Солнце цвета льда

Глава 1

Глава 1. Тинг

Меч свистнул, едва не срезал прядь с виска. Лицо обдало холодком, Ивар рывком ушел в сторону, убирая плечо из-под удара. И тут же, пользуясь тем, что противник раскрылся, атаковал сам – выпадом в живот, чтобы вмять кольчугу в кишки врага...

Аудун Носатый с издевательской легкостью отбил атаку, клинки звякнули.

Последовал новый удар, еще и еще, Ивара развернуло так, что он увидел своих дружинников. Заметил беспокойство на лице Ингьяльда, ленивый зевок Нерейда и легкую заинтересованность на физиономиях остальных.

Они не раз видели, как сражается конунг, и были уверены, что он победит.

Сомнения, похоже, оставались только у Ивара – Аудун Носатый выше на полголовы, руки длиннее на ладонь, опыта походов и боев ему не занимать, а самое главное, что он моложе лет на десять…

А сражаются они давно, посеченные щиты отброшены в сторону, и дело решит даже не воинское умение, не удача и благоволение Одина, а то, у кого окажется больше выносливости и дыхания.

Ивар отбил очередной удар, кисть занемела.

«Если не закончить бой сейчас, скоро я выдохнусь» - подумал он.

Сделал стремительный выпад, Аудун поверил, приготовился его отражать, повел меч в сторону. Но Ивар в последний момент сменил направление удара, и резанул по запястью той руки врага, что держит клинок.

И без всякой паузы ткнул вверх, в горло.

На этот раз ошеломленный болью от раны Аудун не успел ни закрыться, ни уклониться. Острие меча насадило на себя кадык, словно яблоко, Носатый захрипел, изо рта его хлынула кровь.

Ивар выдернул меч и отступил на шаг, чувствуя, как дрожат от усталости колени, как горячий пот течет по лицу и спине.

- Ничего, еще могу, клянусь задницей Фенрира, - прохрипел он, глядя, как Аудун падает наземь.

- Чрево Фригг! – полный удивления и злости вскрик донесся оттуда, где ждали исхода схватки дружинники Носатого.

- Что-то долго возился, - презрительно бросил Нерейд. – Я бы этого хиляка одной левой уделал.

Ивар отогнал желание погрозить кулаком рыжему насмешнику, и отправился в ту сторону, где стояли хмурые и мрачные воины Аудуна. Миновал отмеченную ольховыми прутьями границу поля для поединка и остановился перед могучим седоголовым воином в вороненой кольчуге.

Перед Сигвартом Быком, давним соратником и помощником Носатого.

- Все было честно, согласно воле Одина и светлых асов, без колдовства и обманных уверток, - сказал Ивар, глядя в синие, налитые злобой глаза Сигварта. – Ваш конунг пал, ныне пьет пиво у престола Видура, и наш с ним спор окончен.

Раздор между двумя вожаками викингов возник три года назад, когда они столкнулись на Оркнейских островах. Ивар Ловкач первым привел корабль в удобную бухту, Аудун Носатый явился позже, но заявил, что всегда пользовался этим местом для стоянки и не намерен уступать.

Схватки не случилось только потому, что началась буря.

Потом они сталкивались еще несколько раз, и никогда дело не доходило до боя корабль на корабль. И когда прошлой осенью два морских конунга оказались в Бьёргюне одновременно, было выбрано место и время для поединка – в заливе Сольфьялль за три дня до начала тинга во Фросте.

Рядом нет селений, и поэтому никто не помешает схватке, а в заливе достаточно места, чтобы двум драккарам причалить, не толкаясь бортами. Сражаться решили один на один, дабы стало ясно, у кого больше удачи, и кому благоволит Отец Ратей.

- Воистину так, разорви меня тролли, - прорычал Сигварт, хотя ему, судя по глазам, больше всего хотелось выхватить меч из ножен.

Но оспаривать результат честного боя, идти против решения Херьяна станет лишь безумец.

- Вы вольны выбрать нового конунга, - продолжил Ивар, – и если он захочет скрестить со мной клинки, то я всегда готов. Но сейчас нам пора. Удачи вам, и да пребудет с вами милость богов.

- И с тобой, - проговорил Сигварт через сжатые зубы.

Ивар кивнул ему, развернулся, и зашагал к своим.

Они все смотрели на конунга – молодые викинги с обожанием и восхищением, более спокойно те, с кем прошел десятки битв, множество походов, побывал в Багдаде и Теночтитлане, сражался с рыцарями Бретланда, неистовыми русичами, кровожадными ацтеками, чудовищами и колдунами.

Нерейд, как обычно, ехидно ухмылялся, Даг был не заметен, Рёгнвальд и Гудрёд стояли рядом, создавая впечатление, что у тебя двоится в глазах, Кари занимал место, предназначенное для двоих или даже троих людей, а Ингьяльд рассеянно смотрел в сторону.

Он, как и положено многомудрому эрилю, мыслил о высоком.

- Чего замерли? – спросил Ивар, надеясь, что молодые воины не видят, насколько тяжело дался ему этот бой. – Быстро к кораблю, и отходим, или вы решили остаться здесь на все лето?

- Да ну его, чего тут делать? - Нерейд махнул рукой. – Поминки по врагу, конечно, дело веселое, да вот только нам там вряд ли нальют пива.

- Не зли ты их, - Ивар глянул в ту сторону, где воины Носатого поднимали с земли труп предводителя. – А то, клянусь всеми валькириями, Бык атакует нас прямо здесь, или попытается перехватить на воде.

Нерейд, получивший кличку «Болтун» еще в молодости, и с годами не выучившийся держать язык за зубами, скорчил жуткую физиономию, подвигал бровями, но промолчал – хорошо знал, когда на приказ конунга можно отшутиться, а когда нужно подчиняться без лишних слов.

Рявкнул что-то сердитое Гудрёд, прозванный Меченым за шрам на лбу, молодые воины уперлись в черные от смолы борта. Новый, выстроенный только два года назад драккар закряхтел, точно спешащий к отхожему месту старик, и начал потихоньку сползать в серо-стальные воды Трандхейм-фьорда.

- Значит, так и не подеремся, - разочарованно вздохнул Кари. – Ну и ладно…

Ивар, как и положено конунгу, перепрыгнул через борт последним, занял место на носу. Гудрёд заработал рулем, загрохотали весла, берег принялся понемногу удаляться, а корабль пошел в поворот.

Когда встали под ветер, хлопнул поднявший парус, белый, украшенный красным кругом солнца, Кровавым Глазом, точно таким же, что красовался над драккаром конунга Хаука Льда…

Семнадцать лет назад, когда Ивар впервые взял в руки меч и вышел в море.

- Кажется, обошлось, - пробормотал он, когда они выбрались из залива Сольфьялль, и корабль Аудуна Носатого исчез из виду.

Только после этого конунг убрал меч в ножны.

Гудрёд правил уверенно, лопотала под килем вода, драккар переползал с волны на волну и шел в сторону Фросты, куда через три дня съедутся ярлы, херсиры и просто знатные бонды со всего Трандхейма.

Ивар спрыгнул прямо в волны, полетели брызги, осели на лице.

Немного воды попало за голенища сапог, но он не обратил на это внимания, поспешил к берегу, туда, где на пригорке нетерпеливо подпрыгивал высокий, поперек себя шире мужик с рыжей бородищей, с мечом у пояса и в дорогом, подбитом куньим мехом плаще.

Флоси Огненный Мох, один из богатейших бондов долины Верадаль, и побратим Ивара.

- Привет, дружище, ха-ха! – заорал он, стоило конунгу оказаться на суше. – Рад тебя видеть! Давай, вытягивай свою лодчонку, и пойдем пить пиво, я его знаешь, сколько привез, ха-ха!

Не успел Ивар вставить хотя бы слово, как получил удар по плечу, от которого затрещали кости, а затем его стиснули в объятиях, несомненно дружеских, но очень крепких.

- Почти все тут, побери их Хель! – продолжал сыпать словами Флоси. – Из Северного Мёра, Спарбюггвы, старый Гудмунд из Эйны. А где Арнвид, лысый козел, и почему ты не привез сыновей?

- Старый эриль остался дома, - сказал Ивар. – Решил, что нечего зря ездить – от вас все равно ни единого умного слова не услышишь. Младшие сыновья еще малы, а Ивар Младший и Гелмир тут, на драккаре. Мы…

- Бери их, и пойдем выпьем, ха-ха! – прервал собеседника Огненный Мох.

- Нет, - Ивар покачал головой. – Надо разгрузиться, обустроиться, и только потом можно по пиву.

Тинг во Фросте проводился на обширной равнине, отделенной от прочей суши полукружьем холмов. Сам поселок находился севернее, на другой стороне небольшого залива, и, чтобы добраться до него, нужно было перейти неширокий, но быстрый и бурный ручей.

Равнина была изрыта землянками, виднелись бревенчатые крыши, старые, покрытые мхом и травой, совсем провалившиеся, или новые, чистые. Между ними ходили люди, там и сям поднимались дымки, доносились разговоры и смех, ближе к холмам паслись лошади. На берегу лежало несколько кораблей, в основном шнек, хотя виднелся и драккар, почти такой же большой, как у Ивара.

- Скучный ты, разрази тебя Мьелльнир, - заявил Флоси. – Ладно, дружище, я, если что, на обычном месте…

Он еще раз хлопнул конунга по плечу, и затопал прочь.

Вскоре зычный голос Огненного Моха донесся оттуда, где пылал самый большой костер, и следом долетел взрыв смеха.

- Так, чего спим? Еще не вечер, и рановато для саг, стихов и доброго пива, – сказал Ивар, повернувшись к кораблю. – Гудрёд, на тебя разгрузка, мы пойдем, посмотрим, что с нашей землянкой. Нерейд, Ингьяльд, вы со мной, Гелмир и Ивар Младший – тоже, так что переодевайтесь.

Это в море, на борту драккара можно носить рваную рубаху и грязные штаны, здесь, на тинге положено ходить в самом лучшем, показывать всем, что ты силен, богат и не обделен удачей.

Молодой эриль повесил на пояс длинный меч, некогда полученный в дар от правителя Нордмандии Хрольва Пешехода. Нерейд вырядился настоящим щеголем, ну а Ивар придирчиво осмотрел сыновей – по молодости могут забыть что-то или наоборот взять лишнее…

Ивар Младший пошел не в отца и не в мать, а в деда, Аки Золотая Борода, и обладал таким же бешеным нравом. В свои семнадцать выше отца, а шириной плеч его превзошел, зато в быстроте рук и разума уступает, хотя хитростью боги его не обделили.

Второй, Гелмир, куда спокойнее, всегда думает, прежде чем что-то сделать или сказать, и его, несмотря на юные годы, можно и к рулевому веслу поставить, и важное дело доверить, и других людей.

- Готовы? – спросил Ивар, убедившись, что все в порядке. – Пошли.

Сам нацепил то, что положено носить морскому конунгу – вальский плащ из серой ткани, красные сапоги, что изготовлены в Гардарики для тамошних князей, на поясе меч, какого нет больше ни у кого в Северных Землях, подарок сидхе, древних обитателей Бретланда.

На лоб, чтобы придержать волосы – золотой обруч с небольшим изумрудом.

Его добыли во время давнего плавания в Миклагард, когда драккаром правил еще Хаук Лед.

- Привет тебе, Ивар! – окликнули конунга от ближайшего костра, и он кивнул в ответ.

Всех он тут знает, и все знают его – заносчивые бонды из Стьорадаля и Кьёля, чье богатство в стадах, воинственные херсиры из Ирьяра и с острова Сольскель, что каждый год отправляют корабли в набеги, а то и сами пускаются на юг, грабить и разорять чужие земли. Все умеют и работать так, что развязывается пуп, и сражаться не хуже берсерков, каждый скорее будет жрать камни, чем даст себя в обиду.

Поэтому тяжбы и споры на тинге обычное дело, а иногда, хотя и очень редко, дело доходит до драки.

Обнажать клинки тут запрещено, ножны всех бондов и явившихся с ними воинов украшены «завязками мира», но кулаки ничем не обвяжешь, да и плотницкий топор в умелых руках – страшное оружие.

Врагов в Трандхейме у Ивара не было – с ним предпочитали не связываться, понимая, что зря задирать морского конунга себе дороже, да и он сам вел дела так, чтобы не обижать соседей, ведь только светлые асы знают, когда тебе понадобится помощь ближних бондов.

Он отвечал на приветствия, кивал, но без улыбки, с достоинством, как положено.

Нерейд шагал следом, свирепо глядел по сторонам, ухмылялся хищно, как рыжий, опытный, но еще сильный волк. Рядом с Болтуном шел Ингьяльд, огромный и задумчивый, глядел куда-то в сторону, на поясе болтался украшенный рунами мешочек, какой носят только эрили.

Сыновья, как и положено младшим, держались позади.

Они миновали землянку бонда Торлейва Трехногого из Медальхуса, и стала видна их собственная. Ивар спустился по сгладившимся за год ступенькам, толкнул покосившуюся дверь. Та заскрипела, с трудом отошла в сторону, и в нос конунгу ударил запах сырой земли.

Внутри царила тьма, сквозь дымоход проникал слабый свет, и видно было, что крыша у правой стены провалилась, засыпав лежанки, а в земляном полу появились ямы.

- Ну чего, как там? – спросил Нерейд.

- Как всегда, - ответил Ивар. – Придется засучить рукава и призвать на помощь Вингниса…

В костер полетело целое бревно, и пламя взревело, выбросило вверх, в темно-синее небо, сноп оранжевых искр.

- Ну, за встречу! – заорал Флоси Огненный Мох так, словно рядом с ним сидели одни глухие.

- За встречу, - ответил Ивар, поднимая кружку, в ней плеснуло, по стенкам поползла белоснежная пена.

Пиво Флоси варил отменное, чистое и крепкое, и славился этим на весь фюльк.

Позади остался заполненный хлопотами день, настало время повеселиться, выпить и поделиться новостями, как и положено почтенным мужам. Костер развели рядом с приведенной в порядок землянкой Ивара, и вокруг собрались воины конунга, а также те, кто пришел с Огненным Мхом.

На корабле Гудрёд и еще пятеро воинов – на всякий случай, чтобы присмотреть за добром.

- Эх, хорошо! – воскликнул Флоси, опрокинув кружку в себя, и ухватил копченую селедину.

Затрещали на крепких зубах кости, полетела в пламя оторванная голова.

- Хорошо-то хорошо… - вздохнул сидевший рядом с Иваром бонд из долины Наумудаль, что заглянул на огонек. – Да только зиму эту мы едва пережили… Таких морозов я не помню, хоть и прожил немало. Земля до сих пор как камень, хотя снег уже сошел.

Наумудаль расположен на самом севере Трандхейма, на границе с Халогаландом, но сильные холода и там редкость, за ними надо отправляться дальше вдоль берега, куда-нибудь в Финмёрк, где зимой не восходит солнце, а море порой закрывают сплошные льды толщиной в человеческий рост.

- Ничего, оттает, - сказал Ивар.

- Оттает-то оттает, да только поздно, - проворчал бонд. – Сам знаешь, что у нас лето короткое. Чуток опоздал, можно и не сеять – не вызреет. Да и скотина жира нагулять не успеет. Второй год уже так, видит хозяин Ноатуна, его милостью только и спасаемся.

С другой стороны костра, где пили пиво простые воины, донесся взрыв хохота – похоже, Нерейд закончил рассказывать одну из историй, от которых надрывали животы даже самые мрачные викинги.

- Не понял, как это, - донесся мощный голос Кари. – Почему сползла?

На этот раз заржали еще громче, кто-то не выдержал, свалился на спину и задрыгал ногами.

- У нас морозов не было, зато волки, - сказал покончивший с селедкой Флоси. – Представляешь, среди бела дня по улицам Стикластадира разгуливали? Сколько народу задрали, и не только детей или стариков, а и кое-кого из мужчин. А на востоке, в Ямталанде, с ними еще хуже, я слышал.

- Да, неладно что-то в датской земле, - пробормотал Торстейн Молот, морской конунг, хозяин драккара, замеченного Иваром еще днем.

Сам родом с юга, из Согна, и на тинге оказался лишь потому, что вынужденно зазимовал в Трандхейм-фьорде. Не успел увести корабль на родину и решил заглянуть во Фросту, поучаствовать в одной из тяжб, что будет разбираться завтра.

- А там что? – Флоси рыгнул, потянулся к бочонку, чьи бока лоснились в свете костра.

- Это я так, к слову, - Торстейн почесал светлую макушку. – Хотя конунги в Хлейдре последнее время меняются чаще, чем погода на море, за последние два года их было уже три…

Огненный Мох встряхнул бочонком, и Ивар подставил кружку.

Пили они давно, пиво развязало языки, отогнало усталость, но не принесло веселья. Слишком уж дурные вести приходили со всех сторон – в Конунгахелле пожар, в Рогаланде и Эйстридалире на людей нападали тролли, чего не случалось очень много лет, у побережья бушевали бури, хотя им пора бы закончиться.

Зима в долине реки Гауль, где находилась усадьба Ивара, прошла спокойно, разве что снега были уж слишком обильными, и поэтому реки вздулись куда сильнее, чем обычно.

- Нужно принести жертвы богам, - сказал бонд из Наумудаля, - и не такие, как обычно, а по завету предков.

- Человеческие? – спросил Ивар. – Думаешь, помогут?

- Конечно, - бонд убежденно затряс головой, и одобрительно заворчал Торстейн Молот.

Ивар вовсе не был уверен, что если убить во славу Одина девять рабов из разных племен и девять животных всякого вида, то напасти мгновенно прекратятся. Он видел страны, где людская кровь потоками текла на жертвенники, да вот только тамошние обитатели жили ничуть не лучше, чем в Северных Землях.

- Всех асов не забудем, - продолжал распинаться бонд. – Один и Фригг, Тора и нашего отца Хеймдалля, Фрейю и Фрейра, и тогда отгонят они беду от нас, уберегут от несчастий.

- Да ерунда это, - Флоси махнул ручищей. – На Асгард надейся, а сам не плошай, видали мы времена и похуже…

Вот тут Ивар подумал, что Огненный Мох привирает – последние три года выдались очень трудными, рыба не шла в сети, поля родили плохо, обвалы, бури и пожары случались там, где их ранее никогда не видели, и раздоры царили меж людей, словно и вправду наступил час Рагнарёка.

Обычные жертвы не помогали, асы не отвечали на воззвания жрецов, и даже руны не давали ответа, что же происходит.

- И увидим похуже, - сказал он. – Вот придет «великанская зима»… а пока наливай!

Одно ясно – нечего слезы лить и горевать раньше времени, пока ты жив, есть шансы исправить все, что угодно, и неважно, самому ли, с помощью соратников или богов.

- Вот это дело! – широкая физиономия Флоси расплылась в ухмылке. – Эй, парни, подставляй кружки!

Сыновья Ивара пили и говорили мало, больше слушали, и по сторонам глазели. Видно было, что Младшему хочется пива, и лучше бочонок в одно рыло, но он в присутствии отца сдерживался.

Гелмир же и вовсе хмельного не любил.

- Парни подождут! – вмешался Торстейн. – Давай сначала мне, а то в глотке пересохло…

С другой стороны костра донесся восторженный рев – Нерейд хитро поддел кого-то из людей Флоси, тот сидел красный, словно вареный рак, зато остальные потешались вовсю.

Открыв глаза, Ивар обнаружил над собой неровный потолок землянки.

Судя по пробивавшемуся через дымоход свету, солнце давно взошло, снаружи доносились возбужденные голоса. Башка трещала, но не сильно, в животе ворочалось нечто склизкое, будто там поселились лягушки и дружно метали икру. Завершение вчерашнего вечера терялось в пивном тумане, помнилось только, что вместе с Флоси отмечали в гостях завершение какой-то тяжбы…

Тинг закончился, сегодня отплывать домой.

- Проснулся, конунг? – донесся ехидный голос Нерейда. – Ну ты дал вчера жару, я аж обзавидовался.

- Да? – Ивар с трудом сел, в животе квакнуло, а башка закружилась так, что перед глазами потемнело.

Придя в себя, обнаружил, что в землянке, помимо Болтуна, сидят Ингьяльд, Кари и двое сыновей, и что все смотрят с неодобрением, словно он вчера помочился на столб Тора.

- Ага, - Нерейд заухмылялся, мелькнула щербина на месте одного из зубов. – Драться лез с этим, толстым с востока, едва тебя оттащили, потом орал, что немедленно в Миклагард поплывешь, к тамошней императрице…

Ивар смущенно закряхтел.

И вправду уже – сорок лет почти, в шевелюре немало седины, четверо сыновей, внуки скоро будут, а напился, точно глупый юнец, и счастье еще, если вчера не обидел кого-нибудь всерьез.

- И что, толстый виру требует? – спросил он.

- Да не, рад, что жив остался, - сообщил Нерейд. – Будет всем теперь хвастаться, да не один год, что с самим Ловкачом на кулачках переведался, и ничего, даже морду не расквасили…

- Это да, - Ивар глянул на сыновей. – Так, вы дуйте на корабль. Берите остальных, и командуйте погрузку. Мы тут тоже… потихоньку соберемся, с побратимом надо проститься, и можно в море выходить…

Младший и Гелмир поднялись, выбрались из землянки, и только после этого Ивар взял стоявший у лежанки кувшин, припал к горлышку. Когда поставил на место, рубаха на груди осталась мокрой, капли повисли на подбородке, но зато в брюхе стало легче, и голова прояснилась.

- Вот так-то лучше, клянусь кошками Фрейи, - сказал он.

- Ты слышал новости с юга, конунг? – спросил Ингьяльд.

- Это из датских земель? Или про троллей? – Ивар поморщился, пытаясь вспомнить.

Разговоров за последние дни было очень много, новостей столько, что хватит на полгода бесед у очага, и часть успела испариться из памяти, несмотря на то, что времени прошло совсем немного.

- И про это тоже, - буркнул Нерейд. – Обычные люди порой знают больше, чем херсиры и ярлы, а я много с кем пиво пил в эти дни… В Хёрдаланде летом будет междоусобица, в Конунгахелле вскрылся один из древних курганов, и закрыть его смогли не сразу…

- А я слышал про ночных всадниц, что терзают Агдир и Ядар, - вступил Ингьяльд, – туман напускают, наводят порчу и…

Дверь землянки со стуком открылась, вниз сошел Кари, и в не особенно большом помещении стало тесно.

- И вправду отплываем? – пророкотал он.

- Да, - сказал Ивар. – Или ты полагаешь, что мои сыновья могут переврать мои слова?

- Ну, это… - берсерк смутился, развел ручищами. – Тогда пойду помогать.

Дружинники пока не привыкли, что порой ими командует не сам конунг или его помощник Гудрёд, а один из отпрысков Ивара, пусть даже не сам, а по воле и поручению отца.

- Давай, иди, - он проводил Кари взглядом, и вновь посмотрел на Ингьяльда. – Ну, и что, порази меня Гунгнир? Я уже и так понял, что в Северных Землях творится много всего нехорошего, и продолжается это не первый год. Но ты можешь сказать, что тому причиной?

- Нет, я… - Ингьяльд смутился, точно подросток при виде красивой девушки – уши заалели крохотными факелами, глаза отвел в сторону. – Руны говорят разное, нельзя их понять…

- А надо у вельвы спросить, - встрял Нерейд. – Той самой, что с Одином беседовала. Наверняка она знает, что за ерунда у нас происходит. Кто-нибудь помнит, где она закопана?

- Тьфу на тебя, - Ивар поморщился, спустил ноги с лежанки, и только в этот момент обнаружил, что спал в сапогах. – Ты еще предложи гонца в Хель отправить, по следам Хермода. Ладно, потом об этом подумаем, сейчас надо собираться, и к Флоси заглянуть…

- А чего? – вполголоса пробормотал Ингьяльд, задумчиво почесывая в затылке. – Если бы узнать, где вельва лежит, то мы бы с наставником ее разговорили бы… И ничего тут сложного нет.

Ивар предпочел сделать вид, что ничего не услышал.

Дорога уходила вверх, бежала вдоль берега Гауля, в этом году намного более полноводного, чем обычно. Река шумела, набрасываясь на берега, и пенные волны лизали бока огромных валунов. Солнце светило сквозь туман, и старые сосны неподвижно стояли в полном безветрии, влага блестела на иголках.

Ивар возвращался домой.

Позади ехали сыновья, с полдюжины воинов из дружины, негромко постукивали копыта.

- И вот тут-то он мне и говорит – а нет ли у тебя такого же, только с яблоком на рукояти, - Нерейд рассказывал историю, начало которой Ивар пропустил, и поэтому сейчас не особо вслушивался. – А я ему в ответ – побойся…

- Стоп! – внезапно воскликнул Даг, рыжий насмешник замолчал, и все, не исключая конунга, натянули поводья.

Привыкли, что Бесшумный ничего не говорит и не делает просто так.

- В чем дело? – спросил Ивар, кладя ладонь на рукоять меча.

Вокруг были только деревья, камни да туман, а двигались лишь потоки воды в реке.

- Следы, - Даг, вплотную подошедший к полувековому рубежу, но ничуть не погрузневший, легко спрыгнул с коня, зашагал туда, где на дороге виднелись округлые вмятины.

Присел на корточки, понюхал одну из них, затем взял щепотку земли, осмотрел так, словно это был золотоносный песок. Когда поднялся и развернулся, в синих глазах обнаружилась тревога, щедро сдобренная удивлением.

- Говори, - велел Ивар.

- Будь они меньше, я бы сказал, что тут прошел босой человек… - сказал Даг, и голос его прозвучал без обычной уверенности. – Но таких людей не бывает, и не бывает у людей четырех пальцев, и пахнут они иначе…

- Тогда кто? – не выдержал Нерейд.

- Тролль или темный альв.

Дружинники загомонили, кто-то помянул толстую задницу Тора, а Ивар покачал головой: тролли живут недалеко от людей, в диких горах, меж скал и ледников, вот только к селениям они выходят очень редко, а уж черные альвы и вовсе не выбираются в Мидгард, на поверхность земли.

Но и те и другие не любят солнечный свет, он для них губителен.

- И еще, - Даг показал рукой дальше, где дорога выглядела перекопанной. – Он был не один.

- Вот это мне совсем не нравится… - протянул Ивар. – Поехали!

Следопыт вернулся в седло, и они двинулись дальше, с шага перейдя на рысь. Миновали скалу, прозванную Толстой Бабой, и открылся вид на усадьбу – дымки над домами, люди на полях.

Ивар украдкой облегченно вздохнул.

- А ограда-то поломана, - сказал Нерейд, чьи глаза с годами не утратили зоркости.

Частокол вокруг усадьбы соорудили лет пять назад, бревна привезли издалека, только самые лучшие, чтобы выдержали атаку бешеного быка, вкопали на совесть, да еще и укрепили рунами.

Арнвид тогда сказал, что лишь троллям или йотунам по силам разрушить его.

Накаркал, старый… эриль.

- Главное, что дома целы, - проговорил Ивар.

Случалось, что тролли разметывали усадьбы по бревнышку, и убивали всех, да только происходило это последний раз лет сто тому, когда людей в Северных Землях было куда как меньше, да и не в густонаселенных долинах, а много выше, на самой границе ледников.

Подъехали ближе, тут уж пролом увидели все – два толстенных бревна вывернуты так, что пласты земли встали дыбом, одно сломано пополам, несколько соседних покосились, на некоторых видны щербины и вмятины, повсюду валяются щепки, обломки досок.

- Славно кто-то порезвился, - усмехнулся Нерейд, но шутку никто не поддержал.

Когда подобное творится у тебя дома, совсем не до веселья.

У целых на вид ворот усадьбы Ивара встретила Рагнхильд, внешне спокойная, но с тревогой в глазах. Конунг спрыгнул с седла, бросил поводья подскочившему работнику и сдержанно обнял жену.

- Ты вовремя, - шепнула та ему в ухо.

- Я вижу, - сказал он. – Пойдем в дом, все расскажешь…

Внутри частокола места предостаточно, тут стоят несколько больших домов, кузня, конюшня, сараи и кладовые. На покрытых дерном плоских крышах пасутся козы, по двору бегают козы, роются в земле куры, ходят занятые делом люди - вроде бы все как обычно, но взгляды затравленные, а у женщин и вовсе испуганные.

У крыльца навстречу Ивару выбежали младшие сыновья – Стейн, которому одиннадцать, остановился и поздоровался по мужски, самый младший, Харальд, со счастливым визгом вцепился отцу в ногу.

- Идите, встречайте братьев, - сказал конунг, потрепав одного отпрыска по макушке, а другого хлопнув по плечу. – Они кое-что привезли для вас с тинга, а уж новостей и вовсе полный короб.

Дети убежали, а они с Рагнхильд вошли в сени.

В большой горнице, около печи, сидел на лавке Арнвид – скрюченный, совершенно лысый, больше похожий на древнего цверга, чем на человека. Память в последние годы иногда подводила старого эриля, но ум оставался острым, а знаний в лишенной волос голове хватало на пятерых.

- Хе-хе, вот и он, явился, - пробурчал Арнвид, подняв голову, и выцветшие глаза его блеснули довольством. – Вовремя ты, нечего сказать, мы тут какую ночь развлекаемся так, что врагу не пожелаешь.

- Что происходит? – спросил Ивар, опускаясь на лавку. – Мы видели следы…

За ним в горницу протиснулся Ингьяльд Большая Рука, почтительно кивнул наставнику. Вошел Даг – там, где затевается совет, не обойтись без его ума и опыта, как и без молодого эриля.

- А мы видели тех, кто их оставил! – гневно сказала Рагнхильд, встряхнув волосами, в которых лишь недавно появились седые пряди. – Они являются, как только дочь Мундильфари уходит под землю! Огромные, страшные, похожие на ожившие скалы и деревья!

Ивар слушал рассказ жены, короткие фразы Арнвида, и ощущал, как гнев борется в его душе с удивлением – вот уже три ночи подряд вынырнувшие из ночи нелюди ломятся в пределы усадьбы, не боясь клинков и факелов, лезут к людям, и даже руны не помогают их отогнать.

- Погибли двое, молодой Кальв, и Исрид, дочь Сигурда, - проговорила Рагнхильд в завершение. – Они утащили тела, и мы не смогли их найти, хотя не особенно и пытались… Ждали тебя.

- Кто это хоть такие? – спросил Даг, переводя требовательный взгляд с одного эриля на другого.

Знатокам рун положено ведать все о разумных и неразумных тварях всех миров.

- Тролли, - сказал Арнвид. – И простые, и глубинные, и даже такие, о каких я и не слышал… На то, чтобы сладить, у меня сил не хватило. Эх, будь я лет на десять моложе! – и он досадливо сжал кулаки.

- Зато у нас хватит, - Ивар поднялся. – Сейчас поедим, и будем готовиться к встрече гостей. Примем их сегодня так, чтобы в Хель зарыдали, а в Йотунхейме пиво скисло.

Даг шел по следу быстро и уверенно, лишь иногда замирал ненадолго, вглядываясь в землю, и нюхая воздух. Усадьба давно исчезла из виду, и они шагали по голым камням, по узкому, извилистому ущелью поднимаясь туда, где брал начало впадающий в Гауль холодный ручей.

Впереди рокотал водопад, справа и слева нависали отвесные каменные стены.

Солнце попадало сюда только в полдень, и в тенистых уголках еще лежал снег, серый, ноздреватый, а поток нес крохотные льдинки, они мелодично звякали, сталкиваясь друг с другом.

Ивар взял с собой Ингьяльда и Нерейда с его острыми глазами, прочих оставил в усадьбе – чинить частокол, готовить факелы. Арнвида перед самым уходом отвел в сторонку и передал ему привезенные с тинга необычные новости. Старый эриль поскреб голую макушку и обещал поразмыслить, а также составить комбинацию рун, что сделает обычные клинки годными супротив троллей.

- Видит Улль, все, - сказал Даг, останавливаясь перед большим плоским камнем, что лежал на двух других, похожих на крохотные пирамиды, и создавал нечто вроде огромных ворот, ведущих в скалу.

- Они пришли отсюда? – спросил Ивар, вглядываясь в «ворота».

Страха он не испытывал – на солнечный свет тролли не вылезут, ну а кроме того меч, что лежит сейчас в ножнах, годится для того, чтобы рубить какую угодно плоть, даже бессмертную.

- Некоторые – отсюда, другие – спустились по водопаду, - Даг указал вперед, туда, где виднелась стена, что стала бы неодолимой преградой даже для паука. – А еще были такие, что явились с востока, от верховьев реки, но таких не очень много, и толпой они собрались именно здесь.

- Ишь, какие нахрапистые, - Нерейд нагло улыбнулся. – Что, может справить тут большую нужду, дабы показать, что мы их не боимся? - глаза его загорелись. – А вдруг какой на какашках поскользнется и лоб себе разобьет! Вот будет потеха, клянусь языком Локи!

- Не стоит, - вид у Ингьяльда был беспокойный, он то и дело нюхал воздух, поглядывал по сторонам, и нервно шевелил длинными пальцами. – Я чувствую недобрые чары, здесь все ими прямо пропитано… Высасывают жизнь и тепло… За нами наблюдают… даже сейчас…

- Ну и пусть, я не стесняюсь, - и рыжий насмешник взялся за ремень.

- Не надо, - осадил его Ивар. – Прибереги доблесть на вечер, и хорошенько все запомни. Возможно, что нам придется сегодня гнать врага до этого места, и тут дать последний бой!

Он вскинул руку с мечом, напряг мышцы – пусть наблюдатели видят, с кем им иметь дело.

- А теперь назад, - скомандовал конунг. – Дел много, а вечер скоро.

Вернувшись в усадьбу, застали там лихорадочную суету.

Арнвид колдовал над оружием, рисовал на лезвиях и щитах руны, что вспыхивали режущим глаз синим огнем, и затем исчезали, словно впитывались в металл или дерево. Молодые парни во главе с Иваром Младшим готовили факелы, а батраки и дружинники восстанавливали частокол. Стучали топоры, визжали пилы, слышались возбужденные голоса, из кузни долетал прерывистый звон.

Рёгнвальд предложил выкопать вокруг ограды ров, но Ивар махнул рукой – все равно хороший до ночи не сделать, а на плохой какой смысл время тратить, он врага даже не задержит.

Сам засучил рукава, и принялся за работу – надо распределить людей вдоль ограды, всякому нужно показать, где стоять, что делать, если враг проломит частокол, и как этого не допустить…

Глава 2

Глава 2. Ночные гости

Стемнело, на бархатисто-черное небо выбрался тонкий, серебристый месяц, но почти тут же сгинул под мягкими рыхлыми телами облаков. Осталось лишь призрачное свечение звезд, избежавших плена туч, вздохи ветра во мраке, да журчание Гауля неподалеку.

Ивар велел погасить огни, чтобы зря не тратить дрова, женщин и детей отправили по домам.

- Вот смеху-то будет, если «гости» не явятся, - сказал Нерейд, когда они остались вдвоем у закрытых ворот.

- Явятся, - донесшееся из мрака шарканье возвестило, что приближается Арнвид. – Если кровь детей Мидгарда попробовали на вкус, остановиться не смогут, точно бешеные волки…

Ивар огляделся, вспоминая, все ли сделано – факелы готовы, как и большие кучи хвороста, которые придется запалить, чтобы людям сражаться было удобнее, а врагу слепило глаза; оружие всем раздали, на каждый меч и топор нанесены руны, что помогут лучше резать и рубить, на щиты – укрепляющие знаки; воины расставлены так, чтобы не пропустить нападение…

Издалека, с юга донесся пронзительный скрип, будто один из ледников на вершинах гор решил скатиться в долину. Накатила волна холода, донеслись глухие удары, от которых начала вздрагивать земля, его дополнил пронзительный, тонкий свист.

- Вот и гости, - Арнвид закашлялся. – Я чую их мощь… злую, мерзкую, алчную…

Ивар ощущал лишь, как усиливается пахнущий снегом ветер, но эриль на то и эриль, дабы чуять больше простых людей.

- К бою! – скомандовал он, и из тьмы прикатило короткое шелестение – мечи покинули ножны.

Нерейд попробовал пальцем тетиву, выдернул из колчана стрелу.

- Они идут! Сто шагов! – донесся с крыши ближайшего дома взволнованный голос Гелмира. – Семьдесят… Пятьдесят… Двадцать…

Тяжелый удар сотряс стену в том месте, где еще утром красовался пролом. Столбы, не такие мощные, как по соседству, затрещали, один покосился. В щели сверкнуло нечто голубое, в лицо Ивару ударил заряд снежной пыли, запорошил глаза, кожа щек занемела.

- Огонь! – рявкнул он, и Ингьяльд ударил кресалом по огниву.

Вспыхнула береста, дрова загорелись с сухим треском, но его перекрыл тяжкий удар, от которого дома чуть ли не подпрыгнули. Над частоколом поднялась огромная голова, похожая на человеческую, но безволосая и с куда более грубыми чертами, лапа с обеденный стол размером схватилась за бревна.

Выпущенная Нерейдом стрела отскочила от каменного лба, но заставила тролля дернуться.

- Вперед! – Ивар схватил запаленный от огня факел, выхватил из ножен клинок, тот засветился желтым.

Двое батраков постарше, что не годились для боя, толкали створки, те расходились со скрипом. Вооруженные луками парни стреляли за частокол, где двигались исполинские тени, с темного неба падал снег, и снежинки резали, точно стальные звездочки, испуганно ревела в стойлах скотина.

Ивар первым выскочил за ворота, оказался лицом к лицу с приземистым троллем: рожа широкая, как поднос, из пасти торчат кривые зубы, лапы свисают до самой земли, а когти словно у кошки.

Тот зажмурился, закрылся от света, меч сверкнул, вонзился ему в живот.

Пошел тяжело, с хрустом прорезая каменную плоть, тролль взвыл, ударил лапой. Ивар увернулся, едва не потерял факел, рубанул вновь, на этот раз по ноге, и удачно – тяжелая туша ляпнулась наземь…

Мимо с ревом пробежал Кари, взмахнул огромной дубиной, выкрикнул что-то Ингьяльд. На мгновение стало так светло, будто над усадьбой взошло крохотное солнце, и снег прекратился.

А еще Ивар увидел тех, с кем им предстояло сражаться.

Среди троллей не было и двух одинаковых, но все уродливые, в два-три раза больше человека. У иных тела бугрились камнями, у других блестели, щетинились крохотным подобием торосов. Попадались и вовсе необычные существа – стройные, быстрые, черные, будто купались в смоле.

«Альвы» – подумал Ивар.

Подскочил, ударил по каменной шее, чтобы прикончить сбитого с ног противника. Обычный меч от такого выщербился бы, клинок сидхе лишь гневно зазвенел, из глубокой раны потекла, запузырилась белесая слизь.

- Первый готов! – рявкнул Ивар, но тут сбоку вылетела тяжелая лапа, ударила с такой силой, что кости затрещали.

Отлетел, покатился по земле, перед глазами сначала потемнело, затем засверкали разноцветные вспышки. Вскочил, шатаясь, точно пьяный, замахнулся на оказавшуюся рядом темную фигуру, в последний момент сообразил, что это кто-то из своих, удержал руку.

За частоколом полыхали костры, из ворот выбегали люди, каждый с мечом или топором, и все со щитами и факелами. Ингьяльд рисовал руны, руки его мелькали, и тролли отступали, пятились от эриля, ревели глухо и злобно. Кари лупил дубиной, высекая искры из того исполина, что первым схватился за ограду, летели каменные осколки, доносился лязг и грохот.

- Н-на, получи! Получи! – долетел издалека крик Нерейда.

Ивар краем глаза уловил движение, развернулся как раз вовремя, чтобы лицом к лицу встретить альва. Тот взмахнул длинным, изогнутым клинком, по нему побежало сиреневое пламя, лицо, похожее на человеческое, но чернее, чем у мавра, исказилось в усмешке.

- Умрешь, человек! – прошипел альв.

- Все умрем, - ответил Ивар. – Но ты – раньше…

Отразил выпад, отбил еще один, нацеленный в горло, и дальше атаковал сам. Сделал обманный уход в сторону, затем прыжок вперед, чтобы противник не смог уклониться. Невероятно увертливый альв почти успел это сделать, но лучившееся желтым светом лезвие вошло ему в бок, пропороло чешуйчатую кольчугу.

Гость из Свартальвхейма завизжал, как поросенок, узкие глаза вспыхнули алым.

- Не нравится? – пропыхтел Ивар. – Ничего, если собрался к нам за шерстью, то готовься быть стриженым…

Еще раз обманул альва, встретил удар прямым отбивом, а затем врезал рукоятью меча по коническому шлему. Звякнуло, багровые глаза погасли, и зашатавшийся нелюдь упал навзничь, но меч не выпустил.

- Ингьяльд!! – рявкнул Ивар, оглядываясь.

До начала боя и не думал, что выпадет оказия взять одного из врагов в плен, но если удалось, то глупо упускать случай допросить нелюдя, тот может знать больше самого мудрого эриля.

- А? – Большая Рука повернулся, остановил замах меча.

- Давай сюда! Тащите его в усадьбу, вяжите веревками и чарами, пока не очухался!

Глаза у Ингьяльда стали как у страдающего запором рака, но к конунгу рванул со всех ног. Через мгновение оказался рядом, из ворот выглянул Арнвид, тоже помчался к ним, кряхтя и хрустя коленками.

Ивар отвернулся, вскинул меч, встречая очередного тролля – с такими короткими ногами, словно их вовсе не было, зато с двумя головами. Прогоревший факел швырнул во врага, и тот заколебался, на мгновение остановился, и тут же получил удар в бок.

Взревел гневно, занес каменный топор, какого устрашился бы и Мировой Ясень.

Ивар поднырнул под опускающуюся руку, поблескивающее лезвие вошло в землю, точно исполинский плуг. Правая голова удивленно выпучила глаза, левая завертелась, выискивая противника, а конунг ударил тролля в подмышку. Запястье дернуло болью, клинок изогнулся, с трудом проткнул серую морщинистую шкуру, затем и вовсе остановился.

Пришлось отскакивать, уходить от новой атаки, пригибаться почти к самой земле, чтобы не разрубили пополам. Но Арнвид и Ингьяльд утащили пленника за ворота, а это значит, что дело сделано, что можно больше их не прикрывать.

- Ну что, морда каменная? Может, хватит? – спросил Ивар достаточно громко, чтобы порождение гор его услышало.

- Нееет! – проревел тролль, и тяжело шагнул вперед.

Сбоку вылетело копье, чей исчерченный рунами наконечник пылал, точно крохотное солнышко, и воткнулось ему в висок. Тролль пошатнулся, глаза его выпучились, две физиономии перекосило, и вот тут-то он решил, что и в самом деле хватит, развернулся и тяжело затопал прочь.

Каменный топор волочил следом, оставляя глубокую борозду.

Прочие незваные гости пятились – и гигант, пострадавший от дубины Кари, и его сородичи, испытавшие на собственной шкуре остроту викингских мечей, и черные альвы.

- За ними! – рявкнул Ивар. – Одину слава!

- Одину слава! – донеслось со всех сторон, и люди усилили напор.

Младший и Гелмир насели на ледяного тролля, и тот не выдержал, побежал. Выскочивший из ворот Ингьяльд бросил руну, да так удачно, что у одного из врагов оторвало руку. Густая белая кровь хлынула потоком, раненый заревел и ринулся прочь, сотрясая землю тяжелыми шагами.

Бой понемногу превращался в погоню.

В усадьбу вернулись лишь к утру, когда на востоке, над горами, объявилась розовая полоска – усталые, запыхавшиеся, но довольные. Троллей прогнали до самого ущелья, где каменные твари начали уходить в скалы, черные альвы – проваливаться сквозь землю, а ледяные ринулись вверх по отвесной стене.

Убить, правда, никого не убили, но и сами не потеряли ни одного человека.

Неподалеку от ворот обнаружили груду валунов, в которую превратился сраженный Иваром враг, еще одна темнела у самого края леса, а поле вокруг нее щедро усеивали осколки.

- Кари постарался, - сказал Нерейд с ноткой зависти. – Еще бы, такой-то дубиной!

Оружие свое берсерк добыл во время похода в Гардарики, отобрал у жителя тамошних лесов Соловья-разбойника.

- Ладно тебе, ты ее и не поднимешь, - усмехнулся Ивар. – А поднимешь, так пуп развяжется…

Нерейд обидчиво засопел, но смолчал – знал, что так оно и есть.

Из ворот вышел Арнвид, оглядел воинов почти с отческой гордостью.

- Мы альва в погреб спрятали, дабы солнце не коснулось, - сообщил он. – Я на стенках светлые руны изобразил, чтобы он удрать не вздумал, а то для него земля как для рыбы вода…

- Верно, - одобрил Ивар. – Все живы?

- Все, - ответила вместо Арнвида появившаяся из-за створок Рагнхильд. – Ты справился как никогда хорошо, муж мой.

Конунг хмыкнул – похвал от жены он удостаивался нечасто.

- Так, Рёгнвальд, Младший, осмотрите частокол и займитесь починкой, - велел он. – А мы пока допросим пленника.

В погреб, выкопанный под одной из клетей, спустились втроем – Ивар и двое эрилей, старший и младший. Нечего простым воинам смотреть на явившееся из другого мира существо, и слушать его речи, полные древней, темной, опасной мудрости.

Связанный по рукам и ногам черный альв лежал на полу, между двух бочек, и глаза его злобно блестели. Стены, пол и потолок покрывала вязь из рун, и по ним время от времени пробегали серебристые и лиловые искорки.

- Вот он, красавец, - сказал Арнвид. – Впервые вижу уроженца Свартальвхейма, хотя прожил немало…

Черный альв походил на сидхе, одного из обитателей холмов Бретланда – высокий, стройный, копна волос, таких белых, что казались седыми. Но при этом он весь был черный, как головешка, нос больше напоминал клюв, а во рту поблескивали мелкие хищные зубы.

- Надеюсь, что больше и не увидишь, - заметил Ивар. – Ну что, будешь говорить сам, или тебя придется заставлять? Эти двое знают много рун, в том числе и таких, что причинят тебе невыносимую боль.

- Не грози, тварь из грязи, - с презрением сказал альв. – Я родился в те времена, когда Триди еще только сотворил вас, и проклятого солнца не было в небесах… Ваших рун я не боюсь, а вот ты страшись моего проклятия! Сгниют твои кости, распадутся связки, ослабнут мышцы, если я захочу!

Арнвид закашлялся, а затем улыбнулся так, что пленник вздрогнул.

- Не пугай, - прокряхтел он. – Были бы наши руны, а так ведь самого Харбарда… Что, Ингьяльд, приступим?

- А что вы хотите знать? – поспешно осведомился альв.

Понятное дело, что проклятье если и подействует, то потом, и пытать будут сейчас…

- Что необычного творится в Мидгарде? – спросил Ивар. – Что причиной тому…

И он перечислил все, о чем слышал во время недавнего тинга – оползни, снегопады и сильные морозы, разгул ночных всадниц и раздоры между ярлами, нападения троллей и морские бури.

- Наш мир куда лучше вашего, - сказал альв, - и если бы мы могли, то никогда не полезли бы сюда… Но напасти терзают и Свартальвхейм, умирают источники силы и живые камни, и мы вынуждены поить их горячей, человеческой кровью, а ее можно добыть только здесь!

Ивар не знал, что такое живые камни и источники силы, эрили, если судить по вытянувшимся рожам, тоже.

- У нас другие напасти, но мы тоже не знаем, чем они вызваны… Охр! – тут пленник задергался, зашипел, как большая змея. – Проклятое солнце… взошло… Жжет, тварь!

- Ничего, потерпишь, - буркнул Ивар. – Он не врет?

- Похоже, что нет, - Арнвид задумчиво поскреб лысину.

Альв пыхтел и сопел, точно его поджаривали на слабом огне, черное лицо кривилось, а в глазах стояла мука. Дневное светило, ненавистное всем подземным существам, терзало его даже здесь, в погребе, под толстым слоем земли.

- Но кто же тогда знает? – спросил Ингьяльд, и голос его прозвучал беспомощно.

- Разве что боги, - прохрипел пленник. – Или сама Хель, или кто-то из мертвецов-чародеев…

- Ладно, разрази меня Мьелльнир! – сказал Арнвид, и глаза его азартно блеснули. – Знаю я один ритуал, опасный и сложный… Ты, выползок подземный, если поможешь, то мы тебя отпустим, вернешься к своим.

- Что за ритуал? – спросил альв подозрительно.

- Четыре Крыла.

Пленник, похоже, забыл про терзавшее его солнце – выпучился и попытался отползти к стене. Но едва дотронулся до нее, как руны вспыхнули ярче, и альва начало бить судорогой.

- Ты сошел с ума, старик? – прохрипел он, немного придя в себя.

- Причем давно, и очень этому рад, - заявил Арнвид, улыбаясь широко, хотя и редкозубо. – Ну что, поможешь, смоляная твоя морда, или наверх тебя вытащить, за ушко да на солнышко?

- Ладно, ладно, помогу… - проворчал пленник. – Только клянитесь всеми тремя норнами, что до следующего рассвета вернете мне свободу. Нарушившего подобную клятву после смерти ждет кипящий поток, ледяные скалы на его берегу, и хищные твари в глубине!

- Клянусь своим прошлым, настоящим и будущим, Урд, Верданди и Скульд, что до следующего восхода мы тебя отпустим, - сказал Ивар, и добавил, цитируя «Прорицание вельвы»: - Довольно ль вам этого?

Альв кивнул.

- Вот и хорошо, - Арнвид повернулся в сторону лестницы. – Пойдем готовиться. Ты, черный, полежи тут, не обессудь, ты-то нам ни в чем не клялся, да и дневной свет тебя здесь не достанет…

Пленник заикнулся что-то о путах и ране, но слушать его не стали, пошли наверх.

Для ритуала старый эриль выбрал лесок неподалеку от усадьбы, глухой старый ельник, где землю покрывал толстый мох, зеленый, как лягушачья спина, а с деревьев свисали бороды лишайников.

Он указывал пальчиком, а делать все приходилось Ингьяльду и паре молодых воинов.

- Шустрее топорами работайте, - ворчал Арнвид, устроившийся на старом бревне, и надсадно кашлял. – Я то в ваши годы, клянусь залогом Вегтама… Давай, землю очищайте, не ленитесь…

Ото мха и веток освободили круг размером с небольшую комнату, после чего Арнвид прогнал из леска всех, кроме Ингьяльда, и велел его не тревожить. Оба появились в усадьбе только ближе к вечеру, усталые и вспотевшие, с грязными руками и коленями, долго мылись, а когда сели за стол, то ели за десятерых.

Старый эриль на время трапезы даже забыл про кашель и боли в спине.

Альва выволокли из погреба после того, как солнце укатилось за горизонт, и закат погас.

- Ну что, пошли, черный, - сказал Арнвид. – Ивар, ты останешься здесь…

- Нет, я с вами.

Понятно, что всякие чародейские штучки не для простых людей, и что, участвуя в них, легко запятнать честь, но какой он будет конунг, если устрашится колдовства? И всякому ясно, что добрый меч в сильных руках, удача и отважное сердце порой стоят больше, чем тайные знания, что содержатся в головах у волшебников Мидгарда.

Старый эриль заколебался, Ингьяльд растерянно захлопал серыми глазами, а альв неожиданно сказал:

- Пусть идет. Не помешает.

- Ладно, - сдался Арнвид.

Ивар поймал встревоженный взгляд Рагнхильд, ободряюще улыбнулся ей – жена морского конунга давно смирилась, что мужа могут убить в любой момент, что он может не вернуться из похода, но ей вовсе не хотелось, чтобы он стал жертвой противного богам колдовства…

Пока шли до леса, окончательно стемнело.

Факелы с собой не взяли, и сквозь чащу продирались в полном мраке. Видно было не дальше, чем на вытянутую руку, казалось, что деревья шагают навстречу, нарочно загораживают дорогу. Под ногами хрустело и чавкало, колючие ветви лезли в глаза, с них сыпались иголки, застревали в волосах, липли на лицо.

- Пришли, во имя всех асов, - сказал Арнвид, когда они выбрались на открытое место. – Вставайте вон туда, в середину…

Он опустился на колени, прижал ладонь к земле, и нарисованные на ней руны вспыхнули неярким белым огнем. Из тьмы выплыли сгрудившиеся вокруг ели, мохнатые лапы, казавшиеся не зелеными, а белыми, стало видно лицо альва, на котором застыла улыбка.

Священные знаки, добытые некогда Одином, образовывали круг, и в самом его центре оставался пустой участок, достаточный, чтобы там стояли, не толкаясь локтями, пятеро мужчин.

Эрили расположились лицом к востоку, меж собой поместили альва, а Ивару досталось место позади всех.

- Начали, во имя Альфёдра, - сказал Арнвид, и начал рисовать в воздухе сложные составные руны.

Что делали эрили и помогавший им темный альв, Ивар не понимал, да и не старался понять. Он смотрел по сторонам, отмечая, как меняется все вокруг – побледнели и стали призрачными деревья, земля сделалась мутно-серой, создавая ощущение, что стоишь на облаке.

Услышав оглушающее карканье, вскинул голову, но не увидел ничего, затем мощно и страшно захлопали крылья. Конунга покачнуло, на мгновение показалось, что летит, мчится вверх со страшной скоростью, внутренности заледенели, сердце болезненно сжалось.

А в следующий мир земля исчезла, он обнаружил себя в небесах, под куполом небес, усеянным исполинскими звездами. Разглядел вдали Бифрёст, радужный мост, изгибавшийся исполинской аркой, увидел блистающий золотом Асгард в вышине, его стены, крыши чертогов…

Показалось, что стоит в колоссальном зале, а впереди три трона, один выше другого, и на каждом сидит мужчина с седой бородой, могучий, широкоплечий, и единственный глаз его злобно блестит.

Вновь прозвучало карканье, его сменил волчий вой, все закружилось перед глазами.

- Вернулись, - голос Арнвида прозвучал тихо, почти шепотом.

Ивар моргнул, и понял, что они на том же пятачке посреди леса, что он сам весь мокрый от пота, словно бегал в кольчуге, а ладонь закаменела на рукояти меча.

- Это было… ты справился, - сказал альв неверяще. – Не ожидал… теперь отпусти меня…

- Да, ты свободен, - старый эриль повернулся, в руке его блеснул нож.

Разрезанные путы упали на землю, сначала с рук, потом с ног, и бывший пленник переступил на месте, начал растирать запястья. Выражение лица его стало хищным, в глазах появился злой блеск, заметный даже в ночной тьме.

- Передай своим, пусть больше не нападают, - велел Ивар. – Иначе получат так же, как прошлой ночью.

- Я передам… - сказал альв, и провалился сквозь землю.

На том месте, где стоял, осталось черное пятно, словно тут жгли костер.

- Ну, и чего вы там узнали? – Ивар глянул на Арнвида как раз в тот момент, когда глаза того закатились.

Ингьяльд подхватил бывшего наставника, не дал упасть.

- Силы кончились… - сказал он. – Сейчас я помогу…

Прямо на лбу старого эриля нарисовал руну Силы, та вспыхнула синим огнем, тут же погасла. Арнвид вздрогнул, закашлялся, открыл глаза, с лица его начала уходить мертвенная бледность – словно принялся таять снег на покрытой буграми и оврагами равнине.

- Ничего, сдюжим… - просипел он. – Я сам стоять могу…

Он с усилием распрямился, дрожащей рукой отер лицо, вложил нож, который так и не выпустил, в ножны.

- Что вы узнали? – повторил Ивар. – Я видел…

- На глаза тут полагаться нельзя, - сказал Арнвид. – Такое порой узришь, что они не на лоб, на макушку вылезут, и все это мороком окажется… Да только все зря оказалось, не получил я ответа, кто смущает Мидгард и Свартальвхейм, понял только, что все девять миров в опасности…

- Это так, - подтвердил Ингьяльд, - я ощутил то же. Но к кому мы пойдем за советом?

- Вельву мне не поднять, - старый эриль вздохнул. – Я – не Яльфад, да и не знаю, где ее могила, но тот альв не зря поминал мертвецов-чародеев. Тот, кто умер, но не до конца, не сгинул в Хель, а сохранил разум и память, ведает порой больше, чем самый могучий из асов.

Ивар поежился – он видел, как поднимают из могилы того, кто оставил мир живых.

- И к кому ты хочешь обратиться?

- Сегодняшний ритуал дал ответ на этот вопрос, - Арнвид дернул себя за бороденку. - На острове Годей, что у берегов Халогаланда, высится древний курган, а в нем покоится берсерк-оборотень Рауд Могучий, при жизни слывший злейшим колдуном.

- И ты предлагаешь вместо того, чтобы идти на юг, в очередной поход, отправиться на север? – спросил Ивар.

Он собирался этим летом повести драккар к берегам Бретланда, где после гибели конунга Артура воцарился полный хаос, или пощипать побережье Валланда, где всегда можно взять богатую добычу.

- Но кто, если не мы? – старый эриль поднял голову, взгляд у него оказался неожиданно живым, гневным.

- Кто, если не мы? – вздохнул Ингьяльд.

Ивар заколебался – да, достойно мужей привезти на родину золото и прочие сокровища, но он не раз ходил на юг, добирался до Миклагарда, видел Киев и Багдад, посетил земли ольмеков и ацтеков, где не бывал более никто, и всем доказал, что нет в Трандхейме более славного морского конунга… но еще достойнее встать грудью против опасности, что грозит не только тебе или семье, а всем людям.

- Хорошо, мы отправимся сегодня же, - сказал он.

Рагнхильд, вопреки ожиданиям Ивара, встретила новости спокойно, и возражать не стала. Взбунтовались двое старших сыновей, узнавших, что их оставляют дома, не берут с собой.

- Я уже не мальчик! – заявил багровый от ярости Младший, брызгая слюной. – Мне стыдно прятаться от опасности!

- А ты от нее и не прячешься, - сказал Ивар в ответ. – Кто, как не вы, будет охранять усадьбу, беречь мать и хозяйство? Кто сказал, что тролли не вернутся завтра или не нагрянет кто-то из моих врагов?

Этот ответ заставил парней задуматься – Гелмира сразу, а Младшего чуть погодя, когда остыл гнев. Совсем он успокоился, получив от отца в подарок изогнутый меч, взятый у попавшего в плен альва – чудное оружие резало куда лучше людского, а время от времени начинало светиться злым сиреневым огнем.

Собрались только к полудню, Ивар поцеловал жену и забрался в седло.

- Ну, в добрый путь, - сказал он, оглядев сидевших верхом воинов.

Рагнхильд улыбнулась на прощанье, Младший вскинул руку с подаренным клинком, и лезвие его тускло сверкнуло. Закряхтел Арнвид, не ездивший верхом несколько лет, застучали по земле копыта, и усадьба с поднимавшимися над ней дымками начала уменьшаться, пока не исчезла из виду.

Старый эриль, вопреки ожиданиям, из седла не выпал, на куски не развалился, и к вечеру они достигли побережья около Бюнеса, где конунга ждал его драккар и большая часть дружины.

- Завтра в море, - сказал Ивар, спешившись. – Идем на север.

Воины загомонили, десятки взглядов обратились на Нерейда – все знали, что рыжий викинг не умолчит, обязательно расскажет обо всем, что случилось, и что затевается, а если и приукрасит от себя, то это грех небольшой.

Хотя в этот раз дружинников ждало разочарование…

Лошадей с одним из воинов отправили в селение, чтобы утром их отвели обратно в усадьбу, переночевали на берегу, под монотонную, но столь приятную уху викинга песню волн, а с первыми лучами солнца отошли от суши. Полетели соленые брызги, ударили весла, и драккар, покачивая драконьей головой на штевне, развернулся в сторону выхода из фьорда.

Ивар стоял на носу, полной грудью вдыхая влажный и холодный воздух.

- Эх, хорошо… - сказал примостившийся рядом Арнвид, подслеповато щурясь на поднимавшееся светило. – А я почти и забыл, что это такое – море под килем, соратники рядом… Счастье, если умру в этом походе, ведь в новый не выберусь... Не хотелось бы сдохнуть на лавке у теплой печки.

- Смотри, не накаркай! – орудовавший веслом Нерейд обернулся, сверкнул улыбкой. – А то ведь одного тебя в Вальхаллу не отпустим, придем проследить, чтобы тебе пива хорошего налили, а не козьей мочи, и мясом Сехримнира не обнесли! Или эрилей Отец Ратей к себе не берет?

- Если в бою погиб, то берет, наверное… - ответил Арнвид задумчиво. – А вот тебя не возьмет. Был у них в Асгарде один такой, рыжий, болтливый да ехидный, и чем все кончилось? Волчьих кишок на всех не хватит!

Викинги с готовностью загоготали.

Словно привлеченный здоровым мужским хохотом, прилетел ветер, вспенил гребни на волнах, расправил плащ за спиной конунга.

- Эгей! Ставим парус! – выкрикнул Ивар. – Морские боги к нам благосклонны!

Грохнула, вставая в гнездо, мачта, и полотнище с Кровавым Глазом затрепетало над драккаром.

- Ты им не сказал, куда идем? – тихо спросил Арнвид, когда викинги вытащили бочку с пивом и выбили днище.

Согласно обычаю, начало дальнего похода нужно спрыснуть пенным напитком – по кружке в себя, и одну за борт, чтобы Ньерду и Эгиру стало повеселее, и дабы корабль ходко шел по дороге китов.

- Нет, - так же негромко отозвался Ивар.

О цели похода он не сообщил даже жене, устоял против настойчивых расспросов Нерейда. Тот изобразил обиду, потом забыл про нее и принялся выдумывать всякие нелепицы, одну вычурнее другой.

- И правильно, - старый эриль кивнул, и принял кружку с пивом. – Это дело такое, что лучше молчать.

- С почином! – крикнул Ивар, вскинув посудину. – Чтобы вернулись со славой!

- Со славой! – заорали дружинники, и хмельная жидкость полилась в луженые глотки.

Первый день выбирались из Трандхейм-фьорда, огибали Ирьяр, во второй двинулись на север, вдоль изрезанных берегов Северного Мёра.

Морская гладь была пустынна, словно в те дни, когда люди еще не выучились строить корабли, над ней плыли клочья тумана. Волны с грохотом бились о прибрежные скалы, в глубине вод рокотало, будто ярились прикованные ко дну исполинские твари.

Ивар вглядывался в затянутый дымкой горизонт, Арнвид сидел на скамье нахохленный, точно старая ворона. Шли хорошо, бури в это время случаются реже, чем пир в хижине бедняка, но эриль выглядел мрачным и недовольным, словно над головой собирались черные тучи.

Сидевший на веслах с остальными Ингьяльд то и дело оглядывался на бывшего наставника.

В полдень с северо-запада, со стороны открытого моря донесся негромкий шелест, а вслед за ним на горизонте появилась темная полоска. Прежде чем Ивар успел сообразить, что это такое, чудовищно огромная пологая волна приподняла драккар на своей груди, и с ревом хлестнула берег.

Пенные языки вздыбились до верхушек самых высоких скал, с криками взвились в воздух испуганные птицы.

- Что-то здесь не так… - проворчал Арнвид, когда шум затих. – Откуда это? Что такое?

Но на вопросы Ивара отвечать отказался, так и промолчал до самого вечера, когда они наконец-то увидели корабль. Небольшой драккар появился с севера, вынырнул из так и не пожелавшего рассеиваться тумана, закачалась укрепленная на штевне голова ястреба.

- Ярл Ари Крыло из Хесьютуна, - определил конунг. – А ну, суши весла! Гудрёд, правь к нему!

По обычаю викингов нужно сойтись поближе, обменяться приветствиями и новостями.

Дружинники, радуясь отдыху, вынули весла из воды, драккар начал замедлять ход. На чужом корабле тоже начали поворачивать, подошли ближе, на носу объявился ярл, высокий и тощий, словно оглобля.

- Привет мужам из Трандхейма! – полетел над волнами его мощный голос.

- Привет халейгам! – ответил Ивар.

Разглядел, что Ари Крыло в шлеме, а висевшие вдоль борта щиты выглядят посеченными, словно дружина ярла недавно участвовала в схватке.

- Легок ли был путь вашего коня бурунов? – спросил конунг, когда они сошлись вплотную.

- Ужасен, - вопреки обычаю ответил Ари. – Сегодня утром, едва мы отошли от места стоянки…

Ивар нахмурился, слушая, как среди полного штиля драккар ярла чуть не опрокинулся, когда из-под воды явилась чешуйчатая спина толщиной со ствол мирового ясеня, по морю хлестнул хвост, способный вытянуться от Бьёргюна до Конунгахеллы, и дикая вонь поплыла над волнами.

- Это был сам Ермундганд, клянусь Вратами Хель и повозкой Бальдра! – говорил ярл, возбужденно размахивая руками. – Он нырнул и снова вынырнул, и на этот раз посмотрел на нас! Я видел его чудовищные глаза, каждое с озеро, и в плещущуюся в них злобу! Если бы он смог подойти к берегу, то проглотил бы наш корабль, точно пес – муху!

Ивар хотел было спросить, где Ари добыл хмельного пива, обильно сдобренного ядрёными мухоморами, но вспомнил утреннюю волну, порожденную непонятно чем, и прикусил язык.

- Страшные вести ты несешь… - проговорил он. – Мировой Змей покинул дальние воды и приблизился к землям Мидгарда? Неужели настал час Рагнарёка, Хеймдалль готовится затрубить в рог, Локи вырвался из заточения и спускает на воду драккар из ногтей мертвецов?

- То мне неведомо… - ярл, никогда не слывший трусом, вздрогнул. – Но мнится мне, жуткие дела будут твориться. Прощай, Ивар Ловкач, думаю, что не свидимся мы более в этом мире!

Он махнул рукой, дружинники ударили веслами по воде, и драккар с головой ястреба принялся набирать ход.

- Прощай… - сказал Ивар, показал своим, чтобы возобновили греблю, и повернулся к Арнвиду. – Что ты об этом думаешь?

- Волк Фенрир еще не разорвал узы, - ответил старый эриль медленно, губы его двигались с трудом. – Но Ари не соврал – дикая сила, что обычно спит за краем горизонта, пробудилась, и Ермундганд рыщет неподалеку от Северных Земель. Что-то растревожило его, и боги будут вынуждены вмешаться, если Змей не уснет снова… А это грозит неисчислимыми бедами всем, и альвам, и людям. Времени все меньше, конунг, надо спешить!

Они гребли так, что весла гнулись в могучих руках, а когда уставали, Ингьяльд рисовал руны, вызывал ветер. Но держался тот недолго, и вновь приходилось браться за отполированные за блеска рукоятки, так что сам конунг работал наравне с остальными, меняя кого-то из молодых воинов.

Драккар мчался на север, один за другим проходя заливы, расположенные на берегу поселки. Рыбацкие лодки освобождали ему дорогу, с них что-то кричали, махали руками, с земли обеспокоенно смотрели женщины.

И в Халогаланде знали корабль Ивара Ловкача, и теперь гадали, куда он идет.

Останавливались, только когда начинало темнеть, а в путь пускались с первыми лучами солнца, что восходило раньше и раньше. Мирового Змея не видели, но море было странно беспокойным, вспучивалось горбами, рокотало, несмотря на штиль, на глади возникали водовороты.

Прошли остров Ньярдей, в Викаре пополнили припасы.

Еще через два дня попали в снегопад, в настоящую метель – тут, на севере, лето не спешило менять короткую северную весну. Ивар велел бросить греблю – за мечущимися белыми хлопьями ничего не было видно, и они могли налететь на торчащую из моря скалу.

Лишь когда снегопад прекратился, пошли дальше.

Миновали Хесьютун, и потянулись берега вовсе безжизненные – голые серые скалы, лишенные даже намека на зелень, тут сразу переходили в возносящиеся к небесам, закованные в лед горы.

Дальние вершины «дымились», закутанные в полотнища снегопадов.

Несколько дней не могли отыскать подходящую бухту для ночлега, и оставались на воде даже ночью. Эрили рисовали на лбу дозорных руны, позволяющие видеть во мраке, после них голова разламывалась так, словно перепился нехорошего пива, а перед глазами двоилось.

Остров Годей показался ближе к вечеру – из холодного тумана выплыла приземистая громада длинного мыса, словно воины в боевом строю встали поверх него остроконечные скалы.

- Это он? – спросил Ивар, повернувшись к Арнвиду.

Сам так далеко на север никогда не забирался, а старый эриль, хоть и родился в Вестфольде, побывал везде, излазил все фьорды, в каждый закоулок заглянул от Асгарда до ледяной преисподней.

- Он, - буркнул Арнвид. – Уходим восточнее, там должна быть бухта…

Бухта показалась вскоре, узкая, извилистая, едва протиснуться кораблю, да еще удача, если весла не поломаешь.

- Давай, Гудрёд! – сказал Ивар, вглядываясь в темную воду. – Вперед! Вправо! Еще! Теперь прямо!

С обеих сторон нависли отвесные, мокрые утесы, источенные дырами, похожие на огромные ковриги хлеба. По днищу корабля что-то проскрежетало, заставив конунга поморщиться, но тут бухта расширилась, открылся пологий берег, впадающий в море ручеек, и рядом с ним – старое кострище.

Здесь останавливались, и неоднократно, но последний раз, похоже, еще в прошлом году.

- Табань! – приказал Ивар, первым прыгая через борт.

Вымок до пояса, но не обратил на это внимания, зашагал к суше, глядя по сторонам и держа руку на мече. Кто знает – вдруг Годей не так безлюден, как кажется на первый взгляд?

По сторонам высились скалы, дальше виднелся лесок, не особенно густой, но достаточно большой, чтобы в нем нашлись дрова.

- Давненько я тут не был, - сказал вставший рядом с конунгом Арнвид.

- Лет сто? – донесся позади ехидный голос Нерейда.

- Ну сто не сто… - старый эриль закашлялся, поправил висевший на поясе меч. – Но давно. На ночь выставим удвоенные дозоры, а к кургану отправимся завтра утром, в темное время туда сунется только безумец.

Ивар кивнул – все верно, во мраке колдуны особенно сильны, а мощь светлых асов, наоборот, слабеет.

- Нерейд, Кари, - скомандовал он, - берите молодых, и за дровами, Скафти, займись ужином…

Глава 3

Глава 3. Мертвый колдун

Ночь пала на остров, как черная сова на мышь.

Только что можно было разглядеть вход в бухту, лес, вершины гор за проливом, на материке, а в следующий момент все исчезло, залитое густой тьмой. Ивар выругался, даже пощупал глаза, проверяя, на месте ли они, и замер, когда из мрака прикатился раскатистый, злобный вой.

Очень похожий на волчий, но лишь похожий.

- Отродье Фенрира… - сказал Ингьяльд, лапая рукоять меча.

- Пока горят костры, они не осмелятся напасть, - прокряхтел Арнвид.

Дров натаскали много, и пламя полыхало мощно, ровно, не желая отдавать тьме небольшой пятачок рядом с вытащенным на берег драккаром. Идущее от огня тепло перебивало промозглый холод, которым тянуло от воды, вверх летели сонмища алых искр, прошивали серый туман.

- Все слышали?! – спросил Ивар, поглядывая на молодых воинов.

Опытным, что дрались и с чудовищами, и с богами, все едино – уснут и в гостях у Хель, и в нужнике йотуна. Те же, кто в дружине недавно, начнут вздрагивать, ежиться от страха, вглядываться в ночь, а утром встанут с тяжелой головой и вялостью в мышцах, с какой в бой лучше не соваться.

- Ложитесь, - сказал конунг. – Первыми на страже я, Ингьяльд и Хакон с Бугров.

Названный воин поначалу сгорбился, но затем гордо выпрямился, показывая, что готов. Его взяли на драккар два года назад, когда стояли в Бьёргюне, и гибкий уроженец Хёрдаланда показал себя хорошо – где не хватало силы, брал быстротой, когда не доставало воинского умения, одолевал хитростью.

Дружинники укладывались, ворчали, Нерейд вертелся, как змея на сковороде, но постепенно все угомонились. Стало тихо, но ненадолго, засвистел носом Арнвид, потом донесся раскатистый храп Кари.

- Они рядом… - прошептал Ингьяльд, вскидывая голову, и в тот же момент вой прозвучал вновь, уже близко.

В нем звучала хищная радость, и злоба, какой не испытывает обычный зверь.

За кругом света возникло движение, тьма зашевелилась, в ней мягко запрыгали огромные тела. Клацнуло что-то по камням, блеснул огромный глаз, сверкнули зубы в исполинской пасти, донесся запах мокрой шерсти.

- Может, еще дров подбросить? – спросил Хакон.

- Зачем? – Ивар зевнул. – Тогда до утра не хватит. Они для этого и пугают. Давай-ка глянем, кто тут…

Нагнувшись, вытащил из костра толстую палку, а затем поднял ее повыше и сделал шаг прочь от огня. Пламя вырвало из тьмы прижавшуюся к земле мохнатую тушу, та отпрянула и словно растаяла.

- Видишь? – спросил конунг. – Они боятся света.

Вернулся на место, и во тьме вновь появилось движение, зазвучало клацанье зубов.

Когда дрова прогорали, звуки и вонь пододвигались, Ивар чувствовал на лице горячее смрадное дыхание, видел тянущиеся к нему когтистые лапы. Но стоило подбросить новую охапку, и огонь поднимался выше, наваждение исчезало, обитатели ночи отступали, и звуки делались тише.

Ингьяльд всматривался во мрак равнодушно, Хакон время от времени оглядывался.

Взошла луна, но надолго на небе не задержалась, укрылась в затянувших небо облаках. Ее свет, как ни странно, ничуть не разогнал тьму вокруг стоянки, даже будто сделал ее плотнее.

Когда половина ночи миновала, Ивар разбудил Гудрёда с братом и еще двоих дружинников.

- Все тихо? – спросил Меченый.

- Не совсем, - ответил конунг. – Бегают тут всякие, но особенно не мешают, так что главное – к ним в зубы не лезть…

Сам завернулся в одеяло и лег на место Рёгнвальда. Заснул мгновенно, едва прикрыв глаза, и видел на диво мирные сны – Рагнхильд, сыновей, почему-то еще маленьких, усадьбу…

С утра от ночных страхов не осталось и следа, впервые за много дней из тумана вылезло солнце.

- Со мной пойдут… - сказал Ивар после того, как покончили с завтраком. – Нерейд, Кари, Даг…

Понятно, что эрили сами побегут впереди всех, а брать с собой много народа смысла нет – схватка предстоит не с врагом из плоти и крови, а с колдовством, и тут лишние только помешают.

Прошли через лесок, куда вчера ходили за дровами, открылась центральная часть острова, холмистая и покрытая валунами. Арнвид задумчиво поскреб лысину, повертел головой, и принялся нюхать воздух, точно учуявшая дичь охотничья собака.

- На север? - спросил Ингьяльд.

- Нет… - старый эриль заколебался. – Северо-запад.

Шли цепочкой, сапоги скользили по мокрым камням, одни холмы сменялись другими, столь же бесплодными. Вокруг не было ни травинки, ничего живого, словно на острове Годей лежало древнее, могучее проклятье. В тяжелом, сыром воздухе дышалось с трудом, малейшее усилие вызывало ознобный пот.

- Вот он, - сказал Арнвид, и Ивар понял, что лежащий впереди холм выглядит слишком правильным, а на склонах нет валунов.

Успел подумать, что таких огромных курганов не видел даже в Конунгахелле, где похоронены конунги древних времен, как в следующее мгновение вокруг стало тесно от кинувшихся со всех сторон бестий.

Серые, точно камни, и костлявые, они взялись непонятно откуда, и ринулись на людей молча. Первую встретила дубина Кари, раздался хруст, и тварь отшвырнуло прочь. Вторая напоролась на меч Дага, третья поймала в горло стрелу Нерейда, и осела наземь, поливая ее черной кровью.

Викинги сражались как сотни раз до того, спокойно и расчетливо.

Ивар пару раз махнул мечом, одиножды промазал, другим зацепил необычайно верткого противника, и все оказалось закончено.

- Стражи могилы, - сказал Арнвид, разглядывая мертвую бестию, напоминавшую рысь со змеиным хвостом. – Это чтобы всякие любопытные не шлялись, покой Рауда не тревожили…

- Какого Рауда? – Нерейд насторожился, даже уши зашевелились, как у лиса.

- А того, что тут похоронен, - объяснил старый эриль. – Мы к нему в гости собрались, на пиво.

Кари, не боявшийся никого и ничего на свете, равнодушно кивнул, Даг встретил новость спокойно. А вот Болтун поморщился, покачал рыжей головой, сказал с неудовольствием:

- Такой пива не нальет, сам попросит, да так попросит, что не откажешь…

Чем ближе подходили к кургану, тем более мрачным и величественным тот казался. На склонах виднелись борозды, словно оставленные гигантским плугом, на самом верху лежал единственный камень, огромный и гладкий, будто специально обтесанный, с рунами на черных боках.

- Под ним наверняка отверстие, ведущее в могилу, - объяснил Арнвид, когда они двинулись вверх по склону. – Чтобы хозяин мог выбираться, тешиться прогулками, пить чужую кровь и насылать порчу…

- Дверца, хотя таких дверей я еще не видел, - заметил Ивар.

Солнце стояло высоко, светило ярко, но было холодно, на траве виднелся осевший иней, она выглядела седой, а не зеленой. Дыхание клубилось в застывшем воздухе, а шорох шагов казался болезненно громким, толчками отдавался в ушах.

Камень приблизился, стало ясно, что леденящее дуновение идет от него, а почва у подножия монолита смерзшаяся.

- Надо поработать, - буркнул Арнвид с неудовольствием, а Ингьяльд принялся чесать вихрастый затылок.

- Толкать? Или копать? – понял все по-своему Кари.

- Сначала разобраться, кхе-кхе, как это работает, а потом руны стирать, рисовать, и копать, и толкать, и оружием махать…

Руны на боку камня в ответ на прикосновение старого эриля загорелись тревожным алым огнем, и тот поспешно отдернул руку. Вытащил из мешка молоток и долото, какие используются, чтобы наносить надписи на валунах, такие же инструменты появились в руках Ингьяльда.

Застучали, как два ленивых дятла – нечасто, размеренно, полетели осколки.

Ивару показалось, что камень вздрогнул, дернулся, словно попытался сдвинуться с места, убежать от мучителей. Но морок прошел, а монолит размером с сарай обнаружился на прежнем месте, и руны на его боках вновь пылали.

После очередного удара под ногами взревело, точно в кургане проснулся разъяренный бык, и на лице Арнвида появилась довольная ухмылка.

- Верной дорогой идем, соратники! – заявил он бодро. – Сейчас мы еще ударим, а вы идите, упирайтесь с той стороны, и толкайте, толкайте… Сковырнем, как надоевший прыщ на заднице!

Ивар спрятал меч в ножны, осторожно прикоснулся к холодной, покрытой канавками и трещинами поверхности. Рядом засопел Даг, закряхтел навалившийся всем немалым весом Кари. Ладони на миг занемели, но затем сердце забухало чаще, изгоняя из тела холод, нагнетая кровь в мышцы.

- Давай! Давай! – подбадривал старый эриль.

Жали так, что хрустели суставы, а сапоги погружались в землю, но проклятая каменюка и не думала двигаться.

Ингьяльд бросил долото и молоток, тоже уперся, и его усилие оказалось решающим. Валун дрогнул, на миг будто стал тяжелее, а затем тот его край, на который давили викинги, начал подниматься.

Ивар напрягся еще сильнее, так что перед глазами потемнело, почувствовал, как по ободранным пальцам течет кровь.

- Есть! Пошел! – крикнул Даг, и камень, вставший на ребро, закувыркался по склону.

Арнвид едва успел отскочить, а в том месте, где только что находился монолит, обнаружилась дыра локтя в три шириной. Из нее потянуло ледяным сквозняком, сладким запахом разложения, вонью гнилого мяса, и еще чем-то незнакомым, но столь же неприятным.

- Да, давненько там не убирались, – буркнул Нерейд, зажимая нос ладонью. – Кто первый?

- Что за вопрос? – удивился Ивар.

Ноги и руки еще подрагивали от запредельного напряжения, дыхание было частым, но не сомневался – конунг всегда должен идти впереди воинов, в битву ли, в таверну или в могилу берсерка.

- Давай, - Арнвид похлопал его по плечу. – У нас есть факелы, сейчас запалим один и кинем вниз, а затем размотаем веревку… Только непонятно, к чему ее тут привязать… Если только Кари подержит?

- Подержу, – кивнул могучий берсерк, способный в одиночку удержать драккар.

Длинная веревка и смолистые ветки нашлись у запасливых эрилей. Быстро высекли огонь, и пылающий факел улетел вниз, в дыру, где шлепнулся на пол, но не погас, а остался тлеть, освещая крохотный пятачок вокруг себя.

- Темно там, как у крота в заднице, - озабоченно сказал Нерейд. – Точно надо туда лезть?

- Точно, - ответил Ивар, вытаскивая из ножен меч. – Кари, держи крепко!

По лезвию клинка бегали желтые сполохи – оружие чувствовало опасность.

Конунг ухватился за веревку одной рукой, той самой, что ободрал об камень, и поморщился от боли. Сжал ее ногами, и пополз вниз, в темную, холодную и вонючую дыру – высота, если верить факелу, вроде бы небольшая, но кто знает, что ждет там?

Когда оказался во мраке, меч засветился ярче, проявился свод погребальной камеры, укрепленный бревнами. Из тьмы проступили очертания драккара, блеснул глаз искусно вырезанной драконьей головы, побежали блики по черным, словно натертым смолой, чешуйкам.

Смрад ударил в нос подобно кулаку, но затем исчез.

Ивар примерился и, спустившись еще немного, спрыгнул. Земля ударила в подошвы, он присел, подхватил с земли факел. Тот затрещал, пламя разгорелось, драккар стал виден лучше.

- Ххыы…. – сказали из тьмы, и некто огромный, могучий перепрыгнул через борт.

Блеснули во тьме алые глаза размером кулак, в круг света вступил человек даже крупнее Кари. Поднялась ручища толщиной с доброе бревно, покачнулся в ней меч, выточенный из желтой кости, белые извивающиеся черви начали вываливаться из дырок в кольчуге.

Хозяин кургана, Рауд Могучий, не дался смерти, но тления избежать не смог – лицо его напоминало кусок фарша, от пальцев остались тонкие белые косточки, а вонял он как разрытая могила.

- Гость… - произнес берсерк голосом мощным и низким, как рев бури. – Умрешь.

- Посмотрим, - ответил Ивар.

И в тот же момент пригнулся, уходя от широкого выпада, отскочил в сторону, принял удар на меч, и зашипел от той боли, что пронзила кисть. Попытался атаковать сам, но не успел, пришлось вновь уходить от костяного клинка, что длиной был почти с весло, и резво полосовал воздух.

Рауд Могучий, даром что дохлый и огромный, двигался быстро и плавно на зависть живым. Бил сильно, рубил затхлый воздух подземелья без жалости, и хитрым образом не задевал стенок.

Тьма ему совершенно не мешала, в то время как факел Ивару ничем не помогал, скорее слепил, и сбивал с толку.

- Умрешь, - повторил хозяин кургана, на миг останавливаясь.

- Что там, конунг?! – донесся сверху крик Арнвида.

- Веселуха! - ответил Ивар, и швырнул огрызок факела в лицо мертвецу.

Тот дернулся, попытался уклониться от жгучего пламени, на мгновение потерял врага из виду. Конунг рванул вперед, стараясь дышать пореже, выбросил клинок с полного размаха на всю длину руки.

Лезвие заскрежетало, прорезав старую, ржавую кольчугу, на него брякнулся очередной червяк, жирный, в палец толщиной. В брюхе Рауда Могучего заскрипело, словно там падали старые, окаменевшие деревья, а сам он остановился, выпучил глаза и распахнул рот.

Блеснули черные гнилые зубы, пахнуло сырым мясом.

Ивар выдернул меч, ударил еще раз, но мертвый хозяин кургана отступил, исчез в темноте.

- Э-ге-гей, я иду на подмогу! – донесся сверху голос Нерейда, и в дыре объявились его дрыгающиеся ноги.

Спрыгнул на пол, держа в одной руке меч, в другой – охапку факелов, но не успел распрямиться, как мрак рядом сгустился, из него выступил Рауд. Рыжий викинг, как был, на четвереньках, рванул в сторону, костяное лезвие недовольно клацнуло, врезавшись в пол, оставило в нем выемку.

- Снова вылез, клянусь глазом Хенгикьефта? – Ивар шагнул навстречу мертвецу, кольчуга на брюхе которого выглядела неповрежденной. – Ничего, опять тебя разделаем, мало не покажется…

- Это кто тут такой большой и вонючий, как сортир на торге? – Нерейд распрямился.

Тут же ему пришлось отбиваться, размахивать мечом вокруг, отбивая выпады Рауда. Ивар бросился Болтуну на помощь, и едва не отлетел к стене, когда два клинка с грохотом скрестились.

На этот раз бились вдвоем, но легче почему-то не стало – хозяин кургана метался из стороны в сторону, роняя на пол червей и мокриц, злобно скалился, но успевал и атаковать и защищаться. Нерейд пыхтел, не шутил больше, дыхание берег для боя, конунг выжидал момент для выпада, меч его горел ровным желтым огнем, от него летели искры.

Падавший сверху тусклый свет померк - внутрь кургана лез кто-то еще.

- Все умрете! – радостно сообщил мертвец, и выхаркнул целый клубок червей Ивару в лицо.

Он отшатнулся, крутнулся в сторону, уходя от атаки, понял, что не успевает, что сейчас меч врага вонзится в бок. Но тут прямо на голову Рауду свалился Ингьяльд, хозяин кургана возмущенно заорал, отшвырнул молодого эриля в сторону, тот с грохотом врезался в борт драккара.

Но миг для атаки Рауд потерял, и уже Нерейд с Иваром вдвоем кинулись на него.

Два клинка одновременно вонзились в мертвую плоть, негромко лязгнули друг о друга.

- Готов, - сказал Ивар, когда Рауд исчез, растекся струями черного тумана.

- Шишка будет, - сказал Ингьяльд, поднимаясь на четвереньки и щупая голову – даже в сумраке погребальной камеры было видно, как поднимается, раздвигая волосы, огромный синяк.

- Зато какой удар! – восхитился Нерейд. – Искры полетели, как прям из Муспелля!

Молодой эриль насторожился, отскочил в сторону, в руке его оказался тяжелый длинный меч. На том месте, где только что стоял, возник Рауд, вновь целый, и сердито взмахнул костяным клинком.

- Вот настырные… - прошипел он, и шипение отдалось эхом в темных углах, словно там зашептали тысячи злобных голосов. – Но ничего, все здесь останетесь, не пить мне влаги Хель.

- Сколько раз вы его одолели? – спросил Ингьяльд.

- Два, - ответил Ивар.

- Надо третий, и тогда он будет в нашей власти…

Договорить Ингьяльд не успел, скакнул в сторону, чтобы не попасть под выпад Рауда Могучего. Тот если и был при жизни берсерком, после смерти разучился впадать в священную ярость, и взамен той неуязвимости, что дарует она, приобрел иную, мерзостную, темную.

Эриль отбил удар, меч едва не вывернуло из его ладони.

Но рядом оказался Нерейд, отвлек хозяина кургана на себя, подскочил Ивар, и насели на огромного мертвеца втроем.

- Давай-давай! – орал сверху заглянувший в дыру Арнвид. – Зажимайте его! Больше он не уйдет! Отличный удар! Не дайте отойти к кораблю! Не спи, конунг, в Вальхалле проснешься!

Ивару казалось, что они сражаются вечно – пот бежал по спине, щекотал шею, капал с бровей. Мелькали и сталкивались клинки, Рауд глухо взревывал, пол погребальной камеры вздрагивал, поскрипывал драккар, в борту которого голова молодого эриля оставила вмятину.

Потом сумел извернуться и ткнуть берсерка в бедро.

- Шшшш… - зашипел тот, как брошенный в бочку с водой раскаленный слиток.

Ингьяльд стремительным движением бросил руну, та полыхнула нестерпимо, и мертвец застыл, по его туше забегали синевато-белые огоньки, образовали нечто вроде тонкой светящейся сети.

- Отлично! – сказал Арнвид. – Все, я спускаюсь к вам… Даг, вяжи петлю!

- Не удерет? – Ивар опустил меч, но в ножны пока не убрал.

- Не должен, - сказал Ингьяльд устало. – Мы одолели его трижды, и до заката он в нашей власти. Вы последите за ним, я пойду, посмотрю, что хозяин запас тут интересного.

Он утопал в сторону драккара, и глаза на лице Рауда повернулись следом, могучие руки напряглись, что-то хрустнуло, треснуло, но сдвинуться с места берсерк не смог, хотя и желал всем прогнившим сердцем.

- Держит, - Нерейд облегченно вздохнул. – Где там факелы, надо бы разжечь?

Ингьяльд, судя по звукам, копался в том хламе, что опустили в могилу вместе с колдуном, рыжий викинг стукал огнивом, один за другим зажигал факелы. Хозяин кургана свирепо зыркал по сторонам, но более не шевелился – похоже, и в самом деле потерял силу.

Через дыру в потолке спустился Арнвид, похожий на паука, по прихоти злых детей лишившегося половины ног. С надсадным кашлем опустился на пол, вылез из петли и решительно направился к мертвецу, которому был чуть выше пояса. Чтобы заглянуть Рауду в лицо, старому эрилю пришлось задрать голову, но под его взглядом колдун дернулся, как от удара хлыстом.

- Славно, - сказал Арнвид, потирая руки. – Сам будешь говорить, или как?

- О чем?

- О том, что с миром творится, - старый эриль подумал и добавил, - со всеми мирами.

Подошел Нерейд с факелом, рядом с Иваром встал перепачканный пылью и зеленой слизью Ингьяльд, все с ожиданием уставились на мертвеца. Во взгляде того появилось удивление, а когда зашевелил челюстями, голос прозвучал без прежнего напора:

- Ради знания явились ко мне? Не за сокровищами?

- Сокровища почетнее у живых добывать, не у мертвых, - гордо сказал Ивар. – Мы хотим знать, что вызвало те напасти, от которых страдает не только Мидгард, но и Свартальвхейм, и соседние миры…

Рауд Могучий клацнул зубами так, что по подземелью пошло гулять эхо, а потом заговорил.

Речь его звучала странно, слова произносил немного иначе, некоторые казались вовсе непонятными, так что приходилось напрягать слух и мозги, чтобы не упустить нить. Повествовал же о вещах вовсе чудных – что далеко на востоке, на другом конце Мидгарда лежит обширная страна, и вот тамошние то ли колдуны, то ли боги учудили нечто, нарушившее равновесие от кроны до корней Мирового Ясеня.

- А точнее сказать не можешь? Кто? Где находится и как до него добраться? – уточнил Арнвид.

- Я тебе что, голова Мимира? – мертвый колдун, похоже, обиделся. – Что вижу, то и говорю. Это тебе не наши фьорды, где всякий камень родной, и даже не Хель с Асгардом… Чтобы точно увидеть, нужно поближе подобраться, а туда, если на драккаре, то год пути.

- Год? – Ивар покачал головой. – Какой смысл плыть? Все одно не успеем?

- Погоди, - остановил его Арнвид. – А что будет дальше, если тех магов или богов не остановить?

Рауд Могучий хмыкнул, гнилым мясом завоняло сильнее.

- Рагнарёк не наступит! – изрек он. – Мир сойдет с предначертанного пути! Все извратит свою сущность, доброе станет гнусным, отвага – подлостью, боги – червями, а мокрицы – небожителями! Слава обратится позором, золото начнет ржаветь, и живущие испытают такие муки, каких не могут измыслить!

- Красиво, но мутно, - Нерейд, слушавший, без особого интереса, поскреб макушку.

- Яснее не могу, - буркнул Рауд. – Не все открыто даже взору мертвого, но уже то, что вижу я, заставляет меня радоваться, что я погиб, и желать, чтобы вы скорее последовали за мной.

- Сколько у нас времени? – спросил Арнвид.

- До следующего Йоля, до нового солнца.

- А плыть – год… - протянул Ивар, чувствуя, как опускаются руки, а сердце окутывает серая пелена уныния.

Со временем не по силам спорить даже самому отважному и умелому, что люди, асы и ваны, непомерно могучие хримтурсены склоняются под его тяжелой дланью, нет того, кто бы умел творить дни из ничего.

- Это обычными путями, - сказал хозяин кургана, и в голосе его прозвучало нечто вроде сочувствия. – Но есть дорога, что лежит севернее севера, и по ней можно провести драккар.

- Севернее севера? – Арнвид побледнел так, что стали видны жилки в глубине плоти, проглянули кости и хрящи черепа. – Ты имеешь в виду через Йотунхейм?

Рауд кивнул:

- Скрепы ослаблены, границы открыты. Дерзайте, и может быть, у вас выйдет. При жизни я творил немало гадостей, после смерти коплю злобу, но той мерзости, что грозит всему миру, даже я не желаю… Никто не пожелает, ни дети Локи, ни он сам, скованный и мучимый!

- Да, я понял, - сказал Арнвид мертвым голосом. – Спасибо, и пусть боги даруют тебе свободу.

Он взмахнул рукой, и бело-синяя светящаяся сеть, натянутая на тело мертвеца, с шорохом исчезла. Рауд повел плечами, широкими, точно стол в таверне, улыбнулся и сгинул в темноте, словно рассыпался на черные песчинки, а те унесло ветром.

- Да пребудет с вами Один… - донесся снизу, будто из-под земли его слабый голос.

- Так я не понял, мы что, теперь на другой край земли поплывем? – спросил Нерейд. – Мир спасать от тамошних богов, что с глузду съехали? А сюда шли ради разговора с этим подземным хмырем?

- Все потом, - отрезал Арнвид. – Надо выбраться наверх, а потом уже думать, что делать…

Из погребальной камеры вылезли легко, словно из чужого погреба.

Камень ставить на место не стали, благо старый эриль заявил, что он ночью вернется самостоятельно. До места стоянки дошли в молчании, даже Нерейд ни разу не нарушил тишину, шагал мрачный, нахохленный, словно угодившая под холодный дождь ворона.

Драккар обнаружили там же, и поскольку Арнвид заявил, что на ночь лучше не оставаться, то Ивар отправил всех грузиться, а сам остался у костра с двумя эрилями.

- Ну, что? – требовательно спросил он, переводя взгляд с одного на другого. – Что делать будем?

- Ну, я не знаю… это, хм… - замялся Ингьяльд.

- В любом случае – уходить отсюда, - заявил Арнвид. – А что делать – решать тебе, и твоим людям. Если бы я мог, я бы один отправился на другой край Мидгарда, но дойдет туда лишь драккар…

- Они свободные люди, - сказал Ивар, тиская рукоять меча, - и в этом я не могу им приказать, это же не обычный поход, не битва, не осада… Выберемся на открытую воду, и я все им расскажу.

- Ты конунг – делай, что считаешь нужным, - Арнвид пожал плечами и тяжело, надрывно закашлялся.

Выйти из бухты оказалось сложнее, чем проникнуть в нее – пару раз едва не налетели на подводные скалы, одно весло сломали, отталкиваясь от прошедшего в опасной близости берега. Когда очутились в проливе между островом и материком, Ивар вытер пот со лба и повернулся к воинам.

- Слушайте меня! – начал он. – Все вы знаете, что я вожу корабль не потому, что знатен или богат, а потому, что вы выбрали меня, и сегодня вы должны решить, пойдете ли за мной дальше…

Лица у дружинников поначалу были удивленные, когда упомянул о том, что сказал черный альв, вытянулись, как лошадиные морды. Едва объяснил, зачем гнали сюда, для чего рвали жилы, орудуя веслами, кто-то выругался, кто-то недовольно хмыкнул или сплюнул за борт.

При упоминании Йотунхейма все смолкли, глаза выпучились, как у стада огромных раков.

- Это что, - сказал Скафти Утроба, когда конунг замолк, - нам теперь плыть туда и этих чужих богов наказывать?

Скафти отличался бычьей силой, неутомимо орудовал веслом, в бою как тростинкой махал тяжелой секирой, но вот соображал туго, и если уж до него дошло, то и остальные должны были сообразить.

- Да, - Ивар кивнул.

- А почему мы? Отчего нет кого посильнее? – выкрикнул один из молодых воинов, что прибился к дружине лишь в прошлом году. – Неужели все герои и боги, сколько их есть, ни на что не годятся?

- Видимо, не годятся, - сказал Ивар. – Раз судьба выбрала нас, то мы самые сильные! Ведь она сделала так, что узнали обо всем, и что можем успеть туда, где началась беда, и вырвать ее с корнем!

- С какого это перепуга нам отвечать за весь мир? – проворчал Рёгнвальд, скаля острые волчьи зубы.

- Настоящий мужчина всегда отвечает за тех, кто рядом! – почти прорычал Арнвид. – И не прячется в нору, если пришла беда для всех, и не надеется отсидеться за высоким забором! Много ли ты видел того мира, и знаешь ли ты, сколько раз обитатели иных стран отводили угрозу от Северных Земель?

Оскал Рёгнвальда поблек, желтые глаза озадаченно блеснули.

- Можем сделать вид, что ничего не узнали, - сказал Ивар. – Никто нас не попрекнет, что отправились по домам, не рискнули двинуться навстречу опасностям, какие не по силу одолеть человеку. Но как тогда будем смотреть в глаза близким, детям, женам, внукам, когда беды в Северных Землях умножатся, а мы будем знать, что могли сделать так, чтобы их не было совсем?

Дружинники переглядывались, чесали в затылках, покашливали.

- А точно беды умножатся? – спросил кто-то без особой уверенности.

- Ну ты же слышал? – буркнул Харек Стрела. – Мертвецы врать не могут, если их спросить как следует, да и альва знающим эрилям разговорить, что раз плюнуть… Да и сам видел, что творится?

Тут уж примолкли самые упертые.

Глаза есть у всех, да и уши тоже, и каждый замечает, что происходит вокруг – нападения троллей, что веками сидели в своих льдах и скалах, бури и морозы, свары и явление Ермундганда…

- Нам придется пройти через Йотунхейм, где очень давно не бывал никто из детей Мидгарда! – заявил Арнвид. – Разве предвкушение этого подвига не веселит ваши сердца и не горячит кровь?

- Мою – горячит, - признался Нерейд, - да вот только чую я, нас там не брагой и пряниками встретят…

- Если кто не захочет пойти с нами, то мы высадим его в Трандарнесе, - сказал Ивар. – Оттуда ходят корабли на юг, и вы сможете отправиться обратно в Трандхейм, или куда угодно.

Один из молодых воинов присвистнул, Даг скривился.

Вернуться домой одному, в то время как дружина пошла дальше – незавидный удел, прослывешь трусом, и никогда, до самой смерти не отмоешься от этого пятна, даже если явишь потом чудеса храбрости.

- Вы как хотите… а я… - голос Ингьяльда срывался, но глаза горели. – Я с конунгом, даже если мы пойдем втроем!

- Вчетвером, - прогудел Кари. – Давно хотел с хримтурсенами силой померяться.

- Ну и я с вами, - добавил Нерейд, залихватски улыбаясь. – А то влезете без меня в какую передрягу, и выбраться не сможете. Что брага с пряниками по сравнению со славой? Пусть сгинем, но зато так, чтобы Фенрир подавился!

- И я, и я… - донеслось со всех сторон, затем отдельные выкрики слились в единый гул. – Веди нас, конунг!

- Слава Одину, я рад, что не ошибся в вас! – сказал Ивар, когда крики стихли. – Всякий правитель пожелает себе в дружину таких молодцов, и сам Харбард ныне завистливо поглядывает в нашу сторону. А сейчас на весла, парни, и идем на север! Времени мало!

Драккар шел вдоль побережья Халогаланда, и жители прибрежных деревень провожали его удивленными взглядами. В этих местах большие боевые корабли видели нечасто – воевать тут не с кем, в набег сюда не отправится даже самый жадный из морских конунгов.

На третий день после того, как ушли с Годея, вновь попали в метель.

Затянувшие небеса тучи разразились снегом внезапно, словно им одновременно распороли животы, а через мгновение за белой пеленой скрылся и берег, и скалистый островок прямо по курсу.

- Табань! – приказал Ивар, ощущая щекочущие прикосновения к лицу, и как тают осевшие в волосах снежинки.

В такой пелене идти опасно – налетишь на невидимый под волнами камень, и пойдешь ко дну, не успев добраться даже до Йотунхейма; а подвиги и славу заберет себе кто-то другой.

Метель закончилась быстро, но поднялся ветер, и усилилась качка.

Серо-зеленые волны выросли в настоящие горы, те принялись толкать драккар к берегу, грозя разбить его о сплошную стену утесов.

- Что за ерунда? – пробурчал Арнвид, закутанный в накидку из медвежьей шкуры. – Откуда такой ветер и буря в это время года?

- Ты сможешь что-нибудь сделать? – спросил Ивар. – Долго мы не продержимся.

Его корабль выстроен умело и надежно, гребцы как на подбор, но человеческие силы имеют предел.

- Попробую, - ответил старый эриль, подозвал к себе Ингьяльда, и они принялись совещаться.

Гудрёд орудовал рулем, гребцы напрягались так, что капавший с них пот смешивался с брызгами из-за борта. Весла трещали, и драккар удавалось пока держать против ветра, но они все равно проигрывали шаг за шагом, и полоса бурунов у подножия скал приближалась.

Ингьяльд вскинул руку, начертал руну, но ее будто сдуло ветром, вторая продержалась чуть дольше.

- Портки Лодура! – рявкнул Арнвид, выкрикнул что-то.

Ураган на миг стих, море успокоилось, но тут же забушевало еще сильнее.

- Усмирить эту бурю не в нашей власти, даже богам тут пришлось бы трудно. Можем придать силы гребцам, - сказал старый эриль, повернув к конунгу залитое водой лицо. – Если мы не войдем вон в ту бухту, - он ткнул на север, туда, где виднелся проход меж утесов, - то разобьемся,

- Давай!

Арнвид и Ингьяльд двинулись по проходу между скамьями, нанося священные знаки на плечи дружинникам. Кари вообще не заметил, что на нем что-то нарисовали, Нерейд подозрительно глянул на свое плечо, где мгновение светилась руна, Рёгнвальд зарычал…

- А теперь налегли! – крикнул Ивар, когда старший эриль проделал ту же операцию над младшим, а тот вернулся на место, взялся за весло. – Гудрёд, поворачивай к бухте! Раз-два! Раз-два!

Гребцы напряглись так, что захрустели жилы, драккар прыгнул вперед, разрезая тушу очередной волны. И так мокрого конунга окатило с головы до ног, на миг потерял из виду, берег, глотнул соленой воды.

От удара в борт корабль качнуло, так что драконья башка на штевне едва не слетела, но они шли, двигались в ту сторону, куда хотели сами, а не в ту, куда несли их волны! Вой урагана стал громче, в нем Ивару послышалось злобное разочарование, бессильный гнев.

Ветер трепал волосы на голове, едва не вырывал с корнем, по лицу текла влага.

- Давай! – орал Ивар. – Давай!

Ему хотелось сесть вместе с остальными, ухватиться за рукоять и ворочать тяжеленной деревяшкой, но знал, что место конунга – на носу корабля, что пока он тут, все уверены и спокойны.

Арнвид, вцепившийся тощими ручонками в борт, смотрел остановившимся взглядом на волны, шептал что-то, то ли заклинал стихию, то ли просто вспоминал стихи. Море рычало, набрасываясь на берег, фонтаны пены взлетали там, где из водной глади возносилась стена скал.

Гудрёд вел корабль умело, рулевое весло ни на миг не отпускал, и свернул точно вовремя.

- Есть! – воскликнул старый эриль.

Драккар проскользнул в бухту, тут тоже были волны, но не такие большие, как в открытом море. Ледяной ветер и грохот остались позади, и Ивару в первый момент стало даже жарко, а уши на миг заложило.

Глава 4

Глава 4. Севернее севера

- Давай к берегу! – скомандовал он, вытирая лицо.

Бухта оказалась входом в небольшой фьорд, дальше скалы сходят на нет, видна ровная площадка, куда можно причалить, за ней зеленеет полоса леса, а уже затем поднимаются горы, невысокие, но как все здесь, на севере, дикие, при взгляде на острые пики больно глазам.

Дружинники ворочали веслами неторопливо, переводили дыхание, вытирали пот. Корабль скользил вперед неспешно, слегка покачивался на волнах, но перевернуться, как совсем недавно, не пытался.

- Дивная буря, необычная, - сказал Арнвид, лысина которого блестела от влаги.

- Если здесь такие, то с какими столкнемся на востоке, там, где обитают виновники всего этого безобразия? – спросил конунг.

Старый эриль подумал, ответил неуверенно:

- А там вполне может быть тишь да гладь. Сами не ведают, что творят, а отдается все вдалеке, родных земель не задевает. Поэтому и не чешутся, думают, что благородными делами занимаются.

- Одно непонятно, как мы их найдем? – Ивар вытянул шею, высматривая место, чтобы причалить. – Рауд ничего толком не сказал, и не очень понятно, кого вообще разыскивать…

- Найдем, не сомневайся. Волка узнаешь по волчьим ушам. Я запах дурного чародейства за тысячу миль почую.

Драккар подошел вплотную к суше, и пришлось бросить разговор. Пристали, торопливо вытащили корабль, чтобы, если буря разыграется, не смыло волнами. Вскоре в лесу застучали топоры, а Ингьяльд принялся разводить огонь, кляня ветер, сырость и собственные дрожащие руки.

Но когда пламя вспыхнуло, на лицах появились улыбки, а уж едва принялись за еду, рожи посветлели даже у самых замерзших и промокших дружинников. Начало темнеть, выставили стражу, но обычную, а не как на Годее, благо в окрестностях, похоже, не было даже троллей.

Буря к утру улеглась, и когда вышли в море, оно было тихим, как сытый котенок.

Гребли не особенно рьяно, но Ивар не понукал людей – силы пригодятся потом, да еще и не раз. Едва появлялся ветер, как ставили парус, и отдыхали, греясь под лучами нежданно разошедшегося солнца.

Так шли два дня, к вечеру третьего вошли в залив Тьяльдасунд, и тут одна за другой начали попадаться идущие на юг торговые шнеки. Купцы, зимовавшие в Финнмёрке, повезли в Трандхейм и дальше выменянные у финнов товары.

При виде боевого драккара одни шарахались в стороны, пытаясь уйти от встречи, другие не меняли курса, надеясь на удачу. Нерейд, да и прочие воины поглядывали на торговые корабли хищно, взглядами мерили, как бы подойти поближе, перескочить через борт, и пограбить всласть…

Но никто не возмущался, не намекал конунгу на богатую добычу.

Очередная шнека как раз сгинула за горизонтом, когда море вокруг драккара заволновалось. Снизу, из темной глубины поплыли огромные пузыри воздуха, похожие на сосуды из зеленого стекла.

- Это еще что такое? – спросил перевесившийся через борт Ивар.

- А йотуны его знает, - буркнул Арнвид, почесывая похожую на розовый валун макушку.

- Там что-то движется! – воскликнул Нерейд. – Прямо к нам!

В руках его объявился лук, на мгновенно натянутой тетиве возникла стрела.

Ивар и сам разглядел внизу нечто огромное, колышущееся, похожее на громадный клубок водорослей, только водорослей очень толстых, с ногу мужчины, и шевелящихся. Похолодел, различив глаз размером с бочку, холодный, немигающий, крикнул спешно:

- Кольчуги надеть, и всем на весла!

Вдруг еще получится уйти от морской твари?

Но не успели выполнить приказ, как из-под воды высунулось щупальце, грязно-бурое, усеянное присосками, хлестнуло по борту. Доски затрещали, Нерейд пустил стрелу, та булькнула, уйдя в волны, но попала или нет, разглядеть не удалось, поскольку море словно вскипело.

Вокруг корабля вырос настоящий лес из щупалец, драккар остановился так резко, словно налетел на скалу. Мачта с грохотом сломалась, только веревки не дали улететь за борт, кое-кто из воинов грохнулся с лавки.

Ивар на ногах удержался, рубанул по ближайшему щупальцу, рассек легко, брызнула голубоватая кровь.

- Оно уязвимо! – закричал конунг. – Рази его, во имя Одина!

Плоть у явившейся из глубины твари была мягкой, без чешуи, но сила в щупальцах крылась недюжинная – драккар сжало так, что тот затрещал, словно орех на крепких зубах, и Ивар даже подумал, что не выдержит.

Но воины уже рубили все, до чего могли достать, кто-то швырял копья, целясь туда, где за сплетением щупалец пряталась округлая туша, Нерейд и Харек пускали стрелы, тренькали тетивы. Огромная тварь ворочалась, ей было больно, и все никак не могла захватить корабль поудобнее, чтобы смять в лепешку вместе с людьми, а потом сожрать спокойно.

Она напоминала кальмара, да только не бывает кальмаров размером с крепостную башню.

Одно из щупалец упало сверху, разбило в щепу лавку, стоявший под ней сундук. Арнвид едва успел отскочить, пустил в ход меч. На помощь наставнику бросился Ингьяльд, вдвоем откромсали щупальце, словно исполинскую колбасу. То забилось, задергалось, точно попавший под лопату червяк, в стороны полетели голубые капли.

Второе обвилось вокруг Кари, попыталось сдвинуть его с места, берсерк зло усмехнулся и замолотил дубиной.

- Фшшхххх! – донеслось из глубины, и чудовищный кальмар подтянулся так, что корабль накренился.

Туша поднялась над водой, показался клюв, при виде которого сдох бы от зависти самый большой орел. Мигнули глаза, и в один из них вонзилась пущенная Нерейдом стрела. На корме заорали – там удалось перерубить толстое щупальце, с борта свалился один из щитов.

Тут тварь то ли решила, что веселья ей хватит, то ли обезумела от боли, но рывком подтащила себя еще ближе к кораблю.

- Дай сюда! – Ивар схватил брошенное ему дружинником копье, вспрыгнул на борт.

Корабль скакал, как обезумевший жеребец, ноги скользили, но ухитрился прицелиться, и метнул плавно, как надо. Острие вонзилось в мягко чавкнувшую плоть, из раны брызнул самый настоящий фонтан. Все щупальца выпрямились, кого-то, судя по негодующему воплю и грохоту сбило с ног.

Затем конечности подводной твари обмякли, глазищи закрылись, и громадная туша замерла.

- Похоже, готова… - сказал Арнвид, дышавший тяжело и хрипло, как дырявый кузнечный мех.

- Откуда только взялась? – Ингьяльд с отвращением глянул на клинок, заляпанный голубой жидкостью.

- Это и ежу понятно, что из морских глубин, где такие морды у Ньерда вместо птичек, - сообщил Нерейд так уверенно, будто сам был в гостях у морского владыки, пил с ним пиво и ходил по бабам. – На ветках сидят, порхают вовсю, разве что не чирикают, чтобы им лопнуть…

Мертвое чудовище спихнули в воду веслами, и оно поплыло в сторону, распластав щупальца. Открылся драккар – обломки сломанных лавок, разбитый сундук, из которого вывалилась кольчуга, куски мачты, обрывки паруса, и дружинники, разгоряченные, взмыленные.

- Ничего, дешево отделались, - сказал Ивар, спрыгивая с борта. – Сейчас порядок наведем, и дальше можно идти… Гудрёд, рулевое весло цело?

- Цело, конунг!

- Ну и отлично. А до бочонков с пивом морской гад добраться не успел, хотя наверняка к ним тянулся. Так, парни, хватит радоваться победе, все за дело, мы еще до цели не дошли…

Бухта, где располагался Трандарнес, была не особенно большой, но удобной, а сам городок напоминал скорее поселок – разбросанные в беспорядке домишки, среди которых выделяется размерами обиталище местного херсира, корабельные сараи, капище на холме.

И никаких укреплений – ни частокола, ни забора, обороняться тут не от кого.

В гавани теснятся небольшие суда, на каких удобно ходить на прибрежный промысел – за рыбой, тюленями, китами. Вода грязная, плавают очистки, чешуя, пятна жира, и разит ворванью так, что хочется зажать нос или немедленно обзавестись насморком.

- Да уж, это не Миклагард, - сказал Нерейд, когда они подошли к свободному участку берега.

- А ты чего ждал? Дворцов и садов? - Ивар усмехнулся.

- Это он так, ворчит, к старости готовится, - влез Арнвид. – Как выяснится, что тут есть таверна, сразу все изменится, а уж как станет ясно, что и девки имеются, Болтун решит, что место это не хуже Вальхаллы.

Дружинники грохнули хохотом, Нерейд заржал вместе со всеми – понятно, что викингу после дальнего перехода не до роскоши, выпить бы хмельного, съесть горячего и подгрести к себе что-нибудь теплое.

Ивар спрыгнул на берег первым, вытащили драккар, и тут же около него объявились любопытные.

- Привет вам, доблестные воины, - заявил лысоватый мужик, такой грязный, словно не мылся с прошлого лета, но с мечом у пояса и с острым взглядом хищника. – Каков был путь?

За его спиной переминались еще двое, детина поперек себя шире с лицом простака, а также молодой парень, рыжий, как костер. Вид эта троица имела звероватый, рук от оружия далеко не убирали, напоминали рыбаков, пастухов и викингов одновременно.

- Слава асам, - коротко ответил Ивар. – Как у вас тут, есть, где пива выпить?

- А как же? – лысоватый заухмылялся, показывая, что с его зубами судьба обошлась не особо милостиво. – Меня звать Тормод Волокуша, и меня в Трандарнесе всякий знает, и я всех тут знаю…

Он напрашивался на сдобренный выпивкой разговор, но конунгу все равно нужен был местный, кто и торговцев здешних знает, и о том, что в Финнмёрке творится, рассказать может.

- Это хорошо, - Ивар повернулся, махнул рукой. – Нерейд, Арнвид – со мной. Гудрёд, вы кораблем займитесь…

Громадный кальмар разломить драккар не смог, но помял здорово, кое-где появилась течь. Так что здесь, в Трандарнесе, придется простоять пару дней, залатать днище и борта, а заодно прикупить все, что может понадобиться в дальнем путешествии.

- Пошли, друг, показывай дорогу, - Нерейд хлопнул Тормода по плечу так, что тот присел. – Мы тебе пиво, а ты нам новости. Да, и не забудь сказать, - он понизил голос, - девки у вас тут найдутся?

Да, если Болтуна занесет в Вальхаллу, валькириям несладко придется, а коли окажется в Хель, то и у тамошних обитателей первым делом поинтересуется насчет выпивки и женского пола.

Таверна обнаружилась рядом с гаванью, просторная, с низким потолком и крохотными оконцами. Чтобы пройти в дверь, Ивару пришлось согнуться, под ногами зашуршала грязная солома, зато нос ощутил запах рыбной похлебки, лука и жареного мяса.

- Жрать будете? – спросил хозяин, маленький и могучий, словно цверг, только что не бородатый.

- Будем, - согласился Нерейд, - и пить, так что тащи все, что найдешь в своей конуре.

Хозяин сердито заворчал, но замолк, увидев блеснувшую в руке Ивара серебряную монету. Засуетился, даже зажег несколько факелов и смахнул с самого большого стола куриные косточки.

Едва расселись, притащил блюдо с копченой селедкой, бочонок и кружки.

- Вот, славно! – Нерейд ловко выбил донышком. – Клянусь подолом Фригг, пахнет неплохо…

Пиво полилось в кружки, Тормод жадно сглотнул, в глазах его приятелей мелькнула жадность. Ивар принял свою посудину, опрокинул одним махом, и ухватил с блюда самую крупную рыбину.

Арнвид вовсю чавкал, чистил селедку так, что в стороны летели клочья чешуи.

- Ну что, дружище, выпей еще, - не успокаивался Болтун. – И расскажи, что у вас тут нового…

Когда нужно кого-то разговорить, нет никого лучше Нерейда – этот развяжет язык даже Видару.

Хозяин приволок миски с рыбной похлебкой, затем блюдо жареного мяса.

Тормод и его приятели выпили еще по одной, и вовсю болтали, рассказывая, что да как в Трандарнесе и вообще на острове Хинн. В таверну потихоньку стягивались местные, слухи о том, что в гавань зашел драккар, наверняка уже расползлись по городку. На Ивара и его спутников смотрели с любопытством – человек новый, в этих местах не появлялся, но по всему видно, что бывалый.

Конунг же спокойно ел, поглядывал по сторонам, и слушал.

Здесь не Бьёргюн, не Конунгахелла и не Арос, где викингов – как ворон на дохлой корове, тут с ними вряд ли затеют драку или попытаются ограбить, но выяснить, кто они и чего хотят, попытаются.

Успели покончить с мясом, когда в таверну вошел местный херсир, высокий, мощный, в подбитом соболем плаще.

- А ну отсядьте! - рыкнул он так, что колыхнулось пламя факелов, и захмелевший Тормод с дружками начали поспешно выбираться из-за стола.

Херсир уселся на освободившееся место, лавка скрипнула под весом двух явившихся с ним здоровенных телохранителей. Три пары глаз впились в лицо Ивару – понятно, что он тут старший, с ним предстоит разговаривать.

- Кто такие будете? – спросил херсир.

- Звать меня Ивар Ловкач, - сказал конунг. – Угощайся, отведай нашего пива…

- Ловкач? – херсир отпрянул, посмотрел с недоверием – наверняка слышал, что есть такой вожак викингов, и о походах его, но представлял того огромным и страшным. – Ты?

- Он-он, - подтвердил Арнвид. – Или не веришь? Думаешь, что мы врем?

- Ну, верю… - херсир чуть смутился, затевать свару не хотел. – Куда направляетесь, что у нас надобно?

- На север, - сказал Ивар. – Хотели бы драккар починить, да и купить кое-чего.

Рассказывать, куда и зачем они идут, не собирался – не поймут, а если и поймут, то неверно, решат, что знаменитый морской конунг обманывает, или вместе со всей дружиной сошел с ума.

- На север? – херсир выпучил глаза, подвигал светлыми, будто выгоревшими бровями. – С финнами торговать? Это можно, только не забудьте, что тут всем я заправляю, и что без пошлины на юг ни один корабль не уходит…

Все ясно – каждый хозяин под себя все, что рядом, гребет, и этот не исключение.

- Мы не торговцы! – высокомерно бросил Нерейд, вздернув подбородок. – Неужели не видно?

- А мне все равно, видит Херьян, - сказал херсир. – Ладно, оставайтесь пока, располагайтесь, потом разберемся, что вы за заброды.

И он, тяжело поднявшись, затопал к дверям таверны.

- Так, этот сюда! Осторожнее, разрази вас Мьелльнир! – Ивар командовал, а дружинник растаскивали по драккару, распихивали по свободным местам коробы с острым сыром, ящики с сушеной рыбой, бочки с пивом. – Выронишь за борт, я тебя следом отправлю!

Последняя фраза относилась к Кари, в огромных ручищах которого бочонок выглядел кружкой.

Обнаженные по пояс, взмыленные воины сновали туда-сюда, сходни громыхали под ногами. Расположившийся около рулевого весла Арнвид с интересом наблюдал за суетой, время от времени влезал с советами, его посылали, но вежливо – все же эриль, да и не молод.

На берегу торчали зеваки из местных, стояли, разинув «клювы».

В гавани Трандарнеса драккар с Кровавым Глазом на парусе простоял полтора суток. За это время смогли привести в порядок борта и днище, сделать новую мачту и обойти местных торговцев. Ивар приобрел теплой одежды на всю дружину, и продуктов столько, что хватит на месяц плавания.

Поглазеть на корабль успели все жители крохотного городка, пару раз являлся херсир с телохранителями, но в разговоры больше не вступал, смотрел издали. В таверне, как выяснил пронырливый Нерейд, начали болтать, что морской конунг идет добывать клад, запрятанный то ли асами, то ли Велундом на одном из северных, вечно закованных в лед и снег островов.

Ивару эта болтовня не нравилась, но пресечь ее не смог бы и Один, явись он в Трандарнес.

- Последний, - прогудел Кари, затаскивая на борт огромный ящик.

- Хорошо, - сказал Ивар. – Наконец-то мы уберемся из этой вонючей дыры. Эй, все к бортам!

Один из зевак со всех ног побежал прочь, понесся вдоль берега гавани.

Дружинники навалились, и нагруженный драккар, тяжелый, словно нажравшийся рыцарей дракон, лениво пополз к воде. От деревянной туши пошли в стороны волны, колыхнули плававший в гавани мусор, запах рыбьих кишок стал сильнее.

Ивар взобрался на борт последним, подумал, что когда-то это выходило куда ловчее, что рано или поздно придет час, когда он не сможет водить дружину, и придется осесть на берегу к радости Рагнхильд…

- Весла на воду! Вперед, во имя Одина!

Едва не задели носом одно из рыбацких суденышек, на нем появился хозяин с мечом на поясе. Говорить ничего не стал, но проводил чужаков взглядом мрачным, словно ворота в Хель, сплюнул за борт.

Две шнеки, стоявших у противоположных берегов, резво пошли навстречу друг другу, перекрывая дорогу.

- Они что, рехнулись?! – гаркнул Ивар. – Табань!

Не хватало еще столкнуться с местными дураками, вновь повредить корабль…

На носу одной из шнек появился херсир в кольчуге и шлеме, с копьем и щитом. Злобно оскалился, по сторонам от него встали вооруженные воины, такие же выстроились и на второй шнеке.

- А, так это нас грабить собрались, - сказал Арнвид с облегчением, и шмыгнул носом.

- Стойте! – приказал херсир, словно разогнавшийся боевой корабль можно было остановить движением руки.

- В чем дело? – спросил Ивар, краем уха слыша доносившийся из-за спины металлический шорох: дружинники вооружались, не дожидаясь приказа конунга, и правильно делали.

- Видят боги, вы намерены овладеть богатством, что по праву принадлежит мне! – херсир, похоже, поверил в байку про закопанное на северных островах золото. – И либо вы берете меня с собой, и мы делим все по справедливости, либо вы все погибнете тут!

- Ты уверен? – Ивар ухмыльнулся и махнул рукой.

Лучники спустили тетивы, и двое воинов рядом с херсиром упали.

Шнека ниже бортами, с нее сражаться можно, но не так удобно, да и воины из жителей Трандарнеса похуже, чем битые ветрами всех морей, покрытые шрамами викинги. Понятно, что на двух кораблях людей больше, но вряд ли им приходилось биться так много, как Нерейду или Дагу.

Ивар выхватил меч, и лезвие победоносно сверкнуло в лучах полуденного солнца.

- Сзади еще две шнеки! – предупредил с кормы Гудрёд.

- Ничего, мы им не дадим шанса вступить в драку… Одину слава!

Херсир отдал команду, и воины его сгрудились теснее, образовали стену щитов, выставили копья.

Ивар запрыгнул на борт, выждал, когда корабли сойдутся теснее, и скакнул на чужой. Увидел выпученные глаза трандарнесцев, решивших, что чужак впал в боевое безумие, в последний момент ухватился за свисавшую с реи веревку, подтянул себя вверх.

Два копья ударили рядом, одно задело рубаху на боку, другое зацепило сапог.

А он, подтянувшись на одной руке, перебросил себя через врагов и приземлился на палубу. Дважды ударил, и два воина, чьи кольчуги не выдержали ударов, рухнули, на доски хлынула горячая кровь.

В брешь ворвался Кари, отшвырнул еще одного с такой силой, что затрещали кости.

- Они не… - закончить фразу херсир не успел, стрела вонзилась ему прямо в глаз, вошла в череп, и Нерейд, сделавший удачный выстрел, радостно замахал руками, завопил нечто торжественно-непотребное.

Ивар срубил третьего, еще один трандарнесец пал от рук ворвавшегося в схватку Ингьяльда. Остальные не выдержали, с топотом ринулись прочь, срывая шлемы и кольчуги, торопясь отбросить оружие. Плеснуло, когда за борт скакнул самый шустрый, затем плеск стал непрерывным, словно била хвостом крупная рыба.

- Что, уже все? – недовольно спросил Кари. – Я только разогреваться начал…

- Ради кого тут разогреваться? – Ивар хмыкнул, пожал плечами.

Среди брошенных щитов, что устилали палубу шнеки подобно листьям, кто-то завозился. Откатился в сторону помятый шлем, и на карачки поднялся Тормод Волокуша, тот самый, с которым пили в таверне.

Похоже, свои во время бегства его чуть не затоптали – лицо было ошарашенное, под глазом набухал синяк.

- Давай его в жертву Одину принесем? – предложил Ингьяльд. – Чтобы дорога оказалась легкой и вообще…

- Не надо! Не надо меня в жертву! – Тормод бухнулся в ноги Ивару, принялся колотиться башкой о палубу. – Могучий конунг, не погуби меня! Возьми лучше с собой, я тебе пригожусь!

- Пригодишься? – Ивар в сомнении оглянулся.

Свободные места на драккаре есть, но стоит ли сажать на одно из них этого лысого хитрована?

- Лучше в жертву, - гнул свое неожиданно впавший в кровожадность Ингьяльд.

Ивар уже потащил из ножен клинок, когда неожиданно вмешался Арнвид.

- Давай возьмем, - сказал он. – Этот тип должен знать берег дальше к северу, а нам еще идти да идти… и удачей не обделен, иначе затоптали бы в этой свалке или попал бы под дубину Кари.

Ингьяльд сморщился недовольно, но спорить с бывшим наставником не стал.

- Как скажешь, - Ивар задвинул меч обратно. – Вставай, Тормод, и залезай на корабль, клятву потом принесешь…

Волокуша радостно закивал, и бросился к борту чуть ли не вперед конунга. Забрались на драккар, и тот пошел дальше, растолкав в стороны опустевшие шнеки. Гавань Трандарнеса с плывущими к берегу горе-вояками осталась позади, а вскоре город скрылся из виду.

Мимо тянулись берега Финнмёрка, неприветливые, холодные, изрезанные фьордами.

Попадались лежбища тюленей и моржей, просторные, протянувшиеся чуть ли не на мили, заполненные огромными, сытыми животными. Лоснящиеся туши лежали тесно, слышались рев и ворчание, сверкали клыки, что ценятся немногим дешевле золота. На людей поглядывали с опаской, если казалось, что корабль идет слишком близко, неуклюже ползли к воде, с плеском уходили в волны.

Пронзительно орали птицы, чьи колонии были в прибрежных скалах.

Солнце пряталось за горизонт все неохотнее, а на третий день после того, как покинули Трандарнес, и вовсе не ушло целиком, зацепилось за край горизонта, а затем полезло обратно вверх. Но светило при этом слабо, а цвета было белого, точно старый, слежавшийся лед.

Дважды встречали китов, один раз нескольких небольших, в другой раз настоящего гиганта, в два раза больше драккара, что выбросил струю на такую высоту, куда не достанут ветви столетней сосны.

Тормод обжился на корабле, поладил со всеми, к нему привыкли и стали принимать за своего. Выяснилось, что уроженец Трандарнеса знает десятки неприличных и смешных историй о богах, йотунах, альвах и даже цвергах, а рассказывать их готов непрерывно.

Нерейд сначала ревниво пыхтел, затем махнул рукой.

На четвертый день берег стал плоским, прямо к морю подошел язык покрытой мхом равнины. Тут увидели финнов, сопровождавших огромное стадо оленей, рогатых и бурых, неспешно топтавших землю копытами.

Обитатели Финнмёрка заорали, замахали, приглашая драккар причалить, но Ивар лишь вскинул руку в ответном приветствии: они явились сюда не торговать, и ни к чему тратить время на болтовню.

Вскоре земля ушла на восток, на севере осталось лишь море, усеянное бело-голубыми глыбами припорошенного снегом льда.

- Теперь туда, - сказал Арнвид. – Еще немного.

- Да пребудут с нами асы… - прошептал Ивар, и махнул, указывая Гудрёду курс.

Викинги присмирели, разговоры затихли – в этих морях мало кто бывал, и болтали о них в припортовых тавернах разные небылицы. Берег скрылся из виду, и начало холодать, так что пришлось достать из тюков купленные в Трандарнесе одежды – меховые штаны, куртки с капюшонами.

- Там дальше есть еще острова, и среди них большие, - сказал Тормод, когда задул попутный ветер, и поставили парус. – Но на них никто не живет и ничего не растет, только камни и лед, а в нем – замороженные звери, огромные, с клыками в пасти.

Ивар посмотрел с сомнением – откуда взяться трупам, если никто не живет и ничего не растет?

- А что еще севернее? – спросил кто-то из молодых дружинников.

- Никто не знает, если кто и ходил туда, то не вернулся, - Волокуша поежился. – Но мы-то куда идем?

Ему до сих пор так и не объяснили, куда направляется драккар, расспросы встречали молчанием.

- Скоро узнаешь, - пообещал Арнвид, закутанный в меха так, что из них торчал лишь кончик покрасневшего носа, да блестели из-под капюшона глаза. – Завтра уже, я чую, можно будет тебе сказать…

И он с шумом понюхал воздух.

К вечеру пал туман, а утром, проснувшись, Ивар обнаружил, что все на драккаре покрыто инеем. С трудом откинул промерзшее одеяло, с него посыпалось белое крошево, скинул ноги с лавки.

Старый эриль, похоже, вовсе не спал – сидел на носу нахохленный, глядел в туман. Тот за ночь, отличавшуюся ото дня тем, что солнце висело ниже, даже загустел, стал напоминать разбавленное молоко.

- Ты встал? – Арнвид повернул голову, хрустнули позвонки. – Тогда буди Ингьяльда, займемся делом…

- А остальные?

- Пусть спят. Я не знаю, сожги меня Сурт, что у меня выйдет и выйдет ли вообще.

Эриль затеял чародейство опасное, сложное, и боялся, что они вместе с кораблем могут сгинуть в один миг. Умереть во сне, конечно, не так приятно и почетно, как в бою, когда вокруг свистит сталь и течет кровь, но лучше, чем с поджатым от творящегося непотребства хвостом.

Ингьяльд вскинулся, едва конунг тронул его за плечо.

- Пора, – прошептал Ивар.

На соседней лавке заворочался Даг, мощно всхрапнул во сне Кари, но никто не проснулся. Вдвоем вернулись на нос, где Арнвид скинул куртку с капюшоном, остался в одной рубахе, а с пояса снял нож с острым и узким лезвием, каким удобно вырезать руны.

- Давай, - сказал он, и в руках Ингьяльда появился такой же клинок.

Оба встали по разным бортам, принялись размахивать руками, чертить в воздухе сложные символы. Ивар услышал скрежет, на миг показалось - вырезают на тумане, что сдавил драккар со всех сторон, стиснул в огромных белесых ладонях.

Некоторое время не происходило ничего, лишь плескали за бортом волны да продолжал храпеть Кари.

Потом вязаная руна, похожая на дерево с множеством веточек, вспыхнула особенно ярко, за ней загорелись другие. Туман выцвел, исчез, стало видно, что в миле справа тянется ледовое поле, а слева неподалеку проплывает айсберг, похожий на исполинский стол.

Солнце глянуло на драккар оком больного бога.

- Начали! – сказал Арнвид, и все вокруг исказилось, точно волна пошла по бортам корабля, по лавкам.

Ивару захотелось сморгнуть, закрыть глаза, но он сдержался, лишь крепче сжал эфес. Ощутил, что в лицо ударил ледяной, вышибающий слезы ветер, хотя уши не уловили ни звука.

Показалось, что корабль падает, идет вниз, словно на глади моря возник громадный водоворот. За бортами появились две стены из белых искр, пошли навстречу друг другу, будто они мчались через сужающийся тоннель. Ветер достиг неимоверной силы, едва не выворачивал глазницы, ревел внутри черепа, хотя снаружи не ощущалось ни дуновения.

Арнвид захрипел, откинулся назад, на его шее надулись жилы, толстые, как веревки. Ингьяльд попытался шагнуть к бывшему наставнику, но не смог, что-то невидимое помешало ему, завис, точно попавшая в смолу муха, лицо перекосилось от усилия.

Раздался звук, какой издает лопнувшая тетива, только очень уж мощный, словно разорвалась жила на луке длиной с милю. Ивар на миг оглох, уши пронзила боль, а когда исчезла, то сообразил, что пропал и ветер, что вокруг то же самое море и клубящийся туман.

- Не… вышло?.. – спросил он, с трудом ворочая одеревеневшими губами.

- Почему, - Арнвид поднял руку, указывая на юг, и произнес нараспев: - Солнцем люди зовут, а боги – Светилом, Друг Двалина – карлики, турсы – Пылающим, Ободом – альвы, и асы – Пресветлым.

Там, где недавно висело бледное, ледяное солнце, пылал клубок огня, крохотный, но яростный. А ниже виднелся берег, которого только что не было – холмистый, неприветливый, покрытый скалами.

- У нас получилось… - прошептал Ингьяльд, с губы которого текла кровь. – Не верю…

Оба эриля дышали тяжело, руки их дрожали, страшно было представить, какое напряжение оба перенесли только что. Но Арнвид не мерз, хотя вокруг по-прежнему царил свирепый холод, от лысины поднимался пар, а в серых глазах младшего эриля плескалась радость.

- Чего это? – невнятно произнес поднявший голову Даг. – Где мы?

Следопыт мгновенно сообразил, что нечто изменилось – похоже, учуял в воздухе недоступные другим запахи. Глаза стали тревожными, а затем выпучились, когда обнаружил чудное солнце и землю в его лучах.

- В Йотунхейме, - сказал Ивар медленно, словно пробуя на вкус это название.

Да, бывали в разных местах, на тропе дэвов, в Фэйрилэнде, Тридесятом царстве и даже в обиталище ацтекских зверобогов, но на родину свирепых великанов, что в древности на равных бились с самими асами, не попадали никогда. Кто знает, как тут встретят, и получится ли выбраться отсюда там, где надо, вернуться в Мидгард, жилище людей?

Даг вскочил, схватился за борт, рот округлился, словно гузно собравшейся снести яйцо гусыни.

Викинги просыпались, ворочали головами, на лицах появлялось недоверие, многие щипали себя, дергали за уши, пытаясь развеять морок. Туман бледнел, расплывался под лучами светила, и мир вокруг становился четче, яснее – синеватое море, серое, а не голубое небо.

И огромной зеленой тучей в зените – крона исполинского ясеня.

- Вот он, Иггдрасиль, - с благоговением сказал Арнвид, разглядывая ветки, что с земли выглядели прутиками, а на самом деле были толщиной с холм. – Он виден и из нашего мира, но лишь эрилям, и не так четко, как тут.

Ивар различил ствол, уходивший за горизонт на юге, призрачный, обманчиво тонкий - солнце висело в стороне от него, непривычно маленькое, размером с горошину, но косматое от протуберанцев.

- Конунг, я что, сплю? – жалобно воззвал со своей скамьи Нерейд.

- Нет, не спишь.

- Так это… это… - Болтун повел вокруг себя рукой. – На самом деле? Это Йотунхейм?

- О боги… - Тормод изменился в лице, упал на колени. – Как? Как?

Прозвучало это словно карканье осипшей вороны.

- Ты сам напросился с нами, - сказал Ивар, - теперь не жалуйся. Так, кто еще дрыхнет? Скафти? Пните его в бок кто-нибудь. Надо подниматься, и на весла, идем на восток.

Пока опасности не видно, но лучше не рисковать, и убраться из Йотунхейма побыстрее. А для этого нужно добраться до места, откуда перенесешься на восходный край Мидгарда.

- Это верно, - только тут Арнвид вспомнил про теплую одежду, принялся спешно натягивать куртку.

Скафти безжалостно растолкали, и он ухватился за весло, еще не проснувшись. Лопасти вспенили синюю воду, и драккар, развернувшись, двинулся на юго-восток. Берег приблизился, различили, что земля покрыта черным мхом, кое-где торчит бурая трава.

Скалы лежали повсюду, точно раскиданные фигуры для игры в тавлеи, красноватые, серые и черные, бока их поблескивали. Трещины превращали некоторые в подобия огромных уродливых лиц – гневно перекошенных, глупо улыбающихся или яростно скалящихся.

Ивару показалось, что одна из них шевельнулась.

- Йотун… - изменившимся голосом сказал Арнвид. – Почти как тот, в Бретланде…

Скала качнулась, распалась на части, и поднялась на толстые, как колонны, ноги. Колыхнулся плащ из дюжины медвежьих шкур, и громадное, в два десятка локтей подобие человека поднесло ко лбу ладонь.

Исполин был таким же, как тот, которого убили по просьбе конунга Артура – длиннорукий и плечистый, с короткими кривыми ногами и серой, точно камень, кожей. Разве что этот носил одежду, в ручищах держал дубину из цельного ствола, а на поясе у него болтался нож.

Человек смог бы им рубиться как мечом.

- Хрррр… - проревел йотун, чьи пылающие глаза смотрели прямо на корабль. – Люди?

Шагнул вперед, и вдруг заревел, будто прищемил палец.

Из-за скал, непонятно откуда, словно прямо из-под земли начали выбираться еще гиганты, такие же серокожие, с длинными спутанными волосами, в одежде из шкур, с дубинами и каменными топорами. Первый подобрал валун размером с сарай, примерился и швырнул в драккар.

Ивар невольно пригнулся.

Свистнуло, камень пролетел много выше, булькнулся в волны, неторопливо пошел в глубину.

- Давай-ка чуток мористее! – крикнул Ивар.

Гудрёд повернул руль, они сменили курс, но йотуны уже все, а было их около дюжины, принялись швырять валуны в драккар. Один упал рядом, брызгами окатило гребцов, волна плеснула в борт, а с берега долетел раздраженный крик, сменился хохотом.

- Вот морды здоровые, - сказал Арнвид. – Развлекаются… скучно им, видать…

- Что бы без нас делали? – спросил Ивар, отслеживая полет очередного камня, даже не камня, а скалы.

Такая если попадет, проломит борт, а то и днище, и придется либо тонуть, либо спешно идти к земле, где поджидают гостеприимные хозяева, подпрыгивают так, что земля подрагивает…

Скала не долетела, упала за кормой, едва не сломала рулевое весло, и вымокший с ног до головы Гудрёд недовольно поморщился.

- Как? – старый эриль пожал плечами. – Как люди, наверное… морды друг другу бьют, пиво пьют…

Эти йотуны выглядели не такими дикими, как их родич в Бретланде, их вполне можно было представить за кружками с хмельным напитком, или за простой работой вроде рыбалки или выпаса овец.

Драккар понемногу уходил, глыбы камня больше не долетали, и гиганты потеряли к нему интерес. Побрели прочь от моря, кое-кто улегся прямо на берегу, а первый спустился к воде, и начал вытягивать из нее сети, настолько длинные, что их хватило бы перекрыть гавань Миклагарда или обмотать дворец тамошнего императора.

Глава 5

Глава 5. Йотунхейм

На ночлег встали в устье большой реки, такой холодной, словно текла прямо с ледников. Ивар замерз, пока вытаскивали корабль на берег, да и остальным пришлось не лучше – губы посинели, лица посерели, в руках и ногах объявилась мерзкая дрожь, какую ни удержать, ни прогнать.

Нескольких дружинников с топорами отправили в заросли странных деревьев, похожих на огромные елки, только с черными иголками. Застучали топоры, донеслись проклятия – в почти полной тишине, царившей на берегу моря, звуки разносились очень далеко.

Птиц в Йотунхейме, похоже, не было, ветер молчал, не шумели волны.

- Чего это они там? – повернул голову Арнвид. – Нападение?

- Если бы нападение – от радости вопили бы, клянусь козлами Хлорриди, - сказал Нерейд. – Хоть какое, да развлечение… Лучше скажи, отчего тут так холодно. Я в жизни так не мерз, до костей пробирает, и даже глубже.

- Здесь дальше от Муспелльхейма и от Асгарда, чем у нас, а все тепло оттуда.

Болтун скорчил недовольную рожу, и отправился помогать рубщикам – помахав топором, точно согреешься.

В лесу дело шло не особенно шустро – древесина у черных елей была куда более вязкой, чем у обычных, и топоры вязли в ней, как в смоле. В речной воде скользили темные стремительные силуэты, иногда пробивали водную гладь, высовывали головы, мало похожие на рыбьи.

- Надо бы поймать одну! – загорелся Ингьяльд, и вскоре уселся на берегу с удочкой в руках.

Насадил голову от сушеной рыбины, и вскоре подсек, вытащил на берег нечто извивающееся, чешуйчатое, с короткими лапками. Рядом объявился Арнвид, эрили вдвоем склонились над добычей, принялись размахивать руками, оживленно спорить, а старший даже вытащил нож.

- Этого развлечения им надолго хватит, - заметил Гудрёд.

- До самого утра, - хмыкнул Ивар, - и стражу можно не ставить.

Из леса явились рубщики, злые, словно тролли, но зато согревшиеся, притащили дров. Темная древесина, вопреки опасениям, вспыхнула ярко, жарко, в оранжевом пламени замелькали синеватые искры.

Солнце к этому времени зашло, но не очень глубоко, и над краем земли остались торчать протуберанцы, напоминавшие белесые лохматые щупальца.

- Ну что, Арнвид, вы со своей рыбалкой все одно спать не будете? – спросил Ивар, когда опустошили котелок, и Тормод отправился к реке его мыть. – Может быть, и посторожите заодно?

- Полночи посторожим, - отозвался старый эриль. – А потом замену надо.

Стражу распределили, конунг завернулся в одеяло, и лег неподалеку от костра, поближе к драккару. Заснул быстро, а вот спал плохо – мерещился отдаленный рев, грохот, вздрагивала земля, вынуждая вскидывать голову, прислушиваться, а затем переворачиваться на другой бок.

В один момент открыл глаза, и понял, что замерз.

- Что они, все задрыхли, что ли? – пробурчал Ивар, поднимая голову.

На месте костра виднелось пятно из серого пепла, рядом дремал, едва не уткнувшись мордой в землю, Хакон с Бугров. Громко сопел Арнвид, храпел еще кто-то, низко висело солнце – шар тусклого белого огня, над холодной прозрачной рекой плыл туман.

А из него торчал утес, которого вчера не было.

С трудом ворочая оледеневшими конечностями, Ивар вскочил, выдернул из ножен меч. Утес качнулся, наклонился вперед, очертания его стали более четкими – огромная, как пивной валун, голова, могучий торс, скрещенные ноги в сапогах, на каждый пошло кожи с целого быка.

В бородке и волосах блестел иней, глаза были пронзительно-голубыми, кожа на лице посверкивала морозными искорками.

- Не суетись, - сказал великан негромко, и от его холодного дыхания волосы на голове Ивара зашевелились. – Если бы я хотел, я перебил бы вас сонными. И не вини своих воинов – наведенную мной дремоту не в силах отвести ни один чародей Срединного Мира.

- Кто ты? – спросил конунг, уже понимая, что знает ответ.

Перед ним сидел хримтурсен, один из древних великанов инея, что возникли раньше богов, и долго воевали с ними. Если йотуны были просто тупыми громилами, то отпрыски Бергельмира владели древней мудростью, странным чародейством и умели такое, что не могли даже асы.

- Меня зовут Хормвитнир, - сказал хримтурсен. – Опусти оружие, доблестный муж, и поговорим.

Размерами он был не больше любого из йотунов, но выглядел куда более опасным. В нем чувствовалась мощь готового сойти в долину ледника, тлеющая ярость находящегося на грани извержения вулкана, скрытое бешенство земли, беременной землетрясением.

И еще от великана шел холод, вокруг него кружились снежинки, падали наземь.

- Хорошо, поговорим, - Ивар меч опустил, но в ножны не убрал: кто знает, что задумает это порождение камня и льда в следующий момент? – В речах своих буду меру блюсти, с хладноребрым сойдясь.

- Ты знаешь предания, и это хорошо, - Хормвитнир улыбнулся, и исходивший от него холод усилился, на драконьей голове, украшавшей штевень драккара, появились сосульки. – Другое хуже, вы без позволения хозяина заночевали на моей земле, порубили мой лес…

- Кто же знал, что он чей-то? – Ивар пожал плечами. – Но если ты хочешь возмещения, то я готов его выплатить.

Хримтурсен кивнул:

- Хочу, но не золота или серебра. Ты расскажешь мне, кто вы такие и куда направляетесь. Асы и альвы иногда появляются в наших пределах, изредка забредают цверги, но вот людей я не видел очень давно. В давние времена, лет пятьсот тому, - мохнатые брови с усилием сдвинулись, льдисто-синие глаза блеснули задумчивостью, - появлялся один… или даже двое, что снискали особую милость Ганграда.

- Мы ничьей милости не сыскали, да и не ищем, - сказал Ивар, и начал рассказывать.

Хормвитнир слушал молча, лишь иногда покачивал головой, хмурился и поглаживал бороду. На коленях его лежала дубина, непонятно из какого материала сделанная, шипастая и белая, как снег, и вполне способная переломить драккар пополам одним ударом.

- Ничего себе… - протянул он, когда конунг замолк, и в голосе хримтурсена Ивару послышался грохот сходящей по склону лавины. – Надеюсь, ты понимаешь, что вы взялись за дело не по силам смертных?

- Понимаю. Но если вы, могучие и умелые, не беретесь, что делать нам? Сложить лапки и ждать смерти?

Хормвитнир рассмеялся на удивление мягко, и тихо, и сосульки на драконьей голове зазвенели, словно колокольчики.

- Так поступают лишь трусы и глупцы, - пророкотал великан. – Ты не из таких, я вижу… Решили найти, кто виноват, взять его за глотку и придушить, а путь срезать через Йотунхейм…

- Уже приходилось делать такое, - сказал Ивар.

Вспомнился чародей по имени Золотуштра, в пьяном безумии решивший уничтожить целые народы. Чтобы добраться до его башни, пришлось одолеть леса и горы, пройти через десятки схваток, и не только с людьми, но все же тогда они справились, как справятся и сейчас...

- Да? – хримтурсен вновь погладил бороду, с нее посыпался иней. – Возможно такое, ибо только в вашем роду появляются герои, что способны перевернуть мир. У нас в Йотунхейме тоже не все ладно в последнее время, страшная жара иссушает земли, реки выходят из берегов.

Ивар покачал головой – если это страшная жара, то какой мороз тут царит обычно?

- Но у нас запрягают медленно, - продолжил Хормвитнир. – Пока еще только самые шустрые начали задумываться, как исправить, но соображать будут еще годы, макушки чесать, надеяться, что пронесет.

Хоть древние великаны и мудры, и могучи, а кое в чем от людей не отличаются.

- Я скажу всем своим, чтобы вас не тронули, но дальше на восток лежат земли, в которых я не властен. Там правят мои братья, жестокости в них больше, чем разума, и их вам стоит опасаться, - хримтурсен поглядел на Ивара испытующе, но тот не опустил взгляда, хотя внутренности похолодели так, что сердце едва не остановилось. – Но они вас не задержат… когда будете ближе к цели, помните, что лишь смертью делается смерть, и что тьма – это всего лишь отсутствие света…

Ивар нахмурился, пытаясь понять, что это значит, а Хормвитнир поднялся, легко и мягко, будто его тело было не тяжелее облака. Махнул рукой, вскинул на плечо дубину, и исчез в тумане, не тратя времени на прощания, и дымка начала понемногу таять.

Поднять дружину стоило большого труда.

Наведенный великаном сон был липким, как смола, воины зевали, терли глаза, то и дело пытались лечь. Немного очухавшиеся брели к реке, где умывались ледяной водой, и лишь после этого становились похожи на людей.

Дежурившие вторую половину ночи дозорные отводили глаза.

- У нас были гости? – спросил Нерейд, обнаружив рядом с кострищем отпечаток огромного сапога.

- Один, - сказал Ивар, - но очень большой…

- То-то я чувствую, пахнет чудно, - заметил Арнвид. – Зачем приходил? О чем говорили?

- Потом расскажу, - конунг глянул в сторону моря. – Ветер поднимается, надо уходить.

И только когда поставили парус, и драккар заскользил на восток вдоль изрезанного бухтами и усеянного скалами берега, он поведал эрилям про разговор с великаном. Ингьяльд покачал головой, лохматой, как воронье гнездо, Арнвид крякнул и принялся остервенело дергать себя за бородку.

- Ну почему не я? Почему он не меня разбудил? Я бы о стольких вещах его расспросил!

- Это же мудрый хримтурсен, а не дурак какой, - сказал Нерейд. – Он не собирался сгинуть под горой из твоих вопросов, поэтому конунга и поднял, чтобы все коротко и по делу. С тобой болтать – даже у великана язык отвалится, а уши в трубочку свернутся, даром что со щиты размером.

Старый эриль глянул на Болтуна свирепо, махнул рукой.

Ветер держался хоть и очень холодный, ровный, сильный, и корабль шел быстро, вспенивал синие волны деревянной грудью. Висела в небесах крона Иггдрасиля, пылало крохотное солнце, с белых гребней срывало брызги, те попадали на палубу, оседали прозрачными каплями.

Заполдень увидели лодку, такую большую, что драккар убрался бы в ней целиком. Двое сидевших в ней йотунов проводили викингов взглядами, но за весла не взялись, и дорогу загородить не попытались, так и тянули сеть, в которой трепыхались похожие на капли из серебра рыбины.

Потом на берегу открылась усадьба, обнесенная частоколом, и у Ивара на миг защемило сердце – напомнила о доме, где осталась Рагнхильд, сыновья, захотелось вернуться туда...

Тут все было как у людей, но размером намного больше, по пастбищу ходили коровы, белые и рыжие, за ними следил пастух, женщина несла от колодца ведра с водой. Двое мужиков рубили дрова – исполинские топоры с лезвиями из камня летали вверх-вниз, кромсали стволы, летели щепки длиной с копье, доносился оглушительный стук.

И вновь – людей увидели, но интереса не проявили.

- Хормвитнир держит слово, - сказал Ивар. – Но как далеко тянутся его земли, и сколько нам еще идти?

Арнвид, нацепивший сегодня аж две накидки из шкур и похожий на кочан капусты, кашлянул и проговорил задумчиво:

- Насчет первого не знаю, а насчет второго – если ветер продержится, то завтра в полдень, не позднее…

Усадьба скрылась из виду, берег вознесся колоссальной волной из камня, встал обрывом куда выше любого хримтурсена, в море появились сначала отдельные льдины, а затем и айсберги. Поплыли навстречу, словно громадные куски сахара или соли, играя искрами на боках, осыпая поземку с макушек.

Пришлось лавировать, менять курс, а порой и браться за весла, чтобы уйти от столкновения.

- Откуда только берутся, - проворчал Ингьяльд, когда прошли между двумя айсбергами, не особенно большими, но утыканными ледяными наростами, и от этого похожими на огромных белых ежей. – Как из-под воды выныривают...

- А вон мужичок сидит, давай у него спросим? - предложил Нерейд.

Впереди берег вновь понижался, и там, где вглубь земли уходил залив, на камнях сидел хримтурсен. Не двигался, и так сливался со скалами, что Ивар разглядел, только напрягши глаза.

- Что-то выглядит недружелюбно… - начал он, и тут хримтурсен поднял голову.

Синим огнем полыхнули глазищи, и великан поднялся во весь исполинский рост – он казался больше Хормвитнира, оружия при себе не имел, а наряжен был лишь в меховые штаны и плащ, бугрились чудовищные мускулы предплечий и груди, сжимались кулачищи.

- Люююди? – ветер принес отдаленный рев, и хримтурсен вскинул руки.

В них появилось что-то белое, начало расти, и вскоре великан сжимал огромный ком снега. Размахнулся и швырнул в драккар, точно снежок, тот полетел, со свистом разрезая воздух, за ним заклубилась белая дымка.

- Вправо! – крикнул Ивар, понимая, что этот тип куда более меток, чем давешние йотуны.

Гудрёд налег на рулевое весло всем весом, корабль накренился, едва не черпнул воду бортом. Кто-то из викингов скатился со скамьи, хрястнулся головой так, что искры полетели, загрохотали сложенные меж лавок весла.

Арнвид вскинул руку, стремительно нарисовал руну.

Пахнуло теплом, огненные росчерки охватили ком снега, и тот мгновенно растаял. Хлынул теплый, пахнущий грозой дождь, капли забарабанили по волнам, на мгновение скрыли хримтурсена.

- Ловко… - сказал Ивар, когда драккар выпрямился.

Гудрёд по-прежнему держал курс в море, и правильно делал – вряд ли великан ограничится одним снежком.

- Все равно достану! – донеслось от берега, и хримтурсен присел на карачки, положил ладони в воду.

Раздался треск, море начало замерзать – от исполинских ладоней побежали белесые разводы, на глазах твердея, обретая плоть, превращаясь в плиты льда, взбугрившиеся торосы. Воздух похолодел, дыхание викингов обратилось клубами пара, в вышине начали сгущаться облака.

- Ну и мощь! – воскликнул Ингьяльд.

- Ничего, и не таких уделывали, - прохрипел Арнвид. – Пусть он здоровый, как гора, мы тоже не лыком шиты.

По лицу старого эриля тек пот, руки подрагивали, но глаза были решительными.

Ледяные руки потянулись к кораблю, охватывая его спереди и сзади, не давая возможности уйти. Дружинники начали табанить, чтобы нос драккара не врезался в возникший на пути торос, Гудрёд повернул, собираясь выйти туда, где еще оставалась открытая вода.

Арнвид вскочил на борт, едва не вырвал из рук одного дружинника весло, и принялся чертить им прямо на льдине. Первую руну закончить не смог, слишком резво еще двигался корабль, но вторую дорисовал, и протянувшееся до берега ледяное поле надсадно захрустело.

В стороны побежали трещины, из них хлынула темно-синяя вода, белый панцирь раскололся.

- Наша берет! – радостно завопил Нерейд. – Выкуси, образина!

Хримтурсен на берегу испустил низкий злобный рык, распрямился в полный рост, и шагнул прямо в море. Громыхнули попавшие под ноги льдины, плеснули волны, принявшие в себя огромное тело.

- Никак, решил по дну за нами добраться? – сказал Ивар. – Так, работаем веслами! Лучники, к оружию!

Руны – вещь полезная, но в конечном итоге все решает схватка.

Великан шагал мощно, широко, отгребая в стороны льдины и небольшие айсберги, и море вокруг него кипело. Викинги налегали на весла, Гудрёд вел корабль прочь от берега, а Нерейд и Харек натягивали тетивы на луки, и выбирали стрелы подлиннее, помощнее.

Такие, что смогут пробить и рыцарский доспех, и великанью шкуру.

Ивар помнил, как намучались в Бретланде, пытаясь убить йотуна, и не сомневался, что с хримтурсеном придется еще сложнее.

- Ага, все ясно, - сказал Нерейд, выпустив первую стрелу, легкую, пристрелочную, чтобы разобраться с ветром. – На два пальца вправо… Харек, ты готов? Тогда бьем по глазам!

Драккар шел на север, великан топал следом, и вода поднялась ему до пояса, пена оседала на твердом, словно гранитном животе в валиках мускулов. Плащ из шкур волочился следом, и наверняка мешал, но уроженец Йотунхейма и не думал о том, чтобы скинуть его.

Первый залп прошел мимо, и Нерейд выругался, помянув срамные места Отца Богов. Второй получился удачнее, но обе стрелы сломались о череп, не оставив на серой коже даже царапины.

Хримтурсен по-прежнему догонял их, хотя топал с трудом, дышал надсадно.

- Подойдет ближе, начнем швырять копья, - сказал Ивар.

- Ничего, сейчас мы ему покажем, - Нерейд вновь натянул тетиву. – На-ка, получи, отродье Бергельмира!

Стрела ударила в огромный, с колесо от телеги, глаз, и осталась торчать, вторая зацепила веко. Великан заревел от боли, вскинул руку, сбился с шага, и стало ясно, что не догонит, не одолеет сопротивления поднявшейся до груди воды, если только не пустится вплавь.

Но плавать порождению льда и камня не суждено, скорее гадюка полетит.

- Отомщщщу! – прокричал хримтурсен, и изо всех сил ударил ладонями по воде, затем еще и еще раз.

Вздыбилась волна, похожая на коня с белой гривой, понеслась вслед за драккаром. Ударила в корму с такой силой, что корабль клюнул носом, обдала тяжелыми холодными брызгами. За ней накатила вторая, уже слабее, лишь плеснула о борта да немного вымочила Гудрёда.

- Все, оторвались, - сказал Арнвид, и без сил опустился на лавку.

В лежачем положении старый эриль пробыл до вечера, а когда пришел в себя, драккар так же шел на восток, вдали тянулась земля, и умерившее яркость солнце готовилось уйти за нее.

- Хе-хе, - сказал он, открыв глаза. – Там, я знаю, было пиво… пара глотков вернет мне силы.

- Знаем мы твои глотки, – пробурчал Нерейд, - каждый в бочонок размером, так что не напасешься на тебя…

Но сам же вытащил бочонок, наплескал в кружку пенного напитка.

- Решили сегодня рискнуть, идти ночью, - сказал Ивар, когда Арнвид утолил жажду. – Светло, все видно. Подходить к земле слишком опасно, уж больно местные нам рады.

- Точно бонд – свинине, - вставил Болтун, но на его реплику никто не обратил внимания: привыкли, что язык у рыжего викинга не только без костей, а еще и длиной со стол в доме конунга.

- Разумно, - старый эриль поднялся, глянул в сторону суши, приложив ладонь ко лбу. – А помнишь того коротышку, Гримгельмира, так рвавшегося сюда, что он через океан поплыл?

- Помню, как же.

С полукровкой-великаном они столкнулись, когда гнались за кровным врагом Ивара, Храфном Прямым. Сначала обошлись как с недругом, потом вместе сражались с кровожадными богами расположенной далеко на западе земли, где не знают лошадей, колеса и стали.

- Интересно, добрался он до родичей? Устроился тут? – Арнвид закашлялся.

- Сомневаюсь, - Ивар пожал плечами. – Очень часто то, к чему так стремимся, оказывается совсем иным, чем представлялось в мечтах… Слишком уж он мелок по сравнению с местными, признали ли за своего?

Гримгельмир, приходившийся внуком самому Вафтрудниру, противнику Одина, доставал конунгу макушкой до груди, но при этом умел оборачиваться великаном, силой обладал неимоверной и знал древние руны.

Но хватило ли этого, чтобы местные приняли за своего, а не раздавили словно червя?

- Да уж, сомневаюсь, - старый эриль опустился на лавку, морщинистая рука потянулась к бочонку. – Эх, выпью я еще, а то во внутренностях сухо, точно в земле серков.

Когда солнце ушло за горизонт и наступили сумерки, Ивар отправил спать половину дружины во главе с Гудрёдом, а к рулю встал сам. Давно не водил драккар, хотелось ощутить власть над стремительным морским зверем, что откликается на малейшее движение руки, слушается, как обученный конь.

Ветер дул попутный, парус исправно толкал корабль вперед, так что приходилось лишь слегка поправлять курс. Даже оставшиеся бодрствовать дружинники дремали, лишь изредка то один, то другой вскидывал голову, бросал взгляд на воду. На носу бодрствовал Арнвид, сидел в обнимку с бочонком пива и что-то бурчал – то ли молился, то ли подбирал слова для очередной висы.

Ивару спать не хотелось, тело полнила холодная, морозная бодрость.

Около полуночи над сушей встала призрачная исполинская радуга, похожая на гигантский мост. Рядом с ней чуть позже возникла еще одна, более бледная, за ней третья, вообще еле различимая.

- Что это? – дрожащим от страха голосом спросил Тормод Волокуша.

- Хримтурсены надеются добраться до Асгарда помимо Бифрёста, - ответил Арнвид. – Вот и ищут, создают пути, да вот только не выйдет у них ничего, слишком уж они тяжелы…

Радуги погасли, сгинули в том же порядке, что и появились, зато начали попадаться айсберги. В первую очередь обычные, затем настоящие горы изо льда и снега, чьи вершины едва видны, даже если задрать голову, потом вовсе странные – будто освещенные изнутри.

По морю плыли словно хрустальные глыбы, внутри каждой тысячи факелов – красноватые, нежно-зеленые, как молодая листва, темно-багровые и цвета того фрукта, что растет в теплых землях и называется персиком.

Когда Ивару надоело лавировать меж них, свернул к берегу, где вода оставалась чистой. Парус пришлось на время спустить, а дружинникам – немного поработать веслами.

Суша приблизилась, надвинулся обрыв высотой как раз с три мачты, если их поставить друг на друга. Стало видно, что у его подножия, на мелководье разлеглись странные звери, похожие одновременно на китов и лягушек, разбросали перепончатые лапы, выставили лоснящиеся спины.

Ближайший приоткрыл глаза, светившиеся, точно гнилушки, распахнул пасть, где убрался бы дом.

- Мы просто идем мимо, никого не трогаем, - сказал Ивар. – И вообще тебе приснились.

Громадный зверь озадаченно мигнул, опустил веки, зато соседний заворочался, забил хвостом размером с парус, поднимая волну. Третий зевнул, щелкнул зубами так, что эхо завозилось в ущельях берега, а шорох побежал по морю, оглаживать бока светящихся айсбергов.

Когда тех стало поменьше, Ивар отошел от суши – береженого асы берегут, да и ваны приглядывают. Разбудил себе на смену Гудрёда, тот поднял дрыхнувших до сего момента дружинников.

Конунг же улегся на лавку и натянул на себя одеяло.

Проснулся от дикого рева, в первый момент решил, что вновь сошлись с кем-то местных чудовищ, и оно радостно вопит, радуясь, что обед сам чуть ли не в рот лезет. Затем только сообразил, что драккар накренен очень уж сильно, и что это ветер воет так, как и дюжине драконов не под силу.

- Вставай, конунг! – крикнул в самое ухо Ингьяльд. – Тут что-то… что-то… нечто невероятное!

Поднявшись, Ивар пошатнулся – с такой мощью ураган ударил в лицо. Перехватило дыхание, воздух показался жестким и холодным, словно айсберг. Разглядел, что суша неподалеку, не приблизилась и не удалилась, пока спал, небо затянуто тучами, а на море совсем нет волн.

Решил даже, что блазнится спросонья – при таком ветре обязано подняться волнение!

- Что за ерунда… - пробормотал он, убедившись, что море и вправду тихое.

Вода оставалась гладкой, лишь слегка морщилась, словно жидкое масло, летели брызги. Корабль не раскачивало, не швыряло, а устойчиво кренило в одну сторону, и викинги сидели вдоль борта, напряженные, с выпученными глазами и удивленными лицами, как бледные совы.

- Давно началось!? – спросил Ивар, нагнувшись к молодому эрилю вплотную.

Ветер комкал слова, запихивал назад в рот, а те, что все же выбирались наружу, рвал на куски и уносил прочь. Приходилось орать, напрягая горло, да и то получалось не громче, чем шепот простуженного крота.

- Только что! – ответил Ингьяльд. – Над берегом туман встал, бело-синий, с искрами! Затем исчез, и вот это поднялось! Едва успели парус спустить, иначе разорвало бы в клочья!

То ли здесь, в Йотунхейме такие штуки в порядке вещей, то ли не обошлось без подлости очередного хримтурсена, увидевшего людской корабль и решившего утопить его просто так, из злобности.

Подошел Арнвид, за плечами которого хлопала меховая накидка, похожая на грязные взлохмаченные крылья.

- Чую чары! – уверенно заявил он, шмыгая красным носом.

- А отвести сможешь?! – спросил Ивар.

- Нет, слишком великая сила в них вложена, а я вчера едва не надорвался.

- Толку тогда от твоего чутья? – конунг махнул рукой, вскочил на борт, ухватившись рукой за штевень. – А ну на весла! Уйдем из этого ветродуя! Что застыли, или к лавкам примерзли?

Грести оказалось неудобно, с одного борта весла зарывались в воду, с другого – едва до нее доставали. Но понемногу приспособились, пошли шибче, и даже Арнвид сел на одну из последних скамей.

Ветер стих, от навалившейся тишины стало больно ушам, драккар с натужным плеском выпрямился.

- Что, неужели все? – просипел Нерейд, улыбаясь во всю покрасневшую морду. – Только я привык.

Не успели обрадоваться, как тучи потемнели, опустились ниже, и из них повалил снег. Закружились снежинки крупные, едва не в ладонь, и при этом грязно-серые, словно испачканные в пыли. Во мгле исчезла суша, мир сузился до пятачка шириной шагов в пятьдесят – дальше взгляд не проникал.

Всюду, где снег мог зацепиться, начали с необычайной скоростью расти сугробы.

- Такого я еще не видел, - признался Ивар, спихивая один из них с драконьей головы. – Арнвид, далеко нам еще?

- К полудню будем на месте, - ответил старый эриль. – Близко уже, чую…

- Тоже мне, чуйщик нашелся, - проворчал Нерейд, вытряхивая снег из башки. – Поворожил бы лучше немного, а то мы сами скоро в айсберг превратимся. Симпатичный такой, с веслами.

Несмотря на снегопад, гребли во всю мощь, от дружинников шел пар, нос с шумом резал гладкую поверхность моря. В глубине, под килем мелькали тени, слишком большие, чтобы принадлежать рыбам, и Ивару вспоминался кальмар, с которым дрались у берегов Финнмёрка.

Оставалось надеяться, что местным хищникам они на один зуб.

В один момент облачная пелена разорвалась, в прореху меж туч заглянуло солнце, по воде побежали сиреневые блики. В тот же момент волны лопнули, выпуская огромную голову на длинной, покрытой чешуей шее, и та щелкнула зубами, схватив из воздуха нечто извивающееся, крылатое.

Обрушилась назад и скрылась, оставив на поверхности моря бурлящее пятно.

- Не Йормундганд, но тоже ничего, - оценил Ингьяльд. – Подводный дракон? Или что-то иное?

В голосе молодого эриля не звучало страха, только любопытство – сунь его в пасть к голодной акуле, примется считать ей зубы, и выяснять, в каком порядке расположены, почему хитро загнуты.

- Подплывет поближе – спросишь, - отозвался Ивар.

Солнце ушло, но снег поредел, валил не так остервенело, да и снежинки стали почти обычными. Проглянул берег, за короткое время из темного ставший беловато-серым, точно его присыпало мукой.

На вдававшемся в море мысу стояла еще одна усадьба, но до нее было слишком далеко, чтобы разглядеть подробности.

- Все, стоп! Стоп! – закричал Арнвид. – Хватит, здесь можно переноситься…

Дружинники с облегчением вытаскивали весла, переводили дух, вытирали со лбов пот. Молодые поглядывали на эрилей с тревогой – в прошлый раз перехода из мира в мир не видели, сейчас ожидали жутких чудес.

Арнвид приковылял на нос, принялся раздеваться, в руке его объявился нож. Ингьяльд встал рядом с бывшим наставником, лицо было сосредоточенное, суровое, волосы блестели от растаявшего снега.

Оба подняли руки, начали рисовать руны, от острых лезвий заструился белый дым…

Скрежета на этот раз не было, вообще никаких звуков, только хрипло дышал кто-то из дружинников да мерно били в борт волны. Зато мир вокруг становился все более и более тусклым, словно из него высасывали краски, отнимали жизнь – синее море серело, лица казались восковыми, мертвыми.

Вспыхнула надпись из нескольких рун, рассыпалась искрами.

Ингьяльд отшатнулся, вытер лицо, и на ладони остались потеки темной, почти черной крови.

- Не получилось? – напряженным голосом спросил Рёгнвальд.

- Что-то мешает, как тяжесть на плечи давит… - промямлил молодой эриль, а старый уверенно заявил:

- Ничего, сейчас поднатужимся, и прорвемся.

- Смотри, не тужься слишком сильно, а то штаны порвешь, - посоветовал Нерейд, и по лавкам загуляли смешки.

Арнвид всхрапнул, как рассерженный жеребец, вновь принялся рисовать священные знаки. Ингьяльд задвигал рукой, но шевелился вяло, медленно, словно ему и вправду мешало нечто, невидимое обычным глазам.

- Вот так… так попробуем, - бормотал старый эриль. – Три-четыре, рванули!

Ивар ослеп от брызнувшего в лицо яркого света, показалось, что в тусклом мире прорезали окошко в другой, заполненный бушующим пламенем, может быть, в сам Муспелльхейм. Опустил веки, и на них остались словно нарисованные огнем отпечатки неистово вспыхнувших рун.

Знакомый ледяной ветер взвыл внутри черепа, показалось, что внутренности покрываются инеем.

- Холодно, - сказал Кари с таким удивлением, словно в последние дни не плыли по ледяным морям, а прогуливались по цветочному лужку где-нибудь в Валланде, где не ведают сильных морозов.

За бортом плеснуло, точно драккар подпрыгнул, Ивар открыл глаза.

Эрили стояли как две статуи, вскинув руки, и каждого окутывал мерцающий ореол. Вокруг корабля клубился черный дым, в нем вспыхивали золотистые и алые огни, похожие на злые глаза.

Ветер усилился, показалось, что из груди сейчас вырвет сердце, а через спину выдавит кишки, и они вывалятся на палубу. Ивар захрипел, наклонил голову вперед, борясь с его бешеным напором, даже попытался привстать, но сделать этого смог, хотя взопрел от усилий.

По ушам ударил басовитый звон, вроде того, какой бывает, когда бьют в огромные колокола, что висят в храмах христианского бога. Черный дым с огнями точно сдуло к корме, ветер стих, и корабль повис в воздухе невысоко над морем.

Внизу бежали волны, самые обычные, не синие, в вышине сияло привычное солнце Мидгарда.

- Ой! – сказал Нерейд, и они полетели вниз.

Шлепнулись, как кусок мыла в лохань, брызги взмыли выше борта, Ивара подбросило. Арнвида едва не выкинуло за борт, в последний момент удержал Ингьяльд, кто-то, судя по воплю, прикусил язык.

Доски обшивки затрещали, но, похоже, выдержали – нигде не зажурчало, не зачмокало.

- Не рассчитали маленько, - сказал старший эриль, - но выбрались, слава Одину.

Там, куда они попали, было тепло, так, как никогда не бывает в Северных Землях даже летом. На юго-востоке виднелся берег – темная полоска, синеющие в вышине горы, чьи вершины окутывал снег.

- Это я вижу, - Ивар поднялся, почесал отбитое о лавку седалище. – Вот только куда?

- Ну, хе… надо оглядеться, спросить у местных, - лицо у Арнвида стало глубокомысленным, как у жреца, что собрался изречь волю богов, но еще не придумал, чего бы такого соврать. – Раскинуть руны… Мы еще слишком далеко от того места, где находятся возмутившие равновесие.

- Тогда для начала к берегу, - решил Ивар. – Давно на сушу не вступали, и вообще, посмотрим, что там такое.

Море вокруг было странное, непривычное – это чувствовалось по всему, по виду волн, по запаху и ветру.

На родине Ивар мог с завязанными глазами сказать, в каком фьорде они находятся, по цвету воды определить течения. Здесь же все сбивало с толку, казалось ненастоящим, насмешкой могучих богов, решивших пошутить над пришельцами.

Может быть, они попали в Утгард, Мир За-Гранью, где в свое время обманули самого Локи?

Когда из волн вылетели, затрепетали то ли крыльями, то ли плавниками, существа, похожие одновременно на рыб и на птиц, мало кто удержался от изумленного восклицания. Пролетели чудные твари недалеко, вновь ушли в теплые зеленоватые воды, но удивление осталось.

Затем на северном горизонте мелькнуло нечто огнистое, извивающееся, с шипением обрушилось в воду.

- Дракон вроде, - сказал Нерейд, самый зоркий во всей дружине. – Но какой-то тощий, блестящий…

Тепло после холодов Йотунхейма казалось одуряющей жарой, так что все разделись по пояс. Подставили солнцу бледные после зимы плечи, спины, веселые зайчики запрыгали по лысине Арнвида.

Когда земля приблизилась, различили, что ее покрывает густой лес, а к берегу текут многочисленные ручьи. Ни одного из деревьев, что росли тут, Ивар не узнал, а ведь повидал много чего, побывал и в Киеве и в Миклагарде, даже в Багдаде и в Теночтитлане, где всегда жарко.

Горы надвинулись, высокие, иззубренные, над одной, самой мощной, обнаружился курящийся дымок.

- Вулкан, - сказал Арнвид. – Хоть что-то привычное… Может, и люди тут живут, а не одноглазые карлики?

- И девки есть, - мечтательно вздохнул Нерейд.

Развернулись, пошли вдоль берега на юг, высматривая подходящее место для стоянки. Вскоре открылось устье речушки с пологими берегами, достаточно широкой, чтобы драккар вошел в нее.

- Правь туда, - велел Ивар.

Донеслось птичье пение, которого не слышали, как казалось, целую вечность, вибрирующий рев, визгливые крики. Конунг ощутил запахи, что принес с суши ветер – цветущих растений, свежей зелени, сырой земли, и от них сердце забилось в тревожном предвкушении.

Выбрался на берег первым, и замер, прислушиваясь: до зарослей рукой подать, не видно ни тролля, и кто знает, что в них прячется.

- Давай-давай! – командовал за спиной Гудрёд, и викинги кряхтели, вытаскивая драккар.

В кроне высокого дерева зашевелились листья, на качнувшейся ветке показалось существо, похожее на человека, но в черной шерсти. Округлились глаза, окруженные кольцами серого меха, из раскрывшегося рта вырвался тот же пронзительный вопль, что слышали еще с воды.

- Обезьяна, - сказал Ингьяльд.

Похожих тварей видели в Миклагарде, в императорском зверинце, и позже, в землях красных людей, в джунглях.

- Вяу-вяу-вяу! – завопило шерстистое существо, прыгнуло на соседнюю ветку, мелькнул длинный хвост.

За первой обезьяной показалась вторая, третья, одна с детенышем на спине, таким мелким, что был едва заметен. Перекрикиваясь, роняя листья, сломанные ветки, помет и гнилые плоды, умчались вдоль берега реки.

- Дров бы надо, - сказал Ивар, но тут ветви закачались вновь, на этот раз на уровне пояса.

Глава 6

Глава 6. Тростниковая земля

Зеленый полог раздвинулся, и из них выступил зверь вроде рыси, но намного больше, и рыжий, как закатное солнце, с черными полосками на шкуре. Заворчал негромко, оскалил клыки, белые и острые, в палец длиной, причем не в самый короткий палец.

- Ух ты! – в возгласе Нерейда прозвучало восхищение.

Ивар же чуть присел, выставил меч, рядом встал Даг с копьем в руках.

Зверь выглядел красивым и грозным, словно изготовленный мастером клинок, водил глазами, изучая викингов. Наверняка имел дело с людьми, знал, что могут эти блестящие штуковины в безволосых лапах, и нападать не спешил.

А затем и вовсе решил, что связываться не стоит, бесшумно отступил и исчез.

- За дровами только по трое, и смотреть по сторонам, - велел Ивар. – От такой киски в одиночку не отобьешься.

- Может, поохотимся? – предложил Нерейд. – Какая шкура, а, клянусь лыжами Скади?

Конунг пожал плечами:

- Ночью, если хочешь, отправляйся в лес, только не жалуйся, если тебя самого сожрут или сотворят еще что похуже.

- А что может быть похуже? – Болтун озадаченно выпучил глаза, и поплелся в чащу вслед за Гудрёдом.

Выставили стражу, запылал разожженный старым эрилем костер, искры полетели к темнеющему небу. Солнце зашло целиком, как ему и положено, на смену дню явился вечер, готовый распахнуть двери ночи.

От реки, где Кари набирал воду, донесся всплеск и недовольное ворчание.

- Что у тебя такое? – спросил Ивар.

- Да тут кто-то… - берсерк стоял по колено в волнах, и с удивлением глядел вниз. – Сейчас я его…

Он нагнулся, пошарил в реке, и с усилием, так что под рубахой вздулись мышцы плеч, вытащил на воздух мускулистого толстяка. С того полилась вода, закачалось округлое брюхо, затряслась набедренная повязка и короткие ножки, перепончатые, точно у селезня или лягушки.

Обитатель реки злобно пучил глаза навыкате, недовольно брыкался, шипел и плевался, но сделать ничего не мог. Кари держал его за шею так, что ясно было – одного нажатия хватит, чтобы переломилась, как сухая ветка.

На голой макушке толстяка имелась небольшая выемка, и в ней плескалась речная вода, плескалась и не выливалась. Вместо носа торчало нечто похожее на клюв, но не птичий, а тот, что бывает у кальмаров и осьминогов.

- Это еще кто? – спросил Ингьяльд.

- Как кто? – сварливым тонким голосом произнес толстяк. – Вы что, с Токама но-хара свалились?

- Не совсем, - сказал Ивар. – Но такую образину, как ты, в первый раз видим.

- Каппа я, каппа! – пропыхтел обитатель реки. – У, кабан какой здоровый, хотел его притопить слегка, чтобы знал… ан нет, даже ногу сдвинуть не смог… чтоб тебя подземные боги взяли!

Последнее относилось к Кари.

- Так это местный никси, - догадался Арнвид. – Водяной, зараза… Если баловать будешь, мы тебя поймаем и высушим, понял?

- Как не понять? – глаза каппы блеснули, в брюхе забулькало, а голос стал жалобным, просящим. – Сами-то юмора совсем не понимают, чтобы вам… отпустили бы вы меня, люди добрые?

- Брось его, - сказал Ивар, и послушный Кари отшвырнул каппу так, что тот улетел на середину реки.

Там смачно плеснуло, раздалось удовлетворенное ворчание.

- Как бы не нагадил? - с беспокойством произнес Ингьяльд. – А то помню я тех водяных из земель русичей.

- Пусть только попробует, - старший эриль горделиво распрямился, а кашель его прозвучал воинственно. – Устроим ему Рагнарёк тактического масштаба. А теперь, конунг, я хотел бы сказать вису.

- Вису? – удивился Ивар.

Этот поход настолько отличался от обычного плавания куда-нибудь в Бретланд, Гардарики, или Валланд, что он и не думал о том, что находящиеся на корабле эрили будут складывать хвалебные стихи.

- Да, - Арнвид с достоинством кивнул. – О нашем путешествии через Йотунхейм. Ведь это подвиг, равного которому не совершал ни один из морских конунгов древности.

- Конечно, я слушаю, - Ивар кивнул.

Дружинники замолчали, остался только плеск речных волн и потрескивание костра, и Арнвид заговорил звучным и мощным, так не похожим на его обычный голосом:

Детей Имира – лось

Эгирова луга – тем не

Распотешу – правит

Вяз игрища Грима.

Ивару послышался плеск и, повернув голову, он обнаружил, что из реки торчит голова каппы, макушка тревожно поблескивает, зато уши внимательно ловят каждый звук.

Слава не изгинет,

Пока не сотрясется –

Тяжек ход пучины –

Виселица Грима.

Там были еще четверостишия, и в конце каждого Арнвид обязательно вставлял то имя Одина, что значит «личина».

- Великую честь ты оказал мне, - сказал Ивар, когда эриль замолк. – Проси, что хочешь.

- Эх, конунг, - Арнвид слабо улыбнулся. – Ты сам оказал великую честь, взяв меня с собой.

- Возможно. А теперь не вопросить ли нам руны? Пора узнать, что ждет впереди, и куда направить бег драккара.

- Да, конечно, - и старый эриль с кряхтением полез в вышитый мешочек, что всегда носил на поясе.

Оглянувшись еще раз, Ивар обнаружил, что каппа исчез – руны интересовали обитателя реки куда меньше, чем стихи.

Вытащенные из мешочка костяные плашки с выжженными на них священными знаками легли странно, так что Арнвид с Ингьяльдом какое-то время поспорили, прежде чем объявить результат.

- Укуси меня Фенрир, если я такое когда видел, - признался старый эриль. – Идти нам на юго-запад, это понятно, но ждет нас там… кровь, препятствия, и некие странные опасности.

Ивар лишь плечами пожал – за десятилетия походов с кем только не сталкивался, дрался с колдунами и дэвами, чудовищами и богами, бывал в плену и участвовал в турнирах…

- Кровь будет чужой! – объявил он. – А опасности – какой викинг их боится?

В путь пустились ранним утром, когда в прибрежном лесу чирикали только самые ранние пташки, а каппа наверняка дрых где-нибудь на дне речки. Столкнули корабль на воду, и заработали веслами, выгоняя из тела сонную одурь, разогревая мышцы, наполняя тела здоровой мощью.

Арнвид сидел на носу нахохлившийся, согнутый, вчера отдал все силы, и словно постарел еще лет на десять.

- Чудные места, - сказал Ивар, когда солнце поднялось выше и начало припекать. – Хотя человек где только не живет… Там, где и тролли с альвами жить не смогут, и цверги сбегут, проклиная все на свете.

- Это уж точно, - проворчал старый эриль.

Холмистый берег, похожий на лохматую зеленую шкуру, уходил назад, в кронах резвились обезьяны, долетали их вопли. Кружились птицы, большие и яркие, вроде попугаев, вдали ревели горластые, но невидимые с корабля твари.

Затем лес оборвался, за небольшим мыском начались поля, а на водной глади обнаружились лодчонки.

- Вот и люди, - Ивар поднес ко лбу ладонь, чтобы прикрыть глаза от слепящего солнца.

В утлых посудинках, каждая едва больше корыта, возились обнаженные по пояс мужчины, мелкорослые, точно мальчишки. Тянули сети, вытряхивали из них рыбу, вытаскивали раскоряченных крабов, орудовали веслами, делали еще что-то, но что, издалека не разглядеть.

Драккар заметили, раздался тонкий крик, на мгновение все замерли, а затем дружно погребли к берегу.

- Хм, неужто сталкивались с викингами? – задумчиво вопросил Арнвид.

Местные торопились так, что едва не выскакивали из суденышек, лупили веслами по воде, летели брызги. На берегу, за полями виднелась деревушка – округлые хижины с остроконечными крышами, дымки над ними.

- Ну это вряд ли, - заметил Ивар. – Тут могут быть свои не хуже нас, что любят пограбить.

Лодчонки достигли суши, рыбаки помчались в сторону деревни так, что засверкали босые пятки. Меж домов поднялась суета, ветер донес детский писк, женские крики, мычание недовольной скотины.

Драккар подошел к берегу медленно, с достоинством, вытаскивать его целиком не стали – вдруг придется срочно отплывать.

- Оставайтесь тут, на землю не сходите, - велел Ивар. – Кари и Арнвид – со мной.

- Но как же так? – возмутился Нерейд, и многие поддержали его недовольным гулом. - Мы что, и свежего мяса не добудем? Никого не зарубим? За девками по кустам не побегаем?

- Не для того так далеко забрались, - сказал Ивар сурово.

Спорить дальше никто не стал, хотя видно было, что дружинники недовольны – ворчат, как собаки над старой костью, башками крутят, глазами сверкают, и даже на лице Гудрёда недоумение.

В сторону деревни пошли втроем: конунг – понятное дело, ему нужно посмотреть, что тут и как, Арнвид – на тот случай, если придется с чем-то хитрым столкнуться, Кари – если с излишне простым, но сильным. Кольчуг и шлемов надевать не стали, положились на удачу, без которой воин не воин.

Домишки приблизились, стало ясно, что они крохотные и невероятно хрупкие.

- Небогато живут, - заметил Арнвид, когда они достигли околицы.

В деревне не было ни единой живой души, зато повсюду виднелись следы поспешного бегства – распахнутые двери, брошенные посреди улицы вещи, отпечатки копыт на земле.

- Ты, Кари, дыши осторожнее, а то еще развалится что-нибудь, - сказал Ивар, разглядывая крайний дом: крыша из тростника, стенки тонкие, пальцем проткнешь. – Морозов они, похоже, не знают.

Донесся шорох, из-за соседнего домишки кто-то выглянул, стремглав понесся прочь.

- Эй, стой! – крикнул Арнвид, но бегун был далеко и прибавлял шагу.

Разглядели только, что он тощ, жилист, облачен в штаны до колен и просторную рубаху.

В центре деревушки, на небольшой площадке, обнаружился крохотный храм – две покатых стены уперты друг в друга так, что получается навес, а под ним на полках стоят фигурки из дерева, изображающие, скорее всего, богов, лежат чудные плоды, семена в глиняных мисках.

Старый эриль не утерпел, шагнул поближе, но посягнуть на святыню ему не дали. Из-за храма выбрался дрожащий мужичок в таких же штанах и рубахе, крохотный и черноволосый.

Раскосые, темные глаза его смотрели со страхом, но голос звучал сильно.

- О могучие морские великаны, посланцы Эммы, уроженцы Ёми но-куми, - затянул мужичок. – Не погубите нас! Мы исполняем все заветы, приносим жертвы предкам, буддам и Пресветлой Аматэрасу!

- Какие же мы великаны? – спросил Ивар, стараясь говорить мягко.

- Свирепые и большие, - сказал мужичок. – Глаза ваши изо льда, клинки из небесного грома, волосы из драгоценного металла, и путешествуете вы на огромном змее с длинными плавниками!

- Ну да, мы великаны… - Арнвид, похожий на исполина так же, как мокрица на волка, насмешливо хмыкнул. – Но мы, э… заблудились… Что это за земля, что за народ тут обитает?

Мужичок слегка приободрился, дрожать перестал, глаза его чуть расширились.

- Асихара-но накацукуни, Тростниковой землей зовется она, - сообщил он с интонациями начавшего сагу сказителя, - правит тут трижды благословенный Сын Пресветлой Аматэрасу, что рождена из капель воды, коими спасшийся из Страны Мертвых Идзанаки омыл свой левый глаз, а мы, ничтожные, погруженные в колесо Сансары, именуемся нихондзин…

- Сколько слов, - растерянно пробормотал Кари.

- Ага, понятно, - сказал Арнвид как ни в чем не бывало. – А как насчет того, чтобы купить у вас провизии?

Мужичок совсем повеселел, распрямился, так что достал бы Ивару почти до груди.

- О, великаны всегда голодны, - произнес он с пониманием. – Урожай был хорош, и мера риса в общественном доме найдется, также добыли мы немало рыбы, и можем продать вас теленка, хотя нет, один он…

Великаны или нет, а если собираются торговать, то вряд ли будут грабить.

- Хорошо, - сказал Ивар. – Несите рыбу и этот ваш рис к драккару, э, к нашему змею…

- А он нас не сожрет? – на лице мужичка вновь появилась опаска.

- Не сожрет, - пообещал конунг. – А заплатим мы золотом, не сомневайся… как тебя зовут, кстати?

- Золотом! – черные глазенки выпучились, едва вовсе не выскочили из черепа, их обладатель сделал шаг назад, словно намеревался обратиться в бегство. – Я, ничтожный Харихиро, не достоин принять такую плату… У нас, бедных селян, отберут… нельзя так… смилуйтесь!

Он рухнул на колени и зарыдал, точно обиженный ребенок.

- Э… ну ладно, ладно, - торопливо сказал ошеломленный Ивар. – Клянусь копытами Слейпнира, кто же знал?.. У нас еще серебро есть, если золото не годится… Если порыться, там много чего можно найти.

- Хорошо, мы придем, - пообещал Харихиро, вытирая слезы.

Как скоро выяснилось, он не обманул.

Не успел Ивар рассказать, что произошло с ними в деревне, как со стороны домов появилась целая процессия: впереди два старика в халатах, за ними мужчины с мешками и корзинами, а позади всех подростки с какими-то непонятными штуковинами вроде опахал без ручек.

Подошли ближе, и Ивар сообразил, почему их обозвали великанами – никто из обитателей селения не был выше Харихиро, сам конунг смотрелся меж них гигантом, а Кари и вовсе возвышался как гора.

- Мелкие какие все, - озабоченно проговорил Арнвид. – Жрут плохо, что ли? Или работают много?

Старики, не дойдя до корабля шагов тридцати, принялись кланяться так, что едва не мели седыми бородками землю. Мужикам с грузом делать то же самое оказалось не с руки, но и они согнули шеи, и дальше зашагали, уставившись вниз, подростки замахали «опахалами».

- Привет вам, посланцы Эммы, - просипел один из стариков, что помоложе.

- Привет вам, уроженцы подземного мира, - подхватил второй, такой древний, что вполне мог помнить убийство Имира.

Кто такой Эмма, и с чем его едят, Ивар не знал, но спорить с местными не собирался – пусть хоть сетью назовут, лишь бы в море не кидали. Хорошо помнил, как на дальнем западе северян то именовали детьми Кецалькоатяля, то считали явившимися с того света духами предков.

Отчего бы не побыть великанами из подземного мира?

- Да пребудет с вами благословение Амиды, чья милость больше неба, обильнее земли, глубже моря! – воскликнул Харихиро, облачившийся в халат с поясом, на котором висели, постукивая друг о друга, разноцветные раковины.

Обитатели селения были не только одинаково мелкими и тощими, их еще и вытащили словно из одного стручка – волосы черные, как сажа, а глаза такие узкие, будто специально прищурили.

- Да избегнете вы козней… - в два голоса завопили старики.

- Сколько можно болтать? – негромко заворчал Нерейд. – Пора бы к делу…

Ивар сердито глянул на него, и рыжий викинг осекся, а лицо сделал умильно-благостным, как у христианского жреца. Повидал немало, хорошо понимал, что у каждого народа свой обычай, и нарушать его можно лишь в том случае, если ты собрался воевать…

Но не сдержался – натура взяла верх.

Пожелания следовали одно за другим, все более хитрые и сложные, порой совсем непонятные. Старики и Харихиро старались вовсю, парни махали опахалами, а мужики один за другим подходили к конунгу, ставили к его ногам корзины, складывали объемистые, шуршащие мешки.

В корзинах был лосось, на вид такой же, как в Северных Землях, в мешках – Ивар увидел сквозь прореху – белые зерна, похоже, что тот самый рис, о котором упоминали в деревне.

- Э, спасибо, во имя светлых асов, - сказал он, когда пожелания закончились. – Ингьяльд, тащи серебро и бочонок с кружками, спрыснем сделку… Вы, ребята, тоже не хворайте.

Соревноваться с узкоглазыми в красноречии Ивар не собирался.

Младший из эрилей приволок позвякивающий мешочек, Харихиро удивленно уставился на монеты, даже попробовал одну на зуб. Старики заинтересованно потянули носами, когда в кружки хлынул добрый, пахнущий хмелем напиток, заколыхалась белая пена.

- Что это? – спросил тот, что постарше.

- Пиво, - ответил Нерейд. – Держи, батя… Как же ты, до седых волос дожил, а о пиве не узнал?

Дед нахмурился, но кружку взял, уткнулся в нее носом.

- Во славу богов! – сказал Ивар, когда посудины оказались у всех.

Харихиро понюхал пиво, сделал первый глоток осторожно, а вот дальше пил, точно страдающий от жажды верблюд. Прочим обитателям приморской деревушки оно тоже пришлось по вкусу – бочонок прикончили мгновенно, пришлось доставать второй, побольше.

Викинги принялись таскать продукты на борт, конунг остался на берегу с местными.

- Вы должны прийти к нам… - с трудом ворочая языком, произнес захмелевший Харихиро. – Мы вас уважаем… и вы нас уважаете… сакэ нальем, все из домов вынесем… прямо сейчас…

- Это что, нас на пир зовут? – заинтересовался Арнвид. – А что такое сакэ?

- Огненный дух, что веселит сердце, - сообщил дедуган подревнее, оказавшийся более стойким к хмельному.

Глаза старого эриля загорелись:

- Тогда отчего бы не сходить?

- Можно, - Ивар повернулся к Гудрёду. – Готовьте обед, по сторонам поглядывайте, а мы в селение.

Кари и Нерейда прихватили с собой – первого для солидности, дабы местные не забывали, что имеют дело с великанами, второго потому, что если не взять, обидится и будет ныть дней десять.

Харихиро хлопнул в ладоши, старики затянули унылое песнопение, и процессия двинулась обратно в деревню. Вперед умчался один из мальчишек – наверняка с приказом накрывать столы, вытаскивать из погребов все, что там есть повкуснее, и наливать в кувшины сакэ…

Встретили гостей радушно, но столов, к удивлению викингов, им не предложили.

Прямо перед храмом располагался застеленный циновками помост, на них лежали другие циновки, потолще, и на каждой стояло множество тарелочек, блюдечек, каких-то стаканчиков.

- Садитесь, гости дорогие, - пригласил Харихиро, и опустился на помост, ловко подогнув под себя ноги.

Когда Ивар попытался проделать тот же трюк, колени его громко хрустнули, Нерейд сморщился, точно ему вместо пива подсунули уксус, а под могучей тушей Кари помост затрещал. Только Арнвид уселся, как ни в чем не бывало, и потянулся к глиняному кувшинчику.

- Это сакэ? – спросил он.

- Да, - важно ответил один из стариков. – Сделаем возлияние духам предков, и начнем…

Вокруг суетились женщины, мелкие, узкоглазые, в халатах с привязанными к спине подушками. Глаз не поднимали, но Ивар чувствовал, что разглядывают чужаков с интересом, даже со страхом. Постукивали по земле странными деревянными башмаками, на вид удобными, словно колодки.

- Возлияние предкам – это важно, - сказал он. – Ну что, начали?

К драккару возвращались вечером, уже в темноте.

Нерейд кривил физиономию – сакэ не понравилось, хотя выпил в одно жало нескольких кувшинчиков, а кормили местные так скупо, точно никогда не видели голодных мужчин. Плошек и тарелок вроде бы много, но в каждую словно птичка капнула, и то мелкая, а когда есть начинаешь, непонятно, что жуешь, то ли мясо, то ли водоросли, то ли еще что похуже.

Ивар тоже был недоволен – так и не удалось узнать, что за земля лежит на юго-западе; пытался разговорить стариков, но те бурчали что-то о Срединном государстве, а больше ничего сообщить не могли.

Кари тяжко вздыхал – тоже не наелся, и только Арнвид выглядел радостным, как дорвавшийся до мухи паук.

- Семь поколений богов, что были сами по себе, и невидимы! – восклицал он, потирая лысину. – А затем пять поколений богов, что являлись парами! Хе-хе! Идзанаки и Идзанами родили Аматэрасу!

Старого эриля напичкали новыми знаниями, и он счастливо переваривал их, забыв про пустое брюхо.

- О, вон и наши, - приободрился Нерейд, когда показался темный силуэт драккара и костер около него. – Клянусь утробой Тора, я готов сожрать столько же, сколько нам предложили!

- А я – в два раза больше, - добавил Кари.

Их встретили удивленными взглядами – ожидали, что приползут на карачках, держась за выпирающие животы. Пришли же своими ногами, да и вид такой, словно не на пир ходили, а в гости к теще, что готовить не умеет.

- Эй, жрать давайте! – завопил Нерейд. – Вы рыбу сварили? Отлично! И эту белую фигню тоже? Прекрасно!

- Что, все так плохо? – спросил Гудрёд, его желтые глаза изумленно блеснули.

- Бедно живут, - пояснил Ивар.

- А уж девки – кошмар! - влез Нерейд. – Такие мелкие, что у каждой задница в мой кулак размером. А уж тощие… сдавишь такую посильнее, не только ребра треснут, а и позвоночник сломается.

Ходивших в гости пустили к котелку, где была каша белого цвета – тот самый рис, что притащили местные. На вкус оказался так себе, немного получше бересты, но сожрали без остатка, и лосося погрызли всего, едва не проглотили кости.

- Так, стражу надо выставить, - сказал Ивар, наконец-то чувствуя приятную сонливость, что всегда приходит вместе с сытостью. – Гудрёд, ты распорядись, а то я… уже…

Веки опустились еще до того, как брякнулся на бок.

Проснулся, как показалось, мгновенно, и ощутил себя настолько бодрым, словно продрых всю ночь, хотя вокруг было темно. Плескало море, двое дозорных негромко переговаривались, вдали, за полями, за деревней, настырно и жалобно вопила ночная птаха.

Ивар собрался перевернуться на другой бок и заснуть вновь, как увидел, что над бортом драккара на миг поднялся темный силуэт. Решил бы, что показалось, ведь не услышал ничего, но силуэт появился вновь, маленький, стремительный, и остатки сонливости упорхнули прочь.

Конунг приподнялся, радуясь, что дозорные сидят к нему спиной, и ничем не покажут, что кто-то проснулся. Встал на четвереньки, и так, подобно гордому коту, но зато бесшумно, двинулся в сторону корабля.

До Дага Ивару было далеко, но кое-что он умел.

Оказавшись под прикрытием борта, распрямился и прислушался – наверху, между скамей кто-то ходил, легкий и очень тихий; но все же иногда задевал за предметы, издавал легкий шорох и позвякивание.

Своим там делать нечего, да и таиться ни к чему, а значит – чужак, лазутчик.

Ивар взялся за рукоять меча, но передумал, отдернул пальцы – зарубить врага можно, но тогда у него не спросишь, кто он такой, кем послан и почем нынче голова Ловкача…

Шорох приблизился, маленькая тень взвилась над бортом, и в тот же момент конунг прыгнул. Хватанул что-то, затрещала ткань, невероятно верткий лазутчик изогнулся, задергался. Твердое ударило Ивара по лицу, по животу, ощутил на губах вкус своей крови.

Маленько разозлился, саданул туда, где должна быть голова врага.

К собственному удивлению, не попал, зато сам получил в ответ добрый десяток ударов, и даже пару болезненных, в пах. Перед глазами потемнело, и конунг не стал мудрствовать, подгреб лазутчика под себя, и просто упал на него, придавил телом к земле.

Хрустнуло, вспискнуло, и враг прекратил шевелиться.

Услышал приближающиеся шаги, край глаза зацепил багровое свечение приближающихся факелов.

- О, конунг! – воскликнул один из дозорных.

- Точно. Поймал кого-то, - в голосе второго появилась гордость. – Вот какой он у нас, даже ночью найдет, с кем подраться!

- Разорви вас тролли? – Ивар с усилием повернул голову, сел. – Вы где были, когда он на корабль лез?

Дозорные преданно моргали, глаза были честные, недоумевающие, в рот каждого влетела бы морская чайка, и ей не пришлось бы поджимать крылья. Понятно, что бдили, смотрели вовсю, а что враг очутился за спиной, в самом центре лагеря, так это случайно вышло…

Ивар сплюнул и посмотрел на того, кого поймал.

Мелкий, как все местные, он был облачен в черную одежду – штаны, просторную хламиду с капюшоном. В правой руке держал короткий кинжал – вытащил, но не успел пустить в ход, левая оставалась пустой.

- Дышит вроде, - сказал Ивар, думая, что мог расплющить как котенка. – Будите эрилей, надо с ним поговорить…

Стащил с головы лазутчика капюшон, под ним обнаружилось бледное лицо с закрытыми глазами. Подошел зевающий Арнвид, вслед за ним из тьмы явился Ингьяльд, похожий на длинную, нескладную тень.

- Кто это? – спросил старый эриль.

- На корабле шарил. Я его поймал, и помял маленько…

Дозорные догадались принести веревки, и чужака связали по рукам и ногам. Обыскали, и вывалили наземь кучу разных предметов – ножи, кастеты, трубочки, оперенные иголки, звездочки из металла, перчатки с загнутыми вроде когтей крюками, небольшие склянки.

- Непростой лазутчик, - протянул Ингьяльд, а Ивару вспомнились слуги Чернобога, искусные убийцы из Гардарики, что наряжались и снаряжались похожим образом, и творили свои дела по ночам.

Неужто и здесь есть подобная погань?

Добрый Арнвид наклонился и похлопал чужака по щекам, веки задрожали и поднялись, открыв совершенно спокойный взгляд.

- О, очухался, - сказал эриль. – Не сломал тебе наш конунг ребра? Если нет, то сломает, если ты будешь молчать. А если ответишь на вопросы, то мы тебя без затей убьем.

- А почему бы вам меня не отпустить? – спросил лазутчик.

Он совершенно не боялся, при том, что его схватили на горячем, повязали, а вдобавок он попал в руки к великанам из страны мертвых. И это Ивару очень сильно не нравилось – значит, держит что-то в рукаве, какое-то оружие, о котором они не знают.

- По сторонам смотреть! – велел он дозорным. – Ингьяльд, проверь, нет ли кого вокруг.

Молодой эриль кивнул, и отступил от костра, растворился во тьме, старый же закряхтел и раскашлялся.

- Отпустить? – протянул он, прочистив глотку. – Где это видано, чтобы таких как ты, отпускали?

- А что вы хотите знать? – спросил лазутчик.

- Кто ты такой, и что искал здесь? – Ивар смотрел прямо в глаза чужака, тот же шнырял взглядом по сторонам, что-то прикидывал, взвешивал, рассчитывал, и при этом не двигался.

Словно не в путах лежал на твердой земле, а на мягкой перине.

- Что вам скажет, если я поведаю о младшей ветви нефритового клана Нога с гор Нобуяга? – поинтересовался лазутчик с улыбкой. – А имя нанимателя я вам не назову даже под пытками.

- Какая-такая нога? – Арнвид вытаращил глаза. – И ху… нобуяга?

Чужак вздохнул, а в следующий момент вскочил, оказался на ногах. Руки его вылетели из-за спины, что-то швырнул вниз. Хлопнуло, вспухло облако вонючего дыма, такого густого, что затянуло все вокруг.

Ивар ударил выхваченным мечом, но тот рассек лишь пустоту, услышал удаляющийся топот.

- А ну стой! – гаркнул в стороне Ингьяльд, но чужак и не подумал послушаться.

Дым рассеялся, на том месте, где лежал лазутчик, обнаружились разорванные веревки. Груда предметов, извлеченных из-под черной одежды, исчезла, не осталось ни одного ножа, вообще ничего.

- Шустер, все забрал, - сказал Арнвид задумчиво. – Мелкий и опасный, как хорек.

- Руны говорят, что вокруг чисто, - сообщил подошедший Ингьяльд. – Он так рванул, словно оса в задницу тяпнула. Сейчас уже наверное в лесу, домой чешет и над нами посмеивается.

- Ничего, - протянул конунг угрожающе. – Еще посмотрим, кто будет смеяться последним.

Второй раз Ивар проснулся, когда было светло.

Костер дымил, рядом с ним сидел один из вчерашних стариков, тот, что подревнее, по имени то ли Мотомаса, то ли Есикацу, и Арнвид слушал его, развесив уши, точно лопухи.

Ивар прислушался.

- И тогда почтенный сёгун и говорит – не бывать такому! – вещал нихондзин, размахивая фарфоровой чашечкой едва больше наперстка, в которой наверняка плескалось сакэ. - И все самураи его обнажили мечи, и закричали – не бывать! Ринулись они в бой, потрясая знаменами, и войско узурпатора потерпело поражение, а сам он сделал себе сеппуку и умер в страшных мучениях, поскольку…

- Ну, пуку сделать немудрено, если испугаешься, - сказал конунг, садясь. – А мучения-то откуда?

Старик-нихондзин испуганно замолчал, ну а Арнвид, в руках у которого была такая же чашечка, пояснил:

- Сеппуку – это когда вспарываешь себе брюхо, чтобы кишки выпали. Местные ярлы, когда поражение в бою терпят, с собой подобное учиняют. А друг, что рядом стоит, должен голову срубить, чтобы ты не мучился. А у узурпатора Моритоми, посягнувшего на трон божественного микадо, не имелось друзей, и поэтому он умирал долго, вдыхая вонь собственного навоза.

- Хорошо, что я не местный ярл, и мне эту самую пуку делать не придется, - с чувством заявил Ивар. – А ты, чем саги слушать, спросил бы, что за тип к нам ночью приходил.

- Кто приходил? – старик нахмурился, седые косматые брови едва не сшиблись.

- Да в черном один, - Арнвид махнул рукой, чуть не расплескав сакэ. – Что-то бормотал про младшую ветвь нефритового клана Нога с гор Нобуяга. Мы его вроде бы схватили, даже чуток помяли, а потом он выпустил облако дыма, не знаю, откуда, но вонючего, и удрал.

Старик побледнел так, что на лице остались только глаза, опустил чашечку туда, где на циновке стоял кувшин.

- Вы схватили ниндзя? – прерывающимся голосом спросил он. – Да поразит меня Сусанноо-но Микото…

- Ниндзя? Так они называются? – спросил подошедший Ингьяльд.

Дружинники уже просыпались, кто-то шел умываться к морю, кто-то зевал во всю глотку. На драккаре распоряжался Гудрёд – слышались его реплики и недовольный голос одного из молодых воинов.

На гостя из деревни, конунга и эрилей никто особого внимания не обращал.

- Да, да… ночные воины, стремительные и непобедимые, - краска возвращалась на лицо старика. – Харихиро, староста, послал вчера гонца к господину Такеши, нашему властелину… и тот поверил вестям, прислал лазутчика… а вы его поймали? Не может быть!

- Шустрый – это да, - согласился Ивар, щупая грудь и ребра, где после ночной драки возникли синяки. – Но таких непобедимых у нас в базарный день можно купить по десятку за марку серебра.

Поднявшись, он зашагал прочь от костра, оставив нихондзина сидеть с открытым ртом. Когда вернулся, гостя уже не было, от него остался только кувшинчик и две крохотные чашки.

- Ну вот, ты спугнул Мотомаса-сана, - недовольно заявил Арнвид. – А он столько всего мог рассказать…

- А что у тебя там? – подошедший Нерейд унюхал сакэ, и нос его зашевелился. – Пьешь в одиночку? Нехорошо, видит Владыка Ратей! Разве не грех – не поделиться с соратниками?

- Тебе же вчера не понравилось? – огрызнулся старый эриль.

- И что? – Болтун изобразил возмущение. – Я не могу допустить, чтобы ты давился этой гадостью в одиночку!

Внимание Ивара привлек донесшийся от деревни стук барабанов и, глянув в ту сторону, он мигом забыл о шутливой перебранке: к драккару двигалась новая процессия, совсем не такая, как вчера. Похоже, на великанов решил взглянуть сам господин Такеши, властелин здешних мест.

Все в Асихара-но накацукуни, Тростниковой земле, делалось быстро.

Или расстояния тут были очень уж небольшими.

- Кольчуги надеть, - бросил конунг вроде бы негромко, но так, что услышали все, и Арнвид с Нерейдом, и те воины, что отошли от корабля.

Вскоре у драккара выстроилась готовая к бою дружина – щиты подняты, мечи пока в ножнах, но выхватить их недолго. Ивар встал впереди, Арнвид рядом с ним – на тот случай, если придется не оружием размахивать, а языками трепать, ну а местные это, похоже, любят…

Во главе процессии двигались суровые дядьки в доспехах странного вида и причудливых шлемах. Штаны их были так широки снизу, что напоминали юбки, а на поясах висели необычайно тонкие, немного изогнутые клинки.

Дальше шагали парни с длинными, почти в рост человека луками, и тащили носилки, на которых колыхался ящик с занавесками по бокам – Ивар видал такую штуку в Миклагарде, в ней по городу перемещались знатные сановники, не желавшие утруждать ноги и пачкать сапоги.

Воины в доспехах остановились, когда до северян осталось шагов двадцать, вперед выбрался тощий щекастый молодец в желтом халате. Приосанился, надув глаза, и завопил неожиданно могучим басом:

- Склонитесь перед милостью и могуществом Такеши, многославного дайме острова Кюсю!

- И не подумаем, - сказал Ивар.

- А чего, он сам немой? – добавил Арнвид, и кое-кто из викингов захихикал.

Щекастый глашатай побагровел, не ожидал, что на его слова отреагируют вот так, но сказать больше ничего не успел. Занавески носилок колыхнулись, и из них выпрыгнул плечистый мужик, одетый так ярко, будто собирался состязаться с попугаем.

- Слухи подтвердились, - сказал он, одергивая украшенный жемчугом пояс. – Знаете ли вы, что все, находящееся на этих землях, принадлежит мне? В том числе и ваш корабль, причаливший к моим берегам, и все, что на нем есть?

- Приди и возьми, - предложил Ивар.

Глаза плечистого вспыхнули гневом, он взмахнул рукой, гневно рявкнул.

- Вот, это другое дело… - проговорил Арнвид, глядя, как дядьки в доспехах потащили из ножен мечи, а лучники потянули из колчанов длинные стрелы. – Буря дротов – это я понимаю…

- А раз понимаешь, то вперед не суйся, - посоветовал Ивар. – Одину слава!

Останься на месте, по ним начнут стрелять, и тогда кое-кто погибнет – луки вон какие здоровые, наверняка приспособлены для того, чтобы метать стрелы далеко, прошибать доспехи.

Конунг рванул вперед, зная, что дружинники последуют за ним.

Увидел, как округлились глаза господина Такеши, злорадно улыбнулся – еще узнаешь, каково с викингами связываться. Затем перед ним оказался воин в высоком шлеме, и пришлось отражать быстрый удар. Мечи звякнули, высекая искры, Ивар сделал выпад, и острое лезвие с хрустом пропороло доспехи.

Раненый сделал шаг назад, и упал.

- Бей мелких! – заорал Нерейд, опустилась дубина Кари, размозжила попавший под нее череп.

Глава 7

Глава 7. Восточные ворота

- Хатиман! – завопил выскочивший на Ивара воин, необычайно высокий для этих мест, меж своих настоящий гигант, взорвался высверком стремительных, еле уловимых ударов.

«Зови, зови ваших богов. Они тебе не помогут» - подумал Ивар, отражая хитроумные и стремительные выпады. Вынужден был признать, что легким и узким мечом делать их куда удобнее, чем привычным в Северных Землях широким клинком, и даже удобнее, чем его собственным…

Новую атаку отбить не смог, и острое лезвие вспахало кольчугу на боку, словно плуг – землю. Ощутил боль, по ребрам потекло нечто теплое, и решил, что пора заканчивать – негоже конунгу на глазах у своих воинов так долго возиться с карликом в юбке.

Сделал финт, а затем ударил просто – сверху и без затей.

Враг попытался подставить клинок, но тот, слишком легкий, отлетел в сторону. Лезвие рассекло высокий шлем и с тупым стуком врубилось в череп по самую переносицу.

- Хатиман… - прошептал нихондзин, и умер.

А Ивар рванул туда, где прятался за спинами телохранителей господин Такеши, дайме острова Кюсю. Одного отшвырнул в сторону, под клинок Нерейда, другого стоптал, на пролетевшую мимо стрелу внимания не обратил, и оказался лицом к лицу с любящим золото властителем.

Физиономия у того была бледной, но меч держал твердо, руки не дрожали.

- Умри, варвар! – воскликнул Такеши, и сделал неимоверно быстрый выпад.

Ивар отбил его, хотя пришлось извернуться так, что заскрипели связки, а через спину стрельнуло болью. Сам прыгнул вперед, сокращая дистанцию, и вонзил клинок дайме в грудь, кровь хлынула по яркому халату.

- Господина убили! – заверещал кто-то испуганно. – Господина убили!

- Убили, - подтвердил Ивар, хрипя и вытирая с лица пот. – И вас всех убьем…

Носильщики и лучники обратились в бегство, носилки остались валяться на дороге. Но облаченные в доспехи парни из воинства Такеши, которых уцелело не больше десятка, даже не подумали отступить, наоборот, завопили и с удвоенной яростью ринулись вперед.

Один налетел на Кари, и тот убил его ударом кулака, второй попал под тяжелый меч Ингьяльда, другим повезло не больше. Вскоре у драккара из живых остались только викинги, а вопли беглецов, что вполне могли поспорить в скорости с восьминогим Слейпниром, затихли вдали.

- Крепкие парни, но мелкие, - оценил Нерейд, чей меч был в крови по рукоять, а на физиономии красовалась довольная ухмылка. – И чем они таким сражались, интересно?

Он нагнулся, вытащил из рук мертвеца изогнутый меч с узким лезвием и длинной рукоятью.

- Это называется катана, - Арнвид поднял такой же клинок, - а эти типы – самураями. Они тут вроде как самые могучие воины, и все остальные при их виде трепещут, и все такое…

- Пусть трепещут дальше, - разрешил Ивар. – А нам пора в море. Соберите все, что есть ценного, и на борт.

Катаны его не заинтересовали – пусть легкие, гибкие и прочные, но больше похожи на прутики, и годятся для мелкотравчатых жителей Тростниковой земли, но никак не для настоящих мужчин вроде викингов.

Земля пропала из виду, точно нырнула на дно морское.

Викинги гребли, налегая на весла, и драккар шел на юго-запад, разрезая зеленоватые волны. Ивар стоял на носу, глядел вперед, туда, где пока не было видно ничего, но рано или поздно должна объявиться суша, та самая, где укрылись неведомые враги, из-за которых все в мире пошло наперекосяк…

Конунг испытывал легкое беспокойство, казалось, что они опаздывают, не успеют, и путешествие через Йотунхейм окажется зряшным.

- А все же неплохая штука, - проворчал из-за спины Арнвид, продолжавший возиться с катаной. – Для долгого боя не очень хороша, но убить бездоспешного с одного удара – легче легкого…

- Ты лучше руны вопроси, - сказал Ивар. – А то больно тихо вокруг, не нравится мне это.

В Северных Землях бушуют бури, Йормундганд подходит к берегам, тролли и черные альвы нападают на людей, здесь же все мирно, словно ничего не происходит, и ласково светит солнце.

- Ни к чему, я все и так чую, - старый эриль махнул сухой лапкой. – Мы идем верно, опасность лежит впереди, и враг о нас пока не знает… и здесь тоже все не так, как нужно… хочешь увидеть?

- В смысле? – Ивар обернулся.

Арнвид уловил тревогу конунга, разгадал ее причину, но вот предложил что-то очень странное.

- Увидеть то, что есть на самом деле, - старый эриль встал. – Смотри!

Холодный палец коснулся лба Ивара, что-то нарисовал тремя стремительными росчерками. И конунг замер на месте, окаменел, когда перед глазами словно рухнул занавес из темно-синих, серых и зеленых нитей, колышущийся, переливающийся, живой!

Каждая часть его двигалась, дышала, вздымалась и опадала, и чувствовалось во всем этом что-то неправильное. Снизу, непонятно откуда, поднималось багровое свечение, сверху падал холодный голубоватый свет.

Ивар сморгнул, и занавес исчез, вернулся корабль, голые спины гребцов, Гудрёд у рулевого весла на корме.

- Так… видят эрили? – спросил конунг, облизывая пересохшие губы.

- Так вижу я, - тихо ответил Арнвид. – Я не знаю, как это проявляется тут, на востоке, но здесь та же самая напасть, что и у нас… Клянусь повозкой Веора, мы с ней еще столкнемся!

Но пока вопреки предсказанию старого эриля, все шло спокойно.

До вечера гребли, затем поднялся попутный, хотя и не особенно сильный ветер, и поставили парус. Опустилась ночь, похожая на бархатное черное одеяло с множеством дырок, небо заполонили звезды, огромные и яркие.

Поскольку причаливать было некуда, шли даже в темноте, на носу менялись дозорные, у руля кормчие.

- И где же та земля? – спросил Нерейд утром, продрав глаза, и обнаружив, что горизонт так же пуст, как и вчера.

- Внизу есть, - ехидно отозвался Арнвид. – Совсем недалеко.

Болтун глянул на него презрительно, но ничего не сказал.

В этот день увидели дракона, такого же, как вскоре после выхода из Йотунхейма – из глубины поднялось сверкание, ударили столбы пара, и в его мареве вверх рвануло огромное гибкое тело, по покрытым чешуей бокам побежали радужные блики. Украшенная длинными усами морда повернулась в сторону драккара, пылающие глаза остановились на людях, и летучий змей рванул вверх.

- А крыльев у него нет… - сказал Ингьяльд. – Интересно, как летает? И что, под водой живет?

А ближе к вечеру, когда солнце опустилось к горизонту, и по воде побежала дорожка из огня, на юго-западе показалась темная точка.

- Корабль, на запад идет, - определил Нерейд. – Только странный какой-то…

- На весла! – скомандовал Ивар. – Слава Одину, будет теперь у кого спросить дорогу!

Дружинники с готовностью захохотали, на обгоревших за последние дни физиономиях возникли кровожадные ухмылки. Загребли в охотку, драккар помчался вперед, словно выросли крылья, точка начала приближаться, разбухать.

Вскоре Ивар разглядел, что корабль и вправду странный – корма и нос приподнятые, борта выкрашены в черный цвет, весел не видать, а на трех мачтах висят прямоугольные паруса, на средней побольше, на двух других – маленькие. Там тоже увидели викингов, поднялась суета, забегали люди, зашевелился большой, почти целиком упрятанный под днищем руль.

- Не уйдут, - сказал конунг. – Куда им…

Будь ветер посильнее, драккару с единственным парусом никогда не настичь чужого корабля, сейчас же, когда дует еле-еле, все решают весла, а их у чужого судна нет.

- А они и не собираются, - протянул Арнвид.

Над черным бортом поднялись лучники, захлопали тетивы, на драккаре прозвучал крик боли.

- Клянусь листвой Иггдрасиля, они напали первыми, – прорычал Ивар, подхватывая щит. – Кольчуги надеть! К оружию! Покажем им, что такое добрая сталь в крепких руках!

Стрелы летели еще и еще, но вскочившие с передних скамей воины поднимали щиты, загораживая соратников, а те спешно натягивали защитное снаряжение. Драккар продолжал скользить по воде, приближаться к чужому кораблю, что нависал над ним подобно холму.

Солнце потихоньку опускалось в море, и струящийся по волнам огонь багровел все сильнее.

- Крюк! – рявкнул Ивар, и протянул свободную руку назад.

В нее вложили нечто изогнутое, холодное, не очень тяжелое, и он швырнул его вверх, туда, где заканчивались выкрашенные в черное доски, и мелькали круглые лица. Зашуршала веревка, крюк со стуком зацепился за край борта, вонзился в дерево. Высунувшегося чужака, что попытался перерубить его чем-то вроде алебарды, выстрелом снял Нерейд.

- За мной! – конунг отшвырнул щит, и полез вверх.

Бросали другие крюки, драккар с убранными веслами и опущенным парусом подтягивали к черному судну. На летевшие сверху стрелы внимания никто не обращал – если норны судили тебе погибнуть сегодня, то никакой щит и шлем не помогут, а если не судили, то и из воды сухим выйдешь…

Ивар лез, веревка обдирала ладони, сапоги скользили по борту вражеского корабля. Наверху вопили, но не высовывались, не пытались сбросить пошедших на абордаж врагов – то ли ошалели от их наглости, то ли не имели достаточно опыта морских сражений.

Подтянулся в последний раз, перехватил руками…

Перед глазами мелькнуло лезвие, едва успел уклониться, и чуть не упал назад, туда, откуда явился. Выхватил меч, оказался в окружении низкорослых людей без кольчуг, вооруженных кто чем – изогнутыми длинными клинками, кинжалами, топорами и алебардами.

- Одину слава! – закричал конунг, и его поддержали с двух сторон, показывая, что он на чужой палубе не один.

Отбил нацеленный в горло удар, воткнул меч в бок открывшегося врага, и на обратном замахе зацепил второго, неуклюже замахнувшегося алебардой. Два тела упали, брызнула кровь, прочие с истошными криками рванулись прочь, словно увидали саму Хель верхом на Фенрире.

- Я уже спешу… вот и я, - донеслось сзади, и через борт перевалил потный Нерейд. – Эй, а с кем сражаться?

- Вот и я не пойму, - сказал Ивар.

Вояки с черного корабля шарахались, едва завидев, как поднимается рука с мечом. Ближе к корме, где очутился Кари, все и вовсе лежали мордами в палубу и не смели поднять взгляда. В направлении носа растерянно оглядывался Рёгнвальд, не успевший, похоже, даже окровавить меч.

- Ну что, всех убиваем и грабим? – с надеждой поинтересовался Болтун.

- Нет, стой, - Ивар придержал соратника. - Нам нужно не чужое добро, а сведения… Эй, кто у вас главный?

- К-капитан Бао Вэнь… - дрожащим голосом отозвался один из вояк, что был с двумя топорами.

Все они выглядели одинаковыми в рубахах и закатанных до колен штанах, ростом и мастью напоминали обитателей Тростниковой страны, разве что казались более упитанными и круглолицыми.

- Ну и где он? Я хочу с ним говорить!

Через борт лезли новые викинги, оскаленные, распаленные, готовые к яростной схватке, звону мечей и предсмертным хрипам. Обнаружив, что на чужом корабле тихо, удивленно замирали, косились в сторону конунга, но вперед не лезли – знали, что тот ничего просто так не делает.

Если не рубит мелкопузых, значит так и нужно.

- Говорить со мной? – растолкав прочих, вперед выбрался толстячок в халате, вооруженный коротким шестопером. – Вот уж не думал, что вы, явившиеся неведомо откуда дикие варвары, умеете говорить.

Здесь викингов не принимали за великанов из страны мертвых, а капитан Бао Вэнь, в отличие от команды, почти не боялся. Смотрел гневно, а пыхтел, словно закрытый крышкой котелок, что забыт на сильном огне.

- Умеем, - кивнул Ивар. – А еще мы очень хорошо умеем убивать, - он улыбнулся, приподнял меч так, чтобы длинное лезвие сверкнуло, отразило лучи заходящего солнца. – Но не хотим. Нам нужно добраться до Срединного государства, и мы хотим, чтобы вы показали нам дорогу.

- Что? – толстячок опешил. – Вам нужно в Поднебесную? Свалиться мне в Гуйсюй, но зачем?

- Не умничай, дядя, - посоветовал Нерейд. – Или мы вспомним, что и вправду дикие варвары, и любим не только убивать, а еще и пить кровь, и поедать сырое мясо…

И он усмехнулся так кровожадно, что Бао Вэнь отступил на шаг.

- Ладно-ладно… - пробормотал он. – До Цзянье не так далеко, мы все равно идем туда… Всемилостивый Будда простит, если возьму на душу грех, приведя в пределы родины злого врага…

- Мы не враги вам, - Ивар убрал меч в ножны. – Если ты забыл, то вы начали стрелять первыми.

- Мы приняли вас за пиратов, - капитан поклонился, блеснула жемчужина на его квадратной шапке. – Во имя милостивой Гуаньинь, я просил бы вас не пугать моих матросов… Мы бросим вам веревку, вы закрепите ее на носу, и мы поведем вас на буксире.

- Чтобы когда поднимется ветер, перерубить ее? – Ивар усмехнулся. – Вот уж нет! Я сам, и еще несколько воинов останутся здесь, прочие вернутся на драккар. Понял меня?

Бао Вэнь вздохнул, и поклонился снова.

При себе Ивар оставил Нерейда и Кари, да еще к ним поднялись двое эрилей – все равно их не удержать, когда рядом корабль, выстроенный так чудно, и набитый людьми из незнакомой страны.

Устроились на корме, необычайно широкой, где хватило бы места для сарая, и еще осталось бы для собачьей будки, и такой высокой, что напоминала крепостную башню – драккар, привязанный на веревке, был виден отсюда весь, от носа до кормы, и казался унизительно маленьким.

Солнце зашло, и на палубе огромного судна зажегся огонь – от факела подпалили масло в больших штуковинах из стекла, одну повесили на нос, другую на корме, еще две – на середине каждого из бортов. Блики упали на поблескивавшую воду, из мрака выплыл силуэт корабля викингов.

- Это, чтобы во тьме издалека видно, - догадался Арнвид. – Выходит, они не одни такие смелые, что ночью шуруют…

Паруса у чужого судна были из циновок, их, похоже, не снимали, а поднимали и подвязывали к реям. Управлялись с помощью большого количества веревок, и позволяли идти не только тогда, когда ветер дует в корму, а при боковом, и даже зигзагами при встречном.

Капитан командовал, мелкопузые бегали туда-сюда шустро, словно муравьи, на чужаков поглядывали с опаской.

- Конунг, - не выдержал, наконец, Нерейд, до сего момента ерзавший так, словно подцепил вшей или засунул за пазуху ежа. – Сколько можно на месте сидеть? Дай, я пройдусь, что ли?

- Иди, - сказал Ивар.

- И я с ним… - начал было Ингьяльд, но его конунг остановил властным движением руки.

- Два – слишком много, заподозрят что-нибудь, - объяснил он, когда обрадованный Болтун утопал в сторону центральной мачты. – Ты ведь не утерпишь, начнешь умные вопросы задавать – что да как устроено, зачем сделано, а никто этого не любит… Нерейд же, я готов поставить свои сапоги, вскоре будет глотать скверное пойло, играть в кости и трепаться с местными о бабах…

«Моряки есть моряки, - добавил они про себя, - они всюду одинаковы, кем бы ни были по рождению – северянами, ромеями, русичами или даже серками. – И простому рубаке всегда проще договориться с такими же простыми людьми, чем умнику вроде молодого эриля».

Того, что на Нерейда нападут, он не опасался – побоятся мести диких варваров.

Ингьяльд обиженно посопел, завозился на месте, сказал сердито:

- Можно было меня одного отпустить.

- Ничего, еще сходишь, - утешил его Арнвид. – Я пока посплю, заполночь разбудите…

Кари уже вовсю храпел, откинувшись к борту, ручищи разбросал.

Нерейд вернулся не скоро, а когда вошел в круг света, обнаружилась, что физиономия у него довольная, а глазки блестят. Принюхавшись, Ивар уловил запах хмельного, и про себя улыбнулся – все, как он и предвидел, и никаких рун не надо.

- Ну как? Что узнал? – шепотом, чтобы не потревожить спящих, поинтересовался Ингьяльд.

- Столько, что башка пухнет, разбей ее Тор, - Болтун опустился на задницу. – Это корыто называется джонка, у нее даже есть имя, «Весеннее Благоденствие», а те ребята, что на ней ходят, именуют себя ханьцами. Они с той земли, куда мы направляемся, и правит у них Сын Неба, это так здешнего императора называют, и владений у него столько, что и за три года не объехать…

- Врешь? – усомнился молодой эриль.

- Если и вру, то не я, - Нерейд пожал плечами. – Нормальные парни оказались, хоть и мелкие, и затюканные какие-то… чуть что, так начинают кланяться и извиняться, и лыбятся постоянно…

- А что еще? Что? Ну! – Ингьяльд от нетерпения едва не подпрыгивал, глаза горели.

- Не запряг пока, - Нерейд почесал грудь. – Эта хрень с маслом, что светит, называется фонарь, ну а остальное сам выяснишь… Потом, может быть. А я, пожалуй, посплю, а то утомился.

- Лучше ты посторожишь, - сказал Ивар. – От болтовни и выпивки ты никогда не устаешь.

Рыжий викинг скривился, метнул недовольный взгляд, но промолчал – понимал, что конунг в своем праве, и что сейчас придется отвечать на многочисленные и дотошные вопросы Ингьяльда…

Когда наступило утро, джонка под названием «Весеннее Благоденствие» так же шла по морю, а за ней тащился привязанный на веревке драккар. На западе из-за горизонта поднимался берег, пока еще слишком далекий, чтобы различить детали, но вроде бы низменный, с множеством островков вдоль него.

- Идем вдоль земли, - определил Нерейд. – Думаю, что к тем самым Восточным Воротам…

Вчера узнали, что так ханьцы именуют Цзянье, величайший порт огромной империи, куда Бао Вэнь обещал доставить диких варваров вместе с их кораблем.

- Эй, конунг! – донесся с драккара голос Гудрёда. – Как у вас дела?

Ивар повернулся, махнул вставшему на нос помощнику:

- Все хорошо! Что у вас?

- Парни довольны, - ответил Гудрёд со смешком. – Всегда бы так – чтобы не грести и при этом двигаться. Еще день-другой, и от лени салом начнут зарастать, а как веслом ворочать, и вовсе позабудут.

- Не бойся, не позабудут! – крикнул Ивар, думая, что сегодня они, скорее всего, доберутся до Цзянье, а там придется поработать даже не веслами, и не мечами, а более всего языками.

Что для могучей империи один корабль, пусть с самыми отважными и умелыми воинами? Ничего, пустяк, не стоящий беспокойства. Никто не обратит на него внимания, а если и обратят, то лишь для того, чтобы объявить пиратами, драккар захватить, а хозяев перебить.

Нечего тут шляться каким-то чужакам.

И отбиться у викингов в этом случае шансов немного – ну, положат тысячу или две воинов, а следующие пять тысяч перебьют всех, от мудрого Арнвида до могучего Кари и самого конунга… И поэтому ночью они с эрилями придумали хитрый ход, что позволит уцелеть и сохранить свободу.

Из-за спины донеслись шаркающие шаги, и заискивающий голос произнес:

- Позжерожденный капитан Бао Вэнь молит могучего дафу о милости, приглашает отведать чашку чая.

В бок Ивару ткнулся острый локоть Арнвида, и только после этого сообразил, что «дафу» - это, скорее всего, он сам. Повернувшись, обнаружил согнувшегося в поклоне ханьца, такого крошечного, что казался ребенком.

- Знать бы еще, что такое чай, - пробормотал конунг. – Ладно, я иду.

Вслед за провожатым затопал по палубе к ведущему под нее квадратному люку. Заскрипели рассчитанные на куда более легких людей ступеньки лестницы, промелькнул короткий коридор, и Ивар очутился в просторном помещении, напоминавшем самую обычную комнату.

Стены затянуты тканью, на полу – ковры, разве что окон нет.

- Позжерожденный приветствует могучего дафу! – воскликнул Бао Вэнь так радостно, точно после многолетней разлуки увидел собственного отца, и принялся отбивать поклоны.

- Да ладно, не суетись, - буркнул Ивар, разглядывая обстановку: низкий столик, на нем чашки и пузатые горшочки, один с украшенным дырочкой выростом, чадят светильники, испуская запах горячего масла, в черно-золотой вазе, украшенной рисунком в виде драконов, стоят цветы. – Кстати, а что такое «дафу»?

- Большой муж… так называют тех, кто достиг выдающего сана и повелевает другими, - в глазах капитана мелькнул испуг. – Ведь вы, преждерожденный, командуете своими воинами?

- Еще как, клянусь воротами Вальхаллы, - сказал Ивар, подгибая ноги и опускаясь на пол.

Похоже, тут, как и в Тростниковой земле, не знали, что такое лавки и стулья.

Честно говоря, конунг ожидал, что его приведут в пропахшую рыбой и брагой комнатушку, где предложат кружку гнусного пойла. Пока же он сидел в помещении, больше всего напоминавшем обиталище ромейского чиновника или знатной дамы из Бретланда, а в горшке с выростом, за который взялся Бао Вэнь, плескалось, если верить носу, никак не хмельное.

Похоже, моряки не везде и всюду так одинаковы, как он думал.

Из дырки полилась светло-коричневая, приятно пахнущая жидкость.

- Прошу вас, прошу, - залопотал капитан, даже сидя продолжавший кланяться.

Ивар отхлебнул, нашел, что чай на вкус неплох, хотя и непривычен, и в один глоток опустошил крошечную чашку. Потянулся к миске, где лежали дольки засахаренных фруктов, те захрустели на зубах.

- Да простит преждерожденный мою дерзость, - Бао Вэнь пил неспешно, смаковал, даже глаза время от времени прикрывал от удовольствия. – Но что ищете вы в пределах Поднебесной? Варвары чаще приходят к нам с войной, порой торгуют с нами, но лишь на окраинах империи, вы же хотите проникнуть в ее сердце.

- А мы послы, - сказал Ивар, прилагая немалые усилия, чтобы не сплюнуть.

От того, что соврал, во рту появился мерзостный привкус, словно разжевал нечто гадкое. И не важно, что сделал это не для того, чтобы добиться какой-то малой выгоды, зажать марку-другую золота.

- О, вот как? – глаза капитана вновь округлились, похоже, что за это утро они станут чуть менее узкими.

- В наших землях неустроенность и беспорядок, - говорил Ивар, мешая правду с ложью, и чувствуя себя висящим над ямой с острыми кольями. – И мы решили обратиться за помощью к Сыну Неба… ведь в Срединном государстве все хорошо, покой и благоденствие?

- Ну, да… - неуверенно сказал Бао Вэнь, отвел взгляд, и конунг понял, что его собеседник врет. – Под счастливым правлением государя народ вкушает покой и изобилие, Вэнь-Шэнь, духи эпидемий забыли дорогу в наши пределы, а боги долголетия и богатства ходят из дома в дом…

Речь лилась гладко, точно сага из уст эриля, вот только правды в ней содержалось меньше, чем сладости – в еловой хвое.

- Но ведь послы должны… прибывать по церемонии, согласно ритуалу? – вопросил капитан. – Над старшим надо нести бумажный зонт желтого цвета, впереди в шкатулке везти грамоты…

- Ты запамятовал – мы дикие варвары, - Ивар наклонился, сам налил себе чая, а обнаружив, что засахаренные фрукты кончились, потянулся к мисочке, где лежало нечто рассыпчатое, светло-коричневое.

Ухватил все в ладонь, и запихал в рот; щеки чуть не лопнули, но зато на лице Бао Вэня появилось облегчение - ну точно, самые что ни на есть дикие, откуда им знать про ритуал, зонты и прочие желтые грамоты?

- О да, о да, - закивал он. – А из каких вы земель?

- С севера.

- Значит, из жунов? О да, о да…

- Когда мы прибудем в Восточные Ворота? – в свою очередь спросил Ивар.

- Скоро. Войдем в устье Янцзы, и там останется не больше сотни ли.

- Тогда я пойду к своим, спасибо за это, за чай… - конунг поднялся, едва не врезался головой в низкий потолок.

На палубе с наслаждением вдохнул свежего морского воздуха, изгоняя из груди сладкую вонь. Эрили встретили Ивара любопытными взглядами, и тот кивнул – все прошло как надо, удалось втюхать капитану откровенную ложь, хотя и пришлось для этого давиться всякой гадостью…

Бао Вэнь тоже выбрался наверх, зазвучал его писклявый голос.

Паруса сдвинули, «Весеннее Благоденствие» повернуло, прошло мимо небольшого острова, и впереди открылся громадный пролив, поля и поселки на его берегах, рощи на горизонте.

- Это река… - сказал Арнвид севшим голосом.

- Да ну, не может быть таких… - Ингьяльд нахмурился, принялся ожесточенно тереть лоб.

Ивар пригляделся – точно, цвет воды тут был иным, чем за островом, и, судя по волнам, имелось течение, пока слабое, но уже мешавшее джонке, и это значило, что впереди и вправду река, но такой ширины, что ее и вправду можно принять за морской пролив.

- Пора обратно на драккар, - сказал он. – Не к лицу послам, чтобы их тащили на веревке, словно упрямого козла… Эй, капитан, можешь радоваться, мы отправляемся восвояси!

На драккаре конунга встретили улыбающиеся физиономии.

- Ну как там? – поинтересовался Гудрёд.

- Неплохо, хотя и скучновато, и привычной вони не хватает, - услышав ответ Ивара, дружинники с готовностью загоготали. – Так, давай на весла, дальше пойдем сами!

Недовольно ворча, принялись рассаживаться по лавкам, заплескала вода под лопастями. Пока примеривались, джонка ушла вперед, над бортом показалось круглое и очень довольное лицо Бао Вэня.

- Как бы снова не начали стрелять, - заметил Арнвид.

- Не начнут, - буркнул Ивар. – Мы же теперь эти, послы от этих, жунов к самому этому, Сыну Неба.

Когда начали грести, едва не догнали «Весеннее Благоденствие», затем ветер усилился, и корабль с черными бортами принялся уходить вперед. Заплескали, ударяя в корму, волны, полетела пена, поднимающееся солнце утонуло в белесом мареве, стало немного холоднее.

С одной стороны берег тянулся близко, одна за другой попадались деревни из небольших домиков. Виднелись работавшие на полях крестьяне в конусовидных шляпах, медленно бредущие волы, впряженные в повозки на высоких колесах, торчавшие из земли побеги.

Завидев драккар, все останавливались, провожали взглядом и качали головами. Женщины прекращали стирать белье, рыбаки отводили лодки в сторону, а мальчишки долго бежали следом, крича и тыча пальцами.

С другой стороны суша была лишь темной полоской на горизонте.

- Ходко пошли, - оценил Арнвид, когда судно Бао Вэня скрылось за горизонтом.

- Ничего, мы с ними гоняться не собираемся, - ответил Ивар. – Пусть дойдут до своего Цзянье как можно быстрее и расскажут всем о том, что туда плывут послы от диких варваров…

Видели другие джонки, и такие же большие, как «Весеннее Благоденствие», и совсем маленькие, но все одинаковые – с парусами из циновок, мачтами и реями из дерева, что именуют бамбуком, с поднятыми носом и кормой. От драккара старались держаться подальше, спешно поворачивали, уходили с дороги – видно, что судно необычное, а необычное всегда вызывает недоверие и страх.

Туман клубился над гладью великой реки Янцзы, жиденький, белый, совсем не похожий на густые северные.

Цзянье так и не показался до вечера, и они остановились на ночь, выбрав безлюдный участок берега, где прямо к воде подходили заросли бамбука – голенастые стебли торчали из земли, шелестели узкие зеленые листья, порхали в кронах незнакомые птицы, перекрикивались гулко, протяжно.

А утром, едва пустились в путь, навстречу попался очередной корабль, средних размеров, чуть побольше драккара, но разукрашенный так ярко, что едва увидев его, Ивар невольно зажмурился.

Покрытые золотистой краской борта украшала искусная резьба, на мачтах развевались большие флаги, и всюду трепетали малые – алые, малиновые, зеленые, синие и желтые. На них черным были намалеваны хитрые загогулины, мало похожие на северные руны или вальские буквы.

На джонке увидели драккар, с нее донеслись глухие удары и звон.

- Чего это они? – удивился Ивар. – Радуются?

- Конечно, - Арнвид хихикнул. – Встречают послов от диких варваров.

- А ну-ну.

Яркий корабль подошел ближе, резьба предстала в деталях - скалились огромные кошки вроде той, какую видели на Тростниковой земле, извивались драконы, расправляли крылья птицы с языками пламени вокруг головы. На носу появился дядька в полосатом халате, завопил, поднеся руки ко рту:

- О, благородные варвары! Чиновник третьего ранга, почтенный Ли Гуан желает приветствовать вас от имени облеченного доверием Сына Неба областного вана Гоуцзяня!

- Ну и имена у них, - старый эриль почесал лысину. – Ты чего замер, отвечай, давай?

- Э… мы готовы его принять! – рявкнул Ивар, и добавил для своих: - Суши весла!

Хорошо помнил, как нелегко было разговаривать с то и дело кланявшимся речистым капитаном. С чиновником, да еще и третьего ранга, наверняка все будет еще труднее, так что уши завернутся в трубочку, а язык от болтовни станет тяжелым, как бревно, и выпадет изо рта.

Драккар замедлил ход, почти остановился, и разукрашенная джонка подошла вплотную. Стукнули, соприкоснувшись, борта, и с того, что повыше, спустилась легкая лестница с бамбуковыми перилами.

По ней сбежали двое воинов в низких шлемах, панцирях и с мечами у пояса, встали по сторонам, раздув щеки и выпучив глаза. И лишь затем вниз двинулся крошечный усатый тип в фиолетовом халате с золотым поясом и семиугольной шапке с кисточками на углах.

Держал шкатулку, украшенную слоновой костью, на поясе висел меч, чьи ножны и рукоять усеивали драгоценные камни.

- Ну, павлин… - тихо буркнул Арнвид.

Усач вступил на драккар с такой осторожностью, словно тот был из сухих листьев и грозил развалиться. Отыскал взглядом Ивара, стоявшего впереди дружинников, и растянул губы в вежливой, даже льстивой улыбке.

- Благодеяния Шан-ди да осияют вас, доблестные жуны! – заявил Ли Гуан, отвешивая короткий поклон. – Весть о том, что вы решили припасть к стопам Сына Неба, да здравствовать ему тысячу лет, донеслась до нашего охраняемого богами города, и мы в ничтожной своей…

Ивар обреченно вздохнул – похоже, что уши не только свернутся, а и отвалятся.

- …осыпанный милостями ван Гоуцзянь… исходящий от небожителей Пэнлая… хранители стоп ритуала… - продолжал распинаться чиновник, не замечая, что его слушают без особого внимания.

Нерейд зевал так, что завывания разносились от берега до берега, Кари шумно чесался, Ингьяльд отстраненно смотрел в борт джонки. Даже замершие по сторонам от лестницы стражники, кажется, скучали, в узких темных глазах читалось равнодушие – насмотрелись на варваров, наслушались речей.

- И примите сей дар, как знак благорасположения неба, что устроило нашу встречу, и символ того, что ван будет завтра ждать вас у себя, - услышав эти слова, Ивар встрепенулся, подумал, что дело идет к концу.

Ли Гуан протянул конунгу шкатулку, и тот принял осторожно – не попусти асы, еще раздавишь.

- Спасибо, - сказал он, поднимая крышку. – Надо бы отдарить, Ингьяльд, глянь там чего-нибудь…

Шкатулка изнутри была обита красным бархатом, а на дне ее стояла выточенная из зеленоватого, с прожилками камня фигурка – припавший к земле хищный кот, видно, что большой, с искусно нанесенными полосками на шкуре, с напряженными мышцами и выпущенными когтями.

Казалось, что вот-вот зарычит и прыгнет…

- Клянусь инструментами Велунда, это делал мастер, - сказал Ивар, а Арнвид покачал головой и поцокал языком.

- Зеленый Тигр, - сообщил Ли Гуан с довольной улыбкой. – Отвращает злых демонов, придает сил и свирепости.

- У нас их и так по самые… по самую развилку, - пробормотал Ивар. – Ингьяльд, ты где там?

Молодой эриль приволок огромный вальский меч – из тех, которым бьются рыцари, а за рукоять берутся двумя руками. Увидев его, чиновник третьего ранга удивленно вытаращился, на лице его отразилось сомнение - похоже, не поверил, что такой штукой можно сражаться.

- Это твоему вану, - сказал Ивар, протягивая меч. – Ножен к нему нет, его все одно на плече таскают… Ничего не отвращает, ничего не придает, но в хозяйстве штука полезная.

Ли Гуан взял подарок, едва удержал в вытянутых руках, лицо напряглось, на лбу выступили капли пота.

- Следуйте за нами, доблестные жуны, - прохрипел он. – Мы проводим вас до причалов Цзянье.

Развернулся и зашагал вверх по лестнице, заскрипели под ногами хрупкие ступеньки. Воины-охранники затопали следом, время от времени подхватывая чиновника, чтобы под тяжестью подарка не свалился, не разбил себе голову на потеху диким варварам…

Все трое исчезли наверху, лестницу мгновенно втянули, и золоченая джонка начала разворачиваться.

- И все же не нравится мне это, - проворчал Нерейд, когда между бортами возникла полоса серой воды. – Хитрость недостойна мужчины… Куда честнее было бы переть напролом, рубить всех, кто против, радовать Отца Ратей и валькирий, поить наши клинки, что скоро заржавеют в ножнах.

Его поддержали одобрительными возгласами – понятное дело, махать оружием привыкли, любят это дело как никакое другое, а уловки принято считать уделом слабаков.

- Это можно сделать, - сказал Ивар, закрывая шкатулку. – Но только не отвалится у тебя рука рубить всех? Мы приплыли сюда не для того, чтобы воевать с простыми людьми, помните об этом! Что за честь одолеть сонмы врагов и ограбить тьму городов, если весь мир погибнет?

Дружинники переглядывались, чесали в затылках – и вправду, похоже, слегка подзабыли, для чего отправились в дальний путь, прошли через Йотунхейм и даже дрались с его обитателями…

- А теперь пора на весла, - продолжил конунг. – Или вы хотите отстать от этих расфуфыренных павлинов?