Солнце цвета крови

Глава 1

Глава 1. Неудавшаяся жертва

Дверь заскрипела противно, точно скупая старуха, у которой пытаешься выпросить корку хлеба. Ивар в ужасе вздрогнул и, вскочив, принялся поспешно натягивать штаны. Увлеченно стонавшая до сего момента Рагнхильд открыла глаза и скорчила изумленную гримаску.

Раздавшийся от двери сарая рык заставил удивление удрать с ее точеного личика. На смену ему явился страх.

- Совратитель! - в голосе кричавшего звучала дикая ярость. - Убью!

Ивар, руки которого тряслись, совладал, наконец, со штанами, и заметался в поисках спасения. Бонд Аки Золотая Борода, так некстати проснувшийся до рассвета в это утро, бросился на него с диким ревом. Рагнхильд, точно испуганный дикий зверек, прижалась к стене.

Ивар легко уклонился от огромных ручищ бонда, несколько неповоротливого из-за нежной любви к пиву, и бросился к двери. Вылетел во двор и упал, поскользнувшись в луже, оставшейся после вчерашнего дождя. Во все стороны радостно плеснула грязь, липкие брызги осели на лице.

Ивар успел подняться, но страшный удар обрушился ему на затылок. В голове загудело, перед глазами замелькали разноцветные круги, но все быстро исчезло в накатившем непонятно откуда шуме прибоя...

Очнулся Ивар оттого, что вокруг почему-то оказалось сыро. Холодная вода текла сверху, и ее было много. Одна из струек попала в нос, и он чихнул.

- Шевелится, гад, - с сожалением проговорил смутно знакомый голос. - Жив! Надо было сильнее бить...

Ивар ощутил, что лежит на земле, что ужасно болит затылок, и еще - что он очень сильно боится.

Подняв веки, он понял, почему.

Три пары одинаковых светлых глаз, две из которых принадлежали сыновьям бонда, смотрели на него с откровенной, удушающей ненавистью. Если бы взглядом можно было убить, то Ивар скончался бы уже раз восемь...

- Отец! - раздался сбоку дрожащий от страха голосок Рагнхильд.

- Иди в дом, шлюха! - грубо прорычал Золотая Борода. - С тобой мы потом поговорим...

Послышался звук шагов, затем все стихло. Ивар чувствовал, что замерз, под ледяными взглядами его начало трясти.

- Я, - сказал он. - Может...

- Лежать, тварь! - сказал один из сыновей Аки и для убедительности пнул Ивара в бок. Там хрустнуло, по телу стегнула сильная боль. - Что с этим будем делать? Сразу убьем или сначала помучаем?

- Тихо, сын, - Золотая Борода нагнулся ниже. Лицо его выражало странную смесь скорби и гнева. - Ты, скотина неблагодарная! Когда ты нищим голодранцем пришел сюда из Уппленда, я приютил тебя, хотя хромой козел кузнеца мне более близкий родственник! Я дал тебе жилье и работу! А ты, чем отплатил ты?

В рыке бонда звучало настоящее горе.

- Я, - забормотал Ивар, - не виноват... я не хотел... не знаю, как так получилось... Это не я!

- Не ты? - взревел Золотая Борода. - А кто? Может быть, тролль с Туманной Горы или сам Херьян? Тащите его в клеть! Запрем пока там, а потом разберемся...

Братья грубо ухватили Ивара за плечи и, не давая опомниться, поволокли за собой. Клеть, находившаяся под одной крышей с жилыми комнатами, предназначалась для хозяйственных орудий. Но места в ней хватило бы и для человека.

Ивара грубо швырнули на холодный пол. Проскрежетал задвигаемый засов, и все стихло. Он остался один в темноте. Саднил ушибленный бок, болела голова, и ужасно хотелось есть.

Пришли за ним только после полудня. За это время Ивар успел не менее ста раз проклясть себя за то, что посмел даже поднять глаза на дочь бонда.

Понадеялся на то, что никто ничего не узнает! Тупица!

Когда в коридорчике, ведущем к клети, послышались шаги, он сидел, прижавшись спиной к стене и обхватив колени. Ушибы болели не так сильно, как утром, но голод терзал внутренности, а горячая тяжесть в низу живота давала знать, что пора бы сходить до ветру...

Дверь с треском распахнулась.

- Выходи, - мрачно бросил младший из сыновей Аки.

Дрожа, точно осиновый лист, Ивар выбрался из клети. Страх бродил по его внутренностям, превращая их в нечто студенистое, ноги юноши едва не подгибались. Во дворе ярко светило солнце, откуда-то тянуло вкусным запахом свежего хлеба. От него у Ивара забурчало в животе.

Но бурчание прекратилось, как только он увидел того, кто стоял у двери и беседовал с хозяином. Старейший из бондов селения Хальтдален, Соти Согбенный, исполнявший в общине обязанности жреца, был мрачен. Нож на его богатом, расшитом золотом поясе предназначался как раз для жертв.

В душе Ивара зашевелились нехорошие предчувствия.

За спинами хозяина хутора виднелись перепуганные домочадцы Аки. Рагнхильд стояла, кусая губы, ее чудные голубые глаза были полны слез. Сам Золотая Борода расположился у порога, волосы его, сохранившие цвет, несмотря на возраст бонда, блестели на солнце драгоценным металлом.

- Так убил бы его и все! Зачем меня звать, клянусь вратами Асгарда? - сварливо спросил Соти, согнутый, точно рыболовный крючок.

- Просто убить - этого мало! - зло ответил Золотая Борода. - Я хочу, чтобы он и после смерти мучился!

- Как ты его не убьешь, он все равно отправится в Хель, - пожал плечами Соти.

- Ты забыл об одном случае, о мудрейший! - широко улыбнулся Аки. - Принесенные в жертву люди попадают в вечно кипящий поток, где души их гложет дракон Нидхегг!

Ивар ощутил, как челюсти его задвигались сами по себе, а зубы пустились в пляс, выбивая дробь. Купание в кипящем потоке вовсе не привлекало его, не говоря уже о глодании драконом...

- Давненько мы не приносили человеческих жертв, - с одобрением проговорил Согбенный. - Пожалуй, пора... Боги будут довольны! Пойдем!

И кряхтя, он развернулся, собираясь идти со двора.

Аки махнул сыновьям, и прежде чем Ивар успел хоть что-то сказать, ему заломили руки и повели к воротам. Перед глазами юноши проплывала бурая, глинистая земля, покрытая лужицами.

Ему осталось жить ровно столько, сколько понадобиться бондам на дорогу до святилища, расположенного за пределами селения, на высоком холме, у самого берега реки Гауль. Зубы перестали стучать, а весь страх сжался в нечто вроде ледяного кома в глубинах живота...

Бежать - не выйдет, да и некуда, кричать - бесполезно...

Остается только умирать.

Его провели через все селение, где за бондами увязалось немалое число любопытных. Человеческое жертвоприношение - зрелище редкостное, так что отчего бы не посмотреть?

Дорога начала подниматься, говоря о том, что святилище близко, когда ноздрей Ивара коснулся резкий запах лошадиного пота. Почти сразу сыновья Аки остановились и несколько ослабили хватку.

Ивар смог поднять голову.

На дороге, перегораживая путь, расположились трое всадников. Передний из них был очень широкоплеч, белые волосы его волной падали на плечи, а у пояса висел меч. Разглядеть других Ивар не успел.

- Куда ты ведешь этого человека, Аки? - проговорил блондин голосом, холодным, точно северный ветер.

- Не твое дело, Хаук! - в голосе бонда слышался страх, а Ивар неожиданно ощутил, как напряглись державшие его сыновья Золотой Бороды. И неудивительно - связываться с морским конунгом, известным в Трандхейме и сопредельных землях как Хаук Лед, стал бы только безумный. Все, кто сцеплялся с ним ранее, очень быстро понимали свою ошибку, обнаружив лезвие меча у себя в животе или голове.

- Ты прав, - без тени улыбки сказал Хаук. - Мне просто интересно.

- Это мой работник, - с облегчением вздохнув, ответил Аки. - Мы собираемся принести его в жертву Тору... или Одину. Еще не решили, в общем.

- И за что ему такая честь? - спросил один из спутников Хаука, лысый щуплый старикашка с неожиданно острым взглядом. Третий всадник - невысокий юноша едва ли старше Ивара, ухмылялся и поглаживал подвешенный к седлу небольшой топор.

Улыбка его была очень нехорошей.

- Он поднял... хмм, руку на мою дочь! - заявил Золотая Борода, глядя на всадников с вызовом. - И я имею право покарать его, как хочу!

- Вот как? - на застывшем, точно каменном лице Хаука появилось нечто вроде удивления. - Он поднял... хмм, руку на красавицу Рагнхильд, о которой идет молва от острова Ньярдей до Раумсдаль? И как, успешно?

- Да! - гордо ответила Рагнхильд, которая, вопреки запрету, последовала за отцом.

- Замолчи! - яростно рявкнул Золотая Борода, оборачиваясь к дочери. - Марш домой!

- Это интересно, - проговорил Хаук Лед, не обратив внимания на вспышку бонда, и впервые посмотрел прямо на Ивара. Глаза его оказались очень светлыми, точно на самом деле сделанными изо льда, и под их взглядом по спине Ивара побежал холодок. - А отдай его мне.

- Что? - в первый момент Аки, похоже, не очень понял, что хочет вожак викингов. - Его? Зачем?

- Не у всякого человека хватит удачи, чтобы соблазнить такую красивую девушку, как твоя дочь, - голосом ровным, точно ствол сосны, проговорил Хаук. - Его удача не помешает в походе.

Ивар вздрогнул. Он не знал, что лучше - умереть под жертвенным ножом, или попасть в руки беспощадного конунга. Вожак викингов внушал ему страх. Такой, наверное, испытывает лягушка перед ужом.

- Ты, должно быть, выжил из ума, Хаук? - проговорил Золотая Борода голосом, рычащим от гнева. - Ты что, считаешь, я откажусь от мести?

- Думай, что говоришь, бонд, - беловолосый воин положил ладонь на рукоять меча. - Последний человек, который так оскорбил меня, кормит рыб на дне Согне-фьорда. Еще одно резкое слово - и ты умрешь.

Невысокий юноша, не переставая улыбаться, молниеносным движением взял топор в руку. Спустя мгновение стало ясно, что с другой стороны седла висел еще один топор.

- С такого расстояния я не промахнусь, - сказал юноша скрипучим голосом и шмыгнул носом.

Жители селения недовольно загудели. Многие были вооружены, и Ивар судорожно сглотнул, нутром ощущая, что сейчас случится кровавая схватка. Тогда, может быть, на время забудут о нем, и появится шанс сбежать...

- Ты тоже погибнешь! - прокричал Аки. - Пусть паду я, но мое убийство не пройдет тебе даром! Даже если ты скроешься сегодня, то найдется, кому за меня отомстить! Многие хевдинги выступят против убийцы!

- Верю, - спокойно кивнул Хаук. - Но тебе это уже не поможет, а мне не привыкать сражаться. Но давай не будем ссориться. Продай мне своего работника. Я дам тебе за него две марки серебра...

Золотая Борода задумался. На лице его отразилось понимание того важного момента, что месть, даже успешная, мало радости доставляет тому, за кого мстят.

- Ладно, - буркнул он, метнув на Ивара взгляд, полный ненависти. - Пусть твой дружинник опустит оружие. Деньги у тебя с собой?

- Конечно. Арнвид, заплати ему.

Лысый старикан, бурча, полез в седельную сумку.

Деньги поменяли хозяев, а Аки подошел к Ивару вплотную.

- Отпустите его, - воняя пивным перегаром, велел он сыновьям. - Надеюсь, что ты сдохнешь в первом же бою, парень, или утонешь в море! Искренне тебе этого желаю!

Получив прощальный пинок в задницу, Ивар пробежал несколько шагов и свалился почти под ноги коню. Не решаясь встать, он слышал, как возбужденно гомонят, удаляясь, обитатели селения Хальтдален. За три года, что он прожил здесь, он так и не завел среди них друзей.

- Поднимайся, парень, - проговорил Хаук, - и скажи, как тебя зовут.

- Ивар, - ответил юноша, поднимаясь. В голове у него царил полный сумбур. Грядущая смерть отступила, но страх не ушел, обретя новую причину - полную неизвестность. Что сделает с приобретением жестокий конунг?

- Не стоит смотреть на нас, точно на волков, - усмехнулся лысый дед, которого, кажется, звали Арнвид. - Не съедим!

- А что будет со мной?

- Не для того я спас тебе жизнь, чтобы причинять вред, - равнодушно ответил Хаук. - Поедешь с нами. И если боги пошлют попутный ветер, то выйдешь в море на моем корабле дня через три. А что будет дальше - сам Видрир не скажет. Тебе и так сильно повезло, что у меня возникли дела в Эйстридалире. Обычно я зимую севернее, в Ирьяре, и в этих местах не появляюсь. На лошади ездить умеешь?

- Нет, - честно признался Ивар. Впрочем, подобным искусством в Северных Землях владели немногие.

- Тогда пойдешь пешком.

Лошади двигались шагом, и поспевать за ними оказалось нетрудно. От голода сводило живот, болели заработанные утром синяки, но все же Ивар чувствовал себя великолепно. Он жадно вдыхал прохладный воздух и все никак не мог поверить в то, что остался жив.

Когда солнце почти сползло к горизонту, от дневной радости Ивара не осталось и следа. Он ощущал себя так, что подумывал о том, что лучше бы его принесли в жертву. Немилосердно болели натруженные ноги, на которых непонятно откуда появились мозоли. Есть хотелось так, что впору было грызть камни. Проглоченный на ходу кусок сыра голода почти не уменьшил.

Дорога, идущая вдоль реки Гауль, вместе с ней свернула на запад. Впереди открылось большое селение. Видны были работающие на полях люди, доносилось мычание коров, ветер нес запах дыма от разожженных очагов.

- Здесь живет мой родич, - сказал Хаук. - У него и заночуем.

Ивар вздохнул с изрядным облегчением.

Родич морского конунга оказался богатым бондом, и усадьба его была ничуть не меньше, чем хутор того же Аки Золотая Борода. Когда путешественники оказались во дворе, навстречу им выбежал сам хозяин.

- Хаук! - воскликнул он радостно. - Вот так встреча! Не пожалею сегодня пива!

Вскоре конунг и его спутники сидели в низкой, пропахшей дымом зале, стены которой были украшены оружием и охотничьими трофеями. В очаге ревел огонь, в кружках плескалось мутное, но зато крепкое пиво, и источало одуряющий аромат жареное мясо.

Прислуживавшие рабыни бросали на заезжих мужчин призывные взгляды. Трещали на зубах крепкие кости, а вместо опустевших блюд тут же приносили новые. Гостеприимный хозяин явно вознамерился накормить викингов до отвала.

- Ты сам откуда? - спросил у Ивара лысый дед, когда первый голод был утолен. Ел старикан немного, зато пиво поглощал так, словно сам был бочкой. - Ведь видно, что ты не местный?

- Из Уппленда я, - ответил Ивар, сосредоточенно разглядывая одну из рабынь, судя по черным волосам, привезенную с юга. Платье ее самым привлекательным образом обтягивало грудь. Отвести глаза от этого зрелища было непросто. - С озера Мьерс.

- Я так и подумал, - кивнул старик и опрокинул в себя очередную кружку. Пиво с бульканьем исчезло в его глотке. - Только там у вас так говорят.

- Откуда ты знаешь? Ты что, эриль?

- Конечно! - усмехнулся старик, показав крепкие, хотя и желтые зубы. - А ты думал, что меня в дружине за лысину держат? Я и вису могу сложить, и руны ведаю, и лечить могу... Арнвида Лысого многие знают! Странно, что ты обо мне не слышал!

- Одину слава! - неожиданно завопил изрядно захмелевший хозяин. - Восславим Отца Ратей, чтобы он даровал морским удальцам победу!

И он щедро плеснул из кружки на земляной пол. Хаук, который пил не меньше, но выглядел совершенно трезвым, разве что чуть порозовел, повторил его жест.

- А он кто? - спросил Ивар, показывая на второго спутника Хаука, который даже за столом не расстался с топорами. При ближайшем рассмотрении его лицо оказалось щедро покрыто прыщами, а взгляд - совершенно безумным.

- Это Торир Топор в Глазу, - охотно ответил Арнвид. - Он сумасшедший.

- Как?

- А очень просто, - пожал плечами эриль, вновь наполняя кружку. При случае он, как казалось, перепил бы самого Тора. - Для него человека убить проще, чем тебе высморкаться. Хаук его года два назад подобрал. Ты от Торира держись подальше, он у нас не особенно дружелюбный...

Топор в Глазу, подтверждая слова Арнвида, зыркал по сторонам. Можно было подумать, что находится он среди врагов. Даже пиво не смягчило его нрав.

- А где корабль, на котором нам предстоит плыть? - поинтересовался Ивар.

- Он вытащен на берег у Бюнеса, - ответил эриль. - И вся дружина там. Завтра доберемся туда, все увидишь...

Речь Арнвида неожиданно оборвалась. Глаза его закрылись, а голова с деревянным стуком упала на стол. Из приоткрывшегося рта донесся тонкий свистящий храп.

Пиво все же взяло свое.

- Вижу, мои товарищи несколько устали, - проговорил Хаук слегка невнятно. Только это выдавало, насколько много он выпил. - Пора бы и...

Торир неожиданно дернулся, рука его метнулась в смазанном движении. Что-то свистнуло около уха Ивара и потом послышалось глухое "чмок", с которым сталь входит в дерево.

Ивар сглотнул и повернул голову: в стене, на ладонь левее его уха торчал метательный топор.

- Муха, - Торир улыбался, хищно растягивая губы. - Это была муха. Теперь ее нет.

Смерть насекомого, казалось, сильно потрясла хозяина дома. Бормоча что-то, он удалился, а путники принялись устраиваться спать. Прямо в зале, на широких лавках. Огонь в камине почти потух, и вскоре в полумраке слышалось только тихое дыхание спящих.

Утром с реки наполз туман, его белые пушистые пряди заполонили двор, а самые смелые проникли внутрь дома. Сквозь дырку у окна туман вливался, словно невесомое густое молоко. Хотелось подойти и напиться прямо из воздуха.

Зевая и потягиваясь, путешественники стали собираться. Арнвид, к удивлению Ивара, не выказывал признаков похмелья.

- Утомился вчера чуток, - сказал он, осматривая оставшиеся на столе жбаны в поисках сохранившегося там пива, - вот и уснул внезапно.

Во дворе Ивара ожидало новое потрясение. Работники гостеприимного хозяина усадьбы, который после вчерашнего выглядел несколько помятым, седлали не трех, а четырех лошадей. ЧЕТЫРЕХ!

- Я же не умею ездить верхом! - сказал Ивар Хауку, с ужасом глядя на огромное животное.

- Ты еще скажи, что мечом владеть не умеешь, - спокойно ответил вожак викингов. - Научишься. Или умрешь.

Кони были оседланы. Ивар вздохнул и решительно отправился к тому, который предназначался ему. Мышиной масти жеребец посмотрел на предполагаемого наездника недоуменно - он никогда не видел, чтобы к нему приближались опасливыми шажками.

- Прыгай в седло, - раздался из-за спины голос Хаука. - Или Топор в Глазу поторопит тебя...

- Нет, я сам! - взвизгнул в испуге Ивар, и, не дожидаясь, когда острое лезвие воткнется между лопаток, попытался забраться на спину лошади.

Это ему почти удалось, но затем что-то пошло не так, раздалось смачное "плюх!" и Ивар обнаружил, что лежит спиной на размякшей земле, а со всех сторон раздается дружный хохот.

- Ничего, - послышался откуда-то сверху ледяной голос Хаука, который один остался спокоен. - Пробуй еще. Мужчина ты или нет?

Ивар ощутил, как опаляющий гнев поднимается в душе. Нет, не на тех, кто смеялся над ним - за последние годы он изведал немало насмешек. Нет, это был гнев на себя, слабого и неумелого...

Именно гнев поднял его с земли, заставил выпрямиться и забросил в седло. Когда приступ ярости прошел, Ивар неожиданно обнаружил, что сидит на спине жеребца, пусть чуть криво, не очень ловко, но довольно уверенно.

- Неплохо, - кивнул Хаук, и в светлых глазах его мелькнуло одобрение. - Спасибо хозяину, да будут благосклонны к нему и его семье боги. Двинулись!

И неспешной рысью путники выехали со двора.

Спустя некоторое время Ивар понял, что умение забраться на коня - вовсе не самое главное в верховой узде. Его мотало в седле, и он вынужден был держаться за узду, чтобы не свалиться. К счастью, серый жеребец оказался животным умным и спокойным, он просто бежал вслед за другими лошадьми, не обращая особого внимания на человека у себя на спине...

Дорога шла вдоль реки, проходя сквозь негустые сосняки. В воздухе висел запах хвои, солнце разогнало туман, и через ветви прорывались золотистые полотнища, сотканные из лучей светила. Шумел бегущий к морю Гауль, да стучали копыта.

К вечеру дорога пошла вниз, а далеко впереди, за поросшими лесом холмами, открылась синяя ширь Трандхейм-фьорда. К этому моменту задница Ивара представляла собой один огромный синяк, а руки, сжатые на уздечке, почти закаменели. Каждый раз, когда его ударяло о седло, он шипел от боли. Шипение получалось почти беспрерывным.

- Там, внизу - Бюнес, - сказал Хаук, чуть придерживая коня, - а за ним - на берегу - наш корабль.

Последний участок дороги Ивар запомнил плохо. Проносились мимо стволы деревьев, о чем-то переговаривались спутники. В селении залаяли собаки, провожая всадников, а затем впереди открылся морской берег. Копыта лошадей с мягким шорохом погружались в серый песок, а волны грохотали, обрушиваясь на берег.

Корабль лежал, наполовину вытащенный на сушу, точно выброшенное штормом морское чудовище. Гордо высилась искусно выточенная драконья голова, смоленые доски обшивки блестели, как звенья кольчуги.

Неподалеку от драккара дымился костерок. Дым разрывал в клочья и уносил свежий морской ветер, пламя горело плохо, но расположившихся вокруг людей это, похоже, не смущало.

- Конунг! - крикнул кто-то радостно, и викинги принялись подниматься на ноги.

Хаук остановил коня и спрыгнул на землю.

- Хей! - сказал он. - Вы тут не спились без меня?

Ивар принялся слезать с седла. К его удивлению, это оказалось даже сложнее, чем забраться в него. Ноги совершенно не слушались, словно за время путешествия кто-то набил их мокрыми опилками.

Спрыгнув на землю, он едва не упал. Острая боль пронзила бедра и колени, заныл копчик.

- Что за удальца привез ты нам, конунг? - спросил у него за спиной язвительный голос. - Он, как я погляжу, еле на ногах стоит...

Повернувшись, Ивар обнаружил высокого викинга. Рыжие волосы его курчавились, точно ягнячий мех, а в необычно темных глазах тлела искра насмешки.

- Это Ивар, - ответил Лед бесстрастно. - Он поплывет с нами.

- Гмм, - курчавый скривился, точно ему дали понюхать нечто неприятное. - Надеюсь, что с мечом он обращаться умеет лучше, чем моя бабушка! Иначе придется его оставить!

Грянул дружный хохот.

Ивар посмотрел на курчавого с неприязнью.

- Не обращай внимания, - сказал подошедший Арнвид. - Это Нерейд Болтун. Для него насмехаться - что для других дышать. Иначе он не может.

- Именно так, парень, - рыжий Нерейд неожиданно дружелюбно подмигнул. - Пойдем к костру, замерзнешь!

Только тут Ивар заметил, что холодный, насыщенный влагой ветер пробирает до костей. Дрожа, он отправился к костру, где с удивлением обнаружил, что не все из викингов вскочили, чтобы приветствовать конунга.

У самого пламени, завернувшись в плащ, спал очень толстый человек. Мощный храп его порой перекрывал шум прибоя. Рядом с толстяком лежала боевая секира такого размера, что ей впору было рубить скалы.

- Так, - сказал Хаук, - Вемунд Боров, похоже, не рад меня видеть.

И что есть силы пнул спавшего в задницу. Тот недовольно всхрапнул, но прошло некоторое время, прежде чем он зашевелился и, повернувшись на спину, открыл глаза.

- О, конунг, - пробурчал он, смешно причмокивая губами. - Хорошо...

И, повернувшись на другой бок, толстяк вновь захрапел.

- Этот конь дубравы Рагнарёк проспит! - заметил чей-то веселый голос. Викинги захохотали, необычный кеннинг пришелся им по вкусу.

- Ладно, чего стоять, несите пиво, - распорядился Хаук, окинув дружину взглядом. - И еще, дайте нашему новому соратнику плащ. А то он одет явно не по погоде...

К тому моменту, когда стемнело, Ивар получил теплый плащ на плечи, кружку, полную пива - в руку, и был усажен на бревнышко недалеко от костра. В огонь подкинули дров, и пламя взметнулось в ночь ревущим зверем. Толстяк Вемунд, не желая добавлять к прозвищу приставку "Жареный", отодвинулся от костра. Вскоре из темноты донеслось его равномерное похрапывание.

Викинги, смеясь и переговариваясь, рассаживались на бревнах. По рукам шли бочонки с пенистой брагой, от костра тянуло дымом и горелым жиром. Шумело невидимое море, из сумрака мордой исполинского чудовища выступал нос драккара.

- Ну и как вы тут жили без меня? - спросил Хаук, осушив кружку.

- Хорошо, - ответил, улыбаясь, Нерейд. Волосы его в свете костра обрели медный оттенок, а зубы блестели, точно снег. - Я едва не попал в сагу!

- Не может быть? - восхитился Арнвид, сидевший рядом с Иваром. - И как ее назовут? Сага о Нерейде, Заболтавшем Дракона До Смерти? Сигурд Убийца Фафнира умрет от зависти!

Когда смолк хохот, рыжий шутник сказал с наигранной обидой:

- Да нет же! Никакого дракона не было! Мы тут ходили... гм, - последовал быстрый взгляд в сторону конунга, - в гости, в одно селение...

- Ясно, опять по девкам шлялись, - понимающе сказал Хаук.

- Ну, не совсем, - не стал отпираться Нерейд. - В общем, возвращался я домой, ночь уже была... тишина. Был я сильно уставши, ноги слегка заплетались и занесли меня в скалы. А там у самого большого утеса...

- Что там? - не выдержал кто-то. - Сам Один на Слейпнире с Гунгниром в руке?

- Или бочка пива? - спросил еще один викинг, не отличавшийся, судя по всему, особым воображением.

- Не мешайте рассказывать, а то замолчу! - Болтун весьма неубедительно сделал вид, что обиделся, но угрозы своей не выполнил. - А там, прямо на траве сидят два цверга. Черные точно земля, страшные, как сама Хель! Одежда на них богатая, пояса камнями драгоценными украшены...

Рассказчик сделал паузу, и Ивар внезапно вспомнил, что держит в руке кружку с пивом. Сделал глоток и тут же прислушался, страшась упустить хоть что-то из рассказа. Нерейд свое прозвище носил явно не зря.

- И говорит мне один из цвергов человеческим голосом: тебя-то мы, мил человек, и поджидаем... Я испугался, хотел было бежать, да ноги меня не послушались. Не иначе злым колдовством опутали меня исчадия подземелий!

- Пить надо меньше, - хмыкнул тихо Арнвид. - И ноги бы тебя слушались.

Нерейд не обратил на реплику никакого внимания.

- Сижу я на заднице, - продолжил он рассказ. - Хлопаю глазами, а цверги и говорят: суждено тебе, человек, стать великим героем! А для того, чтобы им стать, тебе нужен меч! Хочешь, мы выкуем тебе настоящий клинок, не тупую железяку, какие делают у вас, на поверхности земли, а такой, которого не устыдился бы сам Велунд! Не бойся, платить не придется. Мы подарим его тебе...

- А ты? - выдохнул кто-то из слушателей.

- А чего я? - Нерейд гордо оглядел соратников. - Вспомнил, что от подарков цвергов никакой пользы, кроме вреда, не бывает, и завопил, что есть мочи: оставьте меня в покое, коротышки! Не хочу быть героем... И как только крикнул, пропали цверги. Сижу я один, как дурак, среди скал, штаны сырые. Не от страха, просто задом в лужу угодил... Так и пошел к кораблю! Может, надо было меч взять?

- И была бы сага "Нерейд Трепло и зловредные карлики", - мечтательно проговорил Арнвид. - За такую сагу сказителя побили бы камнями...

- Ведь сознайся, что придумал все? - спросил Хаук. - Или с пьяных глаз примерещилось?

- Я тоже тогда ходил с ним, - проговорил кто-то неторопливо, и все глаза обратились на могучего, огромного роста викинга. Ладони его были, как весла, а на широкой груди поместилась бы наковальня. - Только ушел еще позже. И когда шел назад, то в темноте ударился лбом о скалу... В голове у меня что-то вспыхнуло, и я увидел, что вокруг - инеистые великаны! Потом я упал и заснул, а проснулся только утром... Но ведь если были великаны, то могли быть и карлики?

- Кто это? - спросил Ивар у Арнвида, в то время как остальные викинги дружно хохотали.

- Это Кари Ленивый, - охотно ответил эриль. - Он берсерк. Ты не смотри, что он такой болван. Когда ярость Одина нисходит на него, врагам приходится несладко...

- А это? - Ивар показал на седовласого воина, чье лицо было иссечено морщинами. Он сидел рядом с конунгом, и Хаук оживленно с ним беседовал.

- Это Эйрик Две Марки, - уважительно сказал Арнвид. - Самый старший здесь, кроме меня. Когда конунг в отъезде, то Эйрик заменяет его.

- Ясно, - Ивар кивнул, и неожиданно ощутил, насколько сильно хочет спать. Ночь сгущалась, и с моря все мощнее веяло холодом.

Проснулся Ивар оттого, что его довольно сильно потрясли за плечо. Открыв глаза, он обнаружил мрачного Нерейда, который зевал и почесывался, точно медведь, только что выбравшийся из берлоги.

- Чего разлегся? - бросил вчерашний рассказчик, на волосах которого блестели капли утреннего тумана. - Нам с тобой за дровами идти, вставай...

Пришлось подниматься. Зевая так, что завываниям позавидовали бы волки, отправились в ближайший сосняк. Стук топоров перебудил дружину, и когда Нерейд с Иваром, нагруженные дровами, вернулись к кораблю, то почти все были на ногах.

Кроме Вемунда, который продолжал храпеть, не обращая внимания на творящуюся вокруг суматоху.

- Все со мной в селение, - сказал после завтрака Хаук. - Нужно отвести коней, и купить кое-чего. Остаются: Эйрик, Сигфред, Кари... ты, Ивар, ну и Вемунд, этого проще убить, чем разбудить! Следите за окрестностями, мало ли что!

Стоянка опустела. Ивар вздумал было еще вздремнуть, но к нему подошел Эйрик и сказал:

- Пойдем.

- Куда? - искренне изумился Ивар.

- Подберем тебе оружие, - спокойно ответил Две Марки. - А потом посмотрим, как ты им владеешь.

На корабле оказался целый оружейный склад. Топоры, мечи, копья были свалены неопрятной грудой. Точно панцири огромных круглых жуков, валялись щиты.

- Все взято в бою, - сказал Эйрик, перехватив недоуменный взгляд Ивара. - С прошлого года осталось.

С помощью короткой палочки он измерил рост Ивара, определил длину его рук и размах плеч. Нагнувшись, с грохотом залез в груду оружия, а когда выпрямился, то в правой руке его был недлинный прямой клинок с рукоятью, навершие которой было снабжено тяжелым шаром, а в левой - деревянный щит с массивным железным выступом посередине.

- Вот, - сказал Две Марки. - Это тебе как раз. Шлем сам подбери, чтобы на макушке не торчал, но и на нос не сползал. Кольчуг нет, добудешь в бою, если не прирежут...

Ивар судорожно сглотнул. Вскоре он в нелепом коническом шлеме, который неприятной тяжестью охватывал голову, очутился на берегу. Меч в руке казался лишним, словно рог на голове у собаки.

- Что ты держишь его, как крестьянин - лопату? - недовольно пробурчал Эйрик, который также вооружился. - Возьми крепко за рукоять, и подними перед собой!

Оставшиеся в лагере викинги подтягивались поближе, желая развлечься зрелищем. Лишь Вемунд безмятежно спал. Сна в него, похоже, влезало больше, чем в кота.

- А теперь ударь меня! - Две Марки поднял клинок, и Ивар испытал приступ страха, поняв, насколько тот острый. В животе заворочались кишки, сердце сжала холодная лапа.

- Как? - спросил он.

- Мечом, дурень! - прорычал Эйрик. Зрители захохотали.

Размахнувшись что есть силы, Ивар бросился вперед. Клинок его со свистом разрезал воздух и, пролетев через то место, где только что был Эйрик, потянул хозяина за собой. Тот пробежал несколько шагов вперед, неловко отставив руки в стороны, и, не удержавшись, брякнулся лицом в землю.

Было больно и обидно.

- Я мог тебя убить раза три, - проговорил Две Марки, глядя, как неуклюжий, точно месячный теленок, новичок поднимается на ноги. - А теперь попробуй отразить мой удар...

Он бил нарочито медленно и несильно. На лице Ивара отразился ужас, и он вздернул щит вверх, подставляя его под меч, но и закрывая себе обзор. Эйрик остановил удар и атаковал вторично - снизу, тычком в горло.

Острие меча остановил в двух пальцах от шеи Ивара. Тот, не успевший даже дернуться, побелел, точно полотно.

- Как так, - забормотал он растерянно. - Я же думал... Ведь надо было...

- Вот уж не знаю, что надо было! - Эйрик с досадой сплюнул в траву. - Но такого селезня у нас еще не было! С тобой еще возиться и возиться!

Ивар опустил щит и меч. На лице его отразилась обида.

Глава 2

Глава 2. Ветры моря

- Эй, кто хочет сразиться с нашим новым другом? - спросил Две Марки, повернувшись к зрителям. - Только не калечить!

- Пожалуй, я, - ответил тощий невысокий парень, которого звали, насколько Ивар запомнил, Сигфредом.

Взяв меч, он встал в боевую стоку. Ивар глухо застонал. В этот момент он хотел оказаться где угодно, за тысячи миль отсюда, даже в самом Хель, лишь бы избавиться от необходимости сражаться...

- Чего ты ждешь? - спросил Сигфред, поводя лезвием в воздухе. - Нападай!

На это раз Ивар, наученный прошлым опытом, атаковал осторожно. Сделал шаг вперед и после этого ударил, целясь в шею противника. Тот играючи отразил удар, и тут же прыгнул вбок.

Ивар крутнулся, пытаясь защититься, тяжелый щит повел его в сторону. Чтобы не упасть, он выбросил руку с мечом, и к собственному удивлению, попал точно в Сигфреда, который, видя, что сопернику не до него, свой удар остановил на полпути.

Лезвие пропороло рубаху и прорезало бок. На белой ткани выступило и начало быстро разрастаться алое пятно. Ивар вытащил меч и отступил на шаг, с ужасом глядя на раненого. Руки у него тряслись, а губы двигались, рождая слова:

- Я не хотел... Это случайно... Я не хотел!

Сигфред, как казалось, вовсе его не слышал. На его лице отразилось удивление, он недоуменно посмотрел на бок, и меч с обиженным лязгом вывалился из руки.

- Ивар, беги! - неожиданно сказал Эйрик. - Быстро!

Но оказалось уже поздно. Лицо Сигфреда неожиданно преобразилось - темные глаза заблестели, точно слюда, а в чертах проступила неукротимая, бешеная ярость. Зарычав, он двинулся прямо на Ивара. С подбородка безумца капала пена, на шее страшно напряглись жилы, лицо сделалось багровым.

- Беги! - еще раз крикнул Эйрик, и в голосе его было отчаяние. - Он ведь убьет тебя!

Ивар отступил еще, с ужасом ощущая, что ноги не слушаются. Мелькнула мысль о том, что можно бы защититься - ведь в руках у него оружие, а Сигфред идет на него с голыми руками.

Но привести ее в исполнение Ивар не успел. Огромная ладонь отстранила его с такой легкостью, с какой обычный человек отодвигает кувшин, и могучая фигура Кари вклинилась между безумцем и его предполагаемой жертвой.

- Спокойно, - голосом, мощным, как морские валы, прогудел Ленивый. - Утихомирься, Сигфред...

Тот в ответ зашипел, точно кошка, и бросился на Кари. Легким толчком тот отшвырнул нападавшего. Перекатившись, Сигфред стремительно поднялся на ноги и одним прыжком подскочил к сосне толщиной в руку.

Ухватился и, Ивар не поверил своим ушам, дерево затрещало.

На стволе обозначилась трещина. С яростным ревом Сигфред пригнул его к земле и одним рывком сломал. В мгновение отломил верхушку с ветвями, и с импровизированной палицей из ствола напал на Ленивого.

Замах его был стремителен, словно Сигфред бил не толстым стволом, а легкой палкой. Свистнул воздух, а Кари все так же стоял, не сходя с места. Обманчиво ленивым движением он поднял руку.

Раздался глухой хряск, словно ударили по деревянной колоде. В руках у Сигфреда остался короткий обломок, а остальная часть дубины, медленно вращаясь, отправилась в полет.

Пролетев с десяток шагов, она с отчетливым "Чпок!" приземлилась на голову мирно спавшему до сих пор Вемунду. Храп того прервался, и по-старчески закряхтев, Боров сел.

- Вот так всегда, - сказал он недружелюбно, распахивая рот в звучном зевке. - Только ляжешь вздремнуть, тебя тут же будят! Что, передрались опять, что ли?

Первым засмеялся Эйрик, за ним глухо захохотал - точно ударялись друг о друга валуны, Кари. Несмело захихикал Ивар. На безумном лице Сигфреда проступило странное выражение - такое может быть у человека, который изо всех сил старается проснуться, чтобы вырваться из кошмарного сна.

Прижав ладони к лицу, он со стоном рухнул на землю.

- Он бы просто убил тебя, - отсмеявшись, сказал подошедший к Ивару Эйрик. - Он же берсерк. Его даже прозвали Весло за то, что один раз, впав в боевую ярость, он расшвырял пятерых противников корабельным веслом. Тогда ему было всего тринадцать.

Сигфред заворочался, приходя в себя. С трудом встал на ноги, его шатало. На лице было дикое, испуганное выражение. Кари, бережно придерживая соратника, повел его к морю - умыться.

В берег с глухим гулом бились неутомимые волны.

Отбывшие в селение вернулись к вечеру. Со стороны дороги разнесся противный скрип, и показались медленно катящиеся телеги, нагруженные бочками и мешками. Викинги шли рядом с ними, непринужденно смеясь и болтая.

- Вставайте, лежебоки! - крикнул Хаук, подходя к лагерю. - Все на разгрузку! Мы купили все, что нужно для долгого пути...

- И пиво! - глубокомысленно изрек спящий Вемунд, не переставая храпеть.

- И ты вставай, - приказал ему конунг. - Сам знаешь, у нас работают все.

Ивар, у которого после целого дня махания мечом нестерпимо ныли плечи и руки, без особого воодушевления направился к телегам. Но работа шла споро, мешки один за другим шлепались об землю, в бочонках что-то призывно булькало, и вскоре весь груз оказался свален на землю беспорядочной кучей.

Возчики щелкнули кнутами, и телеги, заскрипев еще противнее, отправились в обратный путь.

- Арнвид, - во взгляде, обращенном на Лысого, был приказ. - Вопроси руны. Все готово и мы можем выйти в море хоть завтра. Что нам готовит судьба?

- Сейчас посмотрим, - и эриль, бормоча что-то под нос, отвязал от пояса небольшой мешочек из кожи, бока которого украшали таинственные знаки.

Закрыв глаза, он сунул в мешочек руку и вытащил оттуда небольшую пластинку, выточенную, судя по цвету, из моржового клыка. На ее поверхности был выжжен угловатый значок.

Ивар с суеверным страхом наблюдал за Арнвидом. Лысый старик в этот момент выглядел величественно, словно сам Один, а глаза его едва заметно светились. Недовольно пробурчав что-то себе под нос, он вытащил еще одну руну и воззрился на нее с видом человека, силящегося разгадать трудную загадку.

- Молот Тора и День, - сказал эриль после паузы, тишину во время которой не решился нарушить никто из викингов. Буйные и шумные обычно, сейчас морские воины стояли тесной кучкой, как нашкодившие дети. - Борьба, а потом слава. Путешествие наше будет непростым, но в нем обретем мы немало побед! Можно плыть, конунг!

Хаук, на лице которого на мгновение появилось и тут же исчезло выражение жадного любопытства, обвел дружину взглядом.

- Вы слышали? - сказал он звенящим голосом. - Завтра мы отправляемся в поход, и пусть Владыка Ратей будет с нами! Одину слава!

- Одину слава! - трижды повторенный тремя десятками луженых глоток клич прокатился по берегу, заставив море на мгновение утихнуть, а чаек - с истошными воплями взвиться в воздух.

А вечером, когда огонь жадно облизывал дрова, а над ним скворчали, исходя жиром, отборные куски мяса, конунг совершенно неожиданно обратился к Ивару.

- Каждый новый дружинник, - сказал Хаук, и глаза его были холодны, точно зимний рассвет, - попадающий на наш корабль, должен рассказать о себе. Мы должны знать, с кем нам придется сражаться бок о бок.

Собравшиеся вокруг костра викинги радостно загудели. Ивар сглотнул. Рассказывать не хотелось, хотелось спрятаться от устремленных на него любопытных взглядов.

- Ну, я... мне, - начал он, чуть не заикаясь.

- Не мямли! - прервал его конунг. - Ты не косноязычен, так что говори нормально...

- Я родом из Скауна, что близ озера Мьерс. - сказал Ивар, собравшись с духом. - Мой отец был бондом, не самым богатым. Три года назад во время набега шведов дом наш сгорел, все родичи мои погибли. Пешком я добрался до деревни Хальтдален, где Аки Золотая Борода, двоюродный брат мужа сестры моей матери, приютил меня.

- Немалый путь ты проделал! - сказал кто-то.

- Ну, а как я попал сюда, вы наверняка знаете, - неуверенно улыбнувшись, добавил Ивар. - Почтенный Хаук спас меня от смерти...

- Слушай, - влез Нерейд, в глазах которого плясали искры веселья. - А как ты смог соблазнить дочку Аки? Ведь она красивая девица, наверняка, за ней бегали парни и побогаче и покрасивей тебя! Ведь ты был простым батраком!

- Я не знаю, - совершенно искренне ответил Ивар и порадовался, что в полумраке никто не видит, как покраснели его щеки. - Как-то само получилось... Я не особо и хотел... Она сама как-то подошла... ну и... вот!

- Странно, - Арнвид усмехнулся. - Иные столько сил прикладывают и не добиваются ничего, а ты ничего не хотел - и все получил! Ловкач!

- Вот и прозвище! Вот и прозвище! - весело воскликнул неуемный Нерейд. - Что за человек, у которого даже нет прозвища? Ивар Ловкач - звучит?

Викинги захохотали так, что Ивару показалось, земля слегка вздрогнула. Сам он почувствовал, что краснеет еще сильнее. Щеки заполыхали так, что от них можно было зажигать огонь, и Ивар сердито посмотрел на шутника.

Тот в ответ показал язык, длинный и острый, подозрительно похожий на змеиный.

- Одного не пойму, - от слов Хаука среди теплого вечера ощутимо повеяло холодом. - Ты хоть что-нибудь в жизни делал сам? Хоть раз отвечал за свои поступки?

- Да, наверно... - неуверенно начал Ивар.

- А я думаю - нет, - прервал его конунг. - За все события в твоей жизни ответственность несет кто-то другой. А тот, кто не может отвечать за свои поступки, не может зваться мужчиной.

Повисла напряженная тишина. Только потрескивали угли в костре да шумело море. Под пристальным взглядом Хаука Ивару стало очень неуютно.

- Ладно, - проговорил тот, отводя глаза. - Поедим - и спать, завтра выходим в море.

Пахнущее дымом мясо рвали зубами с яростью оголодавших хищников. Жир тек по пальцам, слышалось чавканье, перемежаемое треском из-за шевелящихся ушей едоков.

Ивару кусок не лез в горло. Слова предводителя викингов почему-то запали в душу, показались особенно обидными, хотя до сегодняшнего дня юноша был уверен, что живет вполне правильно и все решает в жизни сам...

Покончив со своей порцией, он встал и отправился к воде. Море тянулось на запад слегка всхолмленной темной равниной. По небу бежали рваные тучи, жуткие чудовища, пожирающие звезды. Изредка появлявшаяся из-за них луна бросала на воду горсть серебристых бликов и тут же пряталась снова.

Ивар сел на небольшой бугорок и принялся смотреть на бескрайнюю водную гладь. В голове вспыхивали и гасли судорожные, тревожные мысли. Еще несколько дней назад он не представлял иной жизни, чем в усадьбе Золотой Бороды, и был вполне доволен тем, что проведет батраком всю жизнь. Теперь его будущее лежит там, за морем, за его бездонными пучинами...

Знать бы, какие еще сюрпризы приготовила судьба?

- Навались! - крикнул Хаук. - Давай! Раз-два!

Рядом сипел и потел Нерейд, под сапогами противно скрипел песок, а драккар, точно уснувший на берегу кит, не желал сдвигаться с места. Лежбище на берегу Трандхейм-фьорда казалось ему уютнее, чем переменчивое лоно моря.

- Еще разок! Он поддается! - в крике конунга звучало несгибаемое упорство. - Давай!

Ивар налег, смачно выругался Кари, и днище корабля с противным шуршанием сдвинулось с места. Медленно, а затем все быстрее, драккар заскользил к морю. Через несколько мгновений его нос с плеском погрузился в серые, точно сталь, волны. Языки, составленные из белой пены, облизали смоленые борта.

- Клянусь медом богов, наш конь бурунов изрядно располнел! - сказал Арнвид, пыхтя, как прохудившиеся мехи. Эриль толкал корабль вместе со всеми, несмотря на возраст.

- Ничего, - без тени улыбки ответил Хаук. - Побегает - похудеет. Грузимся!

Последовала суета, во время которой на борт были погружены доставленные вчера припасы - пиво, сухари, копченое мясо. С грохотом вставали в пазы длинные весла.

Ивару, как самому неумелому, досталось место на последней скамье. Сидевший ближе к носу Вемунд посмотрел на нового викинга без воодушевления и сказал:

- Жилы не рви. Старайся попадать в ритм. Если устанешь - весло подними и отдыхай. Все равно толку от тебя пока немного.

- Ну что, отваливаем? - спросил Эйрик Две Марки, вставший к рулю, у конунга.

- Отваливаем! - сказал тот. - Да поможет нам Один!

Весла с плеском погрузились в воду и корабль, медленно, словно огромная рыбина, принялся выбираться с мелководья. Отойдя от берега, он развернулся на северо-запад, к выходу из фьорда.

- Гребем! - приказал Хаук. - Как выйдем на открытую воду, поставим парус.

Веслом, которое на первый взгляд выглядело неподъемным, оказалось орудовать довольно легко. Ивар вскоре приноровился к неторопливому ритму гребли. Корабль резво бежал вперед, с шумом зарываясь в волны. По правому борту медленно уплывал назад лесистый берег фьорда. Свежий ветер трепал волосы, время от времени гребцов обдавало брызгами.

На носу драккара статуей замер Хаук. Синий плащ вился за его плечами, точно диковинные крылья, и впервые за многие месяцы морской конунг дышал полной грудью, вдыхая наполненный влагой ветер.

К полудню Ивар ощутил, что весло начало тяжелеть. Им становилось все сложнее и сложнее ворочать. На ладонях набухли и принялись болеть мозоли. Ветер перестал казаться свежим, превратившись в просто холодный. Не согревала даже гребля. Прочие викинги все так же неутомимо гребли, не обращая внимания на неудобства.

- Хватит! - приказал Хаук, когда берег неожиданно оборвался острым мысом и свернул на юго-запад. - Суши весла. Разворачиваемся и ставим парус! Ветер, хвала богам, попутный!

Викинги забегали, устанавливая мачту, которая до сих пор лежала между скамьями на днище корабля. Ивар, который мало чего понимал в происходящем, помогал по мере сил.

Поползла к небесам рея, и с треском развернулся на ней парус - белый, с ярко-алым диском солнца в середине.

- Конунг называет его Кровавым глазом, - сообщил Ивару Арнвид, лысина которого гордо блестела под лучами нежаркого солнца.

- Хей! - крикнул тем временем Хаук, и в голосе его, обычно спокойном, звучала самая настоящая радость. - Доставай пиво! С почином!

Морская гладь огласилась восторженными воплями.

Ветер пузырем надувал парус с Кровавым глазом, и драккар с шумом резал морскую плоть. На открытой воде качка усилилась, и Ивар неожиданно ощутил, что его начинает поташнивать. После обеда, состоявшего из пива и сухарей, неприятные ощущения усилились.

- Это у тебя с непривычки. Полежи, авось полегчает, - сказал Вемунд, глядя на позеленевшего соратника и сам, должно быть для того, чтобы бороться с морской болезнью, улегся на лавку и захрапел.

Но попутный ветер держался недолго. Он все слабел и слабел, пока не пропал совсем. Парус бессильно обвис, и движение корабля замедлилось.

- Арнвид, где ты там! - крикнул Хаук. - Отрабатывай харчи!

Лысый эриль с сомнением во взоре обозрел небо и поскреб макушку.

- Сложно будет, - проговорил он. - Может, на веслах?

- Успеем еще нагрестись, - ответил конунг. - Пока еще не вработались, все после зимы жирком обросли. Зачем зря силы тратить?

Покачав головой, Арнвид встал на нос, к самой драконьей голове, поднял лицо к небу и запел. Голос его, поначалу хриплый, постепенно становился все более сильным и звонким.

Слов Ивар, к немалому удивлению, разобрать не мог.

Неожиданно эриль прервал пение, но отголоски песни все еще продолжали звучать над поверхностью море, будто странное, почти не гаснущее эхо. Арнвид резко вскинул руку и стремительными движениями нарисовал в воздухе несколько рун. За ладонью Лысого оставался серебристый огненный след, и угловатые знаки повисли в воздухе, светясь и потрескивая.

Арнвид выкрикнул нечто повелительное, и сделал жест, словно отталкивая что-то невидимое. Руны скачком увеличились, вспыхнули ярко и тут же исчезли в яркой вспышке.

Ветер налетел могучим порывом. Парус выгнулся, заскрипели крепившие его веревки, мачта ощутимо прогнулась. Ивару в лицо швырнуло пригоршню брызг, он машинально сглотнул, ощутив на языке солоноватую горечь.

- Вот теперь порядок, - мрачно пробормотал эриль, отходя к своей скамье.

Вызванный им ветер держался до самого вечера. Желтый шарик солнца неудержимо катился по голубому куполу неба, а когда он навис почти над самым западным горизонтом, впереди вырос, словно поднявшись из моря, скалистый неуютный берег.

- Остров Хитра, - сказал Ивару проснувшийся Вемунд. - Там, чуть дальше есть удобная бухта. В ней, скорее всего, и заночуем.

Скалы, тянувшиеся воль берега отвесной серой стеной, расступились, обнажив полукруг песчаного пляжа. Видна была небольшая речка, впадающая в море, и роща странных деревьев с толстыми стволами.

- К берегу! - скомандовал Хаук, и драккар начал поворачивать. Парус заполоскался и повис, пришлось викингам браться за весла. Задним ходом корабль медленно вошел в бухту. Тут царило почти полное безветрие.

Заскрипел под днищем песок. Ивар вслед за остальными выскочил за борт. Сапоги промокли сразу, но разве станет мужчина обращать внимание на такие мелочи? По команде дружно взялись, и драккар одним движением наполовину вылетел на берег. Только зашумели возмущенно, раздаваясь в стороны, волны.

Стоять на твердой суше после целого дня, проведенного на качающейся палубе, было странно, и Ивар, отправившийся вместе с остальными за дровами, некоторое время ковылял, как хромой.

Среди огромных деревьев царила полная тишина, под ногами шуршали странные узорчатые листья, в воздухе плавал приятный сладковатый аромат.

- Дубы? - узнавание было внезапным, точно удар молнии. - Я думал, они так далеко к северу не растут! Ведь даже в Уппленде они редки.

- Да, не растут, - ответил оказавшийся рядом Арнвид, который уже успел набрать охапку веток. - Им слишком холодно. Но это место, - тут эриль понизил голос, словно их кто-то мог подслушать, - пропитано древним волшебством. Когда-то тут было святилище тех, кого мы называем светлыми альвами. Потом с юга пришли наши предки, и альвы ушли, не желая терпеть соседства. А чары остались...

Ивар огляделся. Дубы стояли, точно коричневые исполинские колонны, несмотря на весну, они были покрыты листьями, и сплошной их полог скрывал небо. Казалось, что стоишь в огромном зале с высоким зеленым потолком, сотканным из слегка колеблющейся ткани. Странное ощущение, похожее на светлую, тихую тоску, пронизало Ивара. Он невольно вздрогнул...

Наваждение исчезло мгновенно. Он вновь стоял посреди дубовой рощи, а вокруг возились, собирая хворост, соратники. Опасаясь быть обвиненным в лености, он бросился помогать.

К кораблю, около которого был уже разожжен костер, Ивар принес такую охапку веток, что едва не задохнулся под ее тяжестью. Вывалил ее на землю, вытер со лба пот и собрался отдохнуть до ужина, когда чья-то рука тронула его за плечо.

Повернувшись, он увидел Эйрика Две Марки.

- Пойдем, - сказал тот, протягивая Ивару меч.

- Куда? - спросил тот, холодея от нехорошего предчувствия.

- Ты должен научиться пользоваться оружием, - пожал плечами седой викинг. - Или погибнешь в первом же бою. Нам на корабле не нужен бесполезный человек.

- Но я устал! Мы почти целый день гребли!

- Ничего, - Две Марки понимающе ухмыльнулся. - Привыкай. Это пока тяжело. Дальше будет еще тяжелее. Пойдем!

Ивар вздохнул и, взяв меч, потащился за Эйриком.

Второй день плавания почти ничем не отличался от первого. Ветер держался попутный, но очень слабый, и Хаук несколько раз усаживал дружину на весла. Море было спокойным, равномерно бежали пологие серые волны, метались над водяной поверхностью чайки, оглашая мир пронзительными криками.

Корабль шел на юго-запад, не теряя из виду землю. Они проплывали мимо островов, больших и маленьких, проходили узкие устья фьордов, иные из которых могут тянуться вглубь земли на многие дни пути. Жители селений, расположенных на берегах, провожали корабль внимательными взглядами, а рыбацкие суденышки при виде паруса с алым солнечным диском стремились отойти подальше. Драккар Хаука Льда в этих местах, судя по всему, хорошо знали.

Первый большой корабль они увидели только к вечеру. Длинный драккар вывернул из-за скалистого острова, похожего на огромный окорок, и ходко пошел на сближение.

Викинги заволновались.

- Парус с желтыми и белыми полосами! - крикнул, вглядевшись в приближающееся судно, зоркий Нерейд. - На носу - медвежья голова. Это Берси Драный Плащ!

- Славную встречу послал нам Один, - в голосе Хаука звенела кровожадная радость. - Будет с кем сегодня переведаться в буре копий. Вооружайтесь!

Ивар ощутил, как сердце его сжалось, точно испуганный заяц, а затем зачастило, как у птицы. Остановившимся взглядом он смотрел на то, как соратники извлекают из-под лавок кольчуги и облачаются в них, как размахивают для пробы мечами и топорами, как блестит солнце на шлемах.

- А ты чего замер, точно пугало? - хлопнул Ивара по плечу Вемунд. - Бери оружие, готовься биться! Берси - кровный враг нашего конунга, так что сегодня без драки спать не ляжем...

Ивар вздрогнул и в отчаянии осмотрелся. Во рту образовался противный гнилостный привкус, руки тряслись, а во всем теле ощущалась какая-то легкая слабость. Очень хотелось выпрыгнуть за борт, лишь бы оказаться подальше от корабля, на котором сейчас зазвенят мечи...

С некоторым трудом пересилив себя, он надел шлем, взял меч, который научился держать правильно только вчера, а на левую руку навесил щит. Все вокруг уже были в боевом облачении, Торир и еще двое викингов накладывали стрелы на тетиву. Прочие воины собирались на носу, который был развернут в сторону вражеского драккара. У самой драконьей головы замер Хаук, светлые волосы его торчали из-под шлема, а лицо было спокойным, словно не битва предстояла впереди, а пирушка в кругу друзей.

Корабли медленно сближались.

- Помните, - сказал конунг, повернувшись к воинам, - никто не избегнет смерти! Но тот, кто со славой падет в бою, попадет в чертоги Отца Ратей! Одину слава!

- Одину слава! - слитным ревом отозвалась дружина.

И словно эхо, долетел от вражеского драккара слабый крик.

- Чего они там? - спросил Нерейд, напряженно прислушиваясь. - Никак оскорбления выкрикивают?

- Точно, - кивнул Арнвид. - Говорят, что мы все - сыновья рабов, годные только чтобы жрать свиной помет. Сейчас я им отвечу!

Эриль на несколько мгновений задумался, а затем открыл рот:

Мы напоим славно

Вороновой брагой

- даятеля злата

гром мечей прославит -

птиц потехи Скегуль

Пасть заткнем бахвалам.

Чеканные строки висы одна за другой падали на притихшую водную гладь. В ответ на нее с корабля Берси Драного Плаща послышались яростные вопли, лишенные какого-либо склада. Похоже, что на том драккаре не нашлось никого, обученного искусству скальда.

Дружинники Хаука оскорбительно захохотали.

- Вот так-то, - сказал Арнвид, гордый, точно петух, прогнавший от своих кур соперника. - Будут знать, как со мной связываться!

- Прикройте эриля щитом, - бросил конунг, - похоже, они сейчас начнут стрелять.

- Ивар! - рявкнул, оглянувшись, Эйрик. - Иди сюда! Толку от тебя мало! Головой отвечаешь за Арнвида! Вдруг ему понадобится бросить руны? В этот момент он даже щит не может держать!

Ослушаться не было никакой возможности.

Когда Ивар шел вперед, ноги его, казалось, весили каждая больше, чем весь драккар. Подойдя, он встал перед эрилем, оказавшись в последнем ряду бойцов, которые выстроились клином.

В тот же момент свистнули первые стрелы. Одна вонзилась в мачту, пролетев над самой головой Ивара, и тот вздрогнул, живо представив, как она впивается ему в лицо, пробивает кости, вонзается в мозг...

От страха на спине выступила испарина.

- Берси! - крикнул Хаук, который стоял в открытую, ничуть не таясь нацеленных в него стрел. - Ты сам пришел ко мне, совратитель! Сегодня я убью тебя!

- Я поджидал тебя здесь, трус! - ответил низкий, рычащий голос. - Твой труп я отдам псам!

Вемунд обидчиво заворчал.

- Давай! - махнул рукой конунг и тут же отступил под защиту щитов. Торир спустил тетиву. Тотчас на корабле противника раздался вопль и тяжелое тело с плеском упало за борт.

Воины Хаука дружно заулюлюкали.

Перестрелка длилась недолго. Поняв, что лучники у противника лучше, чем у него, Драный Плащ повел корабль вперед. Драккары столкнулись с треском, Ивар едва не упал. Через состыковавшиеся борта с ревом хлынула волна воинов. Навстречу им двинулась крепко сбитая стена щитов.

Лязг железа мгновенно стал оглушающим. Ивар видел как свалился разрубленный секирой Вемунда воин с чужого драккара, как Торир один за другим швырнул свои топоры и взялся за меч, как огромный Кари, еще не впавший в боевую ярость, возвышается среди схватки, словно утес среди бурных волн.

Сам Ивар остался за спинами сражающихся. Мокрыми от пота руками он сжимал меч и щит, моля всех богов о том, чтобы ему не пришлось вступить в сражение. Рядом подпрыгивал и азартно выкрикивал чего-то Арнвид.

Вылетевшее из схватки копье пролетело совсем рядом и вонзилось в борт, раздраженно задрожав длинным телом. Ивар испытал новый приступ страха. Преодолеть его помогла мысль о том, что он должен прикрывать другого, а значит, не может трусить.

Сместившись вправо, он заслонил собой увлекшегося Арнвида, который, похоже, вообще забыл про свой щит.

Битва тем временем продолжалась. Хаук, хладнокровно отражая нацеленные на него удары, сражался с предводителем нападавших - высоким воином, облаченным в шлем с личиной. Из-под нее торчала густая рыжая борода. Верх пока не мог взять никто.

Могучий рев перекрыл лязг оружия и вопли воинов. Так мог бы кричать инеистый великан, прищемивший ладонь дверью. Обнаженный по пояс воин, ростом и волосатостью могущий поспорить с медведем, вломился в ряды дружины Хаука, расшвыривая людей, точно поленья. В сторону отлетел Эйрик, с трудом увернулся от падавшего сверху топора Торир. Ивар с ужасом увидел, как меч отскочил от груди волосатого, точно она у него была из камня.

Но тут на пути у берсерка вырос Кари. Он не кричал, но при взгляде на него даже одержимый одиновым безумием воин остановился. Зарычал, нагнетая ярость, изо рта его потекла пена.

Битва на мгновение остановилась. Все замерли, глядя на схватку гигантов.

Взлетела рука с топором. Кари шагнул вперед так, что корабль вздрогнул, и схватил противника за запястье. Лицо того от напряжения перекосилось и налилось кровью.

Они стояли неподвижно, застыв, точно тролли, которых застал рассвет. Затем послышался слабый треск, и Ивар, ощущая тошноту, видел, как рука волосатого переламывается под могучей дланью Кари, точно сухая ветка.

Взблеск меча, фонтан крови брызнул из разрубленного горла, и бешеный рев, который не смолкал все это время, затих, сменившись хриплым бульканьем. Поверженный берсерк рухнул, а Кари ликующе закричал, вскинув над головой отливающий багровым клинок.

Следующий его удар разрубил еще одного дружинника Берси надвое.

Все тут же пришло в движение. Битва возобновилась, но воины Хаука словно обрели второе дыхание, а дружинники Берси, ошеломленные гибелью сильнейшего из своих, потеряли боевой дух.

Сами конунги продолжали сражаться. Мечи лязгали, щиты покрылись трещинами, но ни один не мог одолеть...

- Отходим! - крикнул Драный Плащ. - Все на корабль!

- Стой, трус! - яростно зарычал Хаук, но Берси, изловчившись, оттолкнул его щитом, а сам отпрыгнул назад, на свой драккар.

За конунгом последовали воины. Один за другим они обращались в бегство. Иные брались за весла и пытались оттолкнуть свой корабль от корабля Хаука, лучники вновь взялись за свое оружие. Самые отчаянные и сильные прикрывали отход.

Ивар, который весь бой простоял на месте, неожиданно понял, что победа близка, и что сегодня вражеский меч не проделает прорехи в его шкуре, не поковыряется во внутренностях...

Осознание этого наполнило сердце безумным восторгом. Родившись в груди, тот теплой волной поднялся до горла, откуда и вырвался истошным воплем радости. Не видя ничего вокруг, Ивар ликующе вскинул руки...

Свистнула стрела. Рядом кто-то застонал.

Восторг мгновенно исчез, по спине пробежал холодок страха. Вернувшись от переживаний к реальности, Ивар повернулся: Арнвид медленно оседал на палубу. Из его плеча, горделиво белея оперением, торчала стрела. На суконной рубахе эриля расползалось кровавое пятно.

- Ой, - только и мог сказать Ивар.

- Вытащи стрелу, - прохрипел Арнвид, привалившись спиной к основанию мачты.

- Но как? Я не умею!

- Я скажу, - голос эриля был хриплым от боли. - Она пробила меня насквозь. Обломи вот тут...

Ивар, повинуясь подсказкам, разорвал рубаху на плече Лысого. Обломил заднюю часть стрелы и, ухватившись за торчащий из плеча окровавленный наконечник, принялся тянуть. Руки его дрожали, в горле бился гадостный ком тошноты.

Арнвид глухо стонал.

Стрела с протяжным чмоканьем вышла из раны. Ивар облегченно вздохнул и поспешно выпустил из рук окровавленный наконечник, который с глухим стуком упал ему под ноги. Только в этот момент Ивар понял, что вокруг тихо, как в погребе.

Повернувшись, он обнаружил, что дружина в полном составе стоит у него за спиной. Хаук снял шлем, мокрые от пота волосы потемнели и прядями прилипли ко лбу. На лице Нерейда виднелся большой синяк, а из пореза на ноге Сигфреда, хорошо видного через порванную штанину, медленно струилась кровь.

- Ты должен был его прикрывать! - сказал конунг жестко, и глаза его заледенели, став двумя кружками холодного синего пламени. - Ты этого не сделал!

- Я не виноват, оно само получилось, - по привычке забормотал Ивар.

- Мужчина - отвечает за свои поступки, - очень медленно и четко проговорил Хаук. - В том числе и за те, которые не делают ему чести. Ты допустил ошибку, так хотя бы прими наказание достойно.

Ивар затравленно огляделся. Во взглядах, обращенных на него, не было сочувствия. Конунг шагнул вперед, правая рука его резко дернулась, и тут же в челюсть Ивара точно ударило бревном.

Он неожиданно ощутил, что лежит на палубе, а челюсть ужасно болит. Конунг смотрел на него сверху без всякой злобы, со спокойным видом человека, исполнившего свой долг.

- Эриль нужен нам живым и целым, - сказал он наставительно. - Всякая рана его - удар по всей дружине. Вдруг он теперь не сможет вовремя бросить руны?

- Я понял, - проговорил Ивар, кривясь от мучительной боли.

- Вот и хорошо, - кивнул Хаук. - Поднимайся. Нам пора на весла.

Тяжело развернувшись, словно огромный обожравшийся зверь, корабль заспешил к берегу. Несмотря на продолжительность, бой вышел не очень кровавым. В дружине Хаука погибло только двое, и еще двое не могли пока грести. Арнвид что-то делал с ними, время от времени морщась от боли в простреленном плече.

Ивару при каждом взгляде на эриля становилось стыдно.

Причалили в небольшой, не очень удобной бухточке. Сюда задувал ветер, поэтому костер нещадно дымил, не желая разгораться. За водой и дровами приходилось ходить далеко, но никто не жаловался - грести дальше в поисках более удобной стоянки не было сил.

Трупы врагов, которых оказалось семь штук, ободрали и побросали в море. Эйрик со знанием дела осмотрел снятую с одного из мертвецов кольчугу, после чего передал ее Ивару.

- На, - сказал он. - Отчистишь, и будет твоя. Как раз по росту.

Отскребать кольчугу пришлось песком. Кровь прежнего хозяина отмывалась плохо. Ивар провозился почти до самого заката, заморозил до судорог руки в холодной воде, но зато тем же вечером облачился в кольчужную рубаху.

Впервые в жизни.

Ощущение было непривычным. Надежная тяжесть облекла плечи, холодила грудь сквозь рубаху, просторные рукава скрыли руки почти до запястий, а внизу кольчуга доходила до самых колен.

- Неплохо, - сказал Эйрик, осмотрев Ивара. - Только подпоясать надо. Бери меч и пошли, с сегодняшнего дня будешь учиться в кольчуге.

- Но я же уже поужинал! - возразил Ивар. - И сторожить мне сегодня! Когда я отдохну?

- В чертогах у Одина! - был ответ. - Так что сделай все, чтобы тебя туда пустили!

Утро принесло дождь. Косматые седые облака, похожие на нечесаные пряди, прилетели с запада и со злым остервенением принялись заливать мир водой. Крупные капли с шипением бились о скалы, шлепали по траве, падали в костер, заливая его.

Только к полудню распогодилось, и Хаук велел копать могилы для погибших. Один из двух воинов, тяжело раненых вчера, умер ночью, несмотря на все старания Арнвида, так что в широкую яму, вырытую среди сосен, уложили три тела. С мечами в руках, щитами в ногах, в шлемах и кольчугах воины выглядели словно живые. Смертельных ран не было видно.

Кряхтя от натуги, приволокли найденный неподалеку валун, который установили на вершине насыпанного поверх тел небольшого кургана. Арнвид, ругаясь и зло поглядывая на Ивара, вооружился зубилом и принялся высекать посмертную надпись. Закончив работу, он поднялся и глухо сказал:

- Пусть примет их в Вальхалле Один! Доблестные воины покинули сегодня наш мир, и единственное, что достойно их памяти - поминальная виса.

И покуда крепок

Свод кости Имира -

Сталь звенела сталью -

Не забудут люди

Вязов бури копий -

Славно бились вои.

Когда корабль вышел в море, и высокий берег начал удаляться, то удивительно долго видно было серое пятнышко на вершине косогора - установленный на могиле камень со слегка криво выбитыми рунами.

Глава 3

Глава 3. Чужие берега

Море было серым, точно так же, как и небо. Вдали клубящиеся тучи и бурлящие волны смыкались, создавая полное впечатление того, что там, на западе нет ничего, только бескрайняя туманная бездна, вроде той, что существовала до рождения мира.

Но именно туда, в сторону, где заходит солнце, а за окоемом Мидгарда лежит Ванахейм, Мир Крыльев, чуждый и непонятный не только людям, но даже богам-асам, предстояло совершить путь Ивару. Стоя на плоском камне, скользком из-за долетавших сюда брызг прибоя, он смотрел на запад, и никак не мог поверить в это.

С момента схватки с людьми Берси Драного Плаща прошло два дня. Все это время драккар безостановочно плыл на юго-запад, один за другим минуя острова и фьорды Раумсдаля и Южного Мёра.

Сегодня им предстояло пуститься в открытое море.

За спиной Ивара послышались шаги. Он невольно напрягся, ожидая, что это Нерейд, который не упустит случая отпустить очередную шутку. Но пришелец заговорил густым и спокойным голосом Эйрика:

- Что, смотришь?

- Смотрю, - ответил Ивар, не поворачивая головы. В зрелище на самом деле было что-то завораживающее, отвести взгляд было трудно. - А что там, за морем, куда мы плывем?

- Там? - удивился Эйрик. - Страна Скотланд, где люди слабы, а женщины мягки, точно гагачий пух! Еще южнее - Бретланд, где есть города, которые можно вдосталь грабить! Воины Северных Земель плавают туда давно, и до сих пор никто из южан не смог дать отпор.

- И когда мы вернемся?

- К осени, - Эйрик вздохнул. - До штормов. Пойдем, Хаук собирает всех для жертвоприношения. Боги получат коня, глядишь, и ветер будет попутным...

На острове Сэла, с которого уходят от родных берегов морские разбойники, издавна располагалось святилище. Кто установил здесь огромный жертвенный камень, покрытый таинственными рунами, кто врыл в землю столбы с ликами богов - неведомо. Ясно лишь одно - случилось это давно. Камень врос в землю, дерево столбов потемнело, сами они покосились, но упорно стояли, сопротивляясь времени, точно сами небожители.

Любой морской конунг, проплывающий мимо, обязательно остановится и принесет жертву. Благодарственную, если возвращается с добычей, или путевую - если только идет в поход.

Хаук Лед не пожалел денег и купил в селении, расположенном на острове, коня. Животное, крепко удерживаемое за уздечку, дрожало, точно предчувствуя свою участь, пока Арнвид, воздев руки к небесам (рана зажила на эриле, точно на собаке), речитативом призывал богов.

За его спиной стоял Хаук, спокойный и сосредоточенный. В руке его блестел обнаженный меч. Позади конунга толпились прочие викинги, молча внимавшие словам молитвы.

Арнвид замолчал.

Конунг сделал шаг, и остро отточенное лезвие слегка, почти ласково, коснулось шеи животного. Конь дернулся, но тут же затих, из зияющей раны густо полилась багровая кровь. Потоками она стекала по камню, и казалось, что высеченные на его поверхности древние руны, поглощая жидкость, загораются темным пламенем.

Лица богов задвигались, ожили, глаза обратились на людей, а в скрипе старых столбов стали различимы пронзительные голоса, полные злобного, сытого удовлетворения...

Ивар содрогнулся, и наваждение исчезло.

- Боги приняли подношение! - воскликнул Арнвид.

Поверхность камня, только что покрытая кровью, была девственно чиста. Словно жертвенный валун оттерли. А Ивар еще удивлялся, впервые увидев его - куда делась кровь от предыдущих приношений?

Вот и ответ.

- Все на корабль! - приказал Хаук, обтирая меч пучком травы. - Мы отплываем!

Море встретило викингов, вопреки всем ожиданиям, недружелюбно. Стоило драккару отойти от берега, как могучие валы, катившиеся с северо-востока, принялись швырять корабль, точно щепку. Доски обшивки скрипели и стонали, Ивар с трудом удерживался на ногах, недавно съеденный завтрак с боем норовил прорваться обратно.

Легче стало, когда поставили парус. Белоснежное полотнище с алым диском солнца гордо взметнулось над волнами, и точно привлеченное им, из-за туч выглянуло настоящее светило. Ветер чуть ослаб, из сильного став просто ровным, и корабль понесло в нужном направлении.

Оставшийся за кормой высокий скалистый берег сначала уменьшился, затем превратился в темную полоску, а потом совсем пропал в висящей над морем дымке.

Сердце Ивара прорезала тоска, острая, как спица. На мгновение нахлынуло болезненное предчувствие, что он не вернется сюда, никогда не увидит фьордов с их высокими, точно стены, построенные руками исполинов, склонами, прозрачных рек и зеленых лесов родной страны...

Но последовала команда "На весла!" и дурное чувство исчезло, сменившись хорошо знакомым, но от этого не менее неприятным ощущением боли в намозоленных ладонях и натруженных плечах...

- Будет шторм! - в голосе Арнвида звучала тревога. Встав на свою лавку, эриль смотрел на юг. Удерживать равновесие ему не мешали ни ветер, зло свистящий в вышине, ни качка, из-за которой драккар то подкидывало вверх, то словно швыряло в яму.

- Откуда ты знаешь? - поинтересовался Ивар. За проведенные в море дни он научился многому - спать на узкой лавке, завернувшись в овчину, питаться исключительно холодной пищей и справлять нужду за борт. Не сказать, что учеба была слишком уж интересна или приятна, но отказаться от нее возможности не было, разве что прыгнув в море.

Кроме всего прочего, укрыться от холодного сырого ветра на драккаре было негде, и Ивар ухитрился простудиться. От его оглушительного чихания просыпался даже Вемунд, коего не смог бы разбудить сам Тор при помощи своего молота.

- Посмотри сам, - покачал головой Арнвид. - Вон туда.

То, на что указывал грязный палец эриля, выглядело, как высунувшаяся из-за южного горизонта иссиня-черная гора. Только приглядевшись, можно было заметить, что края этой горы, белые, точно снег, клубятся и меняют очертания.

Исполинская туча, похожая на клык самого Фенрира, тянулась вверх, должно быть надеясь наколоть на себя солнце, пока еще весело купавшееся в чистой лазури.

- Ну и что? - Ивар пожал плечами. - Ведь даже ветер не оттуда?

- Это-то меня и пугает, - покачал головой Арнвид и отправился к конунгу. Результатом их беседы стало то, что дружину усадили за весла.

- Плыли и плыли, и ничего себе, - ворчал недовольный Вемунд. - Пусть шторм, ну и что? В первый раз, что ли....

Ивар, не говоря ни слова, ухватился за весло. Тревога эриля была искренней, и отчасти передалась окружающим, но прикосновение к холодной тяжелой рукояти подействовало успокаивающе. За прошедшие дни Ивар свыкся с греблей, а мускулы его, поначалу тяжко жаловавшиеся на судьбу, стали потихоньку привыкать. Медленные размеренные движения, когда откидываешься назад, а затем тащишь весло на себя всей спиной, руками, плечами...

Но на этот раз все было не так. Конунг словно обезумел. Понукаемые им опытные гребцы, задающие темп, зачастили. Весла трещали, плескала потревоженная вода, драккар мчался точно на запад, стремясь уйти из-под сени гигантской тучи, которая, подобно громадному черному чудищу, выползала из-за горизонта. Из ее недр доносилось глухое гневное рычание, в синеве взблескивали далекие пока молнии.

Солнце было пожрано в одно мгновение. Вот оно сияло, щедро рассыпая по зеленоватой поверхности воды золотые блики, и вот его уже нет, а море вокруг стало серым, как вытертая волчья шкура.

- Раз! Раз! Раз! - выкрикивал Хаук, задавая темп. Ивар ощущал, как горячий воздух со свистом рвется из его груди, а мускулы готовы лопнуть. Хотелось бросить все и без сил упасть на лавку. Но он заставлял себя сделать еще один гребок, и еще один, и еще, и...

Северо-восточный ветер, точно напуганный чудовищем в небесах, затих, а на смену ему с юга примчался ревущий порыв. Он вздыбил поверхность моря, покрыв ее белыми бурунами, заставил людей на драккаре ослепнуть от брызг. Парус хлопнул, мачта угрожающе затрещала.

- Снимать парус! - рявкнул конунг.

Пока возились с мачтой, туча заняла уже полнеба. Могучее темное тело ее вспучивалось клубами, на юге была видна быстро приближающаяся серая пелена дождя. Надвигающиеся облака выглядели тяжелыми, словно состояли не из мозгов убитого богами великана Имира, а из камней. Казалось, что вот-вот, и они рухнут вниз, погребя мир под чудовищной массой...

- Не успевааааееем! - простонал кто-то из викингов.

- Нас зацепит краем, и это уже хорошо, - ответил Арнвид, сосредоточенно чертящий в воздухе руны. Знаки вспыхивали темным золотом, особенно ярким в сгущающейся мгле, и тут же растворялись, не давая видимого эффекта.

- Уд Бергельмира! - выругался эриль, когда очередная руна, вспыхнув, окончила существование. - Эта гроза, клянусь шляпой Тунда, не в моей власти! Придется накладывать заклятье на корабль!

Теперь колдовство пошло успешнее. Руны, наносимые прямо на борт драккара, загорались синим огнем, и угасали медленно, точно впитываясь в дерево. Слов, которые бормотал себе под нос эриль, в гуле волн и реве ветра разобрать было нельзя.

Едва Арнвид закончил последний знак, хлынул дождь. Ледяные потоки ударили вниз с силой стрел, выпущенных из тугого лука. Ивар мгновенно промок, а тяжелые струи все секли и секли, как кнуты беспощадного надсмотрщика.

- Весла убирать! - крик Хаука на мгновение перебил рев бури, и в тот же момент в борт корабля словно ударило огромным кулаком. Драккар подбросило, и Ивар, клацнув зубами, подлетел в воздух.

К большому удивлению, шмякнулся на собственную лавку. Викинги спешно убирали весла, одно, попавшее-таки под волну, сломалось, будто тонкая веточка.

- Все, - пробормотал Вемунд, ловко привязывая себя к скамье. - Теперь от нас мало чего зависит. Только от силы рун Лысого да от воли богов... Ты тоже, кстати, привяжись!

Ивар поспешил последовать совету. Трясущиеся от страха руки не слушались, сердце трепетало, и пальцам было не под силу сплести самый простой узел. Веревка спутывалась, точно недовольная жизнью змея, решившая задушить себя.

От отчаяния он едва не стонал.

Выглянув за борт, Ивар оцепенел. Прямо на корабль шла волна высотой с доброе дерево. Ее верхушка, загнутая, точно гребень петуха, грозно клокотала, а подножие надвигалось с пугающей быстротой. Она наверняка перехлестнет через корабль, и смоет все, что не закреплено.

Издав полузадушенный писк, Ивар вновь ухватился за веревку. Сдирая ногти, он затянул узел и брякнулся плашмя на скамью, крепко ухватившись за нее руками.

Поток воды, рухнувший на него сверху, можно было бы сравнить с небольшим водопадом. Могучие водяные руки подхватили Ивара и попробовали оторвать от корабля, чтобы бросить в алчную пасть моря. Но он вцепился изо всех сил, он боролся, а легкие горели от недостатка воздуха...

А потом вдруг оказалось, что волна прошла, что он сам все еще жив, а корабль цел, и что зубы, словно пустившись в пляс от радости, принялись постукивать друг об друга.

Воздух, напоенный влагой, показался удивительно вкусным.

- Ты чего трясешься? - спросил кто-то знакомым голосом.

Отлепив лицо от скамьи, Ивар рискнул открыть глаза. Рядом с его лавкой стоял Хаук. Конунг был насквозь мокрым, словно купался в одежде, но в синих глазах горел неукротимый холодный огонек.

- Так ведь страшно... - прохрипел Ивар. - Утонуть можем запросто...

- Чего же бояться? - Хаук иронично поднял бровь и слегка улыбнулся. Блеснули белые ровные зубы. - Смерть настигнет тебя рано или поздно. Она неизбежна, и страшиться ее так же глупо, как наступления рассвета. А момент, когда это случится, известен только Норнам. От Судьбы никто, даже величайший из богов, не уйдет!

Конунг пошел дальше, подбадривая мокрых и замерзших людей, а Ивар остался лежать, размышляя над его словами. Затем вдруг сел, и странное спокойствие снизошло на его измученную тревогами и переживаниями душу. Скорее всего, бывший работник бонда Аки Золотая Борода просто достиг такой степени страха, когда бояться уже не остается сил...

Он равнодушно смотрел, как приближается очередная волна, слушал, как стонут от напряжения доски обшивки. И даже разверзшийся по борту провал, в который драккар почти рухнул, не заставил сердце дрогнуть.

Чуть ли не впервые в жизни Ивар чувствовал себя совершенно спокойно.

Драккар двигался в тумане, густом, точно топленое молоко. Нависшая над морем серая хмарь, плотная, как дерюга, не давала понять, как высоко находится солнце. Стоявший на носу дозорный время от времени кричал:

- Ооодииин!

Доносившееся чуть справа по курсу слабое эхо говорило, что там, за пеленой клубящейся мглы, находится берег. Закончившаяся вчера вечером буря отступила, зашвырнув корабль к северу от курса, но туман, поднявшийся от волн с первыми лучами рассвета, говорил о том, что земля рядом.

В полном безветрии тихонько хлюпали волны, тыкавшиеся в борта корабля, точно слепые кутята в бок матери, да едва слышно плескали осторожно погружаемые в воду весла. Драккар двигался едва-едва, боясь напороться на подводные камни.

- Ооодииин! - вновь закричал дозорный. Отклик на этот раз пришел чуть быстрее, и Нерейд, которого поставили на нос за острые глаза и голосистость, повернулся к Хауку.

- Берег близок, мой конунг, - сказал он. - Пусть не гребут вообще.

Весла извлекли из воды, и они застыли, роняя в воду тяжелые капли. Только этот звук да чуть слышное шуршание, доносившееся от киля, нарушали тишину.

- Слышу, - прошептал один из викингов. - Волны бьют о берег. Вон там!

И он поднял руку, показывая в густой туман.

Вскоре ровный, однотонный плеск слышали уже все. Драккар продолжал двигаться, скользя по ровной, словно стол, поверхности моря. Впереди, в тумане, обозначилось нечто темное.

Струи тумана раздвинулись в стороны, и глазам викингов предстал низкий холмистый берег, поросший кустарником. Бледно-зеленые листья висели неподвижно, блестя от осевшей на них влаги.

- Берег! - радостно выкрикнул кто-то из молодых викингов, а Ивар услышал быстрый обмен репликами, произошедший между конунгом и эрилем.

- Это не Фареры, - проговорил Хаук. - До них нас не смогло бы донести. И не Хьяльтланд, больно уж берег ровный.

- Тем более это не Оркнейские острова, - задумчиво огладив лысину, кивнул Арнвид. - Пахнет большой землей. Это Скотланд, конунг.

- Идем на юг, - после короткого раздумья отдал приказ Хаук. - Нам нужна пресная вода.

Викинги с невиданным воодушевлением уселись на весла. Деревянные лопасти вспенили спокойные прибрежные воды. Берег уплывал на север, на нем ничего не менялось, один ряд холмов сменял другой, а за ними угадывались довольно высокие горы. Разглядеть их мешал туман.

Устье небольшой речки подвернулось очень кстати. Небо, по-прежнему скрытое серой хмарью, начало темнеть, а плыть во мраке вдоль незнакомого побережья не рискнет даже самый безумный викинг.

Мягко разошелся прибрежный ил, когда корпус драккара проделал в нем изрядную прореху. Корабль со скрежетом уткнулся в довольно крутой берег и встал. Ивар спрыгнул на зеленую высокую траву одним из первых и едва не упал - настолько непривычным оказалось по ней ступать.

Вцепившись в судно, точно муравьи в пойманного жука, викинги потащили его наверх. С треском ломались кусты, слышалось сопение и кряхтение, время от времени раздавались проклятья, когда у кого-то скользил сапог.

- За дровами! - скомандовал Хаук. - Возьмите оружие и держитесь по трое! Неизвестно, где мы - рядом может быть враг! Пятеро со мной - у корабля!

Ивар попал в одну команду с Кари и Ториром. Топор в Глазу все время беспокойно озирался и то и дело хватался за оружие. Кари, который взял с собой только меч и не надел кольчуги, наоборот выглядел каменно-спокойным, и ломился сквозь заросли, точно лось во время гона.

Но опасности вокруг не чувствовалось. Кустарник перемежался лесом, таким же сырым и пустынным. В обилии имелись следы животных, людских же - кострищ, следов от топора на деревьях - видно не было.

- Где мы, как думаешь? - спросил Ивар у берсерка, когда тот могучим ударом топора свалил здоровенную сушнину и пристроился положить ее себе на плечо.

- Судя по тому, как тут сыро, в Бретланде. Хотя там поселения на каждом шагу...

- А что за народ тут живет? - Ивар насобирал веток и двинулся вслед за Кари, который, проламываясь сквозь подлесок, оставлял за собой настоящую просеку. Торир прикрывал им спины.

- Народ как народ, - медленно ответил берсерк. - У женщин все, как и у наших, а мужики мелковаты. Схватишь такого покрепче - и раздавишь, точно букашку...

И Кари тяжко вздохнул, явно опечаленный хлипкостью местного населения.

Туман к утру стал еще гуще, так, что видимость сократилась до нескольких шагов, а затем неожиданно расползся, точно драный плащ. Последние лоскутки серой хмари попрятались по оврагам, укрылись под сенью деревьев, не решаясь показываться на открытом месте. Из-за туч выглянуло неяркое робкое солнце, бросило желтые лучи на зелень холмов. Хмурое море под лаской светила заиграло бликами, и только речные воды остались темны и непрозрачны.

Весла с плеском погружались в них, толкая корабль против течения. Драккар двигался вверх по реке, а по сторонам проплывали безлюдные дикие места. Сердито захрюкал с берега, завидев людей, кабан. Стадо - самки и детеныши - с писком и топотом кинулись в чащу.

Лес постепенно редел, уступая место кустарнику. Вскоре встретилась первая вырубка. При ее виде викинги оживились, лишь конунг, неподвижно застывший на носу, остался бесстрастным.

- Надеть кольчуги, - приказал он после того, как в прибрежных кустах была замечена развалившаяся старая лодка.

Река сделала поворот, и стала видна деревушка. Десятка полтора убогих домиков кучей стояли на пологом, поднимающемся к югу, берегу. Ветер принес запахи дыма и навоза, а также овечье блеяние.

При виде корабля викингов в деревне раздались истошные крики. Забегали люди, суматошно вопя и размахивая руками.

- Чего это они? - спросил Ивар недоуменно.

- Рады нас видеть, - хмыкнув, ответил Вемунд, который уже держал в руках свою огромную секиру. Ему явно не терпелось пустить ее в ход. - Сейчас пивом нас встретят!

Но вопреки обещанию толстого викинга, пива никто нести не собирался, да и в криках звучала не радость, а скорее страх. Жители деревни, хватая детей и пожитки, удирали к лесу.

Но успели не все.

Драккар ткнулся в берег, и драконья голова на штевне угрожающе закачалась. Викинги с воплями начали прыгать на сушу. Позади всех шел конунг.

- Эйрик, кого-нибудь взять живым! - рявкнул он. Две Марки понимающе кивнул.

Ивар бежал вместе со всеми, не очень понимая, зачем он это делает. Вокруг мелькали могучие фигуры соратников, видны были их перекошенные кровожадной радостью лица. Вемунд с грохотом вломился в хлев, принялся пинками выгонять оттуда суматошно блеющих овец. Торир запалил факел и начал поджигать дома. Из-за лачуг, за которыми скрылись самые шустрые викинги, донесся женский визг и довольные вопли.

Из-за дома, похожего больше на груду досок, выскочили двое невысоких мужчин со спутанными темными волосами. Лица их были размалеваны белой краской, а на щеках виднелись симметрично расположенные шрамы - по три вертикальных полоски. В руках у одного был топор, у другого - рогатина.

Испуская дикие вопли, они бросились на Ивара. Пугаться времени не было, бежать тоже, и поэтому он попросту выставил перед собой меч и укрылся щитом. К его удивлению, враги отступили.

Приободрившись, Ивар сам пошел в атаку. С криком бросился на того, кто казался послабее, с топором. Лезвие рассекло воздух и ударило в пустоту, а сам Ивар ощутил болезненный толчок в бок. Второй противник, что с рогатиной, не зевал, правда острие его оружия, скорее охотничьего, чем боевого, пробить кольчугу не смогло.

Боль от удара заставила Ивара разозлиться. С неожиданной прытью он скакнул вперед, оказавшись между врагов, и широко махнул вправо. Меч ткнулся во что-то мягкое, на мгновение задержался и тут же продолжил движение. В лицо Ивару брызнуло теплым. На губах он ощутил соленый вкус.

Не поворачиваясь, поднял щит. Почувствовал сильный удар, и тут же атаковал в ответ. Однако противник его оказался проворнее. Высоко задирая ноги, он мчался к лесу.

Гнаться за ним желания не было.

Обезглавленное тело того, что был с рогатиной, лежало на земле, а из перерубленной шеи толчками выплескивалась кровь. Только в этот момент Ивар понял, что казалось ему странным во время боя - оба противника были много ниже него, хотя среди своих Ивар не считался великаном.

От вида обезглавленного трупа ему стало дурно, и он пошел дальше. Под ногами чавкала сырая земля, нос сводило от кислого запаха нечистот. Где-то за спиной весело ревело порожденное Ториром пламя, пожирая хлипкие строения. Овцы, судя по истошному блеянью, готовились к смерти.

За крайним к лесу домом слышались равномерные хекающие звуки. Свернув туда, Ивар наткнулся на лежащую женщину. Платье ее было задрано, льняные волосы раскиданы в грязи, а сверху возился, взбрыкивая задом, Нерейд. Рыжие волосы его слиплись от крови. Женщина надрывно, страшно стонала. Чуть дальше лежала еще одна, постарше, с распоротым животом. От вида вывалившихся внутренностей, по которым бегали мухи, Ивару вновь стало дурно.

- Хочешь? - спросил Нерейд, поднимаясь с женщины и натягивая штаны.

Жительница деревни, попавшаяся в лапы Болтуну, была молода и красива. Ее сочное тело белело, как аппетитный кусок мяса. Но Ивара в это момент не привлекла бы и сама Фрейя, вздумай она спуститься в Мидгард.

- Нет, - ответил он, судорожно сглотнув.

- Как хочешь, - Нерейд пожал плечами и стремительным движением вонзил меч прямо в высокую белую грудь, на которой еще виднелись отпечатки окровавленных пальцев. Женщина дернулась и затихла.

Ивар вздрогнул.

- Пойдем, - проговорил Болтун, вытирая клинок о траву. - Все равно уже все разбежались...

У берега, к которому пристал драккар, собралась вся дружина. Насколько можно было видеть, никто не был ранен, лишь на лице Сигфреда краснели царапины, оставленные явно женскими ногтями, да Кари потирал ушибленный упавшим домом бок. Перед конунгом, упав на колени, застыл лохматый старик. Седые космы его вились на ветру, а руки были крепко связаны за спиной.

- Если ты ответишь на все мои вопросы, - в голосе Хаука было столько же тепла, сколько в сугробе, - то я отпущу тебя живым. И, самое главное, мы уйдем сразу. Ты понял?

Две Марки, стоявший рядом, сделал шаг вперед и поднял подбородок пленника.

- Ты понял? - спросил он, глядя в мутные стариковские глаза, в которых плескался страх.

- Да, господин, - поспешно сказал тот, показав бледные десны, из которых торчали жалкие остатки зубов. - Спрашивайте! Я отвечу!

- Как называется ваше племя?

- Враги именуют нас пиктами, - в голосе деда вдруг прорезалась гордость.

- Хорошо, - кивнул Хаук и обменялся понимающими взглядами с Арнвидом. - Какой ближайший город?

- Апардьон, - пленник почти выплюнул это слово. - В трех днях пути на юг.

- Отпустите его, - приказал конунг. - И все на корабль! Вемунд, куда ты загнал столько баранов на борт? Нам места не останется.

- Так свежего мяса охота, - простодушно ответил толстый викинг, который в грабеже был столь же проворен, как ленив во всех других делах. - Не все же на сухарях сидеть.

К огорчению Вемунда, большую часть животных пришлось оставить. На не таком уж большом корабле для них просто не было места.

Вновь засели на весла, но на этот раз шли вниз по течению, и грести было гораздо легче. Не успели сгуститься вечерние тени, а солнце - нырнуть за пики высящихся на западе гор, как впереди открылось море, темно-синее, точно огромный драгоценный камень.

Апардьон стоял на высоком холме, возвышавшемся у самого устья неширокой речушки. Вокруг него на валу высился не обыкновенный частокол, а настоящие деревянные стены, сложенные из мощных стволов, которые и захочешь, не подожжешь. По углам виднелись мощные башни. Точно огромные мрачные чудовища, они недружелюбно смотрели на море узкими глазками бойниц. На башнях, на стенах, и у ворот, ведущих в город, была стража - воины в кольчугах и с длинными мечами.

- И что, мы будем штурмовать этот город? - спросил Ивар у Нерейда. Они расположились среди густого кустарника, росшего у самого моря. Среди пышных зарослей лазутчиков было не разглядеть даже орлу, зато им все было прекрасно видно.

- Зачем? - удивился Нерейд. - Мы будем его грабить! Не зря конунг пока спрятал драккар и направил разведку.

Кроме них, подходы к Апардьону с других сторон изучали еще две пары лазутчиков. Корабль же викингов был под охраной укрыт в небольшой бухте гораздо севернее.

- А как можно грабить город, не взяв его штурмом? - не понял Ивар.

- Скоро поймешь, - загадочно ответил Нерейд и вновь уставился в сторону Апардьона. Судя по тому, что стражи настороженно вертели головами, вглядываясь в окрестности, а в ворота одна за другой въезжали телеги, заваленные крестьянским добром и усаженные людьми, кто-то предупредил обитателей города о том, что в окрестностях появились страшные северяне.

Ивар на разведку идти не хотел. Но Две Марки, который принял что-то вроде покровительства над молодым викингом, добился своего. Идя след в след за Нерейдом, Ивар всю дорогу отчаянно трусил. Ему казалось, что из-за кустов вылетит стрела и воткнется в незащищенный кольчугой живот, или выскочат крестьяне с топорами...

Но обошлось. Теперь приходилось лежать на холодной сырой земле, сдерживать зевоту и изо всех сил вслушиваться в то, что происходит вокруг. Один наблюдает, другой охраняет - очень простое правило, которое надо соблюдать, если хочешь выжить.

Хотелось пить, а от голода неприятно бурчало в животе.

- Ладно, пойдем, - сказал, отползая назад, Нерейд.

- Что, определил слабые места? - спросил Ивар. Тут же он ударился коленкой об корень и зашипел от боли, точно большая и очень сердитая змея.

- Нет, - покачал головой рыжий викинг, за заслоном из высоких кустов выпрямляясь в полный рост. - Стена тут хороша. Подойти тяжело. Кроме того, нас ждут именно с моря. Поэтому, я думаю, нам отсюда атаковать не стоит.

Он потянулся так, что в спине захрустели кости, и широким, размашистым шагом двинулся на север. Ивару ничего не оставалось, как последовать за соратником.

Веревка больно врезалась в плечи, а за спиной слышалось мощное дыхание. Ивара обдавало запахом пива и гнилых зубов, который, однако, не мог перебить вонь гниющих водорослей, через склизкие заросли которых они протискивались почти с самого заката.

Драккар, ведомый бечевой, неслышно скользил вдоль берега. С суши его прикрывали несколько вооруженных воинов, прочие, сипя и хрипя, месили сапогами морское дно. Вода чуть не шипела, прикасаясь к раскаленным от усилия телам.

- Все, хватит! - шепотом окликнули с берега. Голос Хаука можно было узнать с некоторым трудом.

Подняв голову, Ивар обнаружил, что в слабом свете, льющемся с почти полностью затянутого тучами неба, узнает окрестности. Еще полсотни шагов, и из-за мыса, точно кинжал, вонзавшегося в море, станет виден город.

- Эйрик, выходишь из-за мыса не раньше, чем мы вышибем ворота, - проговорил Хаук, пока викинги, тяжело дыша, выбирались на берег. Вода текла с них потоками, с тихим журчанием исчезая в траве.

Шестеро уходивших выстроились цепочкой и в полном молчании канули в лес. Впереди - лучший следопыт дружины - Даг Бесшумный. Кроме него, конунг, Торир, и Сигфред Весло, все легкие и ловкие, точно рыси. Арнвид, которому отведена главная роль, и еще Ивар. Он сам не мог понять, почему. За спинами - щиты, мечи оттягивают пояса, кольчуги, чтобы не звенели, оставили на корабле.

Во время пути через ночной лес Ивар чувствовал себя непривычно и тревожно. Деревья, раскачиваемые ветром, казались исполинскими чудовищами, в темноте что-то шуршало, ухало и трещало, приглядевшись, можно было разглядеть крошечные источники света за стволами, то ли гнилушки, то ли горящие глаза неведомых зверей, то ли факелы лесных духов...

Мягко шелестела под ногами трава, шумело за спиной море. Из глубин леса тянуло запахом листвы и сырой травы. Мрак вокруг казался таким густым, что его можно было черпать ведрами. За направлением движения Ивар не следил, и поэтому очень удивился, когда деревья впереди разбежались, открыв обширную, в полсотни шагов, вырубку. Высившаяся за ней темная масса, должно быть, была городской стеной.

- Ползком! - шепотом отданный приказ был передан по цепочке, и викинги один за другим принялись ложиться. Слышались приглушенные проклятия.

Ивар тоже бухнулся на живот и пополз, стараясь не терять из виду сапог ползущего впереди Сигфреда. Это оказалось на удивление нелегко. Руки он тут же ободрал обо что-то, в живот постоянно впивались какие-то острые сучки, а разворошив локтем муравейник, Ивар едва не задохнулся от резкого кислого запаха.

Стена медленно приближалась. На ней не было видно не единого огонька, все стражи с факелами, должно быть, столпились у ворот, ожидая, когда же к городу подплывет корабль с драконьей головой на носу.

Сопя, точно обожравшийся медведь, Ивар полз вперед. Пот заливал глаза, мешая видеть. И поэтому остановился молодой викинг, только упершись лицом в сапог Сигфреда. Тот явно чего-то ждал.

На счастье, в дружине были люди с куда более острым зрением, чем у Ивара.

Тренькнула тетива лука Торира, и со стены с мягким шлепком упало что-то большое.

- Веревки! - Хаук не боялся командовать вполголоса. Часовой на этом участке стены, судя по всему, был только один.

Прочные веревки с закрепленными на концах крюками одна за другой полетели вверх. С сухим треском впивались крючья в дерево, чтобы тут же начать разгибаться под тяжестью взбирающихся воинов.

- Порядок, - пробурчал Сигфред и, ловко перебирая руками, полез вверх. Вскоре он исчез, из тьмы доносилось только равномерное сипение. Потом оно стихло, и сверху прошептали:

- Порядок. Лезь!

Ивар неуверенно взялся уже ободранными ладонями за шершавую веревку, и с неожиданным страхом оглянулся вокруг. Но поддержать его было некому, равно как и пожурить за трусость, и крепко стиснув зубы, Ивар подтянулся. Обхватил вырывающуюся веревку ногами, до боли прижав друг к другу лодыжки, и передвинул руки.

Потом еще. И еще.

Меч на поясе мешался, щит на спине, казалось, весил больше лося. Саднили превратившиеся в одну сплошную рану руки. Но он полз и полз вперед, пока не обнаружил, что веревка кончилась и нужно хвататься за деревянный настил, венчающий стену.

Так он и сделал, посадив пару заноз. Перекинул тяжелое, точно каменное, тело, ощущая, как дрожат мускулы, и с облегченным всхлипом рухнул на доски. Сердце ходило ходуном, руки тряслись.

- Вставай! - Арнвид, пробегая мимо, слегка пнул его. - Нашел время спать!

Ивар со стоном поднялся на ноги и попытался понять, что происходит. Судя по скрипу досок, его соратники переместились левее, туда, где из полумрака выступал величественный силуэт башни. Ивару ничего не оставалось, как последовать за остальными.

Со стены внутрь башни вела дверь, хорошо видимая из-за сочащегося в темноту контура желтого света. Дождавшись, когда подойдут все, Хаук легко распахнул тяжеленную и снабженную толстым (по счастью, не запертым) засовом дверь и метнулся внутрь.

Послышалось мягкое чавканье.

Конунг, не останавливаясь, бежал дальше, вниз по лестнице. Один за другим за ним следовали воины. Пробегая через комнату караула, Ивар заметил на столе большой кувшин, ноздри уловили кислый запах пива. Труп стражника лежал на лавке, смерть настигла воина во сне. Лицо его было в тени, но не заметить страшную рану, рассекающую череп почти до рта, было невозможно.

Ивар сглотнул.

Пронеслись мимо толстенные, с торчащим из щелей мхом, стены. Нижние этажи башни оказались безлюдны. Грудами высились какие-то мешки, громоздились бочки, в одном из углов стоял большой чан. Зачем он, Ивар понять не успел, так как викинги проскочили башню и выбежали в город.

Апардьон спал. Над ним светили, проглядывая через прорехи в облаках, равнодушные звезды, а по улицам летал холодный северный ветер, неся запахи нечистот и конского навоза.

- Быстрее! К воротам! - коротко приказал Хаук. Меч его льдисто сверкнул во мраке.

Они бежали по улицам, и эриль не отставал, несмотря на возраст. Во дворах, чуя чужаков, сердито взлаивали собаки. Пара наиболее злобных зверей перемахнули заборы и бросились на незнакомцев. Свирепое рычание смолкло, сменившись истошными взвизгами, а затем тишиной, и оружие викингов обагрилось кровью. Сапоги из мягкой кожи позволяли бежать бесшумно, и мало кто из обитателей города услышал морских удальцов.

Обширная площадь перед воротами оказалась заполнена. Горели костры, освещая телеги, распряженных лошадей и спящих вповалку, прямо на земле, людей. Должно быть, тут были все, кто устремился под защиту городских стен, прослышав о набеге викингов.

У самых ворот пылали, разбрасывая искры, факелы, вырывая из тьмы толстенный, в туловище человека, засов, и мощные, окованные железом створки. Чтобы выбить их тараном, пришлось бы приложить немало усилий.

У ворот замерли двое воинов, а окна караулки - длинного низкого сарая слева от ворот - пропускали свет, говоря о том, что там не спят.

- Ну что! - Хаук взмахнул мечом так, что лезвие со свистом рассекло воздух. – Вперед. И да поможет нам Один.

Глава 4

Глава 4. Пламя сражений

Быстрым шагом, стараясь держаться подальше от костров, они двинулись через площадь. От висевшей в воздухе кислой вони, складывавшейся из запахов недоеденной пищи, домашних животных и множества немытых тел, с трудом можно было дышать, слышны были храп и сопение. Под одной из телег, судя по лихорадочным стонам, происходил процесс продолжения рода.

Привязанные к телегам лошади провожали викингов недоуменными взглядами.

Стоявшие у ворот стражи так ничего и не поняли. Оба они дремали, привалившись к стене, и даже не думали о возможном нападении. Викинги бросились на них молча и стремительно, точно атакующие волки.

Ночная тьма, только что бывшая такой спокойной, наполнилась взблесками острой стали. Меч Хаука вошел в горло врага легко, словно в воду. Хлынула кровь, сраженный воин, хрипя, рухнул. Второй отразил щитом неловкий удар Ивара, и прежде чем его пронзил мечом Сигфред, ухитрился крикнуть:

- Враги!

Вопль, полный боли и страха, прокатился над площадью, которая отозвалась слитным шорохом, словно тысячи маленьких зверьков вылезли из нор. В караулке послышалась возня и лязг оружия, затопали ноги сверху, на стене.

- Арнвид, быстрее! - приказал Хаук, разворачиваясь затылком к воротам и пропуская эриля за спину. - А вы - полукругом, щиты поднять!

Укрытые под навесом ворот, они были недосягаемы для стрел, пущенных сверху. Враги могли атаковать только в лоб.

Из здания караулки с воплями и топотом высыпали десятка полтора воинов. Блестели лезвия длинных мечей, маслянистые отблески играли на низких округлых шлемах.

- Они расстреляют нас из луков, - сказал Ивар.

- Не успеют! - уверенно ответил Хаук. - Пока соберутся, мы ворота выломаем! Арнвид, не спи!

Эриль ножом вырезал на одной из створок сложную составную руну. Прочное дерево скрипело и поддавалось плохо.

- Сейчас! - прохрипел Арнвид, с усилием налегая на нож. - Еще чуть-чуть!

- Вперед! - рявкнул самый высокий из городских воинов, должно быть - командир, и его подопечные ровной шеренгой двинулись на маленький отряд викингов, сжавшийся, точно загнанный в угол хищный зверь. За их спинами бурлила разбуженная криками и лязгом оружия площадь. Слышалось бормотание, похожее на гудение пчел в улье, через которое время от времени прорывались отдельные панические вопли. Ржали лошади.

- Строй не нарушать! - скомандовал Хаук, и первым подал пример, отразив удар особенно ретивого воина и тут же шагнув назад. От повторной атаки конунг ловко закрылся щитом. Сталь звякнула о сталь.

Ивар покрепче сжал рукоять меча, ощущая, как она выскальзывает из потной ладони. Ряд надвигавшихся воинов выглядел единым чешуйчатым существом с множеством лап, с которым невозможно сражаться, которое никак не победить...

Два меча ударили почти одновременно. Ивар подставил щит, но ловко направленное оружие с треском прошибло его и вонзилось воину в бок. Но не успел он испугаться, как сзади хлестнул крик Арнвида:

- Все на землю!

Не успев осознать, что делает, Ивар брякнулся на живот. Остальные викинги последовали его примеру. Ошарашенные таким маневром городские воины замерли, глаза их выпучились.

И в тот же момент руна, нанесенная-таки упорным эрилем на ворота, вспыхнула нестерпимо ярким фиолетовым светом. Он резанул глаза, с потрясающей четкостью вырвав из тьмы площадь, заполненную испуганными людьми.

Затем раздалось громкое "Бумм!", Ивар ощутил прошедшее по затылку горячее дуновение. Стоявших цепью стражников отбросило, точно листья порывом ветра, а к небу, жадно пожирая дерево, взметнулось рыжее пламя.

Волна жара накатила сзади, заставив Ивара взвыть и метнуться вперед. Отбежав на безопасное расстояние, он оглянулся. Ворот не было, между ними осталась только куча пылающих обломков. Горели также обе башни. Сквозь образовавшуюся прореху было видно устье реки и спешащий к городу драккар.

Вокруг бегали обезумевшие от ужаса люди. Лошади, испуганные огнем, рвали привязи и с громким ржанием мчались во тьму, топча все, попадающееся на пути. Кто-то пытался спасти свое добро, кто-то - присвоить чужое, но большинство - просто метались, поддавшись панике...

- Встать! - не растерявшийся Хаук уже командовал. - Добить их! Арнвид, осмотри рану Ивара!

Сигфред и Торир бросились резать ошеломленных стражников. Только тут Ивар вспомнил, что его пырнули мечом. Рубаха на боку стала липкой от крови, волнами расходилась от раны тупая боль.

Ощутив внезапный прилив слабости, он покачнулся.

- Спокойно, - сказал эриль, ловко придерживая раненого. - Это всего лишь порез. После боя подойдешь, я посмотрю.

Он отпустил подол рубахи, которую ловко задрал, высматривая повреждение, а Ивар со странным трепетом понял, что отметина от этого первого в жизни ранения останется на его теле навсегда.

- Одину слава! - дружный боевой клич грянул от ворот, вернее от того места, где они когда-то были. Через проход, пинками отшвыривая в сторону пылающие доски, входили викинги во главе с Эйриком.

В башнях, да и по всему городу еще уцелело немало воинов, но участь Апардьона была предрешена.

Ивара мягко потрясли за плечо. С трудом выныривая из объятий дремы, он услышал:

- Вставай, быстрее! Твоя стража!

Разлепив тяжелые, словно намазанные глиной веки, он увидел склонившегося над ним Нерейда. Рыжий насмешник зевнул во весь рот и показал Ивару кулак.

- Давай-давай! - приободрил он соратника. - Эйрик уже встал! Вам с ним до завтрака сидеть!

При воспоминании о том, что сегодня ему выпала самая неприятная, предутренняя стража, Ивар содрогнулся. Второй раз дрожь пробрала его, когда он выбрался из-под одеяла - утренний холодок не упустил случая ущипнуть разгоряченное тело.

Дрожа и потирая ладони, Ивар направился к еле тлевшему костерку, у которого расположился, подкидывая в пламя сучья, Эйрик.

- Что, проснулся? - спросил он.

- Ага, - ответил Ивар, оглядываясь.

Ночь еще царила над миром, лишь далеко на востоке, над самым морем виднелась белая полоса - предвозвестник рассвета. Луна зашла, на черном пологе неба блестели только жемчужины звезд.

На ночевку викинги расположились на длинном песчаном мысу, подобно языку выдававшемуся в море. Слегка шелестели, набегая на песок, волны, дующий с востока ветер нес запах сырости.

С момента разграбления Апардьона прошло семь дней. Тогда досыта нахватали всего - и радости от кровавой потехи битвы, когда погружаешь меч в тело очередного врага, не чувствуя усталости; и острого наслаждения от ужаса и боли терзаемых пленниц; и сладкой радости грабежа.

Добра в захваченном городе хватило всем. Даже Ивар заполучил новые сапоги взамен старых, которые давно пора было выкинуть, и роскошный плащ, сшитый из лисьих шкур.

- Отличная вещь! - тоном знатока сказал Вемунд, поглядывая на добычу Ивара. - Зимой она тебе пригодиться, а пока спрячь.

Плащ оказался первой вещью, не считая оружия, которую Ивар положил в свой расположенный под лавкой сундук.

Оставив на месте города дымящееся окровавленное пепелище, драккар двинулся на юг. Туда, где солнце горячее, море теплее, и края - богаче. Рана в боку оказалась пустяковым порезом. Она уже почти затянулась и не причиняла беспокойства. Руки привыкли к ежедневной гребле, мозоли на них сошли, потом появились вновь и начали потихоньку твердеть.

Подтянув к себе чурбачок, Ивар уселся на него, расположившись боком к костру. Не к лицу тому, кто на страже, смотреть в огонь. В темноте после этого ничего не увидишь и под собственным носом.

- Послушай, Эйрик, - спросил он. - А зачем это все?

- Что, все? - недоуменно спросил Две Марки, сосредоточенно раздувая огонь.

- Походы, грабежи. Неужели нельзя жить дома и просто работать?

- Знаешь, никогда не думал об этом, - Эйрик оторвался от своего занятия, и посмотрел на Ивара с таким изумлением, словно обнаружил на его месте восьминогого коня Слейпнира. - Наверное, просто потому, что нам это нравится. Куда веселее сражаться под началом вождя, не обделенного удачей, чем гнуть спину, выкорчевывая пни или вспахивая землю

- Но ведь тебе приходится убивать.

- И что? Судьбы своей не изменит никто, - Две Марки улыбнулся. - Кому суждено пасть от оружия, тот так и умрет. Так судили боги жителям этой страны - быть скотом для наших мечей.

- Но ведь они могут убить тебя в ответ, - Ивар сам не очень понимал, зачем затеял этот разговор. Просто то, чего он увидел и узнал за последнее время, настолько отличалось от привычной мирной жизни в усадьбе бонда, что душа молодого викинга томилась, требуя объяснений.

- Могут. Но умрут все, и большая часть умерших отправится в Хель, в царство ужаса и холода. Туда мне не хочется, - Эйрик замотал головой, показывая, насколько ему неприятен Сумрачный Мир. - И лишь тот, кто погибнет с оружием в руках, может попасть в Вальхаллу, на вечный пир героев. Так что сложить голову в бою - участь, достойная любого мужчины.

- Но ведь можно сражаться и дома, - покачал головой Ивар. - Бонды враждуют между собой, не говоря о ярлах и конунгах...

- Там придется лить кровь родичей, - неохотно ответил Эйрик. - За убийство тебя могут изгнать или объявить вне закона. Кроме того, что взять с обитателей какого-нибудь Халогаланда или Теламерка? Воевать из-за коров и земель - разве это дело?

- Ты совершенно прав, - Хаук, лежавший недалеко от костра, неожиданно приподнялся и оперся на локоть. - Ваш разговор был до того интересен, что мне пришлось проснуться. Дело в том, что наша земля очень бедна, на ней не вырастишь много зерна, не выпасешь стад. Большому числу людей прокормиться там трудно. И что делать тем, кто оказался лишним, кому не нашлось места в давно поделенных между бондами Северных Землях? Дальше на север - пустоши и льды. Зато на юге для того, кто может одолеть море, кто отважен и силен, лежит огромный мир, в котором люди слабы и не умеют сражаться, а богатства неистощимы.

- Да, я понял, - покачал головой Ивар. - Раз боги создали слабых, то лишь только для того, чтобы их грабили сильные? Но почему так сложно? Не проще ли поселить наш народ сразу в плодородных и богатых землях?

- Когда-то наши предки жили на юге, - тихий серьезный голос принадлежал Арнвиду, который тоже, как выяснилось, не спал. - В краях таких далеких, что даже название их стерлось из памяти. Но тогда они были слабы, и враги теснили их со всех сторон. И тогда вождь - земное воплощение Одина, увел предков на север, туда, куда врагам было не добраться. В тех землях мы стали сильными...

- Но почему?

- Ты слышал поговорку "Северный ветер создал викингов"? - Арнвид привстал. На лице его заинтересованно блестели глаза. - Там, где зима длится полгода, где морозы страшны, а земля скудна, могут выжить только сильные и выносливые. Только там могли появиться викинги. Ты понял?

- Да... эээ, - мысли теснились в голове, точно форель в реке во время нереста. Разобраться в них смог бы разве только великий мудрец.

Но эриль, похоже, хорошо понял состояние Ивара.

- Не пыхти, точно медведь, дорвавшийся до меда, - сказал он. - Думать потом будешь. Сейчас твое дело - стражу нести! А от слишком умного на посту толку немного!

Конунг, отвернувшись, улегся, затих Арнвид, а Эйрик принялся вновь разводить костер, выискивая среди золы непрогоревшие алые угли. Над морем медленно занималось утро.

Крупное селение возникло на берегу в самый нужный момент. От скуки викинги были готовы сражаться хоть с рыбами, а Вемунд начал заводить разговоры, что от солонины у него сводит живот и пора бы попробовать свежего мяса. Но берег был пустынен, точно торба нищего, а мелкие рыбацкие деревушки драккар проходил не останавливаясь. Лодки рыболовов шарахались от него, точно мальки от хищной рыбы, и корабль с драконьей головой шел дальше, тщась опередить слухи о собственном приближении.

И это ему, судя по всему, удалось.

В деревне, похоже, никто не ожидал прибытия викингов. Над зубчатым частоколом и островерхими крышами поднимались струйки дыма, доносился собачий лай, перемежаемый многоголосым мычанием. На берегу женщины стирали белье.

Завидев двигавшийся прямо к ним корабль, они издали истошный визг и, сверкая пятками, понеслись вверх по косогору. Брошенное на произвол судьбы белье, осмелев, отправилось в плавание.

- Кто там жаловался, что у него рубаха грязная? - спросил весело Хаук, когда одно из весел зацепило целый пук белой ткани. - Берите! Тут все чистое!

Ответом конунгу был дружный хохот.

Мирное течение жизни в селении явно нарушилось. Собаки стихли, а потом все дружно взвыли, точно предчувствуя чью-то смерть, но их перебили испуганные вопли.

- Стадо большое, - сладострастно облизываясь, сказал Вемунд. - Все угнать не успеют!

И, спрыгнув на берег, он взмахнул секирой, носившей вполне заслуженное прозвище Великанша Битвы. Воздух в испуге загудел, расступаясь перед острым лезвием.

За Вемундом последовали остальные. Тесной группой взобрались по склону, надеясь быстро перемахнуть через частокол и начать резню. Но у селения их подкарауливала весьма неприятная неожиданность.

Ивар второй раз за время знакомства с Хауком увидел на его лице легкое удивление. Зрелище было странное. Словно ледяная глыба обзавелась трещиной, из которой вырос цветок.

Из-за частокола, выстраиваясь ровными рядами, выходили воины в одинаковых кольчугах и шлемах. Щиты их были покрашены синей краской, и даже копья оказались одной длины.

Впереди воинов вышагивал забавный коротышка с обнаженным мечом в руке. Такой меч на севере сгодился бы разве что для того, чтобы резать хлеб, а шлем низкорослого вояки, если содрать с него нелепые перья, смог бы с честью исполнять роль ведра.

- Что это? - недоуменно спросил Нерейд.

- Враги, - спокойно ответил Хаук, уже оправившийся от удивления. - Похоже, они нас ждали. Сегодня нам предстоит добрая битва.

Одинаковые воины, которых было довольно много, почти пять десятков, тем временем выстроили стену щитов. Позади копьеносцев виднелись немногочисленные лучники.

Коротышка забрался на поросший травой бугор и открыл рот:

- Слушайте, отморозки! Грабежами и зверствами вы вызвали гнев у меня, у правителя этих земель Коиннеаха Могучего! Стоны народа достигли моего сердца и наполнилось оно кровью...

Дальнейшую речь, полную самовосхвалений, слушать никто не стал.

- Могучего? - удивился Нерейд. - Да он такой же могучий, как я - невинная девушка!

- Как он нас назвал? - поинтересовался Хаук. - Отморозками? Что это значит?

- Должно быть, - с умным видом ответил Арнвид, - он именует нас теми, кто пришел от мороза. То есть с той стороны, которая насылает холода. Людьми с севера, нордманнами.

- Ага, - конунг кивнул и принялся слушать дальше.

Коротышка, наделивший сам себя прозвищем "Могучий", перешел к более приземленным делам.

- ... и ждал я вас тут со своей верной дружиной пять дней, - говорил он, отчаянно пыхтя и размахивая руками. - Зная, что не пройдете вы мимо беззащитного селения! Соблазнитесь грабежом!

- Так они тут уже всех девок перепортили, - покачал головой Нерейд.

- И свиней самых жирных съели, - печально вздохнул Вемунд.

- Тихо, - цыкнул на них конунг. - Дайте дослушать!

- ... и сегодня мы уничтожим вас, растопчем и порубим! Во славу великой Матери Богов! - коротышка пухлой ручонкой утер пот со лба. - Впрочем, вы можете сдаться! Сильные рабы стоят недешево...

- Руби! - рявкнул Хаук. - Одину слава!

- Одину слава! - с дружным ревом викинги бросились вперед.

Глаза коротышки выпучились, а челюсть недоуменно отвисла. Как же так? Коиннеах Могучий привык, что его речи всегда дослушивают до конца. В этот раз все вышло не так. Неотесанные северяне - что с них возьмешь?

Он поспешно бросился за спины своих воинов, рявкнув:

- Вперед, идиоты!

Два строя столкнулись со страшным грохотом. С дерева, испуганно вопя, сорвались три вороны. Лучники бриттов выстрелить так и не успели.

На стороне воинов правителя были длинные копья и численное превосходство, на стороне викингов - сила и напор.

Торир один за другим метнул свои топоры, двое копейщиков рухнули, и в стене щитов образовалась прореха. Она не успела затянуться, как в разрыв, разя мечом, ворвался Хаук. На другом фланге неосторожный воин ткнул копьем в лицо Кари. Ощутив рану, огромный викинг на мгновение замер, а затем от крика его содрогнулся берег.

Глаза Кари стали багровыми, отброшенный в сторону щит сбил с ног воина, собравшегося вонзить меч в бок Нерейду. Ленивый врубился в строй врага, точно кабан в камыши. Копья ломались об него, мечи отскакивали. С треском и грохотом он шел вперед, ломая ребра, сворачивая головы, круша челюсти. От ударов его не было ни защиты, ни спасения.

Ошеломленные чудовищным напором, воины с синими щитами начали отступать. Они еще держали строй, но вид человека, перед которым бессильно оружие, сломил их дух.

Они пятились шаг за шагом, а за их спинами бесновался и орал коротышка, размахивая смешным мечом. Лицо его побагровело, глаза выпучились. Все это сделало Коиннеаха Могучего похожим на огромного рака.

Ивар сражался спокойно и расчетливо, прикрывая бок конунгу. Он не лез вперед, зная, что для этого есть другие, более умелые и опытные воины. Желание удрать и спрятаться, которое возникало ранее при виде обнаженного оружия и льющейся крови, на этот раз вело себя тише воды, ниже травы. Страх получить рану или быть убитым ворочался в глубине души, но вырваться ему наружу Ивар не давал. Не до того было.

Он двигался вперед, нанося удары и отбивая их, принимая копья на щит и пытаясь отрубить копейные наконечники. Вряд ли Ивар кого-либо сразил в этот раз, но к славе великого воина, убивающего врагов десятками, он и не стремился.

Битва затягивалась. Воины Коиннеаха упорно не желали бежать. Они гибли один за другим, но все же их было много, почти в два раза больше, чем викингов, и чтобы истребить или вывести из боя их всех, требовалось время. Ивар ощущал, как меч становится все тяжелее, как щит оттягивает левую руку все сильнее, и даже кольчуга, привычная, как собственная кожа, начинала тяготить плечи. По спине тек пот, а волосы под шлемом были мокры насквозь.

Кари продолжал ломиться сквозь строй противника. К нему присоединился Сигфред, в боевом безумии отшвырнувший щит и задушивший ближайшего врага голыми руками. Труп с посиневшим лицом остался лежать на земле, и глаза его застыли в последнем удивлении...

Этого дружинники Коиннеаха не выдержали. Одновременно, точно так же, как и наступали, они развернулись и побежали. Ивар не успел остановить удар, и меч его со свистом прорезал пустоту, отчего молодой воин едва не упал.

Коиннеах Могучий вознамерился удрать вслед за войском. Он даже отбросил в сторону меч, мешающий быстрому бегу. Но короткие ноги подвели его. Нерейд в два счета настиг правителя окрестных земель и повалил на землю.

- Кх... пусти! - шипел тот, отчаянно размахивая руками. - Я прикажу... кхх... кинуть тебя диким зверям! Посадить на кол!

Рыжеволосый викинг, не обращая на болтовню пленника внимания, ухватил его за шиворот и волоком потащил к конунгу. Ворот сдавил Коиннеаху горло, и тот прекратил ругаться.

- Ну что скажешь теперь? - спросил Хаук, когда Могучий оказался перед ним, распростертый на земле, точно заячья шкура. В руке конунга был меч, окровавленный по самую рукоять, и при взгляде на него глаза пленника увлажнились страхом.

- Я... - пискнул он. - Не думал... Мы...

- Что ты не думал? - спросил подошедший Арнвид. Обычно эриля берегли, не пуская в бой, но на этот раз и он окровавил меч. - Что мы не размечем твое вшивое войско?

- Я... ы...э, - Коиннеаха трясло, по лицу его текли крупные капли пота, похожие на росинки. - П-п-пощадите...

- Ты называешь себя конунгом? - с брезгливой миной на лице спросил Хаук. - Какой же ты конунг, если не сражаешься впереди своих воинов? Какой ты конунг, если подобно червю, извиваешься около моих ног, моля о пощаде? Конунг принимает судьбу с достоинством, не скуля, точно побитая собака!

Могучий сжался, будто улитка, лишившаяся панциря, глаза его зло заблестели, а голос неожиданно обрел силу:

- Да, вы гнусные отморозки! Долго вы грабили земли Британии! Но теперь этому придет конец!

- Это еще почему? - удивился Арнвид.

- Могучий король появился на юге! - горделиво выкрикнул Могучий. - Имя ему - Артур. Его рыцари непобедимы в бою, а его замок, Камелот, самый большой во всем мире!

- Что такое замок? - заинтересовался Вемунд, на мгновение оторвавшись от заточки секиры.

- Это такая груда камней, в которой можно жить, - охотно пояснил Арнвид.

- Ага, - Вемунд глубокомысленно кивнул и вернулся к прерванному занятию.

Коиннеах тем временем продолжал вещать:

- Его рыцари придут с юга! - вопил он. - И сокрушат вас, и уничтожат! Что заречетесь вы вступать на нашу землю!

- Не ори, - бросил Хаук негромко, но пленник тотчас замолк, подавившись криком. - Где этот твой Артус и его рыкари обитают?

- Артур и его рыцари! - прохрипел Коиннеах и принялся объяснять. Из его рассказа выходило, что доблестные и непобедимые воины под началом могучего и справедливого короля, владеющего волшебным мечом, обитают далеко на юге, у полуденного побережья Бретланда.

- Да, это десяток дней пути, - покачал головой Хаук, выслушав рассказ. - Прощай, Коиннеах. Ты был плохим правителем, но в благодарность за твой рассказ я дарую тебе легкую смерть.

Меч конунга метнулся вперед со скоростью пикирующего коршуна. Коиннеах дернулся и в изумлении уставился на клинок, вошедший ему под подбородок. Затем глаза его закатились, и тело рухнуло на землю.

- Чего застыли? - Хаук повернулся к дружинникам, которые все, как один, столпились вокруг, слушая разговор. - Мы что, зря сражались? Вперед - грабить и убивать!

Викинги с восторженным ревом кинулись к окруженному частоколом селению, а конунг про себя пробормотал:

- Ну что за болваны? Пока мы тут болтали, даже хромые и безногие успели удрать в лес!

Бриттов Грим кольчуги

Метил углем рети,

Мяса рвал досыта

Лебедь сока раны,

Строки висы, посвященной недавней битве, падали одно за другим, заставляя пламя костра то в испуге прижиматься к земле, то с ревом подниматься к низкому вечернему небу. Недаром говорят, что слова в устах эриля способны изменить мир.

В речах Хильд

низверглись - кто под небосводом

Хауку подобен? -

В пищу коням ведьмы.

Викинги сидели неподвижно, и ни один не проронил ни звука. Слышно было только, как трещат дрова, да грохочет неподалеку разошедшееся под ударами северного ветра море.

- Ты почтил меня великой честью, Арнвид Лысый, - проговорил Хаук, вставая. Судя по голосу, он был доволен, хотя по неподвижному лицу прочитать этого было нельзя. - Прими от меня дар, достойный тебя!

В пламени костра блеснуло массивное золотое запястье, которое конунг до сего дня носил, не снимая.

- Благодарю, - эриль принял дар. - Думаю, что ко мне с этим запястьем перейдет и часть твоей удачи, о конунг!

- Несомненно, - Хаук сел. - Удача конунга всегда с теми, кто поддерживает его, и отворачивается от тех, кто предает своего вождя. Но сейчас нам нужно решить, что делать дальше, плыть далеко на юг, чтобы сразиться с великими воинами, там обитающими, или брать добычу там, где мы всегда ее брали? Прежде чем решать, я должен знать мнение дружины. Говорите!

- Я скажу, - Эйрик Две Марки распрямился. Пламя костры время от времени вырывало из полутьмы его лицо, покрытое многочисленными морщинами. Волосы опытного воина блестели серебром. - Путь так далеко на юг опасен. Туда плавали считанные викинги, и все они грабили Валланд, к южному же побережью Бретланда не ходил никто. Ты сам сказал, конунг, что хорошую добычу можно взять, не уходя далеко на юг. Стоит помнить о том, что подвиги сгинувших не воспоет никто!

- Хорошо, - на каменном лице Хаука не дрогнул не единый мускул, точно речь Эйрика была ему безразлична. - Кто еще хочет сказать?

- Позволь мне, конунг, - Нерейд Болтун хищно ухмыльнулся, обнажив два ряда острых белых зубов, которым позавидовал бы волк. - Что более достойно мужчины - резать беззащитных овец, которые даже не в силах сопротивляться, или снискать себе славу, сражаясь с такими же мужами? Нужно идти на юг, проверить крепость мечей тамошних обитателей! Никто еще не смог победить викингов, не смогут и они!

- Я понял тебя, - конунг вновь остался безучастен, по его виду нельзя было понять, какое из решений ему больше по душе. - Кто еще хочет высказаться?

Дружинники говорили один за другим, даже немногословный Кари пробурчал несколько слов, и большинство склонялись к тому, что неплохо бы сплавать на юг, посмотреть, кто такие рыцари и что за король Артур правит ими...

Неожиданно обнаружилось, что не высказался один Ивар.

- Что ты скажешь? - спросил конунг, обращаясь прямо к нему. - Что тебе больше по сердцу?

- А что я? - смутился Ивар. - Я - как все...

- Да, - покачал головой Хаук. - Для битвы ты уже набрался смелости, для речей - нет. Запомни - в нашей дружине нет рабов, и каждый имеет право слова, особенно когда конунг просит совета. В следующий раз начнем с тебя. А теперь...

Он обвел свое воинство взглядом. Убитых после битвы с отрядом Коиннеаха Могучего не было, ранены оказались только трое. Все сыты и здоровы, чуть не лопаются от наполняющей их силы, во взглядах - готовность сражаться с кем угодно, пусть даже с великанами или чудовищами.

С несколькими сотнями таких воинов можно завоевать мир.

Но у него их всего три десятка.

- Идем на юг! - объявил Хаук громко. - И там на корабле осталось три бочки пива! Тащите их сюда, попируем перед дальним походом!

Словно приветствуя решение конунга, костер затрещал, выбросив вверх целый сноп ярких оранжевых искр. Викинги встретили слова вожака дружным одобрительным ревом.

- Эй, смерд, не в этих ли местах правит конунг Артур? - спрашиваемый крестьянин, которого Даг с Нерейдом отловили в разоренной только что деревне, не понимал, похоже, совсем ничего. Он бешено вращал глазами и бился в руках викингов, точно пойманная рыба. Вопрос Хаука пропал втуне.

- Прирезать его, да и дело с концом, - проговорил злой Арнвид, получивший довольно болезненный ушиб.

- Не надо! Не надо! - взвыл крестьянин, вдруг обретя дар голоса. - Пощадите! Все скажу!

- Что скажешь? - подозрительно поинтересовался конунг.

- Все, что спросите!

- И то, как попасть в Асгард? - Арнвид был сама язвительность.

- Ладно тебе, - одернул эриля Хаук, и вновь повернулся к крестьянину. - Не ответишь сейчас - убьем. Не знаешь ли, где правит конунг именем Артур?

С момента, когда отплыли на юг, прошло семь дней.

В море тогда смогли выйти только к полудню. Ветра не было, и пришлось грести. Но на веслах драккар шел чуть не вдвое медленнее, чем обычно. Тучи разошлись, и солнце пекло викингам головы. Многие разделись до пояса, и над кораблем поплыл мощный запах крепкого мужского пота, забивающий даже аромат пивного перегара.

Гребли весь день до вечера, когда удалось немного пройти под парусом.

Последующие дни ничем не отличались от предыдущего. По левую руку было море, иногда хмурое, иногда весело нежащееся под яркими лучами светила, по правую - лесистый, изрезанный заливами берег. Стоящие на нем деревушки мгновенно пустели, стоило их жителям заметить корабль с драконьей головой на носу. Несколько раз попадались пепелища с торчащими столбами и остатками стен. Тут когда-то тоже были селения, но пришедшие с севера беспощадные воины уничтожили их. Уцелевшие обитатели решили не восстанавливать дома, а уйти вглубь страны, подальше от моря.

При виде одного из таких пепелищ, на котором, судя по всему, стоял крупный, не меньше Апардьона, город, викинги оживились. Они показывали на берег пальцами, и радовались, оживленно переговариваясь.

- Смотри, - сказал Ивару проснувшийся по такому случаю Вемунд. - Тут, судя по всему, славно накормил воронье конунг Хреки Весельчак! Три или четыре, уж не помню, года назад!

Ивар смотрел во все глаза.

А еще через два дня после этого случая берег резко свернул на запад. На юг продолжало тянуться море, серое, покрытое белой вышивкой волн. Конунг велел править к земле.

- Узнаем куда плыть. Может, мы уже на месте? - сказал он.

Жители оказавшейся поблизости деревушки оказались не так расторопны, как их северные родичи, куда более привычные к набегам. Крестьяне поняли, что творится что-то неладное, лишь когда запылал один из домов. Женщины принялись визжать и метаться, мужчины - суетиться и вопить, и лишь самые осторожные вовсю удирали к лесу.

Соскучившиеся по грабежу викинги разоряли деревню долго и со вкусом. Убили, тем не менее, только тех, кто сопротивлялся, дав остальным сбежать, натешились с женщинами, которых тоже отпустили. Лишь одного мужика, нужного для допроса, скрутили и привели к конунгу.

- Король Артур? Вы о нем спрашиваете? - закивал тот на повторный вопрос. - Эти земли принадлежат ему, как и вся Британия!

- Так уж и вся? - усомнился Арнвид, поглаживая все еще болевшее бедро.

Не обращая на эриля внимания, конунг продолжал спрашивать:

- А где расположена его усадьба? Этот, как его...

- Замок, - подсказал Ивар.

- Да, он самый! - Хаук грозно глянул на пленника. - Отвечай, или умрешь!

- Всем известно, - трясясь от страха, заявил крестьянин. - Что замок Камелот высится на холме неподалеку от Гластонбери, и там пирует король со своими славными рыцарями за круглым столом!

- Ты пальцем покажи, куда плыть, - прервал выспренные речения, достойные включения в сагу, конунг. - Или туда по суше надо добираться?

- Три дня на запад вдоль берега, - поспешно сказал пленник, при этом на его лице, как заметил Ивар, мелькнуло выражение злорадства. Прочие, похоже, не обратили на это внимания. - А там только по суше.

- Ладно, отпустите его, - махнул рукой конунг. - Но если ты, червь, обманул меня, то знай, что мы вернемся, и зарежем вас всех. Ты умрешь последним, в приятных моему глазу мучениях.

Крестьянин, поспешно и низко кланяясь, пятился.

- На корабль! - скомандовал Хаук, и викинги принялись спускаться к покачивавшемуся на волнах драккару. Кари тащил пару реквизированных в деревне бочек пива, которое было признано сносным, влекомые Вемундом, жалобно блеяли плененные барашки, которым суждено было сегодня пасть смертью храбрых под острым ножом.

Время и силы в деревне были потрачены не зря.

Драккар шел на запад, не останавливаясь, хотя селений и городов на берегу попадалось много. Места эти воистину были богатые, но конунг упорно гнал дружину вперед. "Потом, все потом! - говорил он. - На обратном пути!". Викинги скрипели зубами и налегали на весла.

Почти полдня плыли в виду отвесных скал чисто-белого, не оскверненного грязью, цвета. Обрыв высотой в десятки человеческих ростов падал вниз отвесной стеной, точно меч гневного бога ударил здесь, положив предел суше. Волны грозно клокотали у подножия белых утесов, тщась разбить их и повергнуть в прах.

На третий день пути деревни и города с берега куда-то исчезли. Тянулись пустынные холмы, заросшие редким лесом. Время от времени попадались развалины, но на них не было следов огня. Похоже, жители просто бежали отсюда, аккуратно вывезя все ценное.

- Что у них тут было такое? - спросил недоуменно Арнвид, втягивая воздух носом, точно собака, старающаяся взять след. - Мор? Так ведь не похоже!

Ответа на вопрос эриля не было.

Громадное черное строение, гордо вознесшееся на скале, стоявшей у самого берега, появилось из-за мыса неожиданно для всех. Ошеломленные викинги побросали весла и уставились на него во все глаза.

Поначалу Ивар не мог поверить, что это не просто причудливой формы скала, порожденная волей богов, а сложенное из камней жилище. Но ровные зубцы на стенах, высокие башни и узкие окна, похожие на щели, говорили о том, что все это создано руками людей.

- Что это, замок? - удивленно спросил кто-то из викингов.

- Похоже, что он, - ответил Арнвид сквозь зубы.

- Камелот? - спросил Хаук, и тут же ответил. - Скорее нет. Ведь тот селянин говорил, что к тому нужно идти по суше...

- В любом случае нужно причалить и разузнать! - влез в разговор Эйрик.

- Хорошо, - кивнул конунг. - Правь вон к той бухточке. Там можно высадиться.

Глава 5

Глава 5. Черный замок

Прямого пути к замку от моря не было. Довольно крутой склон сплошь зарос колючим кустарником с узкими и блестящими листьями. Гибкие ветви переплетались, образуя темно-зеленую стену. Пробиться через нее смог бы разве что тролль, чья шкура тверже камня.

Викингам пришлось искать обходную дорогу.

Сторожить драккар Хаук оставил большую часть дружины, и по узкой тропочке, змеей вившейся среди укоренившихся на откосе деревьев, поднимались шестеро: сам конунг, любопытный эриль, удержать которого на корабле не смогли бы даже боги, оба берсерка, Торир со своими топорами, и Ивар. Конунг после того ночного разговора благоволил к нему, выделяя даже среди более опытных и умелых воинов.

Косогор резко оборвался, сменившись пологой, уходящей на север, равниной, поросшей негустым сосняком. Среди стволов хвойных великанов нашли приют деревья поменьше, густо разрослись кусты малины и ежевики. Но что было странно - слух не мог уловить даже отдаленных звуков птичьего пения, словно все крылатые обитатели сбежали из этих мест. Роскошно зеленеющий лес выглядел вымершим.

- Странно это, - сказал Арнвид, принюхиваясь с озабоченным выражением лица. - Не обошлось без колдовства.

- Если кто и испугается колдовства, но только не мы! - Хаук надменно выпятил подбородок и решительно зашагал к замку.

Вокруг огромного каменного сооружения лес был вырублен, на вырубке густо колосилась трава. Со стороны суши замок прикрывал ров, за которым высились иссиня-черные, точно сотканные из ночной тьмы, стены и башни. Замок казался мертвым, ни единого стража не было видно на укреплениях.

На самом берегу рва невесть как уцелел огромный дуб, похожий на превратившегося в дерево великана. Искаженным в муке ртом выглядело дупло, руками - раскинутые в стороны ветви толщиной с хорошую бочку. На них висели вытянутые предметы, мало похожие на листья, и еще меньше - на желуди.

Викинги остановились на опушке, почему-то не решаясь выйти на открытое пространство.

- Щиты! - вдруг выкрикнул Арнвид, звучно хлопнув себя по лбу. Шлепок получился смачный, словно по донышку пустого котелка. - Это щиты!

- Там, на дереве? - недоуменно спросил Кари, морща лоб.

Донесся скрип не привыкшей двигаться кожи.

- Точно, - подтвердил Хаук, - я слышал о таком. На этих щитах воины южных стран рисуют знаки, чтобы узнавать друг друга в битве.

Ивар пригляделся. Развешенные на дереве щиты были непривычной каплевидной формы, а поверхность их действительно покрывали рисунки. Деталей разглядеть было нельзя из-за расстояния, но бросались в глаза яркие краски: алый цвет заката, желтый - золота, серебро лунного сияния, синева моря, зелень трав, голубизна летнего неба...

Словно радуга спустилась на землю.

Но один щит, самый большой, отличался от прочих. Он расположился ниже всех, и поверхность его зияла чернотой, под стать стенам замка. Рядом с ним на цепочке висел громадный молот.

С севера донесся частый перестук копыт. По дороге, тянущейся через поле, мчался всадник. Лошадь под ним была белой масти, а доспехи, совсем не похожие на привычную для воинов севера кольчугу, сверкали серебром. Он словно светился, заставляя глядящих на него жмуриться. В руке всадник держал длинное, в два человеческих роста, копье, уперши его в стремя.

- Сколько же на нем железа? - изумился Сигфред. - И шлем с личиной, и даже на ногах башмаки из стали, и на коне что-то болтается...

- Это рыцарь! - тоном знатока заявил Арнвид. - Их всегда можно узнать - они доспехи только в бане и снимают!

Серебряный всадник тем временем приблизился к дубу, извлек из седельной сумы рог, окованный железом. Поднес его ко рту, и над вырубкой прокатился чистый, красивый звук.

- На бой хозяина вызывает! - понял догадливый эриль.

Но черный замок остался безгласен. Никто не появился на его стенах, чтобы взглянуть на храбреца, ворота оставались закрытыми.

Рыцарь протрубил еще раз, а затем повел себя довольно странно. Он спрыгнул с коня, и, подойдя к дубу, ухватился за подвешенный на цепочке молот. С видимым усилием поднял его и ударил в черный щит.

Тот едва колыхнулся, издав мощный гудящий звук, от которого у викингов засвербело в ушах, а земля, как казалось, качнулась.

На такой призыв было трудно не ответить.

Белый рыцарь не успел вернуться в седло, как подъемный мост замка с грохотом упал, перекрыв ров. Ворота распахнулись, и, топоча копытами, на мост выехал всадник.

Вороной конь его был больше самого крупного лося, а наездник посрамил бы статью йотуна. Плечи его были так широки, что между ними можно было уложить меч, а голова превышала размерами пивной котел. Его копье было стругано из цельного ствола, а щит больше походил на дверь. Доспехи хозяина замка были точно вымазаны смолой, казалось, что конь и всадник составлены из единого куска мрака.

- Ты вызвал меня? - пророкотал черный всадник.

- Да! - звонко ответил его противник. Он уже был в седле, белый конь гарцевал, готовый к атаке.

- Твой щит я повешу рядом с прочими, - равнодушно ответил черный рыцарь, съезжая с моста на землю. Пространство вдоль рва было истоптано так, словно тут резвился табун диких лошадей.

- Я, рыцарь Зеленой Раковины, никогда не отступал! - воскликнул белый всадник горячо. - Я отомщу тебе за моих товарищей, которых ты сразил подлым обманом!

- Я убил их лицом к лицу, - равнодушно пророкотал хозяин замка. - Как убью и тебя.

Он развернул коня мордой к противнику, опустил копье, и в тот же момент рыцарь Зеленой Раковины сорвался с места. Словно серебристый вихрь, пронесся он по полю, и копье его с грохотом ударило в щит черного всадника. Тот пошатнулся, но устоял.

- Кто еще говорит о подлости? - прорычал он, пока противник его разворачивал коня для новой атаки.

Во второй раз сшибка произошла на полном скаку. Громогласный лязг пронесся над полем, земля вздрогнула, когда серебряный вихрь со всего размаха ударился о черную гору. Во все стороны полетели щепки, из-под конских ног облаком взвилась пыль.

Когда она рассеялась, обнаружилось, что оба противника остались в седлах, вот только вместо копий у них в руках - жалкие обломки.

- Продолжим! - рыкнул черный рыцарь, отцепляя от седла огромную секиру из вороненой стали. Его противник вооружился мечом, похожим на застывший луч лунного света.

- У темного руки длиннее, - уверенно оценил Хаук. - Он и победит.

Но поначалу предсказание конунга не сбывалось. Поединщики съехались близко, и белый рыцарь атаковал. Меч его сверкал, поражая противника со всех сторон. Тот прикрывался щитом, отмахивался секирой и глухо рычал, точно обиженный медведь.

Но доспехи черного оказались крепки, щелей в них не нашлось, а первый же удар секирой, попавший в цель, заставил рыцаря Зеленой Раковины покачнуться. Черный всадник торжествующе взревел и сам перешел в наступление. Легко отбросив щитом меч соперника, он обрушил свое оружие ему на шлем. Послышался треск, и рыцарь в сверкающих серебром доспехах кулем свалился с коня, вольно раскинув руки. Жеребец его с истошным ржанием помчался прочь от замка, белый хвост и грива стелились по ветру.

- Ну что? - черный рыцарь тяжело спрыгнул с коня, заскрежетали сочленения его доспехов. Видно было, что победа далась ему нелегко. - И ты будешь говорить, что я убил тебя подло?

Сброшенный с седла воин пытался приподняться на локтях, но руки подламывались, а голова в разрубленном шлеме бессильно моталась. Говорить он, судя по всему, не мог.

Победитель припал на колено. В его руках возник кинжал с острым и длинным лезвием.

- Твой щит займет достойное место среди прочих трофеев, - проговорил черный рыцарь, и стремительным ударом вбил кинжал подмышку сопернику. Тот дернулся и затих.

- Надо было мне с кем-то поспорить, что он победит, - сказал Хаук, покачивая головой.

- Кто бы стал с тобой спорить? - тихо ответил ему Арнвид.

Черный рыцарь тем временем отложил в сторону щит поверженного воина, ухватил труп за шею и без видимых усилий потащил к замку.

- Что он собирается делать? - в изумлении спросил Ивар.

- Тихо ты! - цыкнул на него конунг. - Все сам увидишь.

Тело белого рыцаря было сброшено в ров. Раздался плеск, а потом какой-то неприятный скрежет, словно острые когти скребли по металлу. Хозяин же замка, прихватив щит побежденного, направился к исполинскому дубу. Там он замер и принялся что-то бормотать, раскачиваясь всем телом. Вокруг головы его постепенно сгустилось темное облако, точно из ушей черного рыцаря шел дым.

- Чую чары! - авторитетно сказал Арнвид.

- Их только дурак не почует, - язвительно ответил ему Торир. - Понятно, что тот здоровила там не сагу сам себе рассказывает.

Белый щит с изображенной на нем зеленой ракушкой медленно поднялся с земли и, точно пушинка одуванчика, несомая ветром, поплыл по воздуху. Поднявшись на три человеческих роста, он ловко повис на одной из ветвей.

- Здорово! - похвалил Арнвид. - И не надо по стволу ползать, обдирая пузо!

Черный рыцарь, облако вокруг головы которого рассеялось, медленно побрел к замку. На свист его прибежал вороной конь, и они вместе, хозяин и животное, вступили на подъемный мост. Тьма под аркой ворот поглотила их, и в тот же момент мост с грохотом поднялся, отрезая замок от внешнего мира.

Вырубка вновь была пустынна, о случившейся схватке напоминала только примятая трава, да несколько кровавых пятен на том месте, где лежало тело белого рыцаря.

- Ну, и что будем делать? - спросил Арнвид, задумчиво оглаживая лысину.

- Надо узнать, где живет король Артур, - резонно заметил Хаук. - А проще всего спросить это у того здоровяка в черном, что живет в этой каменной усадьбе...

- В замке, - подсказал эриль.

- Хоть в бочке! - сказав так, конунг решительно двинулся на открытое пространство. Стебли травы хрустели, ломаясь под его сапогами.

Викингам ничего не оставалось, как последовать за ним.

Вблизи дуб оказался еще больше. Чтобы увидеть его вершину, приходилось задирать голову, а коричневый морщинистый ствол не обхватили бы, взявшись за руки, и десять человек. Яростно взирал он на пришельцев, и тысячи листьев на его ветвях тревожно шелестели.

Щитов на дубу было великое множество. Все они были ярко раскрашены. Ивар увидел изображения драконов, змеев, кабанов, еще каких-то диковинных незнакомых зверей. Иные картинки были вовсе непонятны.

- Да, много народу положил этот дядька, - уважительно пробормотал Арнвид. - Может, не стоит с ним связываться?

- Ты что, трусишь? - презрительно искривил губы в улыбке Торир.

- Нет, проявляю разумную осторожность.

- Иди лучше сюда, - позвал его конунг, стоявший у черного щита, самого большого из всех. - Тут написано чего-то.

- Так, - наморщил лоб эриль, подойдя ближе. - Это не руны, это южные знаки... Так... Ага... Кто по щиту моему постучит, тот потеряет свой собственный щит, - прочитал он нараспев.

- Хорошо, - конунг кивнул, и рука его сомкнулась на рукояти висящего рядом молота, который размерами поспорил бы, наверное, с самим Мьёлльниром. Ивар увидел, как лицо Хаука побагровело от напряжения, как надулись жилы на его запястье.

Молот тяжело ударил в край щита, и раздался мощный, вибрирующий звон. Конунг с громким "Уфф!" выпустил молот, и тот вновь повис на своей цепочке. Ветка, к которой он был прикреплен, чуть скрипнула.

Ворота замка не открывались долго. Видимо, хозяин его не рассчитывал на столь скорый повторный визит в свои владения.

- Ну и где он там? - нетерпеливо спросил Торир, подбрасывая и ловя на лету один из своих метательных топоров.

В тот же момент ворота с гулом открылись. Лязгнул, опускаясь, подъемный мост. Загрохотали по нему копыта черного скакуна, по размеру превосходвшие немаленькое блюдо. Новое копье, не меньше первого, сломанного в схватке с белым рыцарем, возносилось к небу, и тускло светился металл наконечника.

Завидев викингов, черный рыцарь остановился. В сочленениях его доспехов что-то заскрежетало, исполинский конь недоуменно всхрапнул и замотал головой.

- Вы кто такие? - низкий рык из-под глухого шлема был полон изумления и гнева. - Как посмели вы потревожить мой щит?

- Я желаю сразиться с тобой! - гордо ответил Хаук.

- Ты? Со мной? - черный рыцарь расхохотался - словно терлись друг о друга две шершавые железные пластины. - Я, Черный Рыцарь, ужас Британии, сразивший лучших ее воинов! А ты, кто ты такой?

- Я конунг, и имя мое Хаук Лед. Оно весьма известно в Северных Землях, - лицо предводителя викингов не дрогнуло, но в синих глазах засветился гнев. - Никто не посчитает себя обесчещенным, выйдя со мной на поединок.

- Северянин? Конунг? - огромный всадник чуть наклонил голову, словно что бы лучше видеть. В голосе его скользнули нотки неуверенности. - Но я бьюсь только с рыцарями! Зачем мне твой щит, если на нем даже нет герба?

- Если надо, то мы нарисуем на нем чего-нибудь, - пожал плечами Хаук. - Мышку там... или лягушку.

- Можно червяка! - неожиданно оживился Арнвид. - Земляного! Тоже красиво!

- Вы что, издеваетесь надо мной? - черный рыцарь гневно захрипел, ловким движением удил поднял коня на дыбы. Тот замолотил копытами по воздуху, с них полетели комья земли. - Как мы будем биться, если у тебя даже лошади нет?

- Пешими, - ответил невозмутимый конунг. - Как вы заканчивали бой недавно. Или ты просто боишься?

- Я, боюсь? - гигант взревел и ударил себя кулаком в грудь. От раздавшегося лязга Ивар чуть не оглох. - Бери меч, заморыш, и посмотрим, кто лучше!

Черный рыцарь принялся спешиваться, а Хаук повернулся к Арнвиду и озабоченно спросил:

- Что он имел в виду, назвав меня заморышем?

- Хмм, - эриль задумчиво огладил лысину. - Он назвал тебя человеком из-за моря, заморышем.

- Ага, - успокоенный конунг повернулся к противнику. Тот уже избавился от копья и снял с седельного крюка секиру. По ее черному лезвию гуляли маслянистые блики.

- Начнем? - спросил он.

- Начнем! - ответил конунг и трижды ударил рукоятью меча в щит, приветствуя соперника.

Они сошлись: неправдоподобно огромный рыцарь в черной броне без щелей, и Хаук, чьи белые волосы серебрились на солнце, а кольчуга, опускающаяся почти до колен, звенела при каждом движении.

Хозяин замка рявкнул, точно рассерженный медведь, секира его устремилась вперед. Конунг должен был быть разрублен пополам, но он мягким, кошачьим движением вывернулся из-под падающего на него лезвия и ударил сам. Меч его бессильно проскрежетал по металлу доспехов.

Зрители дружно вздохнули. Ивар сглотнул.

Черный великан пригнулся и вновь ударил, на этот раз параллельно земле. Секира хищно свистнула, точно падающий на добычу коршун. Хаук подпрыгнул, легко избегая атаки.

Он уклонялся, уходил, уворачивался, не давая более сильному противнику задеть себя. Не стремился отразить удары клинком, пару раз подставил щит, скорее отводя в сторону, а не отбивая секиру. Несколько раз атаковал сам, но все время на пути стремительных выпадов вставала прочная сталь черных доспехов.

Хозяин замка больше не ревел. Он лишь сопел, точно простуженный бык, и со все большим и большим остервенением стремился поразить верткого северянина. Силы его казались неисчерпаемыми.

- Человек не может держаться так долго, - прошептал потрясенный Сигфред, глядя, как огромное вороненое лезвие летает, словно перышко.

Но вскоре, и даже неопытный Ивар это заметил, великан начал уставать. Удары его стали не столь стремительны, в движениях появилась замедленность, а в сопении слышались растерянные нотки. Хаук тоже выглядел утомленным, лицо его покраснело, а волосы слиплись от пота.

Но вооружение конунга было гораздо легче, и свежести вождь викингов сохранил больше. Он кружил вокруг противника, выискивая слабые места в его защите, и бил, бил, бил...

Меч сверкал, точно молния.

Черный Рыцарь отбивался лениво, еле ворочая огромными ручищами. Большую часть ударов он пропускал, но меч не мог причинить ему вреда, разочарованно скрежеща по пластинам доспехов.

А затем вдруг случилось то, чего никто не ожидал.

Увлеченный атакой, Хаук близко подошел к противнику и тот, с криком отшвырнув в сторону секиру и щит, бросился на соперника. Гигантские руки сжались, стремясь зажать северянина в смертельном захвате. Лишь случайность спасла конунга - в последний миг черный рыцарь запнулся, и стальные перчатки бессильно царапнули воздух.

Хозяин замка с грохотом и лязгом рухнул на землю. Та ощутимо вздрогнула.

- И что, - Хаук приставил лезвие меча к горлу успевшего перевернуться на спину соперника. - Ты все еще собираешься отобрать у меня щит? Не время ли подумать о том, чтобы сберечь свой?

Черный рыцарь яростно зарычал, и рык его отдался дрожью по всему телу Ивара. Казалось, что каждая косточка, каждый мускул, каждая частичка спешит поскорее убежать, покинуть то место, где звучат столь страшные звуки. Не в силах сдержать нестерпимой боли, молодой викинг рухнул на четвереньки. Рядом с ним падали соратники, опустился на одно колено Хаук. Лицо его побелело, а меч в руке ходил ходуном.

И только Арнвид, выставивший перед лицом руки, точно защищая глаза от ветра, удержался на ногах.

- И вы, жалкие черви, осмелились тягаться со мной? - в голосе, который грохотом сходящего ледника рушился с неба, не было ничего человеческого. Голос причинял боль, заставлял содрогаться от осознания собственного бессилия. Так мог бы говорить кто-либо из древних великанов, что мощью превосходили богов.

- Смеем, - голосок Арнвида казался тонким и слабым, точно гудение комара рядом с ревом быка, но эриль не собирался сдаваться. Руки его двигались в воздухе с трудом, словно тот стал тягучим, как смола, на лице было видно напряженное усилие.

За ладонью Арнвида оставался хорошо видимый алый след, и когда руна, простая, известная всем руна Огня была закончена, она вспыхнула нестерпимо, точно меч Сурта в день Рагнарёка. Пламя хлестнуло по глазам, и тут же боль в теле исчезла. Ивар ощутил, что стоит на коленях весь мокрый от пота, а руки его подламываются от непонятной слабости.

И еще он был зол, очень зол на того, кто причинил ему такие муки.

С проклятиями поднимались на ноги викинги.

Черный Рыцарь на мгновение застыл, точно в растерянности, а затем по вырубке пронесся мощный мелодичный свист. Исполинский конь, все время боя простоявший неподвижно, словно скала, сорвался с места. Сигфред едва успел отскочить в сторону, чуть не затоптанный огромными копытами.

Исполин ловким движением вскочил в седло. Свистнул один из топоров Торира, и бессильно звякнув, отлетел от черных доспехов, прочных, точно их ковали цверги. Рыцарь пришпорил скакуна, и с грохотом помчался к воротам замка.

- Трус! - полетел ему вслед крик Хаука, но побежденный гигант не обратил на него внимания. Копыта прогрохотали по доскам подъемного моста, с лязгом захлопнулись ворота, и заскрипели цепи, окончательно замуровывая вход.

Огромная секира из вороненого металла и щит, который можно было использовать вместо стола, мирно лежавшие на траве, вспыхнули бездымным темным пламенем и в одно мгновение сгорели, оставив две кучки серого пепла.

- Разрази меня Тор! - выругался Торир, а Кари гневно заворчал.

Хаук, лицо которого перекосила гримаса раздражения, отшвырнул щит в сторону. Тот с глухим треском ударился о землю и развалился - оставшиеся после боя трещины оказались слишком глубоки.

- Кто он такой? - спросил конунг, поворачиваясь к Арнвиду.

- Колдун, - поморщившись, ответил эриль. - Сила его велика, да только он должен платить за нее трупами. Иначе его хозяйка, Хель, возьмется за него самого. Вот почему в окрестностях замка нет ни животных, ни птиц, да и людей тоже...

- Он удрал с поля боя, как последний трус, - лицо Хаука было неподвижным, речь - ровной, но учитывая его всегдашнюю ледяную невозмутимость, он просто кипел от ярости. - Мы должны его наказать. Сигфред - беги на корабль за помощью. Бери всех, кого можно - будем штурмовать замок.

Услышав такое, Ивар недоуменно выпучился на предводителя. Недавняя злость исчезла, а при спокойном разглядывании черная твердыня, огражденная к тому же рвом, казалась неприступной. Высоки были ее башни, гладки и отвесны стены. Но в поведении конунга не было и тени сомнения в собственных силах.

Сигфред убежал, а Хаук во главе маленького отряда отправился ко рву. Тот оказался залит темной маслянистой жидкостью, похожей на воду в торфяном болоте, вот только не бывает вода такой густой.

Внутри рва гуляли небольшие волны, хотя ветра не ощущалось, в глубине чувствовалось какое-то движение.

- Не стал бы я тут купаться, - глубокомысленно изрек Арнвид.

- Не сомневаюсь, - ответил ему конунг. - Ты высушить это сможешь? Боюсь, что иначе нам через ров не перебраться.

- Попробую, - эриль вздохнул и закрыл глаза. Лицо его отвердело, точно покрывшись каменной коркой, резко обозначились все до единой морщинки. Руки Арнвида замерли, а затем медленно принялись чертить в воздухе какой-то рисунок. На свет рождалась очередная сложная, составная руна, творить которые под силу только истинным мастерам, постигшим дар Одина полностью.

Из пальцев эриля струился серый дым и повисал в воздухе, не рассеиваясь. По мере того, как добавлялись новые и новые линии, струи его темнели, пока не стали черными, точно стены замка.

- Все! - Арнвид шумно выдохнул и открыл глаза.

Висевшая в воздухе руна с мелодичным звоном рухнула вниз и разбилась о землю. В недрах родился тяжелый, мощный рокот. Казалось, там просыпается великан, который сейчас вырвется на поверхность и покарает тех, кто осмелился его разбудить. Ивар видел, как сотрясались башни несокрушимой твердыни, и сам с трудом удерживался на ногах.

Внутри рва что-то чавкало, ухало и клокотало. Там и сям обнаруживались водовороты, небольшие, но очень сильные. Уровень жидкости медленно, но неотвратимо понижался.

Обнажилось дно, усеянное рытвинами и трещинами. Там и сям виднелись круглые отверстия, в которые с хлюпаньем утекали остатки черной жидкости. Сотни жадных земляных ртов, открытых Арнвидом, втягивали ее, точно жаждущие путники - пиво.

- Ну и дрянь, - с отвращением проговорил Торир, и только тут Ивар обратил внимание на тварей, с низким ворчанием вылезавших из глубоких ям на дне рва. Они походили на тощих, лишенных волос людей, вот только руки у них были непропорционально длинными, на пальцах виднелись острые когти, которым позавидовал бы медведь, а короткие ножки уверенно ступали по грязи. Глухо завывая, твари ползли к людям. То, что изо рва ушла вода, им явно не понравилось.

- Вот кому он скармливал трупы, - на лицо Арнвида выползла гримаса отвращения. - Твари темных миров, не живые и не мертвые...

- К бою! - скомандовал Хаук.

Черные отверстия на дне рва, сделав свое дело, закрылись. Порожденные злым колдовством создания перемещались с обманчивой медлительностью, переползая через груды водорослей, небрежно отшвыривая прочь ржавые пластины металла, некогда бывшие доспехами благородных рыцарей.

Конечно, можно было отступить. Но мысли об этом не мелькнуло даже у Ивара. Викинги выстроились в круг на берегу рва, готовясь отразить нападение.

- Срубайте им головы! - эриль был серьезен, точно на похоронах. Над краем рва появилась голова самой нетерпеливой твари. Курлыча, она выбралась на ровную поверхность, замерла на мгновение, вонзив острые когти в покрытую зеленой травой землю, и бросилась вперед.

Рывок ее был быстр, но ответ Торира - еще быстрее. Что-то глухо чавкнуло, обезглавленное тело рухнуло на траву, скребя конечностями, точно огромный паук, а голова с оскаленной пастью, неожиданно большой, покатилась в сторону.

- Одна! - мрачно изрек Топор в Глазу, взвешивая в руке второй метательный снаряд.

Над краем рва появилось еще несколько тварей. Завидев погибшего собрата, они застыли, а потом, мяуча, как оголодавшие коты, бросились на людей. Послышались глухие удары и треск разрываемого дерева. Ивар, не успев испугаться, махнул мечом, стремясь попасть в существо, атаковавшее Кари. Клинок прошел мимо, но тварь дернулась и пропустила от могучего викинга удар, располосовавший ее почти надвое.

Но даже это не убило ее! Горели злобой глаза на том, что у существа заменяло лицо, из медленно затягивавшейся раны сочилась темная вязкая жидкость, похожая на смолу, а длинные конечности, в два раза превышающие человеческие, продолжали атаковать. Костлявые пальцы впились в щит Ивара, последовал рывок, и молодой викинг остался без щита.

Леденящей волной накатил страх. Выставив перед собой меч, Ивар застыл, а внутри зрело осознание неотвратимости собственной смерти. Он был беззащитен. Оставалось только умереть.

Раздавшийся прямо над ухом яростный рев вырвал его из ступора. Глаза Кари, на щеке которого алело пять параллельных порезов, были полностью багровыми. Щитом он сшиб на землю одно из порождений черного замка, отбросил меч и с голыми руками бросился на других.

Испуганный визг ударился о стены замка и отразился эхом, когда берсерк одним движением ухватил тварь за ноги и разорвал пополам. Следующей он раздавил ребра, еще одной сломал обе руки. Прочим воинам оставалось только перерубать костистые шеи.

Ярость оставила Кари, и он в изнеможении сел, бессмысленным взглядам шаря по траве, на которой громоздились десяток обезглавленных уродливых тел. С мягким шипением они оседали, превращаясь в черную слизь, которая медленно впитывалась в землю.

К тому моменту, когда от драккара подошла подмога во главе с Эйриком, от страшилищ не осталось и следа.

- Чем это вы тут занимались? - недоуменно спросил Нерейд, глядя на соратников, которые рядком сидели прямо на земле, на их порванную одежду и порезы, украшающие руки и лица. - С кошками дрались?

- Тебе бы таких кошек! - с чувством ответил Торир. - Ты бы как раз за мышку сошел...

Эйрик был спокоен и деловит.

- Что происходит, конунг? - спросил он. - Мы штурмуем это замок?

- Да, - кивнул Хаук, поднимаясь с земли. - Его хозяин отказался угостить нас пивом.

Викинги недовольно заревели. А Ивар все никак не мог взять в толк - как же они собираются взобраться на высокие стены. Лестниц на корабле отродясь не водилось, а делать их на месте - дело долгое, не для нетерпеливых морских удальцов, которые не привыкли к длительным осадам. Можно, конечно, забросить веревки, но где взять настолько длинные и прочные? Стена тут каменная, и чуть ли не в полтора раза выше, чем в Апардьоне...

Сомнения его развеял конунг, который подошел к Ториру и спросил:

- Ты готов?

- Да, клянусь рукой Тюра! - кивнул тот, поднимаясь и беря в руки топор. Не свой, а один из обычных боевых топоров, которых было много на драккаре. Только сейчас Ивар обратил внимание, что большое их число было принесено воинами, пришедшими с Эйриком. - Надеюсь, нас никто не попотчует стрелой с этих стен?

- Вряд ли, - покачал головой Арнвид. - Людей там нет.

- Неважно. Все будем делать по правилам, - по знаку Хаука двое воинов с тяжелыми большими щитами встали перед Ториром. Так, втроем они и двинулись к черным стенам, возвышающимся по другую сторону разоренного рва.

Замок никак не реагировал на подготовку к штурму. Никто не появлялся на стенах, безлюдны и тихи были башни. Хозяин укрепления тоже ничем не проявлял себя, точно удаль северных храбрецов заставила его ощутить страх.

Щитоносцы остановились на самом краю рва, одновременно опустились на одно колено. Оставшийся неприкрытым Торир сделал резкое движение рукой, и тут же присел. Раздался жужжащий звук, точно по воздуху летел шмель размером с собаку, затем глухой удар. В нижней части подъемного моста, уйдя в дерево на половину лезвия, оказался торчащим брошенный топор.

Торир метал их с такой силой, что глаз успевал уловить только смазанное движение. Взблескивало на солнце лезвие, и сталь со стуком впивалась в доски. Вскоре два ряда топоров создали нечто вроде лестницы, поднимавшейся до самого верха ворот. Еще выше был камень арки, почти в человеческий рост, и вогнать туда железо смог бы разве только сам Тор.

Но это препятствие, конунга, похоже, не смущало.

- Вперед! - приказал он. - Даг, за мной!

Вдвоем, без щитов, они преодолели ров и принялись ловко подниматься по воткнутым в подъемный мост топорам. Быстрее, чем кошки на дерево, они взобрались до места, где созданная трудами Торира лестница кончалась.

- А как они выше полезут? - спросил Ивар у Нерейда, который вооружился луком и напряженно вглядывался в бойницы надвратных башен.

- Увидишь, - ответил тот непривычно серьезно, не отводя глаз от замка.

Хаук некоторое время стоял неподвижно, утвердившись на последних двух топорах и припав к стене, а затем резко махнул рукой, и вверх полетела веревочная петля. Обвилась вокруг одного из зубцов, свесив вниз длинный хвост.

- Стреляйте! - завопил Арнвид, но Торир с Нерейдом уже и так вскинули луки. В бойнице правой от ворот башни появилась мощная, закованная в черное, фигура. Стрелы свистнули и бессильно отскочили от брони хозяина замка.

- Задница Фенрира! - выругался кто-то из викингов.

Черный Рыцарь высунулся в бойницу, занося для броска короткое копье. Хаук был перед ним как на ладони, тут не промахнулся бы даже ребенок.

Гигант издал торжествующий рев, Ивар вздрогнул, остро, болезненно ощущая, что сделать ничего нельзя, что конунг обречен. Даже если рана от копья будет неопасной, никто не выживет, сорвавшись с такой высоты...

Взмахнув руками, что-то нечленораздельное выкрикнул Арнвид. В его крике звучала истовая надежда, а сорвавшаяся с ладони эриля руна пылала огненно-алым. Точно пламенный мотылек, летела она к замку, но медленно, слишком медленно...

Копье полетело, чтобы вонзиться в бок замершему в неустойчивом равновесии конунгу.

Дружный вопль вырвался из глоток викингов. В то самое мгновение, когда смертельный снаряд покинул руку хозяина замка, но еще не поразил цель, Хаук что есть силы оттолкнулся от стены, повиснув только на веревке. Разочарованно проскрежетав о дерево, копье полетело вниз.

И в этот момент достигла цели руна Арнвида.

Черного Рыцаря опутало паутиной алых молний. Внутри нее заворочалось нечто темное, бесформенное. В зазвучавшем крике вновь не было ничего человеческого, но на этот раз в нем читались страх и отчаяние...

Зажимая уши руками, чтобы хоть как-то спастись от разрывающего голову звука, Ивар рухнул на колени. Пылающая огнем фигура хозяина замка отшатнулась от бойницы, его силуэт исчез. Крик ослаб, и Хаук, которого воплем мотало, точно листок на ветру, ловко и быстро полез вверх.

За ним последовал Даг.

Ивар ощутил, как его трясут за плечо. Поднял глаза и наткнулся взглядом на белое от бешенства лицо Эйрика. Тот что-то орал, указывая в сторону огромных ворот, но оглохшему Ивару казалось, что губы Две Марки едва шевелятся.

- Что? - спросил он, не слыша собственного голоса.

- За ними! Быстрее! - звук обрушился с неожиданной силой, Ивар застонал от боли в голове, и чтобы избавиться от нее, поспешно вскочил и побежал к воротам.

Вогнанные в дерево топоры были холодны на ощупь. Они поскрипывали под весом молодого воина, но держали прочно. И только взобравшись до половины высоты, Ивар неожиданно осознал, что именно он делает. Руки мгновенно стали ватными, ноги затряслись, и неудержимо захотелось посмотреть вниз, туда, где так далеко, разверстая пасть рва...

- Чего встал, как ворона на ветке? - зло рявкнули снизу голосом Нерейда. - Будешь стоять - стрелой в задницу подгоню!

Уже ощущая впивающееся в мягкое место острие, Ивар заспешил вверх. Когда топоры закончились, он едва не сорвался, и только ухватившись за веревку, испытал небольшое облегчение.

Перевалившись на гребень стены, он некоторое время лежал, будучи не в силах отдышаться. И лишь потом двинулся к зияющему входу в одну из надвратных башен, в котором, судя по всему, и скрылись Хаук со спутником.

Внутри башни было ужасающе, неправдоподобно холодно. Черные стены, похоже, отражали солнечное тепло. Ощущая, как бежит по коже предательская дрожь, а пот на лице схватывается морозной корочкой, Ивар поспешно выбежал во двор замка.

Конунг был здесь. С поднятым мечом он стоял посредине широкого, замощенного черными плитами пространства, лежащего между воротами и зданием, стоявшим в центре укрепления. Оно походило на огромную башню, под чудовищной тяжестью ушедшей в землю почти полностью. Виднелась только ее вершина высотой в два человеческих роста, увенчанная кольцом иссиня-черных каменных зубцов, похожих на уродливый венец. Над ним клубилось облако лилового тумана, до отвращения жирного и живого. Оно корчилось, становясь похожим то на череп размером с сарай, то на переплетение множества щупальцев, то на огромный бездонный глаз...

Смотреть на него было неприятно.

А напротив конунга, тяжело, с присвистом дыша, застыл хозяин замка, доспехи его были так же черны, но пятна гари выделялись даже на вороненой стали. В руке исполин держал короткую массивную булаву - шипастый шар устрашающих размеров.

- Хорошшоо, сами пришли, - просипел Черный Рыцарь и тут же атаковал. Взметнулась булава, и ударила туда, где только что был Хаук.

С грохотом треснула каменная плита, в стороны брызнули осколки. В недрах земли что-то глухо заворочалось, замок содрогнулся, точно смертельно раненое животное.

Меч Хаука, который ловко зашел в бок противнику, вонзился в одно из горелых пятен. И несокрушимая до сих пор броня треснула, точно яичная скорлупа. Клинок вошел в тело исполина почти на локоть.

- Ты смог... - со странным облегчением пророкотал Черный Рыцарь и рухнул навзничь.

Глава 6

Глава 6. Пьянство и бой

Черная булава истаивала, исходя уже знакомым Ивару дымом. За спиной удивленно сопел перебравшийся через стену Нерейд, конунг замер над поверженным противником, а тело того стремительно менялось.

Черный доспех вспучился, точно изнутри его разрывало нечто мощное, рвущееся наружу, затем со скрежетом лопнул и принялся расползаться, как гнилая кожа. Обнажившаяся плоть была лишена одежды, и предстала взглядам викингов во всей отвратительной наготе.

Когда-то Черный Рыцарь был человеком. Теперь же его тело состояло из двух разных половин: правая лучилась неестественной, снежной белизной. Кожа была чистой, без единого пятнышка, черты лица поражали совершенством. Левую же покрывало месиво черных шевелящихся волосков, а звериная, дикая харя внушала страх.

Широченная грудь в последний раз поднялась и опустилась, и то, что скрывалось под черными доспехами, умерло...

Замок вздрогнул. Лиловое облако с истошным визгом втянулось в землю, а стены и башни принялись стремительно меняться. Выпучив глаза, Ивар смотрел, как слазит с них чернота, как обнажается обычный серый камень. Стены стали вроде чуть ниже, в них обнаружились выбоины и проломы, оставленные безжалостным войском времени, перед которым не устоит ни одно укрепление.

Центральная же башня медленно, со скрипом и скрежетом начала выдавливаться из-под земли, точно исполинский, стремительно растущий после дождя гриб. Каменные плиты под ногами ходили ходуном, и все силы приходилось прилагать к тому, чтобы не упасть.

Когда пляска стихий закончилась, Ивар с удивлением обнаружил, что жив. Рядом были соратники, целые и невредимые, а укрепление вокруг было мощным и очень древним, но лишенным любых признаков злого колдовства.

Тело того, кто правил здесь многие годы, наводя ужас на окрестности, исчезло с каменных плит двора, которые потеряли гладкость и черный цвет...

- Откройте ворота! - приказал конунг, пришедший в себя быстрее всех.

Заскрипели ржавые вороты, с лязгом принялись разматываться толстенные цепи. Подъемный мост опустился, легши поперек рва, словно высунутый язык великана. Медленно, точно нехотя, разошлись тяжелые, окованные стальными полосами створки.

Первым на потемневшие от времени, источенные жучками доски моста вступил Арнвид. Он шел медленно, и мост скрипел и стонал под ногами эриля.

- Сколько же лет этому строению, - вступив на каменный двор, сказал он. - Если бы не колдовство, то все тут давно бы развалилось.

- Он был силен, этот Черный Рыцарь, - кивнул конунг. - Но нам все же удалось его сразить!

Вслед за эрилем толпой, галдя и переговариваясь, повалили викинги. Несколько человек во главе с Вемундом отправились обыскивать замок.

- Осторожнее! - крикнул им вслед Арнвид. - Тут еще могут остаться колдовские сюрпризы!

Но его, похоже, никто не услышал. Воинов охватила страсть к грабежу.

Ивар неожиданно ощутил, что ноги дрожат от усталости и напрочь отказываются держать тело - не каждый день приходится сражаться с волшебством и взбираться на высокие стены замков. Едва хватило сил добрести до подножия ближайшей из башен и присесть в теньке. Камень приятно холодил сквозь кольчугу, мягко, исподволь наваливалась дремота...

- Там! Там! - истошный вопль выскочившего во двор Вемунда заставил Ивара чуть ли не подпрыгнуть. Еще до того, как он осознал, что делает, пальцы сомкнулись на рукояти меча.

- Что? - спросил мгновенно подобравшийся Хаук, а Арнвид тревожно нахмурился.

- Подвал! - выпалил тяжело дышавший Боров, который, похоже, совершил немалую пробежку. Брюхо его колыхалось, глаза блуждали. - Огромный! В нем бочки - рядами! С пивом! И копченого мяса - навалом!

- Надо проверить, можно ли его есть, - глубокомысленно заметил эриль, оглаживая блестевшую под солнцем лысину.

- Наверняка, можно, - усмехнулся Хаук. - Не стал бы Черный Рыцарь себя голодом морить. Сегодня - пируем!

- Конунгу - слава! - восторженным криком ответили дружинники.

Ивар тяжело вздохнул.

Костры разожгли прямо во дворе замка, на потрескавшихся каменных плитах. Не для тепла или готовки, а для света - что за веселье пировать в темноте? Дрова пришлось таскать издалека, через всю вырубку, но никто не жаловался. Пир - так пир, чтобы на всю ночь...

В бочонках, спрятанных в подвалах Черного Рыцаря, нашлось отличное пиво, причем в огромном количестве. На поверхность выволокли два десятка немаленьких бочек, а сколько их еще таилось во тьме подземелий - не сосчитал бы за целый день и целый выводок эрилей.

Пиво пенилось в деревянных кружках, и многие облизывались, глядя на хмельной напиток, но конунг медлил начать пир, а выпить ранее предводителя дружины - нанести ему смертельное оскорбление.

- Воины, - Хаук поднялся. Блики от пламени костра бегали по его блестящим волосам, делали розовым всегда бледное лицо. - Сегодня мы свершили невозможное. Наша удача оказалась больше, чем удача мерзкого колдуна!

- Слава конунгу! - грянул клич.

Хаук нахмурился и покачал головой.

- Нет, не мне вы должны возгласить славу! А богам, которые наполнили наши сердца храбростью, а тела - силой! Восславим Одина - Водителя Ратей!

- Восславим! - с такой мощью грянули мужские голоса, что камни старого замка тряхнуло.

- Восславим Тюра - Покровителя Воинов! - и Хаук щедро плеснул из кружки в огонь. Там обиженно затрещало.

- Восславим! - викинги с таким энтузиазмом последовали примеру предводителя, что едва не затушили костры. Пламя померкло, пространство между стен погрузилась в полутьму.

Конунг поднес кружку к губам. Пенная струя полилась ему в горло. Ивар сделал первый глоток. Пиво было непривычно чистым и крепким, без привкусов и примесей. От него на языке оставался приятный горьковатый вкус, а выпив кружку, хотелось тут же взяться за вторую.

Как оказалось, подобное желание овладело не только им. С треском вышибались донышки у бочонков. Когда кружки были вновь полны, встал эриль. Уже первые такты произносимой им висы заставили галдевших викингов примолкнуть:

В крае стран полдневных -

Свержен без изъяна

Хель слуга могучий -

Конунг славу принял.

Щуплый и лысый, Арнвид в этот момент казался неожиданно величественным. За плечами его словно соткался плащ из тьмы, прошитый шнурами из огня, а голос обрел мощь и звучность.

Дщери Ран не смоют

Лона Ерд оковы

Волка друга песни

Досель не утихнут.

Хвалебная виса была запита пивом, и после второй кружки Ивар ощутил жуткий голод. Руки сами потянулись к лежащему на блюде куску копченой свинины. Покрытое жиром, коричневое, оно казалось в этот момент особенно аппетитным.

Чуть не захлебываясь слюной, Ивар вонзил зубы в окорок. Рядом отчаянно чавкали соратники. Самые ретивые вновь наполняли кружки. Пир обещал быть веселым.

Пиво лилось рекой, в полутьме блестели веселые ухмылки, слышались взрывы гогота и выкрики, все более и более несвязные. Многие говорили одновременно, совершенно не слыша собеседников, а наполняли кружки и опрокидывали их в себя и вовсе поодиночке.

После четвертой кружки пива Ивар ощутил, что в голове зашумело, а в глазах начинает слегка двоиться. Попытавшись встать, он обнаружил, что сделать это почему-то очень сложно. Оказавшись-таки на ногах, с некоторым трудом побрел во тьму, туда, где должна была находиться стена замка.

Стену он обнаружил, только врезавшись в нее лбом. Из глаз посыпались веселые искры, вокруг стало светло. Ивар увидел в трех шагах Торира, который отошел от костров по той же надобности. Топор в Глазу стоял, широко расставив ноги и покачиваясь, и от него доносилось мощное равномерное журчание.

Сделав свое дело, Ивар вернулся к костру и, попытавшись налить еще пива, обнаружил, что стоявший рядом бочонок пуст. Попытки вытрясти из него хотя бы каплю ник чему ни привели.

- К-кошмар, - икнув, возвестил сидевший неподалеку Вемунд, наблюдая за Иваром с сочувствием на округлом лице. - У меня т-тоже ничего не осталось... Надо идти в подвал! Я мигом!

Он одним мощным движением поднялся с земли и канул во мрак. От главной башни замка раздался грохот открывшейся двери, затем все стихло.

Вемунд не возвращался подозрительно долго, а когда он все же вступил в круг алого света, очерченный костром, то багровые блики забегали по округлым бокам двух бочонков, которые Боров тащил под мышками.

- Вот! - сообщил он, брякнувшись на землю и ловким тычком вышибая донышко. - Я там сначала ошибся - не в тот подвал зашел. То-то я удивился, когда замок на двери увидел, здоровенный такой, прочный. Только когда взломал его, понял, что не туда попал. Пустой подвал оказался...

Он принялся разливать пиво по кружкам, и сквозь приятный плеск неожиданно прорезался скрип вновь открываемой двери в центральную башню, и Ивар невольно удивился - что, еще кто-то за пивом полез?

Из тьмы за спинами Вемунда и расположившегося рядом с ним Нерейда выплыла высокая фигура, отдаленно напоминавшая человеческую. Несмотря на то, что в глазах все плыло, Ивар сумел разглядеть ее до малейших деталей: тонкое тело, неправдоподобно длинные руки с когтистыми пальцами, пылающие алые глана узком лице за, и клыки, острые и длинные, торчащие из-под верхней губы и отблескивающие белизной...

Судя по всему, Ивар должен был испугаться. Но он не мог. Мешало выпитое пиво. Оно заставило чуть ли не засмеяться над худобой ночного пришельца. Странные хрюкающие звуки вырвались из живота, а Ивар, не в силах сдержать их, поднял руку, указывая на выплывшее из тьмы существо.

- Это что еще за чучело? - слегка заплетающимся языком спросил обернувшийся Нерейд.

- А Хель его зн-нает, - ответил Вемунд. - Похоже, он в том подвале сидел, который я случайно вскрыл... Пшел отсюда! Кыш! Кыш!

И он сделал жест рукой, словно отгоняя приставучую собаку. Зубастый пришелец обиженно оскалился и зашипел, глаза его вспыхнули, точно угли, на которые повеяло ветерком, а длинные руки потянулись к горлу Вемунда.

Похоже, странное создание было крепко обижено.

- Не уходит! - озадаченно протянул Нерейд, скребя в затылке. - Должно быть, чего-то хочет!

- Сейчас п-получит! - Вемунд схватил лежавшую рядом секиру и поднялся. Он был так пьян, что с трудом удерживал оружие, и Ивар вновь ощутил прилив веселья. Приступ смеха заставил его схватиться за живот, который скрутило посильнее, чем от поноса.

- И н-ничего смешного! - Вемунд сделал молодецкий замах, едва не свалившись при этом в костер, и не удержавшись, громко рыгнул. Во все стороны шибанула мощная волна пивного запаха.

Зубастая тварь, почти вцепившаяся к нему в горло, неожиданно остановился. На ее белом лице промелькнуло отвращение, и, издав истошный визг, обладатель багровых глаз скрылся в ночи.

- Вот так, - Вемунд гордо приосанился. - Я п-прогнал его!

- Давай выпьем! - кивнул головой Нерейд, так что рыжие космы его упали на лицо. - За тебя, победителя зубастиков!

Они выпили. Потом еще и еще. У соседнего костра Арнвид развлекался, пуская в небо пламенеющие руны, кто-то уже храпел так, что подрагивала земля, из мрака слышались звуки потасовки. Ивар неожиданно обнаружил, что лежит около костра на аккуратно расстеленном одеяле, и смотрит на собутыльников, которые горячо препираются по другую сторону костра.

- И что ты имеешь против моей секиры? - говорил Вемунд, сопя, как обиженный кабан.

- А на что она годна? - отвечал Нерейд, пренебрежительно кривя губы.

- Да я! Да ей! - Вемунд был готов лопнуть от возмущения. - Вот помнишь дуб, который у входа в замок произрастает... то бишь растет!

- А то!

- Я его срублю за десять... нет, за пять ударов!

- Врешь! - Нерейд скептически прищурился.

- А п-пойдем и проверим! - Вемунд поднялся, правда с некоторым трудом. В животе у него булькнуло.

- Пойдем!

Шаги их затихли во мраке, а Ивар ощутил, как медленно опускаются, тяжелея, его веки. Все вокруг закружилось со странным стремительным гулом, и молодой викинг погрузился в пахнущий пивом сон.

Сэр Гавейн, один из рыцарей Круглого Стола, любимец самого короля Артура, проснулся с первыми лучами солнца. Ночевал он в лесу, на таком расстоянии от замка Черного Рыцаря, чтобы прибыть туда ближе к полудню, когда силы Добра властвуют над миром, а Зло слабо, как ни в какое другое время.

Разожженный с вечера костер давно прогорел, и утренний холодок немедленно забрался рыцарю под одежду. Ежась, Гавейн облачился в латы и, наскоро перекусив, сел в седло. Его ждал подвиг. Давно пора было взяться за засевшего в замке злобного негодяя, который перебил так много рыцарей, да все руки не доходили...

И вот, наконец, дошли.

Лес, через который ехал рыцарь, был закутан в плащ утреннего тумана, и солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь ветви, повисали в воздухе золотистыми дымными полосами. Шелестела под ветром листва, мягко чавкали по почве копыта, и только птичьего пения, столь привычного для перелесков веселой Британии, слышно не было. Все живое давно бежало из окрестностей Черного Замка.

Когда деревья разошлись в стороны, и впереди открылась обширная вырубка, за которой расположилось обиталище Черного Рыцаря, Гавейн сразу понял, что что-то не так. Некоторое время он оглядывал пейзаж, пытаясь понять, чего же не хватает.

Догадка пронизала сердце подобно острому кинжалу - колдовской дуб, на котором хозяин замка развешивал щиты побежденных! Его не было! На краю рва торчал лишь толстенный пень, рядом с которым виднелся поваленный ствол. Да и стены укрепления не казались черными.

Обычными они были, да еще и сильно разрушенными.

Подъемный мост выглядел гостеприимно опущенным. Не иначе - ловушка! Но зачем? На кого? Не было ни человека, ни иного существа в Британии, с кем Черный Рыцарь побоялся бы сразиться лицом к лицу...

Изумленно покачав головой, Гавейн ткнул коня пятками, и тот послушно пошел вперед. Под ногами его зашелестела густая высокая трава. Шлем рыцарь на всякий случай надел, но забрала не опускал, да и щит, болтавшийся у седла, на руку не повесил.

Мощный хрипящий звук достиг ушей Гавейна, когда до останков некогда величественного дерева было не более трех десятков шагов. От него мороз продирал по коже, а в ушах возникала тупая боль.

Словно злобное чудовище, укрывшееся где-то рядом, прочищало глотку.

Рыцарь остановился и вытащил меч, ожидая, что за рычанием последует атака. Но хрип продолжался, равномерный и мощный, точно шум прибоя, и нигде не было видно ни малейшего движения.

После небольшого колебания Гавейн двинул коня дальше.

Дуб, судя по всему, срубили совсем недавно. Листья его оставались зелеными и даже не успели завянуть, верхушка пня белела свежей древесиной, ноздри рыцаря щекотал ее аромат. Под копытами хрустели щепки, а там и сям, точно огромные разноцветные листья, валялись упавшие с ветвей щиты.

Изумление воина Круглого Стола достигло предела: кто мог сотворить такое? Неужто сам хозяин Черного Замка сошел с ума?

Более правдоподобного объяснения не находилось.

Что-то невидимое продолжало хрипеть, заставляя приученного ко всему рыцарского коня беспокойно прижимать уши. Источник странного звука находился за толстым, точно драконье туловище, стволом.

Гавейн, не выпуская меча, спрыгнул с седла на шершавую коричневую кору.

По другую сторону сгубленного дерева, вольготно раскинув руки и ноги, прямо на траве лежал тучный человек в старой чиненой кольчуге. Стальные колечки тускло лоснились, светло-рыжие волосы толстяка были спутаны, а грудь поднималась в такт храпу, который сделал бы честь любому великану.

Рядом со спящим валялась исполинская секира, не оставлявшая сомнений в том, кто именно срубил злосчастный дуб...

Мысли взвихрились в голове Гавейна: кто это воин? Откуда он взялся? Как он осмелился поднять руку на дерево Черного Рыцаря?

Поколебавшись немного, паладин Круглого Стола спрыгнул на другую сторону ствола, и едва не упал от мощного запаха пивного перегара. Он был настолько густ, что им вполне можно было похмеляться.

Продышавшись, рыцарь спрятал меч в ножны - с кем сражаться? не с этим же пьяницей - и, подойдя к толстяку, толкнул того в бок носком сапога. Храп на мгновение стал тише, затем вновь возобновился. Спящий не пошевелился.

Выругавшись, Гавейн нагнулся и сильно потряс толстяка за плечо. Тот не отреагировал никак.

- Эй! - рявкнул рыцарь в самое ухо продолжающему спать воину. Храп прервался. Медленно открылись мутные, в красных прожилках глаза, разума в которых были примерно столько же, сколько у нежащейся в луже матерой свиньи. Толстяк повернулся на бок, веки его опустились, и вновь захрапел, на этот раз - с тоненьким присвистом.

Гавейн выругался еще раз, размышляя, не воткнуть ли меч в оттопыренную задницу, сала на которой было больше, чем на добром окороке. Подобный способ действий гарантировал, что спящий проснется, но по здравому размышлению, рыцарь решил к нему не прибегать. Вряд ли в этом случае получится доброжелательная беседа...

Обойдя пень, он оставил коня пастись на травке, а сам направился к замку. Вступив на прогнившие доски подъемного моста, обнаружил внизу, во рву второго гуляку. Этот, судя по всему, упал с моста, и, будучи трезв, точно свернул бы себе шею. А так он удобно устроился на совершенно сухом дне, и сладко посапывал. Длинные волосы цвета ржавчины разметались по грязи, но это их хозяина ничуть не смущало...

Рыцарь покачал головой: банда пьяниц захватила замок Черного Рыцаря? Такой байке в Камелоте не поверит никто! Чем они одолели его? Забросали пивными кружками? А куда делась вода изо рва? Последний лазутчик, бывший здесь, доносил о том, что ров полон, и обитаем гнусными тварями. И где они? Сбежали, завывая от страха? Или все дружно утопились?

Начавшийся так обыденно день сулил быть богатым на сюрпризы!

Ворота оказались распахнуты. Створки висели криво, судя по всему, проржавевшие петли недолго смогут удерживать их тяжесть. В темной арке противно пахло мочой, посредине прохода виднелось пятно полузасохшей блевотины.

- Гмм! - Гавейн судорожно сглотнул. Картина была привычной - обычное дело после доброй рыцарской пьянки где-нибудь подальше от Камелота, в котором рыцарские традиции не велят паладинам надираться до поросячьего писка. Но увидеть такое здесь, в оплоте зла на землях Британии?

Двор, вымощенный серыми растрескавшимися плитами, пятнали тела. Только отсутствие оружия в руках и кровавых пятен говорило о том, что здесь не было жестокого сражения. Многоголосый храп, не такой мощный, правда, как у толстяка около дуба, задумчиво перекатывался между замковыми стенами.

Выделялись черные пятна вчерашних кострищ, от которых тянуло горьким запахом гари, виднелось также большое множество бочонков, которые еще недавно содержали в себе пиво. Некоторые из них были безжалостно размолочены в щепы, другие - оставались целыми.

Осторожно лавируя между павшими в неравном бою с хмелем, Гавейн направился к центральной башне замка. Лежавшие на земле люди, все, как один, были рослыми просто на зависть, несколько - настоящими великанами. Большинство были в кольчугах, и почти у каждого под рукой лежало оружие. Куда хуже кованное, чем у рыцарей Британии, и без любимых ими украшений. Но клинки выглядели длинными и тяжелыми, и Гавейн поймал себя на мысли, что не особенно хочет сойтись с их обладателями в бою.

Кто эти воины? Откуда они здесь взялись? Вопросы толкались в голове, порождая в ушах неприятный гул. Не особенно привыкшему думать рыцарю казалось, что череп его сейчас лопнет. Он никак не мог сообразить, что же ему делать дальше? Черного Рыцаря, с которым он намеревался сразиться, видно не было - странные пришельцы то ли изгнали его, то ли упоили до смерти, а как поступить с самими чужаками, он придумать не мог. Мозги скрипели, а сам Гавейн чувствовал себя так, точно его ударили по шлему мешком, под завязку набитым сырым песком.

Он поймал себя на том, что для прояснения мысли не прочь выпить, но все бочонки были пусты. От пива остался только запах...

За спиной кто-то негромко застонал, послышался шорох, а за ним - невнятное ругательство. Рыцарь мгновенно повернулся, рука его сама собой опустилась на меч.

Открывать глаза было так больно, словно в них насыпали песка. Голова болела, точно десятки крошечных цвергов лупили молотками по сводам черепа, а в горле ощущалась противная сухость.

С неимоверным усилием Ивар все же поднял веки и заморгал, почти ослепленный ярким солнечным светом. Слезы полились сами. Проморгавшись, он сел, и тут же замер, не веря увиденному.

В нескольких шагах, небрежно держа ладонь на рукояти меча, замер в напряженной позе рыцарь. Броня его была серой, без всяких украшений, и неприятно сверкала на солнце, которое, судя по всему, забралось уже довольно высоко. Из-под поднятого забрала на Ивара смотрели внимательные светлые глаза.

В первое мгновение Ивар растерялся. Похмельные мысли ворочались тяжело, точно каменные глыбы, и он никак не мог решить, что же делать: искать меч, который неизвестно где оставил вчера, или же кричать в полный голос, надеясь, что крик разбудит соратников...

Впрочем, рыцарь не выглядел враждебным, и нападать, похоже, не собирался.

- А, - глубокомысленно сказал Ивар, разомкнув сросшиеся, как казалось, губы. Звуки с трудом выдавливались через пересохшее горло. - Ты... кто?

От звуков его голоса заворочался спавший неподалеку Эйрик.

- Имя мне - сэр Гавейн, - ответил рыцарь глубоким, звучным голосом. - Прибыл я к сему замку, надеясь сразиться с его хозяином, Черным Рыцарем, но...

- Что? - Ивар напряженно размышлял, на что намекает собеседник, но мысли ускользали, точно мальки в отверстия рыбацкой сети.

- Разбуди еще кого-нибудь, - вздохнул рыцарь. - И не хватайся за оружие. Я не враг вам. По крайней мере, пока...

Ивар попытался встать. Руки и ноги его дрожали, а в животе что-то неприятно шевелилось, так что простое принятие вертикального положения потребовало значительных усилий. Стоя выяснилось, что рыцарь, с земли казавшийся таким грозным, на самом деле ниже Ивара и уступает тому в ширине плеч.

- Сейчас, - сказал Ивар, судорожно икнув, после чего отправился будить Эйрика. Конунга среди спящих видно не было, но сойдет и его помощник.

Две Марки открыл глаза от первого же толчка в плечо. Взгляд его был чист, словно он вчера не пил наравне со всеми, а спокойно спал всю ночь.

- Что? - спросил он.

- Вот, - ответил Ивар, отходя в сторону. - Пришел... сэр...

- Гавейн, - вторично представился рыцарь, вежливо наклоняя голову. Руку с оружия он убрал, хотя по-прежнему держался настороженно.

Эйрик поднялся на ноги одним стремительным гибким движением. Ивар завистливо вздохнул, морщась от головной боли, которая решила, что пришла пора пробить в затылке пару дырок.

- Я говорю с предводителем всех этих воинов? - осведомился тем временем рыцарь, снимая шлем. Обнажилось узкое лицо с вытянутым длинным носом, стриженные коротко русые волосы.

- Нет, конунг отдыхает, - спокойно ответил Эйрик, не выказывая удивления по поводу странного гостя. - А вы кто?

- То, что вам ни о чем не говорит мое имя, свидетельствует, что вы - не из Британии, - Гавейн покачал головой. - Я - паладин короля Артура, владельца Камелота. И прибыл сюда, чтобы сразиться с хозяином сего замка, известным как Черный Рыцарь.

- Это такой здоровенный, в вороненой броне? - влез в разговор Ивар. Голова у него слегка прояснилась.

- Да, - недоуменно кивнул Гавейн.

Ивар хотел было брякнуть "Не знаем такого!", но Эйрик остановил его властным движением руки.

- Мы, как ты догадываешься, рыцарь, сразили его и захватили замок, - сказал он.

- А кто вы? Какому королю вы служите?

- Мы называем себя викингами, - Эйрик пожал плечами, глаза его гордо блеснули. - И мы не служим никому. Наш конунг - Хаук Лед, но он лишь старший в дружине. Если удача оставит его, то другой займет место на носу драккара.

- Ты все сказал правильно, - холодный голос донесся от дверей центральной башни, в которой конунг, похоже, и ночевал. - Но пока, клянусь бородой Одина, моя удача при мне.

Хаук подошел легкой пружинящей походкой. Синие глаза его смотрели остро и пронзительно, в них читалось неявное подозрение.

- Что тебе нужно, рыцарь?

- Именем своего короля, - голос Гавейна звучал надменно, а на лице появилось презрительное выражение, - владыки всей Британии, приказываю вам покинуть ее земли, освободив этот замок.

Ивар недоуменно заморгал, на лице Эйрика появилось что-то вроде удивления, и лишь конунг остался невозмутимым.

- Этот замок захватили мы, и это было не так легко. Так что мы не уйдем отсюда, даже если сама Фригг спустится из Асгарда и попросит нас. Нам это укрепление не нужно, но мы будем находиться тут, сколько захотим. Вы поняли меня, сэр... эээ, Гавнейн?

Рыцарь побагровел так, что стал похожим на свеклу.

- Мое имя Гавейн! - почти прошипел он, тряся длинным носом. - И я заставлю вас выучить его! Я вызываю вас на поединок!

Перчатка из кольчужных колец с легким звоном ударилась о грудь конунга. Тот даже не пошевелился.

- Насколько я понимаю, - проговорил он равнодушно. - Наш конунг у вас соответствует королю, а не к лицу правителю биться с простым рыцарем.

- Я не простой рыцарь! - в гневе вскинулся Гавейн. - Я - один из двенадцати паладинов Круглого Стола! Мой отец - король Лотиана!

- А, значит, это твои земли мы грабили в прошлом году, - выходя из дверей башни, благодушно заявил Арнвид. Лицо эриля было измятым, точно на нем молотили горох, нос краснел, как кустик спелой клюквы, а в глазах плескалась муть. Но голос Арнвида был, как обычно, звучен.

- Тихо! - властным жестом Хаук остановил эриля. - Рыцарь, меня не интересует твое происхождение. Ты будешь драться с тем бойцом, которого я назову, или можешь убираться отсюда, пока мы не выставили тебя взашей.

- Хорошо, я буду сражаться, как надлежит рыцарю Круглого Стола! - заявил Гавейн, и отойдя в сторону, принялся надевать шлем.

- Что это за Круглый Стол, про который он все время толкует? - спросил у подошедшего Арнвида Ивар.

- Это стол, - глубокомысленно зевая, отозвался эриль, - сделанный в виде круга. А вообще, я не знаю...

- Ну что, мне придется взяться за меч? - Эйрик подошел к конунгу почти вплотную.

- Нет, - покачал головой Хаук. - Этот тип повел себя нахально, его следует унизить. Разбуди-ка Сигфреда.

Пока Эйрик выполнял поручение, рыцарь бродил около ворот замка и размахивал мечом, а со всех сторон стягивались просыпающиеся викинги. Изо рва выбрался ночевавший там Нерейд. Весь в налипшей грязи, он походил на перепившегося цверга-переростка, но выражение на его лице было довольное.

- Хорошо попировали, - сказал он, подойдя к Ивару. - Вот только похмелиться бы...

- Никуда я не пойду! - слова Болтуна перебил возмущенный крик, принадлежащий Сигфреду. - Чего вам надо?

Послышалось бормотание Эйрика, и Сигфред сдался. Что-то невнятно бурча, он поднялся с земли, и, слегка пошатываясь, отправился к конунгу. Русые волосы берсерка торчали, точно одуванчик, а на лице застыло недоуменное выражение.

- Сигфред, - сказал ему Хаук. - Ты должен уделать вон того парня в железе.

- И тогда я смогу поспать еще? - посмотрев на Гавейна, сосредоточенно разминающегося у ворот, поинтересовался Сигфред.

- Конечно, - ответил конунг.

- Где мой меч? - и Сигфред сделал попытку пошевелить руками, после чего сморщился и грязно выругался.

- А это кто такой? - поинтересовался Нерейд, только обративший внимание на рыцаря. - Я-то думал, он мне с перепою примерещился...

- Это сэр Гавейн, - ответил Ивар. - Он воин конунга этих земель Артура и этот, как его, палатин...

- Паладин, - поправил его Арнвид.

- Я так и говорю! - обиделся Ивар.

Тощее тело Сигфреда тем временем ухитрились затянуть в кольчугу, на голову ему нацепили шлем, украшенный рогами, а в руку, в которой сил оставалось только чтобы поднять опохмелительную кружку с пивом, вложили меч.

- Эй, рыцарь! - крикнул конунг. - Наш боец готов!

- Хорошо, - сэр Гавейн подошел, отсалютовал Сигфреду мечом. - Как мы будем биться?

- Кто первым коснется лопатками земли, тот и проиграл, - жестко сказал Хаук.

- Тогда начнем! - рыцарь Круглого Стола взмахнул мечом. Викинги отхлынули в стороны, освобождая место для поединка.

Сигфред продолжал стоять, опустив руки. Легким ветерком его слегка пошатывало, будто тонкое деревце.

- Вы уверены, что ваш воин способен биться? - в голосе рыцаря было изумление.

- Уверены! - ответил Хаук. - Можешь атаковать.

Сэр Гавейн оказался очень быстр, несмотря на тяжелые даже на вид латы. Черный Рыцарь рядом с ним выглядел неуклюжим увальнем. Ивар уловил только смазанное движение, сверкнули блики на поднятом лезвии. Свистнул воздух, расступаясь перед ударом, который должен был разрубить Сигфреду череп.

Но тот как-то неловко пошатнулся и за мгновение до неизбежной гибели отступил в сторону. Судя по недоуменно-блаженному лицу, вышло у него это случайно.

Гавейн, не прерывая атаки, ударил еще раз - тычком в живот. Удар вышел не сильным, но ни увернуться, ни отразить его Сигфред не успел. Острие с характерным скрежещущим звуком вдавилось в кольчужные кольца.

- Ой! - сказал кто-то из викингов.

Но кольчуга выдержала. С лица Сигфреда слетело сонное выражение, сменившись гримасой острой боли, а движения обрели стремительность. Кулак берсерка с легким звоном ударил в висок рыцарю. Тот даже не пошатнулся, а Весло с воплем отскочил, дуя на ушибленные костяшки.

- У, железная башка! - прорычал он.

Глаза Сигфреда стремительно алели, из движений исчезала похмельная вялость. Из щуплого и не очень сильного юноши он превращался в свирепого воина, способного сражаться, не замечая ран, не чувствуя боли и страха, биться до того момента, пока он не свалится от усталости или мертвым...

Нападение его было стремительным, словно порыв северного ветра. Но рыцарь ждал его. Лязгнули, столкнувшись, клинки, и дальше звон пошел почти непрерывный, точно в кузнице, когда работают несколько молотобойцев. Сигфред кружил вокруг Гавейна, рыча, как охотничий пес на медведя, а тот вертелся волчком, отражая сильные удары.

Как можно так двигаться в тяжелых металлических доспехах, Ивар понять не мог.

Верх пока не брал никто. Боевое неистовство берсерка разбивалось о мастерство рыцаря.

Клинки лязгнули еще раз, и поединщики отскочили друг от друга. Сигфред скалился, как разъяренный волк, на лице его пламенела свежая царапина. Выражения лица Гавейна нельзя было рассмотреть за забралом, но на грудной пластине его панциря виднелась глубокая вмятина. Вторая красовалась на плече.

- Кари сюда, быстро! - скомандовал конунг. - Не хочу, чтобы Сигфред убил рыцаря!

В то же мгновение Сигфред вновь бросился вперед. Поднырнул под меч противника и тут же едва не покатился по земле, сбитый ловкой подножкой. Ивару показалось, что он слышит скрип связок, удерживающих тело в невероятном положении.

Гавейн, должно быть, рассчитывал, что это ошеломит противника. Но он просчитался. Не обращая внимания на нацеленный в грудь удар, Сигфред одним скачком преодолел разделяющее поединщиков расстояние и, врезавшись в рыцаря, сбил того с ног.

Раздался грохот, точно опрокинулась повозка с железом. Остервенело рыча, усевшийся на противника берсерк лупил кулаками прямо по шлему рыцаря, а тот бессильно скреб пальцами по земле, пытаясь подняться.

- Кари! - рявкнул Хаук.

Огромный викинг неспешно двинулся вперед. Одной рукой ухватился за плечо Сигфреда и легким движением оторвал его от поверженного Гавейна. Сигфред колотил руками во все стороны и шипел рассерженной кошкой, но поделать ничего не мог. Кари встряхнул его пару раз, и боевое безумие начало потихоньку спадать с молодого викинга.

- Снимите с него шлем! - повинуясь приказу, Ивар бросился к рыцарю. На шлеме от кулаков остались изрядные вмятины, забрало было погнуто так, что не поднималось.

Некоторое время возились, разбираясь с застежками, хозяин же доспехов, похоже, был не в состоянии ничего подсказать. Когда обнажилось лицо Гавейна, то на нем обнаружилось выражение, которое бывает у упавших с большой высоты. В светлых глазах плавал туман.

- Да, крепко ему досталось, прямо по железному горшку, - проворчал Хаук, подходя, и тут же хлопнул рыцаря по щеке, резко и сильно. - Очнись, сэр Гавейн!

Паладин вздрогнул, и туман безмыслия в его глазах начал таять.

- Так нельзя... - пробормотал он несколько растерянно. - Он уронил меня не мечом...

- Ну и что? - пожал плечами конунг. - Это мы не обговаривали. Ты потерпел поражение. Мы остаемся в замке, а ты можешь ехать к своему королю. Передавай ему пламенный привет и пожелания удачи.

Не пришедшего в себя до конца рыцаря поставили на ноги и повели к воротам, бережно придерживая под руки. Ивар нес меч, выпавший из руки Гавейна, Нерейд тащил помятый, точно побывавший под обвалом, шлем. За спиной ругался, посасывая окровавленные кулаки, Сигфред.

Рыцарский конь, с висящим у седла щитом с изображением сокола, обнаружился около останков гигантского дуба. Срубивший дерево Вемунд продолжал все так же мирно спать. Рядом с ним валялась секира.

Гавейна в четыре руки посадили на лошадиную спину. Шлем привесили на крюк у седла, а меч Ивар ухитрился впихнуть в ножны. Нерейд хлопнул конягу по крупу, и та, неуверенно перебирая копытами, двинулась к лесу. Вновь впавший в прострацию рыцарь сидел неподвижно, слегка покачиваясь. Вскоре он скрылся за деревьями.

- Клянусь языком Локи, - проговорил Нерейд, глядя на сгубленный дуб. - Этот свинтус вчера переспорил меня! Вот только если он сам об этом не вспомнит, я ему не скажу!

Глава 7

Глава 7. Воины севера

Голова гудела, точно колокол, в который так любят колотить поклонники распятого бога, пришедшие в Британию с юга. Внутри черепа плавал туман, и Гавейн ощущал лишь, что сидит на спине лошади. Но вот куда он едет - и зачем - это оставалось загадкой...

Слуха рыцаря коснулось тихое журчание. "Нужно умыться - мелькнула мысль, - тогда мне станет легче...".

Журчание стало громче, под копытами заплескала вода, и Гавейн натянул поводья. Выученный боевой конь послушно остановился. Рыцарь спрыгнул с седла, оказавшись по колено в холодном и очень прозрачном ручье.

Нагнувшись к воде, он обнаружил в ней чье-то лицо - волосы на голове встопорщены, светлые глаза вытаращены, словно у рака. Не сразу Гавейн догадался, что это его собственное отражение.

"Что со мной? - подумал он, зачерпывая горстью воду и плеща себе в лицо. - Неужели меня заколдовали? Но кто? Черный Рыцарь? Но зачем ему это?".

От холодной воды кожу стянуло, по шее забегали мурашки, а зубы заныли. Словно разбуженные неприятными ощущениями, стали возвращаться воспоминания. И они оказались на редкость болезненными...

Сжав кулаки и не обращая внимания на то, что вода заливается в сапоги, сэр Гавейн застонал. И как он мог такое забыть? Не иначе - удары по шлему были очень сильны...

Он вспомнил все - и захваченный замок, и странных воинов с севера, победивших его прежнего хозяина, могущественного и беспощадного колдуна. В памяти всплыл поединок, закончившийся столь странным образом, и вновь заболела голова, напоминая о доставшихся ей ударах.

Меч свой рыцарь обнаружил у седла. Тут же висел и шлем, с такими вмятинами, точно по нему молотили здоровенной дубиной.

"Надо известить короля!" - подсказало чувство долга вновь впавшему в ступор Гавейну. Спорить с ним рыцарь не стал. Медленно, без обычной ловкости, забрался в седло, и пришпорил скакуна.

Способность связно думать медленно возвращалась.

Солнце висело довольно высоко, но ощутимо склонялось к западу. Судя по его положению, в беспамятстве рыцарь проехал немалое расстояние, и к его счастью - конь шел той дорогой, которой они следовали вчера - только в обратном направлении.

Но до Камелота оставалось еще немалое расстояние.

Не обращая внимания на гул в башке и предательскую слабость, Гавейн все подгонял и подгонял коня, пока не помчался на север скорой рысью, которой боевой жеребец способен скакать очень долго, не выказывая признаков усталости.

До Камелота он добрался в сумерках. Солнце почти наполовину погрузилось за западный горизонт, стремясь проскользнуть в разверстые врата бездны Аннуна, по ложбинам и оврагам растеклись густые, пахнущие сыростью, тени. Но дорога здесь, около замка, шла прямая, точно стрела, и заблудиться было невозможно.

Гавейн преодолел небольшой подъем и выбрался на опушку. Впереди, на величавом холме виднелся Камелот - островок света посреди сгущающейся тьмы. Ярко пылали факелы на его стенах, светились окна башен, а внизу, у ворот был разожжен большой костер. Слышался смех и звуки пения.

Там не ждали войны, нападения, там пировали.

Король Артур не имел могущественных врагов. По крайней мере, живых.

У ворот, тем не менее, дежурила стража. Стоило Гавейну въехать в круг света, отбрасываемый пламенем костра, как из полутьмы выступили несколько закованных в доспехи воинов. Багровые отблески ползали по наконечникам длинных копий.

- Почтенный рыцарь! - согнулся в поклоне десятник, разглядев лицо всадника, и воины тотчас опустили оружие. - Рады видеть вас в добром здравии. Надеюсь, ваша поездка была успешной?

- Вполне, - коротко ответил Гавейн, спешиваясь. Ведя коня в поводу, он прошел в гостеприимно раскрытые ворота Камелота. Они не закрывались почти год, с того самого дня, как Артур разгромил последнего из племенных вождей Британии, не признававшего его власть.

Внутри замковых стен было еще светлее, чем снаружи. Яркий свет пробивался через узкие окна королевского дворца. Носа коснулся запах жареного на углях мяса. Желудок рыцаря, целый день проведшего в седле, беспокойно задергался.

Из полутьмы явился конюх, и запах навоза перебил аппетитный аромат.

- Позаботься о нем, - приказал Гавейн, бросая слуге поводья.

Конюх поклонился и увел жеребца за собой. Копыта звонко цокали по вымощенному камнем двору. Не вслушиваясь в прочие звуки, рыцарь легко взбежал по ведущим во дворец ступеням. Стражники, застывшие у громадных, сделанных из толстенных дубовых брусьев дверей - замок строился не только для красоты - при виде одного из воинов Круглого Стола вытянулись.

Гавейн, не обратив на них внимания, прошел внутрь.

В пиршественном зале было чадно и жарко. Ревело пламя в огромном камине, слуги поворачивали висевшие на вертелах оленьи и кабаньи туши. Жир шипел на раскаленных углях. За длинными, вытянутыми вдоль стен столами пировали рыцари. Стучали кружки, слышались тосты.

На возвышении в дальнем конце зала, за небольшим столом сидел сам Артур. За его спиной со стены свисало гигантское, покрытое копотью, но все еще белое полотнище. На нем свивал кольца громадный алый дракон. Герб короля.

Не оглядываясь на пирующих и не отзываясь на приветствия знакомых, Гавейн направился к Артуру через центр остававшийся свободным зала. Слишком важна весть, которую он привез, чтобы откладывать ее. А одна из привилегий паладина Круглого Стола - беспокоить короля в любое время дня и ночи...

Пир постепенно смолкал, и все большее число глаз с недоумением обращалось на рыцаря в запыленных доспехах, который выделялся среди общего веселья, как ворона в стае голубей.

Обратили на Гавейна внимание и от королевского стола. Сам Артур, в темных, с проседью волосах которого блестел серебряный обруч короны, не прервал разговора с Гвиневрой, с золота волос которой пламя факелов сползало алыми потеками, но темные, пристальные глаза старика, что сидел справа от короля, уперлись в лицо идущему рыцарю. И под этим взглядом бесстрашный воин вздрогнул...

Мерлин, самый могущественный из друидов Британии, который, как болтают, и сделал Артура королем. Даже дряхлые деды помнили его стариком, а он все не желал меняться, и тем более - умирать. Ходили слухи, что он даже и не человек - а один из сидхе, Старшего Народа, неведомо зачем поселившийся среди людей...

Борода его белоснежными волнами падала на грудь, уши, могущие открыть правду, прятались под густыми седыми волосами. Лицо друида было морщинистым, но в глазах пылал темный пламень.

Не дойдя до стола нескольких шагов, Гавейн остановился и, опустившись на одно колено, склонил голову. В пиршественном зале стало так тихо, что он услышал, как шипит смола на факелах и как бурчит в животе у кого-то за дальним столом.

- Сэр Гавейн, - голос Артура звучал мягко и любезно, в нем не было и тени тревоги. Словно не происходило ничего необычного - простой дружеский разговор. - Какие вести ты привез нам?

- Дуб Черного Рыцаря срублен, а сам он погиб! - Гавейн поднял голову, вглядываясь прямо в серые, цвета облачного неба, глаза короля. Радостных воплей, огласивших зал, он не услышал.

Король не сказал ничего, лишь выжидательно поднял брови.

- Но погиб не от моей руки! - проговорил Гавейн, не дождавшись реплики сюзерена. - Его замок взяли штурмом, а хозяина убили могучие воины, приплывшие с севера!

- Плохо, что злодей пал не от меча паладина Круглого Стола, - медленно сказал Артур, взгляд которого чуть потеплел. - Но хорошо, что он исчез с земли Британии, отправившись к черным богам! Хвалу доброму вестнику!

- Хвалу! Хвалу! Хвалу! - в реве, вырвавшемся из многих глоток, Гавейн различил голоса братьев. Загремели друг о друга кубки.

- Но воины эти вовсе не собираются подчиняться вам, государь, - рыцарь говорил негромко, но по напряженному вниманию сидящих за королевским столом видел, что его слышат. Восторженные вопли потихоньку начали стихать. - Они живут грабежом и разбоем. Пытаясь изгнать их, я вступил в схватку с одним из них и... потерпел поражение.

Закончил он в полном молчании. Большого труда стоило произнести последнюю фразу, но Гавейн пересилил себя и замер, катая на скулах желваки. Ехидный хохоток сенешаля Кэя жалил его больнее осиных укусов, но более к насмешке никто не присоединился.

Если уж Гавейн признает себя побежденным - это дорогого стоит...

Лицо Артура перекосилось, глаза сверкнули, точно молния в грозовой туче, а ноздри раздулись. Руки хозяина Камелота, лежащие на скатерти, начали подергиваться. Приближался один из тех припадков ярости, которые были страшны не только для недругов короля, но и для тех, кто просто оказывался рядом.

Мерлин бесшумно, точно он был не из плоти и крови, встал, и, зайдя к королю за спину, положил узкую белую ладонь ему на плечо. Но даже под силой друида бешенство отступало медленно, неохотно, точно зверь, устрашенный, но не побежденный...

Артур вздохнул, с усилием расправил плечи.

- Как? - в голосе его слышались рыкающие нотки. - Они осмелились не подчиниться мне? Единственное, чего они достойны - смерть!

- Позвольте мне, государь! - вскочил с места белокурый красавчик Ланселот, любимец Артура. - Я один отправлюсь туда и сражу их всех!

- Нет, - слово было произнесено таким образом, что у Ланселота мгновенно пропало всякое желание возражать. Король повел головой, словно отыскивая среди рыцарей достойнейшего. Иные под его взглядом расправляли плечи, стараясь принять вид смелый и решительный, другие наоборот, пряталась за соседей. - Пришельцев, как я понял, несколько десятков, и все - сильные воины. Одного рыцаря тут будет мало. Поедет отряд воинов под командованием... Тристана из Лионессе!

Могучий черноволосый рыцарь, один из немногих, кто никак не прореагировал на испытующий взгляд Артура, поднял голову.

- Мой государь, - в голосе его прозвучало недовольство. - Я недостоин вести войска. Позволь отправиться иному, более умелому и доблестному...

- Я сказал! - король чуть повысил голос и Тристан умолк. - Я знаю, что ты предпочел бы вновь отправиться в Корнуолл, к нашему кузену Марку, точнее, к его прекрасной жене! Но есть еще и служба! Ты должен выступить завтра же утром!

- Да, государь, - рыцарь из Лионессе склонил голову.

- Продолжайте пировать, - Артур встал, высокий, мощный, как медведь. Вслед за ним поднялась и жена. - Мы же с доблестными воинами Круглого Стола обсудим, как нам быть дальше...

И король зашагал к выходу из пиршественной залы. Мерлин семенил за ним неслышной тенью. Подол его накидки стелился по полу, мешая разглядеть, есть у друида ноги или нет. Один за другим поднимались из-за стола рыцари, принадлежащие к братству Круглого Стола. Последним покинул зал Гавейн, принесший дурные вести.

Каменное укрепление, вознесшееся на берегу моря, точно притягивало к себе туманы. Почти каждое утро с моря наползала белая и густая, будто сметана, пелена и окутывала замок, его башни и стены. Воину, стоящему на страже около ворот, только и оставалось, что вглядываться в колышущуюся надо рвом хмарь да проклинать пробирающуюся под одежду сырость.

Стражу начали ставить после первого же пира. "К трупу всегда слетаются падальщики - сказал тогда конунг. - А весть о том, что Черный Рыцарь повержен, скоро разнесется по окрестным землям. И многие, очень многие, пожелают присвоить сокровища, лежащие в подвалах замка...".

На сегодня была очередь Ивара стоять на страже. Хмурый и злой, он мялся у распахнутых ворот замка, из последних сил борясь со сном. Внутри кольца каменных стен, прямо во дворе, спали соратники, утомленные обильным питьем. Пиво и мясо в подвалах замка не переводились, и пиры устраивались каждый вечер. Трезвыми оставались только те, кто стоял на страже, да и то не всегда...

Сверху, с одной из надвратных башен, где должен был стоять второй страж, доносился могучий равномерный храп. Там расположился бдительный и внимательный Вемунд.

Туман плыл клубами, свиваясь в пряди, раскидываясь полотнищами и оседая на всем, чего касался, капельками влаги. Сквозь полупрозрачную завесу удавалось разглядеть только пень, оставшийся от исполинского дуба. Сам ствол викинги давно пустили на дрова. Дальше луговина пропадала вовсе. Ивару оставалось надеяться в основном на слух.

А тот сегодня подводил. На самом рассвете, когда небо еще было темным, из-за вырубки вдруг донеслось лошадиное ржание. Ивар насторожился, но ржание затихло и более не появлялось. Ему на смену возник какой-то металлический лязг, тихий, но равномерный. Молодой викинг уже собирался давать тревогу, когда безмолвие вновь вступило в свои права.

Солнце поднималось выше, туман под его жарким напором постепенно редел, а когда рассеялся совсем, Ивару осталось только открыть в удивлении рот. На зеленой траве вырубки, рядом с лесом, оказались раскинуты несколько больших шатров из белой ткани. Видно было, как она колеблется под ветром, как натягиваются привязанные к колышкам веревки.

Меж шатрами ходили люди, и солнце играло на их блестящих доспехах. Паслись ухоженные кони, вились расчесанные хвосты, лоснилась шерсть, под которой перекатывались твердые мускулы. На высоченном шесте развевалось знамя - алый, цвета свежей крови дракон на снежно-белом фоне.

Ивар застыл, точно пораженный громом. Сказать, что он был удивлен - значило не сказать ничего. В сердце заворочались дурные предчувствия - тому, кто проморгал появление врага, трудно ожидать, что конунг наградит его золотым запястьем...

Судорожно икнув, Ивар ухватил за веревку, свисающую со стены, и что есть силы дернул. Сверху поплыли мощные звуки большого колокола, заглушившие даже храп Вемунда. Люди около шатров подняли головы, встрепенулись мирно пасшиеся до сего момента кони.

Исполнив долг часового, Ивар отпустил веревку. Могучий, сотрясающий уши звон стих. Сверху донесся раздраженный голос Вемунда:

- Язви тебя Хель! Какого йотуна ты зазвонил?

- Посмотри на вырубку, - ответил Ивар, ощущая, что мелко дрожит.

Судя по изумленному всхлипу, Вемунд последовал совету, и увиденное его вовсе не обрадовало.

За спиной Ивара послышались шаги. Судя по всему, шли несколько человек. Молодой викинг непроизвольно напрягся, ожидая неприятностей.

- Так, - шаги остановились. Краем глаза Ивар видел точеный профиль конунга. - Колокол прозвенел только что, а лагерь на вырубке, судя по всему, разбили давно. Кто проворонил?

Ивар сжался, точно мышь перед застигнувшей ее вдали от спасительной норки кошкой. Послышалось тяжелое сопение, и Вемунд прохрипел:

- Моя вина, конунг. Я заснул. А малец, чего с него взять...

- Я... - попытался что-то сказать Ивар.

- Тихо! - произнес Хаук спокойно, но незадачливые часовые тотчас смолкли. - Вы виноваты оба и будете наказаны. Ваше счастье, что на нас не напали.

Ивар виновато опустил голову. В сопении Вемунда слышалось тщательно скрываемое раскаяние.

- Ладно, - конунг поправил висевшие на поясе ножны с мечом. - С вами разберемся потом. Сейчас нужно выяснить, что хотят наши гости.

- Что-то дракон это мне не очень нравится, - заметил Арнвид, как всегда тенью следовавший за Хауком.

Словно в ответ на его слова от шатров донесся чистый и звонкий голос трубы, а через зеленое поле к замку двинулись трое всадников. Один из них держал такой же штандарт, как вился над лагерем, только поменьше, другой вез щит темно-синего цвета с неразличимым пока рисунком, а третий, на могучем коне вороной масти, ехал налегке.

- Переговоров хотят, - прокомментировал Арнвид.

- Вемунд, иди поднимай всех! - скомандовал конунг. - Пусть готовятся к бою. А ты, Ивар, останься.

Ивар шмыгнул носом, заложенным после ночи на посту, и принял по возможности горделивую позу. Пусть у нас и сапоги грязные, и кольчуга дырявая, и на рукояти меча алмазов нет, все же мы не хуже всяких там переговорщиков, в шелка и бархат выряженных...

Трое всадников тем временем приближались. Стало видно, что на щите изображен какой-то струнный инструмент, разбитый на части молнией. Знай викинги о Британии больше, они бы поняли, кто перед ними.

Перед самым мостом кони встали, воин со знаменем и оруженосец остались в седлах, могучий же рыцарь, волосы которого отливали иссиня-черным, точно вороньи крылья, спрыгнул с седла. Не колеблясь, шагнул на доски. Те заскрипели под изрядной тяжестью. Могуч был рыцарь, куда здоровее сэра Гавейна.

- Приветствую вас от имени короля Британии и сопредельных земель Артура, - сказал он спокойно.

- Мы тоже приветствуем тебя, - вежливо отозвался Хаук. - От имени... себя.

Рыцарь склонил голову и продолжил. Голос его звучал холодно и безразлично:

- Именем короля, которому принадлежит все в Британии, повелеваю вам покинуть этот замок. Если вы откажетесь, то мы будем иметь честь атаковать вас и уничтожить. Пленные нам не нужны... как и бессмысленные потери. Вы можете уйти безвозбранно.

- Нет, - покачал головой конунг, не обращая внимания на восклицание Арнвида "Еще один!". - Сэр Гавейн просил нас о том же, я отказал, как откажу и сейчас. Мы взяли этот замок силой оружия, и будем находиться здесь, сколько захотим!

- Хорошо, - рыцарь не выглядел разочарованным, он словно ждал именно такого ответа. - Тогда в полдень мы атакуем. Можете встретить нас в поле, можете запереться в замке, как вам будет угодно.

Он повернулся, собираясь уходить, когда Хаук спросил:

- Постойте, почтенный. Мне хотелось бы знать, кто сражается сегодня против меня. Как ваше имя?

Рыцарь недоуменно нахмурился, бросил быстрый взгляд на оруженосца, словно проверяя, на месте ли щит, и только затем ответил:

- Меня называют Тристаном из Лионессе.

После ухода послов замок вскипел, точно забытый на огне котелок с похлебкой. Опухшие после многодневного пьянства викинги забегали, повинуясь командам конунга. Спешно вооружались и точили клинки. С неимоверными усилиями удалось закрыть ворота. О том, чтобы поднять мост, нечего было и думать. Старые цепи лопнули при первой же попытке.

- Может, подрубим его? - предложил Арнвид. - Пусть свалится в ров...

- Нет, - ответил Хаук. - Не получится. Он только сверху деревянный, основа-то железная. Ее не перерубишь.

На стены и башни сносились луки и запасы стрел, что оказались исключительно скудными. Не удовлетворившись ими, конунг велел натаскать камней. Не обратив внимания на возмущенные вопли Вемунда и ворчание прочих викингов, приказал извлечь из подвалов часть бочек с пивом.

- Если нас убьют, то оно нам все равно не достанется, - пожав плечами, ответил Хаук смутьянам.

Ивар работал вместе со всеми. Таскал камни, выкладывал их кучками так, чтобы удобно было бросать. Руки после такой работы ныли, ночь на посту напоминала о себе вялостью и мощными, раздирающими рот зевками. Он двигался, точно сонная муха, и Эйрик, распоряжавшийся работами, время от времени на него покрикивал.

К полудню все было готово. Викинги, запрятав шевелюры под шлемы, усеяли стены и башни. Рядом с Иваром, напевая себе под нос, Нерейд пробовал тетиву. Судя по кислой физиономии, она его чем-то не устраивала.

- Что, не боишься драки больше? - спросил он неожиданно, взглянув на Ивара пронзительными темными глазами.

- Боюсь, - вздрогнув, честно ответил Ивар. - Но меньше, чем раньше.

Действительно, страх приходил, но уже не превращал мышцы в липкий студень, не обессиливал и не заставлял паниковать. Ивар все так же боялся боли и смерти, но научился жить вместе с этим страхом и сражаться вместе с ним.

- Скоро совсем привыкнешь, - кивнул Нерейд и вернулся к своему луку.

У шатров, над которыми извивался на знамени алый дракон, тоже готовились к бою. Строились пешие воины, одинаковые в своей броне, точно муравьи из одной кучи, отдельно от них вооружались всадники. Сверкали на солнце мечи и наконечники копий.

- Что же они, прямо на конях на стену полезут? - сам себя спросил Ивар.

- Не такие они дураки, - ответил Нерейд. - Вон, видишь, дерево свалили? Это таран, им ворота вышибать будут!

Только теперь Ивар обратил внимание на толстенный дубовый ствол, очищенный от веток. Он лежал, подставляя солнцу коричневые бока, точно огромный сытый червь, и вокруг него скапливались воины. Повинуясь неслышной со стен команде, они облепили бревно со всех сторон, и оно медленно поднялось и двинулось к замку. Вокруг тех, кто волок таран, мгновенно поднялась стена щитов.

- Будь ворота покрепче, а мост похлипче, - прошипел Нерейд, - мы бы тут до Рагнарёка держались. А так - вышибут все...

И вскинул лук.

Прикрывшийся щитами отряд полз через вырубку как исполинское насекомое, покрытое панцирем и таящее в глубине тела смертоносное жало. Летевшие со стен стрелы вонзались в щиты или соскальзывали с них. Редко какая находила дорожку внутрь. Не обращая на обстрел внимания, отряд двигался, оставляя на зеленой траве неподвижные тела.

Под тяжестью многих десятков людей подъемный мост опасно затрещал, но, к ужасному разочарованию викингов, выдержал. Здесь осажденные пустили в ход камни. Точно град, забарабанили они по щитам.

Вступил в бой и Ивар. С натугой швырнул через стену огромный валун, и с некоторым удивлением наблюдал, как тот пролетел мимо цели и с мягким хлюпаньем вонзился в дно рва...

Бросок расположившегося с другой стороны ворот Кари оказался более удачным. Камень, который не поднять и трем обычным людям, медленно перевалил через стену и обманчиво плавно, точно пушинка, полетел вниз. С глухим "Бумм!" он ударил в бок панциря из щитов, и там тут же образовалась проплешина, словно из бока огромного жука вырвали кусок. Ивар видел, как в ров одно за другим падают тела...

Но штурмующих это не остановило. Они сделали еще несколько шагов, и таран с чудовищным треском ударил в ворота. Стена покачнулась. Ивар ухватился за один из зубцов, который, к его удивлению, начал крошиться прямо под пальцами.

- Вниз! - долетел до ушей приказ конунга. - Встретим их в проходе!

Таран ударил еще раз. Камни под ногами Ивара поехали, и он самым позорным образом шлепнулся на задницу. С ужасом молодой викинг вслушивался в лихорадочный стук сердца, которое прямо вопило, что вся стена сейчас обрушится и погребет тех, кто на ней, под грудами камня...

Но чудовищный, сводящий с ума треск каменных глыб стих, и на смену ему пришел звон железа. Ивар никогда не думал, что услышать его будет таким счастьем. Подхватив оружие, он стремглав скатился по лестнице.

В проходе между башнями шел бой. На узком, едва ли в десяток шагов пространстве, сошлись две стены щитов. И если ранее, при обороне стен не особенно умелые в этом деле викинги проиграли, то сейчас, при обычной схватке, они брали верх. За счет большего умения, более длинных рук и тяжелого оружия. Ворвавшихся под арку воинов теснили туда, где челюстями положенного на бок чудовища торчали остатки ворот.

В помощи Ивара тут не нуждались. Десяток лучших бойцов дружины во главе с конунгом справлялись без него. Звенели, сталкиваясь, мечи, трещали разрубаемые щиты, слышалось тяжелое дыхание сражающихся и хруст щепок, отлетевшихся от ворот, под их ногами.

- Отходим! - скомандовал кто-то невидимый за спинами штурмующих, и те довольно быстро, но не разрывая строя, принялись пятиться.

- Стоять! - рявкнул Хаук, сдерживая рвущегося вперед Сигфреда. - Там нас задавят числом! Все, кто во втором ряду - на стены!

Бежать вверх по лестнице было тяжелее, чем вниз. Каменные ступеньки казались излишне высокими, щит - тяжелым, а меч, бьющий по бедру, хотелось и вовсе выкинуть. На стену Ивар взобрался, весь мокрый от пота.

Но швырнуть вслед отступающим хотя бы камень он не успел. Те уже были за мостом и поспешно рассыпались, уходили в стороны. А к замку, выставив неправдоподобно длинные копья, приближался отряд всадников. Построенные клином, они все набирали и набирали ход, нацеливаясь на подъемный мост, туша тарана была с которого предусмотрительно сброшена.

Били в землю копыта, вились на ветру плюмажи из перьев, укрепленные на шлемах, под конскими попонами угадывались защищающие скакунов доспехи, и казалось, что закованная в сталь лавина сейчас сметет и замок и его защитников.

- Назад! - приказ конунга едва не запоздал.

Викинги, защищавшие проход, брызнули во двор, точно мальки от щуки.

Всадники ворвались в проход между башнями, загрохотали по камню копыта, и Ивар увидел, как тело невезучего воина, не успевшего отскочить, подброшенное ударом копья, отлетает в сторону и остается лежать, пятная алой кровью серые камни.

Ворвавшись во двор, рыцари как один натянули поводья, сдерживая скакунов.

- Рази! - рявкнул Хаук так, что слышно было, наверное, и за морем, в Северных Землях. Его воины ринулись на противника, как стая волков на загнанного оленя. Лишенные скорости рыцари потеряли преимущество над пешими. Отбросив бесполезные тут длинные копья, они взялись за мечи.

- Артур и Дракон! - заметался среди покосившихся стен боевой клич.

Но помог он рыцарям мало. Поднялась секира Вемунда, встретивший ее меч отлетел в сторону, и огромное лезвие с хрустом врубилось в украшенный гербом щит, сбрасывая всадника с коня. Ревущий, как шторм, Кари ударом кулака свалил коня, меч конунга разил с беспощадностью гадюки, и только доспехи спасали его противников.

Торир, стоявший на стене по другую сторону ворот, резко взмахнул рукой. Что-то сверкнуло в воздухе, раздалось громкое "Блямс!" и могучий рыцарь на вороном жеребце, сражавшийся во главе вражеского строя, бессильно откинулся на круп лошади.

- Печенка Нидхегга! - выругался Топор в Глазу. - Позор! Обухом попал!

- Тристана сразили, Тристана! - перекрыли его жалобы крики рыцарей. Движения их стали замедленными, лишившись вожака, закованные в броню воины вдруг потеряли всю уверенность.

- Отходим! - завопил кто-то из них, самый трусоватый (или сообразительный?).

Попытавшийся сдернуть с седла оглушенного предводителя Кари получил такой удар копытом в бок, что с белым лицом и вытаращенными глазами осел на землю. Ринувшийся туда же Эйрик отлетел, отхватив булавой по шлему. Хоть и решившие отступить, за Тристана рыцари сражались отчаянно.

Топча копытами тех, кто имел неосторожность оказаться на их пути, рыцари разворачивали коней. Викинги, понимая, что враг хоть и побит, но все еще опасен, отхлынули в стороны. Один за другим конные воины промчались под аркой замковых ворот.

И когда последний из рыцарей оказался по ту сторону рва, мост, столь много вынесший сегодня, с треском закачался и рухнул, развалившись по пути до дна на несколько кусков.

- Вот и все, - проговорил конунг, снимая шлем. Лоб его блестел от пота, волосы свисали неопрятными слипшимися прядями. - Отбились. Каковы потери?

- Трое убито, - сообщил осматривающий поверженных воинов Арнвид. В голосе его звучала печаль, - и пятеро ранено.

- Что вы хотите сказать, сэр Алидук, что вы потерпели поражение? - голос Артура был грозен, и рыцарь, привезший дурные вести, невольно вздрогнул.

- Мы потеряли почти три десятка простых воинов, пятерых рыцарей, сэр Тристан тяжело контужен и до сих пор не пришел в себя. Сэр Бедивер, принявший командование, прислал меня к вам, испрашивая приказаний...

- Какая-то горсточка северных варваров бьет моих лучших рыцарей, точно коршун куропаток? - король поднялся во весь немалый рост, серые глаза его грозно сверкнули.

- Это не просто северные варвары, - это было сказано тихим, почти бесплотным голосом, но все мгновенно смолкли, глядя на его обладателя. Мерлин выдержал паузу, затем сделал шаг вперед, колыхнув подолом длинной церемониальной одежды, шитой из зеленой ткани. - Они называют себя викингами, и приплыли из стран, где люди сильнее медведей. Чтобы одолеть их, тебе, государь, придется потерять многих доблестных бойцов.

- Что же ты предлагаешь? - король огладил лицо ладонями, точно стирая с него следы гнева. - Использовать чары?

- Это не поможет, - на лице друида появилась улыбка, от которой сэру Алидуку почему-то стало очень страшно. - Их сердца сделаны из железа, и викинги не испугаются колдовства. Кроме того, у них наверняка есть свой чародей, без него они не одолели ли бы Черного Рыцаря, который был одним из вернейших слуг Темных Богов...

- Что же делать? - голосом, звучащим как любовная песня соловья, спросила королева. Кроме нее и друида в тронном зале присутствовали трое самых доверенных паладинов: сенешаль Кэй, Ланселот Озерный и сэр Гавейн, уже имевший встречу с северянами (о ней доблестному уроженцу королевства Лотиан напоминали головные боли и шум в ушах).

- Можно вызвать их всех одного за другим на поединок и убить, - предложил Ланселот, блеснув алебастром зубов.

Мерлин вздохнул, Артур покачал головой, Кэй и Гавейн переглянулись. Всякий знал, что бесстрашный рубака, непобедимый поединщик и непременный защитник справедливости Ланселот вовсе не блещет умом.

- Надо атаковать их корабль, - несмело сказал Гавейн. - Тогда они точно покинут крепость!

- Возможно, - согласился Мерлин. - Но в бою, который вслед за этим разразится, опять же погибнут очень многие. Победа придет, особенно если из ножен будет извлечен Эскалибур, но какой ценой? Как быть с будущим, когда Британии понадобится каждый ее рыцарь?

- Что же ты предлагаешь? - Артур вновь сел. Лоб его перечеркнули хмурые морщины.

- Что можно сделать с врагом, который силен? - вопросил друид, и в черных глазах его змеилась насмешка. - С ним можно сражаться, но лучший вариант - превратить его в друга. Отправим к ним посольство. Кто знает, может быть доблестные северяне смогут стать верными вассалами повелителя Британии, а не злобными разбойниками на ее землях?

- Интересно, - Артур покачал головой. - Кто поедет во главе посольства? Ты сам?

- Нет, - усмехнулся друид, не разжимая губ. - Пусть едет тот, кого ты с детства называешь братом.

Все взгляды обратились на Кэя.

- А что? - сказал тот, самоуверенно улыбаясь. - Чем я не посол? Только скажите точно, что я должен им говорить!

Мощный и чистый, точно песня ветра над поверхностью моря, звук ворвался в сон Ивара и безжалостно разрушил его. Открыв глаза, молодой викинг не сразу понял, что происходит, лишь через несколько мгновений догадался, что за стенами замка поют трубы.

- Чего это они? - проворчал также разбуженный Нерейд, лицо которого было мрачнее тучи. - Снова воевать пришли?

Быстрым шагом прошел конунг, за которым поспешно семенил Арнвид.

- Поднимайтесь, и на стены! - безжалостно подгонял он воинов. - Похоже, опять намечается драка!

Стряхивая с себя паутину сна, викинги ворчали и медленно вооружались. Кольчуги, словно тоже были спросонья, не желали налезать на рубахи, а мечи и топоры казались тяжелыми и неудобными.

Оказавшись на стене, Ивар изумленно выпучил глаза. На той стороне рва, на самом его краю, перед намозолившим глаза лагерем, в два ряда стояли всадники. Сколько их было, он сразу не смог сосчитать, но украшенные золотой и серебряной насечкой латы сверкали так, словно намеревались затмить солнце.

- Ого! - сказал объявившийся на стене Торир, зевая, точно проснувшийся от зимней спячки медведь.

Всадники второго ряда поднесли ко ртам горевшие огнем тела труб, и на замок вновь обрушился их слитный голос.

- На переговоры зовут, - почесывая седую голову, со знанием дела заявил Эйрик.

И точно, оружия у вновь прибывших видно не было, да и блестящие доспехи были скорее парадными, чем боевыми. Шлем каждый из трех рыцарей в первом ряду держал на сгибе локтя.

- Что вы хотите? - голос конунга после мощного пения труб показался жалким, но все же в нем чувствовалась сила.

- Мой брат и повелитель, король Британии и сопредельных земель Артур, - заговорил средний из рыцарей, с курчавыми седеющими волосами и открытым лицом, - убедился в вашей силе и доблести. Он шлет набольшим из вас приглашение посетить его замок Камелот, так как хочет увидеть удальцов, одолевших его собственных воинов.

- А не ловушка ли это, рыцарь, не знаю твоего имени? - холодно ответил Хаук. - Не ждет ли нас там отравленное питье или нападение из-за угла? Вдруг король, отчаявшись победить нас в открытом бою, решил прибегнуть к хитрости?

Курчавый рыцарь побагровел, казалось, что голова его сейчас лопнет от прилива крови.

- Мое имя - Кэй, и еще ни разу я не осквернил свои уста ложью! А благородство короля Артура известно всякому, все враги его были повержены в открытом бою! Впрочем, - добавил он, - у вас же есть колдун! Пусть проверит, лгу ли я...

- Он говорит правду, - тихо сказал Арнвид. - Или сам не подозревает о коварных замыслах своего короля.

- Хорошо, - крикнул конунг. - Мы дадим ответ вечером. А пока, доблестные рыцари, вы можете присоединиться к вашим друзьям, которые, - тут Хаук усмехнулся, - уже испытали на себе наше гостеприимство...

Кто-то из рыцарей от злости заскрипел зубами, да так, что слышно было на этой стороне рва.

Глава 8

Глава 8. Логово дракона

Костяные плашки со стуком высыпались на землю. Арнвид воззрился на них с некоторым подозрением, а затем, нагнувшись и бормоча что-то, принялся выбирать те, которые легли лицевой стороной вверх.

- Ну, что говорят твои руны? - спросил конунг, чьи глаза мрачно блестели, подобно поверхности старого ледника.

- Разное говорят, - проворчал эриль, за действиями которого столпившиеся вокруг дружинники наблюдали с изрядным любопытством. - Король тот коварных замыслов за спиной не таит - то правда, - и Арнвид поднял плашку, на которой чернела руна, похожая на ветку тростника. - Но опасность нас там ждет и немалая. Не сразу она проявит себя, но много сил потом придется приложить, чтобы с ней справиться. Решай, конунг, как нам поступить.

- Разве опасность остановит воина? - пожал плечами Хаук, а лицо его даже не дрогнуло. - Никто не избегнет своей судьбы, вопрос лишь в том - как встретить ее, мужественно или трусливо! Мы примем приглашение. Со мной поедут... - конунг огляделся, - ты, Арнвид, Кари, Торир, Нерейд, Вемунд, и... Ивар.

Ивар недоуменно захлопал ресницами, ощущая на себе завистливые взгляды. Конунг предпочел его другим, более опытным и умелым - почему? Надеется, что удача молодого воина поможет превозмочь опасности?

Кто-то выругался, печально вздохнул Эйрик - ему предстоит в отсутствие Хаука управляться с буйной ватагой морских удальцов, которые от скучного сидения в замке скоро начнут дуреть.

- Не печалься, Две Марки, - конунг улыбнулся, чуть заметно, краешками губ, но Ивар все равно чуть не упал от удивления. - Мне больше не на кого оставить дружину.

- Вот так всегда, - проворчал Эйрик. - Самое интересное достается не мне.

- Ничего, ты уже повидал столько, сколько этим мальчишкам не снилось, - и тут же голос конунга сменился, став резким: - Те, кто едет со мной - смените одежду, почистите кольчуги и шлемы. Не хочу, чтобы мы выглядели грязными варварами.

К счастью Ивара лошадь, на которую ему пришлось забраться, вела себя мирно, не взбрыкивала, и вообще, относилась к всаднику как к терпимому злу. Она трусила вместе с прочими лошадьми, лишь иногда, во время прыжков через колдобины или бревна заставляя наездника судорожно вцепляться в поводья.

А вокруг простирался густой, непролазный лес. Сумрачные ельники сменялись зарослями орешника, меж которыми высились огромные дубы. Им на смену приходили светлые березняки, где весело шелестела над головами листва, а потом тропа ныряла в поросшие осинами темные ложбины. Часто встречались бодро журчащие ручьи, пели птицы, по деревьям, поглядывая на людей, сновали белки. Запах хвои уступал место сладкому аромату желудей, который, в свою очередь, перебивали цветущие на лесных полянах цветы, яркие, точно драгоценные камни.

Но это пиршество жизни вовсе не радовало Арнвида. Даже Ивар, полностью сосредоточившийся на том, чтобы усидеть на конской спине, заметил, что эриль, постоянно оглядывающийся по сторонам, становится все мрачнее и мрачнее.

Около полудня Арнвид не выдержал. Послав лошадь вперед, он оказался вровень с Хауком, ехавшим во главе отряда викингов. Ивар, державшийся прямо за спиной конунга, слышал весь их разговор.

- Нас водят кругами, - сообщил эриль трагическим шепотом. - Запутывают! Хотят скрыть, где точно находится замок их короля!

- А ты чего ожидал? - равнодушно отозвался Хаук. - Что тебя проведут прямой дорогой, да еще и все тайные входы в крепость покажут? Они же не полные дураки, - последовал небрежный кивок в сторону скакавшего впереди рыцаря Кэя сотоварищи.

Арнвид замолк, но дальше ехал с видом мыши, которую волокут прямо в мышеловку.

Тропа выбралась из леса, чтобы превратиться в широкую торную дорогу. По сторонам от нее простирались поля, на которых колосились обильные всходы, на заросших изумрудной травой склонах холмов паслись похожие на упавшие с неба облачка овцы.

- Богато живут, - с чувством прокряхтел Вемунд, почесывая живот. Во взгляде викинга появилось сладострастно-мечтательное выражение. - Жаль, что сюда нельзя доплыть на корабле... Ух бы пограбили!

- Тихо ты, - одернул дружинника конунг. - Мы пока гости. Что будет потом - не знаю, но сейчас - молчи!

Боров смолк, но круглое лицо его так и застыло в маске кровожадной мечтательности.

Солнце, опережая скачущих на закат всадников, стремительно падало к горизонту, все больше наливаясь пурпуром. Когда толстый бок раздувшегося светила коснулся земли, дорога сделала поворот, и впереди возник замок.

- Камелот! - сказал сэр Кэй, и в голосе его слышалось благоговение.

Замок высился на склонах холма точно на западе, и заходящее солнце, показавшееся в этот момент непомерно огромным, висело прямо за ним клубком алого, точно окровавленного пламени. Багровое сияние слепило глаза, и Камелот выглядел черным массивным силуэтом, жадно пожирающим дневное светило.

- Обиталище короля Артура, - добавил кто-то из рыцарей свиты, и видение тут же пропало. Осталось только приближающееся каменное строение на вершине холма, и заходящее за холм солнце.

Камелот был велик, куда больше замка Черного Рыцаря, и Ивар раньше даже не мог представить, что люди могут построить нечто настолько огромное. Изумление колотилось внутри, стремясь вырваться на свободу удивленным возгласом, но конунг и прочие викинги ехали спокойно, точно каждый день созерцали подобные чудеса, и Ивар постеснялся дать волю чувствам.

Башни замка, несмотря на массивность, оставляли впечатление изящества, а камни, из которых были сложены стены, оказались подогнаны друг к другу так плотно, что между ними не вошло бы острие ножа.

- Без колдовства тут не обошлось, - с непонятной завистью пробурчал Арнвид.

Ворота замка были широко распахнуты, около створок выстроились воины в сверкающих кольчугах. На щитах их свивал кольца алый дракон, а на вознесенных в небеса копьях реяли треугольники белой ткани.

- Добро пожаловать в Камелот, - объявил Кэй, спешиваясь у самых ворот. - В пределах замка невместно ездить верхом.

Ивар с облегчением покинул седло. Отдал узду набежавшему слуге и едва не свалился. Ноги после целого дня езды верхом были словно деревянные. Судя по тяжкому кряхтению, спутники чувствовали себя не лучше. Только конунг был невозмутим, словно всю жизнь провел в седле.

- Следуйте за мной, - и рыцарь Кэй первым двинулся внутрь замка. Сапоги стучали по камням, вымостившим обширный двор. В его центре высилось величественное строение, похожее на раздавшуюся вверх и вширь усадьбу бонда, снабженную башнями. Ивар невольно отметил толщину каменных стен и мощную дверь из дубовых досок.

На ступенях, ведущих к ней, стояли рыцари в отделанных золотом и серебром доспехах. На шлемах, которые они держали в руках, колыхались хвосты из алых и белых перьев. С надменных лиц смотрели подозрительные глаза.

- Помните, - сказал тихо Хаук, так, чтобы слышали только свои, - что они нас боятся, и вся эта роскошь - только попытка запугать нас в ответ...

Ивар расправил плечи, изобразил на лице сильнейшее презрение к тому, что происходит вокруг, и двинулся вслед за конунгом, подчеркнуто не глядя по сторонам.

Король Британии, глава Круглого Стола беспокоился.

Подобное чувство, как он думал, покинуло его душу много лет назад, да и до того момента навещало ее не часто. Но ожидая появления в зале необычных гостей, Артур с удивлением отмечал, что сердце его бьется чаще обычного.

Не улучшал настроения и Мерлин. Верховный друид имел вид вороны, у которой из-под носа стащили лакомый кусок падали. Недовольно посверкивающие глазки почти скрылись под кустистыми бровями, и мрачная ухмылка не сходила с губ.

Паладины Круглого Стола, выстроившиеся за спиной короля, были один серьезнее другого, и даже обычные рыцари, рядами вставшие у стен, стояли спокойно. Не было слышно разговоров, сальных шуточек и взрывов хохота.

Взревели трубы, приветствуя входивших в зал чужаков, и Артур вздрогнул, с ужасом заметив, как дернулся сидящий рядом Мерлин. На руку короля легла прохладная ладошка королевы, но он даже не заметил этого, пристально вглядываясь в идущих к нему людей.

Все высоки и могучи, на заросших щетиной лицах - свирепая презрительность. По сторонам не смотрят, взгляды устремлены вперед и вверх, за спину Артуру, туда, где всю стену занимает гобелен с королевским гербом.

Шагавший впереди широкоплечий северянин со светлыми, точно лен волосами взглянул королю прямо в лицо, и повелитель Британии вздрогнул, ощутив в синем взгляде холодную силу, которую не купить, не сломать, а только уничтожить...

Словно зачарованный, смотрел Артур в ледяные глаза, и не сразу понял, что предводитель чужаков, вопреки всем правилам и обычаям заговорил первым:

- Приветствую тебя, конунг Бретланда, - сказал он, не сделав даже попытки поклониться. Среди рыцарей в зале возник гневный ропот.

- Привет и тебе, конунг Хаук, - ответил Артур спокойно. - Будь гостем Камелота! Легок ли был твой путь?

- Благодарю, не тяжел, - учтиво ответил предводитель северян, но лицо его осталось каменным, а глаза - холодными, точно сердце убийцы.

- Как тебе мой замок?

- Красив, - равнодушное пожатие плечами, - но усадьба моего деда все же чуть больше. Да и дует тут что-то...

Король дернулся, как от пощечины. Большого труда стоило сохранить на лице улыбку. Мелькнула мысль: "Он что, не понимает, этот хозяин утлого суденышка, что стоит мне шевельнуть пальцем, и он умрет?".

Но дураком Хаук не был. Это Артур понял сразу.

И поэтому оскорбление решил пока не замечать.

- Хорошо, - проговорил он медленно. - Мы побеседуем позже. Сенешаль Кэй покажет вам гостевые покои, а затем мы ждем вас здесь на пир.

- Как будет угодно хозяину, - на лице конунга, больше похожем на гипсовую маску, ничего не изменилось, но в глазах мелькнуло новое выражение. Отвесив короткий поклон, он повернулся, и вслед за горделиво шагающим Кэем направился к боковой двери. За предводителем потянулись прочие викинги.

Едва последний из них, великан такой ширины плеч, что ему пришлось повернуться боком, чтобы пройти в дверь, покинул зал, как Мерлин, до сих пор пребывавший в неподвижности, резко повернулся к королю. Седые брови взлетели, открыв пылающий темным огнем взгляд.

- Прикажи напасть на них! - голос старого друида был подобен шипению змеи, и рыцарей Круглого Стола пробрала дрожь. - Пусть их убьют, всех... Сегодня же!

- И это говорит мой советник? - изумление Артура было изрядно смешано с гневом. - Ведь это ты, наследник мудрости богов и знаток священных триад, посоветовал пригласить их в Камелот!

- Я ошибался! - покрасневшее лицо друида дергалось, и был похож он в этот момент вовсе не на прославленного мудреца, а на обычного старика, одолеваемого приступом сварливости. - Их нужно уничтожить всех, вместе с кораблем! Не останавливаясь перед потерями! Если оставить их сейчас в живых, то на смену каждому из них придет сотня, а потом тысяча! Корабли с драконами на носу пойдут вдоль берега, будут гореть города, села и замки, плач избиваемых поднимется до чертогов неба! Я вижу, что вся Британия будет стонать под их жестоким ярмом, и потомки проклянут тот день, когда нога первого северянина ступила на земли нашего острова!

- Я надеюсь, что у потомков хватит сил победить врага, - лицо короля закаменело, став похожим на лик древней статуи, одной их тех, что остались от прежних хозяев Британии. - А если они будут настолько слабы, что дадут себя завоевать, то им не место под солнцем! Но ни за что, пусть даже в результате сгину я сам и моя страна, я не отдам приказ убить людей, которым только что предоставил гостеприимство! И любого, кто осмелится покуситься на их жизнь в этих стенах, ждет мой гнев!

Он обвел тяжелым паладинов взглядом. Те смущенно прятали глаза.

- Когда ты поймешь свою ошибку, будет поздно, - печально вздохнул Мерлин, плотнее закутываясь в одеяние. - И даже все боги не смогут помочь нам.

- Ничего, мы справимся и без их помощи! - резко ответил Артур. - Как справлялись до сих пор!

Гостевые покои оказались обширным сводчатым залом в одном из крыльев замка. Из окна открывался взгляд на близкую стену, по которой ходили стражники. Оранжевые отблески их факелов падали на пыльные ковры, устилающие пол, на широкие лавки, расставленные вдоль стен. Пахло мышами, от стен тянуло сыростью, в углах висела паутина, на которой сидели довольные жизнью пауки.

- Судя по всему, тут не жили довольно давно, - заключил Вемунд после краткого осмотра. Расторопные слуги уже развели огонь в камине, и пламя с треском пожирало поленья, но тепла в помещении, отгороженном от мира толстенными каменными стенами, пока не было.

- Зато обороняться легко, - ответил Нерейд. - Всего одна дверь, а через окна, - он выглянул, - забраться будет высоковато...

- Так что это может быть просто ловушкой, - заключил Хаук. - Что скажешь, эриль?

- Я чувствую враждебность, - ответил Арнвид, принюхиваясь, как собака, обнаружившая дичь. - Но она пока не готова прорваться. С местными колдунами я управился бы играючи, если бы не тот дед, что сидел рядом с конунгом. Он слишком силен для человека!

- Кто же он? - поинтересовался Ивар.

- Если бы я знал! - вздохнул эриль. - Если бы...

Что хотел сказать Лысый, так и осталось загадкой, его слова были прерваны скрипом распахнувшейся двери. В комнате объявился рыцарь Кэй, успевший сменить боевые латы на парадные. Грудные пластины его панциря были так начищены, что от сияния стало больно глазам.

- Прошу следовать за мной, - неприязненно глядя на викингов, объявил брат короля. - Вас ожидают на пиру!

Пока они шли по длинным сводчатым коридорам, Ивар неожиданно поймал себя на мысли, что ему неприятно находиться среди этих стен, в рукотворном каменном мешке, среди неистребимого шороха стеблей тростника под ногами и вездесущего запаха холодного камня.

Ивар предпочел бы палубу драккара, некогда казавшуюся такой неуютной.

В зале, где их принимал конунг, расставили столы и лавки. Белоснежные скатерти, свисавшие почти до самого пола, были полностью скрыты блюдами и кувшинами. Чего тут только не было: кабаньи туши, зажаренные так искусно, что громадные звери казались живыми, соседствовали с печеной форелью, вываренная в меду зайчатина с копченой олениной. Мясо и только мясо - пища мужчин...

Едва густой резкий запах коснулся носа Ивара, как в желудке молодого викинга оглушительно квакнуло, а слюна потоком хлынула в рот, вынудив судорожно сглотнуть.

Вопреки ожиданиям, северян не посадили за отдельный стол, а просто втиснули среди прочих гостей по правую руку от Артура. Хорошо был виден сам конунг в роскошных черных, шитых золотом, одеждах, его ближние рыцари, и прекрасная золотоволосая женщина, живо напомнившая Ивару Рангхильд.

При воспоминании о бывшей возлюбленной ему вдруг стало плохо и очень плохо. Сердце пронзила неожиданная боль - как она там? Может быть, отец уже выдал ее замуж...

- Поднимем кубки! - могучий голос прокатился по залу, отвлекая Ивара от грустных мыслей. Подняв голову, он обнаружил, что конунг Бретланда поднял золоченую посудину на тонкой ножке, и что его примеру последовали все остальные. Юноша поспешно схватил стоявший рядом кубок из простого олова. Пахло из него крепким пивом. - И выпьем за наших гостей, доблестных воинов, прибывших с далекого севера!

При этом глаза Артура как-то странно сверкнули, на миг наполнившись смущением, но волна приветственных криков прокатилась по залу, и Ивар отвлекся. Все еще испытывая в сердце тупую боль, он погрузил губы в горький, пахнущий хмелем напиток. Когда же зубы его вонзились в пряное, истекающее соком мясо, то последние остатки тоски в панике бежали.

Преимущество молодости - невозможность долго печалиться, если вокруг все хорошо.

Трещали кости под крепкими зубами, с плеском лилось в кубки пиво из кувшинов, а Ивар потихоньку осматривался. В зале присутствовали в основном мужчины, хотя попадались и женщины. Свет десятков факелов, которые, дымя и потрескивая, разместились на стенах, мягко стекал по золоту и серебру украшений, заставлял светиться драгоценные камни.

- Не потешат ли гости хозяина? - голос Артура легко перекрыл звуки пира. - Я знаю, что с вами есть мудрый бард, знающий сказания. Пусть он споет что-либо...

- Как он меня назвал? - тихо пробормотал Арнвид, вставая. Вслух же эриль, вежливо поклонившись, сказал: - Отчего же не спеть? Поведаю я вам про величайшего из героев Северных Земель, Сигурда Убийцу Дракона Фафнира...

Он прокашлялся, и голос его из скрипучего и противного стал звонким:

- Давно это было, -

Сигурд-воитель,

юный Вёльсунг,

у Гьюки гостил;

клятвы он принял

от братьев обоих,

верности клятвы

от воинов смелых.

Сигурду дали

казну и невесту -

Юную Гудрун...

Знакомые с детства слова "Песни о Сигурде" лились мимо, не задевая слуха, а Ивар продолжал внимательно вглядываться в людей, сидевших за королевским столом. Годы жизни в качестве батрака научили его тому, что по выражению лиц тех, кто считает себя выше других, можно многое понять, и если получится, вовремя скрыться с глаз, избегая наказания, или попросить о милости, которой в иной момент не дождешься.

- Позвольте помочь вам, - тихий голос прозвучал неожиданно, и Ивар едва не вздрогнул. Повернул голову и столкнулся с безмятежным взглядом ярко-синих, точно васильки глаз.

Как самому младшему, Ивару досталось место с краю, и по правую руку от него разместился один из рыцарей. До сего момента молодой викинг не обращал на него внимания, и как выяснилось, зря.

- В чем же? - спросил Ивар, изо всех сил стараясь, чтобы голос не выдал его смущения.

- При столь внимательном разглядывании, - рыцарь, довольно молодой, с вычеканенным на панцире гербом в виде когтей, понимающе улыбнулся, - вам будет интересным знать, кто есть кто в Камелоте. Мое имя Увейн сын Уриенса, или же - Увейн Рыцарь Льва.

- Ивар, сын Ивара, - слегка смущенно отозвался молодой викинг. - И мне на самом деле интересно, кто есть кто.

- Рядом с королем его супруга - прекрасная Гвиневра, - сердце Ивара чуть кольнуло, - и его советник - друид Мерлин. Прочие - двенадцать рыцарей, сидящих за Круглым Столом.

- А кто вон тот белобрысый, что глядит на королеву как мышь на сыр?

- Ланселот Озерный, - одними губами прошептал Увейн. - Первый боец королевства, но который, как предсказал Мерлин, нас всех погубит...

- А там кто? - и Ивар кивнул в сторону стола напротив, за которым в окружении воинов восседали две женщины с одинаково пронзительными серыми глазами и смоляными волосами без следов седины. Они не были молоды, но от статных, налитых фигур веяло сладострастием.

- Это, - губы Рыцаря Льва тронула тонкая усмешка. - Моргана и Моргауза, единоутробные сестры короля Артура. Обоим ведомо злое колдовство, и, кроме того, Моргана - моя мачеха.

- А... - начал было растерявшийся Ивар, но тут Арнвид закончил петь, за что был награжден дружным одобрительным гулом.

- Благодарю тебя, бард, - проговорил Артур. - Песня твоя согревает сердца и дарует веселье. Но в чем еще искусны мужчины северных стран, кроме пения?

- Во всем, - ответил Хаук, который, судя по порозовевшим щекам, был изрядно пьян.

- Отлично, - хозяин Камелота улыбнулся, сверкнув белыми, как мрамор, зубами. - Не потешиться ли нам тогда воинскими состязаниями?

- Почему нет? - конунг поднялся, стройный, широкоплечий и тряхнул волосами. - С чего начнем?

- С поединка! - Ивар увидел, как чуть шевельнулся бывший до сих пор неподвижным старый Мерлин, как непонятная ярость исказила почти мертвое доселе лицо. - Между лучшим нашим бойцом и лучшим вашим! Ланселот, ты готов?

- Как всегда по приказу моего государя, - гибкий красавец склонил голову и меч его, обнажившись, сверкнул отражением кровожадной ухмылки. - Ну что, выходи, кто не боится!

Вемунд заворчал, рука его потянулась к секире, покраснел от ярости Нерейд, даже на лице Кари обозначилось недоуменное выражение - как, нас обидели? Даже Ивар ощутил, как сердце застучало чаще, и сам испугался собственного желания выйти на бой...

- Тихо всем! - окрик конунга хлестнул больнее плети. - Я сам!

Ослушаться приказа не посмел никто.

Они сошлись на пустом пространстве между столов, в чем-то очень похожие - светловолосые и стройные. Только Хаук был ощутимо шире в плечах, а Ланселот - моложе. Глаза его туманило предвкушение потехи, а конунг смотрел на мир двумя кружками синего льда, за которыми нельзя было прочесть ничего.

- До первой крови! - торжественно объявил Артур и опустил воздетую руку.

Зал наполнился звоном и лязгом. Лезвия превратились в размазанные полосы света, а сами бойцы - в стремительно пляшущие тени. Мгновение - и они вновь стоят друг напротив друга, тяжело дыша, а по лицам, покрасневшим от напряжения, свечным салом стекают капельки пота...

Миг - и они сошлись вновь. Замелькали клинки, словно хищные рыбы, мчащиеся в толще вод. Атака следовала за атакой без перерыва, никто не мог взять верх, и Ивар ощутил, как от напряжения закусил губу, ожидая развязки...

- Прекратить! - голос короля подобно колоколу прокатился по залу, заставив поединщиков замереть. - Мы видим, что искусство ваше одинаково, а жизнь любого из вас равно дорога нашему сердцу... Объявляем ничью!

Хаук поклонился противнику с тем же непроницаемым выражением лица, с каким и начал бой, а вот лицо Ланселота пылало. Алые пятна досады плыли по его щекам, губы рыцаря тряслись, а поклон вышел неловким. Не привык первый боец Камелота завершать поединок вот так...

Артур тем временем объявил состязание в кулачном бое. На свободное место выбрался чудовищно толстый, невесть каким образом втиснутый в доспехи рыцарь с окладистой черной бородой. Рожа его шириной превосходила котел, а в пузо можно было поместить бочку. В поклоне, который он отвесил королю, было мало смирения.

- Балин Свирепый, - почти выплюнул Увейн Ивару в ухо. - Ударом кулака сшибает медведя. Нелегко придется тому, кто выйдет с вашей стороны.

Но даже Рыцарь Льва примолк, когда напротив Балина встал Кари. Он был на голову выше противника и не уступал тому в ширине плеч. Обитатели Камелота разразились бурей приветственных восклицаний, послышались восхищенные ахи женщин, одна из двух сестер короля плотоядно облизала губы широким красным языком.

- Бить по очереди, закрываться и уходить от ударов нельзя! - объявил Артур правила поединка. - Тот, кто первым не устоит на ногах - проиграет!

- Первый удар я отдаю гостю! - пробурчал Балин презрительно.

Кари пожал плечами и тут же ударил. Кулак его, похожий на бугристый валун, с треском саданул Свирепого в лоб. Того подняло над полом, точно пушинку, и отшвырнуло под ноги пирующим. Загрохотали доспехи.

Чернобородый рыцарь попытался подняться, но руки его подламывались, и со слабым стоном он растянулся на полу.

- Наша победа! - взревел Вемунд, потрясая кулаками. За ним завопили прочие викинги. Ивар с облегчением вздохнул и опустошил полный кубок пива. В голове слегка загудело.

- А не посостязаться ли нам в благородном искусстве питья? - предложение Арнвида змейкой проскользнуло сквозь вал криков и восклицаний, бушующих в пиршественном зале, и услышал его почти каждый.

- Отчего же нет, - согласился Артур, чье лицо после поражения королевского поединщика было белым, точно птичий помет. - Кэй!

Арнвид и его курчавый противник были усажены за специально принесенный стол. Двое дюжих слуг, пыхтя и отдуваясь, взгромоздили на него полную бочку пива. Состязающиеся по очереди наполняли почти ведерные чаши и, произнося здравицу, опрокидывали их в себя. Поначалу все шло гладко.

- За здоровье короля! - и рыцарь лихо утирает с губ белую пену, похожую на морскую.

- Во славу конунга! - и лысина Арнвида вдруг покрывается мелкими бисеринками пота.

Бочка пустела, завороженные зрители старались угнаться за эрилем и сенешалем, и здравицы постепенно начали утрачивать связность.

- З-за Бр-рррит... ик... анию, мать вашу... иии... нашу! - доблестного рыцаря слегка заносит вбок и ему стоит немалых усилий усидеть на стуле.

- О...о...о, - кажется, что Арнвида заклинило на одной букве, и более ничего он выговорить не может. Но эриль корчится пойманным тунцом и с губ его срывается неведомый доселе в Камелоте боевой клич: - Одину слава!

Нетвердой рукой Кэй зачерпывает из бочки. Лицо его краснее, чем зрелая земляника. Ковш с пивом дрожит, точно драккар в бурю, и липкая темная жидкость заливает стол...

С деревянным стуком черпак соприкасается с полом и с точно таким же стуком голова рыцаря падает на столешницу. Доски трещат, но с честью выдерживают удар.

- Я победил! - слегка замедленно, но гордо сообщает Арнвид. - Во славу Тора!

Когда эриль подошел к своим, то стало видно, что глаза его круглые, как у совы и совершенно белые. Разговаривать знаток рун и сказаний более не мог, лишь шептал что-то невнятное.

Ивар, возгласив здоровье Увейна, Рыцаря Льва, проглотил еще кубок пива, и с этого момента его воспоминания стали отрывочными. Помнился только резкий запах блевотины из-под стола, трепещущие багровые блики от факелов вокруг и громкий голос конунга, хвастливо возвещающий:

- Конечно! Что не под силу твоим воинам, о король, мы выполним с легкостью!

После этого все померкло.

Очнулся Ивар оттого, что в глаз уперся солнечный луч. Прямой и острый, как копье, он жалил горячим наконечником, и, подняв веко, молодой викинг едва не вскрикнул от боли. Повернувшись на бок, он осознал, что болит все тело, и попытался воссоздать в памяти завершение вчерашнего пира.

Более чем безуспешно.

С некоторым усилием оглядевшись, он обнаружил, что лежит, заботливо укрытый шерстяным одеялом, в гостевых покоях, что вокруг стоит перегарный смрад, а уши терзает хорошо знакомый храп Вемунда. Толстяк спал прямо на полу, широко раскинув руки, и казалось, что стены Камелота в испуге сотрясаются, внимая ужасным звукам, вырывающимся из его чрева.

За столом сидел Арнвид и пил пиво. Лицо его выглядело свежим, точно спелое яблоко, и никто бы не подумал, что этот почтенный старец вчера надрался до полного умопомрачения.

Обнаружившийся рядом с эрилем конунг, наоборот, выглядел мрачным и утомленным. Под глазами его залегли тени, а широкие плечи, как казалось, обвисли под незримой тяжестью.

Развлекал компанию Нерейд, слегка помятый, но тем не менее веселый, точно бонд, сбывший втридорога хромую козу.

- Ага, вот и Ловкач проснулся! - возгласил рыжий шутник, заметив движение Ивара. - Помнишь, как ты вчера мамой-папой клялся этот замок по камушку раскатать? К королеве в койку забраться?

- Что, было такое? - робко спросил Ивар и покраснел.

- Было! - радостно подтвердил Нерейд. - Еще ты собирался набить мне морду, но тут упал, и доблестному ленивцу, - последовал кивок в сторону Кари, который с видом поверженного в бою воина возлежал на лавке у самой двери, - пришлось тащить тебя сюда. На собственном плече. А поскольку его от усталости слегка шатало, то он твоей головой все притолоки посшибал! Ох, припомнит нам хозяин вчерашний пир!

- Что, и вправду такое было? - взгляд Ивара, полный ужаса, переходил с одного из соратников на другого.

- Не знаю, - с великолепной небрежностью ответил Арнвид. - На другом плече Кари болтался я.

- Было, - кивнул Хаук, - и еще много всякого другого, о чем бы вспоминать не хотелось. Вот Нерейд, например, не захочет вспоминать состязание по стрельбе из лука...

Глаза рыжего викинга мгновенно забегали, точно пойманные на месте преступления тараканы, а на лисьей морде образовалась смущенная ухмылка.

- Ну, что вы, прямо... - забормотал он. - Нечего и вспоминать такую мелочь...

- А что там было? - с искренним любопытством спросил Ивар, испытывая облегчение оттого, что не он один вчера начудил.

- Да выставили мишень, - хмыкнул конунг, - а эти оба молодца, что Нерейд, что его противник, так зенки залили, что ничего, кроме пива, уже не видели. Луки гнутся, тетивы скрипят, стрелы свистят, только летят Хель знает куда. Так в мишень никто и не попал...

- Ну, бывает! - обидчиво сказал Нерейд. - Даже на такого великолепного стрелка, как я, могут повлиять всяческие посторонние вещи. Вот ты уверен, что тот старый хрыч за королевским столом не колдовал? Уж больно он на меня зыркал...

- Нечего на сапоги пенять, коли ноги кривые! - назидательно поднял палец Арнвид. - Колдовство я бы почуял!

- Ты-то? - рыжий викинг хмыкнул. - Если бы тебя им только по темечку саданули! Ты бы кузнечика от медведя вчера не отличил!

- Тихо! - Хаук властным жестом прервал начавшуюся перебранку. - Вчерашний день умер, и нет смысла ворошить его труп. Надо готовиться к завтрашнему...

- А что ждет нас завтра? - грустно вопросил Арнвид, заглядывая в опустевший кувшин. - Еще один пир?

- Нет! - ответил конунг жестко, и глаза его сверкнули. - Завтра мы выступаем на запад, чтобы убить свирепого великана, обитающего в горах Поуиса.

- Это с чего вдруг? - Арнвид поднял голову от кувшина, и на лице его отразилось изумление.

- Я обещал! - кулак Хаука с грохотом соприкоснулся со столешницей. Храп Вемунда на мгновение прервался, а затем зазвучал вдвое громче.

- Постой, конунг, даже я такого не помню! - Нерейд вскинул руки. - Какой великан?

- Свирепый, или я нечетко сказал? - конунг вздохнул и заговорил уже без напора. - Проклятое пиво сделало меня легкомысленным сверх меры, а победы в состязаниях – горделивым. Вы все свалились под стол, а король начал рассказывать про этого самого великана, которого ни один рыцарь до сих пор убить не смог...

- А что, многие пытались? - с сомнением поинтересовался Арнвид. - Может, он потому непобедимый, что его никто одолеть не пробовал?

- Пытались, - покачал головой Хаук. - Славнейшие воины на мощных конях, с острыми копьями и длинными мечами. Въезжали они в то ущелье, где великан обитает...

- И чего? - спросил Нерейд, явно раздосадованный тем, что сегодня посох рассказчика ушел от него.

- И ничего, - пожал плечами конунг. - Из ущелья доносился дикий крик "Опять консервы!", после чего смельчаков никто не видел...

- Мда, грустная история, - покачал головой эриль и вновь заглянул в кувшин, словно ожидая, что там само собой появится пиво. Судя по лицу, Арнвида ждало разочарование.

- А что значит слово "консервы"? - спросил проснувшийся Кари, и от напряженного мышления обширный лоб его пошел морщинами.

- Спросишь у великана, - хихикнул Нерейд. - Когда мы до него доберемся...

Раздался стук, дверь в покой с протяжным скрипом отворилась. В образовавшуюся щель просунулась краснощекая физиономия, украшенная сверху шапкой вьющихся русых волос.

- Изволят ли благородные господа похмелиться? - вопросила физиономия.

- Еще как изволят! - завопил Арнвид, Нерейд облизнулся, Ивар судорожно сглотнул, но все перекрыл утробный рев Вемунда, который тот издал, не приходя в сознание:

- Наливай!

Розовощекий слуга вздрогнул, но мужества не потерял. Вместе с собратом, столь же круглолицым, но рыжим, точно утреннее солнышко, он втащил в комнату здоровенную бочку, заманчиво лоснившуюся смолеными боками.

Ее содержимому оставалось жить совсем немного.

Ветер, рвавший белые флаги над Камелотом, был издевательски холодным. Он напоминал Ивару о ледяных вихрях родины, заставляя забыть о том, что он в чужой земле, за сотни миль от родных берегов.

И флаги, пляшущие в вышине, тоже чужие.

Белые, со скалящим пасть алым драконом.

Провожать смельчаков, вызвавшихся отправиться на битву с великаном, вышло, наверное, все население замка. На лицах слуг застыло недоверие, смешанное с надеждой - неужто чужаки смогут укокошить чудище, уничтожившее не одну деревню?

Женщины взирали на уезжавших с тоской. Кое у кого в глазах блестели слезы - как же так, таких мужиков, с которыми даже познакомиться не успели - и на верную смерть?

Рыцари все смотрели как одно лицо - с яростью, скрывая за ней, как за занавеской, вполне понятную радость - пожрет проклятых северян чудовище, и тут же все забудут о том, кто кого победил у замка Черного Рыцаря, да и в самом Камелоте. Сотрется позор с рыцарских гербов...

Непроницаемым было лицо королевы, каменно холодным.

Мерлин, равно как и прочие друиды, на проводах замечены не были.

Со спокойной доброжелательностью смотрел на викингов лишь один человек - король Артур. Но это не искупало той чудовищно длинной речи, которой он решил проводить будущих героев. Тем приходилось сидеть в седлах и мерзнуть под ветром, ожидая момента, когда можно будет сдвинуться с места.

- ... и да пребудет с вами благословение Великой Богини. В добрый путь! - завершил, наконец, болтовню хозяин Камелота. Ивар с облегчением расправил плечи, радостно всхрапнул застоявшийся жеребец.

- Спасибо за доброе слово! - Хаук поднял руку в прощальном жесте. - Ждите нас с победой!

Маленький отряд сорвался с места. Мимо пролетели застывшие исполинскими часовыми башни, за спиной остались толстые серые стены. Стихали, отставая, приветственные крики.

Арнвид, скакавший последним, обернулся в седле, и долго-долго смотрел на медленно уменьшавшийся в размерах замок. А когда губы его разлепились, то произнесенных слов не услышал никто:

- Дракон никогда не унизится до того, чтобы убивать сам. Все грязные дела он отдаст в чужие руки. О Бретланд, это станет твоим проклятием, и останется им даже тогда, когда алый змий будет убит на твоих знаменах...

Глава 9

Глава 9. Размер имеет значение

Вокруг, горделиво воздев к небу вершины, высились горы. Словно земля некогда вздыбилась, сотрясаемая исполинской силы штормом, а затем волны так и застыли, забыв расплескаться каменными брызгами. Под ногами коней шуршала высокая трава, а из зарослей кустарника с криком спасались, ощутив сотрясение почвы под копытами, толстые суматошные птицы.

Боль в седалищах путешественников, измученных верховой ездой, превращали дорогу в тяжелое испытание.

Проводник, приставленный к викингам еще в Камелоте, вел отряд едва приметными тропами, которые петляли не хуже пьяного лесоруба. Сворачивали в ущелья, вдруг начинали взбираться на почти отвесные склоны.

- Как думаешь, есть у нас шансы одолеть великана? - поинтересовался Ивар у Арнвида, когда дорога несколько расширилась, и стало возможным скакать бок о бок.

- Нет непобедимых существ, - мудро изрек в ответ эриль, который без пива откровенно скучал. - И нет бессмертных. Каждому суждена гибель, даже сильнейшему из сильных. И...

Что хотел дальше сказать Арнвид, осталось невыясненным. Конь его споткнулся, эриля подбросило, а при приземлении в седло он прикусил язык. Все заготовленные слова вышли сдавленным сипом.

- Ууу, мать богоффф...

Дорогу пересек довольно широкий ручей с такой прозрачной водой, что было видно, как у каменистого дна неторопливо перемещаются большие, степенного вида серые рыбины с черными и желтыми пятнышками на округлых боках.

Кони с плеском вошли в поток, течение замутилось, брызнули в стороны рыбы.

- Вон там, за леском - деревня, - весело заявил проводник. - Там передохнем, а к вечеру вы будете у логова чудовища...

- Будете, вот как, - пробормотал Нерейд, внимательно разглядывая спину проводника. - А ты, значит, с нами не отправишься?

И пальцы рыжего викинга почти нежно огладили рукоять меча.

Лесок промчались в один миг, сомкнулись над головой, чтобы тут же разойтись, кроны невысоких елей, в нос ударило горьким ароматом хвои. Глухо простучали по каменистой почве копыта.

Ивар не сразу понял, почему резко остановился проводник, отчего замедлили бег скакунов прочие викинги. Но затем широкая спина ехавшего впереди Кари отошла в сторону, и он увидел...

Деревни не было.

Там, где должны были стоять дома, высились груды развалин. Между обломками бревен, кусками досок и пучками пакли валялись чудовищно искореженные тела - мужчины, женщины, дети.

Нечто чудовищно сильное позабавилось с ними так же, как злой ребенок - со своими куклами. У некоторых были оторваны руки или ноги, у многих не хватало голов, некоторые были перекручены, как выжимаемые тряпки. На нескольких трупах виднелись следы зубов.

Очень больших зубов.

По телам с деловитым карканьем расхаживали огромные черные вороны. Сучили крыльями, стараясь вырвать кусок повкуснее, и плыл над землей сладковатый аромат мертвечины...

Ивар ощутил, как к горлу подкатывает тошнота. Пошатнувшись, он поспешно спрыгнул с коня и прислонился лбом к его боку - лишь бы не видеть ужасной, невозможной картины...

- Как же так? - в бормотании проводника слышался ужас. - Это же... Не может быть... Отсюда до его логова полдня пути... Он же никогда так далеко не заходил!

- Значит - зашел, - жестко отрезал Хаук, и судя по стуку копыт, двинул коня вперед. - Надо все осмотреть. Вдруг остался кто живой...

- Он живых не оставляет, - сказал проводник и зарыдал, тонко поскуливая, точно обиженная собака.

Сделав усилие, Ивар оторвался от теплого конского бока. Возвращаться в седло не стал, пошел так, ведя скакуна в поводу. Рвотные позывы продолжали сотрясать тело. Сжатые челюсти хрустели, зубы грозили искрошиться.

При приближении людей вороны с недовольными криками поднялись в воздух. Хлопанье крыльев на мгновение оглушило Ивара, прямо перед ним на землю упало одинокое черное перо.

Острое, точно копейное жало.

Из того, что он видел в деревне, Ивар запомнил немногое, но то, что запомнил, врезалось в память навсегда: изумление, застывшее на невредимом лице совсем молодой девушки, с немым укором глядящие в небо прекрасные синие глаза, и тело, расплющенное в лепешку. Разорванный почти пополам могучий мужик с топором в руке, лезвие искорежено так, словно хозяин бил им по валуну; труп мальчика с аккуратно обгрызенными боками...

Живых не было.

Лицо Ивара закаменело от напряжения. Когда страшное зрелище осталось позади, он с некоторым трудом смог разжать намертво склеившиеся челюсти и поднять взгляд на соратников.

Хаук был спокоен, как обычно, Арнвид ожесточенно дергал себя за бороденку, и в светлых стариковских глазах плясал неожиданно молодой гнев. Вемунд не переставая ругался, Кари выглядел мрачнее грозовой тучи, и даже Нерейд, вечный насмешник, был серьезнее, чем годи при жертвоприношении.

Это пугало даже больше, чем изуродованные останки.

- Когда я вижу такое, - проговорил Арнвид, - я не прикидываю, есть у нас шансы победить или нет. Я иду и сражаюсь до последнего. Потому что тому, кто делает подобное, нельзя позволить жить!

- Нельзя! - истово прохрипел Вемунд.

- Нельзя, - кивнул Кари.

- Никак нельзя, - подброшенный в воздух топор Торира с чмоканьем вернулся в его ладонь.

- Тогда чего ждем, - конунг пожал плечами и повернулся к проводнику. - Эй ты, скудоумный, хватит ныть, точно баба. Отдохнуть тут нам не судьба, так что показывай дорогу...

- Я...а не поеду с вами, - проводник давился рыданиями, будто обжора - кусками мяса. - Нет, ни за что!

- Тогда скажи, куда идти? - Арнвид презрительно скривился. - Без тебя, думаю, легко обойдемся...

- Вон в то ущелье, - проводник вскинул руку, - до черной скалы, от нее на запад, а там увидите...

- Дальше пойдем пешком, - в голосе Хаука звенела сталь, он уже не просто говорил, он приказывал. - Еще ни одному из рыцарей конь не помог уцелеть, так что обойдемся без лошадей. Оставим их с нашим плаксивым другом.

- Рядом с этими? - вскинулся проводник, указывая на трупы. - Ни за что!

- Тогда пойдем с нами? - предложил конунг. Проводник, смешавшись, замолк. - Не обязательно же тебе здесь ночевать. Встанешь хотя бы у того ручья, что мы проезжали.

Идти пешком после многодневного путешествия верхом поначалу было почти приятно. Но камни, норовящие подвернуться под ногу, и тяжелый груз, который пришлось волочить на собственной спине, заставили Ивара вскоре вспомнить о таком удобном седле...

Вот уж не думал, что будет мечтать о поездке верхом.

К черной, словно душа злодея, скале, добрались в сумерках. Ночевали в небольшой пещере, не разводя огня, а с первыми лучами солнца, по утреннему холодку двинулись дальше.

Под ногами хрустели мелкие камушки. Из расселин, в обилии рассекающих серые безжизненные скалы, струйками поднимался дым. Он становился все гуще, пока не затянул все вокруг сплошной пеленой. Видно было лишь на несколько шагов.

Оставалось полагаться в основном на слух.

Но он доносил лишь сиротливое сипение ветра меж голых вершин. Дым ел глаза, лез в ноздри, горло словно драли когтями. То один, то другой из викингов разражался сухим лающим кашлем.

- Нет уж, - повернув к Ивару красное от напряжения лицо, проговорил Арнвид, - в море гораздо лучше. Там хоть воздух чистый...

Земля слегка вздрогнула, и тут же спереди донесся далекий рев. Так мог бы реветь медведь, будь его глотка размером с драккар.

Ивар вздрогнул и судорожно вздохнул.

- Значит, правильно идем, - спокойно кивнул Хаук. - Ради бороды Отца Ратей, не топайте так, если не хотите заночевать в чужом брюхе!

Дальше шагали в напряженном молчании. Затянутое дымом ущелье казалось бесконечным, время от времени доносились взревывания, которые с каждым разом становились все сильнее и сильнее. С одним из них докатилась волна вони, такой мощной, что Нерейд не выдержал:

- Спаси меня боги! - прогнусавил он, зажимая нос. - Этот великан, похоже, вчера поужинал чем-то несвежим!

- Тихо! - цыкнул Арнвид. - А то на сегодняшний обед у него будет свежачок!

Ущелье оборвалось внезапно. Только что по сторонам тянулись серые стены, изрытые трещинами, точно лицо старика - морщинами, и в одно мгновение они резко ушли в стороны. Вонь ударила в нос посильнее иного кулака.

Впереди раскинулась огромная котловина. Ветру было где над ней разгуляться, и серый дым, порождение проклятой земли, здесь не господствовал безраздельно. Видны были каменистые откосы, кое-где обрывающиеся отвесными склонами. Дно котловины украшали огромные каменные глыбы.

Когда одна из них зашевелилась, Ивар решил, что сошел с ума. Исполинский обломок скалы неожиданно покачнулся, причудливо разложился на части, и вот уже на ноги поднялось громадное, куда выше мачты драккара, подобие человека.

Портила впечатление только серая, совершенно лишенная растительности кожа.

На чреслах великана болталось нечто, похожее на юбку из множества сшитых между собой шкур. Руки чудовища, в ладони которого поместился бы человек, свисали ниже колен, а голова, размерами превосходившая пивную бочку, росла прямо из плеч, уродливо нависая над широкой грудью.

Затаившихся у входа в котловину викингов великан, похоже, не замечал. Он бесцельно бродил между скал, точно человек, забывший, куда он идет и зачем, и при каждом его шаге дрожала земля.

- Да, такого секирой не разрубишь, - грустным голосом сообщил Вемунд, который, похоже, впервые в жизни усомнился в возможностях Великанши Битвы.

- Йотун, клянусь грудью Фрейи! - забывшись, бормотал Арнвид. - Настоящий! Интереснейшая форма жизни! Рассмотреть бы его поближе! Узнать, что у него внутри...

- Понятно, что! - мрачно сказал Нерейд совсем непохожим на себя тоном. - Кишки, а в них - дерьмо из сожранных людей!

Эриль не выдержал, покраснел.

- Давай-ка чуть в сторону, - добавил Хаук, - а то как бы эта форма жизни нас самих не рассмотрела.

Наблюдать за чудовищем оставили глазастого Торира. Остальные отошли подальше от входа в котловину и расселись на камнях.

- Как эту тварь убить, вот в чем вопрос? - Хаук подпер кулаком подбородок. - Арнвид, скажи-ка нам, чем можно убить йотуна?

- Мьёлльниром, - без тени сомнения отозвался эриль. - По башке... Ррраз и все!

- Ага, а к Тору за ним ты сам отправишься, - усмехнулся Нерейд. - В Асгард пешочком. А как дойдешь, попросишь - дай, отец Магни, молот, нам тут одного великана пришибить надо...

- Хватит зубоскалить, - остановил шутника конунг. - Ты в силах одолеть его рунами?

- Нет, - покачал головой Арнвид. - Они на йотунов не действуют. А убить его можно, как и человека - оружием. Вот только шкура его тверже камня. Остается лишь ее пробить...

- Что никому до сих пор сделать не удалось, - вздохнул Вемунд, почесывая голову.

- У всех есть уязвимые места, - уверенно заявил Ивар.

- Ага, только у некоторых они очень хорошо спрятаны! - с сарказмом бросил в ответ Нерейд.

Дрогнула земля, из котловины донесся раздраженный рев, от которого, как показалось, закачались скалы. Ивар ощутил, как его череп трясется, словно пустой бочонок, в котором катышком грязи болтается мозг.

- Ничего себе, - пробормотал эриль, - и чего он так орет? Занозу посадил?

- Сюда направляется, - сообщил со своего поста Торир. - Не спеша, но уверенно!

- Нас увидел? - вскинулся Нерейд. Ивар ощутил, как сердце болезненно дернулось в груди.

- Нет, зрение у них отвратительное, как и слух, - покачал головой Арнвид.

- Но спрятаться все равно надо, - рука Хаука поднялась, указывая на груду камней у стены ущелья. - Все туда. Быстро!

Ивар вскочил, суетливо дернулся, едва не забыв заплечный мешок. Земля тряслась, знаменуя приближение чудовища, а внутри поднимался страх, боязнь быть растоптанным, уничтоженным неодолимой силой, перед которой ты слабее, чем заяц перед волком...

Сапоги предательски скользили по камням.

- Быстрее, сявки коротконогие! - сипел за спиной Арнвид. - Он близко!

Ивар юркнул за каменную груду и упал, прижавшись к холодным камням теснее, чем в младенчестве - к материнской груди. Сердце колотилось, точно рыба в сачке, а над головой непрерывно гремел рев великана.

Голос ожившего ужаса.

Они замерли, застыли, стремясь стать меньше букашки. Скалы вокруг шатались, затем нечто огромное прошло в нескольких шагах, распространяя вокруг запах застарелого пота, свет на мгновение затмился, скрытый исполинской фигурой, затем засиял вновь, и тяжелые шаги стали удаляться...

- Пронесло! - истово вздохнул Вемунд, поднимая голову.

- То-то я думаю, почему так воняет! - скорчив брезгливую физиономию, заявил Нерейд.

Вемунд зло сверкнул глазами, открыл было рот...

- Тихо, горячие северные парни! - властно поднял руку конунг, и перебранка умерла, еще не родившись. - Потом подеретесь. Сейчас дело! Куда, по-твоему, - тут Хаук в упор взглянул на Арнвида, - отправился это красавец?

- За едой, должно быть, - не очень уверенно ответил тот, - зачем ему еще уходить?

- Как бы лошадей наших не схарчил, - пробормотал Нерейд.

- Пойдем, посмотрим на его логовище, - конунг решительно поднялся на ноги, - может, это поможет...

В котловине дыма было меньше, но холодный и сырой ветер елозил по коже, вызывая невольную дрожь. Вонь стояла такая, что впору было затыкать нос. Некоторое время Ивар думал, что не выдержит и позорно брякнется в обморок, на потеху соратникам.

Но обошлось. Принюхался.

Пейзаж дополняли груды самых разнообразных предметов, среди которых выделялись тщательно обглоданные конские костяки и рыцарские доспехи, разорванные и покореженные, точно были сделаны из тонкой жести.

- Вот они все, доблестные рыцари, которые пытались убить великана, - покачав головой, грустно сказал Арнвид.

- Как бы нам не оказаться тут же, - опасливо пробурчал Вемунд, крепче сжимая секиру. Ему очень не нравилось здесь, в этом сыром и вонючем месте.

- Не окажемся, - уверенно ответил эриль. - Эти бедолаги шли на дело поодиночке, в крайнем случае, вдвоем. А нас - целая дружина!

- Страшись, вражина! - срифмовал Нерейд, но даже сам не засмеялся, понимая, что для шуток сейчас не время.

Логовище великана обнаружилось в том месте, где стены котловины из пологих становились отвесными, вздыбливаясь застывшим водопадом черного камня высотой в десяток человеческих ростов. У подножия скалы были грудой навалены шкуры, содранные, судя по всему, с медведей. Здесь же стояло нечто вроде стола, сооруженного из трех валунов, каждый из которых не двинула бы с места и пара быков. Серую плиту столешницы пятнали уродливые черные потеки.

Судя по запаху, естественные потребности великан справлял тут же, где и жил.

- И как он живет в такой вони? - возмущенно вопросил Арнвид, морща нос.

- Свое дерьмо не пахнет, - с видом знатока ответил Нерейд.

Во время этой познавательной беседы Ивар, очарованный исполинской мощью утеса, задрал голову, пытаясь разглядеть, что таится на его вершине. Какая-то мысль, еще не до конца оформленная, вертелась у него в голове, настойчиво пробивая выход наружу.

- А что, если, - сказал Ивар неожиданно даже для самого себя, не заметив, как замолчали и повернулись к нему спутники, - свалить на голову нашему огромному приятелю вон тот камешек. Он висит над пропастью как раз над его изголовьем...

И Ивар указал на каменную глыбу, по форме похожую на огромную шапку, небрежно брошенную кем-то из богов на самом краю отвесной скалы. Она выглядела достаточно большой и тяжелой, чтобы разбить даже великанскую голову.

- Идея неплохая, - сказал Хаук. - И даже если ничего не выйдет, то великан нас не сможет достать сразу... На этот склон ему не влезть.

- Надо побывать там, вверху, - назидательно заметил Арнвид. - Вдруг эта глыба намертво приросла к земле? И присмотрим заодно пути отхода...

- Вперед! - скомандовал конунг, и они отправились искать место для подъема. Оно нашлось в сотне шагов к северу, где отвесные скалы прорезал длинный шершавый язык осыпи.

Камни под ногами скрипели и издевательски шатались, ежеминутно грозя падением, надоевший за день груз давил на плечи, а мышцы ног отзывались болью на каждый шаг. В груди что-то хрипело, грозя разорвать ребра, и Ивар шел на чистом упрямстве, заставляя себя не отставать от размеренно шагающего впереди Торира, который, как казалось, вообще не знает усталости.

Когда закончился подъем, он просто не заметил. Вдруг оказалось, что дальше идти не надо, и все стоят, дыша, точно собаки в жаркий день, а котловина, служившая великанским обиталищем, лежит внизу, видимая, как на ладони. Здесь, на высоте, Ивар с наслаждением вдохнул свежий ветерок, лишенный аромата гнилых шкур, мертвечины и великанских испражнений.

- Ты и Арнвид со мной, осматривать камень, - острый взгляд конунга уперся в Ивара подобно копью, а голос подстегнул лучше кнута. - Остальные - выше. Оглядитесь там, где можно укрыться в случае чего.

За каменной "шапкой" обнаружилась ровная площадка, словно специально предназначенная для укрытия. Сама глыба держалась, на первый взгляд, прочно.

- Давай-ка толкнем, - не тратя времени, предложил Хаук, и мешки с грузом полетели на землю.

С облегчением расправив затекшие плечи, Ивар уперся в холодную поверхность камня.

- Рраз! - толчок не произвел на глыбу никакого впечатления.

- Рраз! - громадный камень чуть дрогнул, точно пробуждаясь от векового сна.

- Хватит, - и Хаук отошел в сторону, вытирая пот с разом намокшего лба. - Всемером должны справиться. А если еще и подпорки удастся воткнуть...

Вскоре вернулись посланные на разведку викинги. Торир был невозмутим, как обычно, Кари тащился с привычной ленивой гримасой, но зато лицо Нерейда прямо лучилось сознанием до конца выполненного долга.

- Что там? - не утерпев, спросил Арнвид.

- Вон за той грядой, - рыжий викинг поднял руку, указывая на гребень, опоясывающий котловину, - заросшая сосняком долина, в центре которой озеро.

- Там лагерь и разобьем, - решил конунг. - А сосняк - очень даже пригодится...

В этот момент Ивар наивно решил, что разбивка лагеря означает отдых. Он с наслаждением вступил на шуршащую под ногами хвою, напился воды из круглого, точно солнце, озера...

- Все за топоры! - возглас Хаука ткнул в сердце острее копья. - Пока великана нет, нужно подвести под камень жерди. Вон те сосны как раз подойдут... А ты, Торир, иди к нашему камушку, в дозор.

Топор в Глазу поспешно удалился, а прочие викинги, мрачно ругаясь, принялись рубить гибкие стволы толщиной в руку мужчины. От того, что конунг работал вместе с остальными, становилось легче, но ненамного. Топор норовил вывернуться из пальцев, смола липла на ладони, застывая черными потеками, а щепки летели в стороны, намереваясь впиться в мокрое от пота лицо.

Первая мозоль на ладони Ивара успела лопнуть, когда работа была закончена. Молодой викинг с облегчением опустил руки...

- Теперь берем все на плечи, и понесли! - Хаук был безжалостен, точно сердце его на самом деле состояло изо льда, вырубленного у истока самого холодного из ледников.

Торир замер на краю обрыва, настороженный, точно воробей у своего гнезда.

- Все чисто, - доложил он, когда принесенные жерди были с грохотом сгружены на землю.

В этот самый момент ветер донес далекое взревывание, а земля чуть заметно содрогнулась.

- Вот и хозяин пожаловал, - проговорил Хаук. - Быстрее! Нам нужно успеть до того, как он появится тут...

Жерди не желали лезть в узкие щели под камнем. Их приходилось обтесывать. Под лезвия словно нарочно лезли сучки, а за спиной разъяренным ужом шипел конунг:

- Быстрее! Быстрее!

Последняя жердь скользнула на свое место в тот момент, когда исполинская фигура воздвиглась в разломе, ведущем из котловины во внешний мир. В руках великан держал нечто, неразличимое на таком расстоянии, но явно имевшее четко определенную судьбу - стать обедом для недобитого йотуна.

- Все за камень! - скомандовал конунг, точно сомневаясь в здравом уме собственных дружинников.

Они тесно сгрудились за каменной "шапкой". Вемунд шумно дышал Ивару в ухо, резким и неприятным казался запах чужого пота, а тяжелые шаги, от которых подпрыгивали скалы, становились все громче и громче...

Сердце трепетало перед приближающейся мощью.

Потом что-то огромное заворочалось совсем рядом, раздалось звучное хлюпанье, которое бывает, когда тонет корабль, и могучий голос, от которого неприятно вибрировало в голове, проревел:

- Ух, человеческим духом пахнет...

Ивар замер, стараясь не дышать. И не важно, что вершина скалы гораздо выше макушки великана и тот, даже если бы над обрывом не было камня, не мог их видеть. Все это мгновенно забылось, сметенное леденящим вихрем ужаса. Вот сейчас огромная ручища опустится сверху, ухватит в горсть...

Чувствуя, что от испуга темнеет в глазах, Ивар изо всех сил укусил себя за запястье. Боль стегнула по руке, отвлекая от страха, заставляя тело вновь слушаться, а голову соображать. Ивар ощущал, как колотится, постепенно замедляя ход, его сердце.

- Человеческим духом пахнет, - недоуменно повторил великан, и, судя по равномерным хлюпающим звукам, принюхался.

Викинги сидели тише мышей, около норки которых ходит голодная кошка.

Но великан оказался слишком ленив. Сопливое сопение его вскоре стихло, а на смену ему пришли чавкающие звуки, от которых Ивара замутило. Перед глазами сама возникла картинка - как йотун окровавленными руками рвет человеческие тела...

Справиться с собственным воображением оказалось не легче, чем со страхом.

Закончив трапезу, йотун удовлетворенно рыгнул. Викингов обдало "ароматом" сырого мяса. После этого обитатель котловины долго кряхтел и бурчал что-то себе под нос, затем затих. Но тишина длилась недолго, откуда-то снизу, как показалось, из недр скалы, раздался глухой ритмичный рев. Ивар от неожиданности едва не подпрыгнул.

Рев то нарастал, то слабел, напоминая гул прибоя в каменистых фьордах далекой родины.

- Глянь, чего там, - прошептал Хаук Ториру.

Топор в Глазу, верткий, точно змея, ловко обогнул валун и скрылся из виду. Вернулся разведчик почти мгновенно, и удовлетворение было написано на его прыщавой роже.

- Дрыхнет, - сообщил Торир. - Без задних ног. Храпит так, что меня чуть с обрыва не скинуло...

- Ну, другого шанса у нас не будет, - Хаук распрямился в полный рост, глаза его решительно сверкнули. - Упремся во славу всех богов!

- Даруй Тор силу нашим мышцам! - очень вовремя брякнул Арнвид.

Ивар навалился на камень всем весом. Рядом кряхтел, налегая на шест, Нерейд. Слышалось сопение Вемунда и приглушенные ругательства, доносившиеся оттуда, где стоял Арнвид.

Каменная глыба качнулась раз, другой, чуть сдвинулась, а потом, точно издеваясь над потугами людей, замерла на месте.

- Навались! - скомандовал конунг сиплым от напряжения голосом.

Ивар жал, чувствуя, как дрожат жилы, как кожа рвется в кровь о щербатые поверхности валуна. Ноги месили землю, грозя вырыть в ней ямы, и скрипели, жалуясь на жизнь, сапоги. Вздувшиеся, точно обожравшиеся змеи мышцы готовы были лопнуть.

Но проклятый камень двигаться отказывался.

Треск сломанного дерева ударил по ушам, что-то стукнуло Ивара по спине, а когда он повернулся, то увидел Кари с обломком шеста в руках. Прямо в скуле огромного викинга, войдя в плоть не хуже стрелы, торчала длинная щепка, а глаза Ленивого заливал багрянец боевого бешенства...

- В стороны! - только и успел бросить Хаук, а викинги уже и сами шарахнулись от ставшего опасным соратника.

Но тот не обратил на них внимания. Отшвырнул обломок жерди, которой только что пытался поддеть камень, и с гортанным ревом бросился на глыбу. Человеческая плоть, ставшая вдруг крепче стали, соприкоснулась с обломком скалы...

Раздался грохот, как от удара камнем по камню. Пыль взвилась столбом.

Не выдержав напора, валун, похожий на шапку, покачнулся, и медленно, точно во сне, принялся заваливаться за край обрыва. Под его тяжестью тот обломился, и осколки скалы устремилась вниз, к мирно спящему великану...

"Вот тебе и конец!" - злорадно успел подумать Ивар, после чего раздалось громогласное "Бумм!". Скалы содрогнулись, и викинги, все как один, брякнулись на собственные задницы. Даже Кари, начавший приходить в себя, не удержался на ногах.

Все замерли, вслушиваясь в сгустившуюся над горами тишину.

- Где стучат? - голос великана, сонный и спокойный, словно не ему только что на макушку упал солидный кусок скалы, заставил Ивара вздрогнуть. Йотун уцелел? Но как? Неужели голова его крепче камня?

- Где стучат? Ничего не слышу, - повторил великан недоуменно, и последняя надежда рухнула. Сброшенный камень, способный разрушить крепостную башню, ничем не повредил громадному чудовищу.

И когда громогласный храп возобновился, только конунг нашел силы подняться на ноги.

- Идем отсюда, - сказал он голосом, в котором осталось слишком мало холодной невозмутимости, и появилось слишком много разочарования. - Мы должны попытаться еще раз, уже по-другому.

Маленький костерок, разведенный на крошечной поляне, со всех сторон окруженной густыми зарослями, сердито шипел и плевался искрами. Пламя отражалось в глазах сидевших вокруг него мужчин каким-то блеклым и чахлым.

Только таким оно и может быть в глазах тех, кто полон отчаяния.

- Ты что-то говорил про уязвимые места, Арнвид, - разлепил губы конунг. - Голова, как я понял, у йотунов - сильное место. А какие слабые?

- Глаза, скорее всего, - пожал плечами эриль. Он сидел, сгорбившись, и во всей его маленькой фигуре видна была усталость, груз прожитых лет, который был незаметен до сего дня. - Только как до них добраться?

- Но убить его можно? - даже Нерейд выглядел подавленным и таким измученным, словно пытался переплыть море вплавь.

- Можно, - кивнул Арнвид. - В принципе.

- А если он брякнется с большой высоты, то руки-ноги себе поломает, как человек? - в голове Хаука, похоже, созрел какой-то план.

- Надеюсь, - вновь пожал плечами эриль, но во взгляде его, доселе тусклом, проснулся интерес.

- Про то, что твои руны на него не подействуют, ты говорил, - в синих глазах Хаука замелькали ледяные искорки. - Но обмануть его, создать морок, который великан примет за чистую монету, ты сможешь?

- Смотря что надо будет ему показать.

- Горы на месте пропасти.

- Это я смогу, - кивнул Арнвид. - Ты хочешь заманить чудовище в ловушку? Но как?

- Да, - ответил конунг. - С ловушкой ты угадал. Но чтобы наш твердолобый приятель пошел в нее, нам понадобится живец. Тот, кто разозлит великана и заставит идти за собой. Ты не годишься - твое дело морок, Кари и Вемунд слишком медленно бегают...

- Это могу быть я, - сказал Ивар, ощущая, как внутри него подозрительно знакомый голос взвыл зимней метелью: "Зачем? Ты же погибнешь! Великан тебя раздавит...".

Шесть пар изумленных глаз повернулись к Ивару, и никак не менее пяти глоток одновременно извергли один вопрос:

- Ты?

- Да, - молодой викинг смешался и говорил все тише и тише, - я бегаю быстрее вас всех, а более ничего особенного не умею... В случае неудачи я не стану большой потерей...

- Не тебе судить, каково другим будет лишиться тебя! - довольно резко прервал его Арнвид.

- Но предложил он сам себя верно, - голос Хаука звучал спокойно, словно не о смертельно опасном деле шла речь, а о банальной партии в мерилз. - Нерейд и Торир пригодятся, как лучники, из меня бегун плохой, так что отправить больше некого...

"Как некого?" - взревел внутри Ивара страх. - "Кого угодно, лишь бы не меня! Не меня!". Но крики эти были слышны ему одному, хотя плотно сжатые челюсти молодого викинга слегка подрагивали, выдавая смятение чувств.

- Значит, так тому и быть, - подвел итог конунг. - Тушим костер, а завтра, с утра начнем готовиться...

Начертанная прямо на земле руническая надпись поражала размерами. Каждый из восьми использованных знаков высотой превосходил человеческий рост, а канавки, составляющие руны, были глубиной больше ладони.

- Красота? - спросил составлявший надпись Арнвид, закончив работу и отойдя на несколько шагов.

- Красота! - совершенно искренне согласился Ивар, которого с самого утра колотило от страха. Он изо всех сил старался этого не показывать, но то и дело натыкался на сочувственные взгляды соратников. Поэтому молодой викинг и ушел к эрилю, который был слишком занят, чтобы обращать внимания на чувства окружающих.

Подготовка заняла два дня. Подходящая пропасть, бесстыдно выпятившая клыки скал на дне, обнаружилась к северо-востоку от котловины. Целый день эриль потратил на то, чтобы составить соответствующее рунное заклинание, а Хаук с остальными - на подготовку плана. Ивару предоставили отдых, и ему было до дрожи в коленках страшно думать - почему.

Перед смертью не надышишься.

- Ну что, - скрипучий голос Арнвида прервал размышления, - пожалуй, пора привести все это в действие...

И эриль забормотал, заводил руками над громадной надписью. Затем руны точно поплыли, смазались, от них поднялась легкая дымка, которая полезла в глаза...

Ивар сморгнул, и все исчезло.

- Что, не действует? - спросил он.

- Все действует, - отозвался конунг, наблюдавший с высоты обрыва. - Поднимись сюда, и все увидишь...

Оставив Арнвида в одиночестве, Ивар послушно залез наверх. Повернулся и замер, точно громом пораженный. За его спиной, там, откуда он только что поднялся, не было пропасти. Все, и камни, и бегущий по дну ручеек скрылись, спрятавшись под мороком, показывающим каменистое взгорье, тянувшееся до самого горизонта.

Ивар закрыл глаза и вновь открыл. Видение не пропало.

- Все готовы? - спросил Хаук, обращаясь к викингам, оставшимся внизу.

- Готовы, - ответил Торир, и словно басистое эхо, отозвался Вемунд: - Готовы!

- Иди, Ивар, - лицо конунга было спокойным и серьезным. - Я верю, что ты справишься. Помни, что ты должен не просто выманить его из котловины, а еще и разозлить. Иди и не бойся. Твоя удача сохранит тебя.

Ивар вздохнул, стремясь сказать, что он вовсе и не боится, но лживые слова мокрым комом застряли в горле. Развернувшись и чувствуя, как дрожат колени, он зашагал к великанской котловине. С каждым шагом становилось идти все труднее, словно к ногам прилипали все камни, встреченные по дороге.

В один момент он даже остановился, со стыдом осознавая, что от страха не в силах идти дальше.

Понадобилось время, чтобы заставить себя сделать еще шаг.

Потом стало легче.

Котловина открылась перед ним огромной миской, заполненной дурно пахнущим супом из редкого дыма. Кусками гнилого мяса высились скалы. Великан был на месте. Сидел, привалившись к стене котловины, и что-то бубнил себе под нос.

Глубоко вздохнув, Ивар сделал еще шаг и оказался на самом краю.

- Эй ты... - желаемый крик вышел писком и йотун его не услышал.

- Эй ты, отпрыск шелудивой собаки, сблудившей с бешеным волком! - на этот раз получилось лучше, и Ивар даже нашел силы удивиться мощи своего голоса. Великан поднял голову и огляделся.

- Да, я с тобой разговариваю, вонючая отрыжка Бергельмира! - и молодой викинг запрыгал на месте, размахивая руками. Наживку должно быть видно. - Ты настолько туп, что не понимаешь, что я тебе говорю?

- Человек... - прогрохотало между скал. - Сам пришел...

- Я-то человек, - Ивар гордо подбоченился, стараясь не сорваться с места прежде времени. - А ты - гнусное отребье, прячущее свое уродство в горах! Мерзкий рукоблудник, позор племени йотунов!

Нет, великан был туп, но не настолько, чтобы не понимать оскорблений. Да, поднялся с места он неспешно, но затем шаги его ускорились.

- Раздавлю! - исторгла его глотка. - Крикливый карлик!

На бегу великан сшиб одну из скал, но даже не заметил этого.

- Беги-беги, тупая голова, - посоветовал Ивар, ощущая, как трясутся от страха поджилки. Громадная туша приближалась слишком быстро. - Правда, что у йотунов мозги из камня, а считать они умеют только до одного?

- Убью! - великан совершил исполинский прыжок, в одно мгновение оказавшись совсем рядом. Пальцы, каждый из которых был толще ствола сосны, вцепились в край котловины.

Не дожидаясь, пока йотун подтянется, Ивар сорвался с места и побежал. Легконогий, лишенный груза и оружия, он мчался так, что ветер свистел в ушах, а скалы мелькали по сторонам серыми тенями. Но на двадцать его шагов приходился один великанский, и все ближе грохотала тяжелая поступь.

Пот выступал на лице, чтобы тут же высохнуть под встречным ветром, все больше усилий приходилось прикладывать, взбегая на пригорки, и молодой викинг с ужасом осознал, что слабеет.

- Стой, не уйдешь! - проревело в вышине самозванным громом.

Чувствуя, что легкие сейчас лопнут, Ивар добавил шагу. Вихрем взлетел по пологому склону, чтобы выскочить на самый край обманного всхолмья. На мгновение обернулся, успел увидеть несущиеся к нему громадные ладони, и ноги сами сорвали его с места.

Что-то хлопнуло позади, раздался раздраженный крик, а Ивар уже погружался, спускался сквозь несуществующий валун. В последний момент понял, что проскочил слишком далеко и свалится во вполне реальную пропасть...

Сердце болезненно екнуло.

Чья-то твердая рука ухватила за плечо, и Ивар завис, самыми кончиками пальцев зацепившись за спасительный уступ.

- Тебе не туда, - сказал Хаук, и вдернул молодого викинга на скалу.

Нечто огромное закрыло свет над ними, загрохотали камни, и великан, подобно огромной птице, воспарил над пропастью. На лице его застыло выражение крайнего изумления.

Затем огромная туша низринулась вниз.