Солнце всходит на севере

Меч и мечта. Глава из книги

1.

Начальник гарнизона хазарской крепости Шамбат Борух раздражённо теребил бороду, глядя через узкое окно на снующих по берегу варваров. Отсюда, с самого верха стоящего на крутой горе сруба ему хорошо была видна дорога, ведущая к переправе, сама переправа, примыкающая к ней узкая песчаная коса и лежащие на там длинные лодки чужаков. Варвары казалось, не обращали никакого внимания на крепость. Они преспокойно занимались какими-то своими делами, и Боруха это бесило больше всего. Они как будто нарочно насмехались над ним, а он ничего не мог им сделать. Конечно, лучники имели возможность обстреливать дорогу и переправу, но корабли варваров и их лагерь находились на расстоянии, значительно превышающем полёт стрелы. Сами варвары воспользоваться переправой не могли, но зачем она им нужна, когда на своих лодках они могут плавать по реке в любом направлении, когда им только вздумается.

Крепость строили для защиты переправы от правобережных кочевников, а кочевники, как известно, не имеют лодок и не плавают по рекам. А этот новый враг, эти русии, они пришли как раз с той стороны, где их не ждали и где им не могли помешать.

Переправа была потеряна. Потеряна без боя за какой-то ничтожный промежуток времени, которого хватило для высадки небольшого отряда. Лодки русиев внезапно возникли из предрассветного тумана и хищными птицами устремились к берегу. Воины прыгали прямо в реку и по пояс в воде, громко крича, выбегали на сушу. Впрочем, сражаться им было не с кем. Двое дозорных на пристани, застигнутые врасплох этой внезапной атакой, не возжелали геройской смерти и сразу же бросились наверх, под защиту крепостных стен. Их никто не преследовал. Когда они поднялись, наконец, на гору, берег уже был занят варварами. Борух, не имея возможности что-либо с этим сделать, приказал закрыть ворота и зажечь сигнальный огонь.

Когда прошло около часа, а дым с ближайшей вышки на левом берегу так и не показался, Борух, всё это время неподвижно стоявший, скрестив на груди руки, на верхней площадке сруба, неспешно спустился вниз, на свой командный пункт. Он почему-то не удивился, хотя и не ожидал от варваров такой прыти.

«Недооценивали мы их, - про себя подумал Борух, кусая губы, - ох как недооценивали».

Он снова и снова мерил шагами комнату. Лицо его выражало напряжённую работу мысли. Четыре окна, обращённые на четыре стороны света, не давали ответа на мучившие его вопросы.

Что предпринять? Бросить против варваров конницу? Идея, достойная идиота. От конницы на береговых кручах толку не больше, чем от лучников, чьи стрелы не долетают до лагеря русиев. С той лишь разницей, что лучники находятся под защитой частокола, а конницу перебьют на узкой дороге ещё до того, как она достигнет берега. Послать конницу в обход? Незаметно это сделать не получится, а потому варвары благополучно перехватят её в любом узком месте. С таким же результатом, как в случае атаки в лоб. Использовать пехоту? Сколько их там этих русиев? Борух снова выглянул в окно. Четыре лодки, человек по двадцать в каждой. Если даже вывести против них весь гарнизон, всё равно численное преимущество на их стороне. Пусть небольшое, но всё же. Разве что спешить конницу… Но, как ни крути, пока отряд будет спускаться, половину перестреляют. Атаковать ночью? В темноте на спуске можно запросто ноги переломать. Выходит, что любая попытка прогнать пришельцев силами гарнизона заведомо безнадёжна.

Правда, гарнизон крепости мог чувствовать себя в безопасности в том смысле, что штурм для русиев был бы таким же проигрышным предприятием. Впрочем, они, судя по всему, предпринимать пока ничего и не собирались. Ставили шатры, разводили костры, что-то варили в больших котлах. Короче говоря, вели себя по-хозяйски, как у себя дома, так, будто под боком у них вообще нет никакой крепости.

«Знают ведь, что ничего я им не сделаю», - подумал Борух и зло сплюнул.

Он отошёл к противоположной стене, окно в которой выходило на правый берег. Слева поле, справа лес. Путь к отступлению, который варвары вряд ли охраняют и в любом случае перекрыть не смогут. Если всё будет совсем плохо, то ночью можно разобрать частокол, по пологому склону быстро достичь леса и… И это означает сдачу крепости без боя. За что голову наверняка снимут без долгих разговоров.

Гарнизоны на дальних границах Каганата сменялись ежегодно. Но Борух находился здесь уже три года. Гарнизон менялся, а его командир оставался на месте. Потому что для него отправка в Шамбат, расположенный в самом крайнем северо-западном углу огромной державы, на самом деле была ссылкой.

Как-то в джурджанских степях они преследовали отряд гузов, только что совершивших дерзкий набег на караван чуть ли не у самых стен Атиля. Но гузы их перехитрили и заманили в ловушку. Увидев перед собой численно превосходящие силы противника, возглавлявший эту погоню знатный бек приказал отступать и поспешно увёл своих людей. Но Борух приказа не послушался и с небольшим отрядом налетел на гузов, не ожидавших атаки. Бой был коротким. Потеряв половину людей, гузы побежали, а Борух захватил их предводителя и отбил награбленное.

Всё бы хорошо, но бек оказался злопамятный и мстительный. Он представил всё дело так, будто Борух, вопреки приказу устремившись в погоню, завёл их в засаду, и только чудо и милость Всевышнего спасли их от гибели и позволили обратить поражение в победу. Разумеется, нашлись влиятельные люди при дворе верховного правителя, которые постарались, чтобы именно этот рассказ был признан правдой. И уже месяц спустя Борух был отправлен командовать гарнизоном этой убогой крепости на дальнем рубеже.

Само собой в его положении любой промах будет для него смертным приговором. Ни больше, ни меньше.

Борух заложил руки за спину и снова зашагал по комнате из угла в угол.

Ждать. В его положении можно только ждать. Запасов еды в крепости на два месяца. За это время, в конце концов, весть о том, что переправа захвачена, должна дойти до командира ближайшего отряда. Надо послать гонца. В обход, на юг. Там он найдёт лодку и переправится на левый берег... И ждать. Ждать.

В глубине души Борух надеялся, что через несколько дней, разграбив поселения на берегу, русии уйдут. И тогда у него не будет необходимости оправдываться за то, что так бездарно проворонил переправу. Более того, можно будет представить дело так, что именно его, Боруха решительные действия принудили варваров уйти. А потом он сможет выпросить отряд и отправится на север, чтобы калёным железом выжечь это осиное гнездо, вернуть себе достойное положение в Каганате и - главное — наконец покинуть эту глушь навсегда. Поэтому он не торопился с гонцом.

Но прошёл день, три дня, а варвары не уходили. И, что уж было совсем странным, не грабили. Они шныряли по окрестностям, плавали на своих лодках вдоль берега, но пока что ничего не сожгли и, похоже, даже никого не убили. Несомненно, местные снабжали их провиантом, но происходило это как-то странно, будто бы добровольно.

«Покупают они у них еду что ли?», - недоумевал Борух.

Такое положение дел его всё больше озадачивало. Чего ждут пришельцы? Может быть подкрепления? Если прибудет ещё сотня, тогда, пожалуй, они могут отважиться и на штурм. Но Борух был уверен, что любой штурм, предпринятый без осадных приспособлений, коих у варваров не было и быть не могло, крепость выдержит.

В надёжности крепости Борух не сомнивался, а вот надёжность гарнизона его беспокоила очень сильно. Среди того разномастного сброда, из которого обычно состояли гарнизоны отдалённых крепостей, хазар не было. Конница — почти все баджнаки или мадьяры. Незаменимая и грозная сила, если вдруг сакалибы поднимут бунт. Но совершенно бесполезная в стенах крепости. Остальные — сборище случайных людей, коими всегда полны приморские города. Это люди с тёмным прошлым, которые приходят ниоткуда и точно так же уходят в никуда. За год было шесть случаев дезертирства. Что будет, если начнётся штурм? Ведь стены и башни без людей ничего не стоят. Пожалуй, поначалу гарнизон будет сражаться. Но если осада затянется и помощь не придёт? Тогда… Что будет тогда, можно только гадать. Всё зависит от того как поведут себя варвары.

А если варвары и дальше будут сидеть на берегу? Тогда выходит, что цель похода не обычный грабёж, а что-то другое. Но что? Захват переправы? Зачем она варварам, если у них есть лодки? Может они хотят получить выкуп за то, что уйдут? Но тогда их посланцы уже давно стояли бы у ворот.

- Послать гонца… не послать гонца, - вслух размышлял Борух. - Нет, прежде чем что-то предпринять, надо выяснить намерения этих русиев.

Простая до безобразия мысль родилась в его голове на второй день после появления варваров. Если пришельцы не высылают переговорщиков, то можно самому отправить переговорщиков к ним и спросить чего они хотят. Одна беда — никто из его людей с русиями никогда не общался и само собой не знал их языка. Потому что зачем с ними общаться-то? В крайнем случае, переводчиками купцам служили местные сакалибы. Но в крепости не было никого, кто мог бы для этого сгодиться — чужаки сюда не допускались, они все жили внизу, в городке у переправы.

- Кого послать? - бормотал себе под нос Борух, расхаживая по крепости. - Кого к ним можно послать?

Он велел привести всю немногочисленную прислугу — конюхов, оружейников, поваров, - но все они были не из местных и языка русиев тоже не знали. Борух с досадой топнул ногой и выругался сквозь зубы.

- Я могу пойти к ним, господин!

Слова эти прозвучали в ушах Боруха словно гром небесный. Он повернулся на голос. Говорила девушка, одна из тех пленниц, что год назад оставил ему Рафаил. Борух, честно говоря, давно благополучно позабыл об их существовании. Он вообще не любил этих холодных северных женщин с прозрачными белыми глазами, белой кожей и вечно удручённым лицом. Песни, которые они пели, были слишком уж заунывными. Еда, которую они готовили, Боруху была не по вкусу - слишком уж пресная и безвкусная. А для любовных утех, по его мнению, они годились не больше, чем выловленное из реки бревно. Борух всегда недоумевал, отчего так ценятся у восточных торговцев северные рабыни. После отъезда Рафаила он по очереди приказал привести к себе всех четырёх, но ни одна не произвела на него впечатления. А потом в крепость привезли печенежских женщин, смуглых и горячих, как сама степь, и эти четверо были отправлены подальше от глаз: чистить котлы и стирать одежду.

- Ты понимаешь их язык? - пристально глядя на девушку, спросил Борух.

Она так низко склонилась под его тяжёлым взглядом, что туго заплетённая коса почти коснулась земли.

- Нет, господин. Но, я думаю, там есть люди, которые понимают мой язык и смогут им пересказать мои слова.

Мысль правильная, она уже приходила Боруху в голову. Только вот исполнитель как-то не впечатляет… Интересно, зачем она вызвалась? Может просто хочет сбежать? А хоть и сбежит, не велика потеря, одним голодным ртом меньше.

- Тебя как зовут? - продолжая сверлить её взглядом, спросил Борух.

- Смеляна, господин.

- Посмотри на меня! - велел он.

Девушка распрямилась. Борух подошёл к ней вплотную, прошёлся глазами от макушки до грязных босых ног. Девка как девка. Светлые волосы, светлые глаза, светлая кожа, которую совсем не берёт загар. Одета в платье из небеленой ткани, больше похожее на мешок с прорезями для рук и головы. Кажется, если ему не изменяет память, под этим мешком скрывалось что-то тощее, костлявое, с маленькой грудью и острыми коленями. Впрочем, какая разница.

Выбирать-то особо не из кого, обречённо подумал Борух. Рисковать своими людьми нельзя, а девку в случае чего не жалко.

Он прошёлся туда-сюда, время от времени поглядывая то на Смеляну то на других слуг, выстроившихся перед ним.

- Почему ты хочешь мне помочь? - снова став перед ней и глядя ей прямо в глаза, спросил Борух.

- Ты сам вызвал нас, господин, и спросил, кто может пойти, - не отводя взгляд, отвечала девушка.

- Хорошо, - выдохнул Борух. - Но только смотри, если это какой-то подвох!..

Он грозно поднял к её лицу плётку, которую всё это время держал в опущенной руке, время от времени постукивая ею по голенищу.

- Я правда хочу помочь, господин.

Сбежит, подумал Борух, как пить дать сбежит. Чего ради ей рваться мне помогать?

- Передашь им только одно, - сказал он. - Я хочу говорить с их главарём… вождём… или как там он у них называется. Всё. Иди.

С высоты своего наблюдательного поста Борух смотрел, как маленькая серая фигурка удаляется от крепости и думал о том, какая всё-таки странная и непредсказуемая штука жизнь.

Она вернулась ближе к вечеру, когда Борух уже окончательно решил, что повёлся на обман. Впрочем, он был готов к такому повороту, а потому и не переживал. Когда же внизу, на дороге замаячило едва различимое пятно, по мере приближения приобретавшее очертания человеческой фигуры, Борух, не веря своим глазам, сам выбежал к воротам.

- Я пришла, господин, - тихо сказала девушка, склонив голову.

- Говори! - приказал он.

- Я всё передала, как ты велел, - отвечала Смеляна, склонившись ещё ниже.

- Что они сказали? - нетерпеливо спросил Борух и вдруг воскликнул: - Да стань же ты прямо, в конце концов!

Он схватил девушку за плечи и чуть ли не силой заставил её распрямиться. Она задрожала, когда его руки коснулись её тела, но в глазах её не было ни капли страха. Только какая-то бесконечная тоска и обречённость. Боруху отчего-то стало не по себе. Он разжал руки и отступил на шаг назад.

- Завтра на рассвете их вождь придёт говорить с тобой, - сказала Смеляна.

- Придёт?

- Да, сюда, к воротам. И у них есть человек, который знает твой язык.

- Отлично! - воскликнул Борух. Он и не думал, что всё сложится так удачно.

- Много ли их там? - спросил он. - Хорошо ли они вооружены?

- Не знаю много ли, я видела лишь нескольких. Все они были в железных рубахах, на поясе у них длинные прямые мечи, не похожие на те, что у твоих воинов. Имя их предводителя я не запомнила, но он высок и носит длинный красный плащ.

- Хорошо, - Борух погладил бороду, а потом вдруг неожиданно для самого себя спросил: - Они тебя не обидели? Не обращались ли они с тобой дурно?

- Нет, господин. Они встретили меня хорошо, отвели в шатёр, где сидел их вождь. Там меня накормили и с миром отпустили назад.

Почему-то Борух почувствовал странное облегчение.

- Ступай, - сказал он. - А завтра пойдёшь со мной.

- Да, господин! - Смеляна поклонилась и быстро пошла прочь. Показалось, или правда её голос зазвучал теперь как-то по-другому?

Борух посмотрел ей вслед. Теперь он вспомнил: он постоянно натыкался на неё в течение всего этого года то там то тут, только не обращал на неё никакого внимания.

Впрочем, вскоре другие мысли овладели им полностью. Предстоящая встреча с предводителем варваров должна была прояснить ситуацию…

Почему они согласились? Точнее, почему они согласились явиться сюда, к воротам крепости? Ведь таким образом вождь чужаков отдаёт себя в его, Боруха руки… Хотя, очень может быть, что под видом вождя придёт кто-то другой…

А если это ловушка? Но нет, это невозможно. Подобраться к крепости незамеченным не выйдет, поэтому вряд ли враги собираются устроить засаду.

Значит, они хотят договориться. О чём? Этот вопрос терзал Боруха всю ночь, не давая заснуть.

Утром он первым делом поднялся наверх и отдал приказ лучникам держать дорогу на прицеле. Потом спустился во двор, расставил по обе стороны ворот десяток бойцов в полном вооружении, велев им быть наготове. И только тогда, мысленно вознеся молитву к Всевышнему, приказал приоткрыть одну створку.

Борух вышел первым. Смеляна шла за ним, отставая на один шаг.

А снизу, по дороге, ярко освещённой косыми лучами солнца, поднимавшегося прямо напротив крепости из-за леса на другом берегу, уже спешил человек.

Борух ожидал увидеть здоровенного широкоплечего варвара в стальной кольчуге, со свирепым лицом и косматой бородой. Ну или, по крайней мере, что-то похожее. Вместо этого ему навстречу, обливаясь потом, карабкался невысокий толстяк в огромном белом тюрбане и невероятно широких одеждах.

Пока Борух соображал, что бы это всё значило, человек добрался, наконец, до ворот, остановился, тяжело дыша, обтёр потное лицо рукавом и со всхлипом выдохнул вместо приветствия:

- О, будь проклят тот день, когда я согласился взобраться на эту гору!

Борух внимательно посмотрел на него и, что-то припоминая, сказал:

- Я где-то видел тебя. Ты купец, ты бывал у нас здесь. Я, кажется, тебя помню…

- Да-да, мы знакомы, - переводя дыхание, отвечал человек. - Ой вэй, как же я устал!.. Шимон моё имя… И я пришёл говорить с тобой по поручению варваров!..

2.

...Сюрнес во всём был похож на Альдейгью. Такие же дома с высокими берестяными крышами, взбегающие по пологому берегу вверх, к подножию холма, увенчанного острозубой короной чёрной крепости. Такая же дощатая пристань на высоких столбах с бронзовыми кольцами для корабельных канатов. И такой же расторопный управитель, спешащий навстречу гостям. Только городок поменьше да люди попроще.

- Ну и где нам искать здесь этого купца? - оглядевшись по сторонам, скривился Туре. - Вон сколько вокруг разного народу!

- Думаю, он сам нас отыщет, - сказал Хёскульд. - Если, конечно, придёт.

Первым делом они отправились в крепость засвидетельствовать своё уважение Хельги Младшему и передать ему привет от его отца. Однако хозяин Сюрнеса накануне отправился на охоту и собирался вернуться не ранее чем дня через три.

Узнав, что Хёскульд и его люди прибыли от самого Хельги-конунга, местный управитель тут же предложил им стол и ночлег на столько времени, сколько они пожелают здесь остаться, а также припасы в дорогу.

- Мы направляемся в Миклагард, - сказал Хёскульд, - и вряд ли задержимся в Сюрнесе надолго. Как только прибудет наш проводник, мы тут же отправимся в путь.

Так всё и случилось. Едва они вышли из ворот крепости, к ним подошёл невысокий чернобородый человек в неприметном сером плаще с капюшоном, какие обычно носят путешественники.

- Моё имя Песах, - согнувшись в чересчур почтительном, почти раболепском поклоне, произнёс он. - Меня прислал мой господин Шимон бен Хаим…

- Где же он сам? - спросил Хёскульд.

- Он будет ждать вас на берегу, ниже по течению, в нескольких днях пути отсюда. Меня он прислал, чтобы я сопровождал вас.

- Отлично! Мы готовы отправиться немедленно!

Они шли вниз по течению шесть дней. Поросшие лесом крутые берега здесь казались совершенно необитаемыми. Пару раз им попадались рыбацкие лодки, да ещё как-то вдалеке над верхушками огромных сосен показался одинокий дымок.

На седьмой день они стали на ночь лагерем в месте, где в Непр впадала небольшая, густо заросшая камышом речушка.

- Долго ли ещё плыть? - спросил Хёскульд.

- Мы уже на месте, господин, - отвечал Песах. Каждый раз, обращаясь к предводителю викингов, он сгибался в поклоне чуть ли не напополам. С одной стороны, такое обращение льстило Хёскульду, а с другой он чувствовал себя как-то неловко, потому как было это ему непривычно.

- Где же сам Шимон?

- Он явится ещё до рассвета, господин, - снова кланяясь, сказал Песах. - И ещё, господин, этой ночью лучше не разжигать костёр.

- Отчего же так?

- Дальше начинается земля хазар, господин. Не стоит лишний раз привлекать к себе внимание.

3.

Небо на востоке начинало сереть, и редкие звёзды гасли одна за другой, готовясь уступить место солнечной колеснице, когда Песах осторожно тронул Хёскульда за плечо.

- Пора!

- Что? - Хёскульд тряхнул головой, прогоняя остатки сна.

- Пора! - повторил Песах. - Мой господин ждёт!

Хёскульд, всё ещё до конца не проснувшийся, нашарил в темноте кольчугу и шлем.

- Сегодня это тебе не понадобится!

Недоверчиво скосив взгляд, Хёскульд отложил шлем, но кольчугу всё-таки надел. Завернувшись в плащ, он кивком дал понять, что готов идти.

Над рекой висел густой молочно-белый туман, в котором за несколько шагов трудно было что-то разглядеть. Поэтому лодку Хёскульд увидел только когда они оказались совсем рядом.

В лодке сидели двое. Один на вёслах, очевидно, раб или слуга, худой, загорелый, в кожаной безрукавке, надетой на голое тело. Второй, закутавшись в широкий плащ с капюшоном, скрывавшим лицо, съёжился на корме. Услышав шаги, он встрепенулся, потом привстал, откинул назад капюшон и сдержанно поприветствовал пришедших.

- И тебе привет, Шимон-купец, - отвечал Хёскульд, останавливаясь у самой воды.

- Садись поскорей в лодку, - велел Шимон. - У нас много дел.

- Ты обещал показать мне дорогу в Миклагард, - напомнил Хёскульд, перелезая через низкий борт. Лодка при этом качнулась так, что едва не зачерпнула воды. Песах, подобрав одежду, осторожно полез следом.

- Я выполню своё обещание… - подвигаясь и освобождая немного места рядом с собой, сказал купец. - Позже… Если ты, конечно, не передумаешь…

- С чего бы вдруг? - Хёскульд с трудом втиснулся на свободную часть скамейки.

- Потому что, очень может быть, у тебя появится много других важных дел, - загадочно улыбнувшись, отвечал Шимон и, увидев, что Песах устроился на носу позади гребца, знаком велел отчаливать.

- Куда мы плывём? - оглядываясь по сторонам, спросил Хёскульд.

- Я покажу тебе кое-что.

Некоторое время тишину нарушал только тихий размеренный плеск вёсел. Хёскульд ничего не видел в тумане, но по направлению течения и ходу лодки понял, что они плывут вниз по реке.

Небо всё больше светлело, и первые лучи солнца золотили мохнатые облака. Туман сползал в воду и таял, открывая взору поросшие лесом берега.

- Смотри, - Шимон выпростал руку из-под плаща и указал вперёд. Река здесь делала крутой поворот и прямо перед ними внезапно возникла из тумана до тех пор невидимая крепость.

- Это что?

- Шамбат, - сказал купец. - Высокая крепость. Здесь начинаются земли Солнцеликого.

- Нам сюда зачем?

- Ну, во-первых, дорога в Миклагард только одна и она проходит здесь. Во-вторых, в крепость нам не надо, мы просто проплывём мимо.

- А что там? - вглядываясь в смутные очертания каких-то построек на берегу, спросил Хёскульд.

- Пристань и переправа. И посёлок.

- А дальше?

- Дальше городок. Но большая часть его находится по ту сторону горы. Его называют Кийоб. Здесь живут разные люди — хазары, евреи, сакалибы…

- Мне говорили, что здесь ничего нет, только хазарские крепости.

- Возможно, эти люди были недостаточно сведущи, - пожал плечами Шимон. -Ниже по реке, в самом деле, больше нет других поселений.

- А что там дальше?

- Дальше степь, земли баджнаков, данников Солнцеликого.

Они плыли ещё некоторое время, пока крепость не исчезла из виду. На краю леса показались какие-то дома. Тогда Шимон велел причалить к берегу.

- Нам незачем показываться вблизи крепости, - пояснил он. - Мы войдём в город с другой стороны.

- В город? - Хёскульд удивлённо вскинул брови. - Мы пойдём в город?

- Да. Надо кое с кем встретиться.

- Для чего?

Шимон не ответил. Кряхтя, он выбрался из лодки, чуть было не упал, замочил край одежды, выругался, сделал несколько шагов по песку, остановился и жестом позвал Хёскульда за собой. Викинг одним прыжком оказался на берегу рядом с ним.

- Присядем, - Шимон указал на вывороченное из земли дерево.

- Ты видел крепость? - спросил купец, когда они устроились на бревне.

- Видел.

- А город?

- Немного… Какие-то дома. К чему эти вопросы? Мы договорились, что ты послужишь мне проводником. Вместо этого ты водишь меня кругами вокруг какого-то города, о котором я прежде не слышал. К чему всё это?

- Я слышал, что твои предки владели обширными землями там, откуда ты родом.

- Да, это так. Но враги отняли их у меня.

- Вот тебе новые земли, - раскинув руки в стороны, сказал Шимон. - Думаю, они ничуть не хуже.

- Что это значит? - с недоумением огляделся вокруг Хёскульд.

- Я тут подумал, - купец поплотнее запахнул плащ, - подумал, что ты, наверное, был бы не прочь стать правителем одного небольшого городка. Вот этого городка, например.

- Как так?

- Я слышал, что люди из твоего народа часто приходят в чужие земли, захватывают там города и становятся их хозяевами… Как, например, этот Хэльгу…

- Ты предлагаешь мне захватить этот город? - Хёскульд ошеломлённо посмотрел на собеседника, который выглядел совершенно спокойно, как будто бы только что говорил о чём-то заурядном вроде необходимости позавтракать.

- Можно и так сказать, - глядя мимо него, отвечал Шимон.

- Так ведь ты только что сказал, что это хазарский город?

- Хазарская пограничная крепость, - передёрнул плечами Шимон. - Что с того?

- Но я слышал, что страна хазар огромна и армии её неисчислимы! Как можно идти против такой мощи?

- Ой вэй! - всплеснул руками купец. - Вот ты всё-таки смешной человек! Ведь ещё недавно ты собирался сокрушить Миклагард, столицу румеев, чья мощь ещё более велика, и тебя это ни капли не смущало!

- Миклагард… Да, я говорил об этом, но всё это представлялось мне делом нескорым. Ты же предлагаешь мне немедленно, без всякой подготовки вступить в борьбу с могущественным противником, силы которого настолько велики, что я даже не могу представить!

- Но вы же всегда так делаете! - воскликнул Шимон. - Очертя голову бросаетесь в бой один против тысячи, полагаясь только на удачу! В конце концов, вы просто любите геройски умирать по любому поводу! Разве не так?

- Может и так. Никто не умрёт раньше своего срока. А если выбирать между смертью в бою и смертью от болезни или от старости, то всякий викинг выберет первое.

- Если так, то какая разница сегодня или через год!

- Пускай так… Но как захватить крепость, которая стоит высоко на горе и в которой наверняка полным-полно воинов? Для этого нужна какая-то хитрость!

- Да, хитрость! - подняв палец вверх, сказал купец. - Именно! Я всё устрою так, что ты войдёшь в крепость, не потеряв ни одного бойца!

- Что это значит? - подозрительно поинтересовался Хёскульд. - Колдовство?

- Ох, какое там колдовство! Есть много куда более простых и практичных способов.

- Хорошо, мы захватим этот город и разграбим его… - начал было Хёскульд, но тут новая мысль пришла ему в голову и он воскликнул: - А, теперь мне ясно! Ты хочешь долю той добычи, которую мы возьмём!

Шимон обхватил голову руками.

- Ой вэй! - воскликнул он в отчаянии. - Какая чушь!

Хёскульд молчал. Он не понимал ровным счётом ничего.

- Я хочу, глупый варвар, сделать тебя хозяином этих земель! - выпалил купец, отняв руки от головы и глядя викингу прямо в глаза. - Ты будешь сидеть в этой крепости, будешь собирать дань с этих сакалибов, с этих купцов, которые плывут сюда торговать, с землепашцев, ремесленников и торговцев! Можешь даже грабить кого-нибудь, если это тебе больше нравится. Или воевать. Думаю, несговорчивые соседи для этого найдутся.

Хёскульд изумлялся всё больше и больше. Какие странные вещи говорит этот маленький, толстый человек! Может быть, он сошёл с ума?

- Но хазары… - неуверенно молвил Хёскульд.

- Хазарам плевать на этот город, - вдохновлённо продолжал Шимон. - Но у него большое будущее. Отсюда открыты дороги и на восток и в страны запада. Дороги, которые идут через ничейные земли, где никому не нужно платить подати и отдавать часть товаров за право безопасного прохода! Ты понимаешь меня?

Хёскульд задумался. Нет, всё-таки купец не дурак.

- Мы с тобой овладеем этим путём, станем здесь хозяевами, - не дождавшись ответа, вновь стал говорить Шимон. - Ты будешь пировать и воевать, а я торговать. Племена будут платить тебе дань, точно так, как сейчас платят Солнцеликому. К тебе станут стекаться воины… Они всегда идут на запах золота… Зная, что этот путь безопасен, по нему поплывут купцы…

- Но хазары попытаются вернуть город! - возразил Хёскульд.

- Я хорошо знаю, что дела в Каганате нынче обстоят крайне скверно. С востока на них давят гузы, с запада мадьяры и печенеги, часть которых данники кагана, а часть вольные кочевники и его недруги. На севере булгары, которые вроде бы признают верховную власть Солнцеликого, но в то же время норовят освободиться от неё. И кроме всего прочего хазары ещё и ссорятся с греками. Каганат в кольце врагов. Хазарам не до тебя. Конечно, они что-то предпримут рано или поздно. Но с любым врагом всегда можно договориться… Впрочем, это я уже беру на себя.

- У меня голова идёт кругом… Как мы захватим крепость?

- Её не надо захватывать. Твоё дело овладеть переправой, так, чтобы хазары не могли ею воспользоваться. Это будет легко. Её никто не охраняет… Ах да, ещё надо уничтожить вышки… Видишь ли, у хазар по всей степи стоят сторожевые вышки. В случае опасности на башне крепости зажгут огонь. Его увидят на ближайшей вышке и сделают то же самое. Так они сообщают друг другу об опасности. Все вышки, с которых может быть виден сигнал из крепости, нужно уничтожить.

- А после?

- После они сами начнут переговоры. И тут уже за дело примусь я.

Хёскульд задумался.

- Дело верное, - твёрдо сказал Шимон. - Сейчас мы отправимся в город, там нас ждут люди из местной общины. С ними я уже говорил. Они готовы добровольно перейти под твою власть, если ты прогонишь хазар.

- Зачем ты это делаешь? - спросил викинг.

- Зачем? Разумеется я рассчитываю на кое-что… Скажем, некоторую долю от того, что станут платить тебе купцы… И право беспошлинного прохода для меня и людей из той торговой общины, которую я представляю.

- Всего-то?

- Всего-то.

- Мне надо переговорить об этом со своими людьми.

- Переговоришь, когда вернёмся. А сейчас нужно идти, нас уже ждут в городе.

- Ну что же, тогда идём, раз уж ты впутал меня в это дело! - Хёскульд поднялся, расправил плечи и с важным видом положил руку на рукоять меча.

4.

...Разумеется, Борух ничего не знал ни о Хёскульде ни об этом разговоре.

- Как так? - удивился он. - Еврейский купец приходит, чтобы вести переговоры с хазарским военачальником от имени каких-то варваров! Неслыханное дело!

- Да, жизнь иногда преподносит сюрпризы, - согласился Шимон. - Мы будем говорить здесь или, может быть, ты накормишь меня обедом? Я четвёртый день в разъездах, даже поесть толком некогда.

Борух жестом пригласил его пройти в ворота.

Они поднялись наверх, в комнату начальника гарнизона, а вслед за ними уже спешили двое слуг с какими-то наскоро приготовленными блюдами. Шимон уселся поудобней и сразу же принялся есть. Борух сидел молча, не прикасаясь к еде, и ждал.

Наконец купец насытился, выдохнул, одним махом влил в себя кубок вина и, наконец, заговорил:

- Я оказался здесь совершенно случайно. По дороге в Булгар я продал партию вина этим варварам и задержался у них, потому что ждал кое-каких известий из дома… Узнав об их планах, я конечно же не мог оставить без помощи брата по вере, попавшего в крайне трудное положение.

- Думаешь моё положение совсем скверное?

- Полагаю, что да. Знаешь, почему варвары до сих пор не пошли на штурм?

- Они знают, что им не взять этой крепости, - с важным видом заявил Борух.

- Верно. Они не дураки. Но вскоре сюда прибудет ещё восемь кораблей. И тогда они перекроют все выходы и возьмут тебя измором.

- К тому времени здесь будет хазарский отряд и…

- Ближайшие сигнальные вышки они уничтожили, как ты, наверное, догадался…

Борух поджал губы и кивнул.

- Да, я догадался.

- В степи теперь стоят их дозоры, так что незамеченным сюда никакой отряд не подойдёт…

Борух снова кивнул.

- А если всё же подойдёт, они дадут ему возможность начать переправу, а потом перебьют, не дав выбраться на берег.

- Я предполагал, что такое возможно.

- Также я слышал, что твой гарнизон ненадёжен.

- Возможно, не так надёжен, как хотелось бы...

- Но хуже всего, что они как-то договорились с местными. Сакалибы снабжают их провиантом, вам же не станут оказывать никакой помощи. Более того, в решительный момент они могут прийти на помощь варварам!

- Да, дела плохи, - согласился Борух.

- Очень плохи! - подняв палец вверх, уточнил Шимон.

Повисла тяжёлая пауза.

- Что же предлагают варвары? - первым нарушил молчание начальник гарнизона. - Ведь они что-то хотят предложить, иначе они бы не прислали тебя сюда.

- Верно, - сказал Шимон. - Они предлагают тебе сдать крепость.

Борух рассмеялся.

- Они предлагают хорошие условия, - доверительным тоном сообщил Шимон, наклонившись к собеседнику.

- Подкуп? - сощурившись, спросил Борух.

- Да, они готовы тебя отблагодарить…

- Никогда! - возмущённо воскликнул Борух, вскочив на ноги.

- Погоди… Сядь!…

Борух сел.

- Крепость тебе не удержать…

- Возможно это так. Но лучше погибнуть в бою, чем прослыть негодяем и предателем. Тем более, где гарантии, что эти русии не перебьют нас, как только мы окажемся за воротами?

- Они готовы предоставить заложников.

- Пусть так. Но в Атиле мне тут же снимут голову за то, что я без боя сдал крепость!

- Поэтому тебе нельзя возвращаться в Атиль.

Борух с недоумением посмотрел на купца.

- Куда же я отправлюсь по твоему? К баджнакам? К гузам?

- Подальше от границ Каганата. Там, где твоей шее не будет угрожать меч палача.

Борух развёл руками.

- Мне некуда ехать.

- Я подумал об этом, - сказал Шимон. - Я же сказал, что не могу бросить в беде брата по вере.

Он сделал многозначительную паузу, которая, видимо, должна была подчеркнуть значимость его слов, а потом продолжил:

- Один мой друг… Его звали… А, впрочем, неважно… Так вот, мой друг, весьма небедный человек, торговец драгоценностями, как-то завёл себе любовницу-гречанку… Хотя, может быть, она была армянкой… Нет, всё-таки гречанкой, но потом она сбежала с армянином… Или всё-таки она была армянкой и сбежала с греком?

Шимон задумался. Борух с интересом смотрел на него, наклонив голову.

- Так вот, - продолжил купец, - гречанка, армянка, это всё тоже не существенно... Этот мой друг купил дом, скромный домик в Никомедии… Это городок на берегу моря неподалёку от Константинии…

- Я знаю.

- Скромный домик, - повторил Шимон. - Десяток комнат, пристройки для прислуги, фруктовый сад… Кажется, там был ещё и виноградник, но я не уверен… Он поселил её в этом доме и встречался с нею в тайне от жены, одаривал подарками... Но эта женщина, эта неблагодарная тварь сбежала, как я уже говорил, с каким-то арабом…

- Армянином, - поправил Борух.

- Что?

- Ты сказал с армянином.

- Ах да… С армянином, греком, арабом… какая разница. Мой друг так огорчился, что возненавидел всех женщин мира. А этот дом он возненавидел ещё больше и отдал его мне, чтобы я распорядился им по своему усмотрению. Но зачем мне дом в какой-то Никомедии? Я уже не молод и у меня нет любовницы. Кроме того, у меня отличный дом в Атиле и второй в Самкерце. У моего брата дом в Константинии, и я могу там останавливаться когда захочу… А у моего второго брата… Но это всё ерунда, речь ведь не о том... В общем, этот дом уже много лет пустует, и я с радостью передам его тебе в безраздельное безвозмездное пользование.

- Хм, заманчивое предложение, - поскрёб бороду Борух. - Но чтобы жить в доме, содержать слуг, пить вино с маслинами нужны деньги.

- Конечно, - улыбнулся Шимон. - Без этого никак. Но тут, видишь ли, какое дело. Этот мой друг так спешил оставить ненавистный ему дом, что случайно позабыл там некоторую сумму, для него сущую безделицу… Тысячу полновесных дирхемов…

- Тысячу! - воскликнул Борух. - Тысячу! Да это же целое состояние! Что же он так и не вернулся за ними?

- Я, конечно, хотел ему эти деньги отдать, - молвил Шимон, прищурив глаз. - Но случилось несчастье. Я вскоре узнал, что мой друг нанял корабль и отправился по торговым делам в Андалусию, однако по пути его перехватили магрибские пираты. Вся команда и пассажиры погибли, и мой друг в том числе.

- Какое горе, - сказал Борух с притворной жалостью.

- Да, именно так. А поскольку мой друг был одинок, ни жены, ни детей…

- Погоди! - оборвал купца Борух. - Ведь ты прежде говорил, что он встречался с этой армянкой втайне от жены!..

- Всё верно, - закивал Шимон. - Всё верно. Но его жена умерла от горя, когда узнала, что он ей изменял.

- Это ужасно, - Борух сделал серьёзное лицо, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

- Не то слово! - поддержал его Шимон и продолжил свой рассказ. - Так вот, деньги эти так и лежат в том доме. Мне они ни к чему, я человек небедный и накопил себе на достойную старость… И мои дети тоже ни в чём не нуждаются… Полагаю, Всевышний отдал серебро в мои руки, чтобы я в нужный момент помог тому, кто окажется в беде… В общем, я готов передать эти деньги тебе, чтобы ты распорядился ими с умом. Думаю, так будет правильно.

Борух нахмурил брови и пристально посмотрел Шимону в глаза:

- Почему ты думаешь, что я на это соглашусь?

- У тебя нет выхода! - развёл руками Шимон. - Либо геройская смерть в бою либо позорная смерть на плахе. Я ведь знаю, в Атиле твои недруги, добившиеся, чтобы тебя сослали в этот Богом забытый городок, ждут, не дождутся твоего промаха...

- Ты очень хорошо осведомлён, - тяжело роняя слова, проговорил Борух. Смеяться ему перехотелось.

- По-другому сложно выжить в этом мире.

- Хорошо, - Борух опустил взгляд в пол. - Я могу подумать до завтра?

- Да, - молвил Шимон. - Но только до завтра.

Он пошарил в своих необъятных одеждах и вытащил кожаный мешок.

- Вот, - купец уронил мешок на пол. Тот при этом глухо звякнул. - Варвары, в знак благородства своих намерений, передают тебе сто серебряных дирхемов. Они готовы дать ещё двести, если их предложение будет принято.

- Как всё будет происходить?

- Если ты решишь принять их предложение, завтра в полдень прикажи поднять на башне белый флаг и распусти своих людей. Те, кто захочет выйти с оружием, пусть уходят в сторону степи. Кто решит идти к переправе, пускай идут без оружия. Ты сам также следуй к переправе. Там тебя будет ждать мой корабль, который доставит тебя в Никомедию.

- Гарантии?

- Моё слово. Но, если ты настаиваешь, завтра утром варвары пришлют заложников.

- Заложники не нужны. Я полагаюсь на твоё слово.

- Хорошо. Тогда я пойду. Прикажи своим людям проводить меня за ворота.

Шимон поднялся и направился к выходу.

- Погоди, купец! - окликнул его Борух.

Тот обернулся.

- Скажи, зачем это нужно варварам?

Шимон развёл руками.

- Я не знаю.

- А зачем это нужно тебе?

- Мне? - лицо Шимона расплылось в лучезарной улыбке. - Я только хочу помочь моему брату по вере.

5.

Оставшись один, Борух долго сидел неподвижно, глядя в пол. Для себя он давно всё решил, с первых слов купца поняв, куда тот клонит. Путь домой ему заказан при любых обстоятельствах, тут Шимон прав. В Атиль он может вернуться только на носилках с раной в груди или в цепях. Ни то, ни другое Боруха не устраивало. Не устраивала его и перспектива до конца дней просидеть за стенами этой Богом забытой крепости. Так что то, что случилось, случилось весьма кстати.

- Геза! - крикнул Борух.

Заскрипели ступени. Молодой воин, стороживший покой командира гарнизона, поспешно вошёл и остановился в ожидании распоряжений.

- Всех кто остался в крепости собери во дворе, - велел Борух.

- Всех? - повёл бровью воин.

- Да, всех. И лучников с башни тоже. Они уже не понадобятся.

На лице воина отразилось лёгкое недоумение.

- Ступай! - повысил голос Борух. И добавил: - Я договорился о перемирии с варварами.

Воин кивнул и побежал исполнять приказ.

Когда Борух вышел на улицу, все, и воины и прислуга, уже столпились во дворе, недоуменно переговариваясь. Интересно, найдётся ли среди них хоть один, кто скажет слово против? Вряд ли...

- Я ваш командир, - громко сказал Борух, подняв руку. - Все слушайте меня!

Тут же наступила тишина.

- Враг у стен крепости. С севера к нему спешит подкрепление. Сигнальные вышки уничтожены на три дня пути вокруг. Помощь к нам не придёт. Поэтому мы сдаёмся.

Тревожный шёпот быстро перерос в гул голосов, в котором разобрать отдельные слова было совершенно невозможно.

- Слушайте меня! - крикнул Борух и все снова умолкли. - Варварам нужна крепость, наши головы им ни к чему. Поэтому до завтра вы все можете беспрепятственно уйти. Кто хочет покинуть крепость с оружием в руках, выходите ночью и идите в степь. Вас не будут преследовать. Если кто-то желает переправиться на другой берег, выходите без оружия утром и ступайте на пристань. Завтра в полдень я сдам крепость варварам.

Обведя взглядом толпу, Борух поднял над головой ларец, который вынес из сруба.

- Здесь ваше жалованье за год! - сказал он и поставил ларец на землю. - А это, - он вытащил из-под плаща кожаный мешок, - лично от меня ещё сотня дирхемов. Разделите это между собой и ступайте. Я всё сказал!

Постояв немного, Борух повернулся и пошёл обратно в сруб.

- Мы можем взять коней, господин? - раздался голос.

- Можете взять всё, что посчитаете нужным, - не оборачиваясь, бросил Борух.

Он медленно поднялся наверх и подошёл к окну. На берегу было пусто и спокойно. Лодки чужаков лежали на своём месте, на песчаной отмели. Откуда-то снизу доносились шум и громкие голоса.

- Кто бы мог подумать, что вот так всё кончится, - пробормотал Борух. - Кто бы мог подумать…

Он долго стоял так, не шевелясь, сложив руки на груди, пока сумерки не опустились на крепость. Голоса во дворе давно стихли. Последний луч солнца проник в западное окно, скользнул по полу, по стене, ненадолго задержался под потолком и погас. Борух хотел крикнуть, чтобы принесли огня, но потом подумал, что выполнять его приказы наверняка уже больше некому.

- Тогда сыновья иноземцев будут строить стены твои, и цари их – служить тебе, - почему-то вспомнил Борух. - Да, Рафаил, да, друг мой, ты был прав… Ты был прав...

Какой-то шорох раздался внизу на лестнице. Борух повернул голову и правой рукой привычно нащупал рукоять меча. И запоздало подумал, что стоило бы запереть двери.

- Кто здесь? - спросил он.

Никто не ответил, но в темноте снова послышался шорох.

Борух сделал шаг в сторону от окна, прижался спиной к стене и наполовину вытащил меч из ножен.

- Это я, господин.

Голос заставил его вздрогнуть и рука, державшая меч, разжалась.

- Кто? - спросил он ещё раз, хоть и узнал голос.

- Я, Смеляна.

- Войди! - велел Борух.

Неясная тень возникла из люка в полу и застыла посреди комнаты.

- Здесь темно, господин.

- Так зажги лампу!

Она долго шарила в темноте, что-то роняя на пол. В конце концов Борух не выдержал. Он сам нашёл лампу, спустился вниз, зажёг её от тлеющих в жаровне углей и вернулся назад. Тусклый жёлтоватый свет разлился по комнате. Борух поставил лампу на сундук, наклонился и опустил тяжёлую дубовую крышку люка. Мало ли кто там ещё бродит в темноте.

Смеляна стояла у стены, втянув голову в плечи.

- Что там внизу? - спросил Борух.

- Все ушли, господин, - ответила девушка. - Слуги тоже. Печенеги забрали с собой женщин…

- А ты?

- Я спряталась…

И вдруг она стремительно бросилась вперёд, в мгновение ока оказавшись на коленях у ног Боруха. Её худые пальцы вцепились в его одежду, а казавшиеся теперь почему-то невероятно большими глаза смотрели на него со страхом и мольбой.

- Господин! - всхлипнула девушка. - Не оставляй меня, господин!

Борух хотел её оттолкнуть, но руки не слушались, и он стоял, словно столб, немой и неподвижный, не в состоянии ничего сделать.

- Не бросай меня здесь, господин! - она схватила его руки и прижала их к своему лицу. Лицо было мокрым и горячим. - Я пойду с тобой, господин! Пойду, куда скажешь!

Он хотел спросить «Зачем?», но невидимый железный обруч сдавил его горло и Борух только открыл и закрыл рот, не издав ни звука.

- Я хочу остаться с тобой, господин! - между тем уже отвечала на так и не прозвучавший вопрос Смеляна. - Я всегда хотела быть с тобой, только ты меня не замечал!

Борух не верил в искренность людей и всегда сомневался в их словах. Вот и сейчас он подумал, что девушка говорит так просто потому, что ей некуда идти. Но что-то в её глазах было такое, что Борух заколебался. Сердце его вдруг забилось неровно, бешено и кровь горячей волной прилила к лицу. Он отнял руки и судорожно дёрнул воротник, потому что он мешал дышать. А Смеляна снова цеплялась за его одежду и глаза её были полны слёз и отчаяния.

- Я люблю тебя, господин! - выпалила она, не отводя взгляда.

Да какая разница говорит она правду или нет, подумал Борух. Потому что он всё равно уже готов поверить…

Борух подхватил её и поставил на ноги.

- Не прогоняй меня, господин! - прошептала она, обвивая руками его шею.

Он притянул её к себе. Его щека коснулась её щеки, её горячее дыхание обожгло его губы. Её волосы пахли полынью и подгоревшим маслом, её руки были запачканы сажей. Но всё это не имело уже совсем никакого значения. Серый мешок сполз с её плеч и упал на пол. И Борух подумал, что её худоба уже не казалась ему чрезмерной.

- Потому что любовь сильна, как смерть и неотступна, как шеол, - с усмешкой еле слышно проговорил Борух.

- Что? - девушка вздрогнула и замерла.

- Ничего, - сказал Борух, подхватил её на руки и понёс.

Когда белое полотнище затрепетало на ветру на верхней площадке сруба, из распахнутых настежь ворот опустевшей крепости вышли мужчина и женщина. Они спустились по дороге вниз к пристани, где, как и обещал Шимон, их поджидало небольшое судно. Сам купец тоже был здесь. Его круглое лицо при их приближении расплылось в слащавой улыбке.

- Прекрасный день сегодня! - воскликнул он вместо приветствия.

- Отличный день, чтобы распрощаться с прежней жизнью, - в тон ему ответил Борух.

- Я вижу, ты отправляешься в путь с пустыми руками. Ни мешка, ни сундука.

- Негоже начинать новую жизнь со старым барахлом, - усмехнулся Борух.

- И то верно, - согласился Шимон. - Тем более на новом месте ты найдёшь всё необходимое для себя и… - купец оценивающим взглядом окинул девушку и, несмотря на её одежду, безошибочно угадал, что к чему. - И для хозяйки дома.

- Именно так, - кивнул Борух.

- Корабль готов, - купец сделал шаг в сторону, пропуская их вперёд. - Серебро ты найдёшь на борту. Мой подручный Песах сопроводит вас. Я бы и сам с радостью это сделал, но дела, дела…

Он что-то ещё болтал, семеня следом, но Борух его не слушал. Он решительно зашагал по зыбким деревянным сходням. Девушка заторопилась за ним.

- Да пребудет с тобой милость Всевышнего! - крикнул с пристани Шимон.

Борух молча махнул рукой на прощанье. Судно качнулось и заскрипело. Течение подхватило его и понесло вперёд, прочь от этих диких берегов и опостылевшей Боруху крепости.