрением произнесла капитан Балл. — И отличный обзор на фейерверк.

— Я давно хотел вам сказать… — произнес Сашка, с замиранием сердца глядя на Княгиню.

Есть, есть вещи прекраснее фестиваля на Мирабилис, особенно когда ты влюблен! Это лицо твоей возлюбленной, окруженное ее рыжеватыми волосами, это ее тонкий стан, легкий, воздушный, в таком же воздушном голубом платье…

— Что именно, штурман? — Княгиня вернула за ухо выпавшую из косы прядь, и у Сашки сердце рухнуло куда-то в пятки.

— Я люблю вас, — произнес он, как будто падая в сладкую бездну.

Княгиня поглядела на него нечитаемым взглядом.

— Вы очень храбры, штурман.

— И ваш ответ?..

— Вы не задали вопроса.

— Вы не… — Сашка отвернулся, пытаясь справиться с горечью, которая вдруг захлестнула с головой и плеснула в глаза предательским теплом.

— Штурман, — легкая смуглая рука накрыла его, куда более светлую. — Давайте отложим этот разговор до конца маршрута. Мое отношение к вам — исключительно теплое, но я не готова пока назвать это любовью. И вам советую еще раз подумать. Наши отношения хороши, пока мы не требуем друг от друга большего. Но если перейдем определенные границы — останется ли возможной эта связь? Мы слишком разные.

— Мне плевать! — горячо ответил Сашка, повернувшись к ней и схватив ее за руки.

Запястья были гораздо меньше его ладоней.

Сашкино сердце затрепетало, как будто он и не спал уже с этой женщиной, а лишь робко надеялся на первый поцелуй.

— И все же подумайте, штурман, — Балл говорила серьезно, даже чуть устало. — Вы стали мне дороги… я такими словами не разбрасываюсь. Но решите для себя, чего вы хотите от этих отношений, и только потом возвращайтесь к нашему разговору.

— А чего хотите вы?

Балл только улыбнулась уголком губ.

— Сейчас я хочу посмотреть фейерверк. Смотрите, они уже начинают.

В самом деле, в небо взлетела первая предупреждающая ракета — лимонно-зеленая.

Затем снаряды начали рваться один за другим, распуская в черном небе диковинные соцветия, очертания кораблей — морских и эфирных — диковинных чудовищ и даже букв ацтекского алфавита.

Разноцветные сполохи бегали по лицу Балл, она казалась моложе и ближе, чем когда-либо прежде.

«Кто не рискует, тот не…» — подумал Сашка, осторожно привлекая ее к себе за талию.

И она не отстранилась, даже положила голову ему на плечо!

Сашка замер, в крови пульсировал сладкий триумф. Лишь бы только этот вечер не кончался, лишь бы, лишь бы… и похрен на все эти разговоры об их неясном будущем, о разнице между меншем и вампиром в конце концов — а то Сашка на примере своих родителей не знал, как тяжело создавать такие семьи и растить детей! Особенно если ребенок родится меншем, а не вампиром; вампиреныша-то обычно охотно принимают в клан, а вот маленькому меншу в вампирском замке тяжело приходится — не из-за недружелюбия родственников или предрассудков, а из-за того, что жилища вампиров, с их сквозняками и постоянной полутьмой, плохо приспособлены для меншевских малышей...

Но, подумал Сашка, обмирая от близости Балл, он ведь пока и не планировал семью. Он планировал ходить в эфир, пока это возможно, и еще немного сверх. Семью можно завести и потом, лет в пятьдесят или шестьдесят. Если доживет, конечно.

А пока Сашка готов был принимать своего капитана целиком, как он ей и говорил когда-то. Со всеми увертками и недосказанностями.

***

На следующий день Сашка вспоминал эту мысль и клял себя последним придурком.

Дело в том, что накануне вечером Княгиня на борт не явилась.

Хватились ее не сразу: большая часть экипажа мучилась похмельем, а у тех, кто не мучился — Берг, например, которая не пила вовсе — хватало обязанностей, не требующих присутствия капитана.

Однако когда она не появилась и к обеду, а связаться с ней не удалось, экипаж начал слегка тревожиться. А Сашка — так даже и не слегка.

— Кто видел ее последней? — Сашка нервно расхаживал туда-сюда по кают-компании, хотя маленькой комнаты хватало всего-то на три или четыре его шага.

Бэла морщилась: ей хотелось попросить, чтобы он не мельтешил так перед глазами. Или хотя бы чтобы не нервничал так прямо перед идолом корабельного духа. У того и так характер не сахар, нервные встряски ему на пользу не пойдут.

— Наверняка вы и видели, штурман, — Людоедка откровенно зевала, растекшись по дивану. — Вы ушли вместе.

— Она отделалась от меня на ярмарке! Сказала, что у нее остались срочные дела на вечер, и чтобы я развлекался без нее! — рявкнул Сашка.

На лице у него читались обида со смущением пополам.

— Мы договорились встретиться в одной таверне — которая «Морские блики».

— О, знаю ее! — подала голос Сандра. — Хорошо там вчера посидели!

— Да? — удивился Сашка. — Я тебя там не видел… Короче, я пришел туда, а ее там не оказалось, она только позвонила по телефону и сказала, чтобы возвращался без нее.

— Ну значит все в порядке, — зевнула Санька.

— Кстати, как она проделывает этот фокус с аппаратом? Тогда же, в Пирс-Ардене, ты мне с ее подачи позвонила? — спросил ее Сашка.

— Когда в Пирс-Ардене?.. А, перед самым рейсом. Да, это Марина Федоровна устроила, я понятия не имею, как взламывать телефонную сеть. Наверное, какой-то старый вампирский фокус, у них вечно куча секретов…

— Вампирская магия не про это! Это обычно всякие иллюзии и контроль сознания!

— Ну не знаю, значит, лично Кня… капитана фокус. Какая тебе разница? Важно, что она предупредила. Значит, скоро вернется.

— А если что-то случилось?

Санька закатила глаза.

— Златовласка, с Княгиней не «случается», это она случается со всяким.

— На Аль-Кариме вы тоже как-то так говорили. И что?

Сандра и Людоедка переглянулись. На секунду воцарилась тишина, и стало слышно, как сильно тикают ходики. Да, решила Белка, корабельный дух явно раздражен. По звуку часов иногда можно понять.

— На Аль-Кариме было исключение из правил, юноша, — наставительно произнесла Берг. — Даже молния дважды в одно и то же место не бьет.

— Молния не бьет, а этот… дурной вампир, как его там, Дюрак… может, он опять Княгиню выследил! Надо разыскать!

— О, Helvete! — раздраженно воскликнула Сандра. — Ну ладно! Давай объединим разумы, разберем местный астрал по досточкам и убедимся, что с ней точно все в порядке!

Со стороны объединение разумов выглядит ничуть не эффектно: Сашка и Сандра просто сели друг напротив друга на пол, взявшись за руки. Белке показалось, что если напрячься изо всех сил, то можно увидеть, как вокруг них пляшут какие-то тени, образы планетарного астрала; может быть, разворачивается золотая тропа, которая должна привести их к Княгине — Белка читала, что это так должно выглядеть.

Скорее всего, впрочем, она себя обманывала. Ее слабых оборотневых сил не хватило почувствовать магию высоких уровней.

Людоедка тем временем отошла в уголок, отведенный под камбуз, и поставила чайник.

— Хочешь? — спросила она Бэлу. — У меня ягоды можжевельника есть, могу кинуть.

— Я лучше с чабрецом, если можно, — попросила пилот.

— Нет, нельзя, — фыркнула Людоедка, заваривая ей чабрец. — Только по талонам!

Они не успели допить каждая свою чашку, когда Сашка и Сандра расцепили руки, тяжело дыша. Сашка взмок от пота, Сандра морщилась.

— Ее нет на планете, — устало сказал Сашка.

Рот Людоедки приоткрылся от изумления.

— Не может быть! — воскликнула она. — Марина никогда бы не оставила экипаж без предупреждения.

Едва он договорил, приоткрылся люк, ведущий в рубку, и оттуда выглянула Катерина. Она как раз стояла вахту — то есть полулежала в пилотском кресле и читала любовный роман, одновременно поедая местный сушеный инжир (Белка очень отчетливо слышала его запах).

— Народ, почтальон пришел! Стучится в люк.

— Странно, — нахмурилась Берг. — Кто-нибудь ждет писем?

— Вообще-то, я жду! — воскликнула Катерина. — У меня есть почтовый маячок, муж мог прислать по нему.

Белка знала о таких маячках: когда кто-то не знал, где он точно будет, но хотел получать почту, он оплачивал специальный маячок, на который и ориентировались почтальоны. Так, правда, письма шли дольше и могли долго искать адресата. Не говоря уже о том, что этот прием работал только в тех почтовых сетях, которые сотрудничали друг с другом. Например, между Аль-Каримом и ОРК такой договоренности не было, то есть, если бы Катерина купила маячок на Земле, в Пирс-Ардене или в Москве, то на Аль-Кариме почту получить бы не могла.

Но Мирабилис, кажется, входила в большую почтовую сеть.

— И мне может сестра письмо прислать, — кивнула Сандра. — Я ей давала наш маршрут, она как раз могла написать на Мирабилис, чтобы я ей открытку прислала.

— Открытку? — заинтересовалась Белка.

— Ага, она их собирает. Открытки с Мирабилис у нее нет пока. Она могла мне написать, чтобы я точно не забыла.

— Я схожу, — вызвался Сашка.

Вернулся он донельзя озадаченный, держа в руках три конверта.

Один был помятый, потрепанный и оклеенный кучей марок — он ожидаемо оказался адресован Катерине. Другой, узкий и девственно-белый, с пометками Санкт-Петербурга, был адресован Сандре — похожее, Психея Свенсдоттир и в самом деле решила проконтролировать забывчивую сестру.

Третий представлял собой пухлую бандероль и, судя по штемпелю, отправлен был с главного почтамта Порто-дель-Мирабилис вскоре после полуночи. Отправителем значилась М. Ф. Балл. Адресатом — А. И. Белобрысов.

— Странные дела, — пробормотала Бэла, машинально принюхиваясь к конверту.

Он пах оберточной бумагой, сургучом и… пергаментом?

Она немедленно озвучила это наблюдение.

— На пергаменте пишут официальные бумаги, в том числе магические контракты, — нахмурилась Берг. — И в самом деле, странно… Ну же, штурман, вскрывайте!

Сашка послушался. Коричневая оберточная бумага полетела клочками.

Сашка, растерянно моргая, начал просматривать документы — обычное бумажное письмо и три пергамента. Вдруг рот его отчетливо приоткрылся

— Да не может быть! — воскликнул он.

— Что там? — нетерпеливо спросила Санька.

— Читайте! — он веером бросил содержимое пакета на стол.

Белка удивилась — надо же, при своих отношениях с Княгиней не боится показывать письмо от нее! Но письмо оказалось совсем коротким, несколько строк. Неудивительно, что Сашка продемонстрировал его всем.

В нем Марина Балл извинялась за столь спешное решение, сообщала, что, к сожалению, не сможет явиться к моменту старта и оставляла распоряжение следовать далее утвержденным маршрутом без нее. Капитаном назначался Александр.

Один из трех пергаментов в бандероли оказалось как раз нотариально заверенное назначение. Другим — паспорт «Блика», где Сашка был указан как шкипер, а Балл — как судовладелец. Ну и третьим была судовая роль, тоже заверенная подписью Балл (нотариальное заверение для нее не требовалось).

Впрочем...

— А письмо не могли подделать? — спросила она.

В конце концов, и письмо, и пергаменты пахли не только Балл, но и еще кем-то. Скорее всего, нотариусом с помощниками, но все может быть.

— На ней ее личная печать, — растерянно проговорил Сашка, поворачивая в руках толстый конверт.

— Больше всего меня удивляет, что она какого-то нотариуса подняла с постели, не поленилась, — растерянно проговорила Людоедка.

— Больше всего меня удивляет, что Златовласка теперь капитан! — схватилась за голову Сандра.

— О нет, этого как раз от Марины можно было ожидать, — криво улыбнулась Берг.

Глава 3, о бесплодных поисках

Когда объединяешь разумы в надежде отыскать в астрале нужные сведения, очень трудно разыскать и интерпретировать нужную информацию. Особенно если твоя цель — конкретный человек. Люди в большинстве своем создания довольно скрытные и надежно путают следы, часто неосознанно.

Есть редкие специалисты-уникумы по розыску пропавших, но считается, что так, через астрал, можно найти только близкого человека или члена семьи. На Аль-Кариме Сашке повезло, что он сумел разыскать Княгиню.

Сейчас о везении говорить не приходилось: она действительно стала ему близка. Разглядеть золотую нить ее пути не составило никакого труда даже в обычной портовой толчее — тем более, что Княгиня, судя по тому, как отпечатался ее маршрут в астрале, провела в порту не так много времени.

В общем, когда Сашка и Сандра вышли из совместного поискового сеанса, у Сашки в голове осталась довольно четкая картина, где Княгиня побывала в Порто-дель-Мирабилис и как долго там провела. В конце золотая нить круто уходила в зенит, порывая с планетой — но до этого она изрядно петляла по городу. Это давало надежду что-то узнать о делах их капитана.

— Нам нужно проверить все места, которые она посещала, — решительно сказал Сашка. — Вдруг мы можем чем-то помочь?

Разговор велся в кают-компании, вскоре после получения знаменательного письма. Никто не расходился: нужно было обсудить, как жить дальше, как быть с портовыми формальностями, куда держать курс, кто будет заниматься сбытом уже взятого груза — многие дела Марина Балл вела самостоятельно и никаких инструкций не оставила. Берг крайне неохотно признала, что знает хоть и многое, но далеко не все. Правда, в капитанском сейфе должны были быть указания… но пароль от него Балл не сказала даже своей старинной напарнице. В присланных документах она его не указала тоже.

Людмила Иосифовна настаивала, что именно об этом нужно думать в первую очередь; Сашка же считал, что прежде всего нужно убедиться, что Княгине ничто не угрожает.

— Скорее, в неприятности попадете вы… капитан, — заметила Берг, сделав перед обращением «капитан» едва уловимую паузу. — Вы ведь понимаете, что Марина ведет самые разные дела с самыми разными людьми?

— Знаю, поэтому и беспокоюсь! И не понимаю, почему не беспокоитесь вы!

— Вы просто ничего не добьетесь своим обходом и точно ничем не поможете Марине. Но вы капитан, я старпом. Хотите — проверяйте. Запретить я вам не могу.

— Мы просто просканируем магией все подозрительные места, — пообещал Сашка. — Специально соваться не будем.

— «Вы»? — Людоедка перевела взгляд с него на Сандру.

— Да, конечно, я пойду с ним, — фыркнула кормчий. — О чем речь вообще.

— Это-то меня и беспокоит, — Людоедка скривилась. — Сандра, у вас есть тенденция ввязываться в драки почем зря. Поймите, одно дело, если это покуривающие травку идиоты из какой-то левой мастерской, и совсем другое дело — серьезные люди, — она подчеркнула голосом слово «серьезные». — Влезете к кому не надо — и каким бы мощным магом вы ни были, веселой потасовкой не отделаетесь. И вы, и капитан Белобрысов можете серьезно пострадать.

Сандра явно удивилась.

— Вы знаете о том эпизоде? На Новой Оловати?

— Хороша я была бы старпом, если бы не знала!

Сандра хмыкнула и немного смущенным жестом пригладила волосы.

— Ладно, не волнуйтесь, Людмила Иосифовна! Буду вести себя хорошо.

Берг проводила их тревожным взглядом.

***

Берг оказалась права и не права одновременно. Обход и в самом деле ни к чему не привел, однако и в неприятности Сашка с Сандрой не влезли.

Как ни странно, Княгиня не заглядывала в какие-либо странные или подозрительные места. Более того, ее маршрут получился вовсе не таким длинным, каким представлялся из астрала: видимо, в некоторых местах она провела довольно много времени. А может быть, наоборот, кое-где задержалась совсем ненадолго, и эти точки они найти просто не смогли.

Сашка опасался, что до вечера — а они с Сандрой занялись поисками уже хорошо после полудня — им не хватит времени обойти все места, где была Княгиня, но удалось закончить задолго до вечера.

Они заглянули в магазин готового платья, администрацию порта, отделение таможенного союза, нашли даже того нотариуса, где Княгиня оформляла документы — солидная такая контора, только почему-то закрытая, хотя, когда Сашка и Сандра подошли к ее дверям, времени было всего часа четыре пополудни. Ну, если судить по положению жаркого солнца Мирабилис в выцветшем белом небе, потому что хронометра никто из них с собой не захватил.

— Подозрительно, что они не работают, — сказала Сандра, хрустя костяшками. — Просканируем?

— Эк тебя разобрало, — покачал головой Сашка. — Смотри, тут фамилии на табличке две, но одинаковые, инициалы разные. Либо муж и жена, либо родственники, живут наверняка вместе. Марина их вчера разбудила ночью, но заплатила много за срочность. Вот они и решили сегодня не открываться, да и все.

Сандра неохотно согласилась, что это похоже на правду.

— Ты называешь ее «Марина», — лукаво сказала она. — Она тебя позволяет?

Сашка покраснел.

— Случайно вырвалось!

Все же на всякий случай они проверили астрал возле приземистого здания типичной для Мирабилис пирамидальной конструкции, не было ли тут недавно преступления, не пытали ли кого-то или не заставляли что-то делать.

Никаких следов. Либо ничего экстремальнее обычного заверения документов в конторе последнее время не происходило, либо кто-то виртуозно это замаскировал, так, что только специально обученные стражники или частные сыщики разберутся.

Еще одно место Сашку изрядно удивило — Гильдия Домовых. Зачем бы Княгине туда наведываться?

— А ты Василия видел с утра? — спросила Сандра, имея в виду Василия Христофорова, домового «Блика».

— Нет… кстати, и в кают-компании его не было! — Сашка имел в виду, что домовой не принимал участия в разговоре экипажа «Блика».

— Он может что-то знать, — предположила Санька. — Ты теперь капитан, имеешь право его допрашивать! О, слушай, точно! Согласно правилам гильдии домовых, он не имеет права тебе лгать или о чем-то утаивать. Вот и расспросишь его, у него явно с Княгиней были какие-то подозрительные дела!

— Сначала пройдем до конца следа, — решил Сашка.

След обрывался в самой гуще порта, там, где находились пушки, подходящие для запуска крупных лайнеров. От пассажирского входа в одну такую пушку, сейчас пустую, на профилактике, золотая нить уходила в небо по типичной взлетной траектории.

Не потребовалось много времени, чтобы разузнать: вчера ночью и сегодня утром из этой пушки уже отправилось три корабля, все в разные уголки Галактики. Фестиваль-фестивалем, а жизнь в порту не прерывается ни на миг.

Утомленная поисками — солнце уже опускалось к горизонту, но до заката оставалось еще несколько часов, а жар, казалось, только нарастал — Сандра взмолилась:

— Сашка, кончай уже. Самые подозрительные сейчас тут мы! Носимся, высунув язык по жаре, колдуем в странных местах... Наверняка с ней все в порядке. Видишь же, на пассажирском лайнере улетела.

— А если ее подчинил этот… Мэлвин Дюрак, как на Аль-Кариме?

— Ну попробуй поискать этого вампирюгу!

Однако как Сашка ни напрягался, ничего не нашел.

— Визитка, — вдруг вспомнил он, — у меня же осталась его визитка! Только она на «Блике».

Сандра облегченно вздохнула — наконец-то они вернутся на корабль, который специальные печати держат в прохладе!

И тут же выругалась снова, когда Сашка помчался туда бодрой рысью; алая капитанская накидка, спешно прихваченная из каюты Балл, развевалась у него за плечами.

Пришлось ей тоже поднажать — не хотелось оставлять Сашку без страховки

— Влюбленный Златовласка — страшная сила, — пробормотала она, вытирая пот на ходу.

И все же приятно было видеть Сашку собранным и рассудительным. Интересно, а получится ли у него командовать кораблем? И выживут ли они все, если не получится?

Глава 4, о привилегиях и превратностях судьбы

Сашке показалось, что он добирался до «Блика» целую вечность. На самом деле он промчался через порт с его суетой и беспорядком в рекордные сроки. Лежащие в тени собаки и устроившие сиесту «сухие» команды провожали его удивленными взглядами.

Для Сашки ничего этого не существовало. Он стремился только к своему рундуку, что стоял в ногах койки, в специальной нише для личных вещей. Он точно помнил, что именно туда сунул визитную карточку Мэлвина Дюрака — давно, целую вечность назад, когда жизнь была проще, и его всерьез заботила магия крови, связавшая его с Княгиней. Дурак был. Магия крови — тьфу, в конце концов, ее можно снять заклятьями у хорошего лекаря. А как быть с теми чувствами, которые ты сам у себя в душе вырастил — никто не заставлял?..

Однако, когда Сашка взбежал по трапу на палубу «Блика» и спустился в свою каюту, то с удивлением увидел там… ничего он там не увидел. Каюта была пуста. Ни личных вещей, ни даже постельного белья!

На матрасе, свернувшись, лежал Абордаж, встретивший Сашку ленивым мявом. Животное явно всеми силами старалось показать, что это его территория, и сдавать ее случайному вторженцу в Сашкином лице он не намерен.

— Что за нафиг… — новоиспеченный капитан почесал затылок.

— А, Александр Иванович! — Берг бесшумно появилась у него за спиной, Сашка аж вздрогнул. Не столько, впрочем, от того, как она подкралась, сколько от неожиданного обращения по имени-отчеству. — Вот вы где. Я уже перенесла вещи в вашу новую каюту.

Сашка сразу понял, что она имеет в виду капитанскую каюту, вопреки традициям морских судов расположенную на юте. Каюту Марины Балл.

— Да не нужно было… — начал он.

— Александр Иванович, вы ведь служили на флоте, — оборвала его Людоедка. — Вы должны понимать, насколько важно поддерживать порядки и традиции. Даже в таком… э-э-э… нетрадиционном экипаже, как наш. Даже, пожалуй, у нас это особенно важно. Что вы будете делать, если в чрезвычайной обстановке Сандра откажется выполнять ваш приказ?

— Санька? Мой приказ? — Сашке даже в голову не приходила такая постановка вопроса.

Он, конечно, и раньше приказывал Саньке — но только чисто формально, как старший вахтенный офицер… в смысле, просто старший вахтенный имеет право приказывать кормчему. И это были ситуативные распоряжения: больше энергии на кристаллы, сбавить ход — нечто в этом роде. Ему бы и в страшном сне не приснилось реально ей командовать!

Сашка новыми глазами поглядел на красный плащ, который Берг заставила его напялить перед сходом с корабля. Он его надел, потому что таков порядок, но своим не ощущал. А выходит, придется привыкать…

— Именно, ваш приказ, — кивнула Людоедка. Но милосердно не стала додавливать, наоборот, сбавила напор: — Подумайте об этом на досуге. Которого у вас будет мало — помните, что теперь на вас еще и предвзлетная подготовка.

Сашка оторопело кивнул и механической походкой отправился в каюту Княгини.

А что было делать?

Честно говоря, капитанская каюта не слишком отличалась от Сашкиной. То есть была намного больше, конечно. И кровать удобнее. Сколько ночей он провел на этой кровати…

Сашка вздохнул, плюхаясь на мягкий матрас. Посмотрел на непонятный прибор, что висел у Княгини в изголовье. Людоедка не стала его убирать, хотя больше никаких личных вещей Сашка не заметил.

Зато его собственный рундук — вот он, в такой же нише около кровати.

Вспомнив, что он ведь искал визитку, Сашка откинул потертую крышку. Пришлось изрядно порыться, однако в итоге, вытащив старые рубашки, нотные блокноты, какую-то пеструю книжицу, кулон с локоном чьих-то волос и засохший огрызок яблока, Сашка таки обнаружил визитку, уже изрядно потрепанную и чем-то заляпанную.

«Malvin Durak, esq.» — значилось на ней. А ниже: 29 Harborough Lane, Blooming-City, Jasmine

Дюрак жил на Жасмине! Вот так совпадение.

Но… до Жасмина три недели пути. Три недели мучиться неизвестностью! Неужели ничего больше сделать нельзя?

Тут Сашкин взгляд упал на пеструю книжицу, которая оказалась подобранным вчера на фестивале комиксом. Видно, Сашка принес его с собой на корабль, перед тем как пойти смотреть фейерверки с Княгиней, да и забыл.

Комикс, который в подозрительных деталях рассказывал о Сашкиных приключениях. Что знал его автор? И откуда? И не связан ли он как-то с исчезновением Княгини?

— Ну сейчас этот ханурик у меня попляшет, — мрачно пообещал Сашка, сминая тоненькую книжицу в кулаке.

***

Трактир «Морские блики» и в самом деле оказался хорош. Даже на следующий день после фестиваля, когда весь город, казалось, с трудом отходил от безудержного веселья, здесь было чисто, прохладно и вкусно… ну, по крайней мере, что касается пива. Местную кухню Володька так и не оценил: слишком уж много специй. Но, разумеется, слопал свою порцию до последней крошки — не в его положении было отказываться от угощения.

Сандра тоже отдала должное местным закускам, а вот Сашка еле поковырялся в своей порции.

— Сашка так горячо настаивал, что Балл в опасности, что нам ничего не оставалось, кроме как перевернуть порт в ее поисках, — продолжила объяснять кормчий «Блика», водя пальцем по потемневшему от времени деревянному столу. — Тем более, раз уж он стал капитаном, то пришлось нам его слушаться.

— Охренеть! — тут до Володьки наконец дошло кое-что. — Слушайте, а разве капитаном можно вот так запросто назначить кого угодно? Никаких правил? «Я устал, я ухожу, вот мой преемник» — и все?

— Ну, не кого угодно! У меня все-таки штурманская лицензия, — запротестовал Сашка. — Насколько я знаю, в торговом флоте формальное требование только одно: капитан должен уметь управлять кораблем. То есть быть либо пилотом, либо штурманом по специальности. Поэтому Марина Федоровна не могла назначить, например, нашего старпома — она лишенец. Или Сандру — она кормчий.

«Старпом лишенка! — подумал Володька. — Ну и дела!»

И тут же пришла другая мысль: похоже, у них экипаж интересный, может быть, это как-то можно использовать для сюжета? Почти наверняка они вляпывались в интересные заварушки!

— А вообще-то это все прокатило только потому что Княгиня судовладелец, а не просто капитан, и она заверила письмо своей печатью, — вставила Сандра. — Будь она просто капитаном, она не могла бы вот так бросить судно и назначить преемника…

— Она нас не бросила! — запротестовал Сашка.

— Ну да, ну да...На самом деле можно было даже к нотариусу не обращаться, одного ее письма было бы достаточно, чтобы покинуть порт. А вот при заходе в другой порт, если на планете есть развитая бюрократия, могли начаться проблемы. У нас, правда, по маршруту такая планета только одна.

Володька припомнил, что ему говорили ранее про маршрут «Блика».

— Земля?

— Точно так. Даже Порт-Суглат не тянет, хотя там довольно цивилизованно. То есть наш старпом правильно удивилась: тот факт, что Княгиня заверила бумаги у нотариуса, означает, что она рассчитывает, что Сашка будет еще капитанить, когда мы пойдем к Земле. Ну или не исключает такую возможность.

— Я же говорю, она в беде! — огрызнулся Сашка.

— Я понял, — вздохнул Володька. — Ну и… где вы искали?

— Я же сказала, в порту. На территории фестиваля. В город прошвырнулись. Сашка пытался разыскать Княгиню по ее следу, так же, как на Аль-Кариме, у них же до сих пор связь на магии крови сохранилась. Глухо.

— Не глухо, — возразил Сашка. — Она закрывается. Маскируется.

— Вот! — обрадовалась Санька. — Сам это признал! Раз путала следы — значит, скрылась по своей воле, никто ей не угрожал.

— Или защищала нас, — гнул свое Сашка.

Сандра вздохнула.

— Ты меня знаешь, я и рада бы увидеть тут какую-то шпионскую интригу с участием великих держав, но, скорее всего, Княгиня просто нашла супервыгодное дельце, и наниматель доверяет ей, но не доверяет нам. Ну и запросил конфиденциальность, и чтобы она работала с его экипажем или на раз нанятыми молодцами.

— Логично, — нехотя признался Сашка. — Но сердце мне подсказывает, что это не так! А раз капитан, ты должна меня слушаться, сама так сказала.

— Так капитаном тебя назначили, а не отдельные части твоего организма.

— Хорошо-хорошо, — торопливо перебил их Володька. — Я все понял. Так вы возьмете меня штурманом?

— На скольких судах ты ходил? — спросила Сандра.

Володька криво усмехнулся.

— На пятнадцати…

— На пятнадцати? — удивился Сашка. — Ты же сказал, что впервые в эфир попал — и сразу застрял на Мирабилис!

— Ну да. Пятнадцать судов только по дороге суда, — неохотно признался Володька.

— Это сколько ж ты сюда добирался?! — Сашка присвистнул.

— Около двух лет.

— Рассказывай подробнее, — велела Сандра.

Взгляд у нее снова стал острым, волчьим. Володька тут же понял, кто при Сашке будет старпомом, если он задержится в капитанах, а эта их лишенка-Берг уволится.

Рассказывать ему не хотелось, потому что по совокупности событий он выходил клиническим идиотом. Поверят ли они, что он не идиот, а просто клинический неудачник? Сашка бы поверил, будь он сам по себе, а с этой не поймешь…

Одно утешение: в трактире было пусто, сидели они в дальней части зала, в самом темном углу, да еще и за половинной ширмой из витражного стекла (видно, для создания тех самых бликов). Никто больше не услышит его откровений.

Володька вздохнул и начал рассказывать.

Примерно два года назад ему надоело ходить в постоянной депрессии после смерти Ульяны — а родители, у которых он жил, поставили вопрос ребром. Мол, тебе уже за двадцать пять, пора уже как-то определяться со своей жизнью. И Володька решил, что проветриться в вольном эфире — это самое то, что ему не хватает для счастья. Точнее, для того чтобы сбросить многолетний груз тоски.

— Но если ты не окончил Академию, то просто так тебя бы штурманом не взяли, — удивился Сашка.

— На Земле бы не взяли. Поэтому мне посоветовали лететь куда-нибудь в колонии — на Марсеру, на Новую Оловать, на Завиток даже — и там уже… Я выбрал Марсеру.

— А туда ты как добрался? Пассажиром?

— Нет, рунным магом-ремонтником. Помогал течи в трюмах заделывать, атмосферу держать, вот это все.

— Ты разбираешься в печатях? — с интересом спросила Сандра.

— Это мое хобби, — сказал Володька.

— Он скромничает, — вмешался Сашка. — Крестоносец в Академии у нас считался лучшим по магопечатям, все у него списывали.

— Поэтому Крестоносец? — осенило Сандру. — Потому что кресты?

Кресты в самом деле входили как составной элемент во многие печати, правда, как правило, самые примитивные.

Володька почувствовал, что краснеет.

— Нет, — сказал он, — потому что лез куда не просят. Неважно!

— Он борец за идею, — усмехнулся Сашка. — По-моему отличное прозвище! Боевое такое.

— Ничего хорошего, — отрезал Володька. — Крестоносцы были немытыми варварами. Лучше бы сарацином прозвали.

— Володька Сарацин — не звучит, — серьезно возразила Сандра. — Крестоносец — лучше. Ладно, давай, трави дальше.

Первый же корабль, на который занесло Володьку, оказался тем еще корытом: шкипер не желал вкладываться в безопасность экипажа, корабельный дух был вечно всем недоволен, плюс сам капитан ради экономии средств выполнял роль пилота, ни второго штурмана, ни пилота в помощь нанимать отказался, поделив все вахты между собой и Володькой… Когда Володька после первого отрезка маршрута обратил внимание капитана на это, тот велел ему не лезть не в свое дело — мол, то, как он управляет кораблем, его не касается. Тогда на следующей же планете Володька написал заявление в профсоюз эфирников.

Это ему не особенно помогло, потому что капитан оказался не членом профсоюза (хотя Володьке при найме сказал иначе). В итоге он Володьку уволил и заплатил вдвое меньше оговоренного.

Пришлось искать срочный найм. На сей раз, наученный горьким опытом, Володька обращал внимание на состояние корабля. Нашел хороший, проработал на нем пару месяцев — и вдруг внезапный отказ кристаллов, плюс эфирный шторм (явление редкое, но не небывалое), в результате чего корабль занесло аж на Окраину! Причем не куда-нибудь, а на планету Болото, в полном соответствии с ее названием окруженную штилевыми зонами.

Там они встали чиниться, и капитан сказал, что не сможет заплатить жалование за те недели, что займет ремонт. Иначе, мол, у него не хватит денег на новые кристаллы, без которых с Болота не выберешься.

Те из экипажа, у кого имелась кубышка, осталась с ним, рассудив, что от добра добра не ищут, остальные — включая Володьку — решили попробовать выбраться с Болота по-другому. Для этого они нанялись на крупную транспортную баржу, что возила товары кристаллодобывающей колонии. Нанялись, фактически, за еду, потому что неудачников, которые сперва забрались на Болото, надеясь сорвать куш на добыче кристаллов, а потом не чаяли, как выбраться, там всегда хватало.

Однако выдаваемый паек оказался очень уж скуден, приходилось покупать добавку на камбузе, если не хочешь протянуть ноги — и на это ушли те скудные сбережения Володьки, на которые он рассчитывал пожить немного в пункте назначения, поискать себе корабль получше. В результате в первом же нормальном порту (это снова была Марсера) ему снова пришлось хвататься за первую подвернувшуюся вакансию. К счастью, теперь удалось устроиться именно штурманом, но шкипер на этом корабле не просыхал, так что при первой же возможности Володька уволился опять...

В общем, превратности судьбы эфирника пошвыряли Крестоносца туда-сюда два года. Довольно быстро он понял, что карьера эфирника не для него, однако денег на обратную дорогу или подходящего маршрута все не было.

В конце концов он попытался заработать комиксами — и вот что из этого вышло…

— Но они популярны! — удивился Сашка. — Меня все узнавали, принимали за косплеера!

— Популярны, — с горечью ответил Володька, — потому что мне ни хрена не платят! Я сдуру заключил контракт на мизерный тираж, а все остальное — это типа допечатки, их другая типография делает… Как будто они спиратили это дело.

— Спиратили? — не понял Сашка.

Он все думал о пиратском прошлом Княгини (ведь было же оно у нее, наверняка было!), и сразу представил молодцов в треугольных шляпах и с повязками на глазах.

Но Володька быстро разъяснил: пираты — это те, кто распространяет интеллектуальную собственность без лицензии.

— Лучше бы правда ограбили, — скривился он. — Я бы хоть рунами защитился! А так и сижу без билета домой… Даже не знаю, что делать, если вы меня не возьмете.

— Мы не сразу идем на Землю, — предупредила Санька. — По пути планируем зайти еще в несколько мест.

— Мне уже все равно, — честно признался Володька, — хоть когда-нибудь попасть бы! Хоть приблизительно в том же направлении!

Сашка уже открыл рот, чтобы согласиться, но тут Санька опять влезла:

— Оплата будет по самому низкому разряду, — предупредила она. — Все-таки бездипломный ты. Проверим тебя в деле сначала.

— Согласен, — вздохнул Володька.

На том и порешили.

Глава 5, о шпионах и контрабанде

Неизвестный загадочный — и, вероятно, злокозненный — автор комиксов оказался всего лишь Володькой Крестоносцем, бывшим однокурсником, с которым Сашка когда-то ухлестывал за одной и той же девушкой. Девушка ответила взаимностью Сашке, но ненадолго, и потом они долго приятельствовали все втроем… Ну, то есть на Сашкин взгляд приятельствовали, дружбой это назвать было сложно. Эталоном дружбы для него оставались отношения с Сандрой.

А потом еще были разные события… в общем, Сашка потерял с Володькой контакт и думать о нем забыл. Кто ж знал, что Володька о нем хорошо помнил и даже следил за его приключениями?

При прочих равных Сашка был скорее рад, что Крестоносец нашелся, да еще ему и потребовался проезд до Земли. В навыках Володьки он был уверен, а с исчезновением Княгини им катастрофически не хватало людей.

А тут еще обнаружилась пропажа домового. Когда и как он сгинул — черт его знает. Сашка решил его поискать сразу после того, как они вместе с Сандрой и Володькой вернулись на «Блик»: Володька заявил, что не хочет даже еще одну ночь проводить в той своей квартирке, мол, там слишком пахнет Достоевским.

При чем тут Достоевский и когда он успел там насвинячить, Сашка не понимал, однако в целом был с Крестоносцем солидарен — жил тот в редкостной дыре, даже тесная каюта на бригантине и то лучше!

В общем, едва они вернулись на корабль, как Сашка отправился в кают-компанию и громко позвал:

— Христофорыч! Васька, нам надо поговорить!

Ноль эффекта. Домовой не вышел из стены, по своему обыкновению позевывая и отхлебывая от початой бутылки «Северного сияния». И не появился у Сашки из-за спины, подойдя, как всегда, не слышно. Он вообще ниоткуда не появился.

Тогда Сашка проверил закуток, где домовой обычно спал, и попросил Саньку заглянуть в отделение кристаллов. С тем же результатом: Христофорова нигде не оказалось, и даже его скудные пожитки исчезли.

— Куда это он делся? — удивился Сашка. — Неужели сбежал с корабля и нас не предупредил? С чего бы?

Уж кто-кто, а Марина Федоровна точно не удерживала экипаж силой. Сашка тоже не собирался начинать. Хочешь уволиться — да пожалуйста, иди на все четыре стороны… Тем более домовой даже формально в экипаж не входил и в судовой роли не значился.

Людмила Иосифовна выглянула из своей каюты, она же кабинет казначея, и нахмурилась.

— Домовые, бывают, покидают корабль при смене капитанов, — сказала она. — Но обычно сначала все же пытаются договориться с новым. Странно.

На шум явилась Белка, узнала, что Христофоров пропал и расстроилась — похоже, они успели подружиться.

— Может, он просто погулять вышел? — спросила она с надеждой. — И скоро вернется?

— Домовые «просто так» погулять не выходят, — наставительно сказала Сандра. — Когда их ищут на корабле, они обязаны появиться, даже если где-то еще находились. Особенность у них такая видовая… Ну, если хочешь гарантии, позови его от статуи корабельного духа, тогда он точно не сможет не явиться, если не порвал связь с кораблем.

— Правда, давай попробуем, — решила Белка. — Вдруг он все-таки где-то в порту?

Они все снова переместились в кают-компанию, где Катерина колдовала над ужином. Так весь экипаж оказался в сборе — если не считать Володьки, который устраивался в бывшей Сашкиной каюте.

«Наверняка вернется, наверняка это какое-то недоразумение…» — подумал Сашка. Исчезновение домового показалось ему плохим предзнаменованием, и он пытался убедить себя, что ему почудилось.

Василий не явился.

— Значит, все, — подтвердила Людоедка. — Если уж на призыв корабельного духа не откликнулся, пиши пропало.

— Ничего не пропало, — фыркнула Сандра. — Наоборот, отделались от этого пьянчуги — и скатертью дорога.

— Тебя настолько его пьянство задевало? — заинтересовался Сашка.

По его наблюдениям, Сандра, наоборот, никогда не отказывалась от выпивки. Тем более, с Василием она получалась совсем дармовой: они так и не поняли, как и откуда он проносил на борт свое «Северное сияние».

— Нет, не задевало, только он же явным был шпионом! Не знаю, из каких высших соображений Княгиня его терпела, но мне было как-то не по себе.

Сашке оставалось лишь изумленно покачать головой. Он как-то не думал про Христофорова, что тот шпион… хотя, если прикинуть, действительно, очевиднее некуда.

— Да, — подлила масла в огонь Катерина, выглянув из камбуза, — я так и думала, что он у вас какой-то подозрительный. Вот только кто теперь за сохранностью корабля будет следить?

— Справлюсь, — махнула рукой Сандра, но по ее лицу было видно, что это следствие из исчезновения домового она не продумала. Через секунду она выдала колкое норвежское ругательство: — Ох, мне же теперь самой кристаллы проверять перед каждым пуском! Пойду-ка я этим займусь…

И была такова.

Оставшиеся переглянулись.

— Если он был шпионом, — проговорила Белка с очень несчастным видом, — то что значит его исчезновение? Нам теперь что-то угрожает? Или, наоборот, перестало угрожать?

— Скорее всего, он шпионил прицельно за Княгиней, — сказала Людоедка почти успокаивающим тоном. Она не очень-то любила утешать, но Сашка давно заметил, что суровая казначейша взяла Белку под крыло. — Она отправилась по каким-то делам, в которые нас не посвятила, а Христофоров либо увязался за ней, либо…

— Людоедка вдруг замолчала и нахмурилась.

— Что либо? — требовательно спросила Белка.

— Либо он ее упустил, и начальство велело ему снять наблюдение с нас, чтобы казенные деньги зря не тратить, — закончила Людоедка.

Но у Сашки почему-то сложилось впечатление, что она собиралась сказать совершенно другое.

***

Подумать на досуге о том, что значит быть капитаном, да, Людмила Иосифовна?

Определенно, хороший совет. Главное, своевременный.

Сашка даже не знал, что у капитанства, которое сначала показалось игрушечным и нереальным, окажется столько последствий — краткосрочных и долгосрочных. И что ему придется вот прямо сразу, на ходу, не дожидаясь взлета, начать подгонять свое поведение и привычки под новые обстоятельства.

Переезд в новую каюту — ладно, пустяк, хотя в первую ночь там Сашка заснул с трудом. Сначала долго ворочался с боку на бок, прикидывая, не пахнут ли простыни волосами Княгини. Нет, не пахли — Людоедка сняла старое постельное белье, и Сашка достал новое из одежного шкафа, который стоял тут же, в каюте. Но следы ауры Княгини в каюте, разумеется, присутствовали — она жила тут очень долго, много лет — и вот они врывались в Сашкины сны обрывками лазоревых парусов.

Однако с этим справиться не так сложно. Не можешь спать — потренируйся с мечом, поколдуй посерьезнее, в общем, устань посильнее, чтобы сразу заснуть. Плевое дело. Гораздо серьезнее были другие вещи, которые Сашке пришлось учитывать.

Например, он хотел обсудить предстоящий маршрут со всеми в кают-компании, но потом сообразил, что капитан, вообще-то, не должен так делать. Капитан принимает решение самостоятельно. Может, конечно, проконсультироваться со штурманом, пилотом, кормчим и даже суперкарго — но у них у всех голос будет совещательный. И лучше это делать раздельно, чтобы совещание не переросло в базарный спор.

Поэтому Сашка решил переговорить с Людоедкой наедине.

Та как будто ждала его — ну или просто не удивилась визиту.

Ее каюта была размером почти с капитанскую, однако большую часть свободного пространства съедало огромное бюро с кучей ящиков и солидный письменный стол, сейчас заваленный бумагами.

«Предстартовая подготовка», — с содроганием подумал Сашка.

Он даже не представлял, с какой стороны тут браться за дело…

— А, Александр Иванович! — сказала Людоедка, откладывая в сторону грузовую декларацию и снимая очки. — Вы очень вовремя, я хотела с вами разобрать, что нужно сделать перед взлетом.

— Да, это… сейчас, — Сашка вздохнул и выдохнул. — Взлет ведь только послезавтра, так?

Еще вчера он психовал, что никак нельзя взлететь ранее — они бронировали свой слот сразу же после посадки, этим занималась еще Княгиня. Тогда Сашке казалось, что она решила очень быстро улетать, могли бы и задержаться подольше — отдохнуть после тяжелого и сложного перехода.

Теперь он думал иначе, но в таком занятом порту, как Порто-дель-Мирабилис, да еще сразу после фестиваля, других свободных слотов просто не было.

И кроме того, Сашка наконец-то сообразил, что если бы взлет состоялся сегодня вечером или даже завтра, ему бы сейчас пришлось с пеной у рта носиться, подавая все нужные документы в администрацию порта, проверяя корабль, проверяя груз, подписывая договоры на доставку и так далее. А так придется носиться позже — как он начал подозревать, глядя на мрачное лицо Людоедки, уже сегодня после обеда.

— Послезавтра, — сказала Берг, — так что пара часов у нас еще есть.

Тем самым она подтвердила худшие Сашкины опасения.

Он вздохнул.

— Ладно, я хотел у вас узнать… Мы потянем переход до Жасмина на одних кристаллах?

Сашке хотелось туда добраться как можно быстрее. Паруса — это все-таки зависимость от эфирных ветров, кристаллы куда как надежнее.

— Потянем, — кивнула Людоедка. — Но это съест всю прибыль.

— А как же вознаграждение за «Присциллу»?

— Вознаграждение дается конкретным людям, которые участвовали в операции, а не кораблю.

— В смысле, не кораблю?

— У «Блика» есть свой отдельный счет… Точнее, у Балл есть свой отдельный счет как у предпринимателя, «Блик» числится на этом счету капитальным активом. Весь доход, которые мы получаем от сбыта товара, идет на счет корабля, из него оплачиваются все траты по поддержанию его живучести и ходовой способности, из него же нам всем платится зарплата. Вознаграждение за «Присциллу» выплатили ОРК каждому из нас лично, на счет корабля они не поступали. И даже еще не выплатили, а отдали чеками, которые можно обналичить только на Земле. То есть и здесь можно, но вы потеряете процентов двадцать.

— Меня это не пугает! Я могу вложиться… — начал Сашка.

— Не советую, — отрезала Людоедка. — Во-первых, это съест всю вашу долю вознаграждения, во-вторых, выиграет нам не так уж много времени. А вы даже не уверены, что Княгиня на Жасмине. И в-третьих, это может привлечь к «Блику» внимание налоговой инспекции. Могут решить, что мы здесь занимаемся чем-то незаконным, — Людоедка сардонически улыбнулась. — В общем, если хотите вложить больше денег в кристаллы и не привлечь к делам Марины ненужного внимания, нужно повыгоднее расторговаться на Жасмине. А до него, боюсь, у нас уже все сосчитано и закуплено.

— Ладно, — Сашка вздохнул, садясь напротив Людоедки за ее стол. — Тогда рассказывайте, что у нас там с грузом.

Сашка заранее приготовился одновременно скучать и напрягать все мозговые извилины, чтобы кое-как разобраться в торговых хитростях. Однако все оказалось и проще, и интереснее чем он думал. И даже… опаснее, хотя это Сашка понял не сразу.

На Мирабилис Людоедка и Княгиня уже успели закупить алкоголь, клей для тела и косметику — все это пользовалось спросом на Жасмине. Плюс часть груза — ковры и чеканные предметы обихода — лежала еще с Оловати.

— Контрабанду в этот раз вести не будем, — объяснила Берг. — На Жасмин практически не запрещено ничего ввозить… Вот вывозить… — она загадочно усмехнулась.

— Старпом, — сказал Сашка, — знаете, мне очень нравилась ваша с Княгиней загадочность. Но теперь, к сожалению, я капитан, и, как вы сами сказали, через пару часов нам заниматься взлетными формальностями. Поэтому на театральные паузы и интригующие повороты беседы нет времени.

— Да, действительно, — Людоедка поскучнела. — У нашего груза будет две части. Во-первых, мы закупимся местным медом. Во-вторых, нам заказали пыльцу жасмина.

Сперва Сашка просто кивнул, но через секунду до него дошло, что было сказано.

— Это же яд! Или наркотик! Неужели Марина Федоровна...

— Это психотропное вещество, которое вызывает галлюцинации при передозировке и спазм дыхания при еще большей передозировке, — дернула Людоедка углом рта. — И которое также входит в рецептуру ряда лекарственных зелий. Марина, как обладатель лицензии лекаря, прекрасно об этом знает.

— То есть заказ легальный? — уточнил Сашка.

— Зависит, с какой стороны посмотреть. Заказ поступил от частной фармацевтической компании с Земли, которая разрабатывает новые лекарства. С точки зрения земного законодательства все более чем законно. А вот с точки зрения Жасмина — нет. Эта компания подала заявку, но не уложилась в квоту, а вывоз пыльцы сверх квоты у них карается очень строго. Княгиня лично проверила, что дела обстоят именно так. Можете проверить и вы, капитан, но, поскольку заказчики с Земли, отсюда это сделать сложновато.

Сашка подумал немного. Действительно, вздумай он сейчас послать на Землю письмо с запросом, еще неизвестно, сколько оно будет идти туда-обратно.

Честно говоря, он бы забил на это и доверился бы Княгине, но недавние размышления о капитанстве не давали покоя. Хороший капитан в Сашкином понимании не стал бы слепо положиться на другого, даже если бы доверял ему всецело.

А Сашка сейчас даже не мог решить до конца, доверяет ли он Балл. Она ведь оставила их без объяснений, исчезла куда-то...

— Пока буду исходить из того, что Марина Федоровна знала, что делала, — решил Сашка. — Проверю, когда вернемся на Землю.

— Тем более, сейчас вам будет не до этого, — зубасто улыбнулась Людоедка.

Разумеется, она знала, о чем говорила.

Предполетная подготовка!

Сашка вздохнул.

— Но если мы не придумаем стопроцентно надежный способ вывести пыльцу с Жасмина, я не буду рисковать экипажем, — предупредил Сашка.

— Это ваше право, решать, рисковать или нет, — кивнула Людоедка. — Но помните, что контракт с клиентом предусматривает неустойку.

— Большую? — насторожился Сашка.

Людмила Иосифовна улыбнулась.

— Подъемную, — она назвала цифру. — Марина тоже не любит рисковать без нужды, однако совсем без неустойки в таких контрактах не бывает. Так что корабль продавать не придется, но солидную часть прибыли это откромсает, имейте в виду.

Сашка кивнул.

— Учту.

Глава 6, о том, что все любят котиков

Предстартовая подготовка! Вроде что может быть привычней — и все же каждый раз эфирника, который решит чересчур расслабиться, будут ждать новые неожиданности и новая головная боль.

Сашка думал, что с ностальгией будет вспоминать свой предстарт на Земле, когда ему настолько нечего было делать, что он улегся поспать. Правда, тогда накануне ночьюштурман Белобрысов сверял курс — но теперь ему пришлось заниматься тем же самым, только уже в качестве капитана, принимающего работу у штурмана. То есть в данном случае у Володьки Крестоносца.

(Кстати, все прошло без сучка без задоринки, Сашка даже удивился. Два года болтанки на разных судах и правда не прошли для Володьки даром.)

Однако реальность показала, что Сашка в очередной раз судил о ней слишком наивно. Он был так занят, что даже ностальгировать не хватало времени!

Не поспать ночь накануне — это цветочки, с бессонной ночью можно справиться, если выспаться днем… ну или выпить какое-нибудь бодрящее зелье, или поколдовать хорошенько.

Однако Сашка так замордовался со всеми этими разрешениями, заявлениями, накладными, очередями на взлет и прочим, прочим, прочим, что очередное зелье, предложенное сердобольной Катериной, просто полезло пеной у него из ушей. Буквально.

— Конфликтная реакция со слишком бурным магическим полем реципиента, — сообщила второй пилот (или штурман? Сашка уже совсем запутался) и так прекрасно известное Сашке. — Извини, придется справляться своими силами.

Со всеми административными заморочками Сашка едва успел на корабль к тому времени, когда наземная бригада сухого дока связалась с ними, чтобы сообщить о готовности слота и подтвердить взлет.

— Да, да, — нервно сказал Сашка, поймав бригадира у входа в «пушку». — Подтверждаю.

— Удостоверение, пожалуйста, — сказал мрачный детина с непроницаемым лицом, похожий скорее на жреца, чем на работника порта.

Сашка послушно предъявил клочок пергамента с личной печатью, где в графе «исполняемые обязанности» стояло одна за другой несколько должностей — штурман, сэйл-мастер, старший штурман, капитан.

— Хороший карьерный рост, — без тени иронии сказал работник порта. — Только у нас в описи значится, что капитан «Блика» — Марина Балл. Это же вроде не вы?

Сашка хотел было вспылить, но совладал с собой: сообразил, что здесь, на Мирабилис, имя «Марина» и впрямь звучит чужеродно. Кто его знает, мужское оно или женское. Наверное, бригадир не хотел издеваться.

— Не я, — сказал Сашка, — свяжитесь с администрацией порта, мы уже подали уведомление, что капитан сменился.

Длинноволосый «жрец» что-то прикинул.

— Телефон далековато… Ладно, покажите судовую роль, я проверю до пятиминутного отсчета.

Сашка хотел было бежать на корабль сам, но вовремя опомнился. Еще одна вещь, которую капитану делать не к лицу.

Он коснулся серьги внутрисудовой трансляции и произнес:

— Штурман Кресто… Костомаров, возьмите у старпома судовую роль и вынесите, пожалуйста, на палубу.

Вот уж кем странно было командовать! Сашка не ожидал, что они с Володькой еще хоть когда-то встретятся после Академии. И уж тем более не думал, что тот окажется у него под началом.

Володька вылез на палубу с судовой ролью в руке, похожий на взъерошенного черного грача. Сам Володька думал, что его прозвали Крестоносцем, потому что он как-то поспорил с преподавателем истории на первом курсе. На самом деле причиной была не слишком добрая шутка одной из однокурсниц — мол, Володька такой лохматый и так любит черную одежду (на первом курсе кадетская форма была еще не обязательна), что напоминает крестоносца, который дал обет не стричься и не мыться до взятия Иерусалима.

К счастью, насчет личной гигиены та шутница была все-таки не права, а то Володьку невозможно было бы терпеть на корабле. Но выглядел он и впрямь очень неопрятно.

Володька оглянулся, увидел Сашку с сухой бригадой и поспешил к ним.

Бригадир взял протянутый пергамент, изучил и согласился, что оформлено все верно.

— Если что, с вами свяжутся до пятиминутного отсчета, — снова сказал он.

— Ладно, — ответил Сашка. — А теперь мы задраим люки изнутри, проверяйте.

***

...Люки задраены — самое время проводить инвентаризацию. Но на сей раз Людоедка махнула рукой, мол, «после старта успеется». У нее нашлось дело поважнее — представить Сашку корабельному духу по всей форме.

Вообще-то, такие вещи полагается решать раньше, чем за два часа до старта, но другого времени просто не нашлось.

Слишком много оказалось дел.

Стоя перед алтарем, Сашка мысленно спрашивал себя, на кой хрен он в это ввязался. Ему казалось, что за истекшие до старта двое суток он постарел на два года и мечтал о том, чтобы поспать хотя бы двадцать минут.

Но ритуалом пренебречь нельзя: корабельный дух должен знать, кому подчиняется.

— ...И настоящим документом власть над этой бригантиной, ее маршрутом и рабочими навыками экипажа вручается Александру Ивановичу Белобрысову, который присутствует здесь, — монотонно проговорила Белка, точно по методичке. — Запомни его.

Судовая роль — не нотариально заверенный пергамент, а обычная бумажная копия, переписанная Берг — полетела на алтарь и вспыхнула прямо в полете. Сашка услышал, как Бэла облегченно выдохнула: она первый раз проводила ритуал и боялась, что ее оборотневых магических сил на это не хватит.

На алтаре лежали приношения: свежий хлеб, конфеты, фрукты. Один помидор Бэла взрезала прямо у Сашки над головой. Овощной сок неприятно закапал на голову, стекая по лицу. Что делать, приходилось терпеть.

Подождав, пока несколько капель упадут на алтарь, Сашка надколол палец ножом и размазал кровь прямо по полированному дереву статуи. Оставалась только ритуальная жертва.

Раньше по такому важному случаю убивали животное, но теперь пекли специальные хлеба с бычьей кровью — короваи. В Порто-дель-Мирабилис для той же цели пользовались имбирными пряниками в форме человеческой фигурки (да, в здешней традиции изначально жертвы были человеческими), но Людоедка умудрилась то ли разыскать, то ли заказать в пекарне правильный коровай — не просто с рожками на макушке, а прямо в виде коровы.

Они положили пирог на алтарь, Бэла щедро сбрызнула его помидорным соком и увенчала остатками помидора, а Сашка прижал палец, размазывая по корке кровь. На их глаза хлеб начал скукоживаться, чернеть и рассыпаться в пыль.

Жертва принята.

Сашка вдохнул, пытаясь почувствовать обновленную, более крепкую связь с кораблем.

Ничего особенного в нем не отозвалось. Ну разве что присутствие «Блика», всегда ощутимое, когда Сашка находился на корабле, стало чуть четче, яснее. И еще — Сашка решил, что корабль к нему присматривается. Или принюхивается. Корабли ведь перенимают привычки пилота…

По идее, после ритуала корабль должен охотнее подчиняться ему, живее реагировать на приказы. Оставалось только гадать, как все будет на самом деле.

— Ну вот и все, — Людоедка бросила короткий взгляд на корабельный хронометр. — Александр Иванович, напоминаю: у нас еще груз не проверен, и приборы тоже. Тут ваш глаз нужен, я при всем желании не могу.

Конечно, не может — без магии-то!

— Да, конечно, — выдохнул Сашка. — Все по рабочему расписанию, двух… полуторачасовая готовность.

«Надеюсь, — подумал он, — мы все успеем, и мой первый старт не провалится по техническим причинам».

***

Они успели, но еле-еле.

Сашка ожидал, что самым слабым звеном станет Володька: все-таки новый член экипажа, ни с кем не сработался. И оказался не готов к тому, что больше всего проблем получилось от него самого.

Посадочный ордер — основа основ, то, что любой эфирник выполнял бесчисленное число раз и может выполнить в любой момент, хоть с закрытыми глазами, хоть среди ночи его подними. Это как исполнять хорошо знакомую партию: главное взять первую ноту, а дальше само пойдет.

Беда в том, что этот посадочный ордер для штурмана и для капитана — немного разный. И уж тем более он разный на военном флоте и в торговом.

Плюс Сашка изрядно не выспался, и как всегда с большого недосыпа, время скакало беспорядочно, то ускоряясь, то замедляясь. Поэтому свою первую ноту он чуть не пропустил, занятый проверкой показаний приборов в рубке управления.

Бэла бросила тревожный взгляд на хронометр.

— Капитан, пятиминутная готовность! Запросите подтверждение. Капитан! — такое обращение от Бэлы слышать было непривычно, а голос ее доносился словно издалека. Как будто она не с ним говорит, и вообще все происходящее к нему не относится.

— Какие-то неполадки, Бело… Александр Иванович? — спросил Володька и тут же наклонился к Узору Мироздания, проверяя курс. Курс был в порядке, они проверяли его последовательно: Сашка, Володька и Катерина.

Хлопнул люк рубки, заглянула Катерина.

— Как там с пятиминутной готовностью?

— Сейчас, — отозвалась Бэла.

Как запрашивать это чертово разрешение? Сашка тупо смотрел на пентаграмму ближней связи. «Как баран на новые ворота, — гневно подумал он. — Соберись, тряпка! Как это активировать?!»

Смешно, тысячу раз ведь делал!

— Сашка! — Бэла положила маленькую загорелую руку на его. — Помнишь Мельницу?

Сделалось чуть легче — просто потому, что Бэла назвала его по имени. Сразу стало понятно, что здесь, в капитанском кресле, не какой-то абстрактный «капитан», а он сам, Сашка Белобрысов.

Конечно, Мельницу он помнил.

— Сейчас будет не страшней, чем тогда, — твердо сказала пилот.

Сашка знал, что Бэла лжет. Разумеется, страшнее.

Но что-то внутри него поверило ей. И расслабилось. Сашка привычно положил руку на переговорную пентаграмму: конечно, вот же она.

— Диспетчерская, я бригантина «Блик», запрашиваю подтверждения пятиминутной готовности.

Он же мечтал командовать кораблем! Готовился к этому. Покажите того кадета, который не мечтает и не готовится. Просто сбылось несколько раньше, чем он думал, и совсем, совсем не так. Немудрено растеряться. Но ничего, теперь все будет хорошо.

— Что-то вы припозднились, — недовольно проговорила девушка-диспетчер. — По правилам мне бы вас отправить в конец очереди...

— Кот сбежал, ловили, — возвел Сашка напраслину на Абордажа. — Уж простите! Мы ведь всего на полминуты…

— Ну если кот… Готовность подтверждаю!

Бинго. Все любят котиков.

Кстати, о котах.

Он наклонился к медной трубке переговорного устройства:

— Людмила Иосифовна, вы там с Абордажем в порядке?

— В порядке, пристегнуты, — сказала Людоедка. И добавила: — Так держать, кэп.

Только тут Сашка сообразил: это переговорное устройство ведь пассивное, оно никак не включается. Людоедка слышала все, что тут происходит.

Ему стало неловко, но он задавил это чувство. Некогда.

— Начинаю обратный отсчет, — сказала Белка. — Аврал экипажу.

Первая нота прозвучала, и дальше взлет покатился по накатанной, как заученное произведение, где каждый инструмент отлично знает свою партию.

— Штурман пост принял, — сказал Володька.

— Кормчий докладывает, все системы в норме, — произнес хрустальный шар голосом Сандры.

— Минута до старта, — сказала Бэла.

Вот забулькала, зашелестела вода за бортом. Отошли опоры, и пилот толкнула — нет, отпустила, как спускают гончую с поводка — бригантину вперед.

И тут Сашка впервые почувствовал это — не слияние с кораблем, как у пилота, не слабый отзвук его действий, как у штурмана. Просто не подлежащее сомнению внутреннее знание: на «Блике» все в порядке, бригантина мчится по звенящей синей волне и сейчас взмоет в небо, чтобы свободно и легко рвануть к своему новому дому — следующей точке полета.

Парус рванулся сам собой, развернулся синим крылом, помогая бригантине подняться в воздух легче, сильнее.

— Ого! — засмеялась Белка. — Отличный старт!

— Ну вы даете! — выдохнул Володька. — Мы же быстрее бежим, чем нужно, сейчас врежемся в кого-нибудь!

— Ничего, я снизила ход кристаллов, — сказала Сандра из хрустального шара. — Я ожидала от Белобрыскина какой-то херни на радостях.

— Кто вас так научил так разговаривать с капитаном, кормчий! — притворно возмутился Сашка.

— Прошу прощения, господин шкипер! Разрешите пройти на гауптвахту?

— Не разрешаю, искупишь работой.

«Блик» скользил вперед и вверх, Мирабилис под ним превращалась из купола в шар, а Сашка чувствовал, как в нем зарождается новая, капитанская уверенность. Уверенность в себе, в своем корабле и в своем экипаже.

«Мы справимся», — вдруг понял он.

Он не знал еще, с чем, не знал, что за игры плетутся вокруг корабля, куда влезла Княгиня — но не сомневался, что им все по плечу.

Глава 7, о перкуссии и предосторожностях

До Жасмина переход не очень долгий — недели три, тут уж как повезет с ветрами и течениями. На мощных кристаллах срок можно скостить и до двух недель, если повезет — однако «Блик» шел частью под парусами (во время Сашкиных вахт), а значит, жертвовал скоростью и предсказуемостью ради экономии.

Но даже три недели — срок небольшой. В обычных обстоятельствах экипаж бы воспринял его как долгожданную передышку после предыдущего бурного перехода: от Мирабилис до Жасмина корабль несет Северный стрим, широкий и надежный, здесь можно особенно не напрягаться. Главная проблема тут для экипажа — скука, но от нее отлично спасают хобби и предыдущая усталость.

Однако когда знающий свое дело капитан, на которую привыкли полагаться, пропадает неизвестно куда, а в числе уже притершихся друг к другу людей — явный незнакомец, может возникнуть и другая опасность. В такой обстановке нервы натягиваются до предела, взаимные нападки множатся снежным комом… Если запустить эмоциональную гигиену, три недели вместо отдыха могут обернуться настоящим кошмаром.

Впрочем, Сашка не успел всерьез этого испугаться. Даже задуматься об этом не успел как следует, честно говоря, как все уже разрешилось. Ну, почти.

Первый день после старта он проспал, наслаждаясь привычной легкой качкой и удобной постелью — более просторная каюта означала, что он наконец-то может по-настоящему вытянуться. В какой-то момент он дополз до камбуза, пожевал Катерининых пирожков и уполз обратно.

Однако по-настоящему он проснулся только на следующее утро (по корабельному времени), уверенный, что пирожки ему приснились. Под бурчание собственного желудка Сашка дополз до кают-компании.

При Княгине дежурный по камбузу готовил две трапезы в день и третий перекус выдавался сухпайком, но съесть свою порцию можно было в любое время. Кроме ужина: на ужин все свободные от вахты члены экипажа в обязательном порядке садились за один стол. Сашка не отдавал никаких других распоряжений (и не собирался: заведенный Княгиней порядок подходил для маленького корабля куда лучше, чем привычное на флоте расписание трапез), а время было еще раннее, поэтому он не рассчитывал никого застать — кроме, может быть, Сандры, клюющей носом над утренним кофе.

Вместо этого в кают-компании оказались все, кроме Володьки. Да и он присутствовал, просто удаленно: об этом говорил распахнутый в потолке люк в рубку. Сашка прекрасно знал, что, когда его крышка поднята, все происходящее в кают-компании прекрасно слышно на мостике.

А послушать было что: Катерина пела, перебирая струны гитары. Ее негромкий чистый голос наполнял кают-компанию до самых краев. Он отлично подходил и к приятной простой мелодии, и к грустноватым стихам:

— Ветер спросит: «Только честно!

Хочешь быть моей невестой?

Хочешь мчаться в неизвестность

С белым шлейфом позади?»

«Интересно, — подумал Сашка, она имеет в виду именно шлейф, или все-таки фату?»

Загадочные создания эти поэты. Иногда как напишут-напишут, попробуй разбери.

Песни этой он раньше не слышал. Видно, Катерина спела им еще не все из того, что она выучила на сухогрузе.

«Нет, — отвечу, — все так странно!

Мне еще с тобою рано!

Мне веселье — словно рана,

Словно боль в пустой груди».

Лицо у нее сделалось тихое, задумчивое, и Сашка невольно подумал: что там было такое в письме от мужа? Может быть, ничего хорошего. Его тогда так ошарашило письмо от Княгини, что реакции Катерины на полученные новости он не помнил.

Впрочем, не его дело.

Или как раз-таки его? Где заканчиваются капитанские полномочия по поддержанию духа своего экипажа, а где начинается сование носа не в свое дело?

Как сложно жить, мать вашу!

Дежурный по камбузу — Сашка припомнил, что сегодня его очередь… ага, значит, вместо него поставили Володьку — приготовил огромный горшок ячменной каши, но не завернул его в платок, как обычно, а оставил стоять просто так, на кухонном столике. Нет, не просто так: присмотревшись, Сашка заметил под ним довольно сложную печать. Так, саламандра, еще что-то… Неужели поддерживает температуру каши?

От тети Гали Сашка знал, что такими печатями на кухне пользоваться неудобно: готовые очень уж сложно подобрать для конкретной посуды, легко пересушить или вовсе сжечь еду. А рисовать самим — для этого нужно здорово разбираться в графическом чародействе. Лучше, чем, например, Сандра, и уж подавно лучше, чем Сашка.

Он приподнял крышку горшка.

Из горлышка дохнуло теплом и сытным запахом — каша была не просто теплой, но и свежей, словно только что сваренной, хотя Володька наверняка готовил ее до вахты.

«Ай да Володька!» — подумал он.

Положив себе полную миску, Сашка устроился за кухонным столом с краю — слушать. Но Катерина уже заканчивала.

— Классная песня! — воскликнула Санька.

— Это тебя ребята с того каботажника научили?

— Да, с корабля, на котором я на Завиток шла, — кивнула Катерина.

— По-моему, нам нужно ее доработать для нашей группы. Просто стыд, если мы не будем поддерживать концертные навыки. Зря что ли на фестивале побеждали? — с энтузиазмом проговорила Сандра.

Ее энтузиазм показался Сашке немного наигранным, но лучше наигранный, чем никакого. И потом, идея сама по себе хорошая...

— Тут нет партии для ударных, — нахмурилась Белка.

— Да и губная гармошка не больно-то в тему, — приподняла брови Людоедка.

— И куплетов всего два, — поддержала Катерина. — Как ты собираешься ее раскладывать?

— Да ерунда, придумаем сейчас чего-нибудь! — Сандра лихо махнула рукой. — Партию для ударных можно вставить куда угодно.

— И в колыбельную? — Белка перестала хмуриться, но начала ехидно улыбаться.

— Куда угодно. Спорим?

— Упаси меня предки! — засмеялась пилот. — Ладно, а что ты с длиной хочешь делать? — настаивала Катерина.

— Ничего, это даже лучше, что короткая, сейчас все эстрадные песни такие. Один куплет повторим, а проигрыш в середине надставим!

— Собираетесь идти скользким путем эстрады? — хмыкнула Людоедка.

— А, где наша не пропадала! — победно улыбнулась Сандра, почувствовав, что остальные настроились на нужный лад. — И кончайте упаднические разговоры, эта песня не подойдет — какую-нибудь еще переложим, не все же нам «пиратскими» промышлять.

Она имела в виду песни «Веселая пиратская» и «Грустная пиратская», которые в кают-компании играли чаще всего.

Сашка спрятал улыбку: чаще всего они играли эти песни как раз потому, что Санька их очень любила.

Сандра тем временем достала нотные листы и принялась соображать. Людоедка и Бэла присоединились к ней, заглядывая через плечо и поправляя. Обе знали нотную грамоту и обе имели собственное мнение о том, как и что лучше всего сделать. Сандра ругалась по-норвежски, но прислушивалась.

Катерина в спор не вступала, но с интересом прислушиваясь, перебирая струны на гитаре.

Сашка незаметно для себя прикончил последнюю ложку каши и пошел к горшку положить еще. Им овладела задумчивость. Сандра не позвала его разбираться с нотами вместе, и самому ему показалось неловким присоединиться.

Еще один аспект капитанства? Невидимая, неосязаемая стена между ним и друзьями?

Или дело просто в усталости?

— Саныч! Сколько можно мучить несчастную кашу? — воскликнула Сандра. — Ты над этой тарелкой уже минут десять сидишь! Давай сюда, поможешь мне придумать партию для альта!

Сашка отставил миску и с облегчением пересел к обеденному столу.

«Как хорошо, что у нас есть музыка! — подумал он. — Раз-два — и ни сомнений, ни неловкости!»

Краем глаза он заметил, как захлопнулся люк в рубку.

И вспомнил: Крестоносец же ни на чем не играет. Ну или по крайней мере не играл, когда они учились в Академии.

***

Жизнь на борту «Блика» понемногу входила в свою колею. Очень помогали спевки и сыгровки: добавить барабанную партию к «Невесте ветра» Саньке все же не удалось (точнее, удалось, но общим голосованием было постановлено немедленно забыть эту версию как страшный сон), однако Бэла предложила вместо этого включить туда перкуссию в виде треугольника. Вышло неожиданно мило.

Они переделали под себя еще несколько песен, обкатали до полного автоматизма репертуар, который записывали и играли для фестиваля — в общем, развлекались вовсю. Все, кроме Володьки.

Он иногда захаживал в кают-компанию во время общих спевок, но сидел в углу. А во время своих вахт люк больше не открывал.

Сашке это не нравилось.

Однажды вечером, после ужина он заглянул в каюту к Крестоносцу — ту самую, которую раньше занимал сам.

Володька сидел на полу и что-то рисовал на разложенных перед ним бумажных листах, но встал, когда Сашка вежливо постучал в дверь и перешагнул порог. Вежливость эфирника — как же, капитан заглянул на огонек.

— Привет, — сказал Сашка. — Неужели удобно так?

Перед Володькой лежали явно черновики: куча карандашных линий, тушью ничего не обведено, а потому разобрать, что на них происходило, очень сложно. Но Сашка готов был поклясться, что это опять комикс про Белобрысого.

«М-да, — промелькнуло в голове, — запретить я ему не могу, но надо постараться, чтобы свободного времени у Крестоносца оставалось поменьше…»

— Не очень, — отозвался Володька. — А что делать?

— Рисовать в кают-компании, например, — предложил Сашка. — Для того она и нужна, чтобы каждый своим хобби занимался.

Тут он говорил чистую правду: эфирные перелеты — скучные, каюты тесные. Именно в кают-компаниях на большинстве кораблей экипаж занимался тем, что им больше всего по нраву: вышивал, плел, шил. У большей части эфирников хобби рукодельные, поскольку такие занятия не требуют много места, материалы для них легкие, а результаты труда можно использовать в хозяйстве. Это на «Блике» так совпало — или, скорее, Балл так подгадала — что все играли на музыкальных инструментах. Но Володька в эту славную когорту не вписывался.

— Там ведь все время музицируют, — подтвердил Володька то, что Сашка и так подозревал. — И поют. Чего я там забыл?

— Что, так плохо играют? Мешать тебе будут?

— И я им, и они мне. Будут в мои рисунки заглядывать — я этого терпеть не могу.

«Было бы куда заглядывать», — подумал Сашка, но вслух не сказал.

— Слушай, не надо тут мне иголки топорщить, — Сашка сел на пол (сесть на кровать другого эфирника без разрешения — жутчайшее нарушение этикета, будь ты хоть трижды капитан). Чтобы не смотреть на него сверху вниз, Володьке тоже пришлось усесться. Он тут же сгорбился, снова напомнив Сашке нахохленную птицу. — Ты вливаться в экипаж собираешься или нет? До Земли путь долгий, — он начал загибать пальцы. — Недели две на Жасмине, там нам нужно как следует подзаправиться. Потом два месяца или даже больше до Порт-Суглата, и оттуда еще месяц до Земли. И на самом Порт-Суглате минимум неделю. Итого как минимум четыре месяца. Что, все это время сычом просидишь? А если авария или другая срочная фигня?

Володька скукожился еще сильнее. Вскинул на Сашку отчаянные глаза.

— Понимаешь, мне сложно…

Сашка еще как понимал. Даже в Академии Володька был нелюдимым, вечно сидел в углу. Если бы не Улька, наверное, вообще бы никуда не ходил. И никто бы не знал даже, как его зовут.

— Всем сложно, — сочувственно сказал Сашка. — Но надо бороться с собой, мужик. Вон какой ты путь проделал — неужели все зря? Знаешь, ничего не говорю, мы тебя с оплатой не кинем, если не накосячишь, но… если бы ты нормально пообтерся с экипажами, с которыми раньше служил, может быть, и они бы не кинули? Я не в том смысле, что ты в этом виноват! — тут же торопливо добавил Сашка. — А просто если к людям подстраиваться немного, то проще жить будет. Серьезно.

Володька сгорбился еще сильнее, потом поднял голову. Серьезно поглядел на Сашку:

— Я играть не умею. В смысле… с вами.

Сашке показалось, что он имел в виду не только и не столько игру.

— Научим, — сурово сказал Сашка, поднимаясь на ноги. — Я с Людоедкой… в смысле, со старпомом Берг договорился, она тебе одолжит губную гармошку. И потренирует.

— А, так это ее вы называете Людоедкой! — удивился Володька. — Милейшая ведь женщина!

— Ну-ну, — в свою очередь удивился Сашка, но больше ничего вслух не сказал.

***

Володька действительно начал чаще появляться в кают-компании и даже рисовал, разложив бумагу на столе. Сперва он держался настороженно, но Сашка заранее поговорил с остальными, так что никто не заглядывал ему через плечо и не просил посмотреть рисунки, и постепенно Володька начал расслабляться. Даже посмеялся пару раз над шутками Катерины — небывалый прогресс!

А вот Сашка, наоборот, напрягался все больше и больше. Не по поводу Володьки — нет, на его счет Сашка скорее успокоился: теперь, решил он, когда случится какая-то внештатка, Крестоносец скорее найдет общий язык с остальными.

А вот в целом ситуация с Княгиней не давала ему покоя тем сильнее, чем больше он вертел ее в голове.

Для разговора с Сандрой он выбрал характерное для них время: собачья вахта под утро, когда оба пилота — Бэла и Катерина — спали, а Сашка вел корабль на своем парусе.

Санька на это время снизила активность кристаллов до минимума, но все равно вставала раз в несколько часов проверять.

Однажды, когда хрустальный шар в очередной раз вспыхнул и Санькин голос спросил оттуда, все ли в порядке, Сашка не отделался дежурным «все системы в норме» или шутейным «нет, ты бредишь, корабль давно развалился на части». Он сказал:

— Сань, есть серьезный разговор.

— Мне подняться в рубку?

— Да нет, не хочу тебя задерживать, так поговорим. До твоей каюты ближе от отделения кристаллов, не хочу тебя надолго разлучать с кроватью…

— Уже смешно! Златовласка, ты думаешь, я смогу спать, когда у тебя «серьезный разговор»?

Сандра погасила вызов, а минуты через две поднялась по узкой приставной лестнице в рубку. Она даже запыхалась, так спешила.

— Да? Что случилось?

— Да ничего, — Сашка вздохнул. — Если честно, чем больше я думаю о пропаже Княгини, тем меньше все это нравится… Кто знает, во что она влезла, ничего нам не сказав. Да и домового у нас теперь нет — а значит, от мелких неприятностей команду никто не страхует. Помнишь, ты в школе сделала для меня и своей сестры охранные амулеты? Мой тогда много лет проработал, спас меня в Академии, когда… — Сашка помрачнел. — В общем, спас.

— Помню, конечно, — Сандра кивнула. — Без ложной скромности, вышло у меня тогда неплохо.

— Можешь всей команде такие же сделать? Я помню, ты говорила, нужны личные чувства, но мы вроде как не чужие уже все...

— Можно-то можно, там никаких особых материалов не нужно. Только долго… — Сандра склонила голову, будто что-то прикидывая. — А я и так перегружена. Как ты верно заметил, домового у нас нет. Был бы — я бы, например, среди ночи к кристаллам не вскакивала. Васька за ними в фоновом режиме следил, я так пока не умею.

— Можешь пожертвовать своим личным временем? Я поговорил с Людоедкой, мы заплатим из амортизационной и капитанской — то есть моей — доли.

Санька хлопнула его по плечу.

— Вот еще, придумал, из личной доли! — она лукаво сощурилась. — А вот из амортизационной — возьму, конечно. За бесплатно оставаться без отдыха как-то не хочется.

— Спасибо, — прочувствованно сказал Сашка.

— Свои люди, — пожала плечами Сандра. — Мне самой нужно было подумать об амулетах. Потому что ты прав, дерьмо какое-то вокруг…

Она направилась к выходу из рубки, широко зевая, но в последний момент обернулась и добавила:

— Знаешь, а капитанство тебе очень идет, Златовласка. Красный — твой цвет, я давно говорила.

...Спустя неделю Сандра раздала всем амулеты. Маленькие, неприметные, меньше шильдика с названием корабля, который эфирники носят в порту. И почти не фонящие магией. Словно какой-нибудь оберег от мозолей или там кошачьих когтей.

Но Сашка знал, чувствовал их мощную, грозную силу. В конце концов, такой амулет спас его на практике, когда погиб весь остальной экипаж маленького учебного шлюпа.

Глава 8, о бюрократии и явной лжи

Жасмин показался на Узоре Мироздания на двадцатый день полета, а на двадцать второй планета приблизилась настолько, что «Блик» наконец оказался в окружении других кораблей, спешащих на Жасмин и с него.

Северный стрим широк, разминуться нескольким судам там ничего не стоит, однако вблизи планеты маршрутов не так много, поэтому разрозненные путешественники волей-неволей вынуждены, фигурально выражаясь, толкаться локтями. Молчание эфира сменилось разноголосицей в речеприемнике, и Бэле пришлось дополнительно глушить печать связи, чтобы не слушать лишнего. (А Катерина, наоборот, раздвигала диапазон на максимум, чтобы держаться в курсе сплетен.)

Трафик вокруг Жасмина, конечно, изрядно уступал земному, но крайне либеральные законы и отсутствие налогов делали эту планету весьма привлекательным портом — как для честных дельцов, так и для не очень честных.

Людоедка посоветовала Сашке заранее активировать основную бортовую пушку и все вспомогательные, чтобы их порты угрожающе светились, издалека давая знать, что корабль не беззащитен.

— А почему бы не активировать еще и защитные заклятья, которые Санька для Мирабилис готовила? — спросил Сашка. — Невидимость, конечно, не пойдет, в нас кто-нибудь врежется, но Балл ей, вроде, и просто защитные заклятья показывала…

— И расписаться, что у нас на борту маг-пустотник? — фыркнула Людоедка. — Ведь иначе такие сильные щиты не поставить!

— Серьезно? — удивился Сашка. — Но Кня… Марина Федоровна их откуда-то знала, а она-то не маг-пустотник! Или… Нет, нет, — Сашка замотал головой. — Она же вампир, не бывает пустотников-вампиров. Даже полукровок.

— Да, это верно, — кивнула Людоедка. — Марина не маг-пустотник. Но знала одного мага. Он ее кое-чему научил. Сама она эти щиты в полную силу поставить не могла, а вот показать их кому-то другому — почему нет? Но, возвращаясь к вашему вопросу, если мы их поставим, то сразу привлечем к себе внимание. Тут же найдутся корабли, которые захотят взять нас на абордаж любой ценой, не считаясь с потерями — только чтобы выяснить, что же мы такого интересного везем, что стоит так защищать.

— А пушки, значит, такой эффект не вызовут?

— Пушки просто говорят, что при атаке на нас нападающие потеряют больше, чем приобретут, — Людоедка пожала плечами. — Адекватная защита. Понимаете?

— Угу, ясно.

В общем, «Блик» приближался к планете настороженно, окутанный следами боевых заклятий — как и почти все корабли у них на пути. Но никто к ним не приблизился и не пытался взять их на абордаж, никто не попытался расстрелять издали. Да и сесть удалось без приключений, даже диспетчеры в порту показались Сашке не грубее обычного.

Вот что Сашку поразило, так это то, как красива была планета. По соотношению воды и суши Жасмин очень напоминал Землю, но вся суша здесь еще с орбиты переливалась разными оттенками сочной зелени — ни дать ни взять драгоценный камень!

Да и Блуминг-Сити с высоты посадочной глиссады тоже показался слишком симпатичным: он занимал живописную бухту с множеством лесистых островов, окруженную горами. Его дома и башни сахарно белели на фоне темно-зеленых и голубых склонов. И не скажешь, что это известное пристанище пиратов, контрабандистов и прочего авантюрного люда!

А все остальное как обычно: один и тот же посадочный ордер, совершенно привычный порт — побольше Пирс-Ардена, но поменьше Порто-дель-Мирабилис, например.

Они приземлились рано утром, но Людоедка сразу же потащила Сашку в портовое управление.

— Тут с этим строго, — сказала она. — Не подашь документы через два часа после приземления — пинком под зад, а корабль на штрафную акваторию.

— А если ночью прилетели?

— Значит, ночью. Тут все круглосуточно.

Людоедка так спешила, что Сашка едва успел попрощаться с Катериной — она официально списалась с корабля и отправилась на поиски мужа.

Они спустились с корабля втроем: Сашка, Людоедка и Катерина.

Катерина пожала Сашке руку, обнялась с Берг — а потом направилась вдоль портовой дуги до ближайшей диагонали. Косые лучи рассветного солнца ярко горели на ее светлых кудряшках.

— Я думаю, она еще вернется, — заметил Сашка.

— Да, я даже не стала ее исключать из судовой роли, которую мы сейчас подадим в администрацию порта, — подтвердила Людоедка.

— Вы же не думаете, что она тоже шпион? У нее просто нет никакого мужа. Может быть, не стало недавно, и она не хочет с этим смириться, — сказал Сашка.

— Капитан, я не сплетничаю и вам не советую… — Людоедка помедлила. — Но да, я тоже думаю примерно так.

В следующие несколько часов Сашка о Катерине и думать забыл.

Взлетный ордер тяжел, говорите? Да ладно! Сашка понятия не имел, что по прилету так непросто оформляться. Он, естественно, знал, что нужно представить документацию в администрацию порта, оплатить стоянку и получить разрешение на пользование различными услугами, причем в каждом порту эти услуги разные (кое-где даже право на вход в общественные туалеты нужно оформлять отдельно), а также поставить штампы визы для экипажа на выход в город. Но он и представить не мог, что эти процедуры связаны с таким количеством мелких унижений и способны занимать весь день.

Бесконечные бумажки, очереди, потом «вы отстояли не туда, это для пассажирских судов», «вы не поставили штамп в сто третьем кабинете» — пойди туда не знаю куда, принеси то не знаю что! Пиратская гавань? Все это явно осталось в прошлом. Ни один уважающий себя капитан Флинт или, скажем, легендарный Князь, не стал бы с этим мириться, не спалив это пристанище бюрокретинии до основания!

— Вам не повезло, капитан, — неожиданно сочувственно проговорила Людоедка, когда они наконец-то вышли из кабинета начальника порта. За окнами уже вечерело, Сашке дико хотелось жрать, а голова раскалывалась. — Первое боевое крещение — и сразу Жасмин!

— А что это они так… нервомотательно?

— Да взятку вымогали. Можно было заплатить и очень быстро пройти.

— А что же мы не?.. У нас же нормально с деньгами!

Людоедка вздохнула.

— А с административным опытом у вас тоже нормально, а, капитан? Как вы собираетесь его получать, если избежите самого сложного? Да и денег не так чтобы много, учитывая, что весь этот рейс — непредвиденное обстоятельство на непредвиденном обстоятельстве.

— Допустим, — неохотно согласился Сашка. — Но… Людмила? Могу я на вас рассчитывать?

— В каком смысле?

— Если я ваш капитан, мне нужно, чтобы вы держали меня в курсе. И заранее сообщали обо всех вариантах. Вот хотя бы — дать взятку или стоять в этих бесконечных очередях и заполнять бесконечные анкеты! Я бы наверняка согласился с вашим выбором, но мне стоило знать заранее о том, что этот выбор вообще есть.

Людоедка встретила его взгляд.

— Можете положиться, — сказала она. — Извините, вы, конечно, правы.

— Извинения приняты, — легко согласился Сашка. — Теперь давайте зайдем куда-нибудь поедим, умираю с голоду! Я там трактир видел на входе...

— В трактире при администрации цены задраны раз в пять, не вы один такой умный, — Людоедка покачала головой. — Либо пойдемте в город, либо на корабль, тут ближе.

Сашка вздохнул. Сегодня дежурить по камбузу должна была Катерина, но она сошла на берег. Значит, очередь Сандры, а она готовит не так чтобы очень… но тут правда ближе, и он сам вчера разрешил ей сделать на ужин просто бутерброды. Уж бутерброды-то она не испортит.

У корабля в серых сумерках стояла Катерина — со своей обычной сумкой через плечо и украшенной бантом гитарой.

Сашка даже не удивился

— Выяснилось, что твой муж полетел на Окинаву не через Жасмин?

Катерина со вздохом качнула головой.

— Представьте себе! Меня нашло письмо через маячок, — она помахала еще одним конвертом, уже менее помятым. — Работа на Окинаве отменилась, он выяснил, что та компания не очень законными делами занимается. Поэтому решил вернуться на Землю, только сначала денег подзаработать. Ему предложили выгодный рейс до Мирабилис, представляете?!

— Да уж, — сочувственно сказал Сашка. — То есть он теперь там, где ты была пару недель назад? Что будешь делать?

— Все, я кончила за ним гоняться! — твердо завила Катерина. — Встретимся уже на Земле. А то нас так вечно будет мотать по Галактике. Возьмете меня обратно?

— Конечно, — кивнул Сашка. — Почему нет? Только чур завтра корабль ты стережешь, пока остальные гуляют.

— Идет, — улыбнулась Катерина.

Сашка был почти уверен, что Катерина не шпион. Почти. В конце концов, ее нанимала Княгиня. Уж откровенного шпиона она не стала бы брать, верно? («Но она терпела Христофорова», — тут же возразил внутренний голос.) Кроме того, вампиры очень хорошо чувствуют чужую ложь.

Но, конечно, и доверять Катерине до конца он не мог.

Глава 9, о пиратских притонах и пыльце ​

Традиционное оборотневое воспитание — это воспитание строгое, в рамках «традиционных ценностей». Книги только из школьной программы (и то не все, в старших классах родители писали в школу заявление, по которому Бэлу освободили от изучения Булгакова и Олди), театр — бесовское развлечение, про цирк даже не заикайся!

И все же однажды старшие братья контрабандой притащили для нее кристалл с сюжетным сном. Вот совпадение, про пиратские приключения. Там была пиратская адмиральша с деревянной ногой и попугаем на плече (говорящим, потому что он сбежал из лаборатории сумасшедшего чародея), смертельная магия, понадерганная из загадочных островных культов, сокровища, захороненные в Залунном мире, — в общем, десятилетняя Белка осталась в восторге.

Был там, разумеется, и пиратский порт на острове под пальмами. В нем имелась таверна (одна штука), где все напивались и пели, невольничий рынок, капище для жертвоприношений и богатый особняк, в котором жила пиратская адмиральша. Все остальное осталось за кадром.

Вот примерно так Белка и представляла себе Блуминг-Сити, основной порт Жасмина.

Она ждала визита туда почти с нетерпением. А что? Нападения гипотетических пьяных эфирников Белка не боялась: знала, что в случае чего может превратиться и сбежать. А поглазеть на настоящих пиратов с деревянными ногами и попугаями — то есть не попугаями, ими уже никого не удивишь; другими экзотическими зверьками, конечно же — очень хотелось.

Белка подозревала, что в некотором смысле она на пиратов уже нагляделась: у Княгини и Людоедки явно имелось богатое прошлое, связанное с эфирным разбоем. Но ни одна из них ничуть не походила на адмиральшу из того сна (та скорее напоминала Сандру лет на двадцать-тридцать постарше), а потому большого интереса не вызывали.

Белка понимала, что ее интерес детский и наивный, поэтому никому в нем не сознавалась, даже Сандре или Сашке. Однако любопытство — на то и любопытство, что оно не признает никаких рациональных ограничений. Первобытный инстинкт, залог выживания, одинаково сильный у высших животных и у человека; у оборотней он тоже силен.

В общем, Бэла ни одного пункта на их маршруте не ждала так, как Жасмина.

Действительность же ее разочаровала. Порт как порт. Даже здание администрации с диспетчерской башенкой вполне типовое.

Правда, чуть более пестрый и обшарпанный, чем она привыкла. Рекламные плакаты висели прямо у выхода из «пушки», и там же прямо на досках причала были выжжены печати, обрушивающие на тебя шквал рекламных иллюзий, стоило на них наступить. Белка не заметила одну такую под ногами, и прямо перед ней вырос симпатичный юноша в белой лекарской тунике.

— Конфиденциальное лечение от любых недугов! — заговорщицким тоном пообещал он. — Вы ничем нас не удивите!

— Верю, — пробормотала Бэла, обходя юношу по широкой дуге.

Ее шаги тут же активировали еще несколько реклам — в основном питейных заведений и ночных клубов. Ну да, куда еще могут отправиться эфирники прямо из рейса?

Обычно размещать рекламу прямо в порту запрещают: считается, что после долгих переходов люди слишком легко на нее ведутся. Но товарищи Белки прошли мимо призрачных поваров, обещающих лучшие в мире вина и закуски, а также призывно тянущих руки дам из кабаре, словно бы даже не заметив.

Белка тоже сделала вид, что не обратила внимания, хотя на самом деле танцовщицы ее заинтересовали: красивые костюмы и профессиональный макияж могли означать интересную программу… Она постаралась запомнить адрес, который шептала иллюзорная девица.

— Мы с капитаном Белобрысовым займемся делами, — объявила Людоедка, когда вся компания добралась к выходу из порта — помпезным воротам с бляшками, покрытыми частично слезшей фальшивой позолотой.

— У меня тоже дела, — сообщила Сандра. — Нужно крепежи от кристаллов заменить.

— Опять? — удивился Сашка. — Ты же их на Новой Оловати, что ли, меняла… Или на Аль-Кариме?

— Хреновые попались, — вздохнула Сандра. — Надо было сразу сообразить, что в такой дыре ничего путного не продадут.

— Это вам урок, кормчий, — хмыкнула Людоедка.

Сандра только глаза закатила.

— Я бы остался на корабле… — пробормотал Володька.

— Нет, — возразил Сашка. — На корабле остается Катерина, как самый недавно нанятый член экипажа, — все дружно усмехнулись, Бэла тоже. Она понимала, что негоже смеяться над, возможно, брачными неприятностями товарища, но постоянные списания и повторные наймы Катерины и впрямь выглядели забавно. — А вы, штурман, отправляйтесь на прогулку.

— Вы же капитан частного судна, не имеете права мне такое приказывать, — мрачно проговорил Крестоносец.

Формально он, конечно, был прав: это на военном флоте капитан контролировал все аспекты жизни экипажа. В торговом флоте капитан тоже имел очень широкие полномочия… но в рейсе. В порту эти полномочия резко сокращались — в теории. На практике же с капитанами все равно предпочитали не спорить.

— Да, но считай это очень настоятельным дружеским советом, — Сашка хлопнул Володьку по плечу так, что Крестоносец даже пошатнулся.

Белка преисполнилась сочувствия: она сама не раз получала от Сашки такие дружеские похлопывания и объятия, после которых и упасть можно. Белобрысов явно не всегда знал свою силу.

Судя по Володькиному кислому виду, он очень хотел огрызнуться, но вспомнил что-то, и только вздохнул.

А Белке вдруг стало его жалко. Она хлопнула его по другому плечу (не хотела попасть на возможный синяк) и сказала:

— Да ладно, я тоже такой была. Вечно сидела по углам.

Володька отреагировал странно: нервно сглотнул, втянул голову в плечи… а потом улыбнулся.

Улыбка его преобразило: мрачное напряженное лицо вдруг стало молодым и почти симпатичным.

Чуть ли не автоматически Белка сказала:

— Если хочешь, пошли вместе достопримечательности посмотрим. Я тут наметила пару мест, которые хотела бы посетить.

Она тут же представила, что сказала бы Сандра, если бы знала о ее планах: «Не уверена, что он придет в восторг от танцовщиц, но что ему полезно их посетить — это к гадалке не ходи!»

«Ладно, — ответила Белка своей внутренней Сандре, — обязательно свожу его в кабаре!»

Володька снова неуверенно улыбнулся.

— Да… пожалуй, — сказал он. — Только не возражаешь, если мы сначала зайдем в художественный магазин? Я уже посмотрел в астрале, тут есть один недалеко от порта. Только там точный адрес не узнать, видно с точностью до квартала. Придется поискать.

Белка пожала плечами. Она впервые слышала, что через астрал можно разыскивать лавки — сама бы она скорее купила газету и поискала в объявлениях — но на то она и слабый маг.

— Хорошо, почему нет. Мне тоже нужно в пару магазинов.

Так и получилось, что Володька и Белка отправились на прогулку вместе.

***

Жасмин — говорящее название. Планета была бы ничем не примечательна, если бы не ее флора. Когда самое популярное тут дерево (на самом деле местный жасмин скорее помесь между травой и грибом, но выглядит он как дерево, а точные дефиниции заботят только профессиональных травников) цветет, ядовитый запах проникает всюду, и спасения от него нет. Жасмин запрещено высаживать вблизи людских поселений, а если он прорастает сам, его нещадно там уничтожают. В пору цветения погодные чародеи меняют розу ветров, чтобы отогнать пыльцу от человеческого жилья — и все равно риск остается, ведь даже одной пылинки хватает, чтобы вызвать у человека с магическими способностями жесткий приход с последующим отходняком.

Три-четыре месяца в году (жасмин цветет всего две недели, но при этом дает несколько урожаев) местное население ходит в респираторах, а улицы пустеют. Все дома на Жасмине оборудованы шлюзами, и многие предпочитают включать принудительную циркуляцию воздуха даже тогда, когда никакой пыльцы в воздухе нет и в помине.

Порт и туристическая часть Блуминг-Сити окружены невидимым защитным полем. Поддерживать его дорого, но разбираться с постоянными психотическими припадками у приезжих, которые пренебрегли масками, еще дороже. Это одна из причин ужасной дороговизны всего в туристической части Блуминг-Сити — неявный налог на приезжих, который идет на поддержание купола. Кроме того, такая система способствует длинным очередям в портовой администрации: каждый капитан должен подать исчерпывающие медицинские сведения об экипаже и расписаться за инструктаж о безопасности.

Когда Сашка узнал о Жасмине еще в школе, у него возник вопрос — зачем вообще селиться на такой ядовитой планете? А если уж решено было создать здесь поселение, то почему не извести с концами этот ужасный местный сорняк?

Ответ на эти вопросы один: потому что пыльца жасмина не только ядовита, но и чрезвычайно полезна. Из нее производят сильно- и быстродействующие лекарства, на которые становятся в очередь — очень уж сложен и опасен процесс их изготовления. Притом годится не всякая пыльца; во-первых, нужно выбрать пятилепестковые соцветия, во-вторых, даже из их пыльцы большая часть идет в отсев.

И вывести растение отовсюду, оставив его только в резервациях, тоже нельзя: большая часть биосферы планеты зависит от веществ, которые жасмин вытягивает из местной почвы и вводит в кругооборот.

Вот эту-то пыльцу им и предстояло набрать. Причем желательно хотя бы килограммов десять.

Сашка заранее ужасался, какая это адская работенка — обтрясать цветы, чтобы получилось десять кило!

— Работенка как работенка, — Людоедка пожала плечами, пока они обсуждали предстоящее дело, сидя на террасе кафе перед конторой по прокату ступ. Контора открывалась в девять утра, на часах было полдевятого — привычные к корабельному расписанию, они поторопились.

Кафе уже работало: Сашка, презрев дороговизну, взял себе кофе и блинчики, Людоедка — только чай, сказав, что после корабельного завтрака в нее ничего больше не лезет. Впрочем, чай пах отлично, Сашка даже пожалел, что не польстился. — Не сказать, что особо веселая, но и ничего особенного.

— Вы что, сами будете собирать? — удивился Сашка.

Он наблюдал за метельщиком, который несложными пассами собирал с тротуара перед прокатной конторой мелкий сор — простейший телекинез, тем не менее, требующий определенной концентрации внимания. На груди у метельщика болтался респиратор — в сезон цветения местные не пренебрегали ими даже в закрытой части города.

Яркое солнце отражалось в водяном шаре, который летел за метельщиком, освежая брусчатку.

— Так проще всего, — кивнула Людоедка. — Лицензия на сбор недорогая, респираторы тоже.

— Серьезно? — удивился Сашка. — По-моему, все же проще купить саму пыльцу…

— Да — если ты уверен в поставщиках, — согласилась Людоедка. — А так тут очень сложно найти тех, кто не обманет. Нормально-то эту пыльцу могут собирать только лишенцы, очень опасное дело. А те, кто сертифицирован у правительства… — она поморщилась. — Короче, дорого у них. Очень. Последнюю рубашку сдерут. Так что, раз уж у нас есть лишенец, то есть я, проще ручками, ручками.

— А что же, у Княгини проверенных поставщиков не было? — удивился Сашка. — Я думал, вы с ней уже ходили на Жасмин…

— Ходили, как не ходить! И поставщики были. Но у нас весь этот рейс не клеится — то одно, то другое. Сначала на Жемчужине контакт не вышел на связь, теперь здесь не могу с нашими подрядчиками связаться… Раньше мы у них постоянно брали.

— А адрес не знаете? — удивился Сашка.

— Там другая система… А кстати, это идея.

Людоедка вытащила из кармана и толкнула к Сашке по столу дешевый одноразовый талисман, из тех, что используются для связи.

— Ну-ка, попробуйте вы. Вы все-таки маг не из последних. Марина меня уверяла, что тут магия не нужна для активации, но вдруг…

...Нет, зря Сашка решил, что талисман дешевый. Просто самодельный. Дерево некрашеное и даже не до конца очищенное от заусенцев — мастер явно не ставил эстетику на первое место. Амулет обвивали два куска медной проволоки, концы которой держал разъединенными небольшой выключатель. Противоположные концы выходили из цилиндрика размером примерно с карманные часы.

— Ноу-хау с Тэты-115, — пояснила Людоедка. — Называется «батарейка». Соединяешь концы провода, и сигнал подается. Может, просто не работает… хотя раньше работал, я им пользовалась уже.

— Здесь, на Жасмине?

— Да, пару лет назад. Эта самая «батарейка» со временем приходит в негодность, но мне ее заменили на Тэте, то есть совсем недавно. А сам амулет сломаться не мог, его Марина чаровала.

Сашка послушно сжал амулет в ладони, проверяя. Руку кольнуло знакомым нежно-голубым светом: эссенция Княгини, самая ее суть. Амулет был живым и активным — и очень искусно сделанным. Даже его грубость была нарочитой: оставив его как бы незаконченным, Княгиня сумела запитать магию от чужеродного источника энергии. Ювелирная работа! Сашка знал, что такое можно иногда проделать с самыми простыми магическими приблудами, если очень постараться, но вживую никогда не видел.

Он аккуратно влил в амулет собственную магию, стараясь не нарушить контакт с «батарейкой».

— Все прекрасно, — сказал он. — Амулет рабочий и связь действует. Просто на том конце никого нет.

— Я так и думала, — Людоедка вздохнула. — Похоже, что… — она запнулась.

— Что — похоже? — тут же спросил Сашка. — Как будто вас обложили и очищают все ваши контакты?

— Вероятно, — сказала Берг раздумчиво. — Наверное, Марина поэтому и решила отправиться соло…

— Я же говорил, что ей нужна помощь! — воскликнул Сашка.

— Осторожнее, амулет! — предостерегла Людоедка.

Но поздно — амулет треснул. Сашка слишком сильно сжал его в кулаке.

Глава 10, о зловещей организации и цветочках

Сандра раздумчиво глядела на величественное здание Гильдии магов-пустотников.

Дома по обеим сторонам улицы щеголяли самой причудливой архитектурой — тут тебе и башенки, и балкончики, и прочие излишества позднеколониального периода. А вот материал был примерно один и тот же: белый известняк и желтоватый песчаник в разных сочетаниях. Гильдия магов-пустотников разительно выделялась в этом ряду и цветом, и фактурой.

Высокое черное здание трапециевидной формы (верх чуть уже, чем низ) украшали только одинаковые прямоугольные панели вдоль всей длины фасада, которые разделяли вертикальные ряды окон. Если коснуться такой панели — это легко можно было сделать, они достигали земли — она казалась теплой на ощупь.

Сандра слышала, что с помощью этих жутковатых украшений гильдейцы собирают магическую энергию прямо от солнца. Какая-то очень хитроумная древняя магия. У пустотников много секретов.

Гильдия — это практически секта. Все маги, входящие в нее, отдают Гильдии половину своего заработка, зато Гильдия обеспечивает им гарантированную защиту и трудоустройство. Но никто из членов вроде бы не возражает: пустотники обычно так дорого берут за свои услуги, что даже пятьдесят процентов делает их миллионерами всего за несколько лет. При этом Гильдия не позволяет эксплуатировать своих членов почем зря, защищает их от самоубийственных миссий, на которые щедры правительства (если верить слухам, просто берут за эти миссии особо большими деньгами — или политическими одолжениями).

Гильдия очень могущественна, почти всесильна. Ее представительства есть практически везде, и везде поражают роскошью: на имидже пустотники не экономят.

Даже здесь, на забытой богами планетке, в атмосфера общей обшарпанности, они отгрохали себе этакий дворец, хотя на фоне местных обветшалых особнячков даже что-то попроще вполне производило бы впечатление.

Княгиня советовала Сандре ни в коем случае не давать о себе знать в Гильдию — не то, мол, попрощаешься с вольной жизнью. Но мало ли что она говорила. Стоит ли вообще доверять человеку, который не посвящает экипаж в свои дела и способен бросить его вот так?

Раньше Сандра и сама думала, что с ее свободолюбивым характером и отсутствием страха перед авторитетами противопоказано становиться частью какой бы то ни было сложной иерархической структуры. Но все маги-пустотники, которых ей случалось увидеть — издали, в основном — отнюдь не выглядели несчастными бесправными рабами своей зловещей организации. Напротив, они казались весьма самоуверенными хозяевами жизни. Все дорого одевались, отличались внешней красотой (значит, могли позволить себе самых дорогих лекарей, из тех, что способны исправить твое лицо и фигуру и надолго продлить молодость), сорили деньгами…

Что говорить, в чем-то это выглядело заманчиво. Куда заманчивее, чем урабатываться без сна и отдыха на крошечной бригантине, по уши запутанной в какое-то сомнительное предприятие. Тем более что Княгиня, которую Сандра начала воспринимать как ментора, куда-то делась, свалив все на Сашку, а Сашка…

Сандра вздохнула.

А Сашка на диво хорошо начал выполнять капитанскую роль, несмотря на полное отсутствие опыта. Сандру это удивило гораздо меньше, чем она сама думала. Видимо, глубоко внутри она всегда знала, что на Златовласку можно положиться. Но вот сама она — может ли сказать про себя то же самое? Имеет ли она право вешать на друзей еще такое явное нарушение, как пустотник-нелегал в экипаже? За укрывательство необученного мага-пустотника можно схлопотать реальный срок: разрушительная сила пустотных способностей известна всем.

Тут Сандра почувствовала — Сашка ее вызывает.

«Привет! Мы взяли в аренду ступу, купили остальное оборудование и собираемся на сбор пыльцы. Людоедка настаивает, что она и одна справится. Но я так думаю, что погодный маг нам не помешает».

«Людоедка сама собралась собирать пыльцу? Ни хрена себе!»

«Угу, у меня такая же была реакция… Хоть я и знаю, что она лишенец, все равно как-то не по себе».

«Сейчас буду», — согласилась Сандра.

Она поглядела на штаб-квартиру пустотников в последний раз.

Если уж идти им сдаваться, то явно после рейса. Еще чего удумала — бросать своих посреди переделки!

***

Жасмин рос на планете повсеместно как сорняк — то есть повсеместно в горах и предгорьях, но Жасмин был молодой планетой с высокой вулканической активностью, и горы покрывали большую часть суши. Однако в радиусе ста километров от Блуминг-Сити, в ироничном противоречии с названием города, это растение безжалостно выкорчевывали. Помимо беспокойства за судьбу приезжих (смерти среди гостей планеты, забывавших о респираторах, плохо сказывались и на легальном, и на нелегальном бизнесе) свою лепту вносила и другая причина: там, где рос Жасмин, растения с других планет расти не могли, а вот местная флора чувствовала себя прекрасно. Правда, растениям, в отличие от людей, залетная пылинка-другая не мешала, так что накрывать их защитным куполом нужды не было. Однако если Блуминг-Сити хотел обеспечивать себя продуктами, а не закупать все втридорога на соседних планетах, живописным местным лесам пришлось уступить места картофельным и пшеничным полям.

Ну, все то место, что не было занято горами.

Арендованная ступа довольно долго летела над извилистой долиной горной реки. Сама речка казалась совсем узенькой, но каньон она прорыла будь здоров: по обе стороны хватало места для лоскутов сельскохозяйственных угодий.

— Офигеть, — удивился Сашка. — Пиратская планета, а выращивают овес!

— В основном, сладкий картофель на экспорт и овощи с фруктами для местного потребления, — сказала Людоедка. — Картофеля тут вообще тридцать пять сортов.

— Надо же, — Сашка покачал головой. — Не знал, что вы и этим интересуетесь!

— Хороший суперкарго должен знать об экономике любой из планет на маршруте как можно больше, — пожала плечами Берг. — Планирование каждого рейса — это многочасовые штудии в библиотеке, так и знайте. Иногда непросто понять, какие товары и где будут пользоваться спросом… Опять же, полезно всегда иметь на примете две-три позиции, которыми можно спасти положение и избежать банкротства, если с основным ничего не выгорит.

— Помимо пыльцы будем закупать картошку? — весело поинтересовалась Сандра.

— Помимо пыльцы будем закупать мед, — возразил Сашка, который уже знал это от Людоедки.

— А если не получится взять мед по дешевке, вот тогда придет черед картошки, — серьезно закончила суперкарго. — Сладкий фиолетовый батат сейчас в моде на Земле и на Порт-Суглате. Конечно, не так уж и дорог, но трюмы у нас почти пустые, можно много взять.

— Ну вот, — засмеялась Сандра, — давно я картошку не грузила!

Сашка не мог не улыбнуться. Санькина семья занималась фермерством — собственно, за тем они и переехали из Норвежского королевства на юг ОРК, по программе бесплатного землепользования — и выращивала… да, преимущественно картофель. Хозяйство было обширным, с несколькими батраками и даже искусственными големами. Однако родители Сандры верили в трудовое воспитание, поэтому и Санька, и ее сестра Сая (Психея) постоянно участвовали в битве за урожай. Припахивали к этому и Сашку — не то чтобы в качестве отработки обедов и ужинов, которыми его кормили, скорее как полноправного члена семьи. В те два года, до того, как Сашку забрали из вампирского клана матери отец с тетей Галей, Сандрина родня фактически заменила ему собственную.

Да и потом все каникулы Сашка проводил на ферме Свена Харальдсона и его семьи.

Кстати говоря, когда они стали постарше, то частенько вот так же брали ступу (правда, не напрокат, а одну из тех, что верой и правдой служили на ферме) и уматывали на ней к дальнему озеру или просто в лес…

— Скоро буферная зона кончится, лучше наденьте респираторы, — сказала Людоедка.

— Мы же высоко летим. И быстро, — возразила Сандра.

— Залетит случайная частица высоко — и адью. Нечего рисковать.

Сашка с Сандрой переглянулись — и не стали спорить.

Респираторы купили самые лучшие, высочайшей степени защиты. Они не только создавали вокруг лица прозрачный шар чистого воздуха, но и фильтровали атмосферу более сложным методом — с помощью угольного фильтра и слабого вентиляционного заклятия. В отличие от чисто магических моделей они имели вид не узкого ошейника, который нужно было застегивать на горле, а полноценной маски, плотно прилегающей к лицу. Для надежного контакта имелась даже каучуковая прокладка. Если бы не щедро зачарованные знаки воздуха, лицо в респираторе нещадно потело бы, а так удавалось терпеть — Сашка уже примерял.

Но, конечно, стоило нацепить маски, как прогулочного настроения как не бывало.

Тем временем долина реки закончилась, местность начала снижаться. Потянулись предгорья. Вблизи лес, покрывавший холмы, казался еще красивей, чем с орбиты: листва переливалась не только зеленью, но и перламутрово-голубой окраской — как крылья колибри или панцири некоторых жуков… или как тонкая пленка мыльного пузыря на ярком солнце.

Оставив ступу на опушке, Сандра, Сашка и Людоедка шагали по сказочно красивому лесу. Подлеска не было, покрытая густой, почти газонной травой земля мягко пружинила под ногами. Если бы не респираторы, чудесная прогулка. Правда, Сашка подумал, что если бы переливчатые деревья встречались реже, удовольствия он бы получил больше. Сверху на них смотреть нравилось, но вблизи глаза начинали быстро болеть.

— Вот они, — сказала Людоедка.

Сашка и Сандра огляделись. Сашка не сразу заметил жасминовое дерево — оно почти затерялось впереди, в густых голубоватых тенях местного ельника. Как еще Людоедка его разглядела?

Та будто почуяла его вопрос.

— Запах, — сказала она, коснувшись крыла носа.

— И чем пахнет жасмин? — заинтересовалась Сандра.

— Очень похож на обычный земной жасмин, только… слаще? Как будто одновременно молоко и сахар? Не знаю, как сказать, — слегка растерялась Людоедка. — Неважно, если вы этот запах унюхаете — пиши пропало.

Они направились к зарослям хвойных деревьев, похожих на гибрид сосны и туи.

— Там дальше должно быть больше, — сказала Берг. — Я помню это место. Это так, первая ласточка.

— Хорошо, — сказала Санька, деланно похрустев костяшками пальцев, — найдите мне делянку, и я вам обеспечу ураган.

Сашка бросил на нее короткий взгляд и тут же отвел глаза. Сандра держалась слишком бодро и весело, и Сашке чудилось в этом что-то наигранное, неестественное. С Сандрой тоже явно что-то происходило…

Ох, блин, вот чего он точно не ожидал от капитанства — так это необходимости утрясать эмоциональные проблемы экипажа! Хотя ведь предупреждали их лучшие преподаватели в Академии, вроде препода по навигации, что это очень серьезная часть капитанства...

Ладно, сейчас не к месту об этом рассуждать. Слишком ответственное дело — сбор жасминовой пыльцы.

Заросли не-туй расступились, и троица оказалась перед голым каменистым обрывом, торчащим, словно высунутое из-под одеяла плечо. Среди камней тут и там посверкивали вкрапления цондоита — того самого редкого минерала, который жасминовые деревья возвращали в биосферу.

А вот и сами деревья: они словно бы карабкались вверх по скале, цепляясь за отвесные склоны узловатыми корнями.

— Ага, это оно, — сказала Людоедка. — Здесь мы тогда так и не смогли ничего собрать. У Марины был дешевый респиратор, он удобнее, но в нем она не могла читать заклятья на ветер.

«Ну да, — подумал Сашка, — а карабкаться по этим скалам без магической страховки дураков нет».

— Ладно, — сказала Сандра. Ее голос звучал глухо из-под маски. — Будет вам ветер. Саш, приготовился.

— Всегда готов, — ответил Сашка.

Сандра подняла руки, создавая воздушные потоки. Стихия откликнулась моментально, благо, опыта кормчему «Блику» было не занимать. Традиционная славянская магия — стихийная магия ветра и воды плюс лесные заговоры, их в ОРК преподают едва ли не с детсадовского возраста. А Сандре погодная магия всегда давалась особенно легко. Может быть, сказывались предки-викинги, заклинатели ветров и волн.

Сашка, конечно, мог бы справиться и сам, но ему хотелось иметь страховку — мало ли что, все-таки опасное дело. Едва Сандра начала колдовать, как стихийные знаки воздуха на их масках ожидаемо перестали работать. Лицо под респиратором моментально вспотело, каждый вдох стал даваться с трудом, однако уплаченные деньги оправдали себя — Сашка чувствовал только запах кожи, из которой была сделана маски, каучука и собственного пота.

Ветер рывками обтряс жасминовые деревья. Хитрость была в том, насколько понимал Сашка, что нужно было срывать соцветия целиком, не одни лепестки. Вроде бы у Сандры все получилось: цветочный дождь густо осыпал Людоедку, стоявшую у подножия скального образования.

— А теперь, — сказала она, — начнем сортировать эту кучу в поисках пятилепестковых.

— Вам помочь? — спросила Сандра, опуская руки.

— Лучше не надо, — Берг покачала головой. — И вообще лучше отойдите с капитаном подальше… да вот хотя бы к ступе. Мало ли что.

Сашка и Сандра переглянулись.

— Я видела с высоты озеро, — предложила Сандра. Наверняка тоже вспомнила их совместные полеты в подростковом возрасте.

— Нет, — ответил ей Сашка, — искупаться не получится.

Во-первых, он не хотел бросать Людоедку одну. Во-вторых, купаться в респираторе представлялось ему бессмысленным и неприятным извращением.

Им предстояло несколько часов скуки, пока Людоедка обтряхивает пыльцу с пятилепестковых цветов в специальные заговоренные контейнеры. Нет, это положительно мало напоминало школьные каникулы.

— Я завидую Белке с Крестоносцем, — вздохнула Сандра.

— Аналогично, — отозвался Сашка.

Глава 11, о слежке и востроносеньких милашках

Бэла не ожидала, что Крестоносец проторчит в лавке, торгующей карандашами, кистями и бумагой целый час. Еще меньше того она ожидала, что и сама не заскучает.

В лавке ей понравилось. Древесные запахи, полутьма и прохлада выгодно отличались от слишком жаркого и слишком яркого летнего утра за стенами магазина. Плюс Белка поймала себя на том, что с интересом рассматривает расставленные по полкам канцелярские принадлежности — кисти для рисования и для письма, металлические перья и гусиные перья, перьевые ручки и ручки зачарованные, даже печатные артефакты, позволяющие набирать текст силой мысли! Как в музее.

Пока Володька торчал у конторской стойки, Белка успела сделать по магазину несколько кругов и даже вдосталь пролистать большой и красивый альбом для раскрашивания (он был озаглавлен «альбом для снятия стресса») в обложке из тисненой кожи. Здесь были собраны нарисованные одними линиями репродукции картин известных художников на толстой, приятно шершавой бумаге — и все это стоило примерно десятую часть того, что Белка рассчитывала получить за весь рейс «Блика».

Крестоносец же посвятил все это время выбору бумаги и живому обсуждению с приказчиком — молодым вампиром с фанатично блестящими глазами — преимуществ различных сортов. Они обложили всю стойку листами разного цвета и размера, и явно могли проболтать до полуночи.

Белке пришлось наплевать на вежливость, подергать своего спутника за рукав и напомнить ему, что к вечеру они, вообще-то, должны вернуться на корабль.

К чести Володьки, он почти сразу опомнился и всего через десять минут дополнительного обсуждения купил несколько пачек бумаги.

Правда, потом понадобилось занести эти пачки на корабль — они оказались неожиданно тяжелыми — но это уже был пустяк: лавка действительно располагалась совсем рядом с портом. Всего-то полчаса на этом и потеряли.

«В общем, два часа от выходного как не бывало, — вздохнула Белка, когда они снова взяли курс на выход из порта. — Что ж, будет тебе урок: ни одно доброе дело не остается безнаказанным!»

Несмотря на продекларированные проблемы с общением, Володька, похоже, что-то уловил в выражении ее лица или походке.

— Извини, — начал оправдываться он. — Мне Людмила выдала плату за предыдущий кусок маршрута, ну и… Давно не было возможности наложить лапу на нормальную бумагу.

— Так на чем же ты рисовал? — удивилась Белка.

Она ведь видела, как он что-то там себе чиркал в кают-компании! И бумага выглядела нормально...

— Рядом с комнатой, которую я снимал на Мирабилис, жили ребята, которые варили кукурузу на продажу, а из остатков гнали самогон, — объяснил Володька как ни в чем не бывало. — Они по дешевке продали мне оберточных листов — ну, в которые они кукурузу заворачивали. Я над ними поколдовал маленько, чтобы качество улучшить, но все равно не то.

Мадам Романова говорила: бывает два вида жалости, девочки. Одна жалость ласковая, добрая, когда ты жалеешь человека и сразу хочешь ему чем-то помочь. А бывает жалость презрительная: ты жалеешь человека и думаешь, что уж сам бы в такую передрягу ни за что не попал. И этот, второй вид жалости, никому не делает чести.

Белка постаралась, чтобы сложная смесь двух видов жалости не отразилась у нее на лице. Но про себя подумала: разве можно быть таким неудачником! Весь Мирабилис читал его комиксы, а он…

А Володька, видимо, вел себя так же, как во время их прогулки. То есть абсолютно невозможно.

Белка не раз и не два пожалела, что отправилась вместе с ним.

Дело было даже не в том, что собеседник из него оказался никакой и на все вопросы он отвечал односложно: Белка и сама не отличалась болтливостью. Дело было не в том, что он потащил ее смотреть на какую-то «интересную архитектуру», которую он тоже заметил через астрал и которая оказалась так себе — почему бы и не посмотреть, в самом деле, когда еще окажешься на знаменитом Жасмине!

Проблема была в другом: их новый штурман только и делал, что рисовал. Нельзя было остановиться хоть на минуту — например, купить у уличного лоточника сосиску в тесте по цене втрое от привычной на Земле — как он хватался за бумагу и блокнот.

Бэла быстро поняла, что единственный способ куда-то дойти с Володькой — шагать быстро, не останавливаясь и не давать ему ни на чем остановить взгляд.

Как на грех, поводы задержаться на одном месте все равно находились: самой Бэле тоже нужно было кое-что докупить на следующий переход (от Жасмина до Порт-Суглата аж два месяца, а у Белки кончалось специальное мыло для меха и еще кое-что по мелочи), да и поглазеть по сторонам хотелось — вдруг все-таки увидишь настоящего пирата с деревянной ногой или говорящую зверушку?

Не увидела, но народ на улицах выглядел очень пестро. Люди как будто были одеты более разнузданно, говорили громче и в целом вели себя развязнее, чем она привыкла; многие плевали под ноги или выбрасывали мусор куда попало. Мусорщики все куда-то подевались, хотя еще утром их было много; зато появились городские стражники, двойками и тройками несущие службу на перекрестках — больше, чем в любом другом городе, где Бэле приходилось бывать — но они никого не одергивали и штрафов не раздавали. Несколько раз Бэла замечала в толпе карманников, работавших без помощи магии: засечь таких довольно сложно, ей удалось только благодаря более быстрым оборотневым рефлексам. Стража не обращала на них ни малейшего внимания.

Это значило, что ей нельзя было бросить Володьку на произвол судьбы и отправиться по своим делам: всякий раз, остановившись, нужно было терпеливо ждать, пока он закончит набросок.

Впрочем, отчасти Белка Крестоносца понимала: будь она сама художником, тоже, небось, не удержалась бы от попыток запечатлеть местный колорит!

В конце концов Бэле удалось затащить Володьку по адресу, где размещалось кабаре — то самое, которое она наметила для посещения еще в порту.

Фасад здания украшали множество разноцветных фонарей, пока выключенных по дневному времени. Внутри в просторном зале в глаза прежде всего бросалась сцена с профессионально выставленным освещением — во всяком случае, Бэла заметила знакомые контуры заклятий. Большинство столиков, сгруппированных вокруг сцены, пустовало. Все-таки они дошли сюда слишком рано, вечерние посетители еще даже не начали собираться.

— Ничего, — сказала Белка, у которой от медленной ходьбы гудели ноги (ходить неспешно и с остановками гораздо сложнее, чем в привычном для себя темпе). — Мы посидим, подождем…

— Ага, — согласился Володька, оглядываясь. — А я порисую. Глянь, какие интересные типажи за соседним столиком!

Типажи и правда были интересные: двое мужчин в красных фланелевых рубашках с роскошными рогами на голове. Наверное, последователи какого-нибудь культа с Новой Америки — там этих сект миллионы, и еще каждую неделю новая появляется.

— Ты бы не рисовал незнакомых людей без их разрешения, — устало посоветовала Белка.

— Глупости, на улице же я рисовал, и ты ничего не говорила, — отмахнулся Володька, доставая из-за уха карандаш.

«На улице было меньше шансов, что тебя кто-то заметит и подойдет набить лицо», — устало подумала Бэла.

Впрочем, ребята с рогами выглядели мирно: пили пиво, ели сосиски, смеялись…

К ним подпорхнула официантка — тоже профессионально накрашенная — и предложила большую скидку на дневное меню. Бэла по опыту знала, что в таких заведениях дневное меню обычно представляет собой разогретые остатки с прошлой ночи, однако покупать по полной цене не хотелось тоже — цены на вечернее меню всегда задраны сверх меры.

— Я тоже когда-то работала в кабаре, — сказала она официантке. — Можно нам то же самое, что вы сами доедаете?

Девушка понимающе улыбнулась.

— Тогда куриные котлеты с макаронами?

— Куриные котлеты с макаронами, — согласилась Бэла.

— А мне что-то, что можно есть одной рукой, — отмахнулся Володька, погруженный в рисунок.

— Могу предложить вам клаб-сэндвич?

— Ага, пойдет.

Девушка сделала шаг в сторону от столика, затем поколебалась и вернулась.

— Уважаемые гости, вы ведь не представляете конкурентов? — спросила она, подозрительно косясь на чиркающий карандаш Крестоносца. — Мы рады всем гостям, но если вы желаете сделать альтернативное предложение нашим танцовщицам…

— Нет-нет! — Бэла оттянула лацкан купленной на Мирабилис куртки, демонстрируя значок «Блика». Сандра ворчала, что эта куртка слишком бесформенная и недалеко ушла от ее прежней шали, но Бэле она нравилась. — Видите, мы с эфирного корабля. Всего на пару недель. Просто я люблю хорошие выступления, а у вашего мне реклама понравилась.

Официантка заулыбалась.

— Очень рада! — сказала она. — Вам повезло, сегодня танцует Ядовитый Цветок. Он — настоящее чудо, уже получил предложения от танцевальных групп с Земли и Порт-Суглата.

Белка кивнула: в каждом таком заведении есть звезда, про которую распускают такие слухи. Поднимает общий уровень.

Официантка ушла, а Володька словно очнулся ото сна: вскинул голову и наконец-то осмотрелся кругом.

— Ядовитый Цветок? — сказал он потрясенно. — Ты что меня, мужской стриптиз смотреть привела?!

— Это вообще не стриптиз, это танцы кабаре, — терпеливо объяснила Бэла. — Как почти везде, большинство танцовщиц женщины, но мужчин тоже довольно много — поддержки надо делать… ну, то есть поднимать партнерш… броски, все такое.

— А зачем мужчины-то для этого? — удивился Володька. — Магией что ли нельзя?

— Без магии, в этом вся прелесть. Хотя в некоторых постановочных танцах магия используется, но в классической программе это считается дурным тоном… — Белка запнулась, сообразив, что объяснять все тонкости далекому от этого человеку придется долго. — Если уж появляется харизматичный танцовщик, чаще всего именно он становится звездой, как раз потому что мужчин меньше. Ясно?

— Ясно… — Володька о чем-то задумался. — Может, в комиксе это использовать? — он впервые посмотрел на еще пустую сцену с настоящим интересом.

Бэла уронила голову на стол и тихонько застонала.

— Извини, я не слишком много рисую? — спохватился ее спутник. — Просто слишком много новых впечатлений, надо обработать. Я так привык, через рисунки. Иначе тяжело.

— Ладно, рисуй, — вздохнула Белка. — Что с тобой делать.

Она уже знала, что Крестоносец — чудак, каких поискать.

Володька напрягся, потом, явно сделав над собой усилие, произнес:

— Можешь посмотреть, если хочешь, — и не очень охотно подвинул к ней свой блокнот, свежекупленный в лавке.

Бэла хотела было отказаться, но сообразила, каких трудов Крестоносцу стоило сделать этот шаг навстречу.

Она взяла блокнот и начала его перелистывать, изображая интерес — но почти сразу интерес проснулся по-настоящему. Бэла тут же пролистала блокнот назад и стала разглядывать по-новой.

— Так понравилось? — удивленно спросил Володька.

— Ага, понравилось… Смотри, это у тебя что, одни и те же люди?

Действительно, на рисунках то и дело попадались двое — худощавый пожилой вампир в довольно поношенной одежде и высокий усатый менш в роскошном камзоле и сапогах с отворотами. Только если на первых рисунках он был в камзоле, то позже вдруг оказался в широкополой шляпе, коротком кимоно и без усов. Белка могла бы его не и не узнать, но Володька божественно схватывал выражения лиц всего парой штрихов. Она и не думала, что у него такой талант. То есть комикс ей более-менее понравился, но там он рисовал в другом стиле.

— Да, пожалуй, — согласился Крестоносец, критическим взглядом рассматривая собственный альбом. — А что такого?

— Володька, если это они, то они, оказывается, за нами от самого порта шли!

— Да? Наверное, тоже эфирники, гуляют.

Белка подавила желание застонать снова. Ей не хотелось объяснять Володьке, насколько малы шансы, что двое эфирников с какого-нибудь другого корабля пошли гулять точно таким маршрутом: лавка писчих принадлежностей, малоизвестные памятники архитектуры, скобяная лавка, кабаре…

Не тратя время на дальнейшие объяснения, Бэла оглядела медленно заполняющийся зал, разыскивая тех же самых господ.

Пожалуйста, пусть их тут не будет, пусть ей все показалось...

Сначала она увидела только ребят с рогами и облегченно вздохнула: ну, эти-то точно за ними не следили, их бы она не пропустила.

Однако еще через секунду Бэла догадалась принюхаться.

И вдруг поняла, что запаховый фон в кабаре, несмотря на преобладание духов, зелий от пота и еды, расцвел знакомыми нотками. Часть запахов была ей знакома, более того, сопровождала ее весь день! Она просто не заметила раньше, потому что ей и в голову не приходило искать слежку.

Конечно, ее человеческий нос во всем уступал звериной ипостаси, но при этом превосходил нос обычного менша. Так что нюху Бэлы можно было доверять.

Она привстала и еще раз огляделась, уже тщательнее.

И заметила! В самом дальнем углу!

Вампир и усач сидели вместе за полутемным столиком на пути в кухню, так, что официантам приходилось носить подносы у них над головами. Неудивительно, что Белка их проглядела.

А еще вампир, кажется, отводил глаза: едва ее взгляд зацепился за эту парочку, она почувствовала прилив скуки и четкое нежелание туда смотреть.

Бэла столкнулась с вампирьими чарами первый раз — не считая тех, что пару раз продемонстрировал их учитель магической теории в школе — но была уверена, что это они и есть: все как в учебнике!

— Володька, — сказала она, — нам нужно возвращаться на «Блик».

— Но нам еще даже еду не принесли, — удивился этот чудак.

— За нами следят, — попыталась объяснить Бэла. — Вот эти люди с твоих рисунков — видишь, они вот за тем столом сидят. Да, вот там — по-моему, этот вампир глаза нам отводит, но если постараться, можно их разглядеть...

Володька немедленно вскочил.

— Как они посмели! — вспылил он. — Нет, знаешь, это все границы переходит! Я знал, что тут полно разных мошенников, но так явно пасти…

У Бэлы тут же в голове пронеслось: стычка Сашки с каким-то вампиром на Аль-Кариме; непонятный транспорт «Присцилла», перевозивший непонятно что, но явно лютую хрень; полицейский, с которым Людоедка миловалась на Мирабилис — и наконец, исчезновение Княгини как вишенка на торте...

— Знаешь, если это карманники — полбеды…— начала она.

Но Володька уже шагал к дальнему столику у входа на кухню.

— Эй вы! — крикнул он. — Вы думали, это сойдет вам с рук?!

Белка испустила тяжелый вздох. Вот он — финский стыд! Тяжело наблюдать за тем, как твой товарищ делает глупость. Да еще такую, за которую ему могут лицо набить. Все равно что наблюдать крушение корабля в реальном времени…

Однако Володька не успел наговорить никаких глупостей. Он вообще ничего не успел сказать, кроме как про «сойдет с рук». Едва он оказался на расстоянии пары шагов от столика, как один из этих двоих — не вампир, а усач — вскочил с места и очень ловко провел на Володьке удушающий захват. Настолько быстро и профессионально, что, не следи Белка во все глаза, она решила бы, что усач просто поддерживает подвыпившего приятеля, который вдруг потерял равновесие.

Ну да, именно это и происходит, ничего особенного…

Даже прекрасно зная, что на самом деле все иначе, Белка машинально отвела взгляд — чертовы вампирьи чары! Почти сразу она опомнилась и бросилась на помощь товарищу, но за столом уже никого не было.

Белка торопливо огляделась — и тут же едва не получила в лицо оглушающим заклятьем. Эти двое, держа обмякшего Володьку, буквально за секунду успели переместиться ей за спину!

К счастью, Белка успела уклониться, пригнувшись — и продолжила пригибаться, сворачивать вселенную в тугой комок инстинктов.

Черно-бурая лиса упала на пол с высоты человеческого роста, выбралась из-под вороха свалившейся сверху одежды и молнией промелькнула между столами. Кто-то закричал «Крыса!», но Белка даже обидеться не успела — ей снова пришлось уворачиваться от заклятья, на сей раз ловчей сетки. Ну ни хрена ж себе, действительно профи!

Сетка оказалась самонаводящейся, увернуться не получилось. Тонкие нити почти мгновенно прилипли к меху… но на шее Белки висел Сандрин амулет: кормчий «Блика» специально зачаровала шнурок так, чтобы он не слетал при обороте. Там, где волокна сетки на груди соприкасались с ним, они запылали и растаяли, затем цепная реакция огоньком побежала по остальной сетке.

Белка взвизгнула от боли — горячо! — но скорость не потеряла. Пробежав под столами, проскочив между ног у давешней официантки, она оказалась на кухне — ужасающая какофония запахов, еда и смерть («Крыс травят!» — поняла Белка), и еще больше ног, которые топают в разные стороны… Но на кухне должен быть запасной выход — через него выносят отходы, через него входит персонал, чтобы не попадаться на глаза клиентам!

Ей повезло: кто-то открыл черную дверь снаружи как раз тогда, когда она оказалась рядом. Бэла выскочила в темный служебный коридор. В его конце, за еще одной приоткрытой дверью, маячили мусорные баки и кусок тихого переулка — путь к спасению.

«Нет, — вдруг поняла Белка, — Володька же! Нельзя его бросать!»

— Божечки, это что за милаха?! — услышала Белка взволнованный возглас.

Она обернулась.

Прямо перед ней в коридоре стоял необыкновенно красивый юноша, просто восторг. Роста и комплекции примерно как Сашка, волосы черные, глаза ярко-зеленые, лицо… господи, ну зачем еще настолько гармоничные черты лица при таком божественном всем остальном?!

Он был одет в белоснежный переливающийся сценический костюм, и Белка как-то сразу поняла, что это тот самый Ядовитый Цветок.

Она замерла в нерешительности.

— А кто это у нас такой пушистый? — умиленно проворковал парень. — А кто это такой востроносенький? А у кого такие ушки? А такие лапки?

В этот момент дверь в коридор распахнулась — и в него вывалились вампир и усач, держа под локти бессознательного Володьку.

Они огляделись — Белка еле успела шмыгнуть за широкую штанину Цветка. Благо, на танцовщике был стилизованный фрак с длинными фалдами, который прекрасно укрыл одну черно-бурую лису в полутьме коридора.

— Ты ничего не видел, — бросил вампир.

Говорил он парню, не обратив внимание на Белку.

— Что не видел? — удивленно спросил танцовщик. — Вы кто такие вообще? Куда тащите этого человека?

— Не твое дело! — снова попытался вампир, но танцовщик только руки на груди скрестил.

— Вот что, господин хороший, я…

Видно, он был из тех, у кого редкая сопротивляемость к вампирьим чарам.

Тут же по воздуху просвистело еще одно заклятье — похоже, усач понял, что чары его партнера не действуют, и решил не терять времени даром.

Полыхнуло алым, танцовщик тихо охнул и повалился спиной назад, Белка еле успела отскочить. Его открытые глаза удивленно уставились в потолок, по белому костюму на груди растекалось густо-алое пятно.

«Рубиновое звено», — вспомнила Белка название. Да, боевое заклятье, Сашка как-то показывал. У нее самой бы сил не хватило его применить.

Она совсем не испугалась. Даже не удивилась, что танцовщик только что пах как живой — а стал пахнуть как мертвый. Добыча. Дичь. Лисы думают по-другому. Только жалко стало на секунду: все-таки красивый, хорошие были бы у него лисята. И еще она поняла, что нужно быть вдвойне осторожней.

Двое потащили Володьку к выходу из кабаре. Белка поспешила за ними, припадая к полу, прячась в тенях.

Глава 12, о контрабанде и личных квестах

Прежде чем Людоедка набрала нужное количество пятилепестковых цветков, Сашка совсем извелся. Довольно трудно ждать, когда ты ничего не можешь сделать, но еще труднее, если ожидание отделяет тебя от давно откладываемых ответов.

Если бы не интересы «Блика», не новоявленное капитанство и не Людоедка, которая не уставала об этом всем напоминать, Сашка отправился бы в гости к Мэлвину Дюраку сразу же после прилета. Но пришлось отложить визит.

Однако теперь — все! Он собирался отправиться к нему сразу же, как только они вернулся в город и сдадут ступу. Сашка уже выяснил, что адрес на визитке был недалеко от порта, можно дойти пешком.

Поэтому те несколько часов, которые Людоедка копалась в цветах, показались ему самыми длинными в жизни. И это несмотря на общество Сандры. Та сначала пыталась травить анекдоты, расспрашивать его о флотских буднях, но потом махнула рукой, зевнула под респиратором и отошла в сторонку поваляться на мху. Где почти сразу же заснула: все-таки переход без домового тяжело ей давался.

«Нанять бы ей кого-то в помощь, — подумал Сашка с раскаянием. — Только где искать этого помощника? Здесь, на Жасмине, конечно, разный народ бывает, но я не стал бы доверять тому, кого найму здесь, если бы не знал его раньше. Опять же, со всеми этими странными делами нужно трижды подумать, прежде чем расширять экипаж!Разве вот Катерину переквалифицировать, она вроде имела какой-то опыт с кристаллами… Нам, конечно — то есть мне, Белке и Володьке — придется стоять больше вахт, но ведь Сандра-то совсем одна, она и выгореть может!»

Да, пожалуй, так и надо будет сделать. Сашка с иронией подумал, что кончится тем, что Катерина по очереди будет подменять всех членов экипажа без исключения. Кроме, разве что, казначея: вряд ли Людоедка допустит ее к своим документам. Эх, как тянется время!

Но все когда-то заканчивается, закончилось и это ожидание. Людоедка вынырнула из хвойных зарослей, небрежно держа под мышкой небольшой бочонок.

Сандра, зевая, поднялась и присоединилась к ним с Сашкой.

— Нужно его зачаровать стазисными чарами, — сказала Людоедка без преамбул, ставя бочонок на мягкий мох. — Госпожа кормчий?

Сашка и Сандра переглянулись.

— Стазисные чары лучше у меня выходят, — сказал Сашка. — Тем более, разве такие грузы не капитанской печатью нужно заверять?

— Печать можно и потом поставить, но да, так проще, — кивнула Людоедка. — Тогда вперед, Александр Иванович.

Сашка послушался. Стазисные чары несложные, но медленные и довольно кропотливые. По крайней мере, та стандартная версия, что учат в школе… а другой тут особо и не надо.

Накладывая их, он поинтересовался у Людоедки:

— Неужели вы пыльцы на целый бочонок натрясли?

— Нет, что вы, — фыркнула она. — Тут только пятилепестковые соцветия. Именно поэтому их нужно в стазис погружать. Обтрясет уже заказчик. Так даже лучше, меньше будут потери в процессе

Наконец бочонок «заморозился». Сашка запечатал его собственным знаком, затем еще печатью «Блика». А потом они полетели назад.

В обратную сторону полет прошел так же обыденно — вот разве что интересно было наблюдать за тем, как постепенно проявлялся на горизонте защитный купол над Блуминг-Сити. Сашка ожидал, что он ровный и одноцветный, а оказалось, что нет: по нему ползали сияющие радужные пятна, медленно передавливаясь одно в другое.

— Магические возмущения, — объяснила Сандра. — Такое огромное заклятье невозможно поддерживать равномерно. Где-то оно становится чуть сильнее, где-то — чуть слабее, и получается разность потенциалов. В результате такой вот градиент.

— Ясно, — сказал Сашка, хотя на самом деле мало что понял. Теория магии никогда не была его сильной стороной.

Кстати о теории магии…

— Ты не знаешь хороший способ, как спрятать эту пыльцу от таможенного досмотра? — спросил Сашка. — Людмила Иосифовна говорит, что это в принципе не проблема, но я сомневаюсь.

— Это правда не проблема, — кивнула Людмила Иосифовна. — Бочонок точно такой же, как мед, который мы купим, мы просто спрячем его среди других. А лишний бочонок с медом распечатаем и поставим в камбузе, съедим за время перелета.

— А если таможня будет вскрывать?

— Там будет тридцать пять бочонков, очень маловероятно, что они выборочно наткнутся на бочонок с пыльцой… Да и редко они вскрывают, — Людоедка пожала плечами.

— Но если наткнутся и откроют — мы что, все на месте скопытимся? — допытывался Сашка.

— Да нет, придется сознаться, конечно, — криво улыбнулась Людоедка. — Лучше заплатить их конские штрафы, чем остаться одной на корабле, полном пускающих слюни идиотов.

— А Балл проверяющим глаза не отводила вампирьими чарами? — спросила Сандра.

— Нет, это опасно. Если заметят, то точно начнут с пристрастием смотреть. А вампирьи чары хоть и коварные, но не очень сильные.

— Это да, — кивнула Сандра, которая хорошо помнила свои контакты с Сашкиной родней. Его двоюродные братья и сестра все время пытались выдурить у нее конфеты; получилось первые раза три, потом Сандра приобрела сопротивляемость.

— Все-таки мне не нравится это все, — покачал головой Сашка. — «Редко смотрят», «один из тридцати пяти бочонков не выберут…» Нельзя ли понадежнее?

— Вам не нравится старая-добрая игра в рулетку? — хохотнула Людоедка.

— Нравится… когда на кону не чужое благополучие и мое собственное здоровье! — воскликнул Сашка. — Взятку никак не дать?

— Очень дорого, у нас столько не будет, — покачала головой Людоедка. — Потому что крайне подсудно, нужно делиться не только с начальником порта — с министром!

— Может, заключить в стазисное поле каждый цветок отдельно и наделать из них украшений для волос? — невинно предложила Сандра.

В ответ на полные ужаса взгляды Сашки и Людоедки она расхохоталась.

— Извините, извините! Я просто вспомнила, как мы протащили шелк в виде платья Белки.

— Неплохой был трюк, но один и тот же во время одного рейса редко срабатывает, — проворчала Людоедка.

По дороге они так ничего и не надумали. В городе сдали ступу обратно в прокат, расплатились без приключений.

У выхода из прокатной конторы их дороги разошлись: Берг с бочонком отправилась на «Блик», а Сашка с Сандрой — на Харборо-Лейн, искать двадцать девятый дом.

— Слушай, — спросила Сандра, — а Людмила Иосифовна знает вообще, куда мы идем?

Сашка нахмурился.

— Вроде я ей говорил…

— Вроде или точно? Она тебе лекцию не читала насчет того, что это серьезный чувак и просто так к нему соваться не следует?

Сашка махнул рукой.

— Да ладно, один раз я его одолел…

— Не столько одолел, сколько он удивился и не стал связываться! И с каких это пор ты у нас бравируешь случайными победами?

Сашка внял ее аргументу и задумался.

— Слушай, нет, вроде бы я не говорил ей. И что? Людоедка же лишенка, чем она тут поможет?

— Если он старый знакомый Княгини, она может его знать, — резонно заметила Сандра. — Может, все-таки сначала ее расспросим? Она еще недалеко ушла, мы легко догоним.

Они переглянулись.

— Она нас отговорит, — сказал Сашка. — Вот прямо печенкой чую, что отговорит к нему соваться. Хотя и не знаю, как.

— Так может, пусть отговорит? — Сандра приподняла брови.

— Нет, я должен, — Сашка махнул рукой. — Предчувствие, понимаешь?

Сандра кивнула. Должно быть, вспомнила, что в школе Сашкино предчувствие работало лучше всех на параллели.

— Но знаешь, ты, наверное, лучше не ходи, — продолжил Сашка задумчиво. — Это будет… трудный разговор.

Сандра хмыкнула.

— Надеюсь, ты это не всерьез?

— Угу, закон жанра, — он вздохнул. — Конечно, я знаю, что ты со мной в любое пекло и тому подобное… но ты правда можешь не ходить, ты ведь даже не веришь, что Княгиня в опасности. Считай, что это мой личный квест.

Сандра пожала плечами.

— Знаешь, у меня к ней тоже несколько вопросов появилось. Так что пошли, наведаемся к ее… преданному поклоннику. Я тоже думаю, что он тебе многое расскажет. Сам обещал, в конце концов.

***

«Личный квест» привел Сашку к особняку, занимающему территорию двух-трех обычных домов. Он стоял на тихой улочке, возле неширокого пешеходного моста, под которым протекала быстрая, бегущая с гор речка. Однако при этом резко отличался от окружающих его аккуратных домиков.

Сандра тут же припомнила гильдию пустотников: эффект примерно тот же, разве что в более традиционном ключе.

Если здание Гильдии не походило ни на что, то этот дом выглядел как типичное жилище вампирского клана, этакий замок в миниатюре: устремленные вверх башенки, узкие, как бойницы, окна, утопленные в несколько арок сразу… Сандра знала, что такая архитектура уходила корнями как в практические соображения, так и в богатое культурное прошлое вампирского меньшинства — в те далекие и не очень славные времена, когда те, пользуясь своими природными талантами и слабым развитием магической науки у меншей, держали в подчинении целые территории, заселенные другими расами. Вампиры лучше видят в сумерках, чем на свету — отсюда высокие стрельчатые окна. Комфортная температура воздуха для них на несколько градусов ниже, чем для меншей — отсюда башенки для кондиционирования, глубокие подвалы и куча других заморочек, чтобы дома стали как можно более промозглыми и мрачными даже в теплом климате.

Ну и высокие заборы с заостренными пиками на концах — на самом деле противомера от воров: поскольку вампиры частенько до сих пор жили большими семьями, то и накапливали довольно серьезные богатства, не говоря уже о фамильных библиотеках и магических талисманах.

— Б-р, — сказал Сашка, с гримасой на лице обозревая всю эту красоту. — Терпеть не могу.

Сандра знала, что он вспоминал дом, в котором прожил первые десять лет жизни. Тоже типичный вампирский особняк. Мать Сашки куда-то делась — если Сандра верно помнила, ушла в монастырь — и свалила его воспитание на своих братьев. Опять же, очень характерное для вампирок поведение: материнский инстинкт по меркам меншей у них практически отсутствует, зато отцовский инстинкт в мужчинах невероятно силен. Поэтому ситуация, когда о ребенке заботятся только отец плюс дед или дядя по отцовской линии (или дед и дядья по материнской линии, если с отцом что-то случилось) считается у вампиров более-менее нормой.

И все бы ничего, да только Сашка уродился меншем, и жизнь в холодном полутемном доме, на типичной для вампира высокобелковой диете его чуть не угробила. Даже при том, что Сашкины дядья очень старались — например, не давали малышу пить кровь домашних животных и включали в его рацион огурцы, поскольку прочли, что меншам необходимы овощи. К сожалению, книги, которые они читали, оказались написаны в прошлом веке, что привело к определенным перекосам.

— Ага, — Сандра содрогнулась, когда подумала об этом. — Как ты там выжил вообще?

— Ну, твоя семья меня подкармливала… А потом отец вышел из тюрьмы, женился на тете Гале и меня к себе забрал. Сразу стало легче.

— Тетя Галя у тебя классная, — со знанием дела согласилась Сандра. — Ну что, пойдем?

Сашка выглядел так, как будто разрывался между желанием поскорее разузнать о Княгине — и еще набить Мэлвину Дюраку лицо — и нежеланием иметь хоть что-либо общее с вампирами. Однако он сжал рот в суровую линию — Сандра очень редко видела у него такое выражение лица — и кивнул:

— Пойдем.

Они довольно долго дергали за веревку звонка у входных ворот, пока наконец дверь не приоткрылась.

В проеме стояла молодая вампирша — а может, особо симпатичный юноша-вампир, у них иногда трудно понять. Впрочем, при прочих равных вампиры-мужчины редко убирают волосы в две круглых шишечки.

— Добрый день, — вежливо сказала она. Нет, голос все-таки женский. — По какому вы вопросу?

— Мы пришли к господину Мэлвину Дюраку, — сказал Сашка.

— Сожалею, но глава не принимает без записи, — сообщила девушка. — Если вам назначено, то мне о вас ничего не сообщили.

— Он сам меня пригласил, — Сашка достал из кармана потрепанную визитку и протянул ей. — Скажите ему, что пришел капитан «Блика».

Девушка взяла визитку и посмотрела на них с некоторым недоверием, однако она явно была слишком хорошо вышколена, чтобы выражать свое мнение вслух.

— Прошу за мной, — сказала она.

По мощеному двору — совсем, кстати, небольшому и довольно элегантно отделанному — она провела их в холл основного здания. Он был пафосно выложен черно-белой шахматной плиткой, что заставило Сандру фыркнуть.

— Прошу подождите, — сказала вампирша. — Хозяин скоро вас примет.

«Хозяин»! Просто старомодное обращение к главе вампирского клана, разумеется, но Сандра еле удержалась, чтобы не поморщиться.

— Слушай, твой Дюрак что, мафиози, что ли? — шепотом спросила она, как только девушка ушла, цокая подковами сапожек на низком каблуке. — Как-то у него все чересчур...

Сандра не успела сформулировать, что «чересчур», а Сашка, разумеется, не успел ответить — на них упал потолок.