Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы

Глава 1

В лесу пахло прелой листвой и сыростью после недавнего дождя. Вдали ухала сова, то и дело хрустели вемтки и мерещились чьи-то шаги в темноте. Я нервно листала гримуар, пытаясь отыскать нужную страницу при тусклом свете полной луны. Джиа зажигала свечи на большом, уже давно обросшем воском валуне. Мэй расставляла в круг обломки зачарованного кварца.

— Нас поймают и исключат, — пробормотала она и в очередной раз попыталась убрать за уши чёрные пряди, но они то и дело падали обратно на глаза. Летом она назло матери обрезала свои толстые косы до каре, которое едва прикрывало уши. Своего добилась — миссис Чанг была в бешенстве, — нам же с Джиа новый образ Мэй очень нравился.

— Расслабься, никто нас не поймает, — отмахнулась Джиа и затушила спичку. Мягкий свет свечей придавал её тёмной коже золотистое сияние.

— В прошлый раз ты говорила так же, — надула губы Мэй.

— Серьёзно, Мэй? — Джиа выпучила глаза. — Это ты не смогла удержать язык за зубами и проболталась своей мамаше!

— Я же не знала, что она позвонит директрисе!

— Хватит вам, — встряла я, пока они не успели разругаться. — Лучше подскажите, на какой странице это чёртово заклинание!

Я раздражённо пролистала книгу от корки до корки.

— Поиск фамильяров должен быть в разделе с призывом магических сущностей, — ответила Джиа. — Это во второй половине гримуара.

— Мама говорит, что, если ведьма не может найти нужное заклинание, значит, затею лучше отложить. Иначе быть беде.

Джиа ничего не сказала, но так выразительно закатила глаза, будто старалась разглядеть мозг. Я пропустила слова Мэй мимо ушей — она вечно боялась всего на свете, сыпала приметами и предсказаниями, и если бы хотя бы половина из них сбывалась, — мы бы уже давно отправились на тот свет.

— Я серьёзно! Кэт, ты же должна знать о таких вещах. Ты же Блэквуд.

Я снова сделала вид, что не услышала. Потомственная ведьма Блэквуд. Кэтрин Моргана Блэквуд. Ведьма из рода, занимавшегося такой тёмной магией, что в приличных кругах произносили эту фамилию исключительно шёпотом, а то и не произносили вовсе. Спасибо, Мэй, что в очередной раз об этом напомнила. Я снова пробежалась по гримуару от корки до корки, стараясь успокоить растущее раздражение.

— Нашла! — Наконец я победно выставила перед собой гримуар. — С кого начнём?

Поиск фамильяра — заклинание не из простых. Его разрешалось проводить только взрослым ведьмам, окончившим академию. Да и не каждой ведьме Поток даровал помощника, откликаясь только на зов тех, кого считал достойными — по крайней мере, так нам рассказывали на лекциях. Поэтому опробовать заклинание было решено для начала на одной из нас.

Джиа вытянула из коробка три спички, отломила у одной головку, убрала за спину, перемешала и протянула Мэй. Та, поколебавшись, несколько раз хваталась за разные спички, но наконец вытянула одну — целую — и облегчённо выдохнула. Джиа повернулась ко мне, и разочарованно цыкнула, когда я достала спичку с отломанной головкой. Я улыбнулась и выдала победное «Ха!».

— Надо было раскидывать на «камень-ножницы-бумага», — сказала Джиа, пряча спички обратно в коробок. — Ты всегда проигрываешь.

— Да ладно. Найдём тебе фамильяра в следующем месяце. — Я встала в круг и пробежалась глазами по страницам гримуара.

Мэй протянула мне термокружку с зельем.

— На вкус должно быть довольно противным, поэтому советую пить маленькими глотками. Лучше тебе не знать, что внутри, но я сделала всё строго по рецепту.

— Спасибо, Мэй. — Я отщёлкнула крышку и в нос ударил сильный запах шалфея. Вытащила из-за пояса атам и, зажмурившись, быстро сделала небольшой надрез на ладони. Охнула — чёрт, больнее, чем ожидала, — пролила несколько капель в кружку и взболтала. На вкус зелье, действительно, оказалось гадким — солёным и тягучим, с мерзким привкусом аммиака и железа. С трудом подавив рвотный рефлекс, я протолкнула варево в желудок и порадовалась, что Мэй решила не говорить о том, что в составе.

Девочки встали по краям круга со свечами и осколками кварца в руках. Я прочистила горло и глубоко вдохнула, проговаривая про себя латинские слова, чтобы не напортачить во время плетения заклинания.

— Voco vires naturae… — начала я. — Ego quaero auxilium…

Свечи вспыхнули, пламя взвилось ввысь и тут же опало, подсказывая, что Поток слышит мой зов. Мэй тихонько вскрикнула, а я продолжила читать заклинание, стараясь не отвлекаться на поднявшийся ветер, который принялся срывать с деревьев листву. Где-то вдали завыл волк — мой будущий фамильяр? Я стала читать быстрее, чувствуя, как внутри закипает сила — жгучее тепло узлом стягивалось в груди и волнами растекалось по телу с каждым новым ударом сердца, которое вот уже колотилось как бешеное то ли из-за магии, то ли из-за охватившего меня волнения. Я задыхалась, но продолжала читать. Найти своего фамильяра — лучшее, о чём может мечтать ведьма. Это благословение Потока, признание магического сообщества, уважение. Ведьмы с фамильярами — сливки нашего общества. И чем могущественнее фамильяр, тем сильнее ведьма, ведь всё они делят пополам, объединённые Потоком.

— Sit! — закончила заклинание я, и ветер резко стих, а свечи, всё это время противостоявшие ему, вдруг сами собой потухли. Все, кроме одной. Джиа сняла её с камня и отдала мне.

— Иди туда, куда укажет свет, — напомнила она. Я взяла свечу и вышла из круга.

— Может, подождать тебя здесь? — спросила Мэй. — Мало ли что…

Я покачала головой.

— Возвращайтесь в кампус, вы можете случайно помешать поискам. Ничего со мной не случится.

Покрепче ухватившись за свечу, чтобы ненароком не уронить, я отправилась в темноту леса. В лесах вокруг школы и на всём острове обитало много жителей — любой мог стать моим фамильяром. Я очень надеялась, что это будет волк. Не повезёт, если им окажется какой-нибудь жук, жаба или белка, но выбора у меня не было, — Поток его не давал. Все его дары надлежало принимать с честью и благодарностью. К тому же жука будет легче скрывать от учителей, хотя если я вернусь в академию с волком, никто мне и слова не посмеет сказать. Даже у директрисы фамильяр всего лишь ворон.

Эти мысли помогали мне двигаться вперёд и не бояться темноты и лесных шорохов. Вернее, не так сильно бояться. Находиться одной, ночью, в лесу — такое по душе разве что злым ведьмам из сказок, которые заманивают в свои пряничные домики дурочек вроде меня, решивших пошататься по лесу в полную луну. А там тебе и горячая печь, и твои обглоданные кости по утру. Говорят, в этих лесах водилась одна такая лет двести назад… Чёрт, нет, надо заканчивать с подобными фантазиями, а то доведу саму себя до сердечного приступа и…

Из чащи раздался душераздирающий крик.

Я встала, как вкопанная. Свеча выпала из рук и потухла. На спине выступил холодный пот, а сердце заколотилось. Что это было? Джиа? Мэй? Я оглянулась, нет, они должны были остаться с другой стороны, или… или я… окружённая деревьями, лишившись света, я уже не понимала, откуда пришла. Дрожащими руками нащупала в кармане смартфон, включила фонарик и направила луч света в чащу.

Крик повторился. Ещё более дикий и безумный, чем прежде. И ещё ближе ко мне. Ровно оттуда, куда смотрел свет фонаря. Кому-то нужна помощь. Нет, если я туда сунусь, то повторю судьбу любого героя фильмов ужасов.

— Помогите! — крик отдалился, превратился в визг и вдруг оборвался.

— Чёрт-чёрт-чёрт! — Я побежала на звук. Если на кого-то напали волки, я смогу помочь, если же это что-то пострашнее… просто не думай об этом, Кэт. Чёрт!

Ветки норовили выколоть мне глаза, торчащие корни и камни бросались под ноги, угрожая свалить, скачущий свет фонаря выхватывал из темноты хаотичные обрывки окружающего пространства. Я мчалась вперёд и ждала, что девушка закричит снова, но ничего не происходило, только где-то вдали, совсем в другой стороне снова завыл волк.

Я вскрикнула, когда влажная земля поехала под ногами и меня потянуло в овраг. Упала на спину и съехала вниз, поднимая в воздух ворох сухой листвы. Когда я остановилась на самом дне оврага, свет фонарика упал на неподвижное тело прямо передо мной. Рядом с ним темнела сгорбленная фигура.

Анна. Моя однокурсница лежала у моих ног. Мёртвая. Её остекленевшие глаза смотрели в ночное небо, рот был распахнут, будто она всё ещё продолжала кричать. Школьная форма пропиталась кровью. И её убийца всё ещё был здесь. Тенью склонился над ней.

Я выдала сдавленный то ли стон, то ли вой, поспешно отползая от трупа. Фигура резко выпрямилась, и я направила на убийцу фонарик, надеясь ослепить его и дать себе возможность сбежать.

— Не шуми, — сказала фигура низким голосом с сильным шотландским акцентом, заслоняясь от света. — Он может быть ещё где-то рядом.

От его спокойного тона я опешила и перестала пытаться встать. А он скинул с головы капюшон. Передо мной стоял юноша, примерно мой ровесник, может, чуть старше, только вот лицо его было мне не знакомо. Я бы запомнила, если бы на курсе учился кто-то настолько рыжий. Да и вместо школьной формы на нём были джинсы и чёрная толстовка. Правда, я тоже для похода в лес выбрала спортивки, вместо школьной юбки. Кто он такой, и что делает рядом с Анной? О, Господи, Анна… Мой взгляд снова упал на труп однокурсницы. Её шея превратилась в кровавое месиво, горло будто вывернули наизнанку. Мой желудок сжался, угрожая проститься с ужином, и я поспешила отвести глаза.

— Это… ты сделал? — задала я, наверно, самый глупый в жизни вопрос.

— Нет, — просто ответил незнакомец и протянул мне руку. — Но тот, кто это сделал может быть ещё неподалёку. Вставай.

Только сейчас я почувствовала, что спортивные штаны промокли, пропитавшись грязью. Помедлив, я всё же приняла протянутую руку, но тут же отдёрнула свою.

— Ай! — Я затрясла ладонью, по которой пробежали иглы статического электричества. Удар вышел таким неожиданно сильным, что у меня зашлось сердце. Незнакомец тоже зашипел, недовольно глядя на свою ладонь.

— Что за… — проворчал он и отступил от меня на шаг, оставив подниматься самостоятельно. — Возвращайся в академию. Я обо всём позабочусь.

— Что значит, позаботишься? — Я, начав было отряхивать одежду, замерла. — Что ты задумал? Кто ты вообще такой? Как ты попал на остров?

Незнакомец проигнорировал мои вопросы.

— И держи язык за зубами, — продолжил он. — О том, что видела. И обо мне.

— Что значит, держи язык за зубами? Это Анна! Это труп…

— Я сказал, уходи! — Он резко повернулся ко мне, и я увидела пару острых клыков и горящие тьмой глаза.

Вампир.

Я отпрянула, холодея и запоздало вспоминая о разорванном горле Анны. Попятилась и, гонимая животным ужасом, рванула прочь. Вампир. Это не может быть вампир! Я хотела оглянуться, но не могла себя заставить, боясь увидеть его позади. Вампиры не могут пройти барьер, не могут попасть на остров, не могут… убить студентку. Никакие монстры не могут. Я побежала ещё быстрее, насколько хватало сил. Бежала, почти не разбирая дороги, падая и спотыкаясь. Надо рассказать директрисе, поднять тревогу — на острове вампир! В академии вампир!

Но вместо кабинета директрисы я оказалась у дверей в свою комнату, повернула ручку и практически ввалилась внутрь.

— Нашла? — Подскочила на своей кровати Джиа, но оцепенела встретившись со мной взглядом.

— О, Боже, что стряслось? — Мэй подскочила ко мне и принялась ощупывать, будто надеялась отыскать лишние или недостающие конечности. — Почему ты вся в грязи? Кэт. Кэт, ты меня слышишь?

Я перевела на неё замутнённый взгляд, слова добирались до мозга с трудом и оседали там белым шумом. Всё, что я видела, — её бледное, перепуганное лицо, а каждый раз, когда закрывала глаза… Я видела Анну, разорванное в клочья горло и острые клыки монстра.

— Анну… — выдавила я, едва ворочая языком. — Анну убил вампир.

Глава 2

Я повторяла историю по кругу уже в пятый раз. Мэй и Джиа сидели рядом на кровати, гладили меня по спине и выспрашивали всё новые и новые подробности, от которых у меня уже пухла голова. Всё, о чём я могла думать, моя мёртвая однокурсница.

— Надо рассказать директрисе, — убеждённо сказала Мэй.

— И расписаться в том, что мы ходили в лес? — фыркнула Джиа. — Да нас вот так, — она щёлкнула пальцами, — исключат.

— Речь о смерти студентки! — Всплеснула руками Мэй. — Нельзя просто сидеть и молчать!

— Вот именно, что о смерти, — парировала Джиа. — Она не пропала, её не нужно спасать. Ей уже ничем не помочь.

— Нельзя быть такой жестокой, Джи!

— Я забочусь о нас, Мэй! Кому станет лучше от того, что нас выпрут из академии? Тебе? Или Анне? Анне уж точно не полегчает.

— Надо пойти к директрисе… — пробормотала я.

— Кэт, и ты туда же? — огрызнулась Джиа, но я не обратила внимания на её выпад и продолжила, стараясь рассуждать логически настолько, насколько была способна в этой ситуации.

— Рано или поздно Анну хватятся и найдут в том овраге. И узнают, что там была я. И тогда всё будет ещё хуже. Потому что они узнают, что мы не только были в лесу, но и ничего не сказали про труп. Мы станем подозреваемыми.

— Никто не решит, что мы убили Анну, — пискнула Мэй.

— Ты в этом уверена? — Я выразительно посмотрела на Мэй, та поджала губы. Уверена она не была. Я вздохнула и потёрла переносицу. — Я пойду к директрисе, скажу, что была в лесу одна. Искала фамильяра и…

— Ну уж нет, если и умирать, так вместе, да, Мэй? — Джиа толкнула её локтем. Та помедлив, кивнула. — Расскажем всё, как есть.

— Вам нет смысла подставляться. — Я покачала головой. — Проводить обряд по поиску фамильяра одной так же глупо, как нарушать правила и соваться в лес после заката. Если меня и исключат, то хотя бы вы останетесь тут.

Джиа открыла рот, чтобы запротестовать, но я жестом её остановила.

— Сегодня я вытащила короткую спичку, так что и отдуваться мне. Я так решила.

— Если что, мы рядом, — тихо сказала Мэй, я благодарно кивнула.

Анну О’Клэри никто не любил. Заносчивая и самовлюблённая наследница древнего магического рода, она любого могла вывести из себя, что и делала с завидной регулярностью. Хвасталась своим происхождением и требовала к себе особого отношения со стороны сверстников и преподавателей. Козыряла деньгами и связями родителей. Пыталась окружить себя последователями и почитателями, в основном подкупом и угрозами.

Мне всегда казалось, что Анна изо всех сил строила из себя королеву школы из протухших ромкомов нулевых. Только вот королевой она так и не стала: к концу первого года с ней просто перестало общаться большинство однокурсников. Из самопровозглашенного лидера она превратилась в изгоя. Спеси с неё это не сбило — то ли она правда не понимала, в чём дело, то ли просто пыталась сохранить лицо. На её стороне была только Терпила Лиззи, которая, одному Потоку известно почему, везде ходила за Анной хвостом и была ей скорее служанкой, чем подругой.

Ко мне Анна проявила интерес лишь однажды, в наш первый день в академии. Скинула с парты мои вещи и заявила, что не собирается учиться в одной группе с отбросом из проклятого рода Блэквуд. Я сказала, что никуда не пойду и предложила ей самой убраться из академии. Слово за слово, и мы уже катались по полу, пытаясь выбить друг из друга дурь. Мэй побежала за преподавателем, остальные, захваченные зрелищем, даже не пытались нас разнимать.

Мы с Анной отрабатывали своё наказание в библиотеке. Директриса посчитала, что совместная скучная работа поможет нам уладить конфликт и сблизиться. Но Анна восприняла это как личное оскорбление, и в библиотеке мы снова подрались. Я сломала ей руку. Для Анны это стало индульгенцией. Тогда я очень боялась, что влиятельные родители Анны добьются моего исключения или и вовсе отправят в тюрьму для ведьм, но они так и не объявились, предоставив директрисе самостоятельно выбрать для меня наказание, и я отделалась тем, что ещё целый месяц отрабатывала наказание в библиотеке, вытирая пыль, разгребая несортированные книги и составляя списки должников. Так Анна ненадолго стала жертвой дряной ведьмы Блэквуд и завладела всеобщим вниманием, а за мной навсегда закрепилось звание опасной хулиганки, которое я оправдывала разве что тем, что регулярно вместе с Джиа и Мэй нарушала внутренние правила академии. Больше мы с Анной даже не заговаривали друг с другом. И вот теперь…

Мысли, которые помогали отвлечься от случившегося по дороге к кабинету директрисы, вернули меня обратно в лес, и по телу пробежала предательская дрожь. Анну убили. И там был настоящий вампир. Или… или что это было?

Тёмные коридоры академии были пусты в этот час, и это нагоняло жути, хотя за пять лет я выучила все повороты и ниши как свои пять пальцев. Дорогу к кабинету директрисы я тоже помнила наизусть. В тенях мне мерещились монстры и чьи-то светящиеся глаза, каменные статуи гаргулий грозили ожить и наброситься. Я ускоряла шаг. На чётвертом этаже главного корпуса я уже бежала со всех ног, боясь оглянуться. Остановилась у нужной двери, стараясь отдышаться и уложить в голове месиво из обрывков мыслей. Как сказать? Как вообще о таком говорят, чёрт возьми?! Сердце грозилось выпрыгнуть из груди и уже добралось до горла. Меня тошнило.

Чтобы не позволить себе сбежать, я постучала.

Директриса открыла не сразу. Только после того, как я постучала в третий раз, услышала за дверью торопливые шаги.

Она распахнула дверь рывком. На возмущенном лице — ни капли привычного яркого макияжа, рыжие локоны спрятаны под шёлковой шапочкой, вместо строгого платья — красный халат с эмблемой школы — крылатой горгульей. Увидев меня, директриса вдруг опешила, лицо её приобрело обеспокоенное выражение.

— Кэтрин? Что стряслось? — спросила она, стремительно бледнея.

Я затряслась и титаническим усилием заставила одеревеневший язык ворочаться.

— Анну О’Клэри убили. В лесу.

— Прошу прощения? — Директриса то ли не расслышала, то ли отказывалась верить в услышанное.

— Я говорю, что Анну О’Клэри… я видела её труп. И… И кажется, в академии вампир…Мисс Гримм, я…

— Показывай дорогу. — На плечи директрисы само собой легло чёрное шерстяное пальто, она прямо в тапочках вышла в коридор и захлопнула за собой дверь. — Ты уверена, что это Анна?

Я кивнула, а директриса выхватила из лап ближайшей каменной горгульи фонарь. Шепнула ей что-то на ухо, и каменная статуя развернулась, сползла со своего постамента и скрылась в темноте коридора.

— Вы были в лесу? Вдвоем? — продолжила допрос мисс Гримм, когда мы быстрым шагом сбегали по лестнице.

— Нет, я… я была одна, потом услышала крик, побежала на него и… нашла Анну…

— Что вы делали в лесу в такой час, мисс Блэквуд?

— Я… искала фамильяра…

Мисс Гримм коротко выдохнула, но от комментариев воздержалась.

— Вы утверждаете, что видели вампира? На территории академии?

Я сглотнула. Это звучало безумно. Вампиров не видели уже сотни лет.

— Кого-то, похожего на вампира, — осторожно сказала я, надеясь, что так директриса не примет меня за сумасшедшую. — У него были клыки и глаза светились… Рыжие волосы…

Директриса бросила на меня быстрый взгляд и нахмурилась. Тонкие губы дрогнули. Кажется, в эту часть истории она верила с трудом. Мы выскочили на крыльцо академии и уже сбежали на мощёную дорожку, когда воздух прорезал короткий рык.

Мисс Гримм обернулась. Рычала одна из горгулий на крыльце. Щели её глаз светились мрачным зелёным светом. Встретившись взглядом с директрисой горгулья сказала что-то на своём наречии, которое, во всей академии понимала только мисс Гримм. Директриса замерла, выпрямилась, губы сложились в тонкую нить, и она перевела на меня вмиг заледеневший взгляд.

— Следуйте за мной, мисс Блэквуд, — строго сказала она и направилась обратно к академии.

— Что? Но как же…

Директриса оглянулась.

— Вы меня не расслышали, мисс Блэквуд?

Совершенно не понимая, что происходит, я поплелась за ней. Всю обратную дорогу мы проделали молча, я не решалась раскрыть рта, чувствуя исходившие от мисс Гримм холодные волны гнева. Желание рвать и метать сковало её идеально прямую спину, волосы медными змеями вынырнули из-под шапочки, то ли из-за недавнего бега, то ли разделяя ярость хозяйки. Да что, чёрт возьми, стряслось?!

Я почуяла неладное, когда мы вернулись к её кабинету, дверь была приоткрыта, выпуская в коридор рассеянный свет. Рядом стояла на страже горгулья. Завидев мисс Гримм, она низко пророкотала и забралась обратно на постамент.

— Спасибо, дорогой. — Директриса погладила горгулью по каменному носу и вернула в лапы фонарь. Горгулья тихо рыкнула, зелёные глаза потухли и, она снова застыла, превратившись в статую.

Директриса обернулась ко мне и изящным движением распахнула дверь кабинета.

— Проходите, мисс Блэквуд.

Я неуверенно шагнула внутрь и застыла на пороге.

В винтажном кресле напротив директорского стола сидела… Анна.

В накинутом поверх пижамы с сердечками пиджаке. Заспанная и… совершенно точно живая. Она перевела на меня недовольный взгляд и поморщилась.

— Так это из-за тебя меня тупая горгулья из постели вытащила? — проворчала она, но тут в кабинет зашла мисс Гримм, и Анна сразу же расплылась в заискивающей улыбке. Директриса — единственный обитатель академии, которого Анна уважала и побаивалась. — Добрый вечер, мисс Гримм, я прибыла, как только смогла, так торопилась, что даже не успела переодеться, прошу извинить меня за неподобающий вид.

Директриса пропустила её слова мимо ушей, прошла к своему столу, на котором всегда царил идеальный порядок, грациозно опустилась в кресло с высокой спинкой. Даже её нелепая шапочка для волос выглядела теперь угрожающе. Мисс Гримм положила руки на стол, переплела пальцы и подняла на меня тяжёлый взгляд.

— Мисс Блэквуд, почему бы вам не присесть? — сказала она совершенно спокойно, а у меня кровь застыла в жилах. На деревянных ногах я подошла ко второму креслу и неловко села, не спуская глаз с Анны. Она провожала меня ядовитой усмешкой, на её шее не было никаких следов ран. Директриса вернула моё внимание себе. — Вы решили, что поднять меня среди ночи будет прекрасной шуткой, мисс Блэквуд?

— Нет, я… — Я ничего не понимала и тупо переводила взгляд с мисс Гримм на Анну и обратно. Неужели… не могло же мне всё привидеться? Дело в зелье? Мэй могла напутать с рецептом? Да нет же, нет, всё было реально! Слишком реально…

— Мисс О’Клэри, вы были сегодня в окрестных лесах? — Мисс Гримм перевела ледяной взгляд на Анну.

Та рассмеялась, кокетливо прикрыв рот ладошкой. Совсем как Анна, в точности как она. Это и была она. Я не сомневалась ни на секунду.

— Что вы, мисс Гримм, я пошла спать сразу после отбоя. А что случилось? Неужели я как-то провинилась? Вы же знаете, моя репутация…

— Знаю, мисс О’Клэри, — перебила директриса. — Прошу прощения, что потревожила ваш сон, вы можете возвращаться в свою спальню.

Анна поджала губы, явно разочарованная тем, что пропустит предстоящее представление. Она не могла скрыть раздиравшего её любопытства, но спорить с директрисой не решалась, поэтому поднялась с кресла, бросила на меня снисходительный взгляд и покинула кабинет. Своей обычной, как она считала, кошачьей походкой.

Мы с мисс Гримм остались вдвоём. Она — холодная и грозная как её горгульи. Я — ещё более растерянная и напуганная, чем прежде.

— Мисс Гримм, я…

— Я устала от твоих выходок, Кэтрин. — Сухо сказала директриса и двумя пальцами потёрла переносицу. — Клянусь Потоком, я делала всё, чтобы ты доучилась, тебе сходили с рук любые выходки, студенты вылетали из моей академии и за меньшее. Но я тебя жалела, я с честью и достоинством держала обещание, данное твоей матери…

Это был запрещённый приём, карта, которую она разыгрывала, каждый раз, когда пыталась мной манипулировать. Раньше, когда я была младше, это работало, вызывало то самое чувство вины, которое было так нужно мисс Гримм, но теперь… Теперь это только выводило меня из себя, заставляя забыть обо всём на свете.

— Если бы вы не сдали моих родителей Надзору, их бы не казнили, и обещаний давать бы не пришлось, — выпалила я.

— Если бы я не сдала твоих родителей Надзору, погибли бы сотни, — Мисс Гримм, в отличие от меня сохраняла змеиное хладнокровие. — Возможно, включая тебя. Я из кожи вон лезла, чтобы доказать Надзору, что ты не пойдёшь по стопам родителей, но ты, Кэтрин, будто специально пытаешься доказать мне, что я ошиблась. Розыгрыш, Кэтрин? Тебе что, снова двенадцать? Кажется, в том возрасте ты выкинула нечто подобное? Тоже рассказывала мне сказки про вампиров…

Я заскрипела зубами, понимая, что теперь любые объяснения будут бесполезны. Что бы я ни сказала, мисс Гримм не услышит. Впрочем, как всегда. Я уже выросла из того возраста, когда ещё верила, что смогу достучаться до неё. Она всегда видела во мне непутёвую дочку своей ещё более непутёвой подруги.

— Я думала, что это будет хорошей шуткой, — сказала я, вскинув на директрису колкий взгляд. — Напугать нашу стальную леди. Видели бы вы своё лицо.

На губах мисс Гримм на мгновение промелькнула неприятная усмешка, на лицо легла тень разочарования во мне и… облегчения от того, что спорить и гнуть свою линию дальше я не стала.

— Я подумаю над вашим наказанием завтра, мисс Блэквуд, — сказала она, и дверь за моей спиной сама собой открылась. — А пока возвращайтесь в спальню, и, чтобы вы не вытворили по дороге чего-нибудь ещё, горгулья вас проводит.

Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не показать ей неприличный жест, я пулей вылетела из кабинета. Что ж, по крайней мере меня не исключили.

Глава 3

Девочки смотрели на меня так, будто я окончательно свихнулась.

— Что значит, она живая? — спросила Мэй.

— Тебе дать определение слова «живая»? — Я сидела на кровати, подтянув ноги к груди, и объедала губы — дурацкая привычка, оставшаяся с детства. — Ты могла что-то напутать с зельем? Может, у меня глюки?

Мэй уверенно покачала головой.

— Я всё сделала правильно. Но может, тебе, правда, привиделось? Мало ли в какие путы Потока ты могла угодить в этом лесу.

Я пожала плечами, глядя перед собой. Жуткая картина всё ещё стояла перед глазами. Я подозревала, что она останется со мной навсегда.

— Всё было… таким реальным…

— Если ты уверена, что в лесу была Анна, и что она мертва, значит, что? Она ожила? — Джиа лежала рядом и хмуро изучала потолок. — Или кто-то принял ее облик, чтобы скрыть убийство?

— Ты что, «Нетфликса» пересмотрела? — рассмеялась Мэй, впрочем, довольно нервно.

Джиа в ответ закатила глаза.

— А у тебя есть объяснение получше? Или реально думаешь, что Кэт словила глюки?

— В лесу было темно, страшно, к тому же он полон магии. Кто знает, может быть, духи решили подшутить…

— И решили подкинуть труп Анны и непонятного мужика с клыками? Очень изобретательно с их стороны! — фыркнула Джиа и села. — Я говорю вам, творится какая-то хрень. Оживший труп и вампир даже для нашей академии необычная ситуация. Стойте…

Мы с Мэй перевели встревоженные взгляды на Джиа.

— Труп и вампир! — повторила она и радостно уставилась на нас, будто только что сказала самую очевидную вещь на свете. Поняв, что никакой внятной реакции не дождётся, возбуждённо всплеснула руками, подталкивая нас к умозаключению. — Ну! Тот мужик превратил Анну в вампира!

Мы с Мэй переглянулись. Мэй выглядела ещё более испуганной и бледной, чем прежде.

— Это всё объясняет! — тараторила Джиа. — Он её поймал, напился крови, потом дал выпить своей, или как там это у них происходит. Ты нашла их, пока превращение ещё не завершилось, Анна была мертва. Пока мы тут тянули кота за всякие места, пытаясь понять, что делать, магия завершила дело, Анна превратилась в вампира и вернулась в свою комнату, где её и нашла горгулья мисс Гримм!

Звучало складно, очень складно. И действительно многое объясняло. Многое, но не всё.

— Как вампир попал на остров? Зачем? Что Анна делала в лесу? — вопросы посыпались из меня как из рога изобилия. — Зачем превращать её в вампира? Почему он дал мне уйти? Что…

— Гипотеза не идеальна! — Джиа вскинула руку, прерывая меня. — Но, по-моему, лучшее, что у нас есть. Можно для начала проверить, действительно ли Анна стала вампиром.

— Как? — Я ухмыльнулась. — Подойти к ней за завтраком и спросить, не хочет ли она глотнуть моей крови вместо апельсинового сока?

— Для начала, просто понаблюдать, — Джиа скорчила рожу, отвечая на мой сарказм.

— Для начала, нам всем надо поспать, — встряла Мэй и встала с кровати. — Отложим эти разговоры до завтра, тем более, что… — она сделала неуверенную паузу. — Никто не умер…

Мы обменялись измученными взглядами и вняв уговорам мамочки-Мэй, расползлись по кроватям. Я заснуть так и не смогла.

Лежала на кровати и бродила взглядом по комнате. Свет уличных фонарей забирался в огромное окно и разбивался о многочисленные талисманы и обереги на столе Мэй, и они блестели, отбрасывая на стены и потолок замысловатые тени. Джиа бормотала во сне, а на заговорённую паутину ловца снов над её головой нанизывались одна за другой прозрачные капельки сновидений. Джиа уже несколько лет собирала сны, чтобы потом переделывать их в рассказы и сказки, которыми был забит её старенький «мак». Она мечтала стать писательницей, но никогда не показывала нам плоды своих трудов. Прикроватная тумбочка и письменный стол были завалены художественными книгами, которые она таскала из библиотеки и вечно забывала возвращать.

Джиа дёрнула ногой, и одеяло упало на пол.

Я перевернулась на спину, потом на другой бок, лицом к четвертой кровати, которая всегда пустовала. За четыре года в академии к нам так и не поселили четвёртую соседку. На первом курсе волей случая мы жили с Мэй вдвоём, на втором курсе я познакомилась с Джиа, и в весеннем семестре уломала мисс Гримм позволить Джиа заехать к нам в комнату. Никого четвёртого мы к себе пускать уже не хотели. Да и, если честно, никто не стремился к нам в соседки.

Когда солнце вылилось розовым на шёлковый ковёр, я поняла, что больше не могу лежать. Вылезла из нагретой постели, вытащила из древнего платяного шкафа, пахнущего старым деревом и средством от моли, полотенце и, сунув ноги в пушистые тапки, поплелась в сторону душевых.

В этот час в коридорах стояла абсолютная тишина. Занятия начнутся только через четыре часа, так что все студенты ещё мирно спали. По полу рассыпались разноцветные пятна витражей, и я шла, стараясь наступать только на красные осколки — это успокаивало. Увлёкшись, влепилась лицом в лист монстеры, которая росла в огромном горшке у стены. Испугавшись, я отскочила и налетела спиной на гаргулью. Фонарь в её лапах закачался и заскрипел. На оскаленной морде мне привиделось осуждение, хотя я и знала, что пока мисс Гримм нет рядом, гаргульи — это самые обыкновенные статуи.

Выругавшись себе под нос, я попятилась от статуи и открыла тяжёлую резную дверь душевой. В раздевалке ожидаемо никого не было. Я разделась, бросила пижаму в пустую корзину, покрутилась у зеркала. На бедре темнел огромный синяк, напоминая о падении в лесу. Удивительно, я так перепугалась, что даже ничего не почувствовала. Я надавила на почерневшую кожу и тут же зашипела от боли. Что ж, по крайней мере, синяк уж точно мне не привиделся.

В душевой пахло лавандовым мылом, я открыла воду, встала под тёплые струи, оперлась на выложенную зеленой плиткой стену и наконец облегчённо выдохнула. Под ногтями нашлась земля, в волосах — мелкие веточки. Чёрт, придётся менять постельное бельё. Я с остервенением мыла волосы и выковыривала грязь из-под ногтей. Нет, нет, что бы ни произошло в том лесу, это не было видением. Чёрта с два! Это была Анна, и она, клянусь Потоком, была мертва!

Я вскрикнула и ударила кулаками о стену.

— Что б тебя! Какого хрена! — Я ударила ещё несколько раз, надеясь, что станет легче. Но перед глазами опять стоял образ разорванной в клочья однокурсницы.

Из-за шума воды я услышала шаги слишком поздно. Всё произошло, будто в замедленной съёмке. Я развернулась, но успела разглядеть только тонущий в пару силуэт. В следующий миг что-то тяжёлое прилетело мне по голове. Я даже не вскрикнула, просто врезалась в стену, ударившись виском.

Я не поняла, что затрещало — плитка или мой череп, но сознание я не потеряла, как это бывает в фильмах. Ноги вдруг отказали, и я осела мешком на пол, пытаясь схватиться за что-то, чтобы устоять. Пальцы нашли душевую трубу, она не выдержала моего веса и с жутким хрустом оторвалась от стены. Вода брызнула во все стороны.

Силуэт вскрикнул и отпрянул, скрываясь в белой пелене.

— Анна? — позвала я, пытаясь подняться и разглядеть нападавшего, но вода заливала глаза. Голова трещала, в ушах стоял свист.

Ответа не последовало, вместо него последовал ещё один удар. Но на этот раз я успела увернуться, чтобы уберечь голову, и боль пронзила плечо. Я закричала.

— Congelo! — Я выбросила перед собой руку, силуэт дёрнулся и замер, захваченный путами заклинания, оружие со стуком упало на пол.

Я кое-как поднялась, голова безбожно кружилась. Надо выбираться, как можно скорее. Кто бы это ни был, он явно собирается меня убить. Держась за стену, я потянула себя в сторону двери, но не успела пройти и нескольких шагов, как услышала за спиной движение. Невозможно! Заклинание не может распасться так быстро!

Я развернулась, чтобы суметь защититься от новой атаки. Но тут дверь распахнулась, толкая меня в бок и сшибая с ног.

— Помогите! — пискнула я, закрывая голову руками и надеясь, что тот, кто ворвался в душевую не пособник моего убийцы.

Я услышала рык, шипение и глухой удар. Потом кто-то промчался мимо меня и вылетел в коридор. Там что-то грохнуло и разбилось. В душевой стало тихо.

Я открыла глаза и приподнялась на локтях. И тут же выругалась.

Надо мной стоял тот самый вампир. Рыжий, только голый по пояс и насквозь мокрый от воды. Он глядел на меня во все глаза и тяжело дышал, будто плохо соображая, что происходит.

— Женщина не должна материться, — сказал он, и я удивительно чётко разглядела его клыки.

— Иди на хрен!

— Я… что ты… — Он переводил ошалевший взгляд с меня на дверь и обратно. — Бл*ть.

Схватился за голову, выдал череду неизвестных, но явно крайне грубых слов на шотландском и вылетел из душевой. Тут же заскочил обратно, набросил мне на плечи полотенце, рывком поставил на ноги, но я тут же поползла обратно на пол, не справившись с качающейся комнатой. Он снова выругался, подхватил меня на руки, вынес в раздевалку и усадил на скамейку.

Совершенно не зная, что сказать, я молча наблюдала, как он ходит из стороны в сторону, прикрывая лицо ладонью. С мокрых рыжих волос капала вода и сбегала по груди и напряжённому животу. Он был хорошо сложен для вампира. Если так вообще было уместно говорить, я прежде не видела ни одного вампира без одежды. Да и в одежде тоже… Великий Поток! Не о том ты думаешь, Кэт! Тебя только что убить пытались!

— У тебя… кровь. — Вампир бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся.

Я коснулась краешком полотенца виска и ойкнула. На белой ткани остался красный след. Вот чёрт. Чем же меня так приложили? Ответ нашёлся почти сразу — на пороге душевой валялась бита для крикета.

— Это была Анна? — спросила я.

— Кто такая Анна? — Вампир вздрогнул, будто не ожидал, что я вообще умею говорить.

— Девушка, которую ты убил, — Я старалась выглядеть бесстрашно, но тряслась то ли от холода, то ли от сотрясения мозга, или что там мне обеспечила чёртова бита.

— Я её не убивал. — Вампир выглядел ещё более растерянным, чем прежде.

— Ну, превратил в вампира, мне всё равно, как вы это называете! — огрызнулась я, запоздало понимая, что, кажется, только шок удерживал меня от того, чтобы хлопнуться в обморок. — Она пришла, чтобы закусить мной? Что это вообще было? С каких пор вампиры убивают битами для крикета?! Какого, мать вашу, черта!

Вампир побледнел и отступил на шаг.

— Прекрати…

— Что ты с ней сделал?! — заорала я, а он вдруг сорвался с места и навис надо мной. Я от ужаса подавилась своим криком и вжалась в лавку.

— Это ты что сделала?! Ты хоть понимаешь…

Дверь в раздевалку распахнулась, ударившись о стену.

— Что за шум! — На пороге стояла разъярённая мисс Гримм. Увидев нас она замерла, лицо вытянулось, брови поползли вверх. Вампир, увидев её, отпрянул от меня, а я как можно плотнее запахнула полотенце. — Что… чем вы двое тут занимаетесь?

— Мы… это не то, что вы… — я тут же заткнулась под её испепеляющим взглядом.

— В мой кабинет, живо. — Скомандовала она, развернулась, чтобы выйти, но тут же обернулась. — Только ради Всех Святых, сперва оденьтесь. Оба.

Глава 4

Все оказалось ещё хуже, чем я думала. В коридоре собралась толпа студентов. Сбежавшись на шум, они наблюдали, как сперва полуголый парень покидает душевую, а за ним — я — в пижаме с котами и полотенце в крови. Хихикали, перекидывались пошлыми шуточками, как будто совершенно точно знали, что произошло в душе, и пытались угадать, кто этот высокий красавчик. Мисс Гримм строго прикрикнула, призывая всех вернуться в спальни, горгульи с хрустом расправили крылья, намекая, что директриса шутить не настроена. Студенты, недовольно ворча, стали расходиться.

Вампир, мрачнее тучи, шёл за мисс Гримм и, в отличие от меня, одеваться не стал, продолжая вышагивать по коридорам в мокрых серых спортивках. Я ждала, что мисс Гримм наорёт на него и отправит переодеваться, но она молча открыла дверь в свой кабинет и лишь проводила вампира гневным взглядом. Несмотря на раннее утро и ночные разборки, выглядела она, как всегда, потрясающе. Волосы уложены в безупречную высокую прическу, подчеркивающую длинную шею. Чёрное платье ниже колена и рубиновая брошь у сердца — любимый наряд. Мисс Гримм была высокой, а красные шпильки, которые она обожала, делали её пугающе высокой. Это производило впечатление на студентов, особенно парней, а сама мисс Гримм однажды обронила при мне фразу: «Молодые колдуны — как страусы. Признают превосходство тех, кто смотрит на них сверху вниз».

Вампир сел в одно из двух кресел для посетителей и, прикрыв рот ладонью, отвернулся к окну. Солнце над горизонтом поднялось уже высоко и золотое пятно света лежало на бордовом ковре у самых ног вампира. Интересно, он... боится?

Не спуская с него глаз, я заняла второе кресло. Мисс Гримм обошла свой стол, но садиться не стала, опёрлась о столешницу и грозно посмотрела на нас сверху вниз.

— Итак, кто объяснит мне, чем занимались в душевой моя студентка и следователь Надзора?

Я едва не подавилась воздухом, который неосторожно вдохнула, и метнула в вампира ошарашенный взгляд. Он... кто?!

— Мистер Фрейзер, объяснитесь.

Я не сдержала нервный смешок, и тут же пожалела об этом, потому что испепеляющий взгляд мисс Гримм впился в меня.

— Мисс Блэквуд, вы хотите высказаться первой?

Я должна была заткнуться, но вместе этого выдала ещё один смешок. Адреналин спадал и меня начинало потряхивать.

— Рыжий шотландец по фамилии Фрейзер? — Я уставилась в затылок вампира, который всё ещё пялился в окно. — Ты что, фанат «Чужестранки»?

Вампир обернулся и хмуро посмотрел на меня.

— Причем тут чужестранцы? Фрейзер — это древний шотландский клан.

Я прыснула от его серьёзного тона.

— Как скажешь, Джейми.

— Меня зовут, Кайонэодх.

Я зависла на пару секунд, не понимая, шутит он или нет, а потом прыснула и, окончательно потеряв самообладание, громко расхохоталась.

— Мисс Блэквуд, подождите за дверью.

Даже приказной тон мисс Гримм не заставил меня успокоиться, но я всё же сумела вытащить себя из кресла и выйти из кабинета. Привалилась к стене, зажав рот ладонями, и сползла на пол, продолжая смеяться. Мне понадобилось несколько минут, чтобы совладать с эмоциями. Происходящее не укладывалось в голове, которая теперь раскалывалась, то ли от удара, то ли от переизбытка чувств. Меня накрыло совершенно безумное ощущение нереальности происходящего. Оживший труп, вампир с самым дурацким именем на свете, бита для крикета на полу душевой — события из дурацкого ситкома или неудачного хоррора, или всего сразу.

— Моя жизнь превратилась в треш-муви, — пробормотала я, вымученно потирая лицо. Смеяться больше не хотелось, на плечи легла усталость, тревога сдавила грудь. Я медленно выдохнула, в надежде не подпустить паническую атаку.

Значит, этот Кай-что-то-там Фрейзер — следователь Надзора? Ищейка, вроде тех, что схватили моих родителей. А ещё он вампир, вроде тех, что столетиями уничтожал Надзор. И какого чёрта Надзор забыл в академии? Вопросов становилось всё больше, а ответов — всё меньше.

Я прислушалась. Из-за двери доносились приглушенные голоса, но разобрать слова не удавалось — кабинет мисс Гримм всегда был надёжно защищен от лишних ушей.

— Так это правда? Ты кувыркалась с кем-то в душевой?

Знакомый насмешливый голос заставил меня скривиться. Я медленно выдохнула и обернулась, изображая ангельское равнодушие. Генри Заноза-В-Жопе-Клиффорд. В идеально сидящей форме академии. С идеальной ухмылкой на губах. Прищурившись, он с любопытством изучал меня взглядом.

— А ты не успел проснуться, и уже собираешь сплетни по всему замку?

Ухмылка Генри изломилась ещё больше.

— Просто интересно взглянуть, кто позарился на то, что я уже испробовал.

Я закатила глаза.

— Боже, Клиффорд, повзрослей.

— Сказала девочка в пижаме с котиками.

Я молча показала ему средний палец. Генри это рассмешило, и он уже собрался выдать мне парад своих фирменных острот, когда кабинет мисс Гримм распахнулся. Кай вылетел в коридор и захлопнул за собой дверь.

— Иди за мной. — Он метнул на меня быстрый взгляд и пронёсся мимо, едва не сшибив с ног замешкавшегося Генри.

Я покосилась на дверь кабинета, потом — на спину стремительно удаляющегося Кая. Генри присвистнул.

— Новенький что ли? — повернулся он ко мне и склонил голову набок. — Ты решила его в душевой поприветствовать?

Мне хватило ума не говорить Генри о том, что перед ним пронёсся следователь Надзора, а ещё — наглости, чтобы отправиться в свою комнату. Раз Кай велел идти за ним, мисс Гримм меня и моих оправданий не ждёт, а Кая я слушаться не собиралась и уж точно не собиралась бегать по академии в пижаме и с мокрой головой. Поэтому показав Генри на прощание средний палец, я юркнула в боковой коридор, надеясь, что Кай не обернется и не заметит моё отсутствие раньше времени.

В комнате никого не было, чему я, если честно, обрадовалась: последнее, чего я хотела сейчас — пересказывать ночные приключения взволнованным подругам. Я вообще никого не хотела видеть. Но едва я успела сменить пижаму на форму, в дверь постучали. Я сделала вид, что дома никого нет, замерев у шкафа.

— Я слышу, как ты дышишь, — раздался из-за двери раздражённый голос Кая.

— Я арестована?

— Что? Нет...

— Тогда проваливай, я не буду болтать с псом Надзора.

За дверью повисла, как мне показалось, озадаченная тишина.

— Ты — свидетель и жертва, — наконец отозвался Кай и голос его свучал более спокойно. — Я должен тебя опросить.

— Я отказываюсь.

— От этого зависит твоя безопасность.

Моя безопасность напрямую зависела от удалённости от чёртового вампира и от Надзора, который казнил моих родителей и чуть не казнил меня — за компанию.

— Послушай, Кэтрин, я просто хочу поговорить. Если тебе нечего скрывать, то и бояться нечего.

О, — я закатила глаза, — знакомая песенка. В прошлый раз после этих слов я три месяца провела за решёткой.

— Мы можем поговорить сейчас или вызвать тебя на допрос. И, учитывая... некоторые обстоятельства, я не могу гарантировать, что в этом случае в Надзор тебя вызовут как свидетеля.

Меня передёрнуло. Мудак. Он посмел приплетать к этому всему прошлое моей семьи? Я распахнула дверь и смерила презрительным взглядом Кая, который по дороге сюда успел натянуть толстовку и сменить спортивки на джинсы. В его взгляде читались высокомерие напополам с превосходством — чёртовы надзоровы псы. Я прислонилась плечом к дверному проёму, давая понять, что в комнату Кая впускать не собираюсь.

— Я ничего не знаю. — Я едва размыкала зубы.

— Что ты делала вчера в лесу? — Он не стал ходить вокруг да около. И начал допрос — а я не сомневалась в том, что это именно допрос, — совсем не с вопросов о случившемся в душе, его явно не интересовала та часть истории, в которой я была жертвой. Отличный момент, чтобы позвать адвоката, жаль только, что Надзор наличия защитника не предусматривал. Неудивительно, что девяносто девять процентов дел, которые доходили до суда, заканчивались приговором: «Виновен». Но попасть в тюрьму Надзора ещё не самое плохое — не так уж и редко ищейки убивали подозреваемых во время ареста.

— Искала фамильяра. — Я ответила честно. Мои действия нарушали правила академии, но не закон.

Кай выдал что-то на шотландском — что-то очень грубое. На его лице отразилась досада. Ещё бы — он предпочёл бы услышать, что помилованная Надзором Кэтрин Блэквуд закапывала под деревом труп или проводила алхимические опыты над младенцами. Такая история принесла бы ему хорошую премию или даже повышение. Следователь, который вёл дело моей семьи, после казни улетел прямиком в Управление.

На языке вертелась сотня вопросов, но я молчала — в прошлый раз любопытство на допросе обошлось мне дорого. Кай тяжело вздохнул, сжав двумя пальцами переносицу и привалившись плечом к стене. Казалось, он изо всех сил старался взять себя в руки. Мне такая реакция казалась странно, но я по-прежнему держала язык за зубами.

— Нашла? — наконец хрипло спросил он, как-то... устало взглянув на меня сквозь пальцы. Да он издевается?

— Нет. — Я не выдержала. — Ты пришёл поболтать про нарушение правил академии или расследовать чёртово убийство? Надзор мои ночные похождения касаться не должны, чего не скажешь о трупе моей однокурсницы, которая разбросала кишки по всему лесу, а теперь — как ни в чем не бывало — разгуливает по академии!

— Погоди. — Кай вскинул руки, пытаясь остановить поток слов. — О чём ты толкуешь?

— О чём я «толкую»? Тебе что, восемьдесят? Если ты не собираешься расследовать, что случилось с Анной или искать того, кто на меня напал, то ничем не могу помочь. — Я схватилась за дверь, собираясь её захлопнуть. Но Кай вовремя подставил руку, не позволяя мне этого сделать. Я зло толкнула дверь, пытаясь её закрыть. — Превратись в нетопыря и свали. Или во что вы — вампиры — там превращаетесь!

— Мы не... — начал было Кай, но закончить не успел. Его тело окутало белое сияние. В следующий миг на пол упала его одежда, а из ворота толстовки вылетел маленький рыжий нетопырь. Он заметался по коридору, явно дезориентированный то ли трансформацией, то ли ярким светом, ворвался в мою комнату и стал носиться по кругу, сшибая все углы и полки.

— Какого хрена лысого... — пробормотала я, ошарашенно наблюдая за обезумевшим нетопырем. Метнувшись к окну, он, не рассчитав траекторию, врезался в ловец солнца Мэй — вязь из серебристых нитей и прозрачных кристаллов развешанных перед окном, — сорвал его с карниза и, упав вместе с ним на пол, намертво запутался.

Думала я недолго — схватила с полки Мэй флорариум — большую банку со мхом и подобием фикуса. Выудила трепыхающегося нетопыря из ловца солнца и безжалостно сунула во флорариум. С силой вбила пробку — понадёжнее — и уставилась сквозь стекло на ошалевшего нетопыря, который всё ещё не пришёл в себя и непонимающе вертел маленькой головой с острыми чёрными ушками.

Ну, и что теперь? До меня медленно доходил смысл того, что только что произошло. Я пленила следователя Надзора, грёбанного вампира! Я сунула. Следователя. В банку. Мысли в панике заметались, сердце пустилось вскачь. Надо его убить. Наверно. Нет, совершенно точно. Потому что если он выберется, — меня точно казнят. В лучшем случае дадут пожизненное. А если я его убью, — и он превратится обратно в человека? Куда тогда девать труп? Боже, Кэт, какого черта ты вообще думаешь про убийство! Сюрреалистичность ситуации выбивала почву из-под ног, меня затошнило. Как поиск грёбанного фамильяра мог закончиться следователем в банке посреди комнаты общежития?

Я подползла к письменному столу и достала из ящика ножницы. Проверила лезвия на остроту и дрожащими руками придвинула к себе банку. Обхватила ножницы покрепче, чтобы концы не метались из стороны в сторону из-за моей трясучки. Надеясь, что Мэй простит меня, я быстро проковыряла в крышке пару тройку дырок.

— Ты же так не задохнёшься, да? — пробормотала я, отложила ножницы и ещё раз взглянула на нетопыря. Тот заверещал, обнажив маленькие смешные зубки, и бросился на меня. Беспомощно стукнулся о стекло, но не сдался, продолжая кидаться и скрести его коготками на крыльях. Я виновато улыбнулась. — Давай поговорим, когда ты успокоишься, хорошо? И лучше тебе не пытаться превратиться обратно, Мэй наложила на эту штуку укрепляющие чары, потому что я разбила два предыдущих её флорариума. Это стекло теперь крепче стали, так что ты можешь пораниться.

Нетопырь, если и услышал меня, ничего не сказал, продолжая без устали атаковать банку. Так яростно, что я и впрямь начала переживать о том, что он ненароком себе навредит. С другой стороны, плевать, — пёс Надзора последний — о ком я стану беспокоиться. Возможно, стоило и вовсе обойтись без дырок в крышке, а позже — списать всё на несчастный случай. Я вздохнула — кажется, мне надо меньше смотреть криминальных сериалов.

Прозвенел колокол, возвещая о начале занятий. Я поджала губы, подхватила с пола сумку, вышла из комнаты, стараясь не думать о банке с нетопырём, которую оставила под кроватью.

Глава 5

Властный голос профессора Блай не могла остановить даже толстая дубовая дверь. Опаздывать на её лекции по истории магии и ведьмовства мог только самоубийца — это знали все, поэтому я в нерешительности топталась на пороге, заглядывая в узкую щель приоткрытой двери. Признаюсь, таинственный убийца пугал меня гораздо меньше, чем профессор Блай, для которой слова «гуманность» и «права человека» — были не более, чем бессмысленным набором букв.

— Ох, да ради всего святого, мисс Блэквуд! Долго вы ещё собираетесь там стоять? — воскликнула профессор Блай, обращая к двери бледное, вытянутое лицо. Если кто и был в этом замке похож на вампира — так это она. Седые волосы всегда забраны в такой тугой пучок, что тонкие брови поднимались высоко вверх, придавая колкому взгляду маленьких серых глаз ложное удивление. Строгое фиолетово-чёрное платье носилось не снимаясь, кажется, ещё со времен королевы Виктории. Никто не знал, сколько профессору Блай лет, но все дружно сходились на том, что уж точно не меньше ста пятидесяти. Подобное долголетие для могущественных ведьм не было такой уж редкостью, но я бы не удивилась, узнав, что профессор Блай прячет в складках застёгнутого на все пуговицы платья философский камень. — Мисс Блэквуд, шевелитесь, если не хотите схлопотать двойное наказание.

Подавив вздох отчаяния, я прошмыгнула в аудиторию и попыталась зайти с козырей:

— Прошу прощения за опоздание. Директриса Гримм…

— Мне нет дела до обстоятельств, с которыми вы не сумели сладить, чтобы прийти на мою лекцию вовремя, мисс Блэквуд. — Профессор Блай сложила тонкие, словно лапки паука руки на груди. — Подойдите к доске.

На негнущихся ногах, я поплелась к кафедре. Удивительно, за свою жизнь — и особенно за два последних дня — я пережила столько потрясений, но продолжала как огня бояться субтильную женщину в потрёпанном карнавальном платье.

Остановившись у огромной грифельной доски, я окинула взглядом аудиторию. За длинными рядами дубовых столов сидели притихшие студенты, в ожидании крови и зрелищ. На улице было солнечно, но свет отказывался проникать сквозь огромные стрельчатые окна, не справлялись и длинные витые свечи, расставленные по периметру, — в логове профессора Блай всегда должен царить гнетущий полумрак.

— Итак, мисс Блэквуд. — Каблуки отбивали неспешный ритм по паркету. — Раз уж вы решили, что мой предмет не так уж для вас важен, могу предположить, что вы всё знаете про предпосылки зарождения и первые годы функционирования Общества Справедливого Надзора и Покровительства магии. Поделитесь знаниями с аудиторией.

Я в растерянности покосилась на доску. На ней была записана тема лекции и подсказка: «1320-1340 гг.». Память ворочалась с трудом, откапывая среди шелухи обрывочные знания и пытаясь соединить их в хоть сколько-нибудь приличный ответ.

— Предпосылки зарождения Общество Справедливого Надзора и Покровительства магии, — начала я повторять слова профессора Блай в попытке оттянуть неизбежный позор, — берут начало в четырнадцатом веке и тесно связаны с поднимающей в то время голову и повсеместной охоте на ведьм. Так называемая, первая волна охоты.

Профессор Блай кивнула, подтверждая мои слова. Я отыскала взглядом Джиа, та сочувственно покачала головой, а вот сидевшая рядом с ней Мэй таращилась на меня и усердно что-то шептала, явно пытаясь подсказать ответ, но — увы — по губам я читать не умела.

— Хорошо, мисс Блэквуд. — пронзительный голос профессора Блай снова захватил моё внимание. — Это всё, чем вы способны нас порадовать?

Я почти слышала, как скрипят шестерёнки в голове.

— Гильдия охотников, — выдала я. — И ведьминский ковен заключили соглашение… э-э…вместе они скрыли магию от людей и стёрли память о ней и… э-э… создали Надзор, который следит за тем, чтобы ведьмы, колдуны и сверхъестественные существа не вредили людям, а люди не вмешивались в дела ведьм…

— Как называлась эта гильдия охотников? — прищурилась профессор Блай. Я выдала что-то невнятное, даже отдалённо не напоминающее слова. Профессор Блай вздохнула. — А что за ковен принимал участие в соглашении?

— Солнечный ковен? — Я закономерно решила, что подобные важные вопросы мог решать только самый могущественный ковен за всю историю магии.

Профессор Блай посмотрела на меня с таким презрением, что мне захотелось испепелить себя, лишь бы больше не чувствовать на себе этот взгляд.

— Если бы вы больше внимания уделяли моим лекциям, мисс Блэквуд, — тон её стал ледяным, почти угрожающим, — то знали бы, что Солнечный ковен сложился в Англии только к концу пятнадцатого века и, возможно, избежали бы сегодняшнего позора. Если считаете, что покровительство директора Гримм не имеет границ, вы ошибаетесь.

— Нет, я…

— Ваша история печальна, мисс Блэквуд, возможно, будь у членов Сумеречного ковена чуть больше образования, вы бы знали, кому бросаете вызов и не стали бы шутить с Надзором. И как результат, мисс Блэквуд, ваш ковен остался бы цел. Невежество привело двенадцать глупцов на костёр, — запомните это, мисс Блэквуд, запомните и извлеките из этого урок. — Профессор Блай одарила меня высокомерным взглядом.

Пороть студентов мисс Гримм запрещала, поэтому профессор Блай измывалась над нами по-другому. Я, сцепив зубы, ждала, пока порка завершится и старалась не замечать сочувствующие взгляды однокрусников. Слова отскакивались от меня, не задевая. По крайней мере, я на это надеялась. Наконец насытившись, профессор Блайн махнула рукой.

— На следующей лекции, мисс Блэквуд, я буду ждать от вас эссе по сегодняшней теме. Не менее семи страниц. От руки и никаких магических чернил. Присаживайтесь.

Я поплелась на свободное место. Мэй и Джиа сидели в середине третьего ряда — пробираться к ним, поднимая других студентов и раздражая профессора Блай, я не решилась, поэтому пошла дальше — на предпоследнем ряду маячила пара свободных мест с краю. Я направилась туда и уже собиралась сесть, когда встретилась взглядом с Анной. Она сидела со скучающим видом, подперев щёку кулаком, и наблюдала за мной. Волны светлых волос лежали на столе — обычно Анна носила высокий хвост, и я невольно отметила, что распущенные волосы определённо шли её круглому лицу, и даже глубокие тени под большими голубыми глазами, не портили впечатление. А ещё я отметила, насколько Анна худая, маленькая и хрупкая. Тот, кто напал на меня в душе, явно был крупнее и выше. Анна улыбнулась мне уголком губ и похлопала по свободному месту рядом с собой.

— Долго вы будете нас задерживать, мисс Блэквуд? Или вы забыли, как пользоваться стульями? — голос профессора Блай подтолкнул в спину, и я села рядом с Анной.

— Чего смотришь так, как будто призрака увидела? — прошептала она вполне дружелюбно.

— Хочешь сказать, что не призрак? — я попыталась звучать ей в тон.

Вместо ответа, Анна взяла меня за руку. Я вздрогнула. Её ладонь оказалась тёплой и мягкой, совершенно живой. Огромные голубые глаза весело блестели, и даже накрашенные яркой красной помадой губы, не могли отвлечь меня от этих завораживающе красивых глаз. Сердце застучало быстрее, ладони вспотели, дыхание участилось, а внизу живота скрутился болезненный, тугой узел. Я поняла, что дрожу.

— Как верно заметила, мисс Блэквуд, — голос профессора Блай ворвался в меня, я вздрогнула и отдёрнула руку. Анна беззвучно засмеялась, прикрыв рот ладонью, подмигнула и отвернулась. Никогда Анна О’Клэри не была так мила со мной. Тем временем профессор Блай продолжала лекцию. — Наздор берёт своё начало в первой половине четырнадцатого века. До этого ведьмы и ведьмаки жили сами по себе, в основном селились по-одиночке и передавали знания из поколения в поколение. Но в начале четырнадцатого века ведьмы начинают объединяться в ковены, обретать в этом объединении могущество, которого у них не было прежде. Часто это могущество влекло за собой невинные жертвы. В частности эпидемия чумы 1315 года — результат неудачной попытки ковена Костей захватить власть над Англией. Но пока ведьмы объединялись в ковены, охотники объединялись в гильдии. Гильдии охотились на ковены, не разбираясь вредили ведьмы кому-то или нет, ковены уничтожали охотников. К 1319 году между ведьмами и охотниками уже шла полномасштабная война. Чтобы избежать взаимного уничтожения, главы тринадцати ковенов, впоследствии известные как Совет Тринадцати, и Лондонская гильдия охотников сели за стол переговоров. И в 1320 году был подписан пакт мира и сформирован свод законов, по которым ведьмы и охотники живут и по сей день. Соблюдение этих законов предстояло контролировать Обществу Справедливого Надзора и Покровительства магии, в которое вошли Совет Тринадцати и тринадцать глав гильдий охотников…

Монотонный голос профессора Блай успокаивал, я прикрыла глаза, замедляя дыхание, всё ещё не решаясь посмотреть на Анну. Что это, чёрт возьми, было? Уши горели, на руке всё ещё остался невидимый след от прикосновения, и мне казалось, что Анна всё ещё смотрит на меня. Когда же я набралась смелости, чтобы бросить в её сторону быстрый взгляд, увидела только точёный профиль — Анна со скучающим видом наблюдала за профессором Блай. Что делать? Поговорить с Анной после пары? И что ей сказать? Не стала ли она вампиром? И не может ли случаем опознать нетопыря в банке под моей кроватью? Я выдохнула, потёрла лоб и попыталась сосредоточиться на лекции, но не могла уловить и половины из того, что говорила профессор Блай, возвращаясь мыслями то к Анне, то к вампиру из Надзора. Вампир из Надзора. Звучит, как очень плохая шутка. Всё равно, что демон из церкви.

Как только лекция подошла к концу, Анна первой вылетела из аудитории, будто куда-то очень сильно торопилась. Впрочем, остальные студенты от неё не очень-то отставали — никто не любил задерживаться в логове профессора Блай. Именно поэтому Джиа и Мэй в недоумении застыли на пороге, когда я осталась сидеть на месте. Кивком я попросила их не ждать, они озадаченно переглянулись, но всё же вышли, а я, убедившись, что других студентов в аудитории не осталось, направилась к профессору, которая сосредоточенно перекладывала бумаги на своем столе.

— Прошу прощения, профессор Блай? — Мой голос против воли стал на несколько тонов выше.

Она подняла на меня удивлённый, но всё такой же высокомерно-уничижительный взгляд.

— Если вы пришли извиниться за своё поведение, мисс Блэквуд, то не утруждайтесь.

Извиниться? Это кто ещё из нас должен извиняться за своё поведение? Я натянуто улыбнулась.

— Я хотела спросить, что вам известно о вампирах, профессор. Их никто не видел уже две сотни…

— Я похожа на справочное бюро, мисс Блэквуд? Сходите в библиотеку и ради исключения поработайте своей головой.

Меня затрясло от раздражения, и я смяла рюкзак, который прижимала к груди, будто щит. Чудом сумела удержать улыбку на лице.

— Вампиров никто не видел уже две сотни лет, — повторила я почти спокойно. — Их существование обросло мифами и небылицами, возможно, вы могли бы посоветовать мне литературу, которой можно доверять в этом вопросе?

Профессор Блай цыкнула.

— Лучше бы вы столько внимания уделили своему эссе, — проворчала она, но всё же написала в блокноте пару слов, которые я не могла прочитать вверх ногами, вырвала лист и протянула мне. — Всего доброго, мисс Блэквуд.

— Большое спасибо, профессор.

Я схватила листок и пулей вылетела из аудитории.

Мэй и Джиа ждали меня в коридоре. Джиа сидела на подоконнике и казалась тенью на фоне огромных стрельчатых окон. Мэй стояла рядом и первой бросилась ко мне.

— Что случилось? Мы слышали, что утром…

Ну, разумеется, уже вся академия в курсе.

— Не сейчас, Мэй. Я обязательно расскажу всё вечером, но сейчас, — я потрясла листочком. — Сейчас мне надо кое-что разузнать в библиотеке.

— Сейчас у нас лекция по астрономии, — напомнила Мэй.

— Я собираюсь её пропустить.

— На следующей паре будет тест.

— Отлично, сяду к тебе поближе. — Я шутливо похлопала Мэй по плечу, махнула Джиа и побежала дальше по коридору под недовольными взглядами подруг.

Библиотека занимала почти целое крыло замка — три этажа стройных рядов книг, запах дерева, чернил и полная тишина. Я прошла по тёмному мраморному полу к огромной картотеке и принялась искать нужную букву алфавита. В замке электроника не работала — слишком высокий магический фон, который превращал любой компьютер в бесполезный кусок железа. Электроника работала только в компьютерном классе библиотеки — преподаватели оградили его специальным куполом, внутри которого работали компьютеры и смартфоны, но пропадали любые магические способности. Я ещё раз сверилась с бумажкой: «Джонатан Вайтфорест. О не знающих жизни и смерти». Выдвинула ящик под буквой «В» и пробежалась пальцами по карточкам. В библиотеке оказался с десяток книг Вайтфореста, судя по их названиям, он в основном изучал магических животных: «О драконах, вивернах, василисках и змеях иных», «О вещих и проклятых птицах», «О единорогах, и где их искать» — я пробегалась глазами по карточкам. Странно, вампиры тоже считаются животными? Выглядел Кай вполне по-человечески, ну, до того, как обратился в нетопыря. Хотя, может, в этом и ответ? «О не знающих жизни и смерти» — я остановилась. На карточке стоял красный штамп — книга в специальной секции. Выносить такие книги из библиотеки, копировать текст или делать по нему конспекты было запрещено. Обычно такие ограничения касались, так называемых, «пограничных знаний» — уже небезопасные заклинания, но ещё не тёмная магия, запрещённая Надзором. Такие книги в библиотеке тоже были — древние фолианты, прикованные зачарованными цепями к полкам, — в закрытой секции, куда студенты не допускались ни под каким предлогом. Мы могли только глазеть на эти книжки через кованую позолоченную решётку.

Я поднялась на второй этаж по узкой винтовой лестнице и углубилась в книжный лабиринт. В библиотеке я бывала редко, больше проводила время в компьютерной комнате, смотря сериалы или доставая Джиа, пока та записывала и переписывала идеи для своих книг, поэтому ориентировалась среди стеллажей так себе. Мне понадобилось минут пятнадцать, чтобы найти указанную на карточке секцию, все силы, чтобы подтащить застрявшую приставную лестницу к нужной секции стеллажа, и невиданная ловкость, чтобы не навернуться с лестницы по дороге к верхней полке. И всё это ради того, чтобы ничего не найти.

Я нахмурилась. Снова сверилась с карточкой, осмотрела полку, полки ниже, перерыла весь стеллаж, но книги нигде не было. Сходила в общий зал — если книгу кто-то взял, то вынести из библиотеки бы не смог. Но за столами было пусто. Поскрежетав зубами, я направилась с маленькой — размером с кошку — каменной горгулье, которая сидела на столике возле картотеки.

— Где мне найти книгу «О не знающих жизни и смерти»? — спросила я.

Гаргулья медленно открыла глаза и так же медленно, будто ещё не до конца проснулась, прошептала:

— Второй этаж. Специальная секция. Стеллаж «В»-пять. Верхняя полка.

— Только что смотрела, там нет. Может, её переставили?

— Это невозможно. Книга… «О не знающих жизни и смерти»… находится на… втором этаже. Специальная секция…

— Там её нет! Её кто-то взял?

— Книгу «О… не знающих жизни и смерти»… никто не брал. Она находится на… втором эта…

— Её кто-то взял. И, судя по всему, вынес из библиотеки.

— Это невозможно. Книги… из специальной секции… защищены… чарами… и не могут быть… вынесены за пределы… библиотеки.

— И всё же её нет, — раздражённо пробормотала я, глядя на карточку. — Какого хрена.

— Прошу воздержаться… от… подобных выражений. Вы находитесь… в библиотеке.

Вместо ответа я закатила глаза и направилась обратно на второй этаж. Заново осмотрела стеллажи, общий зал и даже заглянула в компьютерный класс в надежде, что книгу кто-то забыл там. Но, разумеется, ничего нигде не нашла. Интересное совпадение. В академии появился вампир, а из библиотеки чудесным образом пропала именно книга про вампиров. Чудненько.

Я вернулась к горгулье.

— Какие у нас есть книги про вампиров?

— В секции… художественной литературы вы найдёте следующие книги: «Дракула», «Сумерки»…

— Меня интересует научная литература.

— В специальной секции… вы найдёте… монографию Джонатана Вайтфореста «О не знающих жизни и смерти».

— Всё?

— Остальные… книги по схожим… темам находятся в закрытой секции. У вас… к ней нет… доступа.

— Охрененно.

— Прошу воздержаться… от… подобных выражений. Вы находитесь… в библиотеке.

Скорчив горгулье рожу, я вернула карточку в картотеку и быстрым шагом покинула библиотеку. Всё это казалось мне очень и очень странным. И совершенно точно не сулило ничего хорошего. На пары сегодня я решила не ходить — ещё один выговор от мисс Гримм хуже мне уже не сделает.

Но прогуливала пары я не одна. Проходя по воздушному мосту, соединяющему учебное крыло с общежитием, я наткнулась на Анну. Она сидела на лавке у окна и выглядела так, будто кого-то ждёт. Солнце подсвечивало её волосы и лицо, создавая вокруг Анны тонкий, зыбкий золотой ореол. Если она и стала вампиром, то из злосчастных «Сумерек». Я, кстати, так и не выяснила, боятся ли настоящие вампиры солнца — надо бы выставить банку с нетопырём на подоконник и проверить. Если он сгорит, то одной проблемой станет меньше. Наверно.

Заметив, что больше не одна, Анна приветливо помахала мне рукой.

— Привет, Кэтрин! Тоже не любишь астрономию? — спросила она шутливо.

Я непонимающе нахмурилась и пробубнила:

— Кто ты и что сделала с Анной О’Клэри?

Лицо Анны вытянулось, — кажется, мои слова её смутили, — она неловко засмеялась и покраснела.

— Знаю, я вела себя как сука. Особенно по отношению к тебе. Это было… глупо. Но… — Она осеклась.

— Но?

— Но я тронута, что ты беспокоилась за меня, — тихо сказала она, глядя в пол. — Подняла на уши мисс Гримм, думая, что я в опасности, зная, что тебя накажут за то, что выходила из замка ночью. Я… — Она подняла на меня полные слёз глаза. — Обо мне никто никогда не беспокоился. Прости. — Анна быстро вытерла щёки. — Это глупо, я знаю, просто… Извини, что вела себя с тобой, как сука, ладно?

— Э-э, — протянула я, не понимая, что происходит, украдкой оглядываясь по сторонам, ожидая, что из-за угла выпрыгнут её подпевалы и начнут хохотать или что-то в этом роде. Но Анна казалась удивительно искренней, поэтому я ляпнула: — Ну, ладно.

— Вот и славненько! — Анна вскочила, сияя улыбкой. — Может, тогда пообедаем вместе? Или кофе выпьем. Я угощаю!

Она попыталась взять меня за руку, но я отступила на шаг. Я вдруг вспомнила странно чувство, охватившее меня на лекции профессора Блай, и по спине пробежали холодные мурашки, а желудок сжался.

— Думаю, не стоит, — во рту пересохло, я прочистила горло и добавила. — Я не голодна.

Анну мой отказ не расстроил, она открыто улыбнулась, заложила руки за спину и склонила голову на бок.

— Тогда, в другой раз?

«Никогда» — хотело ответить моё нутро, но разум желал знать ответы, хотя я даже не понимала, какие вопросы задавать, поэтому я сказала:

— В другой раз. Обязательно.

Кивнув мне на прощание, Анна отправилась в учебное крыло, а я — в свою комнату. «Какой-то сюр, — вертелось в голове, пока я открывала дверь. — Она как будто… нет, глупости, какие-то», — продолжали хаотично жужжать мысли, когда я дверь запирала.

Нетопырь сидел, прижавшись к стеклу, и не двигался — даже не открыл глаза, когда я достала запотевшую банку из-под кровати. Миниатюрный сад, который Мэй растила несколько лет, был перерыт и уничтожен — Кай явно пытался выбраться. Я поставила банку на пол, предварительно задёрнув шторы — на всякий случай, — и села рядом. Постучала по стеклу — нетопырь не отреагировал. Я постучала снова — ничего. Сердце испуганно запрыгало — может, ему не хватает воздуха?

— Эй! — Я взяла банку в руки и осторожно потрясла. На рыжую шёртку посыпались камешки, но нетопырь не открывал глаз. Руки задрожали, меня окатило волной паники. Я быстро поставила банку обратно на пол и открыла крышку, запуская внутрь воздух. Я что, правда, его убила?! Не зная, что делать, я запустила руку в банку и аккуратно, насколько позволяла дрожь, вытянула нетопыря наружу.

Он умещался на моей ладони, маленький и тёплый. Крылья безвольно висели, но кожей я чувствовала, как он дышит. Шёрстка была влажная. В банке ему было очень душно. Я пальцем погладила нетопыря по спинке, он вздохнул, издав короткий, очень тихий писк. Полежав с полминуты, нетопырь наконец открыл глаза. От сердца отлегло и я с облегчением выдохнула. Положила нетопыря на пол, ожидая, что тот превратится обратно в человека. Но спустя пять минут ничего не произошло — нетопырь продолжал лежать.

— Ты как? — Я чувствовала себя глупо, разговаривая с летучей мышью. — Почему ты не превращаешься обратно?

Нетопырь продолжал на меня смотреть, как будто чего-то ждал.

— Может, тебе поесть принести? Или чего? — Я попыталась разгадать этот взгляд. — Извиниться за то, что сунула тебя в банку? Прости? — Я пожала плечами, нетопырь продолжал пялиться. — Крови дать своей? Можем без этого обойтись? Я не хочу становиться вампиром, если это так работает. Я понятия не имею, как это работает! Ты будешь превращаться или нет? Может, ты не можешь?

Нетопырь продолжал оставаться нетопырём и закономерно молчать. Я тоже молчала, растерявшись окончательно.

— Мне надо отдохнуть. Я так скоро с ума сойду, — пробормотала я. — Дурдом какой-то.

Нетопырь вздохнул, будто поддерживая мои слова, и пополз ко мне. Останавливать его я не стала, только спрятала руки за спину, боясь, что он захочет впиться в мои беззащитные, не тронутые клыками вампира, запястья. Но моя кровь его, кажется, интересовала мало. Нетопырь, цепляясь коготками за ткань, вскарабкался по моей юбке вверх, прополз по пиджаку и забрался в нагрудный карман.

— Ты хочешь ходить со мной. Это я поняла. И видимо, обратиться в человека ты всё же почему-то не можешь. Может, отнести тебя к директрисе? Вдруг она подскажет…

Нетопырь забился, с писком пытаясь сбежать из кармана, я осторожно преградила ему путь ладонью.

— Я поняла-поняла. Никакой директрисы, я тоже лишний раз стараюсь её не видеть. Успокойся, незачем так драматизировать. Пойдём тогда для начала выясним, что едят нетопыри.

На это нетопырь возражать не стал.

Глава 6

Практических занятий алхимией сегодня ни у кого не было, но кабинет оказался открыт, чему я порадовалась, осторожно заглядывая внутрь. Кабинет — меньше, но гораздо светлее логова профессора Блай, — был пуст. Я оглядела ровные ряды столов с одинаковыми жаровнями и котелками и направилась к двери в подсобку, где хранились ингредиенты для зелий и отваров. Эта дверь ожидаемо оказалась заперта.

— Вам чем-то помочь, мисс Блэквуд? Насколько я помню, сегодня занятий у нас с вами не предвидится, — низкий, приятный голос профессора Тота разнёсся по залу, и я обернулась, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо.

Профессор Тот — молодой, привлекательный преподаватель, в которого, разумеется, была влюблена половина курса. Высокий, статный, смуглолицый, он очаровывал студенток одним лишь взглядом золотисто-карих глаз. Длинные угольно-чёрные волосы он обычно убирал в пучок, чтобы не лезли в лицо во время работы. В отличие от других преподавателей, которые предпочитали строгие костюмы, платья или даже мантии, профессор Тот носил лёгкие песочные штаны и белую рубашку, которую никогда не застёгивал до конца, рукава, чтобы не запачкать манжеты, он подворачивал — это всем тоже очень нравилось.

Профессор Тот улыбнулся мне и прошёл в аудиторию, в руках он нёс тарелку, со стопкой булочек, щедро посыпанных сахарной пудрой.

— Умыкнул в кафетерии, не сдавайте меня, мисс Блэквуд, — он подмигнул мне и поставил тарелку на преподавательский стол. Только теперь я заметила, что на одной из жаровен закипал чайник. — Так что привело вас в мой кабинет?

Он прислонился бедром к столу и скрестил руки на груди.

— Мне нужны насекомые. Какие-нибудь жуки, личинки или бабочки.

Профессор Тот приподнял брови в лёгком удивлении.

— И для чего же, позвольте спросить.

Я достала из кармана нетопыря. Тот, пока мы ходили, пригрелся и заснул, а теперь недовольно попискивал.

— Завела зверушку.

Профессор Тот неодобрительно покачал головой.

— Милая мисс Блэквуд, вам же должно быть известно, что заводить фамильяра до выпуска из академии против правил, ведьмы…

— Это просто нетопырь, — я не дала ему договорить. — Залетел в окно, наверно, из леса, их же тут полно в округе.

На губах профессора Тота появилась снисходительная улыбка — он не поверил ни единому моему слову. Ну не могла же я ему сказать, что это чёртов вампир!

— Мисс Блэквуд, если вы думаете, что я не вижу Пути Потока между вами и этим крошечным созданием, то я оскорблён до глубины души. — Он рассмеялся и отправился снимать чайник с жаровни. — Чаю?

Я машинально кивнула, хотя даже толком не расслышала вопрос. Отрешённо наблюдала за тем, как профессор Тот достаёт из шкафлика две чашки и бросает в них заварку. Пути Потока — движение и переплетение магии во Вселенной — могли видеть единицы ведьм и ведьмаков, как правило, обладавшие даром предвидения, благословлённые Потоком, они рождались раз в сотни лет, если не реже. Профессор Тот никогда не упоминал о своей способности видеть Поток, значит, это неправда. Неправда же? Не может меня и этого проклятого нетопыря ничего связывать! В голове сам собой возник ночной лес, холод пробирающий до костей и странное чувство, которое электрическим разрядом прошило тело, едва наши с Каем руки соприкоснулись. Нет. Нет-нет-нет!

— Мисс Блэквуд, присаживайтесь.

Я села, продолжая пялиться на нетопыря в руке. Это невозможно, фамильяр — это животное. Самое обычное, напитанное магией животное. Нетопырь тоже животное, но нет же, Кай не… голова шла кругом, и мне казалось, что я начинаю задыхаться.

— Профессор, — выдавила я, поднимая взгляд. — А человек может стать фамильяром?

— Насколько мне известно, нет, — ответил профессор Тот, сел напротив и подвинул ко мне тарелку с булочками.

Мне тоже это было известно. Всем это было известно.

— А… если это не совсем человек? Ну, если это нечто… среднее, — слова подбирались с трудом, продираясь через вату в голове.

Профессор Тот откусил кусок булочки, сыпя сахарную пудру на стол, и свёл брови, обдумывая мои слова.

— Фамильяры — явление довольно новое…

— Новое? Ему больше пятисот лет. Как по мне, довольно древняя штука, — я ворчала, всегда так делала, когда не могла совладать с чувствами, но профессора Тота это не задело, он лишь улыбнулся.

— Как посмотреть, милая мисс Блэквуд. Как по мне, всё зависит от того, кто ведёт счёт.

Нетопырь прополз по моему рукаву и спрятался обратно в карман — на свету ему было неуютно. Профессор Тот поводил его взглядом.

— А отвечая на ваш вопрос… я встречал морских ведьм, фамильярами которых были русалки, и лесных ведьм, которым служили разного рода оборотни, тогда это ещё не называлось словом фамильяр и не требовало сложных ритуалов. Тогда они не были слугами, но были друзьями и помощниками. Это было во времена, когда волшебство свободно струилось по миру, леса, моря и горы были полны первородной магии, тогда Поток сам сплетал нити и приводил одну магию к другой. Полагаю, подобное возможно и сегодня, только где нынче сыщешь русалок и оборотней.

«И вампиров», — хотела сказать я, но сдержалась. Профессор Тот умел расположить к себе, но я не доверяла ему настолько, чтобы разбалтывать всю правду. Вздохнув, я взяла чашку и сделала большой глоток ароматного чёрного чая с бергамотом. Молока бы добавить.

— Полагаю, мисс Блэквуд, вы попросите меня не рассказывать мисс Гримм о вашем маленьком секрете?

— Да, пожалуйста.

— Вы же понимаете, что никто не посмеет отобрать у вас фамильяра? Это было бы слишком жестоко.

Надзор способен и не на такое. Кошку Руту — фамильяра моей матери — пытали несколько дней, чтобы мама сдалась. Говорят, душевная боль, которую испытывает ведьма от мук её фамильяра ни с чем не сравнима. Это в тысячу раз хуже, чем испытывать боль самому. Мама так и не заговорила, даже когда Рута умерла.

— Я была бы вам очень признательна, если бы вы сохранили мою тайну, профессор. Мне в этом году не хотелось бы схлопотать очередной выговор. Я у мисс Гримм и так не на самом хорошем счету.

— Сколько драмы, мисс Блэквуд, — ухмыльнулся профессор Тот, качая головой. — Мне бы ваши годы! Но не беспокойтесь, — он подмигнул и приложил палец к губам, — со мной ваши тайны в безопасности. — Профессор Тот запустил руку в карман и протянул мне ключ. — Живые насекомые хранятся на третьем ряду справа. Надеюсь, в уплату за мою доброту, вы хорошо подготовитесь к ближайшей лабораторной работе. И к другим лабораторным тоже.

Я возвращалась в комнату, прижимая к груди баночку с мелкими, копошащимися личинками. Много брать не стала, чтобы они не передохли, — профессор Тот разрешил заглядывать к нему «за добавкой». Мои быстрые шаги эхом отражались от сводов открытой галереи, с одной стороны которой открывался прекрасный вид на лес, а с другой — на горы, за которым пряталось море. Но мне сейчас было не до пейзажей. Соображала я всё ещё туго — мозг отказывался принимать ситуацию, и я отказывалась. «Поток, ведущий ведьм путями хитроумных совпадений и судьбоносных случайностей», — эти строки, открывающие любой гримуар, любой ведьмы, я сейчас ненавидела больше всего. Серьёзно! Из всего чёртового леса! Если бы я не услышала крик, если бы услышала, но не пошла на него, если бы не протянула руку… Я вообще не должна была проводить этот дурацкий ритуал до выпуска!

— Чтоб глаза мои его не видели! — от злости вырвалось у меня. Нетопырь выпорхнул из кармана, взвился к потолку и вылетел из галереи, тут же пропав из виду. — Эй! Какого чёрта! Эй!

Я подбежала к перилам, вглядываясь в серое небо, в тщетной попытке разглядеть мелкую летучую мышь.

— Ну и вали! Ну и… — я осеклась. По ногам медленно взбиралось оцепенение вместе с неповоротливым осознанием того, что только что произошло. И того, что произошло утром. Если Кай мой фамильяр… — Вот дерьмо.

Фамильяры — слуги ведьм, и их воля полностью подчинена воле хозяина. По крайне мере, так писали в книгах. Кай превратился в нетопыря, потому что я так сказала. И улетел, потому что я сказала, что не хочу его видеть.

— Дерьмо. — Я перегнулась через перила. — Эй, вернись! Вернись немедленно! Это приказ! Кай!

— Ты чего орёшь? — в галерее появился Генри, а за ним вывернули и другие студенты, похоже, пока мы с профессором Тотом пили чай, пара успела закончиться. Генри остановился рядом со мной и выглянул наружу. — Шиза окончательно одолела?

Я не обратила на него внимания, пихнула плечом и помчалась к себе в комнату. Генри что-то крикнул мне в след, но я думала о другом. Кай не отозвался. Значит, либо я дура и вся эта хрень с приказами не работает, либо он улетел уже достаточно далеко, чтобы не услышать. И в том, и в другом случае дело дрянь, потому что… Я остановилась в толпе торопящихся мимо студентов. А почему, собственно? Потому что он свалил? Потому что без меня он не вернёт себе человеческий облик? Какое мне дело? Разве теперь у меня не одной проблемой меньше?

— Или больше, — пробормотала я. Если он следователь Надзора и если он пропадёт, то на его поиски, наверняка, примчится целая бригада ублюдков в мантиях. Куда ни посмотри, всё только хуже.

Я встретила в толпе обеспокоенный взгляд Мэй, махнула ей и помчалась дальше. Да уж, вечером они с Джиа с меня не слезут. Ворвавшись в комнату, я достала из шкафа рюкзак, запихнула в него одежду Кая, которая так и валялась на полу, туда же сунула банку с личинками и побежала вниз. Я понятия не имела, куда полетел Кай. В лес, в тёмные закоулки замка или вообще прочь с острова. На крыльце я замерла между двух горгулий. Поднимался ветер и листва на деревьях беспокойно шумела, солнце скрылось, и свинцовые тучи опускались всё ниже, угрожая скорым дождём. Пути Потока должны направлять ведьму к её фамильяру, а фамильяра к ней, но я не знала, как это работает и работает ли вообще. Для меня это были просто слова из книжки. В нерешительности я спустилась по ступеням на дорожку, под ногами захрустела галька. Повертелась то в одну сторону, то в другую, пытаясь уловить хоть какое-нибудь необычное чувство, щекотку интуиции, хоть что-нибудь. Ничего не почувствовав, я зашагала к лесу.

Я уже почти добралась до конца двора, когда услышала шелест гальки за спиной и обернулась.

— Генри, свали, — огрызнулась я.

— Ты куда бежишь? Скоро гроза начнётся. — Он поравнялся со мной и замедлил шаг.

— Мне надо говорить, что это не твоё дело или сам догадаешься? — Я ускорилась.

— Кэт, мисс Гримм будет…

— Генри, твой чокнутый папаша три дня меня допрашивал и чуть не отправил на костёр, думаешь, я боюсь мисс Гримм?

К моему облегчению, Генри заткнулся, но не отстал, явно намереваясь отправиться со мной в лес. Надо было его прогнать, но я не могла заставить себя расцепить зубы. Присутствие Генри успокаивало, в прошлый раз в лесу я нашла труп Анны и вампира. От мысли, что я снова окажусь в чаще одна по спине пробегали липкие мурашки.

— Я завела фамильяра, — отрывисто сказала я. — Он пропал, надо его найти. Это нетопырь.

— Фамильяра? Нетопырь? Кэт, о чём ты думала! Ты же…

— Генри, умоляю, заткнись. Либо помогай, либо свали. От твоих причитаний фамильяр не рассосётся. — Я вздохнула и добавила себе под нос. — К сожалению.

Генри шумно выдохнул, но продолжать тираду не стал. Его недовольство продолжало витать в воздухе, но дышать стало легче и желание врезать ему упало почти до нуля. Генри взял меня за руку, призывая остановиться.

— Чего ещё? — огрызнулась я.

— Нетопырь бы не полетел так далеко днём, — сказал Генри спокойно и его тон подействовал успокаивающе и на меня. — Он вылетел с галереи? Ты же его звала? Скорее всего он бы нашёл убежище где-то поблизости. Под крышей, в какой-нибудь тёмной щели. Надо искать там. — Он кивнул в сторону замка. — Ваши Пути уже слились?

— Нет. Не знаю. — Я потёрла лоб, тайно радуясь, что Генри всё ещё держит меня за руку. Его ладонь согревала и поддерживала, паника, которая то возвращалась, то отступала, не могла захватить меня целиком, будто опасалась его сильных пальцев на моём запястье. И на мгновение я захотела снова очутиться в его объятиях. — Я его коснулась, он… выполнил парочку моих приказов, прежде чем… прежде чем я случайно приказала ему исчезнуть с глаз моих.

На лице Генри отразилось непонимание, потом укор, губы разомкнулись, и я вырвала руку из его пальцев.

— Выдашь хоть каплю осуждения, Клиффорд, и клянусь Потоком, я врежу тебе.

— Но о чём ты думала!..

Я развернулась на пятках и почти бегом ринулась к замку, мгновенно вспоминая, почему мы расстались. Когда Надзор выпустил меня из своих когтей, когда я разбитая, замученная и истерзанная приползла к Генри, он сказал, что мне стоило быть осмотрительнее. Так чего я ждала теперь?

Генри догнал меня.

— Ладно, не злись, все совершают ошибки.

— Можешь извиниться за свою.

— Мою? Я про тебя.

— Кто бы сомневался, Клиффорд.

Я остановилась на лужайке и задрала голову, всматриваясь в галерею на третьем этаже, с которой улетел Кай, и попыталась понять, куда он мог спрятаться. Если он не полетел в лес, но не услышал мой приказ вернуться… Я заметила горгулью на козырьке третьего этажа. Её крылья создавали тень и вполне бы могли бы стать убежищем для нетопыря.

— Кай? — Я подошла к горгулье, вглядываясь в тени, но ничего не видела. — Кай, вылезай. Я призываю тебя!

Ничего. Заглянула и под сам козырёк — пусто. Окна вокруг закрыты, внутрь он бы не попал. Я посмотрела ещё ниже — на решётку, располагающуюся вровень с землёй. Мог ли Кай забраться туда? Я наклонилась к решетке и снова позвала. И снова ничего не произошло.

— Попробуй отыскать его Путь, — над плечом возник Генри.

— Я не способна видеть их!

— Я знаю, но тебе и не нужны все. Ты должна отыскать своего фамильяра, только его Путь.

— И как это сделать?

— Кэт, ты совсем не готовилась к призыву фамильяра?

— Разумеется, готовилась, но одно дело слова в книжке, а другое — практика! — Ну, вот, я снова оправдываюсь. Каждый раз всё заканчивалось тем, что я оправдываюсь, даже в ту ночь.

— Вот поэтому фамильяров и нельзя призывать до выпуска. — вздохнул Генри. — Мы ещё многого не умеем, а их жизни зависят от нас. Очень опрометчивое решение…

— Силентиум! — зашипела я, и Генри замолчал. Его рот открывался, но оттуда не вырывалось ни звука. Я показала ему средний палец и пошла в замок. Накладывать заклинания на других студентов вне практических занятий запрещалось, но не думаю, что Генри меня сдаст. Хоть этого за ним не водилось.

Догонять он меня не стал.

Я зашла в холл и сразу повернула налево, к лестнице, которая вела к нижним аудиториям, а оттуда — в подземелья. Я надеялась, что неясное, свербящее чувство где-то в затылке подталкивало меня в нужную сторону. Навстречу мне выбежала стайка первокурсников, весело щебеча о том, как здорово прошёл практикум по созданию иллюзий. На первом курсе я тоже любила эти занятия, беззаботные дни, когда я создавала светящихся кроликов, которые скакали по звёздному небу, мечтала о первом поцелуе с Генри и ещё не знала о том, что случится с моей семьёй.

Коридоры стали уже, а потолки ниже, камень растерял солнечное тепло, запахло сыростью. Я прошла мимо закрытых дверей аудиторий, остановилась у решётки, в которую заглядывала с обратной стороны, внимательно огляделась и направилась к следующей лестнице. Я спускалась не спеша, пытаясь сообразить, мог ли Кай забраться так далеко. Периодически я звала его, надеясь, что нетопырь сам свалится мне на голову, но у него, похоже, были другие дела.

В подземелье не было света, пришлось разжечь на ладони маленький белый огонёк, чтобы видеть хоть что-то, но при этом не напугать Кая и не растратить все силы за ближайшие пятнадцать минут. Я остановилась, стараясь дышать ровно. Темнота, сырость, давящая на уши тишина напоминали о днях, проведённых в темницах Надзора. Единственный свет, который я видела — фонарь, подсвечивающий мерзкую рожу Клиффорда старшего, когда он приходил на допрос. К чёрту, надо поворачивать назад.

За спиной послышались размеренные шаги и чье-то тяжёлое дыхание. Я отшатнулась, вскидывая над головой руку со светом и заставляя его разгореться сильнее, но никого не увидела.

— Генри? — пискнула я, но не услышала ответа. И не могла, заклинание немоты, наверняка ещё не спало. Шаги стали ближе, дыхание громче. — Генри, ты меня пугаешь.

Я вглядывалась в темноту и пятилась, стараясь не думать ни о темницах Надзора, ни о мёртвой Анне, ни об утреннем нападении. Слишком много всего, слишком. Ещё одно нападение просто статистически невозможно.

— Не бойся, Кэтрин, — прозвучал тихий мужской голос, и волосы на моём затылке зашевелились. Это совершенно точно не был голос Генри.

Сердце застучало бешеной дробью, руки и ноги онемели, но адреналин хлынул в кровь, и я побежала.

Эхо разлеталось по подземелью, кровь шумела в ушах, и я не могла понять гонятся за мной или нет, но мне казалось, что чьи-то руки вот-вот сомкнутся на моей шее и я мчалась быстрее.

— Не убегай, глупышка.

Я налетела плечом на что-то большое и твёрдое и чуть не упала, но устояла, врезалась другим боком в стену и побежала дальше. Шарик потух — от страха я не могла больше концентрироваться на заклинании, и я оказалась в полной темноте.

— Не прячься, я не причиню тебе вреда, Кэтрин, — голос приближался, и я не верила ни единому его слову.

Я уткнулась в стену, дёрнулась в разные стороны, не понимая, куда бежать и окончательно теряя ориентацию в пространстве. Ноги подгибались, я осела на пол и забилась в какой-то угол, вжимаясь в него спиной. Воздух со свистом вырывался из горла, и я зажала рот ладонями, чтобы не выдать себя.

— Кэтри-и-ин, — позвал голос, и я услышала в нём издевательские нотки. — Я не желаю тебе зла, малышка.

Шаги раздались где-то совсем рядом и остановились, я задержала дыхание, надеясь, что никто кроме меня не слышит бешеного стука сердца в груди.

Щиколотки коснулись чьи-то холодные пальцы, я задохнулась от ужаса. Горло сдавило, воздух отказывался проталкиваться глубже, а крик — выходить наружу.

— Нашёл, — сказал голос. — В этот раз я буду нежнее.

Пальцы сжали мою ногу.

— Кай… — захрипела я, но едва расслышала саму себя. Со свистом втянула ртом воздух и сжалась, выдыхая новый хрип. — Кай… Кто-нибудь… Кай!

Что-то упало и разбилось. Рука с моей ноги исчезла. Зашуршала одежда — мой преследователь встал.

— Кто здесь? — Он сделал несколько шагов прочь от меня. А потом закричал.

Я вжалась в угол плотнее, закрывая голову руками. Воздух пронзило слово, а за ним — вспышка молнии, на мгновение осветившая подземелье и выхватившая из темноты две фигуры, прежде чем ослепить меня. Вспорола потолок, и с него посыпались камни. Что-то загремело и прозвучало новое заклинание, крик боли, удары, новая молния, ещё одна и ещё! И торопливый бег, затихающий вдалеке.

— Кэтрин? — низкий голос выговаривал моё имя с сильным шотландским акцентом. По телу прокатилась горячая волна облегчения.

— Кай! — Я рванулась в темноту, навстречу голосу, но он не отозвался.

По подземелью прокатилось тихое эхо стона и раздался звук упавшего тела.

— Кай! — Я вскочила на ноги, дрожащими руками призывая свет. Шарик то вспыхивал то гас, никак не желая слушаться. Наконец совладав с собой, я осветила подземелье. Кая я не увидела — только вспоротый одной из молний пол. Пришлось пройти с десяток шагов, прежде чем зыбкий свет отыскал его тело.

Кай, обнажённый, лежал на боку, лицом вниз. Бок его был разорван и обуглен, от раны по спине расходилась чёрная цепь изломов оставленных молнией. Я бросилась к нему.

— Господи, Кай! — Я попыталась коснуться раны, но тут же отдёрнула руку, не зная, что делать. — Я позову помощь.

— Я… не дождусь, — он выплюнул кровь и закашлялся. — Иди к мисс Гримм, пусть она сообщит Надзору… — Он застонал, не в силах договорить, и я, не выдержав коснулась его плеча. По телу Кая прошла дрожь.

— Я тебя не брошу! Скажи, как тебе помочь.

— Никак, Кэтрин. Уходи, пока он не вернулся.

— Ты же вампир? Дать тебе моей крови? — Я старалась не смотреть на жуткую рану и выдавила с нервным смешком. — В кино это всегда работает!

— Нет… Мне нельзя… пить человеческую…

Он не договорил, уронил голову на пол, потеряв сознание. А я схватила его за плечи и перевернула на спину. Ничего лучше фильмов у меня не было. А ещё у меня не осталось времени. Я скинула с плеч рюкзак, достала оттуда банку с личинками и разбила об пол. Схватила осколок и, зажмурившись, резанула себя по запястью. Шарик света мигнул и едва не погас, но мне удалось сохранить самообладание. Я быстро приложила кровоточащую рану ко рту Кая.

Сперва ничего не происходило. Его губы мягкие и сухие, безжизненно касались кожи, и я надавила сильнее, чтобы больше крови попало в горло. Ожидание, утопленное в моём страхе, заняло вечность, а может быть и ещё чуточку дольше. А потом Кай ожил. Прильнул губами к моей руке, коснулся языком раны, жадно глотая кровь. Похоже, трюки из фильмов всё же работали, — подумала я, со смесью страха и восторга наблюдая за тем, как оживает Кай, как медленно затягивается рана на его боку.

Но потом что-то изменилось. Кай зарычал, схватил меня за руку, рванулся вперёд и повалил меня на пол, так быстро, что я не успела даже вскрикнуть. Его клыки вонзились мне в шею, быстро и глубоко. Острая боль, оглушительная и стремительная, подобно молнии, прошла скозь тела, но тут же отступила уступая место другой боли — тягучей и почти приятной. По венам пробежала волна жара, сердце застучало быстрее, услужливо подгоняя кровь к горячим губам Кая, который, тяжело дыша и прижимаясь ко мне всё плотнее, утолял многолетнюю жажду, голод, отголоски которого передавались и мне. Наши Пути пересеклись однажды, и теперь стремительно сливались в один, как и положено, как и велел Поток. Но по одному Пути не всегда суждено идти двоим. Моя жизнь перетекала в Кая, я слабела, таяла под его губами, исчезала. К рукам и ногам подбирался холод, в мозгу шевельнулась слабая мысль: надо оттолкнуть Кая, или умру, но я не смогла пошевелиться. Страха не было, только лёгкое, необъяснимое возбуждение, которое не давало сердцу остановиться раньше времени, заставляло его продолжать качать и качать кровь, пока Кай не выпьет последнюю каплю.

Шарик света замигал и погас, погрузив подземелье в полную темноту. Остались лишь стук моего сердца, дыхание Кая.

А потом и они исчезли.

Глава 7

Комната была не моя. Я огляделась, с трудом фокусируя зрение. Безвкусные бордовые портьеры с золотыми кисточками, камин — единственный источник света, окрашивал пространство в рыжий, пыльный ковёр, потрёпанное кресло и письменный стол у окна, за которым стояла глубокая ночь. Я лежала на двуспальной кровати под тяжёлым расшитым цветами покрывалом. Гостевые спальни в северном крыле. Вот где я оказалась. В этих комнатах останавливались родители студентов и гости академии. Я заглядывала сюда однажды почти четыре года назад, когда Мэй сильно заболела и миссис Чанг приехала, чтобы забрать её домой до конца семестра. Мы тогда вместе с Мэй уговаривала её позволить Мэй остаться в замке, но миссис Чанг была непреклонна, и остаток учебного года я провела в одиночестве.

Я села и тут же поморщилась от приступа головокружения. Память неохотно, обрывками подкидывала мне картинки из подземелья. Не картинки, нет, ощущения, погружённые в полную темноту. Кай… Я коснулась шеи, пальцы нащупали шероховатость бинтов, а я поморщилась от боли. Соскочила с кровати и подбежала к большому напольному зеркалу у стены. Я всё ещё была в форме академии, только пиджак с меня сняли, а на белом воротничке рубашки темнели пятна запёкшейся крови. Кровь проступала и под бинтами на шее. Значит, мне не приснилось. Внутри всё похолодело от осознания произошедшего — и о чём я только думала? Была настолько напугана, что позволила ему укусить себя! А я теперь… Я теперь стану вампиром? Или я уже… Я поймала свой испуганный взгляд. Под глазами залегли тени, щёки были белыми, губы отливали синевой. Я больше походила не на вампира, а на мертвеца.

— Ладно. — Я вытерла вспотевшие ладони о юбку и оглянулась. — По одной проблеме за раз.

В комнате никого не было. В камине трещали поленья, на столе лежали бумаги, на спинке кресла висела перепачканная кровью толстовка. Та самая, которую я таскала с собой в рюкзаке. По крайней мере Кай, напившись моей крови, не бегал по академии голышом. Рюкзак тоже был здесь — лежал у двери. А куда запропастился Кай? Я обошла комнату кругом, размышляя, что делать. С одной стороны, я хотела сбежать как можно дальше отсюда, запереться в комнате и больше никогда не видеть Кая, с другой — понимала, что нам придётся поговорить.

Я остановилась у стола, разглядывая бумаги. Это были личные дела студентов и преподавателей из картотеки академии. Рядом лежал блокнот. Внутри меня ждали беспорядочные записи, написанные так бегло и витиевато, что я с трудом различала отдельные слова. Дверь открылась, и я быстро развернулась, захлопывая блокнот.

— Ты очнулась, хорошо. — На лице Кая не отразилось ни одной эмоции, но в голосе мне почудилось облегчение. В руках он держал поднос с едой: суп, чай и огромный кусок торта. Заметив мой озадаченный взгляд, он отсалютовал мне подносом. — После потери крови надо есть сладкое и много пить. Как ты себя чувствуешь?

— Я стану вампиром? — Это волновало меня больше остального.

Губы Кая тронула тень улыбки и тут же исчезла.

— Нет.

Он поставил поднос с едой на столик у кресла и жестом пригласил меня сесть. Пока я устраивалась в кресле, он подтащил к камину стул и тоже сел. В свете пламени его волосы казались ещё более рыжими, чем я их помнила. Я глотнула чай и поморщилась от того, насколько приторно сладким он был.

— Ты туда что, всю сахарницу опрокинул? — Я заглянула внутрь, будто могла разглядеть ответ на дне чашки.

— Всего две столовые ложки.

— Кошмар какой. Это надругательство над «Эрл Греем» и старушкой Англией. — Я отставила чашку и сняла с торта засахаренную вишенку. Чем больше я смотрела на еду, тем страшнее хотелось есть.

— Прости, что укусил тебя. Обещаю, этого больше не повторится, — сказал Кай серьёзно.

Я слизнула с пальцев белковый крем, взяла вилку и отломила кусочек торта. Прослойка из вишни пролилась на тарелку красным.

— Если бы ты меня не укусил, ты бы умер, разве нет?

Его бок превратился в кровавое месиво. Я покосилась на Кая — сейчас он выглядел вполне здоровым.

— Скорее всего. — Кай кивнул. — Но это не давало мне права пить твою кровь.

— Но я же сама…

— Не думаю, что ты отдавала себе отчёт в том, что делала и в том, какие могут быть последствия, Кэтрин. Я мог не суметь остановиться и убить тебя. — Он говорил сухо, без капли драмы в голосе — просто бесстрастно перечислял факты, глядя мне в глаза. А у меня мурашки бежали по спине. Я даже не думала, что могу умереть. — Я благодарен тебе за помощь, Кэтрин, но подобное не должно повториться, поэтому больше не рискуй попусту своей жизнью.

Я вскинула брови. Попусту? Я же ему жизнь спасла. Кто вообще так говорит о своей жизни? Но вслух ничего не сказала. Кай тем временем продолжил:

— Также, я вынужден просить тебя сохранить случившееся в секрете.

— Почему?

— Потому что если Надзору станет известно, что я пил кровь человека, меня казнят. — Снова ни одной эмоции, только сухие факты. — Я не буду тебя останавливать, если ты решишь доложить о случившемся, по-хорошему, это ты и должна сделать…

— Я никому не скажу, — выпалила я, боясь даже подумать о подобном.

Настал черёд Кая удивляться.

— Почему? — Кажется, вопрос против воли сорвался с его губ.

Потому что, когда убили Руту, мама три дня провела в агонии. Она вопила, рыдала, до крови раздирала себе грудь, плакала, стонала и звала Руту. Мы сидели в соседних камерах, и я ничем не могла ей помочь.

— Потому что ты мой фамильяр, — сказала я, не глядя на Кая, — как выяснилось.

— И ты должна разорвать эту связь.

Я вздрогнула и вскинула на его взгляд. Он с ума сошёл? Кай выглядел до предела серьёзным.

— Как ты себе это представляешь? Это же не моя прихоть, сам Поток свёл наши Пути в один.

— Я тебя ни в чём не обвиняю, Кэтрин, нет нужды оправдываться. Тебе самой или нам вместе придётся найти способ развести Пути. Я не могу быть твоим фамильяром.

— Ты уже мой фамильяр!

Не знаю, почему я злилась. Кай был тысячу раз прав, и от этого я бесилась ещё сильнее. Огонь в камине вспыхнул ярче и взметнулся выше, отвечая на мой гнев. Кай вздохнул, покосившись на него, и перевёл взгляд на меня.

— Хорошо, давай вернёмся к этому разговору позже, сейчас у нас хватает других проблем. Например, вчерашнее нападение.

— Вчерашнее? — Я посмотрела на ночь за окном. — Разве оно было не сегодня?

— Ты проспала больше суток, Кэтрин.

— Чего?

— Поэтому я и говорю, что укус вампира — не игрушки. Давай начнём с начала, Кэтрин, вчерашнее нападение. Ты знаешь, кто это был?

Я покачала головой.

— Нет, а должна?

— Я не успел его разглядеть, но на нём была форма академии. Думал, что ты можешь знать, кто желает тебе зла.

— Это как-то связано с Анной?

У меня голова шла кругом. Посомневавшись, я всё же рассказала Каю всё, что случилось за эти дни. Как я пошла в лес за фамильяром, как наткнулась на него и Анну, как потом пережила нападение в душе. Теперь я поняла, почему Кай примчался мне на помощь, теперь я была его хозяйкой. А когда хозяйка в беде, фамильяр не может остаться в стороне. Когда я закончила перечислять события, настала очередь Кая.

— Месяц назад из академии пропала преподавательница. Мисс Галлахер.

Я не сдержала удивлённого вздоха. Мисс Гримм всем сказала, что профессор Галлахер уехала в отпуск к семье.

— Меня отправили её искать. Главное, не привлекать внимания — Надзор не хочет скандала и паники. Все вещи остались в замке, а сама она как сквозь землю провалилась. Я облазил весь замок, но ничего не нашёл. Потом во время охоты в лесу, я услышал крики о помощи и нашёл Анну. Я пошёл в замок, чтобы отправить письмо в Надзор, а когда вернулся, тела уже не было. Но я и представить себе не мог, что девчонка… ожила. Сегодня я аккуратно поговорил с ней, Анна утверждает, что в ту ночь спала и в лес не ходила. И либо она очень хорошо притворяется, либо правда ничего не знает. Я не заметил ничего подозрительного, если не считать чудесного воскрешения, конечно… — Кай потёр лоб. — Парня, что напал на тебя в душе и вчера, я пока не нашёл. Оба раза он не дал себя разглядеть.

— А мисс Гримм в курсе?

— Пока что я ничего ей не говорил. По версии Надзора я прибыл в академию с плановой проверкой.

— Что за бред? — я фыркнула.

— Надзор считает, что в академии назревает что-то серьёзное, и не хочет спугнуть тех, кто в этом замешан. А это может быть кто угодно, даже мисс Гримм.

— А мне ты тогда почему рассказываешь?

— Потому что происходящее явно связано с тобой, Кэтрин. На тебя дважды напали. И это можно было бы считать совпадением, если бы в комнате пропавшей мисс Галлахер, в лесу в ту ночь и вчера в подземелье я не почувствовал следы одной и той же магии. Тёмной магии.

Я крепче сжала вилку, так и не поднеся ко рту кусочек торта.

— Я ничего не делала…

— Я тебя ни в чём не обвиняю. — Кай нахмурился, словно не понимал моей реакции. Может, и вправду не понимал. — Я понимаю твоё недоверие к Надзору, но в этот раз я на твоей стороне.

«В этот раз» — он намекает, как легко всё может измениться, если я не буду сотрудничать? Нельзя доверять ему только на том основании, что Поток соединил наши Пути, это досадная случайность, ошибка, которой не должно было случиться. Кай не был мне другом, даже союзником не был. Нельзя об этом забывать.

— Я тебе не враг, Кэтрин, — сказал он, без труда угадывая мои мысли.

Я отложила вилку и посмотрела на него исподлобья.

— Но и не друг.

Кай пожал плечами.

— Не друг.

Я была благодарна ему за честность, за то, что он не пытался притворяться, чтобы задобрить меня.

— Я рассказала тебе всё, что знаю. — Я поднялась с кресла и поправила юбку. Кай тоже встал. — Занимайся своим расследованием, а я пока найду способ развести наши Пути.

***

— Кэт! — Мэй бросилась ко мне, как только я переступила порог комнаты. — Где ты пропадала?

— Ставлю сотку, что с тем красавчиком из душа, про которого болтает вся академия, — отозвалась Джиа, не отрываясь от книги, которую читала, лёжа на кровати.

— Вроде того. — Я упала на свою кровать, прикрывая горло воротником пиджака.

— В смысле? — взвизгнула Мэй, мгновенно краснея. — Ты… слухи же врут?

— Говорят, это гость мисс Гримм, — вставила Джиа и опустила книгу. — Видела бы ты рожу Генри, сидел все пары чернее тучи. Я думала, он сдохнет от ревности.

— Кэт! — Мэй дёрнула меня за ногу. — Объясни, что происходит!

— Нечего рассказывать. Его зовут Кай, это правда гость мисс Гримм. — Врать девочкам не хотелось, но Кай взял с меня слово. И в одном я была с ним согласна: болтать о случившемся — подвергать опасности не только себя, но и Мэй с Джиа. — Я по её просьбе проводила ему экскурсию по замку.

— В душевой, а потом ещё две ночи подряд, — хмыкнула Джиа. — Надеюсь, в постели он лучше Генри.

— Между нами ничего не было. Утром он перепутал душевые. А ночью мне было влом тащиться из северного крыла сюда. И вообще: не люблю рыжих.

И клыкастых.

Джиа покосилась на меня с недоверием, но ничего не сказала. Мэй обиженно проворчала что-то себе под нос, но тоже отстала. Надо отдать должное, девчонки всегда чувствовали, когда ко мне лучше не лезть с расспросами, и сейчас это было как нельзя кстати — я не хотела ещё глубже погружаться в пучину вранья.

Когда они заснули, я переоделась в пижаму и с десяток минут проторчала с фонариком у зеркала, разглядывая две круглые ранки на шее. Края были неровными, шрам обещал остаться некрасивым. Но раны уже затянулись, гораздо быстрее, чем должны были. Порез на запястье — про него я даже не вспоминала до этого момента — превратился в покрытую корочкой царапину. Какая-то вампирская магия? Надо будет спросить у Кая при случае. Заклеив следы укуса пластырем, я забралась под одеяло, размышляя над всем, что произошло. Кто напал на меня и зачем? И как это может быть связано с Анной и пропажей мисс Галлахер? В голову не приходило ни одного даже мало мальски правдоподобного объяснения. Каждая новая теория казалась абсурднее предыдущей. Что я понимала совершенно точно — в ближайшее мне надо быть осторожнее. Уже дважды Кай спугнул нападающего, в третий раз мне может так не повезти. Погружённая в тревожные мысли, я скоро заснула. Сны мои тоже были полны тревог.

***

— … так как сила ведьмы напрямую связана с фазами луны. Невербальные заклинания требуют особой концентрации и энергии, поэтому проще всего поддаются изучению именно в полнолуние, — профессор Дженкинс монотонно зачитывала строки из учебника и зевала. Похоже, она не хотела присутствовать на паре в восемь тридцать утра не меньше нас. Она заменяла профессора Галлахер, которая должна была обучать нас невербальным заклинаниям — самому сложному разделу практической магии, если не считать запрещённых заклинаний, которые, разумеется, никто студентам не преподавал. Профессор Дженкинс никакого интереса к предмету не выражала, практику проводила спустя рукава, оставляя нас отрабатывать заклинания самостоятельно. Кто-то говорил, что всё потому, что она сама не владела искусством невербальных заклинаний, я же считала, что она просто не хотела тратить на нас своё время.

Я сидела на последнем ряду и листала книгу про фамильяров, которую взяла в библиотеке, когда готовилась к ритуалу. Н.М.Фокс — автор монографии — очень много рассуждал о преимуществах и недостатках разных фамильяров, раздавал советы о том, как проводить ритуал, чтобы Поток привёл к ведьме сильного и наиболее престижного фамильяра, но ни слова не говорил о том, как от фамильяра избавиться.

«Согласно статистике Надзора, к пятидесяти годам практики, только сорок процентов ведьм обзаводятся фамильярами. Это может быть связано, как с уровнем магических способностей ведьм — для призыва фамильяра он должен быть достаточно высоким, — так и с нарушением базового доверия многих ведьм к окружающему миру, так как с одной стороны, с наличием фамильяра сила ведьмы многократно возрастает, с другой стороны, фамильяр делает ведьму уязвимой для разного рода атак, жертвами которых нередко становятся именно фамильяры…».

Я хмыкнула, дочитывая абзац. Иными словами, Надзор может взять вашего фамильяра в заложники и с его помощью превратить вашу жизнь в ад. Мама всегда говорила, что причинять вред чужому фамильяру — самая низкая подлость, которую может совершить человек. Надзор, как выяснилось, подлостей не боялся.

Пролистав книгу до конца и так и не найдя ничего про то, как избавиться от фамильяра — вариант, который включал смерть последнего, разумеется, мне не подходил, — я открыла мамин гримуар. У неё их было два. Один — поддельный — забрал Надзор, а второй — тот, что держала сейчас в руках, — я забрала из нашего семейного тайника, после того, как всё было кончено. Я перелистывала знания десятка поколений нашей семьи и остановилась, когда добралась до страниц, исписанных маминым почерком. С нежностью провела кончиками пальцев по страницам — аккуратные буквы складывались в заклинания, разноцветные заметки на полях подсказывали и направляли.

Я скучала. Как же я скучала.

На глаза навернулись слёзы, я нахмурилась и быстро побежала вперёд по страницам, чтобы не дать себе расчувствоваться. Не время и не место.

Над маминым гримуаром я просидела до конца пары, но так и не нашла ничего про фамильяров, то одну маленькую приписку на странице, где мама рассказывала о том, как призвала Руту, судя по дате маме тогда было семнадцать лет: «Зачем нужны фамильяры? Я поняла это, едва взглянула в жёлтые глаза Руты: Поток привёл ко мне частичку моей души, чтобы я больше никогда не была одинока».

Жаль, я не могла сказать того же.

Глава 8

Я медленно намазывала «Мармайт» на тост и смотрела в огромное витражное окно столовой. На нём единорог пронзал длинным винтовым рогом солнце. Студенты поговаривали, что в лесах вокруг академии единороги водились, но на деле никто никогда их не видел. Как и вампиров. Забавно. Я опустила взгляд ниже, туда, где на тёмных деревянных панелях выделялись золотые рамы портретов великих ведьм и ведьмаков, окончивших Стоунклад. Среди них было знакомое лицо Мелинды Блэквуд — моей пра-пра-сколько-то-бабки, основательницы ковена Блэквуд. Они с мамой были похожи — одинаковые носы с горбинкой, острые скулы и тонкие губы с приподнятыми уголками. Глаза тоже были похожи, только у Мелинды карие, как у меня, а маму природа наградила гетерохромией: один глаз у неё был карий, а второй — голубой. На этом сходство заканчивалось. Мелинда была бледна, собирала светлые волосы в строгий пучок и смотрела тяжело, даже грозно. Светлых бровей и ресниц было не видно на бесцветном лице. Мама же носила распущенные чёрные кудри, была смуглой и обожала красную помаду. В ковене Мелинду уважали, но вспоминать о ней лишний раз почему-то не любили. Думаю, если бы я не пялилась на этот портрет четыре года подряд за завтраком, обедом и ужином, то даже бы не разглядела сходств.

Правее, среди десятка незнакомцев висел портрет Корнелиуса Клиффорда. Главный прокурор Надзора и по совместительству папаша Генри смотрел на столовую презрительным взглядом, а меня воротило от одного его вида. Чёрные волосы с проседью, прямой нос точь-в-точь, как у Генри, низкие, густые брови и серые глаза, которые почти год снились мне в кошмарах.

— Ты пойдешь? — спросила Джиа, судя по тону, уже не в первый раз.

Я перевела на неё удивлённый взгляд.

— А?

Джиа закатила глаза, забросила в рот пару оливок и нетерпеливо повторила:

— Сегодня Генри в Солнечной гостиной устраивает ночь кино, будем смотреть классику ужасов. Ты пойдёшь?

— «Дракула» и всякое такое? — пробубнила я, надкусывая тост и всё ещё с трудом заставляя себя концентрироваться на словах.

— С «Дракулы» и начнём.

Я промямлила что-то невразумительное про иронию. Джиа вскинула брови, призывая меня повторить, но тут за стол села Мэй. На её подносе высилась гора картофельного пюре и такая же гора капустного салата. На отдельной тарелке лежали пять сосисок, щедро политые кетчупом и горчицей.

— Ты уже говорила с Анной? — прошептала Мэй, наклоняясь ко мне.

— Она кажется… обычной. — Джиа бросила взгляд на стол, за которым обедала Анна в окружении однокурсников. Она улыбалась и по-прежнему выглядела живой и здоровой.

— Если её кто и цапнул, так это был вампир вежливости, — пробубнила я. — Мы пересеклись вчера. Она извинилась за грубости и даже позвала меня выпить кофе.

Джиа сделала круглые глаза.

— Анна?

Я кивнула, откусила от тоста большой кусок и нагло украла с тарелки Мэй одну сосиску.

— Она что-то помнит о том, что случилось в лесу? — Мэй проводила сосиску печальным взглядом.

— Я не спрашивала прямо, но по-моему, она придерживается версии о том, что её там не было. Но если честно, что бы это ни было — в жопу, я хочу держаться от этого подальше.

Это была ложь, на самом деле, я хотела, чтобы девчонки держались от этого подальше. Меньше всего я хотела, чтобы они пострадали, вляпавшись в окружающее меня дерьмо. Пафосные речи о том, что люди, которые мне дороги, — умирают, были не в моём стиле, но всё равно крутились где-то на границе сознания. А может, я просто грёбанная нарцисска, решившая, что мир вращается вокруг меня. Если стрёмный мужской голос называл моё имя в темноте — это ещё ничего не значит, не значит, что ему нужна была именно я. В конце концов в волшебном мире не мало существ, которые, сплетаясь с нитями Потока, узнают о тебе гораздо больше, чем хотелось бы. Я обвела взглядом столовую, рассеянно перебираясь от одного студента к другому. Кай сказал, что на мудаке в подвале была форма академии.

Студенты выглядели обычно, ничем не выделялись. За дальним столом расположилась команда по крикету. Голова заныла от воспоминаний о том, как бита встретилась с моей черепушкой. Я нахмурилась — мог ли это быть кто-то из них? Мой взгляд встретился со взглядом Генри. В груди невольно кольнуло: а если, это Генри? Нет, бред. Генри, конечно, придурок, но не до такой степени, к тому же, его голос я бы узнала. Но, как капитан команды, он мог бы подсказать мне варианты. Генри поднялся со своего места и направился к столу с напитками, я, бросив всё, поспешила к нему.

Увидев приближающуюся меня, Генри закатил глаза.

— Скройся, Блэквуд. — Он поставил стакан под наполненный лимонадом стеклянный графин на медных ножках и открыл кран. Лимонад резво заплескался на дне стакана.

Я схватила чашку и заварочный чайник, делая вид, что оказалась рядом вообще по чистой случайности.

— Уже начали готовиться к матчу? — самым невинным тоном поинтересовалась я, кивая на стол, за которым сидели игроки.

— Мы всегда «готовимся к матчу», — Генри скривился, давая понять, что я задала глупейший вопрос в его жизни. Закрыл кран, а я услужливо протянула ему пиалу со свежей мятой, пить лимонад без которой он считал преступлением против вкуса.

— Как дела в команде? Все игроки умнички? — Не очень изящно, но изящество никогда не было моей сильной чертой.

Генри развернулся ко мне всем телом, проигнорировав любимую мяту.

— Блэквуд, чего тебе надо, а? Ты никогда не интересовалась моими хобби.

— Неправда, я очень люблю крикет! — я шутливо подмигнула, но Генри остался непроницаем. Он злился.

— Да? — Он скрестил руки на груди. — И сколько человек в команде?

— Э-э. — Взгляд метнулся к столику, в тщетной попытке быстро пересчитать игроков.

Генри выдал нечто среднее между фырканьем и смешком, развернулся, но я быстро преградила ему путь и упёрла руку в грудь, не давая пройти.

— Слушай, ладно, мне нужна помощь…

Губы Генри искривились, на лице появилась наигранная издёвка.

— Кажется, я вчера пытался тебе помочь, беспокоился о тебе, проявил заботу, отсутствием которой ты меня без конца попрекала. И что получил в благодарность? Заклинание немоты? По-моему, ты очень чётко обозначила, что со всем справишься сама.

Я подавила поднимающуюся в груди волну гнева — она никак не поспособствует тому, чтобы Генри меня услышал.

— Слушай, я не могу рассказать всего… здесь, — сказала я так, чтобы слышал только он, и кивнула куда-то в бок: любопытные студенты уже с интересом наблюдали за нашей с Генри перепалкой — он в отличие от меня не старался говорить тихо. — Я вчера была на нервах, это правда. Давай встретимся вечером, — скажем, в десять, — на нашем месте, и я всё объясню? Я не отниму много времени, обещаю. — Он попытался пройти мимо, но я шагнула ему навстречу. — Генри?

— Ладно. — Он вздохнул, оттолкнул мою руку, и я отступила, наконец освобождая проход. Когда он сел за стол к парням, они сразу о чём-то громко рассмеялись, и я поймала на себе несколько весёлых взглядов. Показав им в ответ средний палец, я вернулась к напиткам и налила себе чай, стараясь не обращать внимания на то, что у меня едва заметно дрожат руки.

— Ну, и что это сейчас было? — поинтересовалась Джиа, когда я, гремя чашкой о блюдце, вернулась за стол.

— Вы с Генри снова вместе? — спросила Мэй.

— Это было похоже на то, что мы вместе? — огрызнулась я, выплёскивая на неё злость, которая предназначалась Генри. Мэй стушевалась и отпрянула, будто я её ударила.

— Эй, полегче, подруга, — цыкнула Джиа и хлопнула меня по плечу. — Мэй ни в чём не виновата. Между прочим, я уговорила её не выбивать из тебя дурь за то, что ты разнесла её ловец солнца и флорариум и даже не прибрала за собой. А она, между прочим, весь вечер рыдала из-за этого.

— Я не рыдала!

Вот чёрт, я совсем об этом забыла!

— Прости, Мэй! — Я застонала и закрыла лицо руками. — Я куплю тебе новый флорариум, обещаю!

— Не надо. Извинений вполне достаточно. — Мэй улыбнулась и вернулась к еде, но до конца обеда вид у неё оставался подавленный.

***

После занятий я отправилась прямиком в библиотеку, чтобы разыскать больше информации про фамильяров. Устроилась на полу, под нужным стеллажом, в дальнем углу библиотеки, обложилась книгами и наслаждалась тишиной, вдали от общего читального зала. Стопки вокруг меня росли, но ничего полезного я не находила, лишь то, что уже сотню раз читала в других источниках. Десятки ритуалов из разных культур про то, как фамильяра найти и ни одного о том, как от него избавиться. Неужели за тысячи лет ведьмы ни разу не пытались разорвать связи с нежеланными фамильярами? Я что — первая?

«Фамильяр для ведьмы — всё равно, что продолжение её души, связь эта такая же таинственная, первобытная и непостижимая, как сам Поток», — выцепила я взглядом строчку из книги, названия которой даже не запомнила. А что делать, если я не хочу, чтобы продолжением моей души был вампир? У вампиров вообще есть душа? Я откинулась спиной на стеллаж, запрокинул голову и со стоном накрыла лицо книгой.

— Да как же мне от тебя избавиться?

— От кого?

Я вздрогнула, выронила книгу и едва успела поймать её у самого пола. Из-за стеллажа выглядывала белокурая голова Анны.

— От кого ты хочешь избавиться? — повторила вопрос Анна, разглядывая книги вокруг меня.

— От тех, кто задаёт слишком много вопросов, — проворчала я, закрыла монографию и развернулась, чтобы убрать её обратно на полку.

— Смешная шутка. — Анна улыбнулась и присела на корточки, обхватив колени руками. — Извини, не хотела мешать. — Она провела кончиками пальцев по кожаной обложке ближайшей книги и вскинула на меня пронзительный взгляд. — Решила завести фамильяра? Тоже хочу поскорее обзавестись своим.

Я ответила ей долгим, терпеливым — насколько могла — взглядом.

— Анна, мы не друзья. И у меня нет ни малейшего желания вести с тобой милые беседы.

Анна опустила ресницы и дёрнула плечом, обиженно надула губы.

— Мы могли бы стать друзьями. — Я хотела возразить, но она продолжила. — Хотя бы… позволь мне загладить вину. Например. — Она схватила книгу, брезгливо пролистала пожелтевшие страницы и хмыкнула. — Я могу подсказать следующее: если хочешь найти что-то стоящее по любой из действительно важных магических тем, то искать нужно точно не в студенческой библиотеке. Это мусор, в котором не найти ничего стоящего. Детские книжки.

Я отобрала у неё книгу и посмотрела на Анну враждебно, но всё же не сумела скрыть любопытства во взгляде, которое она, конечно же, заметила. Огляделась по сторонам и продолжила шёпотом:

— В преподавательском крыле есть ещё одна библиотека. Там они хранят по-настоящему ценные книги, которые не предназначены для глаз нежных студентов. Кстати, включая те, которые запрещены Надзором.

Я нахмурилась, враждебность сменилась подозрительностью, любопытство разыгралось сильнее.

— А ты откуда знаешь?

— Я много чего знаю, — пожала плечами Анна.

— Или врёшь.

— Я не один раз пробиралась туда!

— Ну, да, конечно, в преподавательское крыло. — Я фыркнула. — В которое горгульи пускают только преподавателей.

— Твоё дело — верить мне или нет, но я всё равно скажу, — Анна прикрыла глаза и театрально приложила ладонь к груди, — чтобы доказать свои добрые намерения. — А потом вытащила взяла с пола ручку, которая лежала на моих конспектах, схватила меня за запястье и быстро что-то написала. — Ровно в одиннадцать вечера горгулья на третьем этаже северного коридора северного крыла уходит в обход. Её не будет десять минут. В это время очень потайной ход за её постаментом останется без присмотра. Он ведёт прямиком в очень тайную библиотеку. Надо начертить в нише знак скрытой дороги и произнести вот это.

Я скептически посмотрела на свою ладонь: «ostende mihi secretum tuum» — покажи свой секрет? Как глупо — пароль явно придумывал какой-то пятнадцатилетка.

— Но вернуться получится только в пять утра, когда горгулья снова уйдет в обход. — Анна бросила ручку обратно на пол. — Так что используй это время с умом.

— Откуда…

— Об этом тайном ходе знали студенты за сотни лет до нас с тобой. И он такой не один — это же волшебный замок, в конце концов! Я бы пошла с тобой, но ты скорее всего пошлёшь меня подальше, поэтому желаю удачи.

Она встала и, махнув мне рукой, скрылась за стеллажами. Я тупо уставилась на свою ладонь. Что это только что было? Выругавшись себе под нос и мысленно послав Анну подальше и поглубже, я вернулась к чтению.

***

Я ждала Генри на балконе Звездочётов. Раньше, как можно догадаться, сидя на этом балконе ведьмы считали звёзды, теперь это было просто ещё одно учебное крыло, верхние этажи которого закрыли, превратив в хранилище всякого хлама вроде старых парт, стульев, отживших своё котелков и прочего. О балконе, с которого открывался потрясающий вид на остров, мне рассказала мама, которая проводила на нём немало времени, будучи студенткой. И я ещё на первом курсе стащила у мисс Гримм и скопировала ключ — хитрости девочки, которая часто бывает в кабинете директора. На этот балкон я привела Генри, надеясь впечатлить его видами. На этом же балконе мы впервые поцеловались, а потом устраивали пикники и целовались ещё сотни раз, изучая друг друга и звёздное небо. С тех пор, как мы расстались, я на балкон ещё не приходила. Стоять здесь одной было странно, в комнате, заваленной хламом, на одной из парт до сих пор был аккуратно сложен клетчатый плед и стояли покрывшиеся пылью два бокала, которые я умыкнула из столовой. С Генри было хорошо. Часто. Особенно когда мы целовались или занимались сексом — в эти моменты он становился самым чувственным и заботливым парнем на планете. И не болтал глупости — рот его был занят другими, более приятными делами.

Я забилась в угол балкона, ёжилась и смотрела на луну, которая всё выше взбиралась по ясному ночному небу. Генри опаздывал. Это было не в его духе. Он старался приходить в условленное время и вечно ворчал на меня даже за минутное опоздание. Может, что-то случилось? У них же сегодня ночь этого дурацкого кино, может, кто-то из парней его задержал? Больше опозданий Генри ненавидел разочаровывать других — выглядеть хорошим в чужих глазах было для него крайне важно, каждому желающему он старался улыбнуться и уделить хотя бы минуту времени, даже поклонниц своих он отшивал так, что те влюблялись в него ещё сильнее. Иногда мне казалось, что злился он только на меня, только со мной бывал грустным и недовольным, что только я знала его настоящего. На первом курсе я считала это привилегией, на четвёртом наконец поняла, что всё это — полная херня.

В целом, до меня до сих пор многие вещи доходили с трудом — только спустя сорок минут дрожания на ночном воздухе, я призналась себе, что Генри не придёт. Обругав его последними словами, я вышла с балкона, швырнула на пол плед, в который успела закутаться и уселась на парту, которая опасно покачнулась под моим весом. Ладно, не то чтобы я действительно на него надеялась. Даже если бы он пришёл и выслушал меня, я скорее всего получила бы очередную порцию нравоучений.

Я раскрыла ладонь, рассматривая округлый почерк Анны. Посмотрела на часы — механические позолоченные на потрёпанном кожаном ремешке — мамины. Десять сорок пять. Если потороплюсь, то успею. Мне жизненно требовалось хоть что-то стоящее сегодня. Хотя бы маленький успех среди вороха досадных неудач. Хоть что-нибудь.

Спустя пять минут я стучала в дверь гостевой спальни в северном крыле. Кай открыл дверь почти сразу. Собранный и полностью одетый несмотря на поздний час. Он ни капли не удивился, увидев меня на пороге, только вопросительно поднял брови.

— Добрый вечер, мисс Блэквуд.

— Кэт. Хочешь избавиться от меня, фамильяр? Тогда будешь помогать. Есть вариант. — Я показала ему раскрытую ладонь. — Я ни за что не сунусь туда сама.

Глава 9

— Это может быть ловушкой, — заключил Кай, выслушав меня.

Я демонстративно закатила глаза. Не люблю, когда меня держат за идиотку.

— Скорее всего ловушка и есть. Так ты идёшь? Или планируешь вызывать волшебный спецназ? Можем ещё пожаловаться мисс Гримм, и она сделает Анне выговор. И я даже не знаю, что страшнее.

Повисла пауза. Кай размышлял, хотя мы оба понимали, что выбора у него особо не было. По крайней мере, как у моего фамильяра. А ещё что-то мне подсказывало, что за связь со мной Надзор его по головке не погладит, а потому Кай будет откладывать встречу с коллегами до последнего, надеясь перед этим избавиться от меня. И меня такой расклад полностью устраивал, потому что знала: что бы ни происходило в стенах академии, меня если не объявят виноватой, то уж точно не упустят возможности пропустить через мясорубку допросов как бывшую «участницу заговора». Уверена, Кая от подобного останавливал только Поток, который не позволит фамильяру навредить хозяину.

— Можешь не ходить, — осторожно надавила я, добавляя в голос издёвку. — Наверняка это против правил. Следователю шататься по ночам с молоденькой студенткой.

Кай одарил меня уставшим взглядом, давая понять, что манипуляции не помогут, но всё же перешагнул через порог и закрыл за собой дверь.

— Пойдём. — Он направился к лестнице.

После заката в коридорах было темно и тихо, студенты давно разбрелись по спальням и гостиным, преподаватели — по своим комнатам. Лунного света, приглушенного витражным стеклом, мне не хватало, чтобы осветить путь. Кай же ориентировался без проблем, шёл в тени, будто сторонился слабого зыбкого света. Я зажгла на ладони белый огонёк, чтобы чувствовать себя увереннее.

— Как думаешь, Анна и тот парень из подвала заодно? — Я догнала Кая и зашагала с ним в ногу.

— Не знаю. — Он хмуро глядел перед собой. — Но в вашей академии определённо творится какая-то чертовщина.

— Потрясающее умозаключение, Шерлок.

— Кто?

Я покосилась на него, пытаясь понять — шутит он или нет. Лицо Кая оставалось непроницаемым.

— Шерлок Холмс. Детектив.

— Я с ним не знаком. Это кто-то из Надзора?

— Ты серьёзно?

Кай поморщился.

— Полагаю, это кто-то известный.

— Ты, что, последние двести лет в пещере провёл?

Кай бросил на меня быстрый взгляд и тут же отвернулся.

— Вроде того.

В ответ я хотела особенно грубо пошутить, но молчание Кая, в котором мне почудилось какое-то болезненное напряжение, отбило охоту открывать рот.

Когда мы заглянули в северный коридор северного крыла, как и говорила Анна, горгульи на постаменте не было. Окно распахнуто, отчего по полу струился прохладный воздух, он защекотал мои голени, и ноги тут же покрылись мурашками. Я посмотрела на часы — до возвращения горгульи оставалось не больше пары минут. Не дожидаясь реакции Кая, я подбежала к нише, встала на постамент и начала плести заклинание. Схватила двумя пальцами шарик, что освещал мне путь, я начертила в воздухе символ скрытой дороги — шарик оставлял за собой полупрозрачный яркий след, который превращался в переплетение линий, кругов и треугольников. Заключив получившийся символ в круг, я шёпотом прочитала написанные рукой Анны слова:

— Ostende mihi secretum tuum.

Символ вспыхнул и исчез, постамент подо мной задрожал и сдвинулся вместе с углублением ниши. Я обернулась и зашипела:

— Кай! Сюда!

Он запрыгнул на постамент, мне пришлось прижаться к Каю, но каменная спина всё равно чиркнула меня по спине, когда конструкция проворачивалась, увлекая нас в непроглядную темноту, скрывающуюся за стеной. В нос ударил запах сырости и земли, а тело окутал липкий холод. Постамент прекратил движение, а я всё ещё не двигалась, зачем-то продолжая прижиматься к Каю. Кромешная тьма меня пугала.

В голову лезли жуткие воспоминания о днях, проведённых в такой же сырой темноте. Только тепло Кая под моими ладонями и его дыхание, щекочущее макушку, помогали мне сохранять спокойствие. Я в тайне хотела, чтобы Кай обнял меня и отогнал холод и страх от спины, но ни за что бы в этом не призналась вслух.

— Ты что-то видишь? — прошептала я.

— Нет, — отозвался Кай.

— Ты же вампир, разве у тебя нет ночного зрения? — от страха, мой голос звучал зло.

— Моё зрение острее человеческого, но я не могу видеть там, где света нет совсем. — Ладонь Кая легла мне на спину. Я вздрогнула и коротко выдохнула, чувствуя, как по коже растекается умиротворяющее тепло. — Но ты можешь это исправить.

Я дёрнула плечом, отступила, сбрасывая его руку, и тут же налетела спиной на влажную стену. Хотела с криком отскочить, но вовремя собралась, мысленно ругая себя за глупость и слабость. Быстро разожгла на ладони шарик света, отбирая у темноты часть коридора и лицо Кая, который внимательно наблюдал за мной.

— Мы можем вернуться, — сказал он.

— Не выйдет. — Я отвернулась, поднимая руку над головой, чтобы захватить больше пространства. Свет дрожал. А нет, это дрожала моя рука. — В следующий раз проход можно будет открыть только в пять утра.

— Ты об этом не упомянула, — в голосе Кая не звучало укора, он словно просто сверялся с имеющимися у него фактами.

Я двинулась в глубь коридора.

— Забыла. Давай поскорее выберемся отсюда.

Кай не ответил, но я слышала его шаги за спиной. Коридор был узким, с низкий потолком, до которого я с лёгкостью могла бы дотянуться рукой. Пол покрывал тостый слой то ли пыли, то ли пепла, то и дело приходилось продираться сквозь полотна паутины — я старалась не думать о том, что её хозяева сидели где-то поблизости. Пауков я не то, чтобы боялась, но, скажем так, в фамильяры восьмилапого друга я себе бы не хотела.

— Кажется, тут давненько никого не было, — эхо унесло голос Кая куда-то далеко.

— Анна сказала, что ходила этой дорогой. Но ей никто не мешал наврать. Зачем, правда, мы же…

Нога вместо пола нашла пустоту, и я начала падать куда-то вниз. Сердце ухнуло в пятки, дыхание перехватило от испуга. И если бы Кай не схватил меня поперёк талии, я наверняка сломала бы шею — вниз уходила крутая каменная лестница с местами провалившимися ступеньками. На одну из таких меня и угораздило наступить. Кай оторвал меня от земли, отступил на шаг и поставил меня на пол. Я с перепугу вцепилась пальцами в рукав его толстовки. Огонёк на моей ладони замигал, но я сумела вернуть концентрацию и не дать ему погаснуть.

— Спасибо, — выдохнула я, оборачиваясь. — Ты очень вовремя.

Кай выпустил меня из рук. Вид у него был несколько озадаченный.

— Будь осторожнее. — Он покосился на свои ладони, хмуро, как будто был недоволен ими, спрятал в карманы и посмотрел на меня. — Лучше я пойду первым.

Я спорить не стала и молча шагнула в сторону.

Лестница увела нас на этаж вниз и снова превратилась в длинный коридор, ещё более узкий и заброшенный, чем предыдущий, — паутина висела настоящими серыми полотнами, а стены обросли плесенью. Похоже, мисс Гримм не подозревала о существовании этого места, в противном случае она бы ни за что не оставила его в таком состоянии — тут бы всё блестело от чистоты. Но ничего удивительного, замок был огромен, и как шутили студенты, позволял нам обитать в нём, не признавая хозяев и не открывая своих тайн. Комнаты появлялись и исчезали, коридоры не всегда вели туда, куда нужно, а двери открывались и закрывались сами собой. Одни говорили, что на замке лежит проклятие. Другие — что в его стенах живут души людей, замученных в древних, спрятанных где-то в лабиринте подвалов, темницах. Третьи верили, что замок живой, ведь если обитающие в нём каменные горгульи вполне себе живы, почему бы и Стоункладу не обрести душу?

Икр коснулся холодными пальцами сквозняк, подсказывая, что выход уже где-то рядом. Мы с Каем, не сговариваясь, зашагали быстрее. Спустя пару десятков шагов мы упёрлись в тупик. Я приложила ладонь к стене — дерево. Толкнула — ничего. Поднесла шарик света поближе, и увидела вырезанный на поверхности символ скрытого пути, точно такой же, какой совсем недавно рисовала сама.

— Ostende mihi secretum tuum, — прошептала я.

Что-то щёлкнуло. Я толкнула «дверь», но та оказалась слишком тяжёлой. Мы с Каем переглянулись, а потом навалились на стену вдвоём. Книжный стеллаж — а это оказался именно он — неохотно сдвинулся с места, осыпая наши головы пылью откуда-то сверху. Кай выбрался первым и протянул мне руку, помогая протиснуться в образовавшийся проход.

— Погоди, не двигайся. — Кай стряхнул что-то с моих волос.

— Там паук? — Я зажмурила один глаз.

— Только паутина. — Кая позабавил мой тон — уголки его губ едва заметно дрогнули. Он продемонстрировал мне комок пыли и, не придумав ничего лучше, бросил его на пол.

— Спасибо, — бросила я и, помедлив, стряхнула с плеча Кая шматки паутины. — У тебя тоже.

Кай кивнул в знак благодарности, а я поджала губы и поспешила отвернуться, вытирая ладонь об одежду.

Как и говорила Анна, тайных ход привёл нас в библиотеку. Одинаковые книжные стеллажи — гораздо выше моего роста — освещал лунный свет, который проникал сквозь кованые решётки на огромных стрельчатых окнах. Другие стеллажи тонули в темноте, лабиринтом уходя куда-то далеко. Я прислушалась, покосилась на Кая, тот покачал головой и тихо ответил:

— Никого. Но будь начеку.

Что ж, может быть, Анна и не планировала сегодня меня убивать. Я подбросила шарик вверх и заставила его разгореться ярче. В библиотеке было чисто, пол блестел, на полках — ни пылинки. Прибирались тут явно регулярно. Над стеллажами виднелись аккуратные таблички с указателями — наверняка постаралась мисс Гримм.

— Предлагаю начать с «Волшебных тварей и зоомагии». — Я ткнула пальцем в сторону нужной таблички.

Кай покосился на меня.

— Вампиры не относятся к тварям.

— Зато следователи Надзора — относятся, — хохотнула я и зашагала к стеллажу.

С серьёзным видом пробежалась кончиками пальцев по кожаным корешкам, будто знала, что надо искать, краем глаза выглядывала табличку с надписью «фамильяры», но ничего похожего пока не попадалось на глаза.

— Значит, пока тебе ничего не удалось узнать про… нас? — спросил Кай откуда-то сзади. Я оглянулась. Он изучал соседний стеллаж.

— Чтобы разорвать связь, тебя предлагают убить, но я решила, что такой вариант мы оставим на крайний случай. Но если ты не согласен… — Я сделала выразительную паузу, окидывая Кая взглядом с ног до головы.

Кай не обернулся, внимательно вглядываясь в корешки книг. Я хмыкнула и вернулась к изучать полки. Взгляд наткнулся на книгу под названием «Вампиры. История, происхождение, истребление». Я оглянулась и постучала костяшкой указательного пальца по корешку.

— Ага, а говорил, что вампиры не твари, — с лёгкой издёвкой в голосе сказала я. — Как тебе такое чтиво?

Кай посмотрел на корешок без энтузиазма.

— Хорошая книга. Век пятнадцатый, если мне не изменяет память.

— Да? — Я стащила книгу с полки и пролистала. — Тогда, пожалуй, возьму с собой и почитаю на досуге. — Я остановилась на разделе под названием «Истребление», но текст был слишком старым, не все слова получалось с ходу разобрать, значение других и вовсе приходилось угадывать. Я захлопнула книгу и помахала ею перед Каем. — Как, кстати, убивают вампиров?

— Так же как и людей.

Я недоверчиво хмыкнула и сунула книгу подмышку.

— Неужели.

— Мы быстрее восстанавливаемся, но вырванное сердце или отрезанную голову вряд ли переживём.

— А чеснок, святая вода, солнечный свет и вот это вот всё?

— Нет, нет, солнечного света боятся обращёные вампиры, а их, насколько мне известно, истребили.

— Обращённые? — Я перешла к соседнему стеллажу. — А какие ещё бывают?

— Истинные. Мы родились вампирами, у нас бьётся сердце, и мы можем питаться обычной едой, хотя кровь — не обязательно человеческая — и нужна нам, чтобы поддерживать физическую силу и продлевать жизнь.

— «Мы»? То есть ты из этих истинных? — Я снова обернулась.

Кай кивнул и продолжил.

— Обращённые — те, кто был человеком, но… в ходе определённых манипуляций, стал вампиром. Это умертвия, у них не бьётся сердце и без человеческой крови они погибают. Солнце тоже их убивает, разумеется. А ещё кровь мертвеца.

— А тебя кровь мертвеца убьёт?

Кай вздрогнул, пальцы его замерли на корешке одной из книг.

— Нет, но от неё мне станет достаточно плохо, чтобы подпустить врага слишком близко.

Я присвистнула.

— Ты так легко рассказываешь об этом.

Кай пожал плечами.

— Ты спросила, — голос его прозвучал равнодушно, но я услышала в нём тень досады. И она мыслью кольнула меня в затылок.

— О, это потому что ты мой фамильяр, — протянула я, то ли спрашивая, то ли утверждая.

Кай не ответил, а я вспомнила, как он примчался в душевую, чтобы спасти меня, как обратился в нетопыря по одному моему слову, как едва не погиб, защищая. Рута тоже всегда самоотверженно защищала маму, насколько позволяло её маленькое кошачье тело. Они понимали друг друга без слов, настолько, что иногда меня казалось, что они и вовсе были одним целым, по ошибке разделённые на два тела. Воистину удивительную магию сплёл Поток.

Я вышла в проход между стеллажами, шарик света послушно плыл следом, и увидела заветную табличку. «Фамильяры и магические связи».

— Сюда!

«Фамильяры» занимали целых четыре стеллажа — как до рассвета отыскать нужную книгу, я не представляла. Конечно, если тут вообще была нужная книга. Мы начали с самого начала. Открывали книги, пробегались по содержанию, пролистывали от корки до корки и возвращали обратно на полку. Здесь и правда были книги, которых в студенческой библиотеке найти не получится. Мне в руки попался том, в подробностях описывающий методы пыток ведьм с использованием их фамильяров. Руководство, расширенное графичными картинками, рассказывало что и как надо делать с фамильярами, в зависимости от их вида и способностей. На моменте с советами по правильному снятию кожи с живого фамильяра, я не выдержала и захлопнула книгу. Ни одна ведьма не должна подвергаться подобному. Ни одна. Кроме разве что мудака Корнелиуса Клиффорда. С его ручного волкодава я бы, может, шкуру и спустила. Как минимум за то, что он сделал с Рутой и мамой.

— Как так получилось, что вампир стал работать на Надзор? — спросила я, пытаясь отвлечься разговором. Тема так себе, но лучшего мне с ходу не подвернулось. — Я думала, Надзор истребляет таких, как ты.

— Мы нашли общий язык, — уклончиво ответил Кай.

Я заметила, с каким трудом дался ему этот ответ, но всё же дался. Похоже, предыдущего короткого разговора ему хватило, чтобы сообразить, как не выбалтывать мне всё как на духу. Это меня обеспокоило, но я не подала виду. В конце концов, мы сюда не в подружек играть пришли. А совсем наоборот. С Надзором дружить — себе дороже.

— Я знаю, что Надзор сделал с твоей семьёй, с ковеном и с тобой, — вдруг сказал Кай, повернулся и серьёзно посмотрел мне в глаза. — Иногда они действуют слишком… резко.

— Резко? — фыркнула я и нервно хохотнула. — Публичная казнь двадцати человек, это резко? Да уж, пожалуй.

— Я лишь хочу сказать, — Кай не обратил внимания на мой сарказм. — Что мне ты можешь доверять. Я знаю, что сейчас ты ни в чем не виновата…

«Сейчас». Это короткое слово больно ударило меня под дых. Сейчас. Значит, он думает, что в прошлом моя вина была. Конечно, думает. Как и все они.

— Тебе нужна защита, Кэтрин, — продолжал Кай. — Что бы ни водилось в этом замке, оно пришло за тобой. И я на твоей стороне, как… — он сделал паузу, прежде чем выговорить следующее слово, — фамильяр, и как следователь. Я хочу помочь. Кто бы ни охотился за тобой, я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы остановить его. Но мне нужно, нужно, Кэтрин, чтобы мы доверяли друг другу. Мы должны быть заодно.

Его голос звучал искренне, глаза смотрели прямо и открыто, и моё сердце невольно отзывалось на его слова. Я хотела защиты, безопасности, хотела, чтобы кто-то поддерживал меня так же, как Кай держал меня в кромешной тьме — крепко и уверенно. Я очень хотела, чтобы его слова были правдой. Злясь на себя за подобные мысли я стащила с полки очередную книгу — уже не знаю, какую по счёту, — и принялась листать, не обращая ни малейшего внимания на написанное. Кай какое-то время смотрел на меня, то ли ожидая ответа, то ли думая о чём-то своём, а потом вернулся к стеллажу. И только когда его взгляд, оторвался от меня, я снова смогла вдохнуть. Захлопнув книгу, так и не поняв, о чём она была, я вернула её на полку и взяла следующую.

Страницы с шелестом побежали, раскрываясь веером, торопясь скорее добраться до нахзаца, и тут перед глазами промелькнул крупный заголовок. «Разумные фамильяры — высшие связи». Я замерла с раскрытой книгой в руках. Пробежала взглядом по странице. Русалки. Горгульи. Оборотни. Вампиры. Сфинксы… Перемахнула пару страниц вперёд, скользя по диагонали, и остановилась, поймав маленький, почти незаметный абзац. Сердце громко застучало в груди, и я затаила дыхание.

«Разумные фамильяры — редкое и крайне ценное приобретение для ведьмы. Однако, если для животных подобные связи естественны и безвредны, то для существ, обладающих разумом и свободой воли они могут являться источником страданий. Магическое сообщество на сегодняшний день не сходится во мнений относительно данного явления. Одни называют подобные связи рабством, в традиционном его понимании. Другие же, напротив, видят в этом непреложную, священную, дарованную Потоком связь. Однако мы выступаем против подобных связей без согласия на то обеих сторон, а потому разработали ритуал Отречения. Если фамильяр не согласен со своей ролью, то ведьме стоит — по первому требованию и незамедлительно — развести их пути».

Я вчитывалась в слова ритуала, запоминая и впитывая. Он оказался проще, чем я могла бы себе представить. Гораздо проще. Неужели, пути, которые свёл сам Поток можно было разрушить так легко? Ну, да, конечно, будь фамильяр неразумным животным ничего бы не вышло, ведь тут нужно активное участие двух сторон… Но всё же. Всё же это так просто…

Я провела пальцами по строчкам, будто пытаясь почувствовать, что написанное — реально. Подняла взгляд на Кая. Он стоял ко мне боком, листая очередную книгу. Лунный свет серебрил его волосы, длинные пальцы перелистывали тонкие пожелтевшие страницы, брови хмурились, отражая спрятанные от меня мысли. Всего пара слов — и мы оба свободны. Прямо здесь и сейчас мы можем перечеркнуть эту глупую ошибку, стереть, будто её и не было. Я избавлюсь от него, а он — от меня. Наконец-то.

Кай почувствовал мой взгляд и поднял голову. Он перестал хмуриться и посмотрел на меня с интересом. Я молча смотрела на него в ответ, пойманная в ловушку его взгляда и своих мыслей. Шарик света над нашими головами замигал, грозя вот-вот потухнуть и оставить нас в темноте. Оставить меня в темноте.

— Что-то нашла? — спросил Кай, и его голос, спокойный и уверенный, привёл меня в чувство.

Я опустила голову, нашла взглядом заветные слова. Мурашки рассыпались по коже то ли от написанного, то ли от взгляда Кая, который я ощущала, кажется, всем телом. Должно быть, это от того, что мы теперь шли по одному пути. По пути, который не был нашим. И никогда не будет.

— Кэтрин? — Его голос звучал в непроглядной темноте моего сердца.

Я закрыла книгу и убрала её обратно на полку:

— Нет. Тут тоже ничего полезного.

Глава 10. О жизни и смерти

Холод пробирал меня до костей. Тяжелый, влажный, будто сугроб. Он один был со мной в кромешной тьме, такой густой, что сколько ни сиди, глаза не привыкнут. Пахло плесенью, и мне казалось, что я сама поросла ей с ног до головы, может быть, так и было. Вдали что-то тихо застучало, и я сжалась от страха. Я знала этот звук, помнила, — это когти огромного серого волкодава стучали о каменный пол. Заскрипел фонарь, керосиновый, тяжелый с мутным, треснутым стеклом — единственное, что работало в этом проклятом месте. Послышались тяжелые шаги, и я всё сильнее сжималась, пыталась слиться с ледяной стеной, хотя знала, что это меня не спасёт. Сердце стучало в ушах, подкатывало к горлу, мешая вдохнуть. Цок-цок-цок. Стучали когти. Всё громче скрипела лампа, эхо нарастало, перекрывая звук, нарастало, оглушало. Я зажала уши, зажмурилась, дрожа всем телом. Из коридора медленно выплыл дрожащий круг света, очертив узор решётки, за которой я сидела. Он ошпарил мне щёку и левый бок, и я застонала, не понимая, что хуже — жуткий, каменный холод или жгучий жар его огня. Я хотела спастись, да хотя бы заметаться по своей клетке, но не могла пошевелиться, прикованная к месту страхом. За фонарём плыла фигура, чёрная огромная, как гора, я не видела лица, но знала, кто пришёл за мной. Снова.

— Кэт. Кэтрин!

Я проснулась, вздрогнув всем телом. Распахнула глаза, пытаясь понять, где я и что со мной. Щека лежала на чьём-то плече и горела огнём вместе с ухом, левым боком я прижималась к кому-то. Правый бок кусал сквозняк. Вот откуда жар и холод. Цок-цок-цок — стучали по стеклу капли дождя, скрипело открытое где-то окно.

— Ты стонала так, как будто тебе больно. Всё хорошо?

Я вскинула голову и уставилась на Кая, на плече которого, судя по всему и заснула. Мы сидели на полу библиотеки, обложившись книгами так, будто строили оборонительные сооружения. В темноте я не могла разглядеть выражение лица Кая, но тон, которым он задал вопрос, вывел меня из себя. В нём я расслышала жалость.

— Приснилось, что ты расхаживал тут голышом. Я не смогла вынести этого жалкого зрелища, — огрызнулась я и отодвинулась, позволяя сквозняку забраться между нами. По шее и спине рассыпались зябкие мурашки. Мне тут же захотелось вернуться обратно и прижаться к тёплому боку Кая, но вместо этого я встала. Судя по гулкой тишине, Кай отвечать на мою колкость не собирался. Он тоже поднялся и стал расставлять книги обратно на полки.

Я размяла затёкшие спину и шею, зажгла на ладони шарик света, посмотрела на часы и цокнула языком. Сколько же я продрыхла!

— Некогда прибираться, пора уходить. Скоро горгулья уйдёт на обход. Не хочу торчать тут до заката.

— У нас есть пара минут? Я бы посмотрел ещё несколько книг, вдруг что-то найдётся.

— Да нет там ничего. Мы всю секцию перебрали, если бы что-то было, уже бы нашли. Все твердят одно и то же, хочешь избавиться от фамильяра — убей его, — прозвучало грубее, чем я планировала, и я отвернулась, чтобы не смотреть на Кая, боясь, что он прочитает что-то по моему лицу. Сердце опять застучало в ушах, ладони вспотели, а шарик заморгал, выдавая мою нервозность, я тряхнула рукой, заставляя его успокоиться. Кай считал моё раздражение по-своему.

— Не расстраивайся. Мы что-нибудь придумаем, я попробую аккуратно узнать что-то в Надзоре.

— Нет! — Я стремительно развернулась, замялась, стараясь взять себя в руки. Да что со мной такое, черт возьми?! Я прочистила горло и продолжила спокойнее. — Если они узнают про нас, то мы оба пожалеем…

— Они не узнают, — Кая такая реакция озадачила, но он в отличие от меня сохранял завидное спокойствие. — Я же сказал…

— Я запрещаю. Как твоя… — я запнулась, но тут же продолжила. — Как твоя хозяйка. — По лицу Кая пробежала судорога, брови нахмурились, губы сжались, но он ничего не сказал. Только в глазах промелькнул враждебный огонёк, взгляд затравленного зверя. От этого взгляда у меня в груди стянулся тугой, обжигающе горячий угол, и я добавила, убеждая не столько Кая, сколько себя. — Мы не можем так рисковать.

***

— Традиционная металлопланетная символика алхимии сложилась в александрийский период. — Профессор Тот присел на край своего стола, сложил руки на груди и обвёл взглядом аудиторию. — За каждый металл отвечала своя планета. Серебро — Луна, золото — солнце, железо — Марс…

Я то и дело теряла нить повествования, а к концу первого получаса окончательно сдалась, смирившись с тем, что не вынесу с лекции ничего полезного. Сегодня даже потрясающее обаяние профессора Тота не могло заставить меня слушать. Когда мы выбрались из библиотеки, Кай ушёл, не сказав мне ни слова. Не то, чтобы я сильно переживала по этому поводу, но стоило вспомнить его быстро удаляющуюся фигуру, в груди начинала неприятно ворочаться холодная, скользкая змея.

Бесит.

Я вздрогнула, когда голос профессора Тота зазвучал над ухом.

— Один из наиболее интересных трудов александрийской эпохи — трактат философа Болоса из Мендеса под названием «Естественное и тайное». — Профессор Тот встретился со мной взглядом. — Вы что-то знаете, об этом, мисс Блэквуд?

Я покачала головой. Профессор Тот улыбнулся.

— Очень жаль. Я надеялся, что вы не витаете в облаках, а думаете о сущности алхимии.

Он постучал пальцем по раскрытой передо мной тетради. Только сейчас я поняла, что всё это время скорее всего пялилась куда-то в пустоту, пока моя рука вместо конспекта выводила бессмысленные каракули, отражая запутанность мыслей и накопившееся раздражение. Спохватившись, я быстро перевернула лист и улыбнулась, преданно заглядывая профессору Тоту в глаза.

— Простите, профессор.

— Не извиняйтесь, мисс Блэквуд. Лучше послушайте, мы никогда не знаем, какие из полученных знаний пригодятся, поэтому не стоит относиться с пренебрежением даже к самым пустяковым.

— Я не…

— Слушайте, мисс Блэквуд. — он очаровательно улыбнулся. — Слушайте. — Оторвав от меня взгляд, профессор Тот вернулся обратно к кафедре, продолжая лекцию. — Итак. Болос из Мендеса. Интересный был человек, со своими взглядами, весьма ограниченными, для своего времени и для людской природы, но всё же не лишёнными смысла. Болос верил, что Вселенная основана на гармоничном единстве всего сущего, вся материя состоит из четырех элементов: земли, воды, воздуха и огня. Материя, по его мнению, это нечто текучее и непостоянное, она постоянно меняет свою форму. Следовательно, один вид материи может стать другим. В частности, Болос утверждал, что можно превратить неблагородные металлы, такие как свинец или железо, в благородные, например, в золото. Кроме того, Болос верил, что в мире существуют симпатии и антипатии между различными элементами. А понимание этих симпатий и антипатий может помочь алхимику в его работе. Настолько, что используя эти знания, алхимик может влиять на материальный мир, изменяя его, его суть…

С задней парты раздался приглушённый смешок.

— Вы хотите дополнить сказанное, мистер Фостер? — дружелюбно спросил профессор Тот.

Я обернулась, чтобы увидеть Эндрю Фостера. Красавчика-раздолбая, который почти не появлялся на занятиях и всё ещё не вылетел из Стоунклада только потому, что его семья щедро спонсировала академию и утирала хрустящими банкнотами каждый чих мисс Гримм. Волосы цвета воронова крыла, пронзительные синие глаза и пренебрежение во взгляде обеспечивали Фостеру толпы томно вздыхающих девчонок, первокурсниц в основном. За годы учёбы я разговаривала с Фостером от силы два раза.

— Нет, прошу прощения, профессор. — Он непринуждённо откинулся на спинку стула, усмешка так и не сошла с его лица.

— А мне кажется, вам есть, что сказать, не стесняйтесь. — Профессор Тот сел на свой стол и жестом поторопил Фостера. — Чем вас не устраивает старина Болос?

Фостер вздохнул, пожал плечами и посмотрел куда-то в сторону.

— Болос был шарлатаном, — сказал он с неохотой. Похоже, Фостер не любил привлекать к себе внимания, а теперь вся аудитория уставилась на него, отчего ему явно было не по себе. И я его, честно сказать, понимала. — Как и все они.

— Отчего же, мистер Фостер?

— Да бросьте, чего только стоит его бред об эликсире бессмертия. Большей глупости я в своей жизни не читал.

— О, так вы знакомы с утерянными трудами Болоса, мистер Фостер? — настала очередь профессора Тота усмехаться. По аудитории прокатился неуверенный смех.

Фостер стушевался.

— Нет, я… читал… кое-что.

— И, похоже, ограничились Википедией?

Смех прозвучал громче, Фостер густо покраснел, скривился и сполз ниже на стуле, будто пытался скрыться от чужих глаз, особенно от глаз профессора Тота, который смотрел на очень внимательно, ни на секунду не отрывая взгляда от Фостера. Неожиданно на помощь пришла Мэй.

— Поиски эликсира бессмертия занимали умы человечества на протяжении всего его существования, — громко сказала она, перетягивая внимание на себя. — И большая часть существующих записей на этот счёт действительно попахивает бредом.

Профессор Тот повернулся к ней, стремительно, будто хищник, заметивший добычу.

— Смелое заявление, мисс Чанг! Значит, вы тоже считаете, что Болос был шарлатаном?

Мэй в отличие от Фостера не растерялась.

— Даже Поток не способен даровать бессмертие, что уж говорить о примитивной магии древних?

— О, мисс Чанг, примитивность магии прошлых тысячелетий — это тема для отдельной дискуссии и, пожалуй, лежит в области изучения профессора Блай. Давайте вернёмся к алхимии и старине Болосу. Вы, надеюсь, не ограничились Википедией?

Мэй оскорблённо хмыкнула. Когда кто-то сомневался в её знаниях, она из неуверенной стесняшки превращалась в настоящую тигрицу, готовую биться даже с самым строгим преподом. Набрав полную грудь воздуха, она затараторила:

— Как вы верно отметили, профессор, труды Болоса по большей части не сохранились. Нам известно лишь, что Болос верил в существование эликсира бессмертия. И утверждал, что этот эликсир содержит в себе квинтэссенцию всех четырех элементов: земли, воды, воздуха и огня. Является не только физическим, но и духовным эликсиром — что бы это ни значило. Разумеется, Болос не даёт точного рецепта эликсира, лишь описывает некоторые его свойства. — Она принялась загибать пальцы. — Эликсир имеет золотистый цвет. Обладает приятным запахом и вкусом. Способен исцелять болезни и омолаживать организм. Болос также упоминает, что эликсир бессмертия очень трудно найти и приготовить — кто бы сомневался! — для этого нужны не только глубокие знания алхимии, но и духовная чистота.

— Прекрасно, мисс Чанг, как всегда, прекрасно, — профессор Тот расплылся в довольной улыбке, возвращая себе внимание студентов. — Стоит отметить, что идеи Болоса о эликсире бессмертия не были оригинальными. Многие алхимики того времени верили в существование такого вещества. Однако никому из них так и не удалось его создать. Тем не менее, поиски эликсира бессмертия сыграли важную роль в развитии алхимии. Они стимулировали алхимиков к изучению природы материи и разработке новых методов работы с ней. Да, в наше время идеи Болоса о эликсире бессмертия могут показаться наивными. Но они ценны в первую очередь тем, что отражают стремление человека к вечной жизни, которое, как подметила мисс Чанг, было присуще ему во все времена.

Мы вместе с Джиа и Мэй сидели на мосту между башнями замка в ожидании следующей лекции, когда к нам подошёл Эндрю Фостер.

— Привет. — Он обвёл нас быстрым взглядом и остановился на Мэй. — Спасибо, что подхватила… — Он прочистил горло. — Сегодня.

Мэй растерялась, покраснела и неопределённо мотнула головой, будто это она часом ранее пыталась спрятаться под партой, а не Фостер.

— Считай, что тебе крупно повезло, Фостер. — Джиа ткнула его локтем в бок, но Фостер даже не обратил на неё внимания.

— Ты… как ты смотришь на то, чтобы выпить кофе? — спросил он, всё ещё глядя на Мэй. Её молчание заставляло его переминаться с ноги на ногу. — Мэй?

Она прикрыла рот ладонью.

— Ты знаешь, как меня зовут?

Фостер от её вопроса, кажется, ещё больше растерялся.

— Ну, э, да.

— И зовёшь меня на кофе?

— Э, да, но если ты не любишь ко…

— Я согласна! — Мэй взвизгнула, тут же снова прикрыла рот ладонью и прошептала. — В пятницу. Я свободна в пятницу после учёбы.

Фостер выдал подобие улыбки.

— В пятницу? То есть сегодня?

— А? Да. Если пятница это сегодня… то да.

Фостер кивнул.

— Тогда я зайду за тобой?

— Встретимся в восемь? В кафетерии?

Улыбка стала больше похожей на улыбку.

— Договорились. Тогда до вечера, Мэй.

Проводив взглядом Фостера, я повернулась к мэй. Она была пунцовой. Джиа стояла рядом, и кажется, была готова лопнуть от смеха.

— Эндрю Фостер позвал меня на кофе? Я не ослышалась? — спросила Мэй. — И я согласилась. — Она схватила меня за рукав. — Я же согласилась?!

— Я думала, ты забила на этого придурка ещё на первом курсе, — хохотнула Джиа и запрыгнула на подоконник.

— Я забила, разумеется, забила! Он не уделяет должного внимания образованию, не умеет себя вести в обществе и вообще очень неблагонадёжный молодой человек, — пробормотала Мэй, изображая сильный акцент своей матери, вымученно пискнула, закрыла лицо руками и упала на лавку. — Бли-и-ин, я вела себя как полная дура! Он подумал, что я идиотка.

— Не переживай, он держался не особо лучше. — Я похлопала её по плечу.

— Мама меня убьёт, если узнает.

— Во-первых, это просто кофе, — фыркнула Джиа, — а во-вторых, просто не говори маме.

Мэй выдала что-то невразумительное, или просто я не расслышала ответ, потому что заметила в конце коридора Генри. Он болтал с какой-то незнакомой девчонкой, наверно, младшекурсницей. И судя по идиотскому выражению лица — флиртовал.

— Кто это? — спросила я прежде, чем успела подумать.

— Где? — встрепенулась Джиа. — А… Это Рози… фамилию не помню, Осборн?

— Освальд, — поправила Мэй.

— Ага, точно. Она с первого курса. Кто-то притащил их с подружками вчера на ночь кино. Она весь вечер от Генри не отлипала. Оказывается, она фанатка крикета, эта Рози.

Я хмыкнула. Так это из-за неё Генри меня вчера прокатил? Из-за малолетки с чертовски красивыми пшеничными волосами и идеальной жемчужной кожей? Развлекался, значит, пока я его ждала, разумеется. Наши взгляды встретились, Генри изогнул уголок губ, и не отрывая от меня глаз, наклонился к уху Рози и что-то прошептал. Рози захихикала, а я закатила глаза и отвернулась. Нет, он не просто развлекался, а решил преподать мне урок. Очень в духе Клиффордов. Придурок. Ему ещё самому надо памперсы носить, а не к девчонкам в трусы лезть. Сердце болезненно сжалось, я раздражённо поморщилась и поправила воротник формы.

— Пойдём. — Я кивнула Мэй, закинула сумку на плечо и зашагала в сторону аудитории. — А то опоздаем на лекцию.

— Но до неё ещё десять минут! — крикнула мне вслед Джиа. — Эй, Кэт, погоди, не так быстро!..

***

Вечером Мэй, перевернув всю комнату в поисках приличной одежды и в итоге так и оставшись в форме академии, убежала «не на свидание» с Эндрю Фостером. Джиа попыталась затащить меня на очередные посиделки в гостиной, но меньшее всего я сейчас хотела видеть Генри и его новую подружку, поэтому не поддалась на уговоры. Оставшись одна, я так и не сумела найти себе места, поэтому решила направить энергию на что-то более менее полезное и поплелась в библиотеку в надежде поработать над эссе для профессора Блай, хотя это и казалось сейчас самой бесполезной вещью на свете. Кому нужны эссе, когда по академии разгуливают вампир и потенциальный убийца? Впрочем, учёба уже давно перестала казаться мне чем-то существенным и хоть сколько-нибудь значимым, смерть и темницы меняют восприятие реальности. Но я надеялась, что общество книг и монотонная работа отвлекут меня от переживаний, причину которых я не могла отыскать. Просто… чувствовала себя паршиво.

— Снова… вы… мисс… — выдала горгулья, когда я подошла, чтобы спросить о нужных для эссе книгах. — Тянетесь…к… знаниям… это… похвально!

— Угу, где мне найти книги по истории Надзора?

— Секция… «Н»… стеллажи… «Н1», «Н2»…

Я не дослушала и отправилась к нужной секции. Уже давно стемнело, учебное время закончилось, поэтому верхний свет приглушили, оставив гореть настольные лампы и редкие кристаллы над стеллажами. В библиотеке было тихо и почти безлюдно, я прошла мимо студента, заснувшего прямо на книге под согревающими лучами лампы. Ещё один студент или студентка сидел чуть поодаль за столом у окна. Снова шёл дождь, и залы изредка освещали белые вспышки молнии.

Обложившись книгами, я проработала над эссе час или два. Официальная история Надзора оказалась ещё скучнее, чем я думала — волшебники собрались, чтобы сделать мир лучше и, взявшись за руки трудиться на благо всего магического сообщества. Что-то мне подсказывало, что правды здесь столько же, сколько в диснеевских сказках, но писать, конечно, же так было нельзя, поэтому я поливала страницы реками восхищения отцов и матерей основателей и великих спасителей всех ведьм, выхватывая цитаты из книг почти наугад, особо не вчитываясь в их смысл. Это было не важно, важно, что я втянулась в работу и почти смогла унять тревогу в груди.

Оторвавшись от тетради, я потянулась, хрустя позвоночником, и ещё раз пробежалась глазами по тексту. Большая часть эссе была готова, осталось добавить пару слов про современность и выдумать какие-нибудь более менее сносные выводы. Поднявшись со стула, я поплелась обратно в секцию «Н», чтобы раздобыть первый попавшийся томик по современной истории Надзора.

Кристалл над стеллажом горел тускло, но света хватало, чтобы рассмотреть буквы на корешках, а когда за окном ударяла молния, кристалл тоже вспыхивал ярко, а после гас на несколько секунд, погружая библиотеку во тьму. Большая сила притягивает силу меньшую. Мощный электрический разряд где-то далеко-далеко крал на несколько мгновений магию из волшебных кристаллов, присваивая её себе. Стихия всегда была сильнее человека, сильнее ведьм, необузданная, могущественная, возможно, поэтому на протяжении всей человеческой истории её сперва боялись, поклонялись ей, а потом — пытались подчинить. Большая сила подчиняет меньшую. Поглощает.

Молния снова осветила зал, библиотека снова погрузилась во тьму. Я остановила пальцы на книге, которую выбрала, но ещё не успела снять с полки. Кристалл мигнул и снова стал медленно, будто нехотя разгораться, а я так и не сняла книгу с полки. Справа от меня, напротив окна неподвижно стояла человеческая фигура. Я видела её лишь краем глаза, боковым зрением и не могла найти в себе силы пошевелиться. Кожа покрылась мурашками от холода, я будто внезапно оказалась на морозе, изо рта вырвалось облачко пара. Пальцы закоченели, а я задрожала, по корешкам книг, треща, пополз иней. Запахло лесом, сырой землёй и прелой листвой.

Фигура дёрнулась и двинулась в мою сторону. Протянула руку к моему лицу. И только тут я сумела совладать с собой. Отпрянула, одновременно швыряя в фигуру книгу, споткнулась о собственные и упала. Книга пролетела сквозь фигуру, ударилась о стену и шлёпнулась на пол. Фигура, сотканная из белёсого тумана, продолжала надвигаться, протягивая ко мне руки. Рот её был распахнут в безмолвном крике, неестественно перекошен, черты, нечёткие, смазанные то складывались в туманное лицо, то исчезали лишая призрака человеческого облика.

Снова полыхнула молния. Меня накрыла темнота, пугающая и холодная, как волы ледовитого океана, парализующая. А когда свет вернулся, в проходе никого не было. Призрак исчез.

В библиотеку вернулось тепло. Или это меня бросило в жар? Я легла на спину и выдохнула. Меня всё ещё потряхивало, а сердце колотилось в ушах. Какого, мать его, хрена? Ещё только призраков мне не хватало.

Я прикрыла глаза, пытаясь вспомнить туманный образ. Разглядеть я её толком не смогла, только выцепила пару ничего не говоривших деталей.

Это совершенно точно была девушка. И на ней была форма академии.

Я встала и, совершенно забыв об эссе, поплелась обратно к столу. Именно поплелась, потому что сил двигаться быстрее у меня не осталось — призраки вытягивали магию, как губка и жизненные силы, именно поэтому с ними никто не любил работать, требовались годы практики, чтобы научиться взаимодействовать с душами умерших. И, как можно было догадаться, у меня такой практики не было. Коснись призрак меня, я бы сразу отключилась. Мы однажды баловались с Мэй и Джиа, на втором курсе выслеживали призраков, которых, по слухам, в Стоункладе водились десятки. В академии мы никого так и не нашли, зато сумели призвать какую-то старуху на кладбище по другую сторону острова. Старуха коснулась Джиа, и та провалялась в отключке весь следующий день. То, как мы с Мэй тащили её обратно в академию, споря стоит ли звать на помощь, — отдельная история. Благо, это были выходные и никто нас не хватился, а Джиа пришла в себя. После мы додумались прочитать, чем может быть чревато общение с призраками без должной подготовки и средств защиты. Больше мы таких экспериментов не проводили.

Я подошла к столу, собираясь бросить книги, забрать вещи и вернуться в спальню.

— Какого хрена? — Я оглянулась по сторонам, а потом снова посмотрела на стол.

В свете лампы лежала книга. Витиеватые буквы серебрились названием: «О не знающих жизни и смерти». Книга, которую я искала в библиотеке, но так и не нашла. Заметив уголок закладки, я открыла предложенную страницу.

Раздел «Вампиры».

Один абзац посреди страницы был выделен пометкой «NB!»

«Вампиры могут притворяться человечными, кажется, они могут сопереживать, любить — испытывать весь спектр доступных человеку эмоций. Но весь их образ — а это образ и ничего кроме образа, маска, умелая и порой прекрасная, — ложь. Ложь, которая заставляет жертву своими ногами идти в вампирское логово и отдавать свою жизнь. Не дайте себя обмануть. Вампиры — жестокие чудовища, не знающие ничего, кроме голода и желания обладать. Умелые лжецы, которые готовы дать именно то, чего вам не хватает, чтобы потом забрать гораздо больше, чтобы в итоге — отнять вашу жизнь. Вы ещё не предложили вампиру испить вашей крови? О, можете не сомневаться, вы обязательно предложите».

— Какого хрена… — повторила я.