Солнце звёздам не пара

Глава 1

Мокрый асфальт блестел от дальнего света фар. Машина мчалась по трассе, и была единственной, кто нарушал тёмное забвение непроглядной ночи. Справа и слева раскинулись выжженные поля, сзади — гнетущая пустота, впереди — безнадёжная неизвестность.

— Мне холодно... — девушка на переднем пассажирском сидении стучала зубами. Она сжалась под зелёным пушистым пледом, укутавшись в него с головой.

Водитель нервничал, тщетно оглядываясь по сторонам. Выругался, добавил несколько градусов на обогревателе. Это не помогало: летняя тридцатиградусная жара, зимняя куртка, автомобильная печь и несколько одеял — они не могли согреть её.

— Потерпи ещё чуть-чуть, — он вытер пот со лба. До этой ночи он даже не знал, что может потеть. Чуть помедлив, он нагнулся к девушке и достал из бардачка вытянутую лампу: стеклянную колбу в металлическом корпусе. — Он немного зарядился. Должно хватить ещё где-то на четверть часа.

Парень нажал на кнопку, и колба засветилась блеклым-фиолетовым. От этого сияния его бледная кожа мгновенно начала краснеть. Обычно это доставляло если не боль, то дискомфорт, требующий спрятаться от источника света, но этой ночью весь его инстинкт самосохранения был направлен не на себя, а на девушку.

Та дрожащей рукой потянулась к спасительному предмету и быстро умыкнула его к себе под одеяло. В салоне снова стало темно. Колёса с шуршащим плеском скользили по влажной дороге. Это был весь мир, существовавший в тот момент: машина на пустой трассе и двое, утонувшие в первозданной темноте.

— Ты не должен этого делать, — она плакала под пледом.

— Лейла, это меньшее, что я могу сделать. Дай мне помочь хотя бы этим, — он встряхнул руку, возвращая её на руль. — Если ты про ожог, то он уже зажил.

— Но, А́львет...

— Не думай обо мне сейчас, тебе не до этого! — он сказал громче, чем хотел. За что фыркнул сам на себя.

Ни поворотов, ни встречных машин. Прямой путь в неизвестное будущее. Альвет прикусил губу и ответил на немой вопрос любимой.

— Мы едем на север. Говорят, вблизи моей забытой родины есть лагерь для выживших людей. Один из немногих, где есть система искусственного солнечного освещения, — голос его всё ещё был раздраженным. Он ехал слишком медленно. Для неё в салоне было слишком холодно. Он был слишком слаб, чтобы вылечить её. Его бесила неотвратимость провала, в который он всё ещё отказывался верить.

Пошёл целый год с того дня, когда слово «день» полноправно перестало ассоциироваться с чем-то ярким и светлым. Этого времени суток более не существовало, как впрочем и утра, и вечера. Была только ночь — вечная и бесконечная. Год назад с неба исчезло Солнце — и пришедшая тьма ознаменовала конец всему живому, ибо всё неживое более ничего не сдерживало в тени.

Разве что благоразумность и прагматичность. Интересно, что вампиры предполагали такой сценарий развития событий — что наступит день (то есть ночь, простите), когда нечисть перестанет прятаться, а возглавит и будет открыто управлять человеческим народом. Как передавали на радиоволнах, вампиры не были причастны к исчезновению Солнца, но они грамотно воспользовались ситуацией. К сожалению, после нескольких кровавых инцидентов, стёрших с лица планеты пару десятков городов.

«Настало время ночи. Наше время», — повторяли клыкастые ведущие со всех экранов. Безнаказанность вскружила голову молодым и неопытным вампирам, их распутная неосторожность могла вовсе лишить кровососущий народ пропитания. Поэтому древние представители тёмного рода организовали человеческие донорские поселения — как фермы, только с более сложной системой прав и законов, ибо скот считал себя разумным существом и требовал к себе уважения.

На редкость кому-то удавалось бежать и даже целым выбраться подальше от всякой зубастой хтони. Такие отважные смельчаки организовали лагеря и приюты с круглосуточной ультрафиолетовой обороной. А в некоторых точках, скучая по Солнцу, люди разбивали целые сады, имитируя светлые воспоминания. Создавали Эдем.

Именно такую систему и искал Альвет. Да, для него это зрелище будет весьма болезненным, и вряд-ли он выйдет оттуда живым, но, его подруге был необходим свет, а его так мало осталось в их мире.

Лейла крепче прижала к себе ультрафиолетовую лампу.

— Мы едем за Солнцем? — прошептала она.

— Это должно тебе помочь. Долго на этих фонариках ты не... — он осёкся, не хотя представлять, как всё может закончиться. — Тебе мало их света.

Лейла стучала зубами:

— Мне холодно, Альвет...

Парень опустил педаль газа в пол:

— Нам ехать ещё часов восемнадцать. Постарайся поспать, — он силился сказать это настолько мягко, насколько позволяла ситуация. Получилось заботливо, но беспокойно.

Её сиденье было отогнуто назад до максимума, чтобы девушка смогла улечься как на кровати, поджав колени к груди. Альвет продолжил говорить. Слова немного успокаивали его, ведь в непрерывном движении, переросшем в тревожное ожидание, произношение приятных слов было единственным, что он ещё мог сделать:

— Поспи... Такие как ты, спят по ночам.

— Раньше, я не знала, что такое ночь. А теперь, я забываю, что такое день, — Лейла грелась у источника света.

Альвет перевел взгляд на дорогу, с сожалением думая, во что его род превратил планету. Люди считали, что это вампиры украли солнце. Ведь им это было выгодно, у кого ещё был такой мотив? Вампиры тоже не знали. Вот так кончалась история на закате времён: люди прятались и выживали, вампиры охотились и пировали. И все молились, на разных языках и разным богам. Молились, чтобы хотя бы получить ответ, на вопрос «Почему?»

Почему год назад под Солнцем сгустились тёмные плотные тучи грозовой черноты, что подобно куполу закрыли дневную часть планеты от света ближайшей звезды? И почему этот купол следует исключительно за светилом, оставляя другую половину планеты изредка любоваться звёздами и холодным ликом луны? В крупных городах вид неба не изменился — мегаполисы и сейчас засвечивали всё воздушное пространство, едва ли не путая траекторию самолётов. А вот чуть поодаль, в разрушенных городах и заброшенных лесах, ночное небо открывало для редкого зрителя прекрасные космические глубины. Неизменную картину Вечности. Это навеяло Альвету пророческое, но тёплое воспоминание.

— Мне кажется, ты думаешь о чём-то добром, — прохрипела Лейла, заметив, как что-то изменилось в силуэте вампира. Как маленькая искорка промелькнула в его глазах. — Расскажешь? — просила она, будто это могло её согреть.

Альвет постучал пальцем по рулю, уже спокойно, размеренно, на мгновенье отпустив мысли о будущем и вернувшись в настоящее. В настоящее, в котором он сидит в машине и везёт свою девушку по пустой трассе куда-то вперёд в непроглядную ночь. Без подробностей эта ситуация могла быть похожей на свидание.

Только набрав в грудь воздуха, чтобы ответить, он тут же обречённо выдохнул и отрицательно качнул головой. Быстро зажмурился и снова открыл глаза. Свои светлые голубые глаза. Он осёкся, чтобы начать разговор сначала, смерив голос до плавного и убавив громкость на полтона тише — так, чтобы слова его звучали полюбовно и интимно. Так, как они и должны звучать наедине с Лейлой, так, как они должны звучать на последнем свидании.

— Это... это когда-то было моей колыбельной. — Он продолжил со странным акцентом, который давно забыл весь мир. — В начале времён, когда жил И́мир, не было ни песка, ни моря, ни волн холодных, земли ещё не было, ни верхнего неба, травы не было, была только Ги́ннугагап... — он вздохнул, — так говорила моя мама, когда рассказывала, как рождался наш мир.

Наверное, это был первый раз, когда Альвет произнес эти слова сам, пускай и перевёл их с древнеисланского для своей спутницы. И в первый раз за долгие столетия, он вспомнил о маме, которая всегда оберегала его сон от страшной ночи.

Лейла поправила одеяло, показав свои чёрные задумчивые глаза. Ей стало чуть полегче от лампы.

— Что такое Гиннугагап? — спросила она.

Альвет посмотрел в окно, оперевшись рукой о подлокотник.

— Ничего, — сказал он вскользь так, будто не хотел об этом говорить, но это и был самый точный и короткий ответ. — Абсолютно. Темнота, которая была тогда, когда ничего ещё не было.

— А как тогда что-то появилось? — любопытствовала Лейла, точно маленький ребёнок. Точно, как он в детстве.

— Когда извечный мрачный холод смешался с горячим светом. Эти стихии появились внезапно, как отражение друг друга. То было два первородных мира: Нифльхейм и Муспельхейм. Их тянуло друг другу, — он ехидно улыбнулся, — как любовников. В снежном вихре растворялись всполохи пламени...

— Как мы с тобой, — Лейла поддержала его улыбку и не сводила глаз с его светлого лица.

Мертвенно-бледного, холодного. Его ледяные голубые глаза, выцветшие светло-русые волосы, которые ещё помнили соленый морской ветер. Отец дал ему имя «Альвет», перед тем как отправиться в Ва́льхаллу. И то имя должно было стать путеводной звездой — в царство альвов, чистых и прекрасных эльфов, что по своей силе и мудрости порой превосходили асов. Наш герой, и правда, стал их точным воплощением: высокий, любящий и справедливый воин. Отец гордился бы своим маленьким викингом, но они так и не встретились в Вальхалле, или в другом подземном мире. Ибо маленький викинг вырос и познал другую сторону смерти, и она вот уже больше тысячи лет не отпускала его. И вот уже больше тысячи лет он не видел Солнца, в честь которого его назвал отец.

— Что было дальше? — спрашивала Лейла.

— Их встреча: холода и света, стала началом для всей жизни. Для всех миров и всех народов. Одним из последних был создан Мидгард — царство людей. И было оно создано как безопасный легион, защищённый от великанов и тёмных эльфов. Идеальный мир, построенный на боли, дабы люди никогда не познали её... И мы живём в этом мире, — Альвет читал девушке сказку на ночь. Вот только у этой сказки не было счастливого конца, ибо она ещё не была дописана.

— Гиннугагап... — протянула Лейла, болезненно смотря в тёмное окно. — С неё всё началось и ей же всё и закончится. Когда холод победит свет, — она вздрогнула, поёжилась под пледом. Ультрафиолетовый фонарик разряжался.

Но она нашла в себе силы улыбнуться. Ей на секунду представилось, что они оба — она и Альвет — это пришельцы из других миров. И Мидгард не их дом. Он просто не приспособлен для их жизни. Вампиру нужно звёздное небо, а ей — Солнце, вечное и бессменное. Да, на Земле есть и то, и другое, как положено для людей. Но не для нечисти, которой приходится адаптироваться и выживать в таких непостоянный условиях. Тогда, наверное, Альвет сбежал из Нифльхейма, а Лейла — из Муспельхейма. Или так когда-то давно сделали их предки, или те, кто их обратил.

Они чужие в этом разрушающемся мире. И здесь их быть не должно было. Особенно Её.

Он — вампир. А она...

А она та, на которую люди загадывают желание. И даже больше — доверяют самые сокровенные тайны. Как однажды сделал Альвет.

Год назад, на крыше небоскрёба, когда провожал Солнце на закате. Он не мог его видеть, разве что представить. Если бы не человеческое творчество в виде картин, фотографий и фильмов, он бы уже давно забыл какого это — лицезреть конец дня. Может быть, сие искусство, на самом деле, придумали вампиры, а люди просто воспользовались их технологиями? Может быть, это вампиры на протяжении веков и тысячелетий просто искали способ снова увидеть Солнце? Рисовали его по памяти на холсте, собирали сложные аппараты и камеры, чтобы снять его ещё ближе, ещё ярче и чётче, ещё красочней.

Альвет стоял в тени одной из стен сетевой будки или какого-то другого небольшого прямоугольного сооружения на крыше здания, которое позволило бы ему спрятаться. В этот час всё казалось сказочным. Тень была тёмно-фиолетовой, стена почему-то — тёмно-синей, а свет — ярко-оранжевым. Хотя он даже смотреть на него не мог. Опершись о стену, он поднял голову вверх и смотрел на темнеющее небо. На первую звезду. Растворяющийся в синеве голубой цвет, переливы алого и золотого, розовые кляксы облаков. Всё казалось ненастоящим, но Альвет не хотел думать, что через несколько минут, миру вернуться истинные цвета. Стена станет серой, его штаны и футболка — чёрными, а воздух перестанет быть жёлтым. Он смотрел и воображал, как прямо в этот момент за его спиной огромное светило заходит за край земли. В его фантазиях Солнце было намного больше, чем в реальности.

И в этот момент прямо над ним промелькнула искра — где-то высоко за размытой облачной дымкой падала звезда.

Это заставило вампира ухмыльнулся. Будто эта звёздочка была насмешка Вселенной, или её самым дорогим подарком. Чего он хотел больше всего на свете? Конечно, снова увидеть этот чёртов свет. Ощутить его тепло и жизнь.

Прячась в фиолетовой тени, вампир закрыл глаза, чтобы загадать сокровенное желание, доверив свою тайну одной лишь Вечности.

Прошло ещё одно мгновение. Фиолетовая тень вытягивалась вдоль крыши небоскрёба, почти полностью поглотив в себя весь оранжевый цвет, кроме одной тоненькой полосочки — этой минуты и дожидался вампир, чтобы выглянуть из-за угла в самую последнюю секунду перед тем, как солнечный диск зайдёт за горизонт.

Одно жалкое мгновение — как пламя гаснущей свечи или затлевшей спички — до отвратимости мало и недостаточно, но это всё, чем мог довольствоваться вампир. Всё, о чём он мог мечтать.

Солнце прощалось с миром под торжественную музыку, и точно так же, как Альвет прятался от него за стеной, светило пряталось от вампира, исчезая за кирпичной кладкой.

Альвет с обыденной грустью уже собирался уходить, как тут из-за угла, куда ушло Солнце, послышалось звонкое:

«Привет!»

К нему на встречу вышла темноволосая девушка с чёрными как ночь глазами. Она светилась от радости. Альвет был настолько сбит с толку, что уже не помнил, светилась ли она буквально, но почему-то хотел думать, что так и было.

«Что ты здесь делаешь?» — спросила она, подходя ближе. На ней был беленький сарафан, с лёгкой, разлетающиеся от ветра, юбкой. Даже сейчас, после заката, в её наряде сохранилось желтоватое сияние.

«Хотел увидеть Солнце», — ответил Альвет раньше, чем подумал, что отвечать не стоит.

«А для тебя это не опасно?» — девушка, ахнув, поднесла ладонь к губам.

«Очень. Поэтому я до сих пор боюсь встречи с ним, — признался вампир, в том, что исполнение его желания станет последним, что он вообще сделает в своей жизни. После неловкой паузы он спросил в взаимно, — а ты, что забыла на крыше?»

Интересно, что «Откуда она там взялась?» Альвет так и не спросил, ни сейчас, ни в дальнейшем. Он принял её появление как данность, и, возможно, уверовал в высшие силы. А когда веришь — не задаёшь вопросов.

«Я... — девушка постеснялась говорить, отведя взгляд вверх. — Я хотела увидеть звёзды. Никогда их не видела».

Альвет сделал шаг к ней навстречу и вместе с ней посмотрел на небо. Одна единственная звезда над вечерним мегаполисом. И то не звезда, а планета.

«Она такая маленькая и такая красивая», — незнакомка умилялась одинокой искорке. Альвет опустил голову и больше не отрывал от неё глаз. Если она так обрадовалась этой точке, то, что будет, когда она увидит Млечный Путь? Он предвкушал её восторг и не мог наглядеться её эмоциями. Будто он наконец смотрел на настоящее Солнце.

«Я покажу тебе звёзды», — пообещал вампир, взяв девушку за руку.

Они провели вместе целую ночь, уезжая прочь от вечно шумных улиц, где фонари засвечивали небо.

«Ой-ой, а эта звезда движется!..» — как маленькая лепетала девушка.

«Это самолёт», — исправил её Альвет, посматривая вверх через лобовое стекло. Он вёз её за город, в тихий лес, где могла осуществиться её заветная мечта. Они провели вместе эту длинную ночь, держась за руки и не разрывая объятья. Смотря в миллиардный раз на блестящее в звёздах небо, сегодня Альвет верил, что увидел его в первый раз. Потому что видел звёзды в отражении её чёрных глаз.

И наконец был готов исполнить своё желание.

Лёжа в траве под куполом космоса, вампир ждал, когда в омуте тёмных очей отразятся пламенные лучи. Он вместе с ней ждал.

Смиренно и спокойно.

Впервые за тысячу лет он ждал увидеть своей последний рассвет.

Но...

Этим утром Солнце не взошло.

Как и на следующее утро.

И через неделю.

И через год.

Мир окутала тьма.

Лейла вздрогнула во сне. Альвет поднял выпавший из её рук разрядившийся фонарик и поставил его обратно на докстанцию.

Он никогда не спрашивал, кто она. Хотя, догадывался, что она и сама этого не знает. Ведь в ночь их знакомства она первая задала вопрос, как её зовут. Вела себя чудно́, как будто с неба упала.

Это Альвет дал ей имя, в честь того, что ей нравилось намного больше, чем ему — в честь ночи.

Она снова вздрогнула. Застучала зубами. Ей становилось хуже. Всю скрючило под одеялом. Она уже не говорила, что ей холодно, а просто скулила как замёрзший котёнок.

Лейла не была человеком. Для Альвета это стало очевидно, когда он впервые вкусил её кровь. Он долго держался после начала апокалипсиса — ему хватило выдержки и самообладания в отличии от новообращённых. За тысячу лет он научился хотя бы этому — голодать. Неделя-две-три. Он вывез Лейлу за город подальше от стихийных боёв и мародёрства. Пока высотные здания сгорали в пламени ненависти и насилия, они прятались в уютной вилле далеко от цивилизации.

Всё-таки длинная жизнь оставила Альвета не только с навыком «голода», но и с немаленьким списком имущества. Хоть в чём-то от вампиризма есть польза.

Вот только Лейла не была вампиром, а ехать за пропитанием для неё — было слишком опасно. Какие-то запасы из кладовой давно закончились, а зверья вокруг дома по такой ночи не водилось. Может быть, среди животных тоже началась паника, и они ушли искать Солнце? Так или иначе, охотиться не получалось.

Поэтому Альвет решил накормить Лейлу своей кровью. Что была не менее питательной, чем кровь человека для вампира — усиливала метаболизм, ускоряла регенерацию и даровала наслаждение. Не удивительно, что некоторые прознавшие люди подсаживались на неё как наркоманы. Жизнь в сжиженном виде.

Ей это помогло, а вот Альвет ослаб. Кожа с каждым днём становилась всё более сухой, желтоватой, глаза впалые, руки тряслись, а голос срывался по любой мелочи. Но он держался. До момента пока она сама не позволила себя укусить.

Принудительно, ведь парень отказывался причинять ей боль. Единственным способом заставить его поесть — было ранить себя. Так Лейла и поступила, проведя ножом по предплечью.

Подобной крови он ещё никогда не пил. Такой горячей, сладкой. Она разливалась золотом по его языку и холодила мозг. От удовольствия закрывались глаза. Он лежал под Солнцем в самый яркий день, на берегу моря, вытянув ноги к воде. Солёный ветер обдувал волосы, как когда-то в далёком детстве. Влажный воздух полнился сотнями золотистых искр, и он дышал ими — дышал звёздами...

Альвет едва ли нашёл в себе силы разжать челюсти, не хотя отпускать это пьянящее ощущение небывалой свободы.

«Кто же ты?» — спросил он и дал раненной своей крови.

Точно не человек. Ибо человек не умирает как цветок без Солнца. А она умирала. Это стало заметно не сразу, может быть, через месяц или два. Она стала кутаться в тёплые шарфы, закрывать окна, чтобы не сквозило. Жаловалась на простуду. Ничего серьёзного, обычный кашель или озноб. Альвет не понимал, почему ей не помогает кровь вампира, ведь та лечила все болезни.

Но ей от неё, казалось, становилось только хуже. Как и если он пил её.

Тогда Альвет решился на отчаянный шаг и ограбил один из ближайших заброшенных магазинов. Его не было около двух суток. Зато он и себе еду нашёл.

Этого хватило на какое-то время, но скоро симптомы возобновились. И добавился ещё один — Лейла перестала выключать свет. Она всегда сидела перед зажжённой лампочкой, люстрой. Могла сидеть с фонариком в зале, где было включено и верхнее, и боковое освещение.

«Мне темно, — говорила она. — И так мне теплее».

Вскоре она нашла свечи. И водила над ними руками, пока не получила ожог.

«Мне не хватает их света, — сказала она, когда Альвет обрабатывал её пожжёную ладонь. — Звёзды слишком холодные». После этого вампир тщательно следил за девушкой, когда та подходила к газовой плите. К сожалению или к счастью, скоро запасы газа в баллонах закончились. Загородный «Бункер» изживал своё.

А с месяц назад Лейла чуть не бросилась в костёр на заднем дворе, где Альвет готовил ей ужин. В этом мире ей было слишком холодно.

Идея найти ультрафиолетовые лампы была случайной и спонтанной, но, как оказалась — наиболее логичной. Увидев, что Лейле стало чуть лучше от его импровизированного лекарства, вампир незамедлительно засуетился. Новости по телевизору, радио — везде говорили о неприступной оппозиции людей на севере материка. Об их «солнечной» системе. Оставалось только подготовить машину к дороге.

Но всего продумать он не мог.

Альвет выругался. Ему не хватало бензина на весь путь. Все заправки по пути были обесточены и разграблены, что приближало его шансы заглохнуть через несколько часов.

Лейла дрожала под одеялом. Даже Альвет чувствовал хлад её кожи — она была холоднее мертвеца. Бледные щеки, синеватые губы. Чёрные круги под изнемождёнными глазами. Иссиня-чёрные волосы местами поседели. Цвет стал тусклым, как и вся она, как увядающее пламя.

— Спасибо... — едва слышно сказала девушка.

— За что, любовь моя?

Она медленно улыбнулась, не открывая глаз:

— Я... Я помню, как однажды загадала увидеть звёзды... — каждое слово давалось ей тяжело. — И ты показал мне их... Спасибо.

Весь этот год, они выходили в лес, чтобы рассматривать тёмное небо, искать его глубины и поверхности, грани и бесконечность. Каждую крохотную искорку. За всю свою вампирскую жизнь Альвет не видел космос таким прекрасным, как с ней.

После короткой паузы Лейла спросила:

— А ты помнишь, что загадал ты?..

Альвет не стал отвечать, точнее не успел, и отвлёкся от разговора, увидев вдалеке огонёк — электрический фонарь, как оказалось, над заправкой. В предвкушением он подъехал ближе и был приятно удивлен тем, что данное заведение работает.

— Дорогая, я быстро. Подожди меня в машине. Я куплю тебе горячий кофе.

Выходя, он на автомате закинул пистолет колонки в порт бензобака и побежал на кассу, где заметил живого продавца. Ну, как живого — тоже вампира. Однако раса не так важна, как то, что здесь он смог полностью заправиться и докупить несколько канистр бензина с пакетами крови в придачу. Работник заправки отвернулся, чтобы заварить кофе.

Лейла осталась одна. Белый свет ламп под крышей заправки каскадом проникал в тёмный салон и резал глаза. Девушка посмотрела на пустое место водителя. Ей было тяжело дышать, но она насильно заставляла себя это делать, думая о каждом вздохе. Она села, выровняла спину. Одеяло упало с плеч.

Ей пора было уходить, она давно знала это и говорила Альвету, вот только он её не слушал и не хотел отпускать.

Её время здесь подходило к концу.

Рука сама легла на ручку двери. Один щелчок, и она выпала из машины на грязный асфальт. Тело её вовсе не держало. Опираясь на капот машины, Лейла сначала доковыляла до шланга, по которому заправлялся бак и достала его. Так, чтобы переливающаяся вонючая жидкость растекалась лужами. На колонке как раз к стати кто-то забыл упаковку спичек.

Неуклюже освободившись от зимней куртки, Лейла поползла к единственному для себя выходу.

Девушка, искавшая тепла, карабкалась к канистрам с бензином. Они стояли подле колонки ровными рядами, которые она стремилась нарушить.

Дрожащей рукой она поддела крышку. Получилось не сразу. Ногти всё время соскакивали, а заледеневшие пальцы вовсе не чувствовали металлическую пластину. Изредка она поглядывала в сторону касс, где стоял Альвет. К её счастью, он был повёрнут к ней спиной, что давало ей небольшой шанс остаться незамеченной в своём чёрном деле.

Крышка поддалась её упрямству.

Лейла затаила дыхание, в последний раз задумываясь, хочет ли она покидать эту планету. По щекам потекли горькие слёзы.

Конечно, она не хотела. Здесь было так много хорошего: звёзды, Альвет... Но Мидгард был создан для людей. И богам в их царстве не место.

Поднять канистру Лейле далось с большим усилием. Но вот её волосы намокли от холодного бензина, взявшись блестящей плёнкой. Жидкость затекла в рот, отчего девушка закашлялась. Пролилась на белую майку и светлую юбку. По коже пробежали мурашки, когда её касались капли этого своеобразного душа.

Розовые кляксы, красные и золотистые размывы... Лужи бензина напоминали о давно забытом закате. Не хватало только яркой солнечной вспышки. И все закончится.

— Стой! — крикнул Альвет, выходя на улицу. От испуга он выронил горячий кофе на пол. Туда же полетели пакеты с кровью.

— М-мне х-холодно...

У Лейлы не получалось зажечь спичку, она была слишком мокрой и сырой, чтобы высечь искру. Ей бы зажигалку. Жаль, она не курила.

— Остановись! Не делай глупостей! — Альвет не подходил слишком близко, лишь безоружно подняв руки, аккуратно шагал вперёд. — Я могу помочь тебе.

— Ты уже исполнил моё желание... — бензин щипал глаза, отчего по щекам лились слёзы. Ещё больше, чем от простой печали. Она хотела достать ещё одну спичку, но из-за тремора, растеряла все палочки в упаковке, кроме той, что осталась в её руке. — Теперь мне пора вернуться домой, но прежде...

— Лейла, прекрати, убери руки!

Девушка подносила головку спички к шершавой боковине коробка́.

— Я хочу исполнить твоё желание... Помнишь, что ты загадал?

Вампир в ступоре затаил дыхание, зажмурился, будто мысли причиняли ему боль. Он подумал: «Я хотел увидеть Солнце», а произнёс:

— Пожалуйста, не делай этого...

— Отойти, — велела девушка. Её голос был намного увереннее, чем несколько ранее в машине. Предсмертный приступ ослабил свою хватку, чтобы она всё сделала сама. — Я не хочу тебя задеть раньше времени. Уходи. Иначе ты ничего не увидишь.

В этот момент стеклянная дверь заправки суматошно отворилась. Продавец смотрел на парочку с вытаращенными глазами — это значительно расширяло его кругозор. Ибо кроме драматический сцены он заметил и тот плачевный факт, что весь асфальт под крышей заправки поблёскиваел радужной плёнкой. Плакал его маленький бизнес.

Махнув на них рукой, бедный продавец убежал прочь от безумной парочки.

— Уходи. Пожалуйста. — Лейла прошептала ему на прощание. — Я люблю тебя...

И высекла искру. Одной вспышки хватило, чтобы пламя прошлось дорожкой по её рукам, и мгновенно окутал её всю, точно она была маленьким фетильком. Огонь оплавил её волосы, сжёг одежду, в тот же миг очерняя кожу. Огонь пробрался в её открытые глаза и испепелил застывшее в них полюбовное отражение. Лепестки пламени заиграли в её опустевших глазницах.

Огонь струился по её телу подобно жидкости. Свет растекался по её силуэту и заполнял изнутри, прожигая плоть. Она наконец-то согрелась.

Лейла не кричала. Просто не успела. Всё произошло слишком быстро.

Оранжевыми и красными всполохами пламя занялось вокруг Лейлы, будто она стояла в центре огненного цветка. Вспыхнула земля, оплавляя резину колёс, жаром пытаясь дотронуться до баков и цистерн.

Искру спички от мощного взрыва отделяла всего одна секунда.

Альвет пятился, и не хотел убегать, но его откинуло ударной волной. Чёрное небо осветило зарево. За несколько километров было видно яркий огненный гриб.

Альвет лежал на сожжённой траве и, кашляя, пытался опереться на локти. Он всматривался вдаль и рыдал, видя, как адов огонь пожирает её сердце, выпавшее из разорванной плоти.

— Нет... Нет... Лейла! — повторял он, чувствуя как невидимое пламя сжигает его изнутри. — Лейла...

Огонь трещал на всю округу, и аккомпанировал мелким остаточным взрывам. Падали металлические балки. Лопался пластик. Столб чёрного дыма расползался поверху.

В отчаянии Альвет сел на колени, уже бездумно наблюдая за погребальным костром, в котором сгорало самое лучше, что было в его бессмертной жизни. Он думал, что ему показалось, но он увидел как по земле ветром сдуло блестящую пыль, унося её куда-то вдаль, за горизонт.

Заметив это, вампир поднял голову вверх, и его мокрые глаза раскрылись от смеси чувств: безмерной скорби и долгожданного счастья.

Из-за огненного купола плавно и несмело выглядывал жёлтый диск. Небо светлело, приветствуя своего одинокого хозяина.

— Лейла... — в последний раз произнёс Альвет.

Звёзды виновато прятались. И светило поднималось выше — на своё законное место. Солнце вернулось домой.

Альвет улыбался. На губах был солёный вкус от слёз. Он увидел Солнце полностью, во всей его красе и величии. Другие вампиры, рассматривая фотографии, даже не могли вообразить насколько оно прекрасно. И как приятно сгорать в его объятьях.

Альвет знал это.

И больше не боялся своих желаний.

Он был единственным вампиром, бесконечно влюблённым в Солнце. И единственный вампир, которого Солнце полюбило в ответ.

Его мечта сбылась.

И в солнечном свете он обрёл свободу.