Солнце цвета меда

Глава 1

Глава 1. Нашествие

Нос выскочившего из-за пологого мыса корабля украшал нагло скалившийся козлиный череп. На мачте раздувался широкий белый парус, и солнце играло на десятках вывешенных вдоль бортов алых вытянутых щитов.

Чужак шел точно наперерез драккару, и курс его красноречиво говорил о намерениях.

- Ничего себе? - Нерейд Болтун даже присвистнул. - Это еще что за штуковина?

- Ладья, - ответил Арнвид, эриль дружины викингов, - а на ней - венды. И лучше приготовиться к битве.

- Венды? Здесь, у острова Хисинг? - удивился конунг Ивар по прозвищу Ловкач, только вчера выведший драккар из Конунгахеллы в море, чтобы двинуться на юг, к землям саксов.

Венды, обитатели южного побережья Восточного Моря, редко показывались западнее данских островов, и встретить их корабль здесь, у берегов Ранрики, было сложнее, чем кита в горах Ямталанда.

Но удивлялся конунг недолго.

- К оружию! - приказал он, и викинги засуетились, натягивая кольчуги.

Запели, полосуя воздух, первые стрелы. Венды славились как хорошие лучники, и остроклювые птицы смерти одна за другой впивались в борта, яростно звякали о щиты.

- Давай-ка им навстречу! - крикнул Ивар, и Эйрик Две Марки налег на рулевое весло.

Драконья голова качнулась, и корабль викингов, на самом деле похожий на скользящего по волнам морского змея, повернул в сторону куда более тяжелой ладьи, напоминавшей громадную птицу.

- Луки готовь!

Но выстрелить в ответ не успел никто. Ивар ощутил пронизавшую тело странную дрожь, глаза неожиданно заслезились, и палубу драккара словно накрыло облако полупрозрачного дыма.

Краем глаза конунг видел, как замирают его воины, как оружие с лязгом вываливается из ослабевших рук, а на обветренных лицах появляется выражение полнейшего равнодушия.

Мир уплывал, затягиваясь серой пеленой, медленно исчезали звуки.

- Чары наводят! - голос Арнвида прозвучал словно из-за стены, глухо и неразборчиво. - Сейчас я им!

Полыхнула начертанная в воздухе руна, и словно горячий ветер овеял лица викингов.

- К бою! - Ивар встряхнулся, и над морем полетел боевой клич, известный от Дюплинна до Бьярмаланда: - Одину слава!

- Одину слава! - заревели дружинники, и в этот момент корабли сошлись вплотную.

Стрела вонзилась в палубу прямо под ногами Ивара, и тут же, вслед за ней, на борт драккара спрыгнул широкоплечий воин. Высокий шлем с личиной сверкал, словно кусок льда, а длинный меч в руках двигался с такой скоростью, что его трудно было разглядеть.

Лезвие прошло совсем рядом с головой, и Ивар еще успел удивиться, что различил текущие по нему серебристые блики. Тело конунга действовало само: оно дернулось в сторону, уходя от пронесшегося мимо копья, а руки заученным движением вонзили клинок в открывшееся горло противника.

Тот рухнул за борт.

Схватка кипела по всей носовой части драккара. Венды один за другим прыгали с борта ладьи, чуть в стороне от Ивара, яростно рыча, медведем среди псов ворочался берсерк Кари.

Каждый его удар стоил жизни кому-то из чужаков.

За спиной конунга кто-то хрипло, надрывно кричал. И это было хорошо: раз орет, значит ранен, и есть шанс, что выживет. Те, кто стоят на пороге Хель, обычно молчат...

Ивар рубился так, как делал это сотни раз - спокойно и уверенно. Меч, полученный в дар на туманных берегах Бретланда, пропарывал кольчуги, разрезал щиты, словно они были изо мха, сносил головы и отрубал конечности.

Пот заливал лицо, а палуба под сапогами была скользкой. Скорее всего, от крови.

Свалив очередного противника, Ивар обнаружил, что перед ним никого нет, а в нескольких шагах виднеются лоснящиеся и черные от смолы доски чужого борта.

Ноги стонали от усталости, а в голове, по которой вскользь проехалась чья-то секира, слегка гудело. Но все это было неважно - конунг должен идти впереди дружины, а если он это делать не в состоянии, тогда он не конунг.

Ивар прыгнул, свободной рукой зацепился за висевший на борту ладьи щит. Тот затрещал, готовый развалиться, но конунг одним рывком вздернул себя на палубу. Пошатнулся, потеряв равновесие, и замер...

Он видел, как острый наконечник копья приближается к кольчуге, знал, что та не выдержит, и прекрасно понимал, что сам ничего сделать не успеет. Золоченые двери Вальхаллы распахнулись в вышине...

Вылетевший сбоку клинок переломил копье, сделав его не опаснее простой палки.

- Должен будешь! - Нерейд ехидно оскалился и исчез в круговерти схватки.

"Буду!" - про себя согласился Ивар, с наслаждением разрубая чей-то шлем вместе с головой и всем ее содержимым. В лицо брызнуло теплым и склизким, и это оказалось приятно.

Викинги один за другим лезли через борт, оглашая воздух криками ярости.

Венды сопротивлялись отчаянно, но становилось ясно - эту схватку им не выиграть.

- Живым одного возьмите! - донесся снизу, с палубы драккара, крик Арнвида.

"Не поздно ли?" - отрешенно подумал Ивар, глядя, как Кари ударом кулака превращает в кашу череп неудачливого венда, а Ингьяльд Большая Рука, тишайший ученик эриля - сносит башку еще одному.

- Стоять! - гаркнул Ивар так, что остановились даже берсерки, в безумии сражения не замечающие ничего вокруг.

Битва замерла.

- Хватит, - этот приказ конунг произнес уже обычным голосом, но услышали его все.

- Хватит так хватит, - согласился Нерейд, обтирая заляпанный кровью меч о роскошный меховой плащ убитого им воина, судя по всему, предводителя.

- Найдите мне живого венда!

Это оказалось непросто, викинги прошлись по палубе ладьи, словно смертоносный ураган. Трупы можно было найти любые - обезглавленные, с отрубленными руками и ногами, просто проткнутые, расплющенные так, словно их давили камнями, а вот живых не осталось.

- Нашел! - ликующий вопль донесся с палубы драккара. Выглянув из-за борта, Ивар обнаружил Рёгнвальда. Тот выволакивал из-под груды тел еще одно, которое, судя по слабым стонам и ругательствам, телом еще не было. – Живой.

- Отлично, - через мгновение Ивар опустился на корточки рядом с раненым.

Глаза того блуждали, лицо было бледным, а вмятина на шлеме говорила о силе пришедшегося по голове удара.

- Надо подождать, - сказал Арнвид.

- Подождем, - кивнул Ивар, и, повернувшись к дружинникам, приказал: - Что замерли? Очищайте ладью!

С радостным гомоном викинги устремились грабить.

- Ну, можешь говорить? - требовательно поинтересовался Арнвид, когда в серых, как старый валун, глазах венда появилось осмысленное выражение.

- Могу, - сказал он с вызовом, сплевывая кровь с рассеченной губы. - Только зачем? Все одно убьете.

- Не так, - спокойно ответил Ивар. - Я даю тебе слово конунга и клянусь бородой Отца Ратей, что если ты ответишь на все вопросы, то мы высадим тебя на берег. Шансы выжить и добраться до родины, конечно, невелики, но все лучше, чем гнить на дне моря вместе с остальными.

- Что вы... хотите знать? - судя по медленной речи, венд еще до конца не оправился от удара.

- Что вы делаете в этих водах? - влез в разговор эриль. Несмотря на седьмой десяток лет, он не утратил почти детского любопытства, а умереть, похоже, собирался в походе, а не в постели. - Ладей вендов тут никогда не видели.

- Теперь увидят, - ответил пленник, и губы его тронула мрачная усмешка. - Наш корабль - передовой дозор могучего флота, который плывет сюда, чтобы сжечь Конунгахеллу.

- Сжечь? Зачем? - изумился Ивар.

Конунгахелла, древнейший город Северных Земель, в котором многие столетия правят потомки Одина, никогда не видел врага у своих стен.

- Чтобы вызвать страх! - венд поморщился, глаза его забегали, показывая, что подобная цель ему вовсе не нравится. - Чтобы обитатели Северных Земель содрогнулись, а сердца их стали мягкими!

- Ну это вряд ли, - заявил Арнвид, почесывая подбородок. - Скорее камни растают, как лед. Ну а страх-то вызвать зачем?

- Мы собираемся переселяться. Всем племенем. Сюда, в Северные Земли. И хотим, чтобы другие потеснились.

Эриль и конунг удивленно переглянулись.

Многие века народы жили каждый в своих пределах, а времена, когда племена снимались с места и шли искать лучшей участи, пересекая при этом, как безумные готы, половину мира, от Гардарики до Румаборга, почти забылись.

И теперь что - все снова? И если могучее и многочисленное племя вендов действительно двинется на север, то тяжко придется всем, от жителей острова Готланд до обитателей Халогаланда.

- Что? - выдохнул, наконец, опешивший Ивар. - Переселяться? Зачем?

- Темные времена наступили в наших землях, - венд опустил голову, но видно было, что лицо его стало печальным. - Чудовищное зло ползет из степей, соседи с полудня стремятся уйти от него, давят на нас. Войны на границах идут даже зимой. Чем жить так, лучше уйти за море, отгородиться соленой водой от тьмы, надвигающейся с юга.

- Что еще за тьма? - вопросил Арнвид.

- Откуда мне знать? - пожал плечами венд. - Я простой воин. Мог ведать волхв, который был на ладье, но вы его убили...

Гудрёд, тащивший мимо окованный медью сундук, скромно потупился и поспешно шмыгнул в сторону.

- Когда начнется переселение? - требовательно поинтересовался Арнвид.

- Следующим летом, - ответил пленник. - В этом году - только разведка боем.

- А зачем вы, передовой дозор, напали на нас? - спросил Ивар. - Поступи так кто-то из моих воинов, я бы обезглавил их за глупость...

- Наш князь был слишком горяч, все хотел окровавить свой меч, - венд поглядел в сторону ладьи, с палубы которой как раз скидывали в море трупы - доносились равномерные всплески, - вот и окровавил.

- Хорошо, - Ивар поднялся на ноги. - Ты честно заслужил свободу. Как сожжем вашу ладью, - тут пленник вздрогнул, - то подойдем к берегу и высадим тебя. Если боги проявят милость, то твои же тебя и подберут.

Венд тяжело глянул из-под светлых бровей, но не сказал ничего. Ивар с Арнвидом отошли к противоположному борту, чтобы их разговора не слышал пленник, и дабы не мешать дружинникам, таскавшим добро с ладьи.

- Что ты думаешь об этом? - требовательно спросил Ивар.

- Он говорил правду, - Арнвид глянул на каменно-спокойное лицо собеседника, и в очередной раз поразился, насколько тот в иные моменты, несмотря на различие характера, походит на Хаука, прежнего конунга, погибшего семь лет назад в далеком Миклагарде. - И мы должны вернуться в Конунгахеллу.

- Зачем?

- Чтобы предупредить о надвигающейся беде, - Арнвид удивленно глянул на конунга.

- Тогда нам самим придется участвовать в битве, - Ивар покачал головой. - А мне этого совсем не хочется...

- Почему? - эриль изумился еще сильнее.

Никогда на его памяти Ивар не уходил от сражения.

- Ради чего? - Ивар сморщился. - Я отвечаю за то, чтобы мои воины возвращались домой, нагруженные славой и золотом. А здесь вряд ли будет добыча, славу придется делить со многими, а умереть можно будет запросто... Венды отважные и умелые воины. Не лучше ли будет свернуть в море, двинуться прямо на юг, в страну саксов, как мы и хотели? Пусть местный конунг сам защищает свои владения.

- Ты прав, - в блеклых глазах Арнвида зажглись нехорошие огоньки, и Ивар неожиданно вновь ощутил себя безусым юнцом, только попавшим на корабль викингов. - Как конунг, ты отвечаешь за каждого дружинника, за его жизнь и благополучие. Но помни о том, что есть такая вещь, как родина, за которую ты тоже в ответе. Думаешь, венды остановятся здесь, в Ранрики? Нет, они пойдут на север, рано или поздно доберутся до Трандхейма!

- Кто знает, доберутся или нет, - пожал плечами Ивар, - разве что светлые асы. Я морской конунг, и мой дом - палуба драккара, и только потом - Гаулардаль.

- Хорошо, - покорно согласился Арнвид, - я понимаю. Если венды дойдут до Гаулардаля, ты найдешь себе новую землю где-нибудь за морем, перевезешь туда Рагнхильд и сыновей. Но как посмотрят на тебя сегодня дружинники? Кое-кто из них решит, что ты просто струсил... И слухи об этом быстро расползутся по всем Северным Землям.

Ивар помолчал, перекатываясь с пятки на носок. Лицо его было безмятежным, лишь глаза потемнели.

- Ладно, - сказал он после паузы, - ты меня убедил, хитроумный эриль. Мы поворачиваем назад.

Нависшее над гаванью Конунгахеллы серое небо плевалось мелким холодным дождем. Капли тусклыми слезами сползали по металлу шлемов, блестели на кольчугах и щитах.

Море было каким-то бесцветным, и пригоршней высыпанных на воду стружек казались перегородившие гавань драккары. Тут собрались все викинги, оказавшиеся этой весной в Конунгахелле, опытные и молодые, прославленные и только мечтающие прославиться.

Они сражались на туманных холмах Бретланда и в лесах Гардарики, среди жарких песков страны серков и в каменных городах Миклагарда. Теперь им предстояло биться у себя дома, и не нападая, а защищая старейшее селение Северных Земель.

Тем, кто привык ходить в набеги, сегодня самим предстояло отражать набег.

Ивар поправил шлем и вгляделся в туманную даль, из которой вот-вот должны показаться высокобортные ладьи, чьи носы украшены козлиными черепами, а борта - рядами алых, похожих на кровавые слезы, щитов.

Стоило некоторого труда убедить морских конунгов, что нашествие вендов не привиделось кому-то спьяну, а случилось на самом деле, но когда это удалось, все, как один встали под водительство хозяина Конунгахеллы Адильса Старого. Никто не попытался уйти из гавани, спасти шкуру, и когда это выяснилось, Ивар ощутил себя довольно неловко.

- Идут! - донесся крик с мачты среднего в ряду драккара, куда забрался самый остроглазый воин из дружины Рагнара Кожаные Штаны. - Идут!

- Готовимся, - коротко приказал Ивар, вглядываясь в горизонт, где из пелены дождя один за другим выступали черные силуэты.

Мечи с шорохом покинули ножны.

- Хорошо, что дождь, - проворчал Арнвид, - из луков не особенно постреляешь. А то бы они нас того...

Корабли вендов надвигались в молчании.

Слышно было, как плещут, погружаясь в стальное тело моря, длинные весла.

- Одину слава! - гаркнул, не выдержав, кто-то, и сотни глоток поддержали крикуна, заставив сбиться с ритма вендских гребцов: - Одину слава!

Облачная пелена лопнула внезапно, словно ветхая холстина, и Ивару даже показалось, что он слышал треск рвущейся ткани. Луч солнца, похожий на копье, прорезал струи дождя, и упал на воду, заставив ее заблестеть прошитой золотом синевой.

- Отец Ратей с нами! – с улыбкой выкрикнул Арнвид.

Сквозь небо, разрывая его, подобно молнии, пронесся всадник на сияющем восьминогом жеребце. Первая из ладей вендов с грохотом ударила в борт выдвинувшегося из строя драккара. Свистнули стрелы, колосья смерти, торопясь собрать жатву из тех, кто привык сам считать себя жнецом.

Рухнули из облаков, истошно визжа, валькирии на роняющих пену конях.

И грянула битва.

Вид у воина было спокойным, даже умиротворенным, и если бы не рана поперек горла, можно было подумать, что он просто решил искупаться, зачем-то надев кольчугу.

Да еще не бывает у купающихся таких синих, раздувшихся лиц.

Разве что у особо неудачливых.

- Фу, пакость какая, - Эйрик Две Марки перегнулся через борт и отпихнул мертвеца веслом. - Плыви дальше, в гости к Эгиру...

После битвы прошло два дня. Сила сошлась тогда с силой, венды сражались отчаянно, их было больше, но викинги, увидевшие в небесах хозяина Вальхаллы, бились с бесноватой храбростью.

Вода в гавани Конунгахеллы стала красной от крови, и в бурые волны одно за другим падали тела. Корабли пустели, гибли простые дружинники и конунги, и к вечеру в живых осталась в лучшем случае половина викингов.

Немногочисленные ладьи с уцелевшими вендами спешно уходили на юг.

За ними никто не стал гнаться.

- Куда ты его отправил? - поинтересовался Арнвид. Нахохленный, точно старая ворона, он сидел на лавке, и, судя по хмурому виду, сочинял вису. - К Эгиру? Думаешь, хозяин вод собирает дружину?

- Он может запросто это сделать, - ответил Две Марки, - думаю, что у Херьяна в чертогах сегодня тесновато, и он с радостью поделится воинами...

Викинги рассмеялись, но невесело звучал их смех.

Трупов было столько, что вода в заливе воняла тухлятиной, а хищная рыба кишмя кишела, обгладывая мертвецов. И все равно те всплывали, словно в тщетной попытке привлечь внимание живых, и волны прибивали их к берегу и к бортам драккаров. Своих бросали в пылавшие второй день костры из вендских ладей, чужаков отправляли бултыхаться дальше.

- Ну вот, победили, - сказал Две Марки, - и что делать дальше?

Был вечер, солнце, огромное и красное, будто от гнева, неторопливо закатывалось за горизонт. По воде тянулись алые дорожки, точно светило, покусанное бегущим за ним волком, истекало кровью.

- То, что хотели, - пожал плечами Арнвид, - плыть на юг. Что бы ни случилось, в поход идти надо...

- Надо, - согласился Ивар, - только не на юг.

- А куда? - осторожно спросил Эйрик, не показывая удивления.

- Мы поплывем на восток, - Ивар посмотрел сначала на эриля, потом на опытнейшего воина в своей дружине, начавшего ходить в походы еще до того, как конунг, прозванный Ловкачом, родился, - туда, откуда явились к нам венды...

- И почему? - поинтересовался Арнвид.

- Меха и янтарь ценятся в наших землях не хуже золота, а у вендов их, судя по добыче, как грязи. Заодно узнаем, что именно происходит в их землях, выясним, о чем говорил тот воин...

- Разумно, - во взгляде Арнвида мелькнул интерес. - Только путь туда труден, гораздо сложнее, чем в Бретланд или Валланд, а обитатели берегов Восточного Моря свирепы и отважны, не чета мягкотелым южанам...

- Нам ли говорить о дальнем пути? - неожиданно улыбнулся Эйрик Две Марки, и его морщинистое лицо стало вдруг молодым. - Тем, кто побывал в Миклагарде и в землях красных людей?

- И действительно, - эриль тоже улыбнулся, чуть смущенно, - старею, должно быть.

- Ты еще нас всех переживешь, - убежденно заявил Ивар.

Иногда у него возникало подозрение, что такое Арнвид Лысый так же будет кашлять и жаловаться на боли в спине тогда, когда сойдут в могилу нынешние юноши.

- Вот это вряд ли, - покачал головой эриль, - лучше послушайте вису, что сложил я о битве...

Арнвид подобрался, глаза его загорелись, и дружинники, до сего момента гомонившие и смеявшиеся, замолчали.

Строки висы звучали словно набегающий на берег могучий прибой:

И вендов войско -

Весла ран разили -

Путь китов устлало

Мертвыми телами.

Как по тверди -

Рыбам корм обилен -

Шли по спинам вои

Скакунов прибоя.

- Воистину, тебе достался добрый глоток меда поэзии, - только и смог сказать Ивар. - А сейчас всем спать. Завтра с утра выходим в море.

Ворча и ругаясь, дружинники принялись расходиться.

Берег за левым бортом был холмистым и напоминал небрежно брошенную шкуру мохнатого зеленого зверя. Многочисленные речки казались разрезами от исполинского ножа, достойного самого Тора, а выглядывавшие из зелени громадные валуны смотрелись лысыми головами лежащих йотунов.

Драккар с алым солнцем на парусе шел на юго-восток, и весла в руках гребцов месили соленую воду. Чайки пронзительно кричали, приветствуя викингов, ветер бросал в лицо клочья пены, и Ивар, как обычно, чувствовал себя на палубе как дома.

Ощущал, что он там, где ему и надлежит быть.

День клонился к вечеру, и нужно было искать место для стоянки.

- Давай к суше, - скомандовал Ивар, когда берег выгнулся играющим котенком, образуя небольшой, но очень удобный заливчик. Острые глаза конунга разглядели впадавший в море ручеек.

Заскрипело рулевое весло, викинги радостно загомонили, предвкушая отдых, а драккар, тяжело переваливаясь с волны на волну, двинулся к берегу. Тот вырос, подступил, обнаружив щетину кустарника, а за ней - торчащие копья высоких, темно-зеленых елей.

- Навались! - и вода хлюпнула под сапогами Ивара. За конунгом в море попрыгали дружинники. Десятки рук ухватились за смоленые борта, и в одно мгновение корабль оказался наполовину вытащен на берег.

Воины тут же разбежались в разные стороны - за дровами, у драккара остались лишь те, кому сегодня выпало его охранять. Лица суровы, брови нахмурены, глаза напряженно шарят по сторонам, а руки на оружии. Какая разница, что они всего лишь в землях Гаутланда, в нескольких переходах от Конунгахеллы? Бдить надо везде и всегда...

Глядя на дружинников, Ивар на мгновение испытал гордость: выучил так, что даже командовать почти не надо, каждый в любой ситуации знает, что ему делать.

- Там! Там! - сначала послышались крики, а потом через кустарник, треща ветвями, проломился Харек по прозванию Стрела, самый молодой воин на корабле.

- Что такое? Говори толком! - рявкнул Арнвид. - Хватит трястись, точно баба!

- Это, - Харек до крови закусил губу, видно было, что в его округлившихся глазах плещется ужас. - Это... там деревня! Селение мертвецов!

- Что? - Ивар недоверчиво усмехнулся. - Такого я еще не видел. Веди! Нерейд, со мной.

Любопытному эрилю даже говорить ничего не надо было - сам увязался, точно хвост за собакой.

Прошли полосу кустарника и свернули на юго-запад, вдоль берега. Угрюмо молчали сдвинувшиеся вокруг ели, запах хвои щекотал обоняние, а под сапогами шуршала опавшая хвоя.

А затем серые стволы словно разбежались в стороны, и глазам Ивара открылось селение. Самое обычное, каких множество в Северных Землях - частокол из заостренных сверху бревен, дома, крытые гонтой. Чуть в стороне - святилище с покосившимися столбами, изображавшими асов, плоский серый камень жертвенника, покрытый пятнами засохшей крови...

Ивар почувствовал, как приподнялись у него волоски на шее, словно шерсть на загривке почуявшего опасность волка.

Не бывает там, где живут люди, такой удушающей тишины.

А здесь - лишь шуршит в кронах ветер, да еще каркают вьющиеся над домами вороны...

- Похоже, что тут были венды, - сказал Арнвид, - я вижу темное облако смерти, клубящееся над домами. Здесь нет живых...

- Почему тогда все целое? - поинтересовался Нерейд. - Ну, почти...

Частокол местами обвалился, словно его расшатывали, но дома выглядели нетронутыми, хотя обычно во время набега все, что можно, предается огню.

- Вот уж не знаю, - покачал головой Ивар, бросив взгляд на белого, точно первый снег, Харека. - Пойдем, посмотрим...

А за дырой в частоколе их встретили. Воин в шлеме и кольчуге стоял, опустив руки, в одной из которых был зажат меч, и голова его бессильно свешивалась на грудь. Вокруг тела со злым жужжанием кружились мухи.

- Ловко придумано! - восхищенно сказал Нерейд. - Он же на кол спиной насажен! А ты испугался, Харек!

- Действительно, ловко, - проговорил Ивар, рассматривая то, что острые глаза Нерейда углядели сразу - толстый кол, вкопанный в землю и удерживавший мертвеца в стоячем положении.

- А вон еще, - негромко бросил Арнвид, и в голосе его звучало безмерное удивление, - они что, всех так расставили?

Трупы мужчин разместились вдоль частокола, где чаще, где реже. Победители расположили защитников там, где те и погибли. Воины стояли неподвижно, из разрезов на кольчугах и ран не текла кровь, и хлопали крыльями сидевшие на плечах мертвецов вороны, жирные и лоснящиеся, как куски навоза.

А в глубине селения, между домов, виднелись женщины, дети, старики - те, кто погиб у родных очагов. Ветер шевелил подолы платьев, играл золотистыми прядями и седыми космами.

Люди могли бы показаться живыми, если бы не безглазые черные лица и не жуткий, густой, точно каша, запах гниющего мяса.

- Это место проклято, - хриплым голосом сказал Арнвид, - я чувствую черные чары! Уйдем!

Когда вышли за частокол, Ивар обнаружил, что весь сырой от пота.

Дышать стало легче, сердце забилось ровнее.

- Зачем они это сделали? - спросил Харек, оказавшийся не таким уж и трусом. От подобного зрелища поджилки затрясутся у любого. - Неужели венды поклоняются Хель?

- Нет, не думаю, - покачал головой Арнвид. - В обычном набеге они не стали бы творить такого. Но сюда они пришли не просто в набег, они явились, чтобы занять эту землю, отобрать ее у хозяев. И вся эта деревня - грандиозный нид, проклятье для всех обитателей Северных Земель. Волхвы вендов постарались на славу, и если оставить тут все как есть, то скоро от Халогаланда до Ранрики будут гулять болезни и мор, начнутся свары...

- Братья начнут биться друг с другом, родичи близкие в распрях погибнут... - процитировал Нерейд.

- И Хель пройдет в танце по всем Северным Землям, чтобы освободить их для вендов, - кивнул Арнвид.

Ивар вздрогнул, представив, что вот такое могли сотворить с его собственной усадьбой, что Рагнхильд и сыновья будут стоять вот так, мертвые, безглазые...

- Мы должны уничтожить это, - сказал он, ощущая, как в душе закипает ярость.

- Утром, - Арнвид бросил взгляд на темнеющий небосклон, - сейчас не то время...

К драккару вернулись мрачные, даже с лица Нерейда пропала вечная улыбка

- Долго он еще? - в сотый раз начинал бурчать Нерейд, глядя за неторопливыми действиями эриля. Тот, обходя вокруг всего частокола, рисовал ножом на земле огромный, составленный из рун круг. Начал Арнвид на рассвете, а сейчас солнце стояло в зените и ощутимо припекало.

- Если надо, то мы проторчим тут весь день, - мягко сказал Ивар, не отрывая взгляда от эриля, около которого суетился ученик, Ингьяльд Большая Рука. - Так что брось ныть...

- Я брошу, - Нерейд вздохнул, почесал голову, - как уже бросал двадцать раз... Только не помогает.

Прочих дружинников Ивар от мертвого селения прогнал - нечего бродить вокруг, мешать эрилю.

- Все, - распрямившись, Арнвид ухватился за поясницу и закряхтел, изображая ужасные мучения, - сейчас все сделаем.

Ивар ухватил Нерейда за плечо и оттащил на десяток шагов назад, к самой опушке. В обращении с чарами лучше всего соблюдать одно правило - держаться от них подальше.

Если ты не эриль, конечно.

Ингьяльд встал рядом с наставником, оба подняли руки. Задрав головы, точно тюлени, принялись декламировать на два голоса. Слова звучали неразборчиво, да Ивар особенно и не стремился их понять.

Ветер, до сего мгновения весело свистевший в тишине, смолк. Серые тучи, неторопливо бежавшие на восток, остановились и налились тяжелой, почти ночной чернотой. Глухое ворчание донеслось сверху, точно там сталкивались огромные каменные глыбы. Земля вздрогнула, потом еще раз, будто по ней катилось что-то исполинское, тяжелое.

- Торррр! - рявкнул Арнвид.

И небо ответило. Из самой темной тучи ударила серебристо-белая, ослепительно яркая молния. Точно стрела, она упала где-то внутри частокола, заставила землю вздрогнуть еще раз, и дома мертвой деревни, все сразу, охватило пламя.

Яркое, живое, оранжевое.

Тучи прянули в стороны, свежий ветер овеял лицо.

- Все, теперь тут чисто. Нид уничтожен, - проговорил Арнвид, глядя на пожар.

Лицо эриля было изнуренным, и ученик поддерживал его под руку, ненавязчиво, но довольно крепко.

- Слава Харбарду, что все удачно закончилось, - сказал Ивар, - а теперь мы отплываем.

- Давно пора, - проворчал Нерейд, в очередной раз нарушив обещание бросить нытье, - а то сидим на берегу, точно больные коровы...

На этот раз конунг не стал его одергивать.

В таверне было душно и воняло тухлым мясом, а пиво в кружке мало чем отличалось от собачьей мочи. Но все же Ивар сидел, наслаждаясь почти забытым ощущением того, что на него никто не таращится. Здесь, в Аросе, главном порте Йотланда, мало кто слышал о конунге по имени Ивар Ловкач.

- Может, уйдем? - вздохнул Нерейд, с откровенной тоской заглядывая в кружку. - Как можно это пить и не повеситься?

- Тут важна привычка, - предположил Сигфред, второй дружинник, которого Ивар взял с собой в город, - пьешь такое, пьешь, а потом начинаешь думать, что ничего лучше и не бывает...

- Поганая привычка! - Нерейда аж передернуло.

Должно быть, он представил, что ему придется всю жизнь пить такое пиво.

- Да! Я расскажу вам... ик... ик... - расположившийся за соседним столом вислоусый викинг, глаза которого пребывали где-то возле переносицы, захлебнулся словами. - О знаменитом конунге, который за один день... ик... ик... сжег в Бретланде пятнадцать селений!

Судя по постоянной икоте, вислоусого кто-то вспоминал, и не самыми добрыми словами.

- О ком это он? - заинтересовался Нерейд. - О Рагнаре Кожаные Штаны?

- Расскажи! - не стал спорить собутыльник вислоусого, могший похвастаться похожей на валун лысиной. - Кто это? Халли Свирепый?

- Не! - вислоусый с презрением отверг подобное предположение. - Его зовут ик... ик... Ивар Ловкач! Когда он возвращается из похода, то его драккары так нагружены золотом, что борта едва возвышаются над волнами!

Нерейд расхохотался.

- Ты что, не веришь? - спросил вислоусый с обидой.

Нерейд, высокий и плечистый, смотрел на рассказчика, прищурясь. В его усмешке крылся намек на издевку, а рыжие кудри разметались по плечам, точно свора задремавших змей.

Готовых проснуться и укусить по первому приказу.

- Нет, что ты, - сказал он, обнажая в усмешке белые и острые, точно у волка, зубы. Годы избороздили лицо Болтуна морщинами, но не изменили нрава. - Нагружены золотом, конечно...

- Жаль, что только мы об этом ничего не знаем, - добавил Сигфред, но так тихо, чтобы не было слышно за соседним столом.

- Вот! - вислоусый победоносно вскинул руку. - Рыжий, и то понимает! Ик... Ивар Ловкач - это о-го-го! Он первым доплыл до Миклагарда, он был в тех землях, где не был больше никто, он убил драконов больше, чем ты мух! Ик!

- Враки! - подал голос третий из славной компании, остававшийся в сидячем положении только благодаря тому, что обеими руками держался за кружку. - Мух я убил больше.

- Хоть в чем-то не врут, - пробормотал Ивар, радуясь, что в полутьме не видно, как пылают его уши.

Нерейд и Сигфред давились от смеха.

- Может быть, - не сдавался вислоусый поклонник Ловкача. - Но зато ик... Ивар зарезал йотуна лопатой и выкрал жену у конунга Миклагарда!

Ивар крякнул. Сигфред зажал себе рот ладонью, глаза его выпучились, а лицо побагровело. Щеки раздулись, грозя лопнуть. Нерейд с утробным стоном сполз под стол, и тот затрясся мелкой дрожью, показывая, что рыжий викинг веселится вовсю.

- Смейтесь-смейтесь, - угрожающе сказал Ивар, сам с трудом сдерживая смех. - Потом я вам припомню...

- Лопатой? - поражался тем временем лысый. - Йотуна?

- Ага, прямо в сердце! - кивнул вислоусый.

- Не верю! - не сдавался лысый, который либо отличался недоверчивостью, либо выпил меньше других. - Йотун, он же каменный, как его лопатой можно?

Оглядевшись в поисках поддержки, он, несмотря на полутьму, обнаружил Ивара.

- Эй, ты, парень, вот скажи, слышал ли ты про конунга по прозвищу Ловкач?

- Слышал, - ответил Ивар, сражаясь с лезущей на лицо улыбкой.

- А вот правда, что он йотуна лопатой убил?

- Нет, вранье, - уверенно покачал головой Ивар, - лопатой он зарезал дракона, а йотуна насмерть забил веником...

- Веником? - судя по недоуменной мине, лысый никак не мог понять, издеваются над ним или нет.

- Не могу больше! - из-под стола с ревом вылетел Нерейд, чуть не сшиб вислоусого, забившегося в новом приступе икоты, и вылетел на улицу. Дверь громко хлопнула, из-за нее послышался удаляющийся хохот.

Третий из славной компании любителей правдивых историй выпустил кружку и с железным грохотом рухнул на пол. Настоящие морские волки не снимают кольчуг даже во время пьянки.

- Что это с вашим приятелем? - спросил вислоусый.

- Да так, - вставая из-за стола, бросил Ивар, - не обращайте внимания.

Он кинул на стол монету, та призывно зазвенела. Сигфред поднялся вслед за конунгом, по щекам его плыли алые пятна, а губы подрагивали, но рука уже лежала на мече.

- Забавно было послушать про себя столь интересные байки, - сказал Ивар, проходя мимо пьяной троицы, - пусть удача не оставит ваши длинные языки!

- Что? - изумленно вопросил вислоусый, даже перестав икать. - Про себя?

Стукнула дверь, выпуская Ивара и Нерейда, и в таверне стало тихо. Слышалось только, как бурчит в животе у затаившегося около бочки с пивом хозяина.

- Эй, Энунд! - лысый сделал попытку разбудить валяющегося на полу собутыльника. - Ты понял? Это был сам Ивар Ловкач!

В ответ раздался громкий и выразительный храп.

Глава 2

Глава 2. Чужие боги

Выступившие из моря отвесные берега были так высоки, что казались стенами поднимавшейся над волнами крепости. Грозно смотрели они на крошечный по сравнению с ними драккар.

Шторм, бушевавший два дня, захватил корабль викингов около берегов Гаутланда и отнес его далеко на юг от первоначального пути, к острову, заселенному вендским племенем руян.

- Рюген, - с благоговением сказал Арнвид, нервно теребя куцую бороденку, - тут я давно хотел побывать...

- Вот и побываешь, - усмехнулся Эйрик Две Марки.

- Как бы не в качестве пленника, - проговорил эриль, и рука его поднялась, указывая в сторону острова, - смотри!

От Рюгена, с нерукотворных бастионов которого море просматривалось далеко, к драккару двигалось несколько кораблей. Пока они выглядели черными точками, но ясно было, что дружине, измученной двухдневным сражением со стихией, уйти от них не хватит сил.

- Вооружайтесь! - бросил Ивар. - Что бы ни послала нам судьба, встретить это нужно достойно.

Черные точки выросли, превратившись в странные корабли, напоминающие плод противоестественного союза драккара и ладьи.

- Ничего себе! - завидев подобное чудо, Нерейд вознамерился поскрести затылок, но пальцы со скрежетом проехались по кольчужной сетке. - Это они ловко придумали!

- Ловко или не ловко, а в строй становись, - пробурчал Эйрик Две Марки.

Глухо рокотали, оглаживая борта, волны. Нерейд насвистывал, натягивал на лук тетиву Харек Стрела, заработавший прозвище не только из-за быстроты в беге. Кари, бездумно глядя в низкое, покрытое рваными полотнищами облаков небо, поглаживал рукоять меча, длинного, почти как весло.

Дружина Ивара готовилась сражаться.

Корабли с Рюгена, развернувшись, взяли драккар в клещи. На носу одного из них появился высокий, могучего сложения воин в блистающем коническом шлеме.

- Кто вы? - прокатился над морем мощный, рокочущий, точно прибой, голос. - Что нужно вам в наших водах?

- Мое имя - Ивар Ловкач! - ответил Ивар спокойно. - К Рюгену мой драккар занесло штормом!

- Ой, не лги мне! - в голосе венда звенело подозрение. - Многие стремятся сюда, чтобы грабить, и лишь столкнувшись с силой наших дружин, теряют смелость!

- Ты обвиняешь меня во лжи и трусости? - Ивар вложил в ответ столько презрения, сколько смог. - Тогда не трать время на слова! Пусть за нас говорят наши мечи!

Наступила пауза. Конунг вендов, похоже, совещался с кем-то из советников, а когда заговорил вновь, то слова его звучали куда более миролюбиво.

- Ты смел, Ивар Ловкач! Будь нашим гостем!

- Не откажусь, - Ивар услышал, как в один голос облегченно и вместе с тем чуть разочарованно вздохнули его дружинники. - А как твое имя?

- Меня зовут Асмундом, - громыхнуло в ответ. - Веди корабль вслед за моим!

- Имя-то вроде наше, - стаскивая шлем, пробормотал Ивар.

- А на Рюгене кого только нет, - охотно откликнулся Арнвид. - И венды, и выходцы с востока, и из Северных Земель. Местные конунги привечают любого, был бы умелым воином, тороватым купцом или же знающим эрилем. Вот почему уже сотни лет эта земля процветает, и сам главный бог вендов, Свентовит, избрал остров для святилища.

- Тоже скажешь, бог? - фыркнул Нерейд. - Скорее, жрецы, которых первыми режут во время войн. А тут их не бывает, все тихо, вот и удрали, спасая жирные задницы от чужих мечей...

- Возможно, ты и прав, Болтун, - вступил в разговор Ивар, - но сейчас ты в гостях, и будешь держать язык на привязи, иначе его укорочу тебе я. Ясно?

- Ясно, чего уж там, - притворно смутился рыжий викинг. - Буду молчалив, точно мертвая рыба.

Последнему обещанию поверил бы разве что трехлетний ребенок.

Весла пенили темные, словно крепкое пиво, воды, и мимо медленно двигались исполинские серые тела скал. Потом они раздвинулись, обнажив всунутый вглубь суши язык гавани. На ее берегу виднелся город, обнесенный высокой и крепкой стеной.

- Хорошо они устроились, - проворчал стоявший рядом с Иваром Арнвид. - Мне бы хотелось тут жить.

- Неплохо, - ответил Ивар, чувствуя себя довольно странно. Впервые за годы странствий он встретил место, настолько же уютное, как Гаулардаль, и куда более красивое. Почему-то стало обидно за тот край, который конунг считал домом. - Но жить бы я тут не стал.

- Каждому - свое, - сказал Арнвид со странной интонацией.

Асмунд вел корабль гостей к отдельно стоявшему причалу. Тут расположились суда хищных очертаний, мало подходившие для торговли, но куда как годные для стремительных набегов.

- И они тут не чураются пограбить, - пробормотал эриль. - Все как у людей...

Нос драккара с грохотом ткнулся в причал, драконья голова качнулась. Ивар, не дожидаясь швартовки, перебрался через борт. Отправляясь на переговоры, шлем снял, но кольчугу оставил, и верный меч, чью остроту изведали многие, повесил на пояс.

Он не оглядывался, но знал, что за спиной, как всегда - Арнвид и Гудрёд. Остальные, под командованием Эйрика, на корабле. С оружием в руках, готовые ко всему.

Ивара ждали. Поспешно строились воины в длинных кольчугах и шлемах с наносниками, блестели щиты с изображением пикирующего сокола, копья упирались древками в причал.

Впереди строя располагался воин, статью немного уступавший Кари. На грудь его падала русая бородища, могучее пузо обтягивала кольчуга, а секирой, на которую великан небрежно опирался, можно было рубить Мировой Ясень.

Скорее всего, это был сам Асмунд.

- Исполать гостям, - пророкотал обладатель секиры. - Я воевода нашего князя, приветствую вас на земле Руяна. Сам князь Рюрик прибудет завтра, ему послали весть... Если желаете, то можете сойти на берег.

- Мы лучше проведем ночь на корабле, - сказал Ивар.

В словах воеводы не было враждебности, но не чувствовалось и дружелюбия.

Он, скорее всего, просто не знал, что делать с чужаками.

- Хорошо, - Асмунд приподнял секиру, отчего доски причала облегченно скрипнули, а на руке воеводы вздулись могучие мышцы, - но не пытайтесь сбежать! Камни в устье гавани отправят на дно любого, кто не знает прохода!

- Я понял тебя, - Ивар кивнул еще раз.

- Ну и гостеприимство у них тут? - усмехнулся Гудрёд, когда они вернулись к драккару.

- Какое гостеприимство? - махнул рукой эриль. - Мы в плену. Завтра приедет конунг острова и решит, что с нами делать.

- Это точно, - согласился Ивар. - Так что до утра волноваться не о чем.

Князь прибыл в полдень, и викинги успели даже немного заскучать.

Когда солнце выбралось в зенит, по причалу прошло шевеление, и Ивар обнаружил, что у носа его драккара стоит, внимательно посматривая на викингов, невысокий, но очень широкоплечий воин в роскошном плаще из куньего меха.

За его спиной тесно, словно в воинском строю, располагались трое благообразных старцев с длинными седыми бородами. Глаза их были свирепы, а посохи, которые деды сжимали в руках, годились для того, чтобы глушить медведей. Хламиды из белой ткани украшала замысловатая вышивка.

Князь. И жрецы Свентовита.

- Приветствую тебя, конунг Рюгена, - сказал Ивар, подходя к борту. Столкнувшись со спокойными, очень светлыми глазами правителя острова, он невольно вспомнил Хаука Льда, своего предшественника на месте главы дружины. А взгляды служителей воинственного вендского бога заставляли ежиться. Ощущение было такое, словно во внутренностях копаются холодные ловкие пальцы.

Подошел Арнвид, и пальцы тут же отдернулись.

- Привет и тебе, конунг Ивар Ловкач, - глубоким и звучным голосом ответил Рюрик. - О тебе слышали даже на нашем острове.

- Вопрос в том, что именно слышали, - Ивар положил ладонь на рукоять меча. - И что по этому поводу думают...

Средний из трех старцев что-то зашептал на ухо князю.

- Вот они, истинные хозяева острова, - негромко проговорил Арнвид. - Как они скажут, так и будет.

Рюрик выслушал священнослужителя, и в глазах его возникло удивленное выражение.

- Хорошо, - проговорил он, когда старец замолчал. - Я верю, что нет у вас злых намерений, и будь только моя воля, просто отпустил бы вас...

Ивар услышал, как засопел Арнвид. Сердце дернулось, предчувствуя недоброе.

- Но служители могучего Свентовита, да будет над нами его благоволение, - последние слова дались Рюрику явно с трудом, - приглашают вас посетить Аркону, святой город.

- А если мы откажемся?

- Боюсь, что тогда злые намерения все же обнаружатся, - князь развел руками. - А с теми, кто их питает, у нас разговор короткий.

- Хорошо, мы поедем, - кивнул Ивар. - Арнвид, Гудрёд, за мной. Две Марки, корабль на тебе.

Он не обернулся, прекрасно зная, что выбранные пойдут следом, а Эйрик в отсутствие конунга прекрасно совладает с буйными дружинниками.

- Долго ли ехать? - спросил Ивар, когда им подвели коней.

- К вечеру вернетесь, - мощным басом ответил один из служителей Свентовита.

- Точно вернемся? - поинтересовался Гудрёд.

- Точно, - отозвался князь, - Свентовит приемлет человеческие жертвы, но ему угодны только пленники, взятые в честном бою.

- Устроить честный бой никогда не поздно, - пробормотал Арнвид, но так тихо, что его услышали только свои.

Гавань быстро осталась позади. Копыта глухо стучали по каменистой почве. Княжеская свита взяла викингов в кольцо, со всех сторон северян окружили вооруженные всадники.

Ивар не обратил на это внимания. Если бы его хотели убить, то могли сделать это раньше. Гораздо больше заботили конунга замыслы местных жрецов - зачем им вздумалось приглашать конунга вольной дружины в Аркону? Что ждет его в храме, слава о чудесах которого достигла даже Трандхейма?

Дорога вилась между скал, неприветливых, словно лицо убийцы. За ними тянулись пустоши, голые, открытые всем ветрам. Изредка попадавшиеся перелески казались чужеродными, словно островки снега среди жаркой пустыни.

Аркону они увидели издалека. Над холмами поднялись исполинские, блестящие, словно изо льда сложенные стены. Ни один враг за те столетия, что стоял храм, не смог даже подойти к ним.

- Ничего себе, - прошептал Гудрёд, когда путники подъехали ближе, и стало видно, насколько на самом деле велики стены. - Как же это строили? В Миклагарде и то все меньше!

- Бог дает силы тем, кто верует в него! - строго сказал один из служителей Свентовита, и глаза его сверкнули. - А мощь его велика!

- Это мы видим, - хмыкнул Арнвид.

Ворота представляли собой проем, лишенный всяких створок. Мимо проплыли стены, видны были щели между блоками камня, такие узкие, что в них не пролезло бы и лезвие ножа. За стеной гостей остановили - перед мордами коней оказались блестящие лезвия секир, держали которые стражники в одеяниях жрецов.

- Дальше верхом нельзя, - пророкотал старший из волхвов, и кавалькада остановилась.

Князь первым спрыгнул с седла, за ним последовала свита.

Ивар слез неторопливо, с достоинством.

- Идите за мной, - пригласил главный жрец.

Посохи служителей Свентовита стучали по каменным плитам. Ивар шел за волхвами, стараясь не слишком вертеть головой, обозревая святой для каждого венда город. Кроме конунга, внутрь пустили его спутников, да еще князя с парой телохранителей. Все прочие остались около коней.

Внутри стен располагался небольшой городок, очень тихий и чистый. Из одинаковых, рубленых из бревен домов не доносилось ни смеха, ни разговоров, даже лая собак или детского плача. Ветер гонял запах теплого хлеба, издалека доносился приглушенный лязг - работал кузнец.

- Тихо как, мертво, - прошептал Гудрёд, оглядываясь. Во взгляде его светилась тревога.

- Здесь живут только волхвы, служащие Свентовиту, - неожиданно ответил Рюрик. - Тут нет женщин, нет детей, даже скотины здесь не держат. Откуда взяться шуму и грязи?

Ивар не особенно вслушивался в разговор. Глаза его были прикованы к громадному сооружению, которое поднималось над бревенчатыми домами подобно серой горе. Оно походило скорее на крепость, сложенную из массивных каменных плит, чем на святилище.

И тем не менее, крепостью быть не могло.

Храм нависал над Арконой, и грозной мощью веяло от его стен.

- Се обиталище бога нашего, - сказал один из волхвов, и Ивар готов был согласиться, что если бог решил поселиться на земле, то жилище его должно выглядеть именно так, а никак иначе.

- Что вам нужно от нас? - спросил он, глядя в удивительно молодые, блестящие глаза на морщинистом, очень старом лице служителя Свентовита.

- Мне - ничего, - просто ответил тот. - Был знак, что гости с севера должны войти в обиталище бога, а там он явит им свою волю...

- Гости с севера? - воскликнул Арнвид. - Клянусь копьем Ялька! Так вот почему я не смог справиться той бурей! Что руны против силы бога?

- Идите, и не теряйте времени, - сучковатый посох поднялся, указывая на тяжелые, окованные золотом створки храмовых ворот, что как раз начали открываться.

Протяжный скрип полетел над Арконой.

- Идем, и да помогут нам все асы, - сказал Ивар.

Твердым шагом викинги миновали ворота. Те с тяжелым гулом захлопнулись за их спинами.

Внутри огромного строения было полутемно. Слабый, рассеянный свет падал через отверстия где-то у самой крыши, выхватывая из мрака очертания колоссальной статуи. Можно было разглядеть ее подчеркнуто мужские атрибуты, слегка светилось лезвие меча, длиной превосходившего мачту.

В левой руке Свентовит держал что-то непонятное, носа касался слабый аромат благовоний.

- Ну и где тут... - начал было Арнвид.

Храм вздрогнул, порыв горячего ветра ударил снизу, словно примчался из самой глубины земли. Сами собой вспыхнули на стенах факелы, яркий трепещущий свет упал на статую.

Стало видно, что в шуйце у бога - громадный рог, что торс его облегает панцирь, каждая пластинка в котором больше щита, а на широких плечах сидят три головы, в центре - человеческая, слева - медвежья, а справа - петушиная.

На мгновение Ивару показалось, что блестящие птичьи глаза открыты и рассматривают его с жадным вниманием.

- Клянусь клинком! - сказал Гудрёд каким-то детским, тонким голосом. - Он двигается! Двигается!

Лучащаяся золотом фигура исполина дрогнула. С металлическим лязгом пошевелилась груда сваленных у ног Свентовита боевых трофеев - щитов, мечей, шлемов...

А потом Ивар "услышал" голос.

Он не звучал в ушах, просто перед глазами вспыхивали образы. Яркие, живые, они неслись стремительным потоком, сменяя друг друга и заставляя тело трястись. В них мелькала какая-то плоская, поросшая травой поверхность, высившиеся над ней горы, скачущие всадники. Над горизонтом за их спинами поднималась тьма, складывалась в уродливое облако.

"Ты должен идти на юг" - понял Ивар, будучи не в силах пошевелиться. Он видел перед собой уже не статую, а бога. Глаза Свентовита были открыты, и бьющий из них синий пламень ослеплял.

Даже мысли не возникло о том, чтобы ослушаться этого приказа. Достоинство предводителя викингов и прочие человеческие чувства оказались сметены, отброшены в сторону давящей силой.

И вновь замелькали образы, из которых Ивар не понимал почти ничего. Его трясло все сильнее, по лицу струился пот, и только гордость удерживала от того, чтобы рухнуть на колени.

"Иди и уничтожь!" - было последнее, что "услышал" Ивар.

Клинок в руке Свентовита с обманчивой медлительностью поднялся, а потом рухнул. Лезвие, острое настолько, что смогло бы разрубить волосок, летело прямо в лицо конунгу. Тот невольно сморгнул, а когда открыл глаза, то вокруг вновь царил полумрак. Где-то в нем пряталась статуя.

Теперь уже действительно - только статуя.

- Вы... кх-хе... слышали? - язык повиновался Ивару с трудом, как и все тело.

- Что? - Арнвид выглядел таким ошеломленным, словно проглотил пиявку. - Видел слепящий огонь, но было тихо...

- И я ничего не слышал, - пожал плечами Гудрёд. - Только скрип, когда исполин этот двигался.

- А что слышал ты? - эриль сохранил бы любопытство, даже попав в Хель. Там он принялся бы задавать вопросы дракону Нидхеггу и прочим "дружелюбным" обитателям Темного Мира.

- Потом расскажу, - ответил Ивар, поворачиваясь к воротам, что уже начали открываться.

Непонятно какой частью тела, но жрецы чуяли, что гостей можно выпускать.

Ноги еще дрожали, но на вольный воздух Ивар сумел выйти достаточно твердой походкой, а на лицо натянуть обычное невозмутимое выражение. Служители Свентовита поглядели на него с изумлением, князь - чуть ли не с ужасом.

- Что сказал тебе бог? - проскрежетал старший из волхвов.

- Да так, за жизнь поболтали, - хладнокровно ответил Ивар. - Кое-кому из ваших перемыли кости.

Священнослужители стали похожи на удивленных сов. Один скромно потупился, явно имея за душой грешки, о которых предпочел бы умолчать. Все поняли, что чужак нагло врет, скрывает тему беседы, но допрашивать человека, которого удостоил вниманием сам Свентовит, его слугам было неловко.

- Так что, мы свободны? - поинтересовался конунг. - Или есть еще боги, что хотят побеседовать со мной?

Кто-то из младших волхвов поперхнулся, пораженный наглостью гостя. Прочие стояли, не в силах пошевелиться от удивления и ужаса. Ждали, когда бог поразит дерзкого.

Но тот почему-то медлил.

- Ты свободен, вне всякого сомнения, - спас положение князь. - Мы можем отправляться.

Взгляд, который главный волхв бросил на Рюрика, был отнюдь не дружелюбным, но в нем виднелась и благодарность.

- Да будет с вами милость Свентовита, - сказал старик, поднимая руку в благословляющем жесте. - Поезжайте!

- Так о чем ты там болтал с этим трехголовым? - спросил Арнвид, когда они сели в седла и выбрались за пределы Арконы.

- Он чего-то хотел от меня, - воспоминания о том, что произошло в святилище, были почему-то болезненными. - Приказал двинуться на юг, за земли вендов...

- Туда, где кипят свары?

- Да, и даже южнее, где нет леса, - Ивар помолчал вспоминая, - оттуда поднимается то зло, которое заставляет вендские племена воевать с соседями и между собой.

- И что ты думаешь делать? - лоб эриля был наморщен, давая понять, что в лысой голове стремительно крутятся мысли.

- Мы, вольные викинги, не служим никому! - ответил Ивар тяжело и гневно. - Даже богам! Я буду делать лишь то, что нужно мне, как конунгу, и моей дружине! Пусть Свентовит поищет себе других слуг!

Иссиня-черная туча, нависшая над южным горизонтом, украсилась полосками золотистых молний, а прокатившийся в вышине гром подозрительно напоминал издевательский смех.

- Похоже, что он с тобой не согласен, - усмехнулся Арнвид, но в блеклых глазах его тлела тревога.

Придержав коня, с беседующими поравнялся князь, и эриль отстал, разумно полагая, что вождей лучше оставить наедине.

- Куда собирается плыть Ивар Ловкач? - поинтересовался Рюрик.

- Еще не решил, - ответил Ивар, разглядывая собеседника. Тот был молод, но на юношеском лице читалась решительность, умение отдавать приказы и вести за собой. Перед конунгом был правитель, которому наверняка мало покажется крохотного Рюгена, и который вполне может, несмотря на возможные опасности, отправиться завоевывать земли за морем. - Может быть на юг...

- Туда не стоит, - князь покачал головой. - Везде война, лютичи сражаются с бодричами, пруссы с литами... Все, что можно разграбить, разграблено, на месте селений - пепелища, и целые племена вырезаны под корень!

- И давно это началось?

- Тому лет пять, - ответил князь, оглаживая гладко выбритый подбородок. - Заволновались южные племена, прижатые степняками, иные из них двинулись на север, тесня соседей. Рубежи, соблюдавшиеся веками, оказались нарушены. С юга, как говорят, - тут лицо Рюрика потемнело, глаза посерьезнели, - надвигается что-то страшное, но что именно, не знают наши лучшие волхвы...

- Понятно, юг отпадает, - кивнул Ивар, для которого рассказ князя оказался неприятным подтверждением того, что венды на самом деле могут двинуться на север. - И куда в этом случае можно направиться морским удальцам в поисках добычи и славы?

- На восток, - не задумываясь ответил Рюрик. - Многие воины нашли там богатство и славу, а если ты не побывал в великом Новгороде, то потерял многое...

- Это в Хольмгарде? - поинтересовался Ивар.

- Да, у вас его так называют. Это самый большой город восточных земель. Им правят купцы, и они настолько богаты, что могут нанимать вольные дружины и даже князей, чтобы те защищали их от набегов соседей.

- Ничего себе! - в душе конунга зародилось нехорошее подозрение, что побывав в Миклагарде, Теночтитлане и Багдаде, он не сможет миновать Хольмгарда. - И купцы хорошо платят?

- Достаточно, чтобы вольные конунги становились стражниками, - в глазах Рюрика на мгновение мелькнула непонятная тоска и тут же исчезла.

Дальше ехали в молчании.

Небосклон потихоньку темнел, кони начали высказывать признаки усталости, и едва перебирали копытами, когда впереди показалась гавань.

- Удачи тебе, конунг, - сказал Рюрик, когда Ивар спрыгнул с седла.

- И тебе, князь, - ответил Ловкач, ощущая, как после дня в седле гудят отвыкшие от долгой скачки ноги. - Пусть не встретимся мы с тобой как враги.

Рюрик смотрел в прямую спину удаляющегося викинга, и чудная мысль вертелась в голове властителя Руяна - если бы ему пришлось убить этого конунга, пусть даже по приказу Свентовита, то он никогда не простил бы себе этого.

Особенно нахальная волна, изящно вскинув голову, увенчанную белой пеной, разбилась о нос драккара, и Ивара обдало брызгами. Проморгавшись от соленой влаги, он вновь вгляделся в тянувшуюся до горизонта серую, окутанную туманом равнину моря, и едва не вздрогнул - там, где только что не было ничего, темнело крошечное пятнышко.

- Нерейд, ко мне, - приказал конунг. - Глянь, чего это там.

Болтун всегда славился остротой взора, и притупить его бессильны оказались даже годы.

- Пока не различу, - вглядевшись в горизонт, сказал он. - Но что-то там болтается, небольшая лодка или плот...

После того, как отошли от Рюгена, викинги двинулись на юг, а достигнув берега, повернули на восток. Рюрик не обманул - в этих краях шла война. Над сушей там и сям поднимались столбы дыма, а попытка войти в устье небольшой речки, чтобы слегка пограбить закончилась тем, что драккару пришлось на всех веслах уходить сразу от трех ладей.

- Никак кто-то в шторм попал, - пробурчал объявившийся рядом эриль. - Спасается на обломках...

- Сейчас узнаем, - ответил Ивар.

От негостеприимных берегов пришлось убраться, и последние дни драккар шел открытым морем. Восточный Путь встречал викингов неприветливо - серая хмарь облаков висела над бурлящими, словно пузо обжоры, волнами. Горизонт был пустынен - ни единого суденышка.

Сегодняшняя встреча оказалась первой.

Черное пятнышко приблизилось, выросло и превратилось в большой плот, связанный из толстенных, в обхват, бревен. Волны шипели, облизывая их края, а в середке плота сидел, уставившись куда-то вдаль, бородатый мужик в богатой, хоть и мокрой одежде.

Ветер на мгновение стих, словно решая, что ему делать, а потом вдруг подул в другую сторону и принес мощный, красивый голос:

- Ой, то не вечер, то не вееечер! Мне малым мало спалоооось!

- Мама, - потрясенно сказал Арнвид, - клянусь задницей Тунда, он же поет!

- Понятно, что не пляшет? - усмехнулся со своей лавки Нерейд. - Попробуй, станцуй при такой качке.

Дружинники, удивленные невиданным зрелищем, побросали весла и сгрудились на носу, галдя, точно любопытные дети. Ивар не стал им препятствовать.

- Мне малым мало спалооось! Ой, да во сне привиделооось! - не прекращал надрываться бородач.

Драккар продолжал по инерции скользить вперед, разрезая волны. Плот приближался. Оружия у его обитателя видно не было, зато на коленях он держал доску с натянутыми на ней струнами. Руки бородача плавно скользили над доской, и вскоре стало слышно, что пение сопровождается музыкой. Нежные, мелодичные звуки плыли над морем.

- Да он сумасшедший, - буркнул кто-то из викингов.

- А ну на весла! И табанить, - негромко, но грозно велел Ивар, после чего перегнулся через борт и крикнул: - Эй, певец! Давай перебирайся к нам на борт, хватит трястись на этой развалине!

Он тоже был изумлен - не каждый день встретишь среди потерпевших крушение таких любителей пения, но виду не показывал.

Бородач прекратил петь и повернулся к драккару, который медленно терял скорость. Взгляд обитателя плота был отрешенным, а лицо - спокойным, точно он сидел не среди моря, а в собственной усадьбе.

- Спасибо, доблестные воины, - проговорил он голосом могучим, точно звук рога. - Но судьба моя такова, что должен я носиться по волнам и услаждать музыкой Царя Морского!

Викинги изумленно загудели.

- Клянусь подолом Фрейи, который так часто задирался, это ушибленный богами, - прорезался в общем гомоне ехидный голос Нерейда.

- Кого? Царя Морского? - задумался Арнвид. - Это он Ньерда так называет, что ли? Или Эгира?

- Это можно делать и с корабля, - продолжал уговаривать Ивар. - Перебирайся к нам! Веселее в компании.

Обделенных богами не следует обижать людям, и если у кого асы забрали разум, то такому человеку должно помогать - это знает каждый в Северных Землях.

Но бородатый безумец не собирался принимать помощь.

- Нет! - прогудел он. - Оставьте меня наедине с судьбой! Музыка и волны - все, что мне нужно!

- Вот меломан! - не совсем ясно выругался Арнвид, после чего повысил голос. - А если мы спасем тебя силой?

- И не пробуйте! - руки бородача ударили по струнам, те запели грозно и величественно. Ветер, примчавшийся непонятно откуда, взревел раненым вепрем, волны из серых стали черными и принялись расти, грозя поглотить драккар, небо стремительно потемнело.

- Все! Все! - крикнул Ивар, перекрывая гул стихии. - Мы неудачно пошутили!

- Да он эриль! - сообразил Арнвид.

- Все теперь понятно, - не упустил случая высказаться Нерейд. - Они все слегка с придурью, и чем эриль сильнее - тем дурнее. А этот, судя по всему, самый могучий!

Струны прекратили петь, волны покорно утихли, пропал, словно его и не было, ветер.

- Давай на весла! - распорядился Ивар, после чего вновь повернулся к плоту. - Назови хотя бы свое имя!

- Родом я из словен новгородских, - нараспев ответил обитатель плота, - а имя мне Садко! Был я когда-то купцом, а ныне стал певцом!

- Вот и пойми загадочную словенскую душу, - почесывая лысину, задумчиво сказал Арнвид.

Плот удалялся, превратился в точку, а затем и вовсе пропал за той серой линией, где сливаются море и небо.

- Да! - в этот момент Ивар повернулся к эрилю. - Как ты там его назвал? Меломан? Что это значит?

- Хм... - Арнвид напрягся, глаза суетливо забегали, точно две мыши, пойманные в момент похищения зерна из кладовой. - Это значит... человек мела, певец... ты же знаешь, что толченый мел пьют для голоса?

Ивар вздохнул и отвернулся.

Время от времени эриль начинал нести околесицу, которую сам не до конца понимал, и тогда его оставалось только терпеть.

Впереди был берег, низкий и песчаный, и волны пробовали его на вкус десятками соленых языков, словно грязно-белый, цвета весеннего снега песок был изысканным лакомством. За пляжем виднелся лес, странный и уродливый, деревья стояли кривые, будто их мучил ревматизм, а листва выглядела мокрой и обвисшей, точно волосы утопленницы.

- Что это за страна? Как думаешь? - конунг с эрилем стояли на носу драккара и в две пары глаз разглядывали открывшуюся землю.

- Кто же его знает, - многомудро зевнув, ответствовал Арнвид. - Может быть, владения пруссов, а может быть и Курланд...

- Пользы от тебя, как от дырявого ведра на пожаре, - покачал головой Ивар.

Эриль обиженно засопел, подражая медведю, которого в нос укусила пчела.

- Не могу я знать всего! - буркнул он.

Один пляж сменялся другим, столь же неприветливым, и Ивар уже подумывал, что ночевать придется прямо на песке, когда берег раздвинулся, обнажив устье небольшой речушки.

- Туда! - приказал Ивар.

Вскоре нос драккара ткнулся в песок, что-то зашуршало под килем. Увешанные оружием викинги с плеском посыпались в воду, словно муравьи разбежались в разные стороны.

Спустя короткое время возвращались назад, нагруженные ветвями и целыми стволами. Во взглядах горела голодная настороженность, смешанная с предвкушением. Где суша, там и люди, с которыми можно сражаться и которых можно грабить.

А для чего живет викинг, как не для битв и грабежа?

Пламя костра взметнулось к кронам деревьев, с сердитым рычанием пожирая дрова, а к Ивару подошел Даг Бесшумный. За прошедшие годы следопыт несколько погрузнел, но услышать его шаги в лесу по-прежнему не смогла бы и рысь.

Как всегда на новом месте он обошел окрестности стоянки, проверяя, все ли безопасно.

- Там селение, - сказал Даг равнодушно, указывая вверх по течению. - Несколько десятков домов. Но нас не заметили. Готовят костры. Судя по всему, какой-то праздник.

В нескольких коротких фразах содержалось все, что нужно было знать конунгу.

- Хорошо, - кивнул Ивар, ощущая, как в душе заворочалась кровожадная радость. - Слава Одину!

Костер зашипел под струями воды, протестуя, что его жизнь оказалась столь короткой. Ужинать пришлось сухарями, которые за время плавания надоели хуже вшей.

Оставалось утешать себя тем, что скоро удастся поесть свежего мяса.

- Ну все, двинулись, - сказал Ивар, когда совсем стемнело, и в прорехах между облаками выглянули мелкие и колючие звезды. - Даг, веди.

В темноте тускло блестел металл шлемов, время от времени позвякивали кольчуги, шуршала под ногами викингов трава. Ощетинившаяся оружием колонна дружинников, похожая на покрытую шипами змею, втянулась в сумрак леса.

Тут было сыро, под ногами хлюпало и пахло прелью, в кронах тоскливо перекликались какие-то птахи.

- Вот и все, - шагавший впереди Даг раздвинул ветви, и за ними открылся большой луг.

Вдали, в нескольких сотнях шагов, горели костры. Оттуда доносились взвизгивания и крики, песни, веселый смех. Время от времени темные фигуры закрывали огонь, и непонятно было, то ли там танцуют, то ли прыгают через пламя.

- Что у них там? - спросил Ивар.

- Середину лета празднуют, похоже, - отозвался Арнвид, как всегда в нужный момент оказавшийся рядом. - Сейчас парни девок по кустам начнут растаскивать...

Судя по раздавшемуся из темноты сопению многие викинги тоже были не прочь заняться растаскиванием по кустам.

- Тихо! - цыкнул Ивар, напряженно вглядываясь во мрак за кострами. - А дома там?

- Да, - ответил Даг.

- Эйрик, берешь половину, обойдешь селение с той стороны, - дружинники смолкли. Всякий знал, когда конунг начинает говорить таким тоном, то остается только слушать и подчиняться. - Как займешь место, подашь обычный сигнал. После нападения они ринутся спасаться в деревню. Встретишь бегущих среди домов. Ясно?

Две Марки хмуро кивнул, в темноте раздались его отрывистые команды. Ровно половина дружины, те, кто сидят по правому борту, последовали за помощником конунга.

Зашумели раздвигаемые ветви, затем стало тихо.

- Вот иногда я думаю, - негромко проговорил стоявший рядом с Иваром Нерейд, и дрожь прошла по спине конунга - до того серьезен был голос вечного насмешника и неутомимого шутника, - что бы мы делали, не будь всех этих южных, западных и восточных земель, обитатели которых только и ждут, чтобы мы пришли и ограбили их...

- Боюсь, что они не особенно ждут этого, - ответил Ивар. - И были бы рады, если бы наши корабли никогда не появлялись у их берегов.

- Все просто, - вступил в беседу Арнвид, - тот, кто сильнее, всегда живет за счет слабого, и не будь обитателей других краев, мы бы сражались друг с друг, точно крысы в бочке, пока не выжили бы самые сильные, те, кто смогли бы потягаться с асами... Чтобы избегнуть подобного, Бюлейг и открыл нам путь в соседние земли.

Мысль была странной, попахивала святотатством, но от этого не выглядела менее логичной и убедительной.

- Ты думаешь? - спросил Ивар, и тут же замолк.

От костров прямо к тому месту, где затаились викинги, бежали двое.

Глава 3

Глава 3. Хольмгард

В сумраке прошло короткое лязгающее движение - викинги обнажили оружие.

- Тихо! - скомандовал Ивар, чей меч на мгновение полыхнул тусклым золотом, и тут же погас, словно понимая, что может выдать хозяина.

Хохочущая парочка бежала к лесу с вполне определенными намерениями. Девица игриво взвизгивала, и даже во тьме было видно, как жадно горят глаза парня. Забежав в сень деревьев, они рухнули на траву.

Раздался звук поцелуя.

Ивар тихо шагнул вперед. На него обратили не больше внимания, чем на пролетающего мимо комара. Меч коротко взблеснул, и легко, как в снег, вошел в сплетшиеся тела, заставив судороги экстаза перейти в конвульсии смерти.

Одно оказалось очень близко от другого.

Любовники не успели ни удивиться, ни испугаться. Два стремительных удара, и головы их отделились от тел. Конунг Ивар Ловкач, оправдывая прозвище, управлялся с мечом очень ловко.

И жалость давно оставила его сердце.

- Ждем, - приказал Ивар, возвращаясь в сырую тень леса.

За его спиной булькала, изливаясь на землю, кровь.

Встав рядом с Арнвидом, конунг замер, словно превратился в изваяние. И только когда из ночной темноты, издалека, из-за селения, прилетел громкий и протяжный крик выпи, ожил.

- Вперед! - приказал Ивар. - Одину слава!

- Одину слава! - рявкнули дружинники.

Сидевшие у костров поначалу ничего не поняли.

Многие были пьяны, другим сильнее пива и браги туманила голову похоть, а руки тряслись в ожидании того момента, когда можно будет вволю мять и жамкать упругую женскую плоть. Костры горели жарко и ярко, и распространяло одуряющий аромат шипящее над углями мясо.

Из ночной тьмы, истошно вопя и размахивая оружием, вынырнули воины в кольчугах и шлемах, из-под которых выбивались длинные светлые волосы. Таких здесь знали, но не слишком хорошо, иначе давно бы приучились выставлять на берегу дозоры.

Ивар заметил недоумение в глазах широкоплечего мужика, когда меч вонзился тому в грудь. Харкая кровью, тот упал на колени и спросил:

- Откуда?

Отвечать конунг не стал. Пришлось отбиваться от наглеца, бросившегося на него с топором. Густая кровь брызнула в костер, заставив пламя тревожно зашипеть.

С визгом разбегались девки, наиболее шустрые из викингов бросились догонять. Мужчины и парни пробовали сопротивляться, иные кинулись к домам, где хранится оружие.

Но там, судя по крикам, их встретил Эйрик.

Ивар шел среди озаряемого пламенем хаоса. Отбил направленный в голову удар вилами, небрежно отмахнулся, ощутил, как клинок вошел в плоть и, не оглядываясь, зашагал дальше. Мимо промчался Нерейд, чуть в стороне кто-то утробно хекал, дорвавшись-таки до женского тела.

На земле, держась за коленку, сидел молодой викинг Скафти по прозвищу Утроба. На круглом, почти детском лице отражалась обида. Судя по тому, что крови не было, ногу Утроба просто ушиб.

Пока он был единственным пострадавшим среди дружинников.

Это был не бой, а бойня. Деревня оказалась обречена. С воплями умирали последние ее обитатели. Ивар стоял и смотрел, как поднимается над одним из домов багровое зарево пожара. В этот момент конунг чувствовал себя богом, обитателем Асгарда, в силах которого нести людям разрушение и смерть...

Ощущение было приятным и одновременно гадостным.

Солнце взошло на небосклон какое-то помятое, словно всю ночь гуляло.

Теперь оно стыдливо прятало похмельную физиономию за облаками. А может быть, ему просто было противно созерцать заваленную трупами и спящими викингами землю. Пойманных коз и свиней вчера жарили на углях от горящих домов, а брагу глотали прямо из бочонков.

В нос бил горький запах пепелища. При каждом шаге в воздух поднимались облачка золы, и кольчуга после того, как Ивар прошелся там, где еще вчера стояли дома, покрылась серым налетом, словно железо поседело.

- Да, славно порезвились, - жмурясь обожравшимся котом, сказал Нерейд, за ночь обзаведшийся подпалинами в рыжей гриве и синяком на физиономии.

- Всех перерезали? - деловито поинтересовался конунг. Слишком поздно пришла мысль о том, что нужно хоть кого-нибудь оставить в живых, чтобы расспросить о том, где они находятся.

- Ага, - печально вздохнул Нерейд. - Кроме тех, кто в лес удрал. Этих пойди, разыщи.

- И еще волхв местный выжил, - ввернул Арнвид, вчера, вопреки обычаю эрилей, оставшийся трезвым. - И дом его уцелел, вон там за деревьями!

- Пока другие грабили, ты брал пленных, - Ивар покачал головой. - Если так пойдет, то Кари начнет составлять висы.

- Скорее Имир оживет, - брякнул Нерейд и викинги дружно рассмеялись.

Волхв, связанный ремнями, лежал перед входом в свое обиталище - покосившуюся избушку, и на лбу его красовался здоровенный синяк.

- Ловко ты его! - восхитился Нерейд. - Ты прямо берсерк среди эрилей!

- А это мне Ингьяльд помог, - признался Арнвид. - Счастье, что не убил.

Большая Рука, несмотря на то, что давно уже догнал в рунном искусстве наставника и сражался не хуже любого из дружинников, не потерял способности смущаться по поводу и без. Вот и сейчас он залился краской, точно девица, которой молодец предложил прогуляться до сеновала.

Даже уши заалели двумя маленькими факелами.

- Поднимите его, - приказал Ивар.

Волхва бережно подняли, отряхнули от пыли и поставили на ноги. Изо рта его был извлечен кусок грязной тряпки, и служитель богов - хлипкий старичок, забился в кашле.

- Ну что, ты можешь говорить? - спросил Ивар, когда волхв прокашлялся.

- Могу, - ответил тот.

Жидкие седые волосенки казались наклеенными на его череп, а в светлых, как у вареной рыбины, глазах, прятался страх.

- Как называются эти края?

- Мы зовем себя эстами, - старичок дернулся. - Не убивайте меня!

- Если расскажешь все - не убьем, - пообещал Ивар. - Нерейд, обыщи его камору, да тщательнее. Эрили - они запасливые.

- Эсты? - задумчиво проговорил Арнвид. - Как далеко к северу нас забросило… Это же Адальсюсла!

- Хоть Финланд, - мрачно буркнул Ивар и вновь повернулся к пленнику. - Рядом есть крупные города?

Плененный волхв с ужасом прислушивался к грохоту, который учинил в его избушке рыжий викинг. Судя по звукам, там дрались на палках человек десять, и еще пятеро - били посуду.

- Города - это что? - лоб старика, высокий, почти до макушки, пошел морщинами.

- Большие селения, - пояснил Ивар, ободряюще улыбаясь пленнику. - Много домов, высокие стены, причалы. Понимаешь?

- Нету! - затрясся волхв, неправильно истолковав улыбку конунга. - Нету ничего! Ничего не знаю! Только далеко на восход есть громадный город...

- Должно быть, Хольмгард, - пояснил Арнвид.

Из недр избушки вывалился Нерейд, тащивший объемистый и, судя по всему, тяжелый мешок.

- Вот, нашел! - довольно осклабился Болтун. - Гляди, конунг!

Чрево мешка распахнулось, внутрь тотчас пролезли любопытные солнечные лучи. Навстречу им поднялось неяркое медовое сияние.

Мешок оказался полон кусками янтаря.

- Неплохо! - присвистнул Арнвид. - На то, что здесь есть, где-нибудь в Миклагарде можно купить дом.

- Да, хорошая добыча, - кивнул Ивар. - Кто мог подумать, что такую удастся взять в нищем селении? Не иначе, боги благоволят к нам.

- Но это он, похоже, собирал всю жизнь, - почесал голову Арнвид. - А так Адальсюсла бедна. Здесь нет богатых городов, и даже янтарь в основном собирают южнее...

- Раз уж нас забросило так далеко к северу, - вздохнул Ивар, - то ничего не остается, как идти в Хольмгард, предложить наши мечи великому городу. Он платит за кровь золотом.

- Я чую какие-то чары, - сказал вдруг Ингьяльд. - Там, за домом...

- Что там такое? - спросил старший эриль.

- Боги... капище... - просипел пленник, который после того, как его сокровища оказались извлечены на белый свет, совсем скис. - Не трогайте хотя бы их!

- Богов мы уважаем, - обнадеживающе кивнул Арнвид.

Капище было маленьким и очень старым. Выточенные из бревен божества, преувеличенно грозные и свирепые, с достоинством сопротивлялись старости, но зеленый бархатистый мох окутал их подножия, а потемневшие лики покрыли морщины трещин.

В столбах чувствовалась жизнь, почти угасшая, сонная, но недобрая.

- Спите спокойно, древние боги, - сказал Ивар. - Все равно вам осталось не так долго.

- Следи за ними хорошенько, - наказал заново уроненному на землю волхву Арнвид. - А то на обратном пути зайдем, проверим!

Судя по исказившемуся лицу, подобное будущее вовсе не прельщало старого эста.

- Подъем! Все на ноги! Скоро отплываем! - двигаясь через поле, Ивар щедро раздавал пинки. - Клянусь глазом Тунда, кто не поднимется сейчас, останется здесь!

Зевая и почесывая пострадавшие задницы, похмельные викинги поднимались с земли, и вслед за конунгом тащились к драккару. Плотный запах перегара заглушал тяжелый дух пожарища и вонь гниющих человеческих тел.

Устье широкой реки перегораживали острова, стоявшие настоящей шеренгой, словно воины в боевом строю. Берега их были низкие, топкие, а вглубь суши тянулось поросшее камышом болото.

- И как можно тут жить? - сварливо вопросил Нерейд. - Миазмы всякие, комары, сыро опять же... Брр!

- А кто-то думает про наши фьорды то же самое, - ответил Болтуну Арнвид. - Как там жить? Холодно, ветрище, земли скудные...

- Хватит языками трепать, - вмешался Ивар. - Гребите лучше, и не забывайте про оружие. Что-то подсказывает мне, что на месте обитателей Хольмгарда я бы крепко охранял ведущий к нему путь.

Чутье не подвело конунга. Когда протискивающиеся между островами протоки слились в единое русло, а берега стали чуть-чуть выше, на одном из них обнаружилась срубленная из дерева крепостца. Перегораживая реку, покачивались на серых волнах две ладьи.

- Ждут, - вздохнул Арнвид. - Не иначе, как у них дозоры там, на берегу моря.

- А вы кто такие будете? - вопросили с ближайшей ладьи пропитым голосом.

На носу ее обнаружился чудовищно широкий дядька, кольчуга которого размерами напоминала рыбацкую сеть, а на шлем пошло больше металла, чем на иной плуг.

- Конунг Ивар Ловкач из Трандхейма! - зычно, без тени робости в голосе ответил Ивар. - А кто загораживает дорогу?

- Воевода Налим, - отозвался дядька. - И куда плывет доблестный конунг?

- В Хольмгард, - не стал кривить душой Ивар, краем уха отмечая за спиной негромкий лязг и шуршание: дружина, не дожидаясь окончания переговоров, вооружалась.

- Знаем мы вас, морских конунгов, - воевода Налим смачно харкнул, в воду бултыхнулось нечто размером с шишку, - ведь грабить идете!

- Если ты ищешь повода для схватки, то давай драться, - пожал плечами Ивар. - Если же нет, то клянусь тебе бортом ладьи, краем щита, конским хребтом и лезвием меча, что мы плывем предложить свои клинки вольному городу.

- Да покарает тебя Перун, если ты нарушишь клятву! - воевода Налим махнул рукой, и ладьи зашевелили веслами, точно насекомые - лапками, сдвинулись в стороны, освобождая проход. - И будь осторожен, конунг, выше по течению и на Волхове свирепствует чудь...

- Спасибо за предупреждение, воевода, - холодно ответил Ивар. - Нас не одолели серки, рыцари Бретланда и воины страны ацтеков, что нам бояться какой-то чуди?

Налим в ответ лишь усмехнулся.

Из подошедшего к самой воде ельника полетели стрелы, в воду посыпались полуголые люди в накидках из звериных шкур, с проклятьями осел на палубу зажимавший рану на предплечье Рёгнвальд.

- К оружию! - рявкнул Ивар, понимая, что в этот раз он опоздал, что надеть кольчуги уже не успеют, и все из-за его проклятой самонадеянности. Не поверил воеводе с рыбьим именем, и зря...

Воины чуди оказались на редкость умелыми пловцами. Через мгновение на борт взобрался первый из них. Дико глянула на викингов маска, искусно сделанная из медвежьей морды, зло оскалились желтые клыки.

Сразу и не догадаешься, что перед тобой человек, а не чудовище со звериной головой. А через борт уже лезли кабаньи, волчьи, медвежьи морды. Воздух наполнился воем и рычанием.

Меч Ивара проскрежетал по медвежьим клыкам, из-под них на доски палубы хлынула кровь. Несмотря на жуткий облик и покрытые ритуальными шрамами предплечья, чудь умирала точно так же, как обычные люди.

- Одину слава! - заслышав боевой клич конунга, смутившиеся викинги приободрились.

Страшно взревел Кари, ожившим тараном врезавшись в ряды врагов, даже Рёгнвальд, шипя от боли, рубил левой рукой. Сигфред схватил весло и раскрутил его над головой. Для начала тяжеленная деревяшка угодила по затылку Нерейда, тот брякнулся на колени, но это не смутило впавшего в неистовство берсерка. Рыча, точно целая стая голодных волков, он ринулся в схватку.

Выброшенный за борт воин, судя по изумленному воплю, так и не понял, чем его ударило, другой согнулся, ухватившись за сломанные ребра, нос третьего превратился в окровавленную лепешку.

Ивар разил мечом, стараясь не поскользнуться в лужах крови, и небольшая рана от рогатины столь же мало смущала его, как репей, прилипший к хвосту собаки.

Выучка викингов брала верх. В вое, который издавали воины чуди, больше не было ярости, теперь он напоминал скулеж обиженных шавок. То один, то другой из них прыгал за борт, спасаясь от смерти, и вскоре Ивар обнаружил, что на палубе не осталось никого, кроме его дружинников.

И трупов.

Драккар медленно сносило течением.

Нерейд сел, держась за затылок. Его качало, точно пьяного, а в глазах стояла муть.

- Ну вот, - голос рыжего викинга звучал хрипло, - теперь шишка будет. Как прикажете шлем надевать?

Хихикнул Харек, гулко, словно ухала сова в дупле, захохотал Ингьяльд, за ним засмеялись все остальные. Даже Ивар позволил себе улыбнуться.

- Ладно, - сказал он, когда смех стих, - садитесь на весла, а то нас опять к гостеприимному воеводе снесет. А пока посмотрим, с кем это мы бились...

Эриль уже крутился около поверженных врагов, разглядывал маски, что-то бурчал себе под нос.

- Смотри, - сказал он, бесстыдно задирая веко погибшему. - Не зря их зовут "чудь белоглазая"!

Радужка в глазу высокого, мускулистого воина была очень светлой, точно плесень. Она почти сливалась с белком, и только зрачок чернел, словно след от укола.

- Да, не зря, - не дрогнувшим голосом проговорил Ивар. - Но это им ничем не помогло. Пусть знают, как сражаются воины Ивара Ловкача!

Эриль как-то странно взглянул на конунга, и тот невольно смутился:

- Ладно-ладно, воины Трандхейма... всех Северных Земель, - закончил он. - И в любом случае - Одину слава!

Боевой клич северян прокатился по реке и потерялся меж лесистых берегов. В зарослях что-то завозилось, но звери это были или уцелевшие воины чуди - не суждено было узнать никому.

Плескали волны, расступаясь перед широкой грудью драккара.

Город выдвинулся из-за поворота реки, с высокими стенами из толстенных бревен, могучими башнями, домами, в беспорядке теснившимися на холмах внутри стен. Блекло-голубое небо подпирали десятки колонн, сотканных из дыма.

- Да он большой! - сказал Арнвид удивленно. - Я думал, что врут про Хольмгард. Ан нет, не врут.

- Но меньше Миклагарда, - сказал Ивар, с любопытством разглядывая незнакомый город.

За спиной осталось бурное Восточное Море, опасные берега безымянной речушки, седая Ладога, после которой началась Гардарики, Страна Городов. Впереди ждал Хольмгард, по-местному - Новгород.

Потянулись причалы, заполненные самыми разными кораблями. Горделиво поднимались носы ладей, кургузыми толстяками выглядели купеческие посудины, встречались и драккары.

Пахло смолой и нагревшимся на солнце деревом.

- Правь сюда, - приказал Ивар, едва по правую руку открылось свободное место. Драккар повернул ловко и стремительно, точно заползающая в нору змея. Штевень с негромким стуком соприкоснулся с причалом.

- Вот и приплыли, - с глубоким удовлетворением в голосе отметил Нерейд.

- Рад приветствовать вас в пределах вольного Новгорода, - около корабля словно из-под земли появился невысокий молодчик с хитрым выражением на остроносом лице. В руках он держал большой кожаный кошель.

- И мы рады, - осторожно ответил Ивар, помня, что неприятностей от такого тихони может быть больше, чем от громадного воина с мечом длиннее оглобли. - Чего надо?

- За постой у причалов вольного Новгорода, - из-под полы широкой, подпоясанной одежды остроносый извлек странную штуку - прямоугольную раму с закрепленными внутри проволочками. По ним скользили, щелкая друг об друга, разноцветные деревяшки, - следует за драккар... две гривны серебром!

- А кому следует? - поинтересовался Арнвид, добро и чуть кровожадно улыбаясь. - Если тебе, то нам проще тебя убить, чем платить.

- Не мне, а городу! - лицо остроносого стало торжественным, почти величественным. - Ибо ему служу я, скромный сборщик пошлин Мишко!

- Скромный, - пробурчал Нерейд. - А денег требуешь.

- Ладно, - сказал Ивар, - на чужую пьянку со своими здравицами не лезут. Арнвид, доставай деньги.

Получив серебро, Мишко выдал Ивару здоровенный кусок бересты, на котором ловко и быстро нацарапал ряд каких-то значков.

- Если кто будет приставать, - сказал он, - покажете им это.

И улыбнувшись на прощанье, исчез со стремительностью обученного джинна.

- Сим... удостоверяю... - чтение мелких значков давалось Арнвиду с трудом, пришлось звать на помощь Ингьяльда с его молодыми глазами, - что подать за постой... выплачена в полном объеме. Дата, подпись... Ловко придумано!

- Город торгашей! - Нерейд с отвращением сплюнул за борт. - За все...

Что хотел сказать Болтун, так и осталось неизвестным. На причале около носа драккара возник еще один тип, как брат похожий на первого. Лишь голос у него оказался гнусавым.

- Имеет место загрязнение окружающей среды! - заявил он. - Штраф - половина гривны серебром!

- А в глаз? - спросил Нерейд, багровея.

- Оскорбление действием лица на службе города, - не испугался гнусавый, - штраф – гривна.

- Дороговато, - рыжий викинг скривился и плюхнулся на лавку.

- Плевать за борт нельзя, - проговорил Арнвид, - интересно, чего еще запрещено?

- Узнаешь, когда без денег останешься, - покачал головой Ивар. - Пойдем, посмотрим город.

Легко перескочил через борт, горделиво выпрямился, и тут же получил увесистый тычок в бок.

- Куды прешь! - мимо, распространяя аромат ядреного пота, пронесся сопящий грузчик, сложением и налитыми кровью глазами похожий на быка. В руках он тащил бочку, в которой запросто можно было спрятать человека.

Грузчик исчез прежде, чем Ивар успел хотя бы разозлиться.

- Добрые тут люди, - сказал он, потирая ушибленный бок. - Арнвид, Нерейд, со мной. Остальным с корабля не уходить, ничего не покупать, за борт не плевать! Все ясно?

Непонятливых не нашлось.

Жизнь в порту вольного Новгорода кипела. Вереницами, словно муравьи, сновали грузчики, причалы трещали под их ногами. Ржали лошади, грохотали телеги, кричали люди, и все это сливалось в дикую какофонию, от которой болели уши. Запахи были густые, основательные - навоза, свежевыделанных кож, сырого дерева, смолы.

В толчее приходилось лавировать, чтобы не попасть под колеса или не оказаться в сточной канаве после столкновения с несущим бревно полуголым мужиком. Викингов мотало, точно веточки в бурном потоке.

- Ничего себе! - хрипел Арнвид, чья лысина блестела от пота, будто облитое водой яйцо. - Отвык я от таких развлечений...

Вступив в расположившуюся посреди улицы навозную кучу, эриль огласил воздух такими ругательствами, какие положено ведать разве что только знатокам рун и древних сказаний. Орущая и грохочущая улица на мгновение смолкла, а случившийся рядом купчина, толстый, как медведь осенью, с красным одутловатым лицом, сказал:

- Да, уважаю! Сразу видно - волхв! Только они так матерятся!

Арнвид приосанился, глядел орлом, узкие плечи расправил.

- Смотри, не лопни, - ехидно посоветовал Нерейд.

В толчее то и дело случался мордобой. Дрались новгородцы по любому поводу, а так же без оного. Сцеплялись возницы, не могшие разъехаться, купцы, не поделившие чего-то, а так же прохожие, которым просто не понравились лица друг друга. На землю летели кровавые сопли, выбитые зубы, слышался азартный стук кулаков о челюсти.

Склады припортового района сменились домами.

Из щелей между толстыми бревнами свисал ссохшийся мох, окна украшали размалеванные яркими красками наличники, коньки крыш - искусно вырезанные из дерева лошадиные и петушиные головы.

Викинги в изумлении крутили головами.

Улица свернула, открыв небольшой холм, на вершине которого разместилось капище. Тесным кругом стояли столбы с ликами богов, дымил небольшой костер, разведенный с ритуальными целями.

В центре круга двое плечистых молодцев держали полуголого человека, судя по стрижке - раба. Седобородый старец в белых одеждах бормотал что-то, в руке его покачивался длинный нож, солнечные зайчики весело скакали по лезвию. Чуть в стороне замер богатый горожанин с благочестивым выражением на лице, живот его выпирал наполненным бурдюком.

- Жертву приносят, - уверенно определил Арнвид. - Вот только кому?

- Сразу видно, чужеземцы, - засмеялся проходивший мимо парнишка, судя по прожженному фартуку - подмастерье кузнеца. - Велесу, властителю стад, подателю богатства.

Старец закончил бормотать, нож стремительно упал, вонзившись в горло. Раб захрипел, с бульканьем плеснула кровь. Волхв обмакнул в нее руки, принялся мазать губы одному из идолов.

- Хороший бог, судя по всему, - сказал эриль, - вон какая очередь стоит.

У проема между крайними столбами, обозначавшими вход в капище, толклись десятка полтора горожан, кто с курицей, кто с гусем или козой под мышкой. Обреченное мемеканье перекрывалось возмущенным квохтаньем. Богатей, только что пожертвовавший раба, прошел мимо, надменно задрав нос - еще бы, денег на лучшую жертву, человеческую, хватит далеко не у каждого.

- Все как у нас, - умилился Нерейд. - Пойти, кого-нибудь тоже в жертву принести, что ли? Чтобы богатства было много.

- Потом, - одернул Болтуна Ивар. - Еще успеешь.

Хотя порт и остался позади, толчея вокруг не уменьшалась. Народ спешил в лавки, открытые чуть ли не в каждом доме, щупал ткани, придирчиво перебирал драгоценности или посуду, копался в оружии. Голова кружилась от аппетитных запахов, что вырывались из открытых дверей харчевен.

Похоже было, что Хольмгард - одно огромное торжище, вечно кипящее, гогочущее и хохочущее, звенящее деньгами, и что когда придет день Рагнарёка, то местные обитатели так же будут торговаться, а на Сурта с огненным мечом или на Фенрира, разинувшего пасть до неба, просто плюнут, брякнув чего-нибудь вроде "Отвали, мохнатый, не до тебя сейчас...".

- Посторонись! - рявкнул кто-то в спину Ивара, и мимо, нарочито толкнув конунга, прошел здоровенный рыжий детина. На каждое плечо ему можно было поставить наковальню, а на голову вместо шапки водрузить бочку. Даже Кари показался бы рядом с ним дохляком.

Ивар обнаружил себя под прицелом десятков глаз, толпа раздалась в стороны, словно чего-то ожидая, послышались шепотки "О, Васька!", "Варягов задирает!", "О, щас он этому белобрысому задаст!".

- Похоже, нас хотят унизить! - Нерейд, несмотря на все недостатки, никогда не был тугодумом.

- Эй ты, рыжий, - сказал Ивар, и последнее слово прозвучало в полной тишине. - Ты меня толкнул!

- И что? - здоровяк повернулся, как ожившая гора.

На широкой роже, где йотуны явно молотили горох, обнаружилась наглая ухмылка.

- Извинись, - Ивар улыбнулся в ответ. Он не хотел драться, но прекрасно понимал, оставь он этот толчок без внимания, весть о том, что белобрысый конунг, только приплывший в город, трус, разойдется по Хольмгарду быстрее, чем круги от упавшего камня - по озеру.

И какой тогда разговор о том, чтобы наняться на службу к городу?

- Ни за что! - рыжий усмехнулся еще пакостнее, и принялся нарочито медленно заворачивать рукава на похожих на окорока ручищах. - Я лучше тебя, шпань заморская, еще разок толкну!

Судя по всему, "варяга" приглашали на кулачный бой.

- Попробуй, - Ивар сбросил с плеч плащ, отстегнул от пояса меч.

Арнвид подхватил клинок и одежду, отступил на шаг.

- Да поможет нам Тор, - судя по мрачному лицу, эриль вовсе не радовался происходящему.

- Врежь ему! - азартно заорал Нерейд.

Огромный кулак пронесся рядом с лицом Ивара, тот едва успел уклониться, зрители дружно ахнули. Конунг ударил в ответ, попал, и едва не заорал от боли - прячущийся под мешковатой рубахой живот задиры оказался тверже дубовой коры.

- Ничо! - пропыхтел рыжий. - Сейчас я тебя!

Ивар отскочил, бросился было вперед, и самым позорным образом попался на обманный прием. Мелькнули торжествующие глаза забияки, и тут же в лицо конунгу ударило тяжелым. Осознал, что летит, но порадоваться не успел - врезался во что-то мягкое и вопящее.

Перед глазами все плыло, ноги тряслись, как пьяница утром.

- Сдаешься? - прилетел откуда-то издалека грохочущий голос.

- Выкуси! - ответил Ивар, сложив пальцы левой руки в жест, которому некогда научился у наемников-русичей в далеком Миклагарде. - Шиш тебе!

- Ах так!

Про трясущиеся ноги тут же пришлось забыть и резво двигаться, уходя от стремительных и злых ударов. Рыжий бил на совесть, пыхтел и рычал от натуги, а Ивар, больше привыкший сражаться с мечом в руках, пытался приспособиться к новой манере боя. И в какой-то момент понял, что готов ответить.

Шагнул вперед, пропуская противника мимо, и ткнул костяшками пальцев в открывшееся горло, прямо туда, где под поросшей рыжей щетиной кожей ходит туда-сюда кадык.

Тяжелое тело упало с грохотом, земля вздрогнула.

- Ой, - сказал кто-то в толпе.

Ивар стоял, опустив немеющие руки. Судя по боли, синяки покрывали их от плеч до запястий. Саднили содранные кулаки, левый глаз заплывал, всю левую половину лица дергало, а дыхание вырывалось из ходившей ходуном груди хриплое, судорожное.

- Ты его не убил? - в поле зрения появилось встревоженное лицо Арнвида.

- Вроде нет, - просипел Ивар, удивляясь, что вообще способен говорить.

Чьи-то руки прицепили к его поясу меч, повесили на плечи плащ. Ивар повернул шею, увидел, что рыжий задира, хрипя и отплевываясь, поднимается с колен. Мелькнула мысль "Неужто опять в драку полезет?".

Толпа, разочарованно гудя, расходилась.

- Силен, белобрысый, - прохрипел здоровяк, ощупывая собственное горло. - Ты чуть не первый, кто против моих кулаков устоял. Я Васька Буслаев...

Ивар недоуменно воззрился на протянутую ладонь, не сразу понял, что ее нужно пожать. Пожал, ощущение было такое, словно пощупал обломок гранита.

- Ивар... Ивар Ловкач из Трандхейма.

- Вот и отлично, - Буслаев выглядел довольным, словно не дрался только что, а пил пиво. - Пойдем, погуляем за знакомство! Вы сегодня приплыли? Еще нигде не остановились?

Ивар про себя застонал, он хорошо знал традицию русичей и всяких прочих славян "гулять", но лицо сохранил бесстрастным.

- Сегодня, пока нигде.

- Вот и славно, - Буслаев осклабился вполне добродушно, превратившись из задиры в обыкновенного увальня, который не обидит и мухи. - Покажу отличный постоялый двор, где есть чего выпить.

При слове "выпить" Нерейд, до сих пор горделиво прыгавший вокруг с воплями "Ай да конунг, ай да Одинов сын!", остановился и сладострастно облизнулся.

- Чего же мы ждем? - выразительно сказал он.

Постоялый двор выглядел длинным мрачным сараем, годным разве что на то, чтобы держать здесь коней. Но внутри оказалось светло и просторно, столы выглядели чистыми, а от запаха только что сваренной гречневой каши невольно текли слюнки.

- Давай на стол! - рявкнул Буслаев двинувшемуся навстречу хозяину. - Все, что есть! Я плачу! Гуляем!

Хозяин осклабился, рявкнул что-то. С топотом набежали слуги, загрохотали отодвигаемые лавки, и стол перед гостями покрылся белоснежной скатертью. На ней словно из воздуха появился вместительный кувшин, окруженный чарками, словно утка утятами.

- По первой! - заревел Буслаев, с плеском разливая мутную золотистую жидкость.

По воздуху поплыл сладкий хмельной аромат.

Ивар про себя вознес краткую, но выразительную молитву всем асам сразу, и опрокинул чарку. По горлу прокатилась обжигающая волна, оставив после себя медвяный вкус, в голове слегка зашумело.

- Что это? - вопросил конунг. Подобного он еще не пивал.

- Мед, - ответил Буслаев, с хрустом раздирая на части поросенка. - Хватит стоять, точно на поминках! Садись, закусывай!

А закусывать было чем. Стол, еще мгновение назад пустой, украшали самые разные блюда. Горкой лежала парующая каша, запах которой встречал гостей, зажаренный целиком (и когда только успели?) кабанчик соседствовал с большой округлой чашей, из которой вкусно пахло рыбой. Щучьи головы были нашпигованы чесноком, а заячьи хвосты купались в сметане.

Нерейд уже вовсю чавкал, а мудрый эриль с треском пожирал поросячью ножку. Глаза были ошалевшие - еще бы, после сухарей и солонины, надоевших на драккаре, попасть в такое изобилие.

- А там что? - спросил Ивар, оглядывая дальний край стола.

- А, тут, - Буслаев сыто рыгнул, швырнул под стол кость, мяса на которой осталось разве что для очень трудолюбивой собаки, - икра красная, икра черная, и икра заморская... - тут рыжий забияка облизнулся, хотя на взгляд Ивара, в коричневых икринках размером с перепелиное яйцо не было ничего аппетитного, - баклажанная. Сказывают, есть в дальних краях такая рыба - баклажан, и несет она эту икру раз в три года...

- Брешут, - мрачно отозвался эриль, - это не на икру похоже, а на яйца лягушачьи. Все-то вы, жители Гардарики, сожрать готовы.

- И то верно, в словенском желудке и долото сгниет, - Буслаев икнул, горло его вспучилось, словно наружу лезла большая жаба. - Давай тогда еще по одной!

Ивар обреченно вздохнул и подставил чарку.

Икра красная оказалась хороша, черная - еще лучше, баклажанную викинги благоразумно пробовать не стали. Кувшин опустел, на смену ему принесли новый, и Ивар вскоре с изумлением обнаружил, что сидит чуть ли не в обнимку с Буслаевым.

- У нас в городе нет бояр! - горделиво вещал тот. - Князя тоже нет! Никаких артист... дрист... ардристократов!

- Аристократов, - поправил дотошный Арнвид.

- И этих тоже! - согласился Буслаев, мотнув рыжей башкой так, что едва не свалился с лавки. - Все мы равны! Подчиняемся только городу... посаднику, которого сами выбираем! А он уже устанавливает законы, собирает по... пошлины..., нанимает воинов...

- Поэтому можно бить морды всем, кроме подручных посадника! - на Нерейда, судя по всему, снизошло озарение.

- А казнить посадник может? - поинтересовался эриль.

- Только изменников, кто к врагу переметнулся, - сурово ответил Буслаев и бухнул кулаком в могучую грудь. - А за прочее в поруб сажают, и только вече может решить, жизнь или смерть.

- А вече - это что? - поинтересовался Нерейд только ради того, чтобы только поддержать беседу.

Судя по осоловелым глазам, глядевшим в разные стороны, рыжему викингу было все равно, о чем разговаривать.

- Собрание всех свободных мужчин Новгорода! - гордость переполняла громогласный рык Буслаева.

- А, как тинг у нас, - повертев пальцем в ухе, прокомментировал Арнвид.

- Истину глаголешь, - Буслаев широко улыбнулся. - Поэтому давай еще выпьем!

Определенный смысл в этом предложении был, поэтому отказываться никто не стал. Мед оказался напитком очень коварным, он не тяжелил тела, подобно пиву, не бил сразу в голову, как брага, не веселил, точно вино, а медленно и неотвратимо затуманивал рассудок.

- Веселиться желаю! - крикнул Буслаев после третьего кувшина, когда Нерейд лежал лицом в тарелке с мочеными яблоками, Арнвид пытался с помощью рун написать на столе "Тут был Арни", и даже Ивар чувствовал себя изрядно нетрезвым.

Дверь постоялого двора с треском отворилась, и внутрь ринулись, словно только и дожидались этого момента, какие-то люди в лохмотьях и колпаках с бубенцами. Помещение наполнилось звоном, гудением маленьких дудок и развеселыми воплями. Ивар от неожиданности схватился за меч, и к собственному удивлению, промахнулся.

Пальцы цапнули лишь лавку.

- Спокойнее, - прогудел Буслаев. - Это скоморохи. Сейчас будут нас веселить.

Ивар хотел было сказать, что ему и так достаточно весело, но язык удивительным образом не послушался. Впору было поверить, что конунга хитрым манером отравили.

Но тревожные мысли исчезли из головы со скоростью летящей стрелы, и гулянка продолжилась. Скоморохи пели и плясали, выделывая такие коленца, какие Ивар до сих пор видел только во дворце Оберона и Титании, хозяев Фэйрилэнда, Страны Чар, во время бала фэйри.

Арнвид пытался танцевать вместе с ними, отважно хрустел суставами, но в конце концов устал и брякнулся под стол. Вскоре оттуда раздался негромкий, но пронзительный храп.

- А... - Ивар вдруг вспомнил, что где-то там, у причала, остался драккар с его дружинниками, для которых конунг просто пропал. На голову словно вылили ушат холодной воды.

- Что такое? Поблевать? - Буслаев участливо нагнулся к собеседнику. - А, нет...

Несмотря на то, что язык Ивара заплетался, новгородец понял все до последнего слова. Сказался большой опыт общения в пьяном виде.

- Эй, малый, - сказал он, подозвав одного из слуг. - Отправишься на причал. Найдешь драккар со змеем на носу. Скажешь там, чтобы все тащились сюда, кроме Эйрика, который с десятком должен остаться на корабле...

Ивар ощутил, что долг конунга на сегодня выполнен, и с облегченным вздохом брякнулся на лавку.

- Слабоват, как и все заморские, - печально вздохнул Буслаев, наливая себе еще меда, - хотя в драке выглядел ничего...

Глава 4

Глава 4. Старый знакомый

Мир вокруг качался, в голове шумело, точно Ивар, подобно Садко, решил отправиться в плавание на утлом плоту. Думать не получалось вообще, и отчаявшись составить хоть одну связную мысль, он открыл глаза. Под спиной было нечто твердое, а взгляд упирался в дощатый потолок.

- Ага, очнулся! - сказал кто-то ехидным голосом.

- Давненько я тебя таким не видел, конунг, - укоризненно прогудел другой голос, басовитый и глубокий.

- Общение с русичами до добра не доводит, - добавил первый.

"Сигфред и Кари" - всплыли из глубин сознания имена, и Ивар с трудом сел. Берсерки сидели за столом у окна, и во взглядах их было что угодно, но только не уважение к титулу конунга.

- Что было вчера? - спросил Ивар, едва ворочая распухшим языком. - И где мы?

- В комнате, куда мы тебя принесли из общего зала, где ты дрых на лавке, - сообщил Сигфред, улыбаясь насмешливо, словно заяц, обнаруживший намертво запутавшуюся в кустарнике лису. - Тот рыжий кабан нам тебя едва отдал, чуть не драться с ним пришлось.

- А так ничего не было, - рокотнул Кари, - видали и похуже.

- Видали, - согласился Ивар, обнаруживая, что спал в одежде и даже в сапогах. - А где остальные?

- Дрыхнут еще. Вчера остатки того, что ты не допил, пришлось уничтожить нам, - тощий берсерк выразительно облизнулся. - Дабы не дать конунгу сгинуть в пучине пьянства.

- Вот шутник, рядом с тобой сам Локи отдыхает, - Ивар встал, и тут же сморщился - в висок будто ударили молотом.

Зал, где вчера гуляли, выглядел словно поле боя. На лавках, столах и даже на полу возлежали дружинники, храп стоял такой, что трясся потолок, а бычьи пузыри, натянутые на окна, изрядно запотели.

Буслаева среди спящих не было.

- Зато как погуляли, - сказал Ивар и выбрался во двор.

Тут царило утро, солнце, болезненно яркое, радостно лучилось в чистом небе, чирикали пташки.

Черная собака, лежащая у ворот, посмотрела на похмельного конунга с явным неодобрением.

- Хорошо тебе, - сказал Ивар. - Ты не пьешь.

Под осуждающим взглядом псины умылся и напился. Стало легче. Только после этого понял, что назойливый шум, который до сих пор принимал за гудение внутри головы, доносится откуда-то с улицы.

Словно за ночь к Хольмгарду подступило море.

- Эй, конунг, - из дверей постоялого двора высунулась наглая рыжая морда Нерейда, - похмеляться будешь?

- Нет, - ответил Ивар, которого едва не передернуло при слове "хмель". - Пойдем лучше погуляем.

- Пойдем, - рыжий викинг на мгновение исчез, и тут же вернулся, уже с мечом на поясе. - Тебя одного отпускать, что дитя малое - всякий обидит.

Ивар потрогал синяк, оставшийся после вчерашней драки, и промолчал.

Улицы города, вчера заполненные народом, точно болото - лягушками, сегодня были пустынны, будто капище в урожайный год. Выглядело это так, словно все обитатели Хольмгарда дружно переселились куда-нибудь в Валланд. На дверях лавок висели замки, и ветер сиротливо шуршал обрывками бересты.

- Куда это они все делись? - вопросил Нерейд недоуменно, когда они прошли третью подряд пустую улицу. - Нидхегг их пожрал, что ли?

- Скоро узнаем, - проворчал Ивар.

Странный шум, накатывавшийся волнами, как прибой, постепенно усиливался. Улица повернула, и перед викингами открылась громадная площадь, похожая на миску, до краев полную кипящим супом из орущих и свистящих людей.

Ивар в первое мгновение едва не оглох. Потом у него чуть не лопнула голова.

- Это же городской тинг! Вече по-здешнему! - донесся сквозь рев голос Нерейда. - Только почему так шумно?

Площадь волновалась и кипела, а по другую ее сторону, у подножия высокой, сложенной из бревен башни, виднелся широкий помост. Расположившиеся на нем люди были разряжены в парчу и бархат, солнце ярко сверкало на украшенных золотом поясах, обтягивавших толстые, словно подушки, животы. По краю помоста цепью стояли стражники. Все высокие, плечистые, с короткими толстыми копьями и широкими щитами, взгляды настороженно шарили по толпе.

Один из толстяков поднял руку, и площадь стихла, не сразу, постепенно, словно море, над которым перестал дуть ветер.

- Жители вольного Новгорода! - проревел толстяк, но дальше заговорил тише, и Ивар перестал его слышать.

Слова были встречены очень бурно. Половина площади радостно орала, в воздух летели шапки. Зато другая возмущенно свистела и улюлюкала, в криках слышался гнев.

- Что тут решают, почтенный? - спросил Нерейд у ближайшего горожанина, бородой и квадратным сложением похожего на цверга. - Объявлять войну халифу багдадскому или нет?

- Да ну, что нам тот халиф? - махнул рукой хольмгардец. - Думают, где мост новый строить, выше мельницы Старого Чиря или ниже.

- И ради этого собрался весь город?

- А то! - горожанин приосанился, воинственно выпятил бороду. - Мы любое дело решаем всем миром!

- Похоже, не миром, а войной, - пробормотал Ивар.

Очередные слова кого-то из толстяков с помоста вызвали бурю возмущения.

- Посадник - козел! - дружно понеслось над площадью, в сторону помоста полетели тухлые яйца, желто-белыми потеками расплескиваясь по подставленным щитам. Одно миновало заслон, "украсило" высокую шапку из собольего меха.

Подобного поношения сторонники посадника стерпеть не смогли. Замелькали кулаки, толпа взревела, качнулась в одну сторону, в другую. В центре свалки мелькнула рыжая голова Буслаева.

Главный задира Хольмгарда был там, где дрались.

А дрались все. Купцы, ремесленники и плотогоны азартно размахивали кулаками, стремясь расквасить нос ближнего, превратить его губы в подобие оладий и расписать лицо синяками.

Стоны, рев и вопли слились в дикий шум, слабые или робкие кинулись прочь из месива, пытаясь спасти шкуры, задиристые стремились добраться до противников. Над площадью поднялась туча пыли. Из нее выскочил какой-то человек, боднул Ивара в живот, и умчался, дико завывая, словно потерявший разум волк.

- Ничего себе! - сказал Нерейд, уворачиваясь от вылетевшего из свалки камня. - Весело у них тут!

Кто-то, видимо опоздавшие, с радостным ревом неслись к площади, по пути раздавая тумаки встречным. Те шарахались, и на узкой улочке воцарилось такое столпотворение, по сравнению с которым вчерашняя толчея казалась полным безлюдьем. Державшихся вместе викингов швыряло и подкидывало, словно на спине норовистого скакуна.

- Нас затопчут! - в ужасе оглядываясь, крикнул Нерейд. - Надо уходить!

Но вырваться из сутолоки оказалось делом более трудным, чем надавать по рогам великану. Бурный людской поток не давал выбраться, крутил, будто в водовороте.

- Да уж! - просипел Ивар, когда викингов плотно прижали к стене одного из домов. - Легче было в Багдаде, когда мы сражались против тысяч!

Он дышал тяжело, поминутно сплевывая комки темной пыли. По лицу тек пахнувший хмельным пот. На запах с радостным жужжанием слетались мухи, садились, щекотали лапками.

- Клянусь залогом Вингниса, - прохрипел Нерейд, отпихивая от себя едва держащегося на ногах мужика, от которого разило, словно из бурдюка с брагой. - Раньше я думал, что викинги, если вздумают, смогут завоевать весь мир!

- А теперь? - Ивар едва увернулся от брошенного кем-то кувшина, который с сухим стуком разбился о стену дома.

- Если кто и сможет превзойти нас в буйстве, а значит, и остановить, так это обитатели Гардарики! - рыжий викинг получил локтем в живот, и с утробным хеканьем согнулся.

- Ха, какая встреча! - голос, прозвучавший совсем рядом, показался знакомым. Подняв голову, Ивар столкнулся с взглядом светло-желтых глаз, до ужаса похожих на волчьи.

- Лычко? - удивлению конунга не было предела. Последний раз с молодым русичем они виделись семь лет назад в Миклагарде. - Клянусь копытами Слейпнира, Лычко!

- Я и есть! - русич хищно ухмыльнулся, показав острые зубы. Разговаривая, он не забывал побиваться к конунгу, и для этого активно работал кулаками. Удары его были молниеносны, и мало кто после них мог встать. Спину Лычко прикрывали несколько хмурых плечистых молодцев.

- А вы, я смотрю, попали в переплет? - спросил он, пробившись к викингам вплотную.

- Да уж, вече в Хольмгарде - не тинг во Фросте! Настоящая буря стали! - ответил Ивар, помогая распрямиться Нерейду. Лицо того было красным, а рот рыжий викинг разевал судорожно, словно выкинутый на берег сом.

- Ничего, сейчас вытащим! - Лычко улыбнулся еще раз, что-то скомандовал. Его подручные построились клином и ринулись в толпу. Ивару оставалось только поспевать за ними да прикрываться от случайных ударов.

Сотню шагов проделали почти бегом, и свалка осталась за спиной.

- И все из-за какого-то моста? - вздохнул Нерейд. - Представляю, что будет, когда передерутся по серьезному поводу.

- А то же самое, - пожал плечами Лычко. - Давно вы в Новгороде?

- Со вчерашнего дня, - ответил Ивар. - И уже успели познакомиться с Буслаевым.

- Ясно, - русич понимающе оскалился. - О синяках на твоем лице, доблестный конунг, можно не спрашивать - как ты Ваську отделал, весь город гудит. И о том, как потом с ним пил - тоже...

- А ты что здесь делаешь? - поинтересовался Ивар, спеша увести разговор с неприятной темы. За вчерашний разгул было стыдно - не к лицу конунгу надираться до беспамятства.

- Долгий разговор, - Лычко неопределенно махнул рукой, опустил лукаво сверкнувшие глаза. - Пойдем-ка в баню. Там вы и в себя придете, и поговорим спокойно.

- Пойдем, - не стал отказываться Ивар.

Постоялый двор, где остановился Лычко, располагался на самом речном берегу. Баня - крошечная бревенчатая клетушка, стояла над ведущим к воде косогором.

- И здесь мы будем мыться? - недоверчиво спросил Нерейд. - Помню, были мы в Миклагарде в бане, так там мрамор, колонны, девки...

- Там не баня была, - Лычко загадочно усмехнулся. - А так, ерунда. Сейчас вы узнаете, что такое настоящая славянская баня, без девок, мрамора и колонн. Раздевайтесь.

Хозяин постоялого двора, натопивший баню для постояльцев, проводил их туда и занялся делами. Вскоре, проходя по двору, с удивлением заметил, что слуги, заинтересованно навострив уши, толпятся у бани.

- А ну, работать, бездельники! - грозно рыкнул он. Слуги разбежались, но сам хозяин замер, очарованный странными звуками, доносившимися сквозь толстую бревенчатую стену.

Слышались удары, какие бывают, когда хорошо работают веником. Они заглушались нечленораздельными воплями, сменялись свирепым рычанием и плеском воды.

С грохотом отворилась дверь, оттуда высунулась мокрая рыжая башка с выпученными глазами.

- Нет, я больше не буду! - прокричала она. - Выпустите меня! Я хочу к маме!

Из бани раздалось утробное рычание, башку втянуло внутрь, и дверь закрылась.

- Пытают кого, что ли? - подумал вслух хозяин, пожал плечами и пошел дальше.

Если постояльцам, по всем повадкам похожим на воинов, угодно кого пытать, то это их дело. Слава богам, Новгород вольный город, и каждый в его пределах властен заниматься своими делами.

Викингов из бани почти вынесли. Нерейд ругался шепотом, говорить громче сил у него не было, клялся, что хуже не чувствовал себя с самого рождения. Ивар молчал, хотя ощущал себя выстиранным бельем, которое хорошенько отжали, а после этого колотили о камни.

- Вот и отлично! - Лычко был до отвращения бодр, глаза его горели хищным пламенем. - Сейчас кваску хватанем и о делах поговорим.

Ивар мужественно приготовился к новым пыткам, и, как оказалось зря. Квас, коричневый мутный напиток, похожий на воду из торфяного болота, на вкус оказался не так плох. После него голова немного прояснилась.

- Ну что, конунг, рассказывай, как ты, как твои воины? - спросил Лычко. - Семь лет - немалый срок. Многое могло случиться.

- Да все так же, - ответил Ивар. - Меряем море брюхом драккара. Обо мне уже и сказки рассказывают по Северным Землям. Вот, решили попытать счастья в Гардарики, наняться в дружину Хольмгарда. Говорят, что посадник хорошо платит...

- Раньше платил, - поправил Лычко. - Сейчас с этим туго. Войны последних лет опустошили казну, своих бы воинов прокормить. Тут не до наемников.

- Ладно, - Ивар усмехнулся, отхлебнул еще кваса. - Тогда поплывем назад. Мир велик, без добычи домой не вернемся. А ты что делаешь в Хольмгарде? Давно ли покинул Миклагард?

- Пять лет, и с того времени хожу в стольниках у князя тиверцев Бузислава.

- У князя? - ожил Нерейд. - Бузислав выбился в правители?

- Так получилось, - Лычко развел руками, словно извиняясь. - Вот, правит, а я ему помогаю.

- Как он только княжество не пропил с такими помощниками, - пробурчал рыжий викинг.

- С тобой бы точно пропил! - осадил Болтуна Ивар и вновь повернулся к русичу. - А здесь-то ты что забыл? Или владения Бузислава рядом?

- Они далеко, - вздохнул бывший императорский охранник. - За лесами, реками и болотами. А сюда меня прислал князь, искать помощи против идущей из степи угрозы.

- Я слышал об этом, - Ивар ощутил, что его тащат, словно козу на веревке.

Сначала случилась буря, отнесшая корабль к Рюгену, потом драккар неведомыми ветрами занесло в Адальсюслу, а теперь еще произошла почти невероятная встреча с Лычко, который прибыл с самого юга, откуда ползет неведомое зло.

- Веками мы жили рядом со Степью, - в голосе русича зазвенела тревога, лицо стало серьезным. - Всегда воевали с ее жителями. Одно племя степняков сменялось другим, киммеры пришли вместо тернопольцев, сами погибли под мечами скифов, а тех поглотили сарматы. Всех не упомнить... Но нынешние, которые явились с востока пять лет назад, они даже не люди... Тиверцы самые свирепые воины, мы еще отражаем набеги, а наши соседи, дулебы, волыняне, сочли за лучшее отойти вглубь лесов, теснят северные племена. И там свары, раздоры, кровь...

- Война дошла до моря, - тихо откликнулся Ивар, - и ладьи вендов несут смерть на берега Вестфольда и Трандхейма.

- Вон даже как, - Лычко совсем погрустнел. Выглядел он точно волк, оставшийся без стаи. - Наших сил уже не хватает, чтобы отбивать супостатов, и князь послал меня сюда, чтобы испросить помощи у Господина Великого Новгорода! Словене всегда были охочи до драки...

- Судя по твоему невеселому виду, успеха ты не добился? - предположил Нерейд. - Куда веселее выбивать друг другу зубы на улицах, чем лить кровь под мечами степняков.

- Наверное, так, - русич отхлебнул еще кваса, поперхнулся. - Посадник ответил мне, что им не до южных дел, что чудь напирает, ижора совсем обнаглела, а пермь отказывается платить оброк.

- Послал, короче, - заключил Нерейд. - И совсем не к асам на пир.

- Интересно, - Ивар взглянул собеседнику в желтые глаза. - Почему ты говоришь "мы", упоминая о тиверцах? Ведь ты невр.

- И что? - удивился Лычко. - Все мы потомки Таргитая, будь то невр, словенин или даже лях. И пусть деремся меж собой не хуже, чем голодные собаки за кость, так это наша драка, и пусть чужой не лезет! Воюя со Степью, я сражаюсь не за свою семью, род или даже племя, а за родину, что тянется от Русского до Варяжского моря, и которую вы, северяне, зовете Гардарики. Неужели ты бы не вступился за отчизну, угрожай ей враг?

- Отечество морского конунга - его драккар, - отчеканил Ивар, выпяьтв подбородок. - А единственное, за что он может сражаться - это слава и золото.

Нерейд фыркнул.

- Да? - удивился Лычко. - Хорошо. А как насчет того, чтобы добыть славу и золото в боях за чужую отчизну? Бузислав велел мне принимать на службу наемников, буде такие найдутся.

- Я так думаю, что воевать придется на суше, а тут мы, викинги, не особенно умелы, - буркнул Ивар. - Вот если бы пришлось сражаться на воде… И куда я дену драккар?

- Его можно пристроить, - взгляд русича стал пристальным, цепким. - Хотя бы к причалам твоего друга Буслаева. Он не только задира и пьяница, а еще и богатый купец. Оставишь с десяток воинов, чтобы охраняли его, а с остальными двинешься со мной. А на что вы способны на суше, я представляю очень хорошо.

- Нет, - Ивар тщетно искал причины для отказа, но их не было.

Не хотелось чувствовать себя фишкой в руках бога, который двигает ее куда заблагорассудится.

- Вспомни, что говорил Арнвид, - негромко сказал Нерейд. - Если южные племена двинутся на север, то вендам ничего не останется, кроме как переселяться. И тогда сколько не добудь ты золота и славы, окажутся они ни к чему, ибо некому будет эту славу воспевать, и никакое золото не возродит из пепла твою усадьбу и тех, кто в ней живет. Настоящий мужчина отвечает не только за тех, кто рядом с ним, но и за отечество.

- Ладно, - Ивар сжал челюсти, заскрипел зубами. Одно дело, когда попрекает эриль, а другое - когда наглая хитрая рожа, славная лишь пьянством да зубоскальством. - Дело серьезное. Я должен посоветоваться с дружиной. Приходи завтра на мой драккар, Лычко, там я дам тебе ответ.

- Хорошо, - кивнул русич. - Еще кваску, на посошок?

- Харек?

Молодой викинг остался последним, кто еще не высказывался. Услышав вопрос конунга, он вздрогнул и обвел дружину беспомощным взглядом. Темные глаза блестели, будто ягоды терновника.

- А что я? - смутился он. - Я - как все...

- Да, для битвы ты уже набрался смелости, для речей - нет, - покачал головой Ивар, вспоминая, что когда-то слышал подобные слова, обращенные к нему самому. - Запомни - в нашей дружине нет рабов, и каждый имеет право слова, особенно когда конунг просит совета.

- Тогда я бы вернулся назад, - Харек опустил взгляд.

- Ладно, - Ивар с трудом сохранил бесстрастие. Из всей дружины его поддержала в лучшем случае треть. Остальные рвались воевать за тиверцев так, словно им сулили намазанные медом золотые горы, и ночь с Фрейей в придачу. - Осталось лишь вопросить руны. Арнвид, что говорит Судьба?

Эриль встал, важный, словно цапля посреди болота, с легким шорохом развернул льняной платок. Со стуком посыпались на него плашки, вырезанные из моржового клыка.

- Трудности, смерть, божественная помощь, - скороговоркой сказал Арнвид после минутных размышлений. - Решай, конунг...

Допущенный на совет дружины Лычко затаил дыхание.

- Хорошо, мы отправимся в земли тиверцев, - чувствуя, что режет себя ножом по горлу, сказал Ивар. - Здесь останутся, - тут затаили дыхание все викинги, никому не хотелось протирать штаны в Хольмгарде, пить пиво и дуреть от скуки, пока остальные будут кровавить мечи, ища милости Гаута, - Арнвид, Гудрёд, Рёгнвальд...

Он назвал еще десять имен. Близнецы дружно выругались, остальные неудачники склонили головы, но спорить не стали.

- Спасибо, - сказал подошедший к Ивару Эйрик, - а то я уже начал бояться, что погибну не в бою...

Ивар вздрогнул, понимая, что взяв с собой бывшего наставника и старого друга, рискует оказать воину, разменявшему полстолетия, совсем не ту услугу, о которой изначально думал.

- Почему? - спросил конунга подошедший Гудрёд.

- Две Марки стар, - просто ответил Ивар. - Скоро мне будет нужен новый помощник. Ты останешься здесь в качестве старшего. Кому как не тебе, я могу доверять?

- Кому как не мне? - Гудрёд, за шрам на лбу получивший прозвище Меченый, криво улыбнулся и отошел.

- Не бойся, - Арнвид выглядел спокойным, словно не его только что лишили возможности участвовать в походе. - Я не буду разбрызгивать слюну, показывая ярость. Подожду вас в Хольмгарде. Местные волхвы много знают, а эрилю никогда не поздно учиться чему-либо новому... И помни, что боги, - тут взгляд Лысого стал твердым, - не в силах вынудить нас к чему-либо. Все решения мы принимаем сами, и лишь потом сваливаем на Высших, чтобы оправдать свои колебания и неудачи... Забудь о Свентовите и действуй так, как подобает конунгу!

- Хорошо, - Ивар меньше всего ожидал, что Арнвид будет его утешать и несколько растерялся. - Я постараюсь...

- Поставить драккар к одному из моих причалов? - Буслаев, нос которого распух до размеров крупной репки, а на лбу красовалась царапина, нанесенная чем-то острым и тяжелым, вроде топора, лишь мгновение выглядел озадаченным, а потом от души рассмеялся. - Нет проблем! Для своих корешей я на все готов!

- Как он нас назвал? - тихо спросил Ивар у Лычко. - Кореша? Что это значит?

- Корешки, - неуверенно пояснил русич, - те, с кем растешь в одной почве. Хотя Ящер его знает, у этих словен пословицы такие странные...

- Оставшихся тоже пристрою! - продолжал реветь Буслаев. - В охрану. Пусть мои обозы сопровождают, чтобы без дела не сидеть. Эриль? А кто это? А, волхв... И ему дело найдем, хотя бы рожу мою чинить...

- Такую рожу чинить - не эриль нужен, а плотник, - рассмеялся за спиной Ивара Нерейд.

- Ну что, дела решили? - Буслаев довольно осклабился, пустив волну чесночного запаха. - Тогда гуляем!

Ивар про себя застонал.

Когда они вышли из дома Буслаева, была уже глубокая ночь. В черном, словно крылья нетопыря, небе висела громадная круглая луна, похожая на старый щит, покрытый серебром. Металл кое-где потемнел, но еще держался. Неодобрительно моргали, глядя на спящий город, звезды.

- До встречи, - Ивар пожал Лычко руку, и русич растворился во мраке.

Лаяли вдали собаки, свежий ночной ветер овевал разгоряченное лицо, за спиной бормотал и топал сапожищами Нерейд, которого слегка заносило на поворотах, и на шорох в стороне Ивар не обратил внимания. Мало ли - кошка пробежала или крыса...

Мелькнула растопыренная тень, Ивара шатнуло. Что-то пролетело совсем рядом, с разочарованным шорохом разодрав воздух, в плечо ударила боль.

- Клыки Фафнира! - Ивар отскочил в сторону, обнаружив, что Нерейд медленно валится на землю, а на него самого наступают сразу двое. В руках их ловко крутились, то застывая на месте, то превращаясь в смазанный блик, короткие, окованные металлом дубинки.

Одна из которых только чудом не въехала Ивару по голове.

Он зарычал, рванул из-за пояса меч, и тут же получил по руке. Боль оказалась такая, что из глаз брызнули слезы, а гневный рык замер прямо на губах.

- Можешь кричать, конунг, - сказал один из нападавших мягким, бесплотным голосом. - Можешь сражаться, но ты теперь наш.

- Кто вы такие? - Ивар отступил еще на шаг, ощутил, что уперся в забор. - Что вам нужно? Золото?

- Мы не грабители, - пришел ответ. Самое странное, что Ивар не мог определить, кто именно из двоих говорит. - И деньги нам не нужны. Просто настал твой час умереть...

Ивар, оставив попытки вытащить оружие, бросился на правого, стремясь сбить, повалить на землю. Но юркий обладатель дубинки ускользнул со змеиной ловкостью, а удар второго пришелся по ребрам конунга, едва не затрещавшим от такой «ласки».

- Ты сопротивляешься, - так могла бы смеяться гадюка. - Так даже интереснее.

Ивар замер, прижавшись к забору. Мысли лихорадочно колотились в тяжелой от выпитого голове, дыхание вырывалось из груди маленькими белыми облачками и растворялось в воздухе.

Как растворится вскоре и жизнь конунга по прозвищу Ловкач.

Высокая тень бесшумно поднялась за спинами нападавших, рев, достойный бешеного тура, прорезал тишину, и меч ударил со скоростью падающего камня. Один из любителей махать дубинками рухнул, второй, фыркая взбешенной рысью, отскочил в сторону.

- Ну что, гады? Сразимся? - прохрипел Нерейд, чью крепость головы ночные убийцы явно недооценили.

Лицо рыжего викинга было черным от натекшей крови, но двигался он уверенно.

- Сразимся! - подтвердил Ивар, извлекая из ножен клинок. - Сопротивляйся, так будет интереснее...

Но обладатель дубинки вовсе не собирался биться с двумя разъяренными викингами. Развернувшись, он бросился бежать. Мелькнула в лунном свете низкорослая фигура в мешковатой одежде, и мягкий топот стих в тишине.

- Вот так всегда! - разочарование слышалось в голосе Нерейда. - Как бить по башке со спины - он готов, а как честно позвенеть сталью, порадовать валькирий - тут же удирает. Что за жизнь, клянусь задницей Фенга?

- Хватит ругаться, - Ивар спрятал клинок, пощупал плечо, которое после удара немилосердно болело. - Выволоки лучше этого на свет, посмотрим, что за птица...

- И кто это оказался? - поинтересовался Лычко.

- А Хрофт его знает, - Ивар пожал плечами и сморщился от боли. Ушиб, по поводу которого Арнвид ругался довольно долго, до сих пор мешал двигаться. - Маленький, но крепкий, одежда вся серая, всякой мелочью напичкана, ножами, веревками, бутылками какими-то... А еще на теле, под мышкой, крохотное тавро выжжено - крестик какой-то. Концы еще загнуты как-то хитро, против хода солнца...

- Мертвецкое коло, - видно было, как посланник князя тиверцев побледнел. - Удача была с тобой, конунг! Ты выжил после встречи с воинами Чернобога.

- Не удачу надо благодарить, - хмыкнул подошедший Арнвид, - а вон того балбеса, голова у которого крепче, чем у инеистого великана.

И эриль показал на Нерейда, который беззаботно дрых на лавке, подставив пригревающему солнышку мускулистый, покрытый белыми полосками шрамов торс.

- Что еще за воины Чернобога? - поинтересовался Ивар.

- Когда Род начал творить мир, - голос Лычко стал торжественным, словно у жреца, произносящего гимн, - он создал себе в помощь двух сынов, Белобога и Чернобога...

- Короче, - оборвал излияния русича Арнвид. - Если бы я каждый свой совет конунгу начинал с Имира, то меня давно бы выкинули за борт.

- Если короче, - не стал артачиться Лычко, - то это душегубы, поклоняющиеся самому черному из богов. Днем они могут быть кем угодно, купцами, мастеровыми, даже воинами. А ночью становятся убийцами. У них свои воеводы, волхвы, тайные знаки. Тот, кто желает смерти врага, должен найти скрытое капище и принести там жертву. Считается, что Чернобог услышит его и укажет своим воинам на обреченного...

- Знаем мы, как он укажет, - Арнвид презрительно фыркнул. - Жертва наверняка приносится золотишком, а к ней прикладывается кусок бересты, на котором все написано. У вас тут черты и резы кропать многие горазды...

- Горазды, да не в этом дело, - русич посмотрел на лысого эриля, как на сопливого несмышленыша. - Дело в том, что кто-то заплатил за убийство Ивара, и заплатил немало. Слуги Чернобога задешево не продаются... А взяв заказ, исполняют его, чего бы это им не стоило.

- То есть будут еще попытки? - Ивар ощутил, что ему не по себе. Его пытались убить десятки, если не сотни раз, но все лицом к лицу, а не тайно, в спину, подкравшись из-за угла.

- Обязательно, - кивнул Лычко. - Поэтому отправляемся завтра же, а сегодняшнюю ночь проведешь на драккаре, и пусть караульные бдят.

- Они и так бз... бдят так, что дышать нечем, - вставил слово проснувшийся Нерейд. Он потянулся и стал похож на громадного рыжего кота. - А что завтра выходим - это хорошо. Надоело на одном месте сидеть.

Дюжие молодцы на причале навалились, крякнули, кто-то от избытка чувств помянул Ящера, и струг со скрипом и плеском сдвинулся, пошел прочь от берега.

Ивар стоял на носу, не оборачивался. Знал, что с причала машут руками Васька Буслаев, Арнвид, Гудрёд с Рёгнвальдом, другие викинги, что остались в Хольмгарде. Незачем смотреть в лица тем, кого можешь в этом мире больше не увидеть. Река приветливо тыкалась в борта, ветер нес сырые запахи.

- Как плыть на этом, конунг? - в голосе Сигфреда звучала растерянность. Струг хоть и похож на маленький, странно округлый драккар, все же другой, все тут чужое, непривычное. - Не перевернемся?

- Не должны, - Ивар повернулся к дружинникам. Те сидят на коротких лавках растерянные, точно гуси, оказавшиеся вместо привычного пруда в бурном море. Все ждут, что конунг вселит в них уверенность, и никого не волнует, что у него самого душа уходит в пятки. - Весла вставьте и не ленитесь, а то Лычко со своими, что горазды только ложкой грести, нас обгонит...

Второй струг, на которым плыл русич с тиверскими дружинниками, резво уходил вперед.

- Что? - возмутился Нерейд. - Какие-то сухопутные жабы нас обойдут? Ни за что, клянусь девственностью Фрейи!

Задетое самолюбие - хорошее средство против неуверенности. Загрохотали весла, легкие, по сравнению с теми, которыми гребут на драккаре, палуба огласилась слитным сопением.

- Вот так! - покрикивал от рулевого весла Эйрик. - Раз-два! Раз-два!

Мимо проплывали поросшие кудрявыми елками берега.

Лычко догнали быстро, обошли и пристроились спереди. Почти сразу река закончилась, дальше раскинулась широкая водная гладь. Над ней носились птицы, отражения облаков плыли мрачно и величаво, словно ползущие по дну горы снега.

- Море? - ахнул кто-то из викингов.

- Ильмень-озеро! - ответил Лычко со своего струга.

Шли вдоль берега, одно за другим минуя большие, богатые селения. С суши махали стиравшие белье бабы, дружной гурьбой, со свистом, бегала ребятня. Гладь Ильменя была усеяна рыбацкими лодками, они неспешно, с достоинством отступали, освобождая дорогу.

- Совсем они тут набегов не боятся, - с осуждением бурчал Нерейд, орудуя веслом. - Распоясались!

- А чего им бояться, - рассудительно ответил Ингьяльд, - если таких, как ты, воевода Налим еще у моря встречает?

Нерейд засопел, но смолчал.

Желтое, точно мед, солнце неторопливо клонилось к закату, поливая озерную гладь потоками золота. Берег по левому борту шел дикий, заросший камышом. Оттуда стаями поднимались утки, от кряканья закладывало уши.

- Пристаем! - донесся крик со струга Лычко, который все же пропустили вперед, чтобы сдуру не заплыть невесть куда.

- Куда? - проворчал Нерейд. - На болоте ночевать будем, что ли?

Шелестящая стена камыша кончилась внезапно, на пологом зеленом берегу обнаружился негустой лиственный лес. Гордо белели стволы берез, похожих на колонны из серебра.

- А вот сюда и пристаем, - сказал Ивар. - Табань!

Нос струга мягко ткнулся в берег.

Ивар первым спрыгнул на сушу, ухватился за липкий от смолы борт.

- Тащи! - велел конунг.

Последовал рывок, и легкое суденышко в одно мгновение оказалось на берегу.

- Да, это не драккар тягать, - заявил Нерейд. – Куда легче.

- Именно, - кивнул Ивар. - А поэтому все живо за дровами.

Викинги заворчали, будто стая недовольных волков, но разбежались по сторонам быстрее почуявших опасность тараканов. Тиверцы засуетились вокруг костра, один принялся сыпать что-то в громадный закопченный котел.

- Охрану поставили? - спросил Ивар у подошедшего Лычко.

- От кого? - махнул рукой тот. - Тут еще новгородские земли, безопасно. Вот ночью выставим дозоры...

- Ладно, - не стал спорить конунг. - Пойду тогда руки от смолы отмою.

- Осторожнее, - сказал Лычко. - Ильмень - древнее озеро, оно было еще до того, как в эти земли пришли люди.

- И что?

- Хозяева здесь – водяницы, - с лица бывшего императорского охранника ушла вечная ухмылка. - Сейчас, в начале лета, они особенно опасны. Лучше не ходить к воде по одному.

- Ничего, - Ивар гордо выпятил подбородок. - Я не боялся джиннов и альвов, сражался с йотунами, мангасами и тварями Тескатлипоки, неужто испугаюсь водяниц?

- Ну, смотри, - и Лычко отошел в сторону.

Ивар мыл руки в холодной, словно с ледника воде Ильменя, когда перед ним что-то блеснуло. Конунг присмотрелся и судорожно сглотнул - на дне, разглядывая его, лежала девка с рыбьим хвостом.

Колыхались зеленые длинные волосы, похожие на водоросли, изо рта дразняще высовывался кончик языка. Чешуйки на хвосте серебрились, взгляд приковывала грудь, крупная, тяжелая, с торчащими алыми сосками.

В паху нестерпимо заныло.

Водяница вздрогнула, распахнулись огромные синие глаза. Шевельнулся хвост, и дева-рыба исчезла, словно ее и не было, лишь поднялось со дна облачко ила. В десятке шагов от берега вода вспенилась, забурлила. Из глубин поднималось нечто огромное, тяжелое.

Ивар шагнул назад, руку положил на меч.

Волны плеснули в стороны, из них высунулась гигантская, украшенная усами голова. Она могла принадлежать сому, если бывают сомы, способные проглотить лошадь. В круглых мутных глазах светился ум, а над жабрами блестел тонкий ободок - Ивар едва не ахнул - из настоящего золота!

Царь-рыба некоторое время подозрительно смотрела на викинга, а потом бесшумно, без единого всплеска, ушла в глубину. Мелькнуло и пропало громадное тело, похожее на ствол векового дуба.

Только в этот момент Ивар понял, как далеко он забрался от родных фьордов.

По спине побежал холодок.

Глава 5

Глава 5. Игры колдунов

- Рыба с золотой короной на голове? - Ингьяльд смотрел с недоумением, явно размышлял, не тронулся ли конунг умом. - Нет, не слышал никогда...

- Говорят, что так является людям бог Ильменя, - благоговейно сказал один из тиверцев. - Он настолько стар, что не умеет оборачиваться человеком, только рыбой или зверем.

- Похоже, что ты чем-то его заинтересовал, - прищурился Лычко. - Счастье, что не рассердил. Может быть, стоит принести жертву? Что скажешь, волхв?

- Я подумаю над этим, - Ингьяльд почесал лохматую голову, насупился. - Хотя зачем? Ведь не по Ильменю же мы доплывем до ваших земель?

- Нет, с завтрашнего дня пойдем по рекам, - степенно ответил русич. Багровые отсветы костра превращали его лицо в дикую, хищную маску, а уши, казалось, подергивались, ловя идущие из леса звуки. - Но кто знает, докуда тянется власть Ильменя?

- Это уж точно, - кивнул Ивар. - С богами лучше не ссориться, так что давай, Ингьяльд, поработай маленько. Зря тебя, что ли, с собой брали?

Эриль мрачно засопел, потом ушел в темноту. Оттуда доносился грохот, словно ворочал громадные камни.

- Чего это он? - испуганно поинтересовался Харек.

- Нож каменный точит, для жертв, - с серьезным лицом объяснил Нерейд. - Старые боги кровожадны. Им человеческая жертва нужна. А кем в нашей дружине не жаль поступиться? Самым бесполезным, то есть тобой. Так что давай, готовься, молись там, постись...

Харек побледнел, стал точно полотно, глаза увеличились, сделались как у обрадованной жабы.

- Алтарь я возвел, - заявил Ингьяльд, возникая из тьмы бесшумно, словно большой и очень нескладный призрак. - До утра добудьте мне какого-нибудь зверя. Жертву принесем на рассвете.

Харек выдохнул с такой силой, что едва не разметал костер. Угли зашевелились, вспыхнули красным, к темному, покрытому тучами небу метнулся сноп искр.

Лес стоял сплошной стеной. Зеленые ветви сплетались, образуя плотную, колышущуюся завесу, а стволы теснились, словно доски в заборе. Ветер шевелил листья, и чаща рокотала, глухо, угрожающе.

- Как там можно жить? - спросил Ингьяльд, зябко передернув плечами. - В вечной тени, не видя солнца, простора...

- Можно, и не хуже чем у нас, - ответил Ивар, зорко следя за шедшим впереди стругом Лычко.

Судя по словам русича, вот-вот должна открыться река, куда предстоит свернуть.

Жертва пришлась по вкусу седому Ильменю. Второй день струги резали гладкую, без единой морщинки, воду, ветер послушно наполнял паруса, а рыба сама выскакивала на берег, чуть ли не запрыгивала в котелок.

- Вот она, - сказал Нерейд.

Полог леса раздвинулся, открывая неширокую реку. Струг Лычко уже шел к устью.

- На весла! - велел Ивар зычно. - Тут против течения идти, так что за работу! А то обленились совсем, клянусь копьем Хродвитнира!

Весла вспенили прозрачные воды озера. Поросший лесом берег надвинулся, зашумели по сторонам деревья, и струг оказался в узком извилистом коридоре с отвесными серо-зелеными стенами и потолком из чистой лазури.

Стволы вырастали словно прямо из воды. Ветер остался где-то наверху, над кронами, и над речной гладью было так тихо, что можно было слышать, как бурчит в животе у Кари, и как падают в воду срывающиеся с весел капли.

- И тишина, - сказал странно изменившимся голосом Ингьяльд, - и только мертвые с косами стоят...

- Это ты о чем? - не понял Ивар.

- Да так, видение, - Ингьяльд смутился, опустил голову. - Что я за эриль, если у меня даже видений нету?

- Пусть будут, - не умолчал, как обычно, Нерейд. - Да только более приятные. А то мертвые, с косами... Аж мурашки по коже!

- Эти мурашки размером с жуков, - проворчал Эйрик. - Иные твою дубленую шкуру не прокусят.

Дружинники загоготали.

- Хватит ржать, - одернул их Ивар. - Надели бы лучше кольчуги. Новгородские владения кончились, из-за любого дерева может вылететь стрела или что похуже.

Что именно, уточнять не стал, пусть дружинники поломают голову, сами себя слегка напугают. Легкий страх вредит только новичку, опытного воина делает злее и осторожнее.

Шутки смолкли. Викинги гребли в полной тишине, напряженно вглядываясь в такие близкие берега. От одного до другого долетит стрела, так что засаду можно устроить сразу на обоих, а уж мест, чтобы спрятаться, тут больше, чем в старом замке.

Вода у берега плеснула, пошла водоворотом, из него высунулась бородатая и патластая рожа размером с ведро, выпучила на струг белесые зенки. В открывшейся пасти блеснули острые, похожие на щучьи, зубы.

Харек, напряженный, точно рысь на дереве, подскочил, сцапал лежавший наготове лук. Дрожащими пальцами не мог ухватить стрелу.

- Спокойнее, - бросил Ингьяльд, чуть ли не перевесившийся через борт, - это всего лишь водяной. Редкая форма жизни, приспособленная к обитанию в речных ареалах лесной полосы...

- И этот туда же, - вздохнул Нерейд, взявший водяного на прицел. - Несет невесть что. Форма жизни... форма смерти... Ты скажи, стрелять в него или погодить?

- И не пробуй, - вздохнул эриль. - Не убьешь, а только разозлишь. А неприятности он может устроить немалые...

Водяной без плеска ушел под воду, тут же возник у самого борта. В воздух взвились длинные, покрытые чешуей лапы с перепонками между пальцев, едва не сцапали эриля за шею. Тот отпрянул, с грохотом брякнулся на лавку. Харек пустил стрелу, та с раздраженным бульканьем канула в воду, но водяной уже исчез, словно его и не было.

- Это он тебе за форму жизни, - заметил Нерейд, отсмеявшись. - Видно было, что нарочно не дотянулся, напугать только хотел. Будешь в следующий раз знать, чего говорить.

Ингьяльд сконфуженно сопел, щупал ушибленный затылок.

Чем дальше, тем теснее сходились берега, и вскоре вместо неба вверху был сплошной полог из ветвей и листьев. Там пищало, шуршало и скреблось, на палубу время от времени падали перья и клочки шерсти. Из глубин леса доносился вой, протяжные стоны, рычание. Чаща жила своей жизнью, так же мало обращая внимания на людей, как река - на упавший в нее лист.

- К берегу! - донесся протяжный крик с переднего струга.

По левую руку открылась небольшая полянка, заросшая высокой травой.

- Да там же занято, - удивленно вздохнул Нерейд.

Среди травы, сцепившись в драке, катались два самых странных существа, которых Ивару только доводилось видеть. Будто составленные из сучков и палок, длинные, изломанные, они были покрыты листьями, иголками и даже шишками. Колотили друг друга руками, отчего по лесу шел глухой деревянный стук, издавали пронзительные свистящие звуки.

На струги и людей не обратили никакого внимания.

- Кто это? - спросил Ивар, оказавшись на берегу.

Славяне смотрели на древолюдей без страха и удивления.

- Лешие, - ответил Лычко с досадой. - До следующей удобной стоянки еще верст с десяток, засветло не доплывем. Так что придется ждать, когда закончат свои разборки...

- А если шугануть? - предложил Сигфред.

- Ага, а потом на тебя, спящего, дерево свалится, или еще хуже - на струг, борт проломит, - покачал головой русич. - Нет уж, тут, в лесу, они хозяева, а к хозяевам надо относиться с почтением. Даже к неразумным...

- Сунешься к этим формам жизни - башку оторву, - Нерейд понял все по-своему и показал Ингьяльду здоровенный кулак. - А то знаем мы вас, эрилей. Пивом не пои, дай что-нибудь новое узнать...

Драчуны укатились в лес, оттуда донеслись мощные удары, словно колотились головами о стволы, шум ломаемых ветвей, треск.

- Разводите костер, - скомандовал Лычко, - могут драться дни и ночи напролет, но к огню не сунутся.

- Не дураки, - оценил Нерейд. - Понимают, что сгорят.

В зарослях у берега что-то затрещало, оттуда высунулась зубастая треугольная морда, покрытая крупными, с ладонь, зелеными чешуйками. Мгновение злобно смотрела на людей, затем зверь, длинный, точно бревно, резво сполз в воду.

- Отродье Фенрира! - поразился Нерейд. - Какая только пакость не живет в этом лесу!

- Если и отродье, то Мирового Змея, - педантично поправил Ингьяльд. - Это ящер, он тут у них самый обычный хищник, вроде волка.

- Обычный? - усмехнулся кто-то из дружинников. - Это такая-то страхолюдина?

- Самый жуткий из хищников - человек, - сказал Ивар. - Что рядом с ним ящер или даже дракон?

Вода перед носом струга вспучилась полупрозрачным горбом, словно невидимый зверь решил почесать о корабль крутую спину. Раздался треск, и Ивар ощутил, что летит кувырком. Его ударило в спину, в глазах потемнело. Темнота сменилась мелькающими звездами, в ушах зазвучали полные недоумения и ярости крики.

- Враги, конунг! Враги! - орал кто-то.

Это слово привело Ивара в чувство лучше самых сильных заклятий. Значит, не просто бревно, высунувшееся из-под воды, а хитрый неприятель, с которым надо драться, которого нужно одолевать.

Не обращая внимания на звон в башке, вскочил, меч будто сам оказался в руке.

Струг ковылял, как раненая лошадь, быстро оседал в воде. С берега летели стрелы, со злым гудением впивались в борта. Ингьяльд стоял на коленях, стремительными росчерками рисовал на палубе руны. Сотканные из алого пламени священные знаки горели ярко, но быстро гасли.

- Нас атаковали колдовством! - крикнул эриль, лицо которого кривилось, точно от сильной боли. - Струг вот-вот затонет...

Судя по хлюпающим звукам, пробоина внизу с конскую голову.

Ингьяльд пока сдерживал напор воды, но надолго его не хватит.

- К берегу! - рявкнул Ивар. - Кари, прикрываешь рулевого! Остальные к оружию! Одину слава!

- Одину слава! - крикнули вроде недружно, но боевой клич успокоил.

Стрелы, в первые мгновения сразившие нескольких воинов, теперь лишь бессильно скрежетали о щиты. Когда берег оказался рядом, викинги сами стали прыгать через борт. Зазвенела сталь и выше, там, где до суши почти доковылял струг Лычко. Развалился на куски в двух шагах от берега.

Тиверцы с ревом устремились к деревьям.

Ивар спрыгнул на землю, стрела свистнула рядом, сорвав клок волос на виске. Конунг мягко спружинил, перекатился, перед ним выросли двое воинов в легких кожаных доспехах. Сквозь прорези шлемов блеснули глаза, в руках сжимали небольшие овальные щиты и длинные, тяжелые мечи.

Ивар отразил удар и тут же напал сам. Клинок его легко прорезал щит и доспехи, вошел в мягкую плоть. Воин с криком отпрянул, из раны хлестала кровь, второй попробовал уклониться от удара, но неловко зацепился за кочку, замахал руками. Голова в шлеме покатилась в сторону, остановилась, упершись в муравьиную кучу.

Вылетевший из глубины леса топор саданул Ивара обухом с такой силой, словно в лоб лягнула лошадь. Перед глазами потемнело. Очнулся конунг, стоя на четвереньках, во рту был привкус крови, перед глазами плавали клочья тумана.

Прямо на Ивара, оскалившись, мчался коренастый ратник в подпоясанной длинной кольчуге. Конунг попытался подняться, но руки и ноги подламывались, силы было меньше, чем в высохших прутьях.

Откуда-то сбоку выскочил Сигфред, перехватил занесенную руку с топором. Лицо коренастого исказилось, он что-то выкрикнул. Затрещал кустарник, из леса один за другим начали выскакивать одинаковые, как гороховые стручки, воины.

Сигфред отшвырнул от себя противника, завыл.

Берсерка била дрожь, с губ летели клочья пены.

- Конунга бьют! - крикнул кто-то в стороне.

Ивар вновь провалился в беспамятство, а когда очухался, то вокруг были только ноги. В грязных, чиненых сапогах, они яростно топтали траву, месили грязь, а сверху доносился беспрерывный звон.

От него болезненно ныло в ушах.

Ивар сцепил зубы, стыдно для конунга стоять вот так, в позе гордого хищника, когда его дружинники рубятся с врагами, из последних сил воздел на ноги тело, тяжелое, словно мешок с рыбой.

- Пустите... - вместо крика получился хрип. - Я сейчас! Я им!

Но схватка уже заканчивалась. Среди деревьев мелькали быстро удаляющиеся спины. Налетчики, получив отпор и оставив на берегу лесной речушки немало трупов, предпочли дать деру.

- Ты как, конунг? - участливо пробасил Кари. Из его глаз ушел багрянец боевого бешенства, они вновь были синими, точно сапфиры из короны императоров Миклагарда.

- Нормально, - ответил Ивар, щупая лоб. Там вздувался громадный синяк, далеко не первый, полученный на гостеприимной земле Гардарики. - Что с потерями?

- Эриля они уперли, - растерянно сказал Нерейд.

- Что? - в первое мгновение Ивар не поверил ушам, а потом ощутил, как изнутри поднимается мороз бешенства. - Как вы могли допустить такое?

- Он же выложился весь, струг спасая, и сам защищаться не мог, - пояснил Эйрик. Рукав кольчуги у него был распорот, и по руке стекала кровь, капала на зеленую траву. - А мы все на тебя отвлеклись. Я только гляжу, а его уже тащат. Ринулся было вдогонку, да куда там, стеной встали...

- Только неясно, зачем им эриль? - недоуменно спросил Нерейд. - Он же не красна девица, чего его похищать?

- Зачем-то нужен, - Ивар ощутил, как у него кончились силы. Хотелось сесть, просто привалиться спиной к дереву, и не думать ни о чем. - Ладно, там разберемся. Сколько погибших?

Убитых было пятеро, а струг, наполовину затопленный, лежал около самого берега, нос его торчал из воды, словно морда тюленя.

- Вытаскивайте груз, - велел Ивар. - Эйрик, проследи и выстави стражу. Я пойду, узнаю, что у Лычко.

Тиверцы от нападения пострадали еще больше, чем викинги. Струг развалился на части, и спасти то, что было в нем, смог бы разве что водяной. Погибших оказалось чуть ли не с десяток.

- Кривичи, - с отвращением сказал Лычко, сидевший на карачках возле одного из трупов.

- Кто? - не понял Ивар.

- Одно из кривичских племен, - пояснил Лычко, поднимаясь на ноги. Лицо его было красное, злое. - По щиту и шлему видно. Да и из луков так метко только они стреляют. От этого и название пошло - один глаз прищуривают, когда целятся.

- Это все интересно, - Ивар не оценил новых знаний. - Но зачем они нашего эриля украли?

- Эриля? - Лычко наморщил лоб, лицо его украсила недоверчивая ухмылка. - Это Ингьяльда? Надо же, я слышал, что в этих местах какой-то князь-колдун завелся, да не верил... А так похоже, что правда...

- Что за князь? Всех кривичей?

- Нет, местный, - пояснил Лычко. - Кривичи, как и словене, и тиверцы - громадные союзы, в каждый входит несколько десятков разных племен. У каждого свой князь, свои воины, объединяются только ради того, чтобы отбить врагов или самим напасть на соседей...

- Это как? - подобное звучало дико, как если бы жители Трандхейма пошли войной на обитателей Упплёнда.

В Северных Землях бывали свары меж конунгами, но они решались схваткой дружин.

- А так, просто, - голос Лычко стал грустным. - Если бы мы, славяне, объединились, то завоевали бы весь мир, дошли бы до Царьграда и Багдада, но вместо этого рвем друг другу глотки, словно бешеные волки. Чужаков не терпим, но соседей ненавидим люто. Кривичи воюют со словенами, для вятича нет более лютого врага, чем северянин, а поляне спят и видят, как будут жечь дома тиверцев, мять их жен, уводить в полон детей... И внутри многих союзов кипят кровавые свары: решают, кому быть главным племенем, чей князь сильнее!

- И у вас так же?

- Нет, у нас на юге Степь, с ней можно бороться только в единстве, - лицо русича было темным от злости. - Да и Бузислав не дает воли, смутьянов давно перевешал на потеху воронам. А здесь - каждый хозяин лесного угла мнит себя светлейшим князем...

- Как тот, кто спер нашего эриля? - Ивар в изумлении крутил головой.

Что не земля - свои нравы: в Бретланде рыцари расшибают лбы и доспехи ради женских платков, в царстве песка, что лежит далеко на юге, не пьют хмельного, а здесь, среди леса, такого дикого, что и медведь заблудится, сражаются не на жизнь а насмерть только из-за того, что живут рядом.

- Да, - кивнул Лычко. - Зорян, подойди. Расскажи, что ты слышал о князе Ярополке...

Высокий воин с пышными пшеничными усами отделился от прочих дружинников.

В его синих глазах стояла горечь - явно потерял в бою друга.

- Я служил в этих местах, у предыдущего князя. А нынешний - сын его, после смерти отца заявился, брата умертвил и сам на престол сел. Оборотень он, сказывают, - проговорил Зорян мрачно. - Чары злые ведает, к черным богам взывает, всех волхвов в своих владениях вывел.

- Так, значит волхвов ему мало, эрилей подавай? - Ивар ощутил, как лицо его перекосила нехорошая ухмылка. - Не знает, с кем связался, тварь. Вздумал бодаться? Получит по рогам!

- Ты что замыслил? - встревожился Лычко, взмахом руки отпуская дружинника.

- Надо Ингьяльда выручать, - буднично ответил Ивар. - Если любого воина можно заменить, то без эриля нам плохо придется. Кто саги будет рассказывать, хвалебные висы складывать, лечить, наконец?

- Ты с ума сошел? - глаза русича стали как у завидевшего мышь филина. - Твоего эриля утащили во владения Ярополка, заперли внутри крепости! В нее не проникнуть, да еще помни, что здесь кривичи хозяева, они каждый куст знают, а ты, прежде чем туда доберешься, десять раз сгинешь!

- Посмотрим, чья удача больше, - Ивар равнодушно пожал плечами. - Ты можешь двигаться дальше, а я своих не бросаю. Либо вытащу Ингьяльда, либо просто перережу глотку этому колдуну. Многие спасибо скажут.

- Ты же совершаешь глупость! Ради одного человека готов пожертвовать собой и всей дружиной!

- Конунг должен иногда совершать глупости, - Ивар выглядел спокойно, словно не на него напирал рассерженный русич. - Главное, чтобы он сам потом за них отвечал.

- Разрази меня Перун! - Лычко почти кричал, дружинники оглядывались на него с недоумением. - И зачем я связался с этими сумасшедшими варягами!?

Он неожиданно махнул рукой и залихватски улыбнулся.

- А ладно! двум смертям не бывать, а одной не миновать! Придется пойти с вами, а то пропадете, ведь тут не море. Эй, - русич повернулся к своим воинам, - разбивайте лагерь.

- Если мы не вернемся через десять дней, - Ивар глядел прямо в глаза Эйрику, которого вновь оставлял вместо себя, - идите вдоль реки на север. Доберетесь до Хольмгарда, там выбирайте нового конунга.

- Почему не берешь нас с собой? - обидчиво выкрикнул кто-то из молодых викингов.

- Силой Ингьяльда не освободить, - вступил в разговор Лычко. - Кривичей все одно будет больше, даже если мы пойдем все. А маленькому отряду легче спрятаться. Волчья шкура не поможет, примерим лисью.

Сам русич отобрал всего двоих дружинников - Зоряна, и еще одного, низкорослого и молчаливого, чьего имени Ивар еще не успел узнать. Конунг взял Дага, который в любой чаще, что птица в небе, Нерейда и Сигфреда.

- Не сомневайся, конунг, все исполню, - ответил Эйрик медленно.

- Надеюсь, - буркнул Ивар и повернулся к Дагу, который едва не приплясывал от нетерпения. - Пошли.

- Идти тише, - предупредил Зорян, - кривич в лесу за версту слышит. Если будете топать, словно лоси в гон, дойдем только до первой засады.

Сам скользил меж стволов бесшумно, точно лосось в воде. Не отставал от него и Даг. Прочим викингам приходилось хуже, под ногами предательски трещали сухие ветви, кусты норовили зацепиться за одежду, ткнуть в лицо раскоряченными лапами.

Лес тянулся темный, дремучий. Стволы елей высились в полумраке серыми колоннами, хвоя лежала настоящими сугробами. Под кронами стояла духота, на потную кожу липли иголки, паутина, еще какая-то гадость.

Запах прелого дерева вызывал отвращение.

- Тихо! - шикнул Даг.

Ивар замер, ощущая, как грохочет в груди сердце, готовое выдать хозяина.

Впереди, среди стволов, возилось что-то тяжелое, огромное. Слышалось сопение, удары, точно громадным веслом хлопали по земле. Затем затрещали деревья, гигантская туша двинулась в сторону, прошла в нескольких шагах. Затаившихся воинов обдало мерзкой вонью.

- Что это было? - спросил Ивар, когда шум стих вдалеке.

- Кто его знает, - ответил Лычко. - В наших лесах живет столько всякого, что не каждый волхв разберется...

У самого носа Ивара бежал муравей. Он походил на маленького рыжего викинга, который тащит добычу к кораблю, и бросить ее воина не заставят даже все асы. В десятке шагов возвышался муравейник высотой чуть не по пояс, от него шел мощный кислый запах.

Конунгу повезло, что падать пришлось не рядом с ним - тогда бы вовсе затоптали мелкие кусачие викинги.

Рядом с Иваром лежал Нерейд. Лицо его отражало явственное желание выругаться, но рыжий насмешник молчал, хорошо понимая, что шарахающиеся рядом кривичи не страдают глухотой.

- Вперед, - прошептал Даг, когда топот и шум разговоров стихли.

Вскочили на ноги, пробежали с полсотни шагов, чтобы снова упасть, на этот раз между папоротников, похожих на торчащие из земли растопыренные зеленые хвосты дивных птах. Сигфред споткнулся, вспахал носом землю, но лишь зашипел, как большая гадюка, которой наступили на хвост.

- Долго еще? - просипел Ивар, вытирая рукавом потное, покрытое грязью лицо.

- Судя по тому, сколько народу тут шляется - нет, - ответил Зорян.

Они шли по лесу второй день, и чаща, вчера еще бывшая безлюдной и дикой, сегодня была населена почти так же густо, как улицы Миклагарда. Деревни и селения встречались с частотой поганок, заставляя искать обходные пути, которые часто вели через завалы или болота.

Половину времени приходилось лежать на пузе в сырых и грязных местах, пережидая, когда мимо пройдут лесорубы или охотники, бортники, девочки с лукошками, безбоязненно шлявшиеся по лесу.

Викинги стали грязными, точно земляные черви.

- Тут людно, как на тинге! - проворчал Нерейд. - А на пузе у меня скоро вырастет мозоль.

- Ничего, - ответил Ивар. - На кольчугах сэкономим.

- Вперед! - и вновь вскочили на ноги, побежали полусогнутые, точно презренные шакалы, которых когда-то довелось видеть в жаркой южной пустыне.

Корни норовили дать подножку, а кочки сами подворачивались под ноги, словно лес не желал пускать чужаков.

- Быстрее! - ругался впереди Зорян, на пару с Дагом ставший главным во время перехода через чащу. - Еще быстрее!

Орудовать веслом казалось в этот момент чуть ли не удовольствием.

- Стоп! - едва не влетев в густой малинник, Ивар остановился. Ветви приглашающе щетинились острыми шипами, меж них висели зеленые ягоды, похожие на крохотные шишечки. - Теперь очень осторожно.

Ветви раздвинулись, открыв спокойную гладь круглого, словно монета, озера.

В темной воде, гладкой, точно кожа девушки, отражалась стоявшая на противоположном берегу маленькая крепость, похожая на построенный из дерева замок. Над мощными стенами поднималась сложенная из толстенных бревен башня, мрачная, словно старый пень.

- Княжеский терем, - сказал Зорян напряженно. - Если вашего волхва похитили воины Ярополка, то держат здесь.

- Как туда можно пробраться? - спросил Ивар, а глаза уже изучали крепость, шарили по стенам, искали слабые места и лазейки.

- Есть подземный ход, - ответил усатый тиверец, - но его хорошо охраняют. На стенах, понятное дело, стража.

- Остается подойти к воротам и постучать, - хмыкнул Нерейд. - Эй, злой колдун, отдай Ингьяльда, а то плохо будет. И чтобы князь после этого еще от страха окочурился.

- Размечтался, - буркнул Ивар, - а если с воды?

Озеро подходило к крепости почти вплотную, между берегом и основанием стены, которая была тут чуть ниже, чем со стороны леса, виднелся невысокий, но крутой откос. Желтел песок, из него торчали высохшие корни, похожие на уснувших змей.

- Там разве что ящерица проползет, - недоверчиво сказал Зорян.

- Надо подобраться ближе, - предложил Лычко. - Там и решим, что делать! Странно только, что князь не живет в городе, как везде принято...

- В городе терем у него тоже есть, - буркнул Зорян. - Верстах в двадцати к востоку. Если хотите, для начала можно отправиться туда, осмотреть тамошние темницы.

- Нет уж! - викинги проявили редкостное единодушие.

- Тогда вперед, - велел Ивар, - ползком. Будем искать подходы.

Ночь в лесном краю наступала утомляюще медленно. Пылающее колесо солнца давно укатилось за деревья, а небо продолжало оставаться светлым. Лишь на востоке слегка потемнело, в сиреневой вышине проглянули первые звездочки.

- Не чавкай так, а то княжеская стража сбежится, - от подобного замечания Зорян едва не подавился и укоризненно взглянул на Нерейда.

Тот безмятежно улыбнулся в ответ.

Весь день провели, изучая окрестности крепости. Если у Нерейда была на пузе мозоль, то остальным пришлось ее вырастить, чтобы не стереть кожу до крови. Княжеское обиталище охранялось не хуже, чем сокровищница халифа, и сам Багдадский Вор оказался бы тут в затруднении.

Ничего не оставалось, как лезть нахрапом, и надеяться на хитрого и загадочного славянского бога по имени Авось.

Ночи ждали, укрывшись среди молодого березняка на самом берегу. Шнырявшие по лесу дозоры сюда не заходили, а густая листва позволяла чувствовать себя в безопасности.

- Хватит шутить, - осадил дружинника Ивар. - Подрываешь боевой дух.

- Как его можно подорвать, - не сдался Нерейд, - если он за десяток шагов в нос шибает!

- Это не боевой, - усмехнулся Лычко, - а совсем другой. Счастье еще, что у дозорных собак нет, а то бы унюхали наши вонючие онучи за версту...

- Унюхали, и скончались бы в жутких мучениях, - поправил Нерейд, с преувеличенной брезгливостью отодвигаясь от Сигфреда. - Ни одна собака такого не вынесет.

- В следующий раз проверим! - предложил Ивар, и тут же поднялся. - Ладно, уже темно, пора за дело.

Пока трепались, наступила ночь. Меж деревьями сгустился сумрак, небо выпучилось на землю сотнями сверкающих глаз. Скрывая их, бесформенными летучими чудовищами плыли облака.

- Эх, да поможет нам Отец Ратей, - Ивар проверил, как сидят перевешенные за спину ножны, первым вступил в воду.

Она оказалась холодной - со дна били ключи, а деревья на берегах не давали озеру как следует прогреваться даже в жаркий день. Озноб забрался под кожу, вольготно ползал по телу. Грести резво было нельзя - малейший всплеск пойдет над озером, словно звон колокола.

Мерзли, а плыли медленно, точно засыпающие лягушки. Деревянная крепость, громадой вырисовывающаяся во тьме, неторопливо вырастала. По стене ходили стражи с факелами, перекликались сонными голосами, в башне горели два окна, похожих на злые багровые глаза.

Откос надвинулся, скрыл крепость. Ивар ощутил под ногами твердь, с трудом встал на деревенеющие ноги. Когда выбрался на сушу, то с одежды и волос текло, а ночной воздух показался ледяным, словно объятия инеистого великана.

- Все тут? - пришел из тьмы шепот Лычко. - Лезем наверх.

Песок осыпался под ногами, сапоги скользили, точно их смазали жиром.

Ивар ухватился за торчащий корень, подтянулся, с ужасом ощущая, как тот рвется прямо у него в руках. Слава асам, успел перехватиться за следующий, поставить ногу на твердое. Рядом кто-то съехал на несколько шагов, с шорохом обрушилась маленькая лавина песка.

- Ты слышал, что там? - спросил кто-то, как показалось, совсем рядом. Стражи на стене оказались вовсе не глухими. Ивар замер, прижался к откосу, словно младенец к груди матери.

- А ну посмотрим! - сверху пламенеющим метеором упала горящая стрела. Вырвала из мрака темные воды озера, зашипела и потухла. - Никого!

- Да кто там может быть? - кривич зевнул. - Водяной разве что!

Некоторое время выждали, потом вновь полезли вверх. Ивар уцепился за край откоса, с трудом перевалился через него. Рядом очутился Нерейд, рухнул плашмя, словно выловленная рыба.

- Быстрее под стену! - не дал разлеживаться конунг. - Потом выспишься!

Рыжий викинг невнятно ругнулся, но сорвался с места, словно за ним гнался медведь. Едва головой не протаранил стену.

- Все здесь? - шепотом спросил Ивар, пытаясь отдышаться.

- Все, - отозвался Лычко. - Сейчас дозор пройдет - полезем.

Сверху появилось багровое зарево - по поверху двигались стражи. Ивар различил лица соратников. Рыжая грива Нерейда выглядела черной, глаза Лычко посверкивали желтым.

- Бросай! - скомандовал русич, когда вновь сгустилась тьма.

Зорян и Даг одновременно взмахнули руками, вверху что-то коротко стукнуло. Тиверец подтянулся и исчез наверху. Веревка, по которой лез Даг, дрожала, точно ветка во время бури.

- Давай, конунг, - прошипел Сигфред, когда она обвисла дохлой пиявкой.

Ивар ухватился, сноровисто полез, упираясь ногами в стену. Вверху было тихо - либо все нормально, либо стражи порезали чужаков как свиней, ждут во мраке, когда выберутся следующие.

Перевалил через гребень, тут же откатился в сторону по неприятно скрипнувшим доскам.

- Все нормально, конунг, - голосом Дага сказала шевельнувшаяся рядом тень.

Ивар присел, обнажил меч.

Прикосновение к шершавой рукояти успокаивало, навевало чувство уверенности.

- Чрево Фрейи, - выругался оказавшийся на стене Нерейд. - Староват становлюсь для таких развлечений.

- Оружие готовь! - цыкнул на него Ивар. - Жаловаться потом будешь.

Последним на стену взобрался Зорян.

- Что теперь? - спросил у него Ивар - усатый воин служил здесь, должен знать все ходы и выходы.

- С дозорными нужно разобраться, - Зорян кивнул направо, откуда слышался звук приближающихся шагов. - Пока они здесь, ничего сделать не сможем.

В руках второго тиверца, чье имя было Ондатр, блеснули два ножа с необычно толстыми лезвиями.

- Давай! - выдохнул Лычко, когда из-за поворота стены показались двое воинов с факелами.

Ножи полетели стремительнее ласточек, кривичи одновременно выпучили глаза. В горле у каждого, чуть повыше кольчуги, словно выросло по короткой деревянной ручке.

- Не дайте упасть! - Зорян первым бросился вперед, бережно подхватил хрипевшего дозорного. Второго поймали в самый последний момент, а то бы хрястнулся со всей дури, загремел кольчугой.

Зашипели гасимые факелы.

- Что теперь? Вниз? - спросил Ивар.

Пока все делали другие, он лишь шел вместе со всеми, и это было непривычно.

- Нет, - Зорян покачал головой. - Все лестницы охраняются, а во дворе бдят десятки воинов. Если попробуем спуститься и пробиться к входу в башню, то это верная смерть.

- Предлагаешь полететь? - хмыкнул Нерейд. - Что-то я не вижу Велунда, чтобы он сковал нам железные крылья...

- Все проще, - неразговорчивый Ондатр отцепил от пояса короткую секиру, на доски упала надежно привязанная к ее рукояти бухта толстой веревки.

- С ума сошли? - прошептал рыжий викинг, когда тиверец широко размахнулся, секира исчезла во тьме, и от центральной башни донеслось глухое "Бум!". - Услышат же!

- Не обратят внимания, - ответил тиверец, приматывая веревку к воткнутому в стену короткому штырю. - Только быстрее.

- И мне предлагается по этому лезть? - Нерейд возмущенно засопел, глядя, как Лычко ловко цепляется руками и ногами. - Она же оборвется! Или лезвие выскочит! Уж лучше попробовать пробиться через двор!

- Не оборвется и не выскочит, - пожал плечами Зорян. - Мы так куда только не лазили, даже к киевскому князю в сокровищницу...

- Ты сюда пришел красиво умереть или Ингьяльда спасти? - спросил Ивар зло. - С волками жить собрался, учись у дерева ногу задирать. Это в Миклагарде или Бретланде можно было с выпученными глазами на сотню бросаться. Здесь, в Гардарики, воюют по-другому.

Но у самого сердце едва не выскочило из груди, когда ухватился за веревку. Пополз, отчаянно завидуя пауку, у которого восемь лап, да и те с когтями. Ставшая тяжелой задница потянула вниз, туда, где по ярко освещенному двору ходили воины в блистающих шлемах. Доносился смех, обрывки разговоров.

Веревка тряслась, но Ивар полз, обдирая пальцы.

Вздрогнул и чуть не сорвался, когда его ухватили за плечи.

- Уже все, сейчас головой стукнешься, - сказал Лычко. – Перебирайся.

Ивар подтянулся, ухватился за бревна, упал животом на твердое. В палец впилось несколько заноз, но было не до них. Грудь ходила ходуном так, что руки тряслись.

- Не ожидал, - уважительно хмыкнул Лычко. - Думал, что вы, викинги, хороши только в открытой схватке, когда надо мечом махать и ни о чем не думать. А ты лез ничуть не хуже любого русича...

- Мы можем, все можем, - сдерживая дрожь в голосе, сказал Ивар. - Ты еще не знаешь всего.

Глава 6

Глава 6. Дикий лес

Ивар подполз к краю, выглянул.

Веревка вновь тряслась - кто-то лез, но воткнувшаяся в бревна почти на всю глубину лезвия секира держала плотно, даже не дрожала. Башня высока, если сорвешься, то брякнешься не сразу, успеешь испугаться и испортить штаны, прежде чем затрещат кости. Охраняющие вход в нее воины ржут, о чем-то лениво переговариваются. Вверх никто не смотрит, да оно и понятно - враги с неба не свалятся.

Лычко, пыхтя, помог перебраться на крышу Нерейду.

Тот был красный, глаза выпучились, словно решил раздуться до размеров йотуна.

- Нет... - прохрипел рыжий викинг, - никогда... не полезу больше... Клянусь Хрофтатюром.

- Интересно, почему тут нет поста? - поинтересовался Ивар у Зоряна, когда на крыше собрались все семеро. - Удобно же, все стены видно...

- Раньше был, - хмуро ответил тиверец, разглаживая усы. - Но потом убрали за ненадобностью. До крепости еще никто незамеченным не добирался.

- Мы первые, значит, - в голосе Нерейда не было особого ликования. - А сейчас мы, случаем, не на голову князю свалимся? Зарубили бы его для начала.

- Нет, - ответил Зорян. - Его покои обойдем. Охраны в них больше, чем на пути к темнице.

- Как мы, кстати, туда прорвемся? - поинтересовался Даг. - Всех зарубим, кто по дороге попадется?

- Никого пока не будем рубить, - сказал Ивар. - Пойдем нагло, словно сами тут хозяева. А потом разберемся...

- Вот за что люблю нашего конунга, - восхитился Нерейд, - так это за детальные и тщательно продуманные планы.

- Ничего, - утешил его Лычко. - Авось проскочим.

Квадратный люк, едва заметный на фоне крыши, поддавался с трудом. С Ивара сошло семь потов, пока не приоткрылось ведущее в темноту отверстие. Виднелась узкая лестница, уходящие вниз ступени.

Зорян первым скользнул по ним, во мраке затеплился огонек, разгорелся в пламя факела. Тот осветил суровое лицо тиверца.

- Никого, - сказал он. – Спускайтесь.

Вместо ожидаемого чердака, пыльного и населенного пауками, тут была большая комната, стены обтянуты коврами, в углах - массивные шкафы с тяжелыми запорами. В полу - еще один люк, на крышке блестело большое кольцо, через щели пробивались лучики света.

- Открывайте, - велел Ивар и глубоко вздохнул. - Что там, кстати?

- Коридор, - ответил Зорян, берясь за кольцо, - ведущий к оружейной комнате. За поворотом - княжьи покои и лестница.

- Отлично, - Ивар помянул про себя Владыку Асов и полез вниз.

Спрыгнул на пол и огляделся. Коридор упирался в запертую массивным брусом дверь. Ее пересекали толстые стальные полосы. Оно и понятно - княжеское оружие хранится за семью запорами. На стенах, тихо потрескивая, горели факелы.

Викинги и тиверцы один за другим спустились по лестнице, негромко стукнул закрытый Сигфредом люк.

- Помните, морды держать нахальнее, - приказал Ивар, про себя удивляясь, что участвует в подобном сумасшествии.

Но разумных способов освободить Ингьяльда не было, и приходилось брать наглостью.

Два молодых дружинника, охранявших вход в княжьи покои, дружно вытаращили глаза и раскрыли рты, когда из-за поворота, ведшего к оружейной, вышли несколько воинов. У одного из кривичей мелькнула мысль про люк на крышу, но тут же сбежала, отброшенная в сторону доводами разума - без крыльев туда не добраться, а их у чужаков видно не было. Другой задумался про тайные ходы, которыми, по слухам, к князю ходят те, кого другим видеть не положено. Кто знает, может и вправду есть такие, и только простые воины о них ничего не ведают...

Руки обоих застыли на рукоятях мечей, скованные сомнением - кричать или промолчать, рубить или нет?

Пока соображали, чужаки оказались совсем рядом. Передний, высокий блондин с холодными светлыми глазами, покровительственно улыбнулся, спросил сильным уверенным голосом:

- Как служба? Все охраняете?

Один из княжьих дружинников открыл было рот, но не нашелся, чего ответить, да так и замер. Когда шаги странных людей затихли на лестнице, другой тупо спросил:

- Может, тревогу поднять?

- Да, и чего ты воеводе скажешь? - возразил первый дружинник. - Что мимо прошли семеро человек с оружием, которые непонятно откуда взялись? Так воевода спросит - и почему тогда ты их мечом не рубил, князя защищая? Нет уж, лучше сделаем вид, что ничего не видели!

- И этого - тоже? - менее сообразительный кривич поднял дрожащую руку.

На полу, там, где прошли чужаки, остались хорошо различимые влажные следы, словно по коридору протопал отряд водяных.

- И этого! - решительно брякнул первый дружинник, и даже глаза зажмурил, чтобы не видеть того, что бдительному стражу видеть не нужно.

Ивар спускался по лестнице, решительно и широко шагая, словно он сам - князь, хозяин башни. По надменному лицу никто не догадается, что сердце подпрыгивает, словно заячий хвост. Несколько пролетов прошли, вовсе никого не встретив, затем миновали прижавшуюся к стенке служанку. Эта мельком взглянула на воинов и тут же опустила лицо.

- Сейчас будет караулка у входа, - прошептал шагающий сзади Зорян, - а в ней вход в подземелья... Его охраняют бдительно.

- Ясно, придется сражаться, - Ивар почувствовал, словно каменная плита упала с плеч. Подошла к концу необходимость таиться, обманывать, хитрить. Наступило время меча, когда можно будет кинуться в битву, остервенело рубя, и не думая о том, что будет потом и чем все закончится...

Викинги действовали так не одно десятилетие и, что самое странное, чаще побеждали.

Лестница закончилась, вывела в обширное помещение. Чадно горели факелы, освещая стоявшие вдоль стен лавки, массивную дверь, ведущую на улицу, и другую, в дальнем углу, узкую и неприметную.

- Кто такие? - навстречу спускавшимся по лестнице поднялись двое воинов. Оба поперек себя шире, густые бороды падают на кольчуги, из-под шлемов сверкают подозрительные глаза.

- От князя вашего гости, - ответил Ивар с улыбкой. Меч вылетел из ножен со скоростью атакующего сокола. В последний момент конунг повернул его плашмя, раздалось гулкое "Бумм!", и один из бородачей без звука брякнулся на пол.

- Тре... - успел выкрикнуть второй, но захрипел, забулькал, пытаясь выдернуть вошедший в глазницу метательный нож.

- Нерейд, Зорян, заприте наружную дверь, - распорядился Ивар.

Тиверец и викинг, закряхтев, вдели в скобы здоровенный брус.

От похлопываний по щекам оглушенный бородач очухался, в глазах его плавало удивление - похоже, не мог поверить в реальность происходящего.

- Пикнешь - умрешь, - пообещал Ивар, для лучшего понимания демонстрируя меч. - Говори, где держат пленного эр... волхва?

- Ага, вот и ключики! - Лычко успел обшарить пояс убитого, вертел в руках здоровенную связку ключей. - Явно от темниц.

- Зачем мне говорить? Все одно убьете? - пробурчал бородач, вдруг дернулся, крикнул пронзительно, как не выспавшийся петух: - Тревога!

- Вот гад, - Ивар обтер лезвие о бороду убитого. - Лычко, пробуй все ключи подряд...

Русич уже возился с замком.

Снаружи послышался топот, что-то массивное ударило в дверь, встревоженный голос спросил:

- Эй, Вяхирь, Тишко, что у вас?

- У них - все, - громко ответил Нерейд. - Лежат и не шевелятся. Дрыхнут на посту, не иначе.

- Зачем? - прошипел Зорян. - Разозлишь!

- Злой враг - глупый враг, - ответил рыжий викинг спокойно. - Пусть побесятся.

Снаружи что-то орали сердитое, ругались хуже, чем пьяные волхвы, стучались, похоже, пытались выбить дверь головами. Но та, рассчитанная на удары тарана, держалась крепко.

- Есть! - торжествующе выкрикнул Лычко.

Щелкнуло, массивная дужка отошла в сторону, замок с грохотом упал на пол. Ивар схватил факел, первым ринулся на открывшуюся лестницу. За ним, сопя и топая, точно кони, понеслись Зорян и Лычко. Прочие остались наверху - встречать хозяев, которые почему-то не были рады гостям.

- Сюда! - выкрикнул усатый тиверец, когда по правую руку открылся проход. Лестница вела ниже, оттуда поднимались тяжелые, густые запахи. - Важные пленники тут...

Проход оказался забран решеткой, но с висевшим на ней замком возиться не стали, просто сшибли.

- Ингьяльд! - крикнул Ивар, оглядев два ряда одинаковых, из дубовых досок, дверей. Понятное дело, что обыскивать все каморы времени нет, вся надежда на то, что эриль подаст голос.

Крик улетел во тьму, эхо, словно насмехаясь, вернуло его приглушенным и искаженным. За дверями завозились, из-за ближайшей кто-то сказал недовольно:

- Чего шумите? Спать мешаете!

- Заткнись! - велел Ивар. - А то зайдем и навеки спать уложим! Ингьяльд!

На сердце стало холодно - неужели Большая Рука мертв? Или его пытали так сильно, что он не в силах говорить? Что взбредет в голову князю-колдуну, можно было только гадать.

- Ящер меня задери! - выругался Лычко. - Так и придется все тут обыскивать... А не может он быть ниже?

- Не должен, - ответил Зорян угрюмо. - Там...

- Кто... кто зовет? - из тьмы пришел слабый, едва слышный отклик.

- Свои! - гаркнул Ивар во всю мощь, не стесняясь радости, что затопила, точно весеннее половодье. - Ты где?

- Тут!

Ключи не желали лезть в замочную скважину, Лычко менял их, торопился, связка в его руках громыхала, будто маленькая, но сердитая грозовая туча.

Наконец ключ подошел, русич повернул его, напрягся. Дверь сдвинулась, с глухим шорохом отошла в сторону. Изнутри пахнуло нечистотами так мощно, что Ивар едва не задохнулся.

- Где ты тут? - спросил, поднимая факел повыше.

Пол крохотной каморы блестел, точно залитый жиром, в углу виднелась темная дыра, потолок был такой, что высокий человек смог бы стоять, только согнувшись. У стены на груде соломы слабо шевельнулось.

- Тут я, - долетел оттуда голос Ингьяльда, - связан по рукам и ногам. Эта сволочь, хозяин местный, знает, как с эрилями обращаться...

Веревки опутывали Большую Руку всего, словно он побывал в паутине гигантского паука, даже пальцы были тесно примотаны друг к другу, чтобы не смог пошевелиться, бросить руны.

- Укуси меня Фенрир, - освобожденный эриль выругался, зашипел сквозь зубы, - где мой меч?

- Вот уж не знаем, - ответил Зорян, в напряженной позе застывший в коридоре. - Мы сюда за тобой пришли, а не за твоим клинком...

- Это точно, - буркнул Ивар, помогая Ингьяльду встать. - Пошли, пока сюда все кривичи не сбежались. Что хоть с тобой делали?

- Пока только допрашивали, - эриль двигался тяжело, затекшие мышцы повиновались с трудом, но с каждым шагом разогревался, движения становились увереннее. - Хотели тайны рун выведать. Обещали пытать, но пока не начали. Только без меча я отсюда не уйду!

Хорошее оружие, подарок знаменитого конунга Хрольва Пешехода, терять и вправду было жалко, но Ивар понимал, что длинный и тяжелый клинок, скорее всего, навсегда останется здесь, в княжеском хранилище.

В караулке их встретили вопли и лязг оружия. Дверь наружу пока держалась, но княжеские воины то ли залезли через окна, то ли их было немало в башне - напали с лестницы.

- Вы вовремя! - прохрипел Нерейд, забрызганный кровью так, словно резал свиней. - А то все лезут и лезут...

Ивар кинулся в схватку. Мелькнуло чье-то оскаленное лицо, тут же развалившееся надвое под ударом меча, мимо просвистела тяжелая лавка, брошенная рукой Ингьяльда. Нападавших словно ветром сдуло, с грохотом и звоном покатились вверх по лестнице, теряя щиты и оружие. Дальше поползли сами, стремясь укрыться от страшных врагов.

Лестница опустела.

- Как вы тут? - спросил Ивар, опуская меч.

- Не очень, - откликнулся Даг, с клинка которого падали тягучие красные капли. - Ондатра убили...

Тиверец, так ловко метавший ножи и секиры, лежал на спине, широко распахнув глаза. Чей-то меч распорол ему грудину, и было видно, как в ране трепещет, медленно замирая, сердце.

- Да примет его Перун с почетом, - торжественно сказал Лычко. - А нам надо думать, как отсюда уйти. Волхва вашего спасли, теперь самим бы уцелеть...

- Через верх, по веревке? - предложил Ивар.

- Нет уж, лучше с троллями целоваться! - содрогнулся Нерейд.

- Тогда ничего не остается как прорубаться через двор к воротам, - подвел итог конунг.

Сверху послышались тяжелые шаги, и на лестнице вновь показались воины. Наступали тесным строем, глаза решительно блестели, как и обнаженные мечи.

- Вперед! - за спинами дружинников широко шагал высокий человек в кольчуге. Черные, словно вороново крыло, волосы его развевались, глаза горели злобой. В левой руке был короткий деревянный жезл, а в правой - длинный меч.

- Это же мой клинок! - голос Ингьяльда звенел от гнева. - А это - та тварюка, которая меня пытать хотела!

- Одину слава! Перун с нами! - боевой зов викингов смешался с кличем тиверцев.

Мечи лязгнули, соприкоснувшись.

Ивар рубился спокойно и расчетливо. Шансов уцелеть было меньше, чем в логове дракона, и он просто старался убить как можно больше врагов, чтобы явиться к Тротту с высоко поднятой головой.

Меч проскальзывает выше щита, свободно пробивает кольчугу - один... на обратном ходе слегка задевает лицо дородного воина, тот кричит и падает - два... Из распоротого горла кровь хлыщет струей - три...

Мимо с остервенелым ревом пронесся Ингьяльд, врубился во вражеский строй, расшвыряв кривичей, точно деревянные чурки. Обычного размера меч казался в ручищах молодого эриля коротеньким ножиком.

- Сдохни, сволочь! - яростно орал Большая Рука.

Князь, оказавшийся без защиты, улыбнулся широко и страшно. Поднял жезл, по которому побежали злые фиолетовые искры. Слова изо рта хозяина башни вылетали неразборчивые, грохочущие. Ивар ощутил, как на плечи наваливается тяжесть, давит к земле, Ингьяльд отшатнулся, закрыл глаза рукой...

Сигфред шагнул вперед, без затей ударил, и меч его распорол кольчугу на груди князя. Тот пошатнулся, на лице отразилось удивление.

- Как сумели? - изо рта потекла темная кровь, пылающие глаза тухли, точно угли, заливаемые водой.

- А вот так! - прохрипел Ивар, выпрямляясь. Тяжесть с плеч исчезла. - Что твое гнусное колдовство против отваги?

Князь отступил еще на шаг, силился что-то сказать, но лишь истощил последние силы. Рухнул навзничь, словно подрубленное дерево, вся башня содрогнулась. Уцелевшие кривичи с воплями ринулись вверх по лестнице.

- Вот это мое, - сказал Ингьяльд, забирая выпавший из руки князя меч, - а вот это я приберу.

Жезл пришлось выдирать из руки мертвеца, тот вцепился крепче, чем ворон в падаль.

- Зачем тебе эта деревяшка? - спросил Нерейд. – Брось.

- В ней великая сила, - эриль рассматривал покрытый тонкой резьбой жезл так, словно тот был из золота. - В хозяйстве пригодится.

- Ну-ну.

- А снаружи нас все ждут, - Лычко сноровисто сдирал с погибших кольчуги и шлемы, - с нетерпением. Так что лучше подготовиться к теплой встрече...

Судя по тяжелым ударам, в дверь колотили уже не головами, а чем-то более основательным.

- Может сказать им, что князь погиб? - предложил, облачившись в кольчугу, Ингьяльд. - Сами разбегутся...

- Как же, мечтай! - Нерейд натянул на макушку шлем, поправил торчавшие из-под него волосы. - И еще пива нальют в дорогу, а жен своих отдадут во временное пользование.

- Хорошо бы, - вздохнул Ивар, и тут же сделал голос жестким, суровым: - Открывай!

Брус вытащили, он с грохотом рухнул на пол, и тут же двери с треском распахнулись, в стороны брызнула щепа. В башню всунулось измочаленное бревно, проехало почти до середины караулки. Державшиеся за него дружинники, что не успели остановиться, попадали на пол. Свистнули мечи, и неудачливые кривичи остались без голов.

- А теперь к воротам! - сказал Ивар. - И да помогут нам все асы разом!

Они вылетели из двери, словно покрытый броней кулак, вмялись в рыхлую массу обступивших башню кривичей, продавили ее.

Ивар видел безумные глаза ничего не понимающих княжеских дружинников, спешно рубил, пока они не опомнились. Потому что когда опомнятся - задавят количеством. Во дворе деревянной крепости собралось чуть ли не полсотни воинов, от горящих факелов было светло, точно днем.

- Руби! - орал Нерейд. Удары его были тяжелы, ломали щиты, отшибали прочь чужие клинки. Рядом ужом вертелся Лычко, двигался стремительно и расчетливо, на каждого противника тратил только по одному выпаду.

- Да их только семеро! - гаркнул какой-то догадливый кривич. - Насядем, братцы, послужим князю!

Ивар хотел было крикнуть, что проклятый колдун убит, но дыхания не хватало. Его теснили озверевшие, потные рожи, стремились достать мечами, тыкали копьями, махали топорами.

Времени не оставалось даже на то, чтобы крикнуть "мама".

За спиной страшно вскрикнул Сигфред, что-то затрещало, и над головой Ивара пролетел воин. Махал руками, точно надеялся полететь, но это помогло мало. Со всего маху врезался в толпу, повалил еще нескольких.

- Хорош... ваш... берсерк... - пропыхтел Зорян, отражая сыпавшиеся на него удары. - Швыряет... врагов, точно медведь - спелые... груши.

Вряд ли Сигфред знал, что такое груши, но кривичам от этого не становилось легче. Клинки гнулись и ломались, не желая поражать воющего берсерка, а тот, роняя с губ кровавую пену, хватал дружинников и бросал вперед, расчищая путь к воротам.

Ивар уже видел их, широкие, из толстых, плохо ошкуренных брусьев.

Неужели удастся прорваться?

Все тело ныло, меч казался тяжелым, словно гора, но конунг рубил и рубил, не столько стремясь убить противников, сколько отодвигая их с ведущей к спасению дороги.

- Открывай! - закричал он страшно, оказавшись перед громадным, окованным железом засовом.

Пришлось развернуться, вчетвером отражать бешеный натиск опомнившихся кривичей, пока Нерейд и Зорян, рыча, точно ополоумевшие медведи, пытались справиться с тяжеленным куском дерева.

- Готово! - проорал кто-то из них, и позади заскрипело.

Петли в воротах не смазывали давно.

Ивар ловким ударом разрубил плечо пожилого, усатого воина. Тот упал, зажимая рану.

- Воеводу сразили! - паника охватила ряды княжеских дружинников, и те отхлынули, словно волны в час отлива.

- Скоро опять полезут, - сказал Ивар, когда проскочили в открывшуюся в воротах щель. Чувствовал, что от тяжелого дыхания грудь готова лопнуть, а руки не удержат даже ложки, что уж говорить о мече. - Догонят и в лесу прибьют, словно волки козу.

- Это точно, - мрачно подтвердил Лычко. - Остынут и за луки возьмутся.

- Я останусь, задержу, - сказал Сигфред.

Рубаха на нем была изорвана в клочья, но на загорелой коже не осталось даже царапины.

- Ты погибнешь! - в словах Зоряна звучало смешанное с недоверием восхищение.

- Все умрем рано или поздно, - Сигфред пожал узкими плечами. Лицо его было торжественным, темные глаза сияли. - Лучше пасть в бою, со славой, чем глупо или от старости. Сегодня мой день, я это чувствую... Разве не слышите, как поют в вышине дочери Одина, готовясь принять нового бойца в его войско?

- Если ты так решил, оставайся, - Ивар похлопал старого друга по плечу, ощущая, как от горя сводит горло. - Мы будем помнить тебя.

- Встретимся в Вальхалле, - берсерк отвернулся и исчез за воротами. С той стороны раздались удивленные крики, а потом рев, в котором не было почти ничего человеческого.

- Побежали, - Даг поспешно стащил заляпанную кровью и мозгами кольчугу, с брезгливостью бросил в сторону. - Теперь все зависит от скорости наших ног...

Они помчались через лес, словно охотящиеся волки, разве что те не бегают гуськом, под ногами захрустели побеги папоротника. Темные стволы обступили, быстро скрыли за собой град, еще недавно принадлежавший князю-колдуну. Стих грохот все длившейся у ворот битвы.

Последней битвы Сигфреда.

Нерейда мотнуло на бегу, и он со всего маху хрястнулся лбом о дерево. В стороны брызнули кусочки коры. Рыжий викинг, вместо того, чтобы упасть, лишь помянул срамные места Отца Богов и продолжал бежать дальше.

- Крепки головы твоих воинов, о конунг, - просипел на бегу Лычко. - Счастье иметь таких...

Ивар ничего не ответил, на это просто не нашлось сил. Двухдневный непрерывный бег, перемежаемый короткими привалами, изнурил его до предела. В боку кололо, в груди словно вывелся десяток пищащих птенцов, ноги подгибались, отказываясь держать тело. Но он бежал и бежал, понимая, что стоит замедлить ход, и преследующие их кривичи смогут достать беглецов.

Пока им это не удалось - то ли не ожидали от наглецов такой прыти, то ли в суматохе потеряли след.

- Стойте! - кусты впереди зашевелились, из них выступил могучий темноволосый воин.

Ивар рванул из ножен меч, крикнул, задыхаясь:

- Руби!

- Это же Кари! - Даг в последний момент перехватил занесенную руку конунга, медленно опустил ее.

- Живые, - громадный берсерк неуверенно улыбался, - а то мы уж и не надеялись, - в светлых глазах появилась тревога, - а где Сигфред?

- Пьет пиво возле Хлидскъяльва, - ответил Ивар, пытаясь вложить клинок в ножны. Руки от усталости тряслись, и конунг раз за разом промахивался. - Зато эриля освободили, а местного князя отправили в Хель.

- Большая Рука даже какую-то побрякушку прихватил, - похвастался Нерейд. - Эй, Ингьяльд, покажи свой жезл, не жмоться...

- Потом! - мрачно отрезал молодой эриль. - Не до него сейчас.

- Идите в лагерь, - сказал Кари. - Я тут это, на страже стою.

У берега реки горел костер, воины ходили, сидели или лежали, один задумчиво помешивал ложкой в котелке, из которого тек сладкий запах вареной рыбы.

- Вот они! - навстречу вылетел Эйрик, глаза были безумные.

Все повскакали на ноги, загомонили разом. Ивар ощутил, как его колотят по плечам, трясут.

- Потом все вопросы! - едва хватило сил не шептать, а говорить нормально. - Потом!

- Что же погони-то не было? - спросил Нерейд, когда наелся так, что брюхо стало выпирать, словно болотная кочка. - Странно это...

- Должно быть, увидели, что князь погиб, - предположил Лычко. - И поняли, что умирать за него уже не обязательно.

- Наследство делят, - буркнул Ивар, - решают, кому править. А нам что теперь делать?

- Двинемся дальше пешком, - в голосе Лычко не было радости, в желтых глазах заметна была тревога, - через Лес...

- А сейчас мы где? - Нерейд недоуменно нахмурил рыжие брови. - В чистом поле, что ли?

- Все, что вы видели до сих пор, был не лес, а так, перелески, - русич поежился. - Теперь же, чтобы уйти с земель кривичей и срезать путь, нам придется пройти через Лес. Он старше многих гор, и среди его деревьев живут чудные и жуткие существа, которых не помнят в иных, соседних, землях.

- Веселенькое место, - сказал Даг, - если уж водяные и лешие не жуткие и чудные.

- Это точно, - кивнул Лычко, - но другого пути нет. Если идти как хотели, то до стольного града тиверцев доберемся к осени, когда от него, может быть, одни головешки останутся.

- Ладно, - подвел итог Ивар. - Тогда сворачиваем в твой Лес, да и дело с концом. Выступаем завтра. Нечего тут сидеть, вдруг кривичи уже новым князем обзавелись, и сюда прут – дружить с нами.

- Позволь, конунг, мне сказать вису, - вмешался в разговор Ингьяльд, до сего момента сидевший сосредоточенный, точно ворона, что целится нагадить на голову устроившемуся под деревом путнику. - Даже две. Одну я посвящу славной битве, в которой нашли смерть многие достойные воины, а другую - Сигфреду, - тут голос эриля чуть заметно дрогнул, - который пирует теперь с эйнхериями.

- Говори, - кивнул Ивар.

Ингьяльд откашлялся, и начал читать:

И звучал так громко,

Спор секир средь шкуры -

Ликовал конь ведьмы -

Спины невесты Хрофта.

Многих лишил жизни

Смелых вязов битвы -

Слава не замедлит -

Даритель света моря.

- Сложено неплохо, - сдержанно одобрил Ивар, снимая с пальца золотое кольцо, добытое некогда в Валланде. Скальда следует одарить, хотя в искусстве составлять стихи Ингьяльду еще далеко до учителя. - А чем ты восславишь Сигфреда?

Не бежал от смерти

Тополь вьюги лезвий -

Слышим крики Скегуль.

В мёде великанов скальд

Найдет отраду - равных

Нет под сводом черепа Имира!

И вновь Большая Рука размер соблюл с большим трудом, а кеннинги использовал не особенно интересные. Но даже не самая хорошая виса в честь погибшего лучше, чем ничего.

- И это неплохо, - приободрил конунг Ингьяльда, который, судя по залившей лицо краске, и сам осознавал недостатки своего творения, - хотя, видит Браги, тебе еще есть куда совершенствоваться.

Глухой к красотам поэзии Нерейд уже храпел, растянувшись возле самого костра, голова Дага клонилась все ниже. Ивар и сам ощущал, как рот раздирает зевота, а тело наливается тяжестью.

- Ладно, спи, конунг, - сказал Эйрик, поднимаясь с места, - я сам расставлю стражу.

"Чтобы я без него делал?" - успел подумать Ивар, прежде чем погрузиться в сон.

- Топоры готовьте, - приказ Лычко звучал бы странно, если бы впереди не воздвиглись заросли, такие густые, что в них застряла бы и пчела. Ветви сплетались, будто стремились стать корзиной, и казалось, что стоишь перед стеной из прутьев.

Ивар наклонил голову и потряс, вытряхивая из уха остатки воды. В сапог, судя по щекотке, забралась маленькая рыбка, с одежды текло. Переправа через реку оказалась занятием довольно малоприятным.

- Луки держите наготове, - еще раз предупредил Лычко, глаза которого в лесном полумраке хищно светились. - Стреляйте в любую тень. В крайнем случае окажемся с дичью!

Викинги и тиверцы, вооруженные луками, дружно закивали. Взлетели тяжелые острые топоры, и в шорох, писк и прочие обыденные для леса звуки вплелся отчаянный стук и хищный хруст.

Ветви поддавались с неохотой, брызгали соком, но даже почти срубленные, ломаться не желали. Гнулись, когда их отводили, но тут же разгибались, стремясь угодить в лицо идущему позади. Густая и высокая трава цеплялась за сапоги, иногда в ней попадались змеящиеся корни.

Первую сотню шагов одолели к полудню. Дальше чаща стала реже, но ненамного.

Ивар шел в самом хвосте колонны, оглядывался на каждый шорох. Вздрогнул, увидев, как из пенька, оставшегося на месте срубленной только что елочки, выстрелил побег, потянулся вверх, словно тоненькое зеленое копье. В стороны полезли ветви с крохотными, как у новорожденного ежонка, иголочками. Еще дальше распрямлялись сломанные ветви кустарника. Просека, оставленная прошедшими воинами, затягивалась, словно след от удара мечом - на воде.

Кроны вверху смыкались плотно, не пуская вниз солнечный свет. В полумраке лица казались мертвенно-зелеными, точно у нежити, воздух меж стволов лесных великанов колыхался густой, сырой и горячий, точно суп. Влага оседала на коже, смешивалась с потом.

Легко было поверить, что этому Лесу действительно тысячи лет.

Людей тут если и видели, то разве что в качестве еды. Из-за стволов на викингов глядели горевшие злобой глаза, мелькали стремительные тени, издалека доносилось взревывание. То у одного, то у другого лучника стрелы срывались с тетивы, исчезали в листве. Но ни у кого не хватало духу проверить, попали они в цель или нет. Шли тесной кучей, те, кто впереди, орудовали топорами, прочие держали наготове оружие.

- Тут всегда так жутко? - спросил Ивар, ощущая, что его трясет, словно осину на ветру.

- Только на границе с остальным миром! - волосы на затылке Лычко стояли дыбом, словно у почуявшего опасность зверя, но на лице читалось странное облегчение, почти восторг. - Глубже будет полегче...

Деревья перед отрядом затрещали, сминаемые, словно трава, из-за них выдвинулась мохнатая темная туша. Видимо, ее боги сотворили давно, когда пытались создать человека, но еще не знали, как это делается, и получилась тварь в два раза крупнее Кари.

Плечи были шириной в дом, а над вывернутыми ноздрями пылали алые глаза.

Гигант остановился, взревел, кулаки размером с бочки гулко заколотили по груди.

- Назад! - выкрикнул Лычко. - Чугайстырь! Есть шанс уйти без драки!

Но лохматое чудовище выглядело разозленным. То ли не понравилась невесть откуда взявшаяся в лесу мелкота, то ли люди, сами того не зная, перли на логовище, где прятались самка с детенышами. Громадная туша с кошачьим проворством скакнула вперед, ручищи схватили переднего воина.

Тот жалобно вскрикнул, его подняло, вниз брызнула кровь.

Не дожидаясь команды, стрелки спустили тетивы. Стрелы большей частью запутались в густой шерсти, другие отскочили от прочной шкуры, лишь немногие вонзились. Из-под них потекла густая темная жидкость.

От гневного рева заложило уши.

Сбоку к чугайстырю подскочил Кари, ударил под коленку. Отлетел, отброшенный огромной лапой, но тут же вскочил, а на его месте оказался Нерейд. Хищно сверкнуло лезвие его меча. Сухожилие на ноге треснуло со звуком разорвавшейся веревки. Гигант зашатался, новые стрелы вонзались ему в ноздри, одна влетела прямо в глаз, там лопнуло, запузырилось.

- Бей мохнатых! - азартно выкрикнул кто-то.

Подсекли и вторую коленку, чугайстырь упал тяжело, словно скала. Лапы замолотили по сторонам, смел еще одного, третьему размозжил череп, но уже умирал, дергался, из пасти вылетали слабеющие хрипы.

- Ничего себе, - Ивар вытер со лба пот. - Всякое видел, даже драконов, ягуаров и попугаев, а такую тварюку встречаю впервые...

- Это еще что, - на щеке Лычко красовалась свежая царапина, - чем дальше в лес, тем чугайстыри толще... Правда и ленивее тоже. Жрут да спят, а драться не лезут... пока не разозлятся.

Не прошли и сотни шагов, как начались завалы. Толстые стволы лежали вповалку, образуя настоящие холмы, а меж них перла к небу свежая зелень. Умерших великанов бесцеремонно раздвигали молодые деревца, на коре росла трава, кое-где виднелась обнажившаяся древесина, источенная дырочками, розовая, похожая на разлагающуюся плоть.

Надо всем витал запах гнилого дерева.

- Тут что, великаны бесились? - спросил Ивар, перебираясь со ствола на ствол.

Ноги предательски скользили, поваленные деревья потрескивали, под ними что-то шебуршалось, скреблось.

- Нет, - оказавшийся рядом Зорян воспринял вопрос серьезно, - ветром, скорее всего, уронило.

- Ну тут и ветер! - Харек Стрела, поскользнувшись-таки, со всего маха врезался носом в дерево. Треснуло, в стороны полетела труха.

Из зарослей терновника раздался игривый, серебристый смех, похожий на звон колокольчиков. Ивар напрягся - подобный он слышал, много лет назад, в стране фэйри.

- Спокойнее! - Лычко уже миновал завал, стоял на твердой земле, широко расставив ноги. - Это мавки. Внимания на них не обращайте, а то заманят в чащобу и там сожрут...

Листва шелестела, колыхалась, там и сям из нее выглядывали хорошенькие личики с зелеными, словно изумруды, глазами. Одна мавка высунулась по пояс, обнажив розовую кожу живота, тугие бутоны грудей. Улыбнулась, облизала губы длинным, как у змеи, языком.

Один из молодых воинов судорожно сглотнул пересохшим горлом.

- И как на них не обращать внимания? - уныло вопросил Нерейд. - Девки же, да еще какие...

Мавки скакали по ветвям, пробегали чуть ли не перед самым носом у воинов. Со всех сторон доносился их смех, мягкий, притягательный, от него в теле появлялась истома, а перед глазами начинали мелькать непотребные картинки.

- Ингьяльд, сделай что-нибудь! - взмолился Нерейд. Красный, как рак, он выпученными глазами смотрел на мавку, примостившуюся на ветке громадной березы.

- Почему я? - огрызнулся эриль, которому приходилось не легче остальных. - Что я, рыжий, что ли?

- Ты им немного родня, хоть и дальняя, судя по твоей страшной роже, - объяснил Болтун, - тебе по званию эриля положено со всякой нелюдью общаться... Отгони их как-нибудь!

- Могу "кыш" сказать? - предложил Ингьяльд. - Все равно рун против них не знаю...

Попытался нарисовать в воздухе несколько священных знаков. Но те, не успев разгореться, погасли. Похоже, искусство эрилей, рожденное в краю фьордов, не годилось в Лесу.

Мавки сопровождали отряд, словно чайки - идущий по морю корабль, так что воины брели мрачные, насупленные, боялись даже глядеть по сторонам.

Когда мавки исчезли, вздохнули с облегчением.

- Бабы, конечно, хорошо, - выразил общее мнение Нерейд, - но от их воплей башка всегда болит...

- Лучше бы от них болела, - Лычко выглядел странно встревоженным. - Я не понимаю, отчего они спрятались. Напугать мавок довольно трудно, и лучше нам быть готовым к худшему...

Деревья впереди раздвинулись, явив глазам огромную поляну, окруженную исполинскими дубами. Покрытые коричневыми бугристыми наростами, раскоряченные, они выглядели одеревеневшими чугайстырями, и из трещин на коре, казалось, смотрели недобрые внимательные глаза.

А в центре поляны, среди густой пожухлой травы стоял заваленный листьями камень, алый, словно облитый кровью, и весь покрытый странными, похожими на корявых насекомых знаками.

- Подол Фрейи! - выругался Нерейд. - Похожую штуку я видел...

- И я, - рокотнул Кари. - В Бретланде.

- Алтарь, - Ивар ощутил, как нагревается под ладонью рукоять меча. По лезвию побежали злые желтые сполохи, оно словно затряслось от ярости. - Капище древнего бога, забытого, но не умершего. Кто, интересно, поклонялся ему?

- Может быть те, Первые, кто заселил Лес, когда он только вырос? - предположил Лычко. - Но в любом случае нам тут делать нечего. Старые боги жестоки и обидчивы, так что лучше не нарываться...

Несмотря на ворчание дружинников, двинулись в обход поляны.

Глава 7

Глава 7. Невры

Шли через густой сосняк. Деревья стояли тесно, точно девки в лавке, где продаются румяна, и меж коричневыми стволами приходилось пропихиваться по очереди. На одежде оставались кусочки коры, иголки, капельки смолы. От горького запаха хвои хотелось чихать.

- Бывал я в песках, - Нерейд по обыкновению бурчал, - в горы лазил, ползал по подземельям, словно крот. Сражался с всякими чудовищами, брал штурмом замки и города, но тут... - рыжий викинг на мгновение примолк, с опаской огляделся, - в этом лесу я чувствую себя куда хуже, чем даже в пустыне. Тут все чужое, странное, дерево может оказаться вовсе не деревом, а зверь - вообще непонятно чем. Не удивлюсь, если встречу муравья размером с собаку или кабана ростом с осину.

- Тут лучше ничему не удивляться, - Лычко понимающе хмыкнул. - Пока будешь стоять, разинув рот, тебя просто съедят. Этой чаще тысячи лет, она была старой, когда ваши боги еще не родились...

- Ну-ну, - Ивар с сомнением хмыкнул.

Сосны чуть поредели, открыв овраг, по дну которого с мягким журчанием бежал ручеек. А на другом его берегу, внимательно глядя на людей, стояли трое волков, непривычно крупных, лобастых.

Харек неуверенно поднял лук.

- Стой! - выкрикнул Лычко, выскакивая вперед. - Не стрелять!

- Это еще почему? - изумленно вытаращился Нерейд.

Лычко выбежал вперед, поднял руки, словно показывая, что они пусты, потом прокричал что-то. Волки наблюдали за ним очень внимательно, желтые глаза не отрывались от лица русича.

- Это он что, со зверьми разговаривает? - удивился Нерейд. - От лесного воздуха головой тронулся?

- Тихо ты, - цыкнул Ивар. - Лычко знает, что делает...

Средний из волчьей троицы, самый крупный, с проседью в шерсти, кивнул, словно соглашаясь со словами конунга, а затем подпрыгнул, перекувырнулся через голову.

На том месте, где только что был серый хищник, стоял громадный человек. Русые с проседью волосы падали на широкие, точно стол, плечи, а руки бугрились чудовищными мускулами, толстыми, как корни дуба. Тело покрывала густая шерсть, немногим реже, чем у волка.

От человека веяло грозной мощью, темные глаза, глубоко упрятанные под бровями, хищно сверкали.

- Добро, - пророкотал он, поводя ноздрями. - Вот так встреча...

Два других волка обернулись людьми одновременно. На ноги встали могучие мужики, чуть помельче первого. В движениях каждого виднелась ленивая грация сильного зверя.

Викинги и тиверцы стояли, раскрыв рты. Лишь Ивар успел поймать отвисшую челюсть. Странных людей рассматривал с тревогой, на душе скребли довольно когтистые кошки.

- Ничего себе! - завистливо прошептал Нерейд. - Вот это стать! Будь я таким здоровым...

- Привет вам, невры Светлого Леса, - зычно сказал Лычко.

- Привет и тебе, - отозвался седой гигант. Слова он произносил странно, с подвыванием. - Все думали, что ты навеки сгинул, уйдя из деревни. Однако же вернулся, и привел с собой чужаков. Я думаю, что сделать с тобой - просто убить или принести в жертву Велесу? Пусть пошлет добрую охоту...

- Невры? - прошептал Кари. Глаза его стали как две плошки. - Так это родичи нашего Лычко!

- Не гневайся, Ясень, - сказал тот, подтверждая догадку. - Не по своей воле вернулся я сюда, а спасаясь от врагов. Мы лишь пройдем через ваши земли.

- Ага, - верхняя губа седого приподнялась, обнажив острые клыки. - А по проторенной вами дороге явятся другие. Которые не просто пройдут, а захотят занять наши леса, свести их, чтобы тут были поля, или того хуже, пастбища.

Последние слова седой выплюнул так, словно они были ругательствами. Его подручные сердито заворчали, пригнулись, словно вновь собирались обернуться серыми хищниками.

- Ты зря гневаешься, - Лычко покачал головой. - Я чту Покон, и ни один чужак не вступит на землю невров по моим следам.

- Чего они спорят, я не понимаю? - не выдержал Нерейд. - Эти трое не дают нам пройти? Настучать им по головам - вот и вся недолга...

- Ты ничего не понимаешь, - горячо прошептал Зорян. - Невры ревниво охраняют свои земли, чужаков убивают. Любой, пришедший со стороны, для них даже не человек. А воины они лютые, сколько раз окрестные князья пытались их покорить, да все без толку. Эти трое с помощью дубин размечут весь наш отряд, даже не оборачиваясь волками.

- Размечут? Да ну? - изумился рыжий викинг, с новым интересом разглядывая могучие фигуры лесных гигантов.

Они тем временем угомонились, перестали скалиться и ворчать.

- Ладно, - сказал седой, - пойдем в селение. Судьбу вашу пусть решают старейшины.

Лычко покорно склонил голову. Когда вернулся к своим, Ивар спросил тихонечко:

- Родственники?

- Мое племя, - не очень охотно ответил русич, - я ушел отсюда, когда мне не было и пятнадцати, не хотелось всю жизнь сидеть в чащобе...

Трое невров размашисто шагали впереди. В первых же кустах оделись, натянули портки из шкур, мягкие сапоги. На плечи вскинули громадные секиры - древки чуть ли не из цельных стволов, а на лезвия пошли куски камня, обточенные до невероятной остроты. Такой секирой можно не только рубить столетние дубы, но и бриться.

Зато поднимет подобное оружие не каждый йотун.

- А что-то ты мелковат по сравнению с ними, - брякнул тактичный Нерейд, поглядывая на Лычко, который хоть и удался ростом и шириной плеч, рядом с соплеменниками выглядел худосочным.

- Такой на свет появился, - русич развел руками, - меня даже в детстве пришибить хотели, оставили лишь потому, что в рубашке родился. Посчитали, что везунчик, любимец богов.

- Боги кого любят, того чаще и бьют, - мудро изрек Ингьяльд, - а волком тоже умеешь становиться?

- Нет, - Лычко почему-то смутился, опустил глаза, - у нас немногие это умеют. Раньше, старики рассказывают, все могли. Но многие так и оставались хищниками, ведь волком проще быть, чем человеком, и волхвы оставили оборотничество лишь для самых сильных.

- Вроде как оружие на крайний случай, - оценил Ивар. - Разумно.

Ручеек, вдоль которого шли, петлял, омывая корни толстенных, в обхват елей, серых, как старые камни. Подножия их окутывали полотнища зеленого мха, мягкого на вид, но склизкого и противного на ощупь.

- Вот и пришли, - сказал Лычко изменившимся голосом.

Ивар завертел головой, надеясь увидеть привычные для Гардарики бревенчатые избы, но деревья лишь чуть раздались в стороны, открывая небольшую поляну. Земля на ней была разворочена, там и сям виднелись настилы из бревен, забросанные сверху дерном, уходившие под них земляные ступени.

- Они что, в землянках живут? - изумился Нерейд.

- Ага, и в дуплах, - Ингьяльд, в мудрой задумчивости часто многого не замечавший, сейчас оказался более внимательным, чем все остальные.

Деревья высились невероятно громадные, вдесятером не обхватить, многие с дуплами. Из них, отодвигая занавесы из шкур, выглядывали любопытные детские рожицы. Грязные, звероватые, не сразу и поймешь, что люди, а не детеныши какой-нибудь лесной нечисти.

- А родители твои где, живы еще? - спросил Ивар у Лычко.

- Нету, - ответил тот. - Отца медведь задрал, когда мне и года не было, а мать упавшим деревом зашибло. После этого я и ушел.

- Эй, Дубовит, - седой гигант, названный Ясенем, остановился у одной из землянок, покрытой громадными бревнами. - Выходи, без тебя не разобраться!

Со всех сторон сходились невры, только мужчины. Женщин и детей, как поняли, что в селении чужаки, загнали в жилища. Все огромные, могучие, самый хилый из них легко разорвал бы Ивара пополам. Каменные топоры, рогатины с обожженными для твердости остриями - оружие простое, но в мощных, перевитых жилами руках оно смотрелось опаснее, чем острые мечи в других, более слабых и менее умелых.

Между собой переговаривались негромко, на чужаков смотрели с неприязнью, на Лычко с удивлением. Вскоре окружили тиверцев и викингов плотной, воняющей потом и шкурами толпой.

- Чего зовешь? - дверь землянки отворилась, оттуда шибануло спертым воздухом, полным запахов дыма и гнили. В темном проеме показалась седая взлохмаченная голова, а за ней выдвинулся исполинского роста старик. Даже Ясень был ниже его на голову. В руке старец сжимал громадный посох - слегка ошкуренный березовый ствол.

- Вот, Дубовит, - Ясень отступил на шаг. - Лычко вернулся, привел чужаков. Что с ними делать?

Старик, явно волхв, а то и вождь, окинул викингов взглядом прозрачных, словно речная вода, глаз. Лицо все в морщинах, а волосы грязно-белыми волнами падают на плечи, но взгляд острый, а спина прямая. Такой, если надо, кабана завалит голыми руками.

- А ты, волхв, - сказал Дубовит тяжело, глядя на Ингьяльда, лицо которого неожиданно покрылось мелкими капельками пота, - не пробуй на нас свои заклятья. Мы тоже кое-что умеем. Наше искусство старое, если нынешнее хитрее, то оно - сильнее. Я то твой коварный удар отражу, а вот отобьешь ли мой, которым можно дробить скалы?

Молодой эриль вздрогнул, отвел глаза.

- Буян, Овсень, - позвал дед.

Сквозь толпу протискивались еще два старца, таких же огромных, мощных, похожих на бородатые скалы. В лесном племени если кто и доживал до старости, то только самый сильный, ловкий и умелый.

Сошлись втроем в кружок, принялись совещаться. Нерейд сделал шажок, пытаясь подслушать, даже уши вытянул, но под суровым взглядом Ясеня как-то потерялся, отступил.

- Его помнят старым самые древние невры, - сообщил Лычко. - Как он скажет, так и будет. Даже главный охотник, - русич кивнул на Ясеня, - не пойдет против слова Дубовита.

Старики расступились, похожие на шагающие деревья, Дубовит вышел чуть вперед, кашлянул, прочищая горло.

- Мы решили, - сказал с таким рокотом, точно в глотке у старого волхва вертелись жернова, - Лычко привел их сюда без злого умысла. Пусть идут себе дальше...

Со стороны тиверцев послышались вздохи облегчения, за спиной Ивара загомонили его воины, сам конунг ощутил, как расслабляется закаменевшая в нервном ожидании спина.

Толпившиеся вокруг невры разочарованно загудели, кто-то зло сплюнул, другой помянул Ящера. Оно и понятно, в темном лесу развлечений мало, всякий хотел посмотреть, какого цвета кровь у чужаков.

- Благодарим за милость, - сказал Лычко, - но позвольте слово молвить.

Нерейд вытаращился на русича, явно хотел брякнуть "Стой, куда ты! Выпустили, и ладно!", на лице Ясеня мелькнуло удивление, даже Ивар ощутил желание остановить нарывающегося на неприятности соратника.

Волхв, вознамерившийся уже спуститься в землянку, развернулся, буркнул недовольно:

- Говори.

- Я знаю, что вам нет дела ни до чего, творящегося за границами Леса, - голос Лычко звучал твердо, хотя по напряженным плечам видно было, что он волнуется, - но сейчас все изменилось. С юга идет страшная угроза, она коснется и вас! Если не вылезете из теплых жилищ, не поднимете зада от мягких шкур, то скоро враги ворвутся сюда!

- Это ты о чем? - хмыкнул Ясень, небрежно помахивая секирой.

От его взмахов гудел воздух.

- Из Степи наседает новый враг, - продолжил Лычко. - Беспощадный и многочисленный. Еще немного и те, кто живет южнее вас, не выдержат, и степняки придут сюда...

- Не дойдут, - прогудел Дубовит лениво, - Лес не пустит. А доберутся - мы их всех уложим под дерновое одеяло. Впервой, что ли... Помню как этих, гиксосов успокаивали, те все тоже хотели мир завоевать... Вот Ящер им обрадовался, должно быть. Он гостей любит.

- Новых врагов больше, чем звезд на небе и листьев на деревьях, - русич продолжал настаивать, но слушали его без особого интереса. Невры зевали, переговаривались о чем-то. - Они пройдут и чугайстырей и мавок, не испугаются леших и упырей, а Лес вырубят на дрова!

- Это вряд ли, - Ясень угрожающе развел руки, огромный, свирепый. - Для этого им придется перебить нас всех.

- Поверь мне, они на это способны, - Лычко понизил голос, в нем звучала искренняя мука. - Если дойдут сюда. Если же вы выйдете из Леса, встанете плечом к плечу с другими, кто отражает нашествие, то сможем остановить еще в степи, не пустить дальше!

- Зря пытаешься выманить нас из Леса, - Дубовит посуровел, седые брови сошлись над длинным носом. - Нам все эти свары, что драки между муравьями с разных куч. Если кто отважится напасть на нас, то головы не сносит, а между собой вы разбирайтесь сами.

Лычко побледнел, отшатнулся. Понял, что это последнее слово старого волхва, что дальше говорить бесполезно.

- Идите, - Дубовит махнул рукой, скрюченные коричневые пальцы которой походили на сучки, - и не задерживайтесь на наших землях. Охотники проследят.

Ясень выразительно ухмыльнулся.

- Они не считают тебя невром, - сказал Ивар, когда Лычко повернулся.

Лицо было потерянное, в глазах застыла обида.

- Любой, кто ушел, считается для племени мертвым, - тяжело вздохнул русич. - Сам видишь, какая силища, а зря пропадает в этой чаще.

- Боюсь представить, что сотворили бы, выйдя из леса, - Ингьяльд передернул плечами. - А сидя здесь, зарастут мхом, разленятся совсем, потеряют силу. Сколько народов, что стремилось лишь спрятаться, сгинуло?

- Не больше, чем таких, которые отважно сражались, - скептически ответил Нерейд.

- Но от тех хоть слава осталась, - Лычко выглядел хмуро, встреча с родичами не принесла ему радости, - а о нас скоро только в сказках и вспомнят. Мол жили такие люди-оборотни. Но их винить трудно, невры хоть честные, врать просто не умеют. Большинство в иных племенах громко орут, когда надо постоять за родину, но как доходит до дела, разбредаются по домам. Шевелиться начинают, когда жареный петух клюнет пониже спины, в тот день, когда враг в их огород заберется. А тогда уже оказывается поздно...

Ивар ощутил, что сказанное каким-то боком относится к нему, но смолчал, не стал лезть в разговор.

Селение осталось позади, перестал ощущаться запах дыма, все забил свежий аромат листвы. Вновь пошел лес, дикий, нехоженый. Невры, если и бродили тут, то, несмотря на огромные размеры, следов не оставляли. В кронах тревожно перекликались птицы.

Ивар краем глаза ловил проносящиеся меж кустов серые тени. Не особенно прятались, сверкали желтыми глазами. Невры-охотники в волчьем обличье выполняли приказ старого волхва - провожали чужаков.

Чтобы тем не пришло в голову сотворить какую-нибудь глупость.

Дальше леса не было, торчали отдельные деревца, но жалкие, искривленные, не чета тем лесным великанам, что шумели за спиной.

- И что это такое? - спросил Нерейд, с недоумением вглядываясь в открывшуюся впереди мешанину островков, полосок воды, колышущихся зарослей камыша и неестественно зеленых лужаек.

- Болото, - ответил Ингьяльд, словно Болтун страдал слепотой.

Воздух дрожал от дружного кваканья. Сидевшая на большом листе кувшинки изумрудная жаба, покрытая крупными, с горошину, бородавками, некоторое время созерцала викингов с видимым неодобрением, потом решила, что они существа подозрительные. Лист чуть качнулся, раздалось "Бульк!", и жаба исчезла.

- Я вижу, - Нерейд посмотрел на эриля с таким презрением, словно тот только что признался в скотоложестве. - И нам что, через это идти?

- Боюсь, что да, - сказал Лычко, - другого пути нет...

- Фу! - на лицо рыжего викинга выползла гримаса отвращения. - Ненавижу болота! Лягушки, жабы, мерзкие, скользкие. А под водой еще пиявки, жуки всякие...

- И упыри, - добавил Лычко рассеянно.

- Что за упыри?

- Скользкие, мерзкие, - доступно пояснил русич. - Только еще с большими зубами. Любят полакомиться человечиной.

Вода в нескольких шагах от берега забурлила, из нее высунулась округлая желтая голова. Белесые глаза, похожие на плошки со слизью, уставились на людей с мутной злобой.

- Вот один, - Лычко для особо недогадливых показал рукой, - вышел поздороваться...

Тучи, плотной серой пеленой окутывающие небо, на мгновение разошлись, на болото упали солнечные лучи. Упырь зашипел, мгновенно ушел под воду, только мелькнуло желтое пятно.

- Солнца не любят, - передернув плечами, сказал Ингьяльд. - И огня тоже, наверняка... Но не пойдем же с факелами?

- Не пойдем, - согласился Ивар, извлекая из ножен меч, - но добрая сталь тоже мало кому приходится по вкусу. Вперед!

На болото ступили осторожно, озирались по сторонам - вдруг высунется откуда желтое, зубастое, ухватит за ногу.

Шли поначалу по островкам, по мягко пружинящим кочкам. От сладко-горького запаха болотных растений кружилась голова, возбужденно пищали комары, обрадованные нежданно явившимся на болото угощением.

- А это точно не упыри? - ворчал Нерейд, хлопая себя по лицу. - Маленькие, летающие...

- Близкая родня, точно, - отвечал Ингьяльд, лицо которого от укусов и расчесывания распухло, став похожим на красную подушку с дырочками от уколов иголкой.

Потом островки стали реже, пришлось ступить в темную, мутную воду. Она доходила до пояса, но идти было страшно - вдруг ухнешь в яму, окунешься с головой. Двигались медленно, прощупывая дно палками, мечей не выпускали из рук.

В один момент Ивар оглянулся. На краю твердой земли, глядя уходившим вслед, замерли три могучих серых зверя. Подробностей видно не было, но конунг поспорил бы, что в шерсти среднего инеем посверкивает седина.

- Ой! - Кари неожиданно потерял равновесие, с головой ушел под воду. Там что-то булькало, бурлило.

- К нему, быстрее! - но уже до приказа к берсерку двинулись воины. Мечи в их руках холодно блестели.

Кари вынырнул с диким ревом, оскаленный, страшный. В руках держал скользкое, желтое, извивающееся. Рванул, и круглая голова, похожая на тыкву, улетела в сторону, хлюпнулась в тростник, а грузное тело, могшее принадлежать огромной лягушке, забилось в корчах.

Берсерк разорвал упыря, точно старую тряпку. Смрад хлынул такой, что Ивар пошатнулся. Нерейд сморщил нос, кого-то из тиверцев вырвало.

- Паскуда, за ногу меня ухватил! - прорычал Кари, ворочая налитыми кровью глазами. - Но я его, его...

- Похоже, это кое-кому не понравилось, - сказал Лычко.

Болото забурлило, словно поставленный на огонь котелок с похлебкой. Там и сям выскакивали круглые головы, под водой что-то мелькало, издалека донеслись гулкие удары.

- К островку, быстрее! - клочок земли, украшенный несколькими осинками, трудно было назвать хорошим убежищем, но иного не было.

Поперли вперед, точно бегущие от пожара кабаны. Вода закручивалась водоворотами, из-под ног бегущих выскакивали пузыри, словно шли по головам упырей. Когда Ивар выбрался на сушу, то обнаружил, что ноги до колен обмотаны болотными растениями.

Бежавший последним Харек споткнулся, упал со вскриком, его потянуло вглубь. Кари успел ухватить за руку, подскочил Нерейд, принялся помогать, зло шипел сквозь зубы.

Некоторое время тянули. Глаза молодого викинга выпучились, лицо побагровело, потом то, что держало под водой, отпустило, и все трое с шумом вылетели на берег. Харек суматошно щупал босую ногу, на которой виднелся красный отпечаток то ли щупальцев, то ли тупых зубов.

- Сапога лишился, ничего, - сказал Ивар, подойдя к молодому воину, который трясся, словно в лихорадке. Глаза были безумные, - остался бы без ноги, было бы хуже...

К островку со всех сторон плыли упыри. На людей глядели с разумной злобой, скалили острые зубы, но на берег не лезли - смущало солнце, просвечивавшее сквозь облака.

- Ночи ждут, - сказал подошедший Лычко. - А тут даже костер разжечь не из чего...

- Я что-нибудь придумаю, - дрожащим голосом сказал Ингьяльд.

Лицо его было белым, и чувствовалось, что эрилю тошно даже просто смотреть в сторону упырей.

- Ну-ну, - буркнул Нерейд, - только не обкакайся со страху. Тут и так воняет, без тебя...

Придумывал Ингьяльд до самого вечера, кусочек ровной земли весь исчеркал рунами. За один день похудел так, что рубаха болталась на нем словно на пугале, а бородка напоминала нарост мха на очень тощей сосне.

- Готово! - выкрикнул в тот момент, когда солнце, наполовину скрывшееся за далеким лесом, прорвало завесу туч, и на воду болота лег желтый дрожащий отблеск.

Упыри, уже клацавшие зубами от нетерпения, с недовольным шипением попрятались.

- Давайте сюда оружие, - голос эриля подрагивал от радости, а глаза светились торжеством.

- Свой меч не дам, его только испортишь, - буркнул Ивар.

К Ингьяльду выстроилась настоящая очередь.

Он спешно рисовал на клинках надпись из нескольких рун. Те на мгновение вспыхивали золотом, потом гасли, но с лезвий не исчезали, оставаясь тонкими черными линиями, словно вплавленными в металл.

- И что это? - поинтересовался Нерейд, когда его меч был украшен подобным образом.

- Теперь он будет жечь упырей не хуже солнечного света, - ответил Ингьяльд, склоняясь над оружием Лычко.

Над болотом сгущались сумерки, от водной глади поднималась густеющая дымка. Быстро превращалась в самый настоящий туман. Из него слышалось кваканье, писк и такое хлюпанье, словно по грязи елозила пузом лягушка с быка размером.

- Сейчас на приступ пойдут, - предположил Нерейд, вслушиваясь в приближавшееся чваканье.

- Огонь зажигайте, - велел Ивар.

Дров собрали с гулькин нос, но сражаться с упырями в темноте стал бы разве что безумец.

Пламя вспыхнуло слабое, жалкое, разогнало мглу на несколько шагов.

- Я сейчас, - эриль подошел к костру, шатаясь. Видно было, насколько он изнурен - руки подрагивали, под глазами повисли черные мешки. - Сделаю, чтобы горел до утра...

Руны загорались неровным светом, от них летели шипящие зеленые искры. Потом словно втянулись в костер, тот вспыхнул, на мгновение вырос, став чуть ли не вдвое больше. Затем пламя опало, но горело теперь ровно, мощно, видно было, что его не залить водой, не забросать грязью.

В огненных языках проскакивали синие искры.

Над болотом прокатился тоскливый вой. От него дрожали поджилки, хотелось выронить оружие, а самому стать мышкой и забиться в норку.

- В круг вокруг костра! - крикнул Ивар. - Ингьяльд, оставайся в середке. Все равно от тебя толку никакого! Да поможет нам Один!

- Станет еще Отец Ратей на всякую болотную слизь время тратить, - пробурчал Нерейд.

Тьма вокруг островка зашевелилась, будто сжимающая кольца огромная змея. Упыри наступали сплошной массой, слышен был плеск и хлюпающие шаги, на людей обрушился запах тины и гнилой рыбы.

- Бей! - Ивар ударил самого смелого.

Меч коснулся блестящей кожи, зашипело, упырь завизжал, точно поросенок. Лезвие рассекло его без труда, будто громадный кусок масла.

Украшенные рунами клинки кромсали плоть болотных жителей не хуже, чем оружие, выкованное в подземных кузницах сидхе. Но упырей мало смущала гибель сородичей. Они перли и перли вперед, топча короткими перепончатыми лапами склизкие трупы. Шипели и тянули длинные когтистые лапы, одержимые одним желанием - рвать и терзать теплую человеческую плоть...

- Да когда... они... кончатся? - прохрипел Нерейд, с каждым словом сражая по упырю. Те оседали наземь грудами дурно пахнущей слизи, вонь стояла такая, будто сражались на горе из рыбьих внутренностей.

- Не скоро, - ответил Ивар.

Ночь была прохладной, но пот заливал глаза. Руки тяжелели, но нужно было рубить и рубить, не останавливаясь. Ивар чувствовал себя не воином, в однообразной рубке скорее преуспел бы мясник, привыкший орудовать тяжелым тесаком.

Ночь царила над болотом. Глухая, черная, убийственная.

Золотистый шар солнца выпрыгнул из-за горизонта, словно кто-то дал ему хорошего пинка. Ивар зажмурился, настолько ярким показался дневной свет уставшим глазам, и опустил меч.

Уцелевшие упыри с разочарованным воем уползали в болото.

По берегу островка громоздился настоящий вал из уродливых тел, похожих на мешки с кишками. Под солнечными лучами они оплывали, превращаясь в зеленую слизь, которая медленно стекала в болото.

Ивар чувствовал, что и сам перепачкан подобной гадостью с ног до головы.

- Завтра из этой слизи народятся упырята, - хриплым голосом сказал Ингьяльд. Он так и просидел всю ночь около пламени, не давая угаснуть костру, и сейчас выглядел словно живой мертвец, желтый, исхудавший.

- Обрадовал, - хмыкнул Нерейд. Рыжий викинг был таким грязным, словно копался во внутренностях кита. - Что делать будем, конунг?

- Надо идти, - сказал подошедший Лычко, - пока светит солнце, мы должны пересечь болото. Еще одной такой ночи не выдержим...

- Надо так надо, - Ивар убрал тяжелый, словно скала, меч в ножны, и повысил голос: - Разбирайте груз. В дорогу!

Брели тяжко, словно возвращающиеся с пастбища коровы. Загребали ногами донную грязь, зевали так гулко, что посрамили бы и лесных чудовищ. В этот момент вряд ли смогли бы биться, но по счастью солнце светило жарко, заставляло упырей прятаться в глубокие ямы. Над болотом клубились испарения, смешиваясь с облаком бодро гудевших комаров.

Отгонять их не было сил.

Когда из марева вылетела острога с костяным наконечником и плюхнулась в воду, не долетев до него всего шага, Ивар даже не сразу понял, что на них напали.

- Дреговичи! - выручил Лычко, от его вопля проснулись даже те, кто брел, заснув на ходу.

Тяжело заворчал, обнажая меч, Кари. Еще одна острога ткнулась в бок Нерейду, но, звякнув о кольчугу, бессильно отскочила. Словно прямо из воды поднялись темные фигуры, набросились на викингов.

Ивар отбил удар, уклонился еще от одного. Привычным движением разрубил противнику шею, не чувствуя ни возбуждения, ни азарта.

Была лишь досада на этих самых "дреговичей", так некстати вздумавших затеять схватку. А она шла вовсе не в пользу обитателей болота. Лохматые, наряженные в шкуры, они нападали с дикими воплями, но против опытных воинов в кольчугах одних криков оказывалось мало. Болотники умирали один за другим, и по темной воде плыли алые струи.

- Ну вот, - разочарованно сказал Нерейд, опуская меч, когда уцелевшие дреговичи кинулись бежать, смешно взбрыкивая задами. - И зачем нападали, спрашивается? Я даже не разогрелся!

- Какой ты кровожадный, - укорил Болтуна Ингьяльд. - Надо быть добрее к людям...

- И они к тебе потянутся... грязными, волосатыми ручищами.

- Что за дреговичи? - поинтересовался Ивар у Лычко.

- Да племя одно, - отозвался тот. - Живут в болоте, с упырями чуть ли не в дружбе. Сражаются как - сам видел. Металла не знают, а без него разве повоюешь?

- Раз упыриную родню побили - это хорошо, - сделал вывод Нерейд.

Двинулись дальше, из дымки показалась деревня, состоявшая из маленьких, поставленных на толстенные сваи домиков. Бревна жирно блестели, на них щедро разросся мох, из щелей торчали болотные растения. Кое-где из труб поднимались дымки, но тихо было, словно в могиле.

- Сбежали, - определил Лычко. - Ну и ладно, Ящер с ними!

Вонявшее нечистотами и сырым деревом селение прошли не задерживаясь, и вскоре впереди показалась темная полоска. Поднялась, выросла, приобрела зеленый цвет.

- Лес, клянусь глазом Всеотца, лес! - сказал Нерейд радостно. - Вот уж не думал, что так буду по нему скучать.

На твердую землю выбежали с криками радости. Ивар и сам чувствовал, что готов пуститься в пляс. Проклятое богами болото, вотчина гнусных тварей, осталось позади. Можно высушиться, избавиться от скверных запахов и отдохнуть.

- Упыри иногда не прочь побегать и по твердому, - сказал Лычко, чуть ли не единственный оставшийся невозмутимым. - Особенно за теми, кто покрошил немало их собратьев. Так что до заката нам лучше уйти подальше.

Нерейд застонал.

- Вперед, - Ивар ощущал, что сейчас свалится без и сил и заснет прямо на голой земле, несмотря на комаров и упырей вместе взятых, но голос постарался сделать твердым, - не ленимся, шагаем.

Под ногами издевательски хрустели сухие ветки.

Переливчатый, мелодичный свист промчался над вершинами деревьев, заставив кроны чуть колыхнуться. Похоже, где-то далеко запел соловей размером с медведя, но прозвучало в этом свисте нечто хищное, тревожное.

- Это что еще за пташка? - настороженно спросил Ивар.

- Сколько ни странствовал, такого не слышал, - Лычко пожал плечами, обернулся на своих воинов, что тоже выглядели изумленными.

- Ладно, авось прорвемся, - Ивар уже привык, что непонятный бог помогает там, где больше ничего помочь не может, и все чаще поминал его имя.

Как известно - чем чаще о боге вспоминают, тем он сильнее.

Болото вместе с упырями осталось на севере, последние дни шли хоть и по густому, но почти обычному лесу. К мавкам и лешим так привыкли, что не обращали внимания, а встретившийся вчера чугайстырь сам удрал с дороги, едва заслышав звон оружия.

Явно встречался с людьми.

Ивар с трудом протиснулся сквозь терновник, сплетшийся ветвями так тесно, что впору подумать, что его сажали так специально, и очутился на неширокой полосе вытоптанной земли. В обе стороны тянулись похожие на след от двух толстых и тяжелых змей колеи.

- Дорога, Сварогом клянусь! - сказал кто-то из тиверцев.

- Слава светлым богам, - в голосе Лычко слышалось облегчение. - Добрались-таки до заселенных мест. Не придется теперь бить по чащобам ноги...

Идти по ровному оказалось непривычно, Ивар все время спотыкался, из-под ног поднималась пыль, оседала на одежде, лицах.

- Смотрите! - шедший первым Нерейд замер, точно вкопанный.

На обочине лежал человеческий скелет в потрепанной одежде, рядом виднелись останки коня. Оба погибли давно, ржа успела испятнать тяжелый меч, наполовину вытащенный из ножен, а одежда - истлеть почти до прозрачности.

В оскале черепа Ивару почудился застывший страх.

- Что же его убило? - Лычко опустился на корточки рядом с погибшим. - Кости все целы.

- Слишком давно умер, - сказал Ивар. - Ничего не определишь.

- Это точно. Странно только что погиб вместе с конем и даже меч вынуть не успел.

Лесная тишина стала казаться гнетущей. Только тут Ивар обратил внимания, что не слышно птичьих криков. Воины оглядывались, хватались за мечи, каждый с холодком в сердце ощутил, что среди деревьев бродит нечто, способное убивать с невероятной быстротой.

Следующий труп они встретили через десяток шагов. Этот, если судить по одежде, был купцом. На лице, глаза с которого успели склевать птицы, виднелся ужас, рот перекосился в безмолвном крике.

- Ничего себе, - Нерейд зло сплюнул, огляделся, - вон еще один...

С треском вломился в кусты, но почти сразу вернулся.

Лицо было мрачное, на лбу собрались складки.

- Там слуги, охрана. Они пытались бежать. Все мертвы.

- Оружие готовь, - буднично сказал Ивар. - Судя по тому, что не видно телег, которые вел этот купец, а трупы обобраны до нитки, тут орудуют разбойники. Ингьяльд, похоже, нам придется иметь дело с колдовством...

- Не впервой, - молодой эриль со дня ратоборства с упырями ожил, восстановил силы, и сейчас смотрел твердо и спокойно. - Нам ли бояться разбойников, пусть даже у них есть колдун?

- Это точно, - Ивар обвел взглядом дружинников.

Те за годы викингских походов с кем только не сражались, а с колдунами и вовсе десятки раз.

Дальше двинулись колонной, ощетинившейся лезвиями мечей. Дорога петляла между зарослей орешника, пока не вывела на поляну. По ее окружности стояли дубы, толстые, точно крепостные башни. Носа коснулся сладкий аромат созревающих желудей, в кроне одного из исполинов что-то завозилось.

- Ложись! - гаркнул Ингьяльд так страшно, что Ивар брякнулся наземь, не успев осознать, что делает. Ушиб подбородок, даже собрался выругаться...

В ушах стало больно, и все звуки куда-то исчезли, лишь в глубине черепа отдавался странный вибрирующий свист. По голове прошлась жесткая, точно терка, ладонь, пригладила волосы.

- ...мать! - донесся до Ивара обрывок чьего-то проклятия, и только тут конунг осознал, что может слышать. Приподнялся на руках, надеясь оглядеться, понять, что происходит.

Свист вновь ударил сверху. Уши заложило, глаза заволокло туманом, ощутил, что его отрывает от земли, словно щепку во время урагана. Чуть в стороне застыл успевший вскочить на ноги воин, из носа у него хлестала кровь, а лицо корчило, словно его мяли невидимые руки.

Очень медленно он опрокинулся на спину, его потащило к кустам, уже мертвого, неподвижного.

- Назад! - выкрикнул кто-то, наверное, Ингьяльд, когда свист прекратился.

- Не уйдете! - с ветвей дуба спрыгнул могучий мужик в широких красных штанах.

По пояс голый, видно огромное, как котел, пузо, поросшее черными волосами, широкая грудь. В руке держал дубину с железными шипами, а на лохматой голове, похожей на воронье гнездо, злобно горели светлые глаза.

Он сунул пальцы в рот, поднатужился, тяжелый живот колыхнулся, как бурдюк, и во все стороны полетел свист. Его было почти видно, к земле пригибало даже травинки. Ивар ощутил, что его ударили по голове, силился пошевелиться, но не мог.

Нерейд трясущимися руками поднял лук, выстрелил. Стрела полетела медленно, проламывая ставший вдруг густым воздух. Остановилась, потом встала на хвост и помчалась назад, набирая скорость.

Болтун, волосы на голове которого трепало, превращая их в подобие маленького костра, едва успел пригнуться. Стрела пронеслась над ним и впилась в ствол орешника.