Солнце падших. Хроники Земли: Восхождение

Глава 1. Слияние

Бесконечная тьма окружала меня. Воздух был густым, как смола, и забивал лёгкие смрадом серы и гнили. Всё тело чесалось, будто под кожей что-то копошилось. Краем глаза я видел бесформенные тени. Они шептали нечто неразборчивое. Иногда они подлетали достаточно близко, чтобы я мог разглядеть огромные рваные крылья и кожу, покрытую трещинами, из которых сочилась тёмная жидкость.

Одно из них зависло передо мной. Секунду оно разглядывало меня, изучая, а потом его длинные тонкие пальцы сомкнулись на моём горле. Когти впились в кожу, впрыскивая яд, который обжигал вены и сводил мышцы. Я пытался кричать, но из горла вырвался лишь тихий хрип.

— Ты мой… Ты всегда был моим… — прошептало оно голосом, похожим на скрежет металла по камню, пока тьма смыкалась надо мной, поглощая всё.

Глаза резко открылись. Обрывки кошмара мгновенно рассеялись. В ушах стоял стук бешено бьющегося сердца. Майка прилипла к спине, промокшая насквозь вместе с подушкой. Я пытался дышать глубоко, чтобы успокоиться, но не мог унять дрожь. Яркий свет из треснувшего экрана телефона на мгновение ослепил меня. Минута до будильника.

Сегодня тело было особенно тяжёлым. С одним закрытым глазом я медленно поплёлся в ванную. Из зеркала на меня смотрел тощий парень с впалыми щеками, тёмными кругами под глазами, чёрными, небрежно растрёпанными волосами. Зубная паста слегка обожгла язык мятой, пока щётка раздирала покрасневшие дёсны до крови. На столе простой завтрак — пара бутербродов с дешёвой колбасой и кружка уже немного остывшего чёрного кофе, приготовленные мамой перед выходом на работу. Рядом лежали две помятые купюры по сто рублей. С каждой каплей напитка жизнь понемногу возвращалась в тело.

Пуховик, насквозь пропахший сигаретами, висел в шкафу на некотором расстоянии от другой одежды, будто изгой. В карманах лежали местами прохудившиеся перчатки и зажигалка, в которой почти не осталось газа. Портфель, небрежно лежавший у входа, носил в себе разве что пару тетрадей и студенческий билет.

Город встретил меня привычной серостью — небо, приплюснутое свинцовой плитой туч, нависало над крышами, а хруст снега разносился эхом по пустынной улице. Солнце едва взошло, подсвечивая мир сквозь плотную пелену облаков.

Круглосуточный магазин по пути вечно пах сыростью и старым шоколадом. Продавщица даже не взглянула на меня, когда я протянул ей деньги за пачку сигарет. Уже на улице я посмотрел на сигареты в своей руке. Ладонь дрожала. Что-то изнутри царапнуло по груди, требуя накормить его сладким никотином.

— В понедельник брошу, — в сотый раз пообещал я себе, прикуривая сигарету.

Горький дым заполнил лёгкие, принося долгожданное облегчение. Уголёк на кончике сигареты обращал табак в пепел, который смешивался с грязью под ногами. Только лёгкий шум в висках немного выбивался из привычного ритуала. Я посмотрел влево, между двумя домами, и сердце сделало один лишний удар. Словно кто-то слегка ткнул иглой прямо в мозг, когда я пересилил себя и пошёл дальше.

Красивый фасад университета из стекла и стали скрывал обшарпанные коридоры и пахнущие старым линолеумом аудитории с мебелью, оставляющей занозы от малейшего прикосновения. Внутри было непривычно людно, будто студенты одновременно проснулись посреди зимней спячки и теперь бесцельно шатаются по зданию.

Прислонившись к подоконнику возле кабинета высшей математики, я пытался немного поспать стоя, когда внезапно учуял знакомый сладковатый аромат. От кончиков пальцев ног до макушки прошла волна дрожи. Пульс участился. Губы невольно растянулись в улыбке. Едва высохшая спина вновь намокала. Веки сами собой распахнулись.

Она шла в окружении подруг и что-то рассказывала, задорно смеясь, будто рядом никого, кроме них, не было. В своей привычной манере она каждые несколько секунд откидывала с лица непокорную чёлку цвета спелой пшеницы, открывая свои выразительные изумрудные глаза. И даже в такой непринуждённой обстановке она идеально держала осанку, будто пыталась казаться чуть выше, чем есть на самом деле.

— Лиана, привет, — внезапно выпалил я хриплым голосом. — Как прошли твои каникулы?

— Привет, Денис, — она улыбнулась мне, несмотря на суровые взгляды подруг. — Я отлично провела время. Мы встретили новый год в центре, прямо возле Кремля. Волшебная ночь, — на мгновение она закрыла глаза. — А ты видел салют?

— Да, — я почесал затылок и попытался улыбнуться. — С крыши дома на районе.

— С друзьями, значит, встречал? — в её голосе почувствовался холодок, несмотря на то что выражение её лица не изменилось.

— Лия, пойдём, потом поболтаете, — внезапно дёрнула её за рукав одна из подруг.

— Да, да, Юля, идём, — ответила Лиана, будто её вырвали из транса. — Увидимся, Дениска.

— Давай, Лия, — едва выдавил я.

Я громко выдохнул, будто держал последний вдох на протяжении всего разговора, и вновь закрыл глаза, пытаясь унять разыгравшееся воображение. Вот бы мне приснился сон, в котором мы держимся за руки, наблюдая за салютом.

Лбом я прислонился к прохладному окну. На улице не было ничего интересного, кроме пары бродячих собак, лежащих около мусорных баков. Я пытался вглядеться в даль, но видел лишь дымящие трубы бесконечных заводов. И тут чья-то рука с размаху легла мне на плечо.

— Здарова, Дэнчик, — послышался знакомый голос.

— Привет, Русел, — устало улыбнулся я, поворачиваясь и протягивая руку.

— Что ты там высматриваешь в окне? — С громким шлепком мы ударились ладонями. Он посмотрел мне за спину и, судя по выражению лица, тоже ничего необычного не заметил. — Снова мечтаешь о чём-то?

— Если только о вечном сне, — зевая, ответил я. — Ну как домой съездил?

— Да нормально, — внезапно отмахнулся он, небрежно улыбаясь. — Расскажи лучше, как ты встретил новый год?

— Ну не нормально же, Руслан, — я посмотрел ему прямо в глаза, в которых он безуспешно пытался что-то скрыть. — Уж мне-то можешь рассказать.

— Давай в другой раз. — Он улыбнулся самой фальшивой улыбкой, какую я видел.

— Ну бог мне свидетель, я пытался, — ответил я, глядя ему в глаза.

— Ты же, вроде, атеист? — Руслан приподнял бровь.

— Это не мешает мне вмешивать бога в мои дела. — Мы одновременно засмеялись.

Замок аудитории щёлкнул, и толпа сонных студентов вошла вслед за преподавателем — суровым мужчиной в годах. Мы с Русланом заняли парту на последнем ряду, иронично прозванной «Камчаткой». Я достал из портфеля небольшой блокнотик с кожаной обложкой. Внутри лежал идеально заточенный карандаш. Страницы были заполнены пейзажами города, украшенного фантастическими животными и портретами дорогих мне людей. Под монотонный голос преподавателя я сделал несколько резких взмахов, добавил ломаных линий и штрихов.

— Похожа, — прошептал Руслан, рассматривая её портрет. — Признайся ты ей наконец, чего резину тянешь?

— Ты видел, как она на меня смотрит? — устало протянул я, не отрывая карандаша от бумаги и водя им в произвольных направлениях.

— Как? — недоумённо спросил Руслан. — По-моему, по-обычному.

— Вот именно, — нахмурился я. — Слишком по-обычному. Даже на друзей смотрят с большим теплом. Мне кажется, её глаза буквально говорят мне: «У тебя нет ни шанса».

— Дурак ты, — засмеялся Руслан чуть громче, чем следовало. — Если ты будешь таким нерешительным, то упорхнёт твоя блондиночка в чужие объятия.

— Эй, Камчатка! — внезапно послышался громкий низкий голос. — А ну прекратите болтать, иначе хрен вам, а не допуск к экзамену.

— Больше не будем, — почти синхронно ответили мы.

— А что это ты нарисовал? — прошептал Руслан, вглядываясь в рисунок. — Будто глаза, смотрящие из тьмы. Прикольно.

Я посмотрел вниз и не узнал собственную работу. Рука будто затекла, и чувствительность возвращалась с неприятным покалыванием. Казалось, что эти глаза смотрели прямо в душу и что-то негромко нашёптывало моё имя. Окружающие звуки исчезали в водовороте, утаскивавшем меня куда-то внутрь самого себя. Хотелось закричать, позвать на помощь, но язык словно прилип к пересохшему нёбу. Свет мерк, а гул в висках нарастал всё громче с каждой секундой.

— Эй, не спи, — внезапно ударил меня Руслан локтем в бок, грубо возвращая в реальность. — Уже посапывать начал.

— Да не сплю, не сплю, — отмахнулся я от него и снова взглянул в блокнот. Рисунок исчез.

Солнце за окном уже село, на прощание окрасив небо красным золотом. Одинокая снежинка упала на тлеющий уголёк моей сигареты и тут же исчезла с тихим шипением. Ветер подхватил дым и понёс его куда-то в сторону дороги. Провожая дым взглядом, я увидел Лиану, ждущую автобус на остановке.

Ком встал в горле. Холодные руки мгновенно покрылись потом. Хотелось уткнуться в телефон и просто пройти мимо, будто не замечая её. Но ветер настойчиво гнал меня туда, а слова Руслана всё ещё крутились в голове, словно заевшая песня. Два глубоких вдоха.

— Домой собираешь? — выпалил я немного быстрее, чем хотел.

— Да, — устало протянула Лиана. — После такого дня хочется просто добраться до дома, выпить кружку горячего какао, завернуться в плед и уткнуться в какой-нибудь длиннющий любовный роман.

— Какие у тебя грандиозные планы, — немного натянуто улыбнулся я, собирая последние силы. — А не хочешь сходить… — начал я, когда за её спиной остановился автобус и звуком открывающихся дверей на мгновение отвлёк моё внимание.

Яркие жёлтые буквы на табло начали мелькать всё быстрее, смешиваясь в одно неразборчивое пятно и становясь всё ярче, почти ослепляя меня. Я невольно прищурил глаза, почувствовав резь.

— Денис, ты в порядке? — обеспокоенно спросила она.

— Да… Да, — тихо сказал я. — Просто устал.

— Так что ты говорил про сходить? — смущённо переспросила Лиана.

— А? Сходить… Сходить в книжный как-нибудь, помочь мне выбрать, что почитать, — почти шёпотом закончил я.

— Конечно, сходим, — улыбнулась она. — Мой автобус подъехал. Давай завтра обсудим время и место.

— Ага, — выдавил я. — До завтра.

Автобус отъехал от остановки, выплюнув в воздух ядовитый выхлоп. Я прикурил наспех затушенный окурок и смотрел ей вслед, пока она не скрылась в бесконечном потоке машин. Люди, возмущённо смотревшие на курящего человека, будто существовали в иной реальности. В голове крутились лишь два слова: «Конечно, сходим». Они выписывали пируэты в дуэте с моим сердцем, бьющимся как птица в клетке.

Не помню, как добрался до дома. Квартира встретила меня почти мёртвой тишиной — лишь тиканье часов на кухне и далёкий гул машин за окном. В нос ударил запах цветов и пыли. Проведя рукой по шершавым обоям, я нащупал выключатель, при включении которого мелькнула небольшая искра. На негнущихся ногах я дошёл до дивана и просто рухнул на него. Пульт от телевизора будто сам оказался у меня в руках. Но не успел диктор сказать первого слова, как зазвонил дверной звонок. Я подбежал к двери и повернул защёлку.

— Ты кушал? — Мама передала мне пакет с продуктами и начала разуваться.

— После учёбы купил булочку в буфете, — соврал я.

— Тебе надо лучше питаться, — проворчала она, вешая пальто в шкаф. — Ты совсем осунулся, щёки впалые, кто ж тебя такого тощего полюбит?

— Мам, ну хватит, — закатил я глаза. — Я ведь уже не маленький.

— Для мамы ты всегда будешь ребёнком, — улыбнулась она. — Тяжёлый день? — внезапно спросила она, глядя на меня тем взглядом, который не потерпит лжи.

— Почему ты так решила? — удивился я, на мгновение задержав взгляд на её глазах и тут же опустил его. — Нет. Всё в порядке. Меня просто Айрат гулять позвал. Мне уже пора идти, он меня ждёт.

— Чтоб до девяти был дома, — резко отрезала она.

Уже в подъезде, накидывая куртку, я позвонил Айрату в надежде, что он не откажется встретиться сегодня. В подъезде телефон плохо ловил сигнал. Но сквозь помехи я услышал заветное «Зайди пока ко мне». Фонари на улице устало моргали, будто засыпая, а снег под ногами смешался с грязью в непонятное месиво. Я массировал виски, стараясь выгнать шёпот, преследовавший меня весь день. Столбы проплывали мимо меня, пока ноги сами несли по маршруту, который я знал с тех пор, как научился ходить.

Вдруг что-то зацепило мой взгляд. Вместо бетонной колонны справа от меня было дерево. Я поднял голову и с удивлением посмотрел на тёмную посадку между двумя домами. Но я шёл в совершенно другую сторону. Яркая луна на безоблачном небе отбрасывала длинные тени голых деревьев, которые тянулись ко мне, как пальцы мертвецов. С трудом я сделал шаг назад, не отводя взгляда от деревьев, словно опасаясь, что ветки ухватят меня за куртку и затянут внутрь.

Подъезд встретил меня запахом жареной картошки с чесноком из чьей-то квартиры, от которого у меня невольно выделилась слюна и недовольно заурчал желудок. Звонок отозвался привычным пронзительным звоном. За дверью послышались быстрые тяжёлые шаги и щелчок замка. Войдя в квартиру, я увидел лишь бритый наголо затылок, скрывшийся в комнате. Там пахло чипсами и энергетиками. Темноту разгоняли лишь монитор компьютера и экран телефона Оли, сидящей на диване и лениво листающей ленту соцсети.

— Привет, Денчик, — сказала Оля, не отрывая глаз от экрана, лишь подставляя щёку.

— Привет, Оль, — ответил я, слегка чмокнув её в щёку. — Тоже дома не сидится?

— Ну, — она бросила на меня быстрый взгляд и листнула ленту. — Я хотела тебе позвонить, когда Айрат доиграет, но ты меня опередил.

— Выпить хочется, может, сходим до магазина, где Оля работает? — спросил я, заглядывая Айрату в монитор — кажется ничего важного там не происходило.

— Ой, не напоминай мне про работу, — Олю передёрнуло. — Хотя после четырёх смен подряд я хочу выпить что-нибудь сладенькое и крепкое.

Ветер словно пощёчина ударил по лицу. Я достал мятую пачку из кармана, вытянул сигарету и глубоко затянулся. Мысли тут же стали немного тише, уступая место спокойствию. Айрат в шутку слегка подтолкнул меня плечом, словно выбивая из душевного равновесия. Вечер казался немного светлее, будто полная луна наконец появилась из-за туч и осветила серые улицы.

Мы вернулись в квартиру, гремя стеклом в пакетах, и я смог сделать первый глоток. Ледяной хмель словно поднимался из живота сразу в голову, делая жизнь немного проще. Шум в висках затихал с каждой каплей. Стекло приятно холодило руку. Я прижал бутылку ко лбу, ощущая долгожданную свободу. Уголки губ невольно растянулись в улыбку.

— Чего лыбишься, Кравц? — Айрат с размаху сел рядом, отчего диван жалобно скрипнул.

— День сегодня странный был, — ответил я, делая очередной глоток. — С утра какая-то чертовщина мерещится.

— У меня тоже такое бывает, — заговорчески ответил он, озираясь по сторонам. — Когда я, как ты вчера, до четырёх утра играю, а в семь иду на учёбу.

— Мне, кстати, попадался пост о таком. — Оля подняла глаза на нас. — Микросон. Это когда мозг настолько устал, что засыпает на миллисекунду, и это вызывает галлюцинации. Я так однажды на работе решила, что встретила умершего отца. — По её лицу прошла дрожь.

— Наверно, вы правы, — натянуто улыбнулся я. — В последнее время я действительно плохо сплю, часто просыпаюсь от ночных кошмаров, которые не могу вспомнить.

— Это потому, что кто-то слишком мало пьёт, — рассмеялся Айрат, делая большой глоток из бутылки.

— Ну не всем же родители в двадцать лет покупают собственную квартиру, — парировал я. — Ты помнишь тот скандал, когда моя вернулась из командировки на день раньше и застала нас с одной бутылочкой пива на двоих?

— Ах вы алкоголики малолетние, скоро будете валяться под окнами в собственном дерьме и просить у прохожих рубль на чекушку, — прокричал Айрат, пародируя голос моей мамы. — Я думал, тебе запретят общаться со мной после такого.

— Сегодня, пожалуй, действительно попробую лечь пораньше, — сказал я, залпом допивая бутылку. — Пойду я домой.

— Денчик, стой, — сказала Оля. — Дай мне пять минут, вместе пойдём, от всех этих разговоров, мне тоже спать захотелось.

Когда за нами щёлкнул замок, мы остались наедине. Оля поправила волосы, от которых пахло сладким ароматом её электронной сигареты. Одинокие звёзды мерцали, когда их свет проходил сквозь морозную призму неба. Мороз своими длинными костистыми пальцами проникал в каждую щель, стремясь обжечь кожу. Оля заметно дрожала в своей тонкой курточке, которую накинула больше для вида, чтобы пройти всего пару подъездов.

Свежий воздух улицы будто отнимал силы у хмеля. С каждым вдохом возвращались мысли и тот самый гул в висках, будто кровь в венах превратилась в тысячи металлических шариков. С каждой секундой мне было всё сложнее поднимать веки даже во время простого моргания. Густой пар вырывался изо рта, когда я зевал.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — вдруг спросила Оля, когда мы подошли к её подъезду.

— Да, не беспокойся, — натянуто улыбнулся я.

— Денис, я просто… волнуюсь за тебя, — произнесла она чуть слышно и быстро скрылась в темноте подъезда.

Ещё секунду я смотрел в пустой проём, пытаясь понять, что она имела в виду. Поднялся ветер, впивавшийся в кожу острыми иглами. Он нёс странный запах свежевскопанной земли и чего-то ещё — горького, почти металлического. В шуме ветра я вновь услышал шёпот. Он звал меня, тянул словно магнит. Я попытался сделать шаг в сторону дома, но тут же словно получил удар под дых. Дыхание сбилось, а изо рта капнула кровь.

Я смотрел на красное пятнышко поверх свежего снега и не мог поверить. Мне казалось, что моё сознание решило окончательно уничтожить меня. Было страшно прикоснуться к нему и убедиться, что это не иллюзия. Мысль о том, что мой разум постепенно разрушается, въедалась всё глубже. И тогда я решил: мне надоело убегать и бояться, надоело делать вид, что всё в порядке, и впервые захотелось поддаться этому зову.

Я закрыл глаза и отпустил контроль, позволив ногам двигаться туда, куда звал меня голос. Светлые пятна за веками, отбрасываемые фонарями, постепенно сменились абсолютной темнотой. Каждый шаг отдавался в груди тремя ударами сердца. Тьма казалась живой, шевелящейся. Она проникала сквозь веки куда-то внутрь, опутывая своими склизкими щупальцами последние остатки рассыпающегося рассудка.

В воздухе чувствовался слабый запах древесины, а сквозь тишину доносился шум редких проезжающих машин. Ноги сами остановились. Холод отступил. Передо мной будто горел костёр, согревающий замёрзшую кожу. Его изменчивый свет пробивался сквозь веки, которые было страшно открыть. Но я сделал над собой усилие и чуть не упал.

В метре от меня в воздухе висел красный камень, словно отколотый от гигантского рубина. Внутри него пульсировало белое ядро, то разгораясь, то почти угасая. В этом сиянии было что-то неправильное, но одновременно завораживающее. В его гранях отражались мои глаза. Я сделал шаг. Ещё один. Ноги становились ватными, непослушными, будто мой собственный разум протестовал и буквально требовал сбежать оттуда. Я протянул руку. Он был тёплым, почти горячим, а его свет усиливался, заливая пространство вокруг. Шёпот в висках превратился в нарастающий гул.

Вдруг на мгновение мир затих, чтобы в следующую секунду нечто разорвало тьму. Передо мной из ниоткуда возникла огромная крылатая тварь. Её рёв, похожий на скрежет рвущегося металла, прокатился по посадке, заставляя деревья содрогнуться. Лапа существа молниеносно метнулась к камню на моей ладони. В момент, когда его когти со скрежетом вонзились в идеально ровные грани, кристалл полыхнул ослепительным светом, пронизывая ночь волной жара и боли.

Мне показалось, что кожа на руке слезает с костей. Что-то проникало под кожу, опутывая каждый нерв раскалённой нитью. Голову словно рассекли надвое. Мышцы сводило судорогой. По венам словно разливался расплавленный свинец. На мгновение я перестал чувствовать биения сердца, чтобы через секунду услышать, будто в груди забилось сразу два.

Ослеплённый, я рванул вперёд, не разбирая дороги, ощущая его присутствие за спиной. Ноги то и дело путались в корнях, а тело ударялось о стволы деревьев. В панике я забывал дышать, проглатывал ледяной воздух, режущий горло. Нога ступила на ровную поверхность. Вторая вспышка. Приближающийся визг и удар. Я услышал, как хрустят ломающиеся кости. Ощущал привкус железа во рту. Гул в висках превратился в оглушительный рёв. Затылок ударился о что-то твёрдое. Тело обмякло, и бездна поглотила меня.

Глава 2. На границе

Я падал. Перед глазами проносилась абсолютная темнота. Густая, обволакивающая, она словно поглощала каждый звук, каждый порыв ветра и даже само ощущение падения. Здесь не было ни жара, ни холода. Тело будто постепенно растворялось во тьме, становясь ничем. В голове крутилась единственная мысль: «Это и есть смерть?».

Вдруг что-то коснулось руки. Будто насекомое пробежало по коже. Я резко обернулся и увидел траву, в которой лежал. Она оставляла едва заметные порезы своими твёрдыми, бесцветными стеблями. Но боли не было. Даже когда я начал погружаться всё глубже. Даже когда она почти полностью опутала меня, мешая дышать. Хотелось лишь уснуть.

— Это конец? — голос мой звучал отстранённо, почти безразлично.

— Только если ты решишь сдаться, — послышался шёпот, похожий на скрежет ржавого металла.

— Ты здесь, чтобы забрать мою душу? — я попытался разглядеть собеседника, но трава уже застлала мои глаза.

— Нет, — он рассмеялся, но этот смех был похож на низкий звериный рык. — Для меня это такая же случайность, как и то, что камень выбрал тебя.

— Выходит, мы с тобой в одной лодке, — усмехнулся я слабеющим голосом. — Жаль, мы не сможем пообщаться подольше.

— Сможем, — пронеслось над моим ухом. — Тебе необходимо лишь попросить.

Мысли путались. Я не был уверен, что сознание до сих пор принадлежит мне. В нём вспыхивали и тут же угасали видения. В них было солнце, истекающее кровью. Его лучи словно проникали под кожу, вызывая странное покалывание. Звёзды сыпались с неба изумрудами, пока я шёл по полю спелой пшеницы. Её колоски мгновенно обращались в прах, стоило моим пальцам дотронуться до них.

— Помоги… мне… — донёсся лишь хрип из горла.

Внезапно что-то схватило меня за руку. Я сразу почувствовал шершавую, почти каменную кожу, обжигавшую предплечье нестерпимым жаром. Трава пыталась сопротивляться, удерживая моё тело цепкими стеблями, хватала за горло, не давая сделать вдох. Мне казалось, что они разорвут меня на части, когда кости жалобно захрустели. Я пытался кричать, но звук не рождался. Давление стало невыносимым, когда неизвестный дёрнул меня со всей силы. Трава разорвалась с влажным хрустом.

В нос ударил запах мокрого асфальта, железа и дешёвого пластика. Перед глазами была всё та же темнота, но сквозь неё пробивались разноцветные огни. Сердце билось ровным ритмом, будто я спал. По венам расползалась необычная, почти обжигающая теплота. Что-то шевельнулось в груди. Постепенно ко мне возвращалось ощущение собственного тела. И чем яснее становились очертания мира, тем отчётливее я понимал, что всё моё тело вывернуто под неестественным углом.

Конечности покалывало тысячами мелких игл. Торчащая кость царапала подбородок. Сломанные рёбра впивались в лёгкие, наполняя их кровью. Каждый вдох сопровождался тяжестью, которую приходилось преодолевать через боль. Ощущение нижней части тела почти отсутствовало, будто меня разрубили пополам. Словно издалека до меня доходили приглушённые разговоры, треск рации, неспешные шаги.

Вдруг то самое шевеление в груди усилилось. Оно нагревало тело, придавало сил окоченевшим мышцам, облегчало боль. Послышался чёткий громкий хруст, и одновременно пропало ощущение тяжести — наконец я смог вдохнуть полной грудью. Шея сама по себе резко дёрнулась вверх, возвращая выступающую кость под кожу. Ногам постепенно вернулась чувствительность.

Я провёл рукой по чёрному брезенту, которым меня укрыли. Одежда промокла насквозь, но мне не было холодно. Было страшно шевельнуться. Стараясь не создавать шума, я медленно достал из кармана телефон. Экран ослепил меня ярким светом. Сердце пропустило удар, когда я увидел семнадцать пропущенных звонков от мамы и нецензурное сообщение, в котором она во всех подробностях описывала то, что сделает со мной, когда я вернусь домой.

Выглянув из-под брезента, я увидел в нескольких метрах от себя внедорожник. Решётка радиатора рассыпалась на кусочки, капот был промят внутрь, одна фара лежала на земле, а вторая держалась на одиноком проводе. Свет мигалок выхватывал из темноты пятна крови на кузове. Люди в форме лениво ходили между машиной скорой помощи и патрульной, заваленной бесконечными бумажками, периодически зевая. Медики непринуждённо что-то обсуждали, попивая чай из термоса.

Улучив момент, я аккуратно вылез, стараясь не создавать шум. И когда мне наконец удалось встать с земли, кто-то из полицейских случайно посмотрел в мою сторону. Наши глаза встретились.

— Эй! — грубо крикнул он. — А ну отошёл от тела.

— Беги, — вдруг пронеслось у меня в голове, словно отголосок чужой воли.

И я побежал. Холодный воздух хлестнул по лицу. Тело казалось гораздо легче, чем обычно, ноги несли меня ночной тенью по тёмным улочкам, куда глаза глядят. Казалось, всю кровь заменили чистым адреналином, который, как бензин, подпитывал внутренний мотор. В груди пылало пламя, способное сжечь любого, кто к нему прикоснётся. Редкие прохожие удивлённо смотрели, как я пробегаю мимо, оставляя за собой лишь брызги грязного снега. Я дёрнул ручку двери подъезда, совершенно забыв приложить ключ. Магнитный замок с грохотом отцепился. И лишь когда двери лифта сомкнулись, я смог наконец выдохнуть.

— Кравцов Денис Олегович! — послышался крик, как только ключ провернулся в замке. — Лучше бы тебе… О боже мой…

Лицо мамы побледнело, как только включился свет. Я не мог понять её реакцию, пока мой взгляд не упал на зеркало. На меня из него смотрел худощавый парень, чьё лицо было покрыто толстым слоем запёкшейся крови. Чёрные растрёпанные волосы из-за грязи стали напоминать каштановые. Одежда была разорвана в клочья, остатки ткани пропитались талой водой, смешанной с моторным маслом и антифризом. Как бы долго я ни всматривался, я не мог найти ни одного уцелевшего места.

— Денисочка… Сыночек… — В её глазах стояли слёзы. Она стояла на месте, будто оцепеневшая. — Что случилось? Почему ты в таком виде?

— Мам, это… я… просто упал, — промямлил я.

— Откуда ты упал? — она приложила ладонь к раскрытому рту. — С балкона? Нужно быстрее вызвать скорую, вдруг ты сломал что-нибудь.

— Схвати её руку, — вдруг пронеслось у меня в голове.

— Что ты делаешь? — она смотрела то мне в глаза, то на мою руку.

— Руна огня, — чужой, рычащий голос вдруг вырвался из моего рта. — Аль, Ран, Си, Стэ, Вир.

В её глазах на мгновение мелькнул огонёк. Жар в груди усилился, и одновременно мне показалось, что кто-то высасывает из меня жизнь. Ноги подкосились, голова закружилась. Во рту пересохло, а сердце стало биться гораздо быстрее. На лбу выступила испарина. Мама смотрела на меня отсутствующим взглядом, словно чего-то ожидая.

— Командуй, — вновь услышал я в голове чужие мысли.

— Со мной всё нормально, иди спать, — медленно произнёс я.

— Хорошо, — безэмоционально сказала мама, и тут же в её глаза вернулась жизнь. — Иди помойся, от тебя ужасно пахнет. А одежду выброси.

Она просто ушла к себе в комнату и закрыла дверь, будто ничего не произошло. Трясущимися руками я снял с себя остатки свитера и футболки. На джинсах были характерные следы крови вокруг рваной ткани, но на коже не было ни малейшей царапины. Струи холодной воды били мне в лицо, пытаясь прогнать кошмарный сон, в котором я застрял. Чёрно-красная вода водоворотом уходила в канализацию, завихряясь, как гипнодиск. Разум отказывался поверить в происходящее.

Вода наполнила ладони, и я окунул в них лицо, надеясь наконец смыть дурные мысли. Вдруг я ощутил странную шероховатость на правой ладони. Почти по всей поверхности раскинулся белёсый шрам в виде правильного пятиугольника. Он был едва заметен и даже не стягивал кожу, как старый шрам на ноге — воспоминание о первой охоте с отцом.

Стоило мне об этом задуматься, как я понял: привычного ощущения нет. Взгляд упал на лодыжку. Кожа была чистой. Без единого намёка на шрамы или покраснения. Даже маленькие прыщики с лица пропали. Я выглядел как статуя из белоснежного мрамора — без единого изъяна. На моём лице промелькнула лёгкая улыбка.

Вода мгновенно испарилась с кожи, стоило мне выключить душ. У меня не было привычки есть на ночь, но именно сегодня от голода кружилась голова. Хотелось мяса. Хоть сырого. В холодильнике лежала приготовленная с вечера курица. Я отломил ножку и сглотнул слюну. Зубы вгрызлись в кусок, оставляя следы на кости. Мясо исчезало в желудке, как в бездонной пропасти. Я отрывал от курицы кусок за куском голыми руками, пытаясь унять становившийся животным голод. В себя я пришёл, лишь когда от целой тушки остались погрызенные кости.

Уже почти в бреду я дошёл до кровати. Тело тяжело упало в мягкие объятия матраса. Сон пришёл в то же мгновение, когда голова прикоснулась к подушке. Вновь уже ставшая знакомой тьма сомкнулась. Я шёл сквозь неё, пытаясь разобрать нечёткие образы, состоящие из теней. Меня не покидало ощущение, что здесь есть кто-то ещё.

— Ты здесь? — тихо произнёс я в пустоту.

— Да, — ответило что-то за моей спиной. Голос был настолько близок, что казалось, он стоит вплотную за моей спиной.

— Кто ты? — спросил я, еле сдерживая дрожь в голосе.

— Моё имя — Оранло. — Его голос становился всё ближе с каждым словом. Мне казалось, я чувствовал горячее дыхание на шее. — Оранло Алгийский.

— Денис, — выдавил я. — Денис Кравцов.

— Знаю, — тише ответил Оранло.

— Но ты не ответил, кто ты, лишь назвал имя. — Я тут же почувствовал тяжёлый вздох за спиной.

— Если тебе так интересно… — его голос становился всё громче. — Развернись и посмотри.

Тьма вспыхнула тысячами огней. Жар обдал мою кожу. Одежда начала прилипать к спине. Тело отказывалось слушаться моих собственных приказов. Спиной я чувствовал его пронзительный взгляд. Казалось, он смотрит не на меня, а прямиком в душу.

Глубокий вдох. Кулаки сжались. Сердце немного успокоилось. Я резко развернулся, и тут же ноги подкосились. Передо мной стояло нечто, лишь отдалённо похожее на человека: красная кожа, покрытая бесчисленными шрамами, длинные чёрные когти, блестящие в свете огня, голова, увенчанная длинными рогами, украшенными странным чёрным металлом. В выражении его лица не было злобы, но острые скулы и огромный рот с тремя рядами острых зубов устрашали меня. За его спиной подрагивали два гигантских перепончатых крыла. Он рассматривал меня с любопытством.

— Люди гораздо хрупче, чем я считал, — наконец сказал он.

— Что… что ты такое? — пот градом катился по лицу. Или это были слёзы?

— Оранло, член великого клана, основанного Алгием Безупречным, первым его рода, — почти буднично сказал он и едва заметно кивнул.

— Ты демон? — язык прилипал к нёбу.

— Да, — протянул он, словно смакуя мои слова.

— Но ведь демонов не существует! — внезапно прокричал я.

— Мальчишка, — Оранло покачал головой, ухмыляясь, — тебе придётся ещё многое усвоить. Или погибнуть, пытаясь.

Он шагнул ближе, протягивая ко мне руку. И чем ближе была эта когтистая лапа, тем сильнее становилась моя паника. Ноги сработали быстрее мозга. Я бежал всё дальше от него по залитому огнём пространству, плутая в нём, словно в лабиринте. Его лицо мерещилось в каждом языке пламени. Казалось, он ждёт меня в каждой тени. Рычащий голос всё ещё гулял эхом в голове.

Вдруг я услышал знакомый писк, обернулся и открыл глаза. Моя кровать выглядела так, словно её окатили из ведра, хотя тело было сухим. Стук сердца слышался в висках. За окном было очередное пасмурное зимнее утро. Голова с облегчением упала обратно на подушку, а рука нащупала телефон, чтобы отключить будильник.

Я ощущал небывалый прилив сил, будто разом выспался на всю оставшуюся жизнь. Не помню, как вчера уснул. Лишь невероятно реалистичные сны — про какой-то камень, аварию и огромного демона. Крепкий утренний кофе ощущался водой, налитой в грязную кружку, а пощипывание зубной пасты стало куда сильнее.

Взглянув на своё отражение в зеркале, я не увидел привычных тёмных кругов под глазами. На меня смотрел приятный, стройный темноволосый юноша с яркими сапфировыми глазами и небольшой горбинкой на остром носу. Долгий здоровый сон будто развеял пелену — краски мира наконец ощущались живыми. Казалось, даже тело стало более мускулистым. Но почему-то меня не покидало ощущение того, что нечто иное смотрит на меня из зеркала. Нет. Из каждой отражающей поверхности.

Перерыв гору разбросанной одежды, я так и не нашёл любимой футболки. Она немного пропахла табаком, а рисунок выцвел до неузнаваемости, но была настолько удобной, что я никак не решался её выбросить. Пришлось достать из шкафа новую. Джинсы тоже исчезли. Как и толстовка с курткой.

На мгновение у меня перехватило дыхание. В голове вспыхнула картина сна. Я часто запоминал свои сны, но этот был больше похож на воспоминание. В итоге я бросил испорченную одежду в пакет и положил его рядом с мусорным ведром под раковиной на кухне. Ватные ноги донесли меня туда. Стук сердца заглушал окружающие звуки всё сильнее, чем ближе моя рука была к ручке шкафа. Мир замер на то мгновение, когда дверца медленно открывалась с жалобным скрипом. Пусто.

Снежинки медленно опускались крупными хлопьями, собираясь в небольшие сугробы на голове и плечах. Привычный шум города растворялся в их неспешном падении. Продавщица искоса посмотрела на меня, когда я оттряхнул ноги на коврик при входе. С нескрываемой раздражённостью она протянула мне пачку сигарет и бросила горсть монет в тарелочку для сдачи.

Никотин разошёлся по венам. Внутреннее ощущение зуда в груди притихло. Сигаретный дым, смешиваясь с паром, крупными клубами вырывался изо рта. Раньше каждая затяжка будто снимала тяжесть, обдавая горло горячим смогом. Но сегодня это было похоже на глоток кислорода из баллона на вершине горы.

— Огоньку не найдётся? — вдруг раздался чей-то голос за спиной.

— А? — я обернулся. Передо мной стоял парень с сигаретой в зубах и пристально смотревший мне в глаза. — Да… Да, вот, держи, — я протянул ему зажигалку.

— Она ж пустая, — сказал он, несколько раз безуспешно чиркнув барабаном о кремний и протягивая её мне обратно.

— Странно, — задумчиво произнёс я и тоже чиркнул. Ровное пламя поднималось из отверстия зажигалки, отгоняя снежинки. Парень удивлённо посмотрел на меня, затем на огонь, прикурил и бросил что-то невнятное на прощание.

Окурок упал на усыпанный снегом асфальт и тут же я вдавил его тяжёлым сапогом. Сквозь тяжёлые серые тучи пробивались одинокие солнечные лучи, игриво отражающиеся от сугробов. Редкие прохожие появлялись из-за белой стены, чтобы тут же скрыться с другой стороны, ёжась от холода и окидывая меня странным взглядом.

Дверь университета открылась наполовину, упёршись в кучу неубранного снега. Тёплый воздух, пропитанный странно успокаивающим ароматом старых книг, ударил в лицо. Я глубоко вдохнул, будто пытаясь украсть этот запах, ненадолго задержавшись в проходе.

— Мне тоже нравится, как здесь пахнет, — вдруг послышался знакомый женский голос за спиной, от которого сердце немного ускорилось.

— Знаниями, которые пронеслись сквозь века? — ухмыльнувшись, спросил я. Лиана прошла мимо меня, стряхивая снег на пропитанную влагой картонку под ногами, служившую ковриком на входе.

— Библиотекой, — она закрыла глаза и медленно втянула воздух. — Моя бабушка была замдиректора библиотеки при вузе, и меня частенько оставляли с ней на весь день.

— И ты в запой читала теорию квантового поля? — спросил я с нарочито серьёзным лицом.

— Скорее любовные романы и книги про волшебников, — рассмеялась она. — Кстати, мы же хотели сегодня пойти в книжный.

— Действительно, — вдруг оцепенел я. — Чуть не забыл, после учёбы сходим?

— Дениска, прости меня, — она внезапно повесила голову. — Я совсем забыла, что мне поставили смену на работе сегодня. Мне даже придётся пропустить последнюю пару.

— Ничего страшного, — улыбнулся я, но вышло не очень искренне. — На следующей неделе сходим.

— А тебе не холодно в кожанке? — её взгляд упал на мою куртку.

— Просто пуховик испачкался, и я надел первое попавшееся, — почесал я затылок.

Свет ламп в аудитории был непривычно ярким, а тени действительно тёмные. Голос преподавателя звучал эхом в голове. Но мой взгляд был направлен на блокнотик, в котором я пытался нарисовать то, что видел вчера. Его лицо стояло перед глазами расплывчатым зубастым облаком, с рогами, задевавшими небесную твердь. Карандаш бегал по листу бумаги, пожирая каждое незанятое пространство, будто моей рукой управлял кто-то другой.

— Кравцов! — внезапный крик вырвал меня из транса. Бумага давно закончилась, и я рисовал на парте, пока Руслан незаметно спал за открытым учебником. — Вы так активно делали записи, что вам не составит труда повторить последнее, что я сказал?

— Простите, — я встал и виновато опустил голову. — Немного увлёкся…

— Вы, молодой человек, пример безалаберности учебной системы, — преподаватель положил мел и начал медленно ходить вдоль доски, заполненной различными формулами. — К сожалению, в наше время получить диплом может любой идиот, который исправно приносит деньги в кассу университета, но какими могут быть ваши знания…

— Энергия не исчезает бесследно, она лишь переходит из одной формы в другую, — внезапно произнёс я, глядя престарелому преподавателю прямо в глаза.

— Правильно, — медленно произнёс он, поправляя очки. — Может из вас ещё будет толк, присаживайтесь.

— Ты реально его слушал? — прошептал Руслан, приоткрыв один глаз.

— Вполуха, — соврал я, разглядывая парту.

Остаток пары я провёл в попытках аккуратно стереть карандаш с дерева. И чем активнее я работал ластиком, тем отчётливее образ демона появлялся перед глазами. Словно тьма ненадолго расступилась, знакомя меня с тем, кто родился в ней. По коже пробежали мурашки. Температура воздуха вокруг внезапно выросла. Острые скулы, горящие глаза, широкая улыбка на тонких губах. Он смотрел на меня с листа бумаги, заставляя что-то шевелиться в груди.

— Кривовато, — вдруг сказал Руслан, заглядывая мне за плечо. — У тебя лучше выходит рисовать портреты, чем выдумывать разных тварей.

— Он снится мне, — выдохнул я, с силой закрывая блокнот.

— Обычно парням нашего возраста снятся девчонки, — рассмеялся он. — Уверен, что ты не по «большим сильным парням»?

— Да пошёл ты, Русел, — отмахнулся я. — Эта тварь будто преследует меня, куда бы я ни пошёл. Словно смотрит из каждой тени и ждёт чего-то.

— Тогда тебе надо взглянуть своим страхам в глаза, — внезапно серьёзно сказал он. — Какая разница, убьёт он тебя сейчас или лет через десять?

— Ты как всегда сама доброжелательность, — угрюмо ответил я.

Солнце за окном село ещё до окончания пар. Руслан хлопнул меня по плечу на прощание, и я медленно побрёл домой, но длинным маршрутом. Снег давно закончился, и белая простыня превратилась в ту самую грязную картонку под ногами. Свет фонарей выхватывал уставшие лица прохожих, которым было совершенно наплевать на окружающих. Меня же ноги несли к витрине небольшой семейной кофейни.

Тёплый свет ламп превращал её волосы в солнечные зайчики. Она улыбалась каждому клиенту белоснежной улыбкой. Изумрудные глаза блестели в момент, когда кто-то благодарил её. Но несмотря на кажущуюся простоту, в её движениях угадывались годами отточенные навыки. Её фартук, уютно украшенный вышивкой, был идеально выстиран и ни одна лямка не смела болтаться. Волосы были уложены под незаметную сетку, в цвет её собственных волос. Она была королевой кофемашины внутри собственного небольшого королевства.

Внезапно она глянула в окно, прямо мне в глаза, несколько мгновений вглядываясь в темноту. Но в тени яркого фонаря, я практически сливался с ночью, оставаясь лишь очередным прохожим, обратившим внимание на девушку в витрине. Уголки её губ слегка приподнялись, а щёки налились румянцем.

Дома никого не было. Луна освещала комнату серебряным светом, создавая причудливые узоры на стенах. Мир снаружи будто застыл, не издавая ни звука. Лишь часы на кухне нарушали тишину медленным тиком. Сердце отзывалось мягкими, размеренными ударами. Я сел на кровать и закрыл глаза, заглянув куда-то внутрь себя.

— Ты здесь? — прошептал я.

— Да, — внезапно раздался голос внутри моей головы.

— Я схожу с ума? — мой голос дрогнул.

— Нет, — ответил голос.

— Тогда что происходит? — почти с отчаяньем спросил я.

— Ты хочешь знать? — будто кто-то прошептал мне прямо на ухо. — Тогда тебе надо всего лишь попросить.

— Расскажи мне, — я сглотнул слюну. — Прошу.

Что-то словно ударило меня в грудь, выбив воздух из лёгких. Глаза широко раскрылись, но комната исчезла, осталась лишь одна тьма. Снова то самое ощущение падения отозвалось покалыванием в животе. Сердце бешено стучало. Мне хотелось кричать, но горло сжал спазм. Всё тело сжалось в ожидании удара о землю. Каждая секунда растягивалась в бесконечность.

Внезапно в кромешной тьме появился огонёк. Словно одинокая свеча в ночи. Затем ещё один. И ещё. Вскоре пространство вокруг меня полыхало. Это пламя привлекало меня своими изменчивыми языками, лижущими тьму. Оно ласкало кожу, не оставляя ожогов, не причиняя боли.

Он сгустился прямо из огня передо мной. Тот же взгляд, оценивающий меня. Руки были скрещены на груди, палец медленно постукивал по локтю. Когда он дышал, из ноздрей вырывался дым. В его чёрных глазах сверкали красные щели, напоминающие раскалённые угли. Всё моё естество кричало о том, что он опасен, но в этот раз страха не было. Мы смотрели друг другу в глаза с вызовом.

— Скажи, что происходит? — медленно сказал я.

— Ты услышал зов камня и ответил ему, — даже спокойным его голос звучал как звериный рык. — А я в своей глупости прикоснулся к нему в момент поглощения, и ты забрал мою душу.

— Я убил тебя? — мои глаза расширились.

— Нет, — он покачал головой. — Ты уничтожил только оболочку, а то, что делало меня Оранло Алгийским, отныне живёт в тебе.

— Откуда ты пришёл? — я медленно провёл взглядом от тяжёлых стальных сапог до острых кончиков рогов.

— Из Ада, — он словно смаковал слова.

— Этого не может быть, — крикнул я. — Ада и Рая не существует, это лишь выдумка людей для порабощения масс.

Демон ничего не ответил, лишь ухмыльнулся. Его рука слегка шевельнулась, будто он прихлопнул назойливую муху. Уши заложило от внезапного грохота, а тело обдало жаром, от которого смердело серой. Передо мной раскинулась огромная равнина. Выжженная, мёртвая земля была усыпана пеплом. Расплавленная порода тягуче вырывалась из-под поверхности каплями размером с кулак. Небо давило тяжестью туч, сквозь которые едва пробивался бардовый свет. Горы на горизонте напоминали исполинов, сторожащих покой мертвецов.

Оранло ещё раз взмахнул рукой и образ исчез, оставив лишь горький привкус золы на языке. Мысли отказывались складываться. Привычная картина мира была сожжена в единый миг. Демон смотрел, как на моём лице эмоции сменяются осознанием. На его лице не было и тени смятения, лишь намёк, что это лишь начало.

— Мой отец рассказывал мне о пророчестве, которое гласило о существе, которое воплотит в себе магию Ада и Рая и однажды решит саму судьбу мира, — внезапно сказал Оранло. — И я думаю ты и есть тот самый Избранный.

— Ты ошибаешься! — почти прокричал я. — Во мне нет ничего особенного. Я всего лишь человек — всего лишь Денис.

— Простой человек не мог ожить после столь тяжёлой аварии, — Оранло смотрел на меня оценивающе. — Всего лишь Денис не смог бы призвать пламя и поглотить… камень.

— Но я не призывал… — рука автоматически проверила зажигалку в кармане.

— Я могу научить тебя контролировать силу, наращивать её, делать то, что недоступно ни людям, ни бессмертным, — демон сделал шаг ближе. — Ты получишь то, о чём даже не смел мечтать. Станешь тем, кто сам определяет справедливость. Вознесёшься сверкающей звездой над тремя мирами.

— И для этого мне нужно лишь попросить тебя? — я прищурился, глядя ему в глаза.

— Нет, — он встал на колено, заглянул мне в глаза и протянул руку. — Это я прошу тебя дать мне возможность обучать Избранного.

— Избранного, — повторил я, словно в трансе, протягивая руку в ответ.

Глава 3. Бремя силы

Тёмную комнату освещал монитор компьютера. Из колонок доносились приглушённые звуки игры, точнее — записи из интернета. Тяжело дыша, я смотрел в окно на пустынную улицу без единого живого существа. Мелкий редкий снег, падая, блестел в тусклом свете фонарей. Машины, покрытые небольшими сугробами, ждали сигнала от хозяев, чтобы наконец проснуться. На часах было четыре утра.

— Нет, — в голове прозвучал раздражённый голос Оранло. — Пламя должно родиться в душе, пройти от сердца к кончикам пальцев и вырваться в материальный мир.

— Ты два дня талдычишь мне одно и то же, — огрызнулся я.

— И два дня ты не можешь выдавить из себя жалкого огонька, — в этих словах не чувствовалось разочарования, лишь усталость.

— Мне через три часа вставать на учёбу, — я откинулся на кровать. — Продолжим позже, я хочу хоть немного поспать.

— Для чего тебе это бесполезное место? — спокойно спросил демон. — С такой силой ты мог бы подчинить этот мир…

— Тебе не понять, — одеяло придавило меня к матрасу.

— …и заполучить ту, которая занимает все твои мысли, — пронеслось в голове словно дуновение ветра.

Казалось, будильник прозвенел в тот же момент, когда веки сомкнулись. Тело всё так же ощущалось невероятно лёгким, а сознание — ясным. На столе меня ждала тарелка овсяной каши с сосиской и кружка чёрного кофе. Вкус еды казался слишком насыщенным, будто в ней было слишком много соли и специй. Горечь кофе буквально заставляла горло сжиматься. Приходилось сбивать её изрядным количеством сахара и молока.

Лампа в ванной слепила глаза, пока мятная паста, как кислота, разъедала дёсны. Оранло наблюдал за мной из зеркала, повторяя каждое действие, словно кривое отражение. Его глаза не моргали, следя за каждым моим движением. Каждый раз, когда я пытался угадать его истинные намерения, он будто слегка ухмылялся.

Редкие снежинки облетали меня стороной, словно боясь обжечься об меня. Снег привычно хрустел под ногами. Голуби кучкой сидели на коллекторе, поедая хлебные корки. Мимо меня прошла женщина с маленькой чёрной собакой на поводке. Та бросилась ко мне и упёрлась лапами в колено.

— Простите, пожалуйста, — женщина дёрнула поводок. — Принцесса, не приставай к людям.

— Ничего страшного, — натянуто улыбнулся я.

Прикурив сигарету, я какое-то время наблюдал за удаляющейся собакой, весело помахивающей коротким хвостиком. Мимо меня проходили суровые мужчины, спешащие на работу, молодые мамы с детьми бежали в детсад. Сонные школьники шли, едва волоча ноги по мокрому снегу. Стук сердца постепенно стих. Что-то недовольно шевельнулось внутри, и я поспешил в университет.

Несколько групп стояли возле аудитории в ожидании лекции. Среди зевающих студентов с полузакрытыми глазами я выделялся как тот самый заяц из рекламы. Большинство подпирали стены, уткнувшись в телефоны. По коридору разносилась какофония звуков бесконечных коротких видео. В этом хаосе счастливчики, успевшие занять скамейки, уже видели третий сон.

— Народ! — вдруг разнеслось откуда-то из середины толпы. — Из деканата звонили, препод заболел, пары не будет.

Толпа радостно сорвалась с места в едином порыве. Напоминавшие оживших мертвецов секунду назад студенты настолько быстро освободили помещение, что этому позавидовали бы профессиональные военные. Мне было неуютно в толпе, так что я, прижавшись к стене, немного подождал, пока большинство скроется за углом.

Вдруг за спиной я услышал протяжный зевок и машинально обернулся. На скамейке сидела девушка со слегка кудрявыми каштановыми волосами, которые она явно не успела как следует уложить. Она осмотрела коридор непонимающими глазами, и тут же они расширились от ужаса. Девушка вскочила со скамейки и подбежала к двери аудитории, дёрнув её так, что дерево жалобно скрипнуло.

— Не волнуйся, — усмехнулся я. — Пары не будет, все только что ушли.

— Денис? — девушка развернулась и посмотрела на меня до боли знакомыми глубокими карими глазами. — Это ты?

— Вера! — воскликнул я от удивления. — Какими судьбами ты тут?

— Я тут второй год учусь. — Мне показалось, её тон был немного обиженным. На её щеках появился внезапный румянец. — Я видела тебя иногда в коридоре, но ты так быстро ходишь, что я не успевала даже подойти.

— Позвонила бы, — рассмеялся я. — Номер всё тот же, ты ведь не удалила его?

— У меня телефон новый, — замялась она. — А когда я попыталась сама перенести контакты, то случайно удалила их.

— Ты ничуть не изменилась со школы, — я широко улыбнулся. — Слушай, полтора часа освободились, пошли кофе попьём, поболтаем, тем более как будто тебе сейчас необходима хорошая доза кофеина.

Вера открыла рот, пытаясь что-то ответить, но лишь покачала головой и немного опустив голову пошла рядом. Вечная мерзлячка была закутана в огромный пуховик до пола, тёплые варежки, невероятно длинный шарф и шапку с ярким помпоном. Она почти с ужасом смотрела, как я накинул на себя лёгкую кожаную куртку. Она прятала щёки за слоями шерсти, искоса поглядывая на меня.

Небольшое кафе рядом со зданием университета кишело студентами, несмотря на то, что пары уже начались. Вера долго изучала меню, прежде чем заказать латте с малиновым сиропом и корицей. Я взял большой чёрный кофе, и мы наконец устроились на высоких стульях у столика возле окна.

— Ну, рассказывай, — весело сказал я, сделав большой глоток из стакана.

— Да особо нечего рассказывать, — Вера сомкнула руки на чашке, пытаясь согреть пальцы. — Учёба, дом, учёба, дом.

— Ни за что не поверю, — я направил на неё пластиковую ложку, будто маленький меч. — Ты ещё занимаешься гимнастикой?

— И да, и нет… — она провела пальцем по краю кружки. — Я добилась звания кандидата мастера спорта, но тренер сказал, что для моих данных это предел.

— Да как он посмел? — Я несильно ударил по столу. На нас посмотрели несколько человек, и щёки Веры вспыхнули.

— Ничего страшного, — пискнула она. — Всё равно с этой учёбой нет времени на занятия. Лучше расскажи, как у тебя дела?

— Ну у меня тоже всё по-старому, — улыбнулся я, почёсывая затылок.

— Ты всегда так себя ведёшь, когда врёшь, — холодно ответила она, приподняв бровь и немного придвинувшись. — Мне ты можешь рассказать. Завалил сессию? Поругался с матерью? Или может быть нашёл девушку?

— Нет-нет, Вер, ты чего? — по спине пробежали мурашки. — Я тоже весь в учёбе, до сих пор немного рисую.

— Давно я не видела твои рисунки, — вдруг встрепенулась она, и её губы расплылись в улыбке. — Ну же, покажи.

Я достал блокнот и протянул его Вере. Она, словно ребёнок, схватила его и начала изучать рисунки. Но чем дальше она листала, тем более фальшивой становилась её улыбка, тем быстрее листы мелькали в тонких пальцах. Казалось, она вот-вот начнёт вырывать страницы, разрывать их на кусочки. Вера взяла карандаш, что-то написала в блокноте и протянула его мне. После чего собрала вещи, ляпнула про какие-то дела и поспешно вышла на улицу, кое-как укутавшись в свой огромный шарф. Я раскрыл блокнот и увидел её номер телефона, жирно написанный поверх портрета Лианы.

Допив остатки кофе с нерастворённым сиропом, я вышел на улицу и посмотрел на здание университета. До следующей пары целый час, а идти домой минут пятнадцать. Стоит ли такой путь ради получаса безделья на диване? Я достал сигарету и взглянул на пустую зажигалку.

— Почему фокус с зажигалкой работает? — задумчиво произнёс я, прикуривая.

Почти за самым университетом была небольшая заброшенная промзона, окружённая высоким забором с колючей проволокой. Однако все знали о дыре, прикрытой старым деревянным листом, за кучей мусора. Я ни разу не залезал сюда. Мало ли кого там можно встретить. Однако, на удивление, территория выглядела совершенно безлюдно. Лишь небольшое количество пустых бутылок намекало на присутствие людей.

— Оранло, — я закрыл глаза и всмотрелся во тьму внутри себя.

— Что? — незамедлительно последовал ответ.

— Продолжим обучение, — я посмотрел на ржавую стальную балку, торчавшую из земли и служившую опорой для чего-то уже уничтоженного.

— Попробуй вербальную магию, — устало ответил он. — Иногда слова помогают высвободить силу. То, что ты скажешь, не важно, главное вложить волю.

— Волю, говоришь, — прошептал я, глядя на ладонь. Пальцы сжались в кулак. Я посмотрел на цель исподлобья, глубоко вздохнул и сделал выпад. — Огненный удар!

Звон удара разнёсся по округе, когда плоть встретилась со сталью. Боль пронзила руку. На железе остались лишь крошечные капли крови, едва различимые на рисунке ржавчины. Кожа на костяшках горела, будто кисть опустили в кипящее масло. В моей голове проносилась мысль лишь о том, что я сошёл с ума, раз верю голосу в своей голове. Но боль внезапно стихла. Раны затянулись на глазах, не оставляя следов.

— Неправильно, — вдруг раздался голос Оранло. — Ты пытаешься ударить плотью, а должен бить сердцем. Вложить в удар душу. Огонь должен родиться внутри тебя, пройти сквозь тебя и взорваться в момент удара.

У меня свело скулы. Он повторял эти слова снова и снова. Но для него магия — это то, с чем он родился и чем пользуется по наитию. Я же до сих пор не уверен в своём ментальном здоровье. Он велел почувствовать энергию. Найти её внутри себя и подчинить. Я закрыл глаза. В груди вновь что-то шевельнулось. Что, если это есть пламя? И оно шевелится в надежде вырваться? То самое ощущение, ставшее уже привычным, вдруг притихло, чтобы через секунду начать буквально пульсировать.

Я представил огонь. Но не просто языки пламени, а нечто живое, бурлящее, как лава. Она переливалась внутри меня, не обжигая, но даря тепло, обещая силу и защиту. Она растекалась по всему телу, принося свой жар в каждый уголок. Я чувствовал, как нагревается кулак, а вены на лбу пульсировали в такт этой силе. И я ударил.

— Огненный удар, — шёпот сорвался с моих губ. Кулак врезался в сталь. Округу осветила яркая вспышка. В нос ударил запах горячего железа.

На балке остался небольшой обугленный след в форме кулака. Сердце заколотилось быстрее. Это было реально. Я сделал это. Почувствовал, как магия расходится от груди по телу, как огонь рождается по моей воле. По руке расходилось приятное покалывание, будто я, наконец, вернул чувствительность в конечность после долгих лет.

— Замечательно, — голос демона был довольным. — Это всего лишь начало. Продолжай тренировки, и твоя сила не будет знать равных.

Я ударил снова, представляя пламя ярче, горячее. Старая краска сгорала с омерзительным смрадом, лёд на поверхности постепенно обращался в воду. Азарт захлестнул меня. Ещё удар — и редкие клёпки осыпались на землю. Я рассмеялся, не в силах сдержать эйфорию. Это была настоящая сила. И она принадлежала одному мне. С каждым ударом магия становилась послушнее, покорнее. Но одновременно с этим она буквально вытягивала из меня энергию.

Оперевшись на горячую балку, я тяжело дышал, но улыбка не сползала с моего лица. Всё тело подрагивало от удовольствия. Вдруг я услышал звон стекла за спиной. Пустая бутылка прокатилась по асфальту мимо меня. В нескольких шагах от меня стоял худощавый парень в старой рваной куртке. В его стеклянных глазах застыла настоящая паника. Он медленно приближался, скрывая что-то за спиной.

— Стой, стой, друг, — я выставил руки перед собой и начал медленно пятиться. — Что ты хочешь? Денег?

— Я всё видел, демон, — выкрикнул он дрожащим голосом. — Как ты призывал огонь и смеялся. Видел, как у тебя из головы росли рога. Тебе не забрать меня обратно в Ад.

— Ты что-то перепутал, — натянуто улыбнулся я. — Это всего лишь зажигалка, я просто покурить сюда пришёл. Вот смотри, — я достал зажигалку из кармана и показал ему. Но стоило появиться огоньку, как по его лицу пробежала новая волна страха.

— Умри! — Его рука взметнулась вверх и в ней что-то блеснуло.

Он бросился на меня. Что-то твёрдое и круглое внезапно попало под ногу, и я рухнул на спину, выставив руки перед собой. Лезвие вошло прямо в центр ладони. Но боли не было. Кончик ножа застыл прямо перед глазом. Казалось, ещё немного — и он достигнет меня. Лицо парня было искажено. Он давил изо всех сил. Я слегка отклонил голову и клинок медленно рассёк скулу. Кровь из раны затекла в ухо, приглушив окружающий мир. Лишь звук неистово бьющегося сердца она не смогла заглушить.

— Он действительно хочет тебя убить, — вдруг послышался голос Оранло. — И если ты ничего не сделаешь… — он на мгновение замолчал. — Ты снова умрёшь.

Сердце пропустило удар. Адреналин отрезвляюще врезал по голове. Я собрал остатки сил. Будто что-то проникло в мышцы, напитав их силой. Мне удалось поднять ногу и упереться в его грудь. Рывок. Получилось откинуть его. Я тут же развернулся и попытался сбежать, но он вцепился в мою ногу и снова повалил на землю.

— Нет! Нет! — кричал он. — Я не позволю родиться демону! Я убью тебя, пока ты человек! Я заслужу место на небесах!

— Что ты несёшь, чёртов психопат?! — я бил его тяжёлым ботинком прямо по лицу, разрывая кожу, превращая плоть в сплошное месиво. Но он не обращал внимание.

— Ты не сможешь договориться с ним, — голос Оранло был на удивление спокойным. — У тебя нет выбора.

Лезвие вонзилось в бедро. Кровь хлынула из раны. Он подтягивал своё тело, используя нож как альпинистский крюк. Вонзал его всё выше. Пытался достичь сердца. Голова кружилась. Туман в глазах не рассеивался. Разгорячённая сталь проникала в плоть с глухим ударом и покидала её с влажным звуком.

— Ты вот-вот погибнешь! — крик Оранло раскатом грома пронёсся в голове.

Рука задрожала, будто ей управляла чужая воля. Пальцы сомкнулись на его запястье в момент, когда он попытался совершить смертельный удар. В груди разгорелся жар. Порез на руке вспыхнул болью. В голове не было ни мыслей, ни плана. Лишь желание жить.

— Сгори дотла, — беззвучно прошептал я.

Яркая вспышка ослепила меня. Это продолжалось мгновение. Сдавленный крик и тишина. Обжигающая волна обдала меня. В нос ударил смрад горелой плоти — густой и удушающий, он проникал в лёгкие, словно яд. Мир вокруг словно остановился. Только снежинки падали бесшумными призраками, оседая на чёрной корке, секунду назад бывшей человеком. Руки тряслись. В моей кисти всё ещё дымились остатки его кожи.

Обугленное лицо смотрело на меня чёрными провалами глаз. Его рот застыл в вечном предсмертном крике. Окоченевшие пальцы всё ещё удерживали нож мёртвой хваткой. Второй рукой он вцепился в мою куртку. Одежда на нём просто испарилась. Из трещин обугленной кожи медленно сочилась кровь, заливая мои джинсы, смешиваясь со снегом.

Воздух не мог проникнуть достаточно глубоко в лёгкие. Дыхание было прерывистым, поверхностным. По щекам непроизвольно потекли слёзы, попадая в рану, смешиваясь с кровью. Его тело всё сильнее заваливалось вперёд, будто и после смерти он пытался закончить начатое. Дрожь поднималась от ног, которых я уже не чувствовал. Хотелось кричать, но горло рождало лишь хрип.

— Ты правильно сделал, — голос Оранло звучал будто откуда-то издалека. — Ты защитил себя. Иного выбора не было. Ты должен был убить его.

Нет. Это не я. Моя рука схватила его не по своей воле. Слова, вырвавшиеся изо рта, не были моими. Наверно демон произнёс их. Прямо как в тот раз. Он науськивал меня. Нашёптывал. Я не убийца. Я защищался. Он бил меня ножом. Резал как животное. Я истекал кровью. Мог умереть. Но теперь, глядя на этот силуэт, застывший во времени, скрюченный как сломанная кукла, я не мог дышать. Это не я сделал. Магия. Судьба. Демон. Кто угодно. Только не я.

Вдруг над моей головой раздался вороний крик. Их было несколько десятков. Они смотрели на меня пустыми чёрными глазами, полными жажды плоти. Судорожно я попытался сбросить тело с себя. Обугленная кожа слезала пластами. Они падали на землю с влажными шлепками. Но сколько бы я ни старался, его пальцы намертво впились в куртку. Дрожащими руками я пытался разогнуть их. Кости рассыпались в прах, стоило лишь немного надавить. Раздался громкий хруст. Его рука переломилась в локте под собственным весом.

Я рванул в тот же момент, когда вороны спикировали на свой кровавый пир. И тут же рухнул на колени. Изо рта вырвалась жёлтая желчь, смешавшись с белым снегом. Руки хватались за землю, чтобы не позволить сознанию упасть в пропасть внутри себя. Снег колол кожу тысячами иголок. Холод проникал внутрь. Но он не мог охладить жар в груди. Я слышал, как вороны кричали, дрались за каждый кусок, отрываемый от тела с хрустом.

— Это не твоя вина, — шептал демон. — Ты всего лишь защищался.

Я зажал уши. Но его голос был внутри, эхом отражался от стенок черепа. Нет. Это не защита. Это убийство. Но он напал первым. В его стеклянных глазах читалось намерение. Он точно был под чем-то. Я не хотел. Он вынудил меня. Я не убийца. Пальцы вонзились в снег. Это демон заставил меня. Его голос звучал внутри в тот момент. Я просто хотел выжить. Не хотел, чтобы близкие плакали.

Я побежал что было сил. Нырнул в дыру в заборе, разбив деревянную перегородку в щепки. Кусты цеплялись за куртку, словно пытались задержать, не дать мне сбежать. Снег хрустел под ногами, словно рассыпающиеся кости. Каждый шаг отдавался эхом в голове. Мир смешался в кашу из цветов. Забор промзоны казался бесконечным. Рядом стояли железные гаражи. Их стены словно смыкались вокруг меня тюрьмой из стали и бетона. Я бежал, спотыкался, падал на колени, но вставал, чтобы бежать дальше. Перед глазами — его лицо в момент вспышки: безумие, боль… а потом — пустота. Мои руки оборвали чужую жизнь. Но это же не мог быть я. Кто угодно. Только не я.

Не помню, как оказался дома, но помню, насколько оглушительной была тишина. Лишь сердце стучало словно молот судьи. Я забежал в ванную, скидывая с себя изрезанную, окровавленную одежду. Тело было покрыто смесью пепла и крови, в глазах застыли слёзы. Ледяная вода не могла пробиться сквозь тот жар, который обвивал меня. Даже холод не помогал успокоиться. Но стоило лишь закрыть глаза, как я снова видел этот силуэт, эти впадины глаз, чувствовал этот смрад. Вина накатывала волнами, перехватывая дыхание, удушая, будто его тело всё ещё давит на грудь. Я не убийца. Он напал первым. Ему что-то померещилось, и он сошёл с ума. Он заслужил это. Нет, никто не заслуживает такого.

Что, если кто-то узнает? Меня будут судить. Посадят в тюрьму. Моя мама не выдержит такого удара. Отец скажет, что отказывается от меня. Друзья никогда в жизни не заговорят со мной. Лиана. Я больше не увижу её улыбки. Не увижу тепла в её изумрудных глазах. Всё будет кончено. Но, возможно, так будет справедливо?

— Ты всё сделал правильно, — прошептал Оранло, его голос стал мягче, почти утешительным. — Он был угрозой. Мир полон таких — слабых и жестоких. И ты сделал его безопаснее для всех, в том числе для неё.

— Заткнись! — прокричал я в пустоту. — Почему ты не можешь просто заткнуться?!

Я рухнул на кровать, хватаясь за голову. Комната казалась тесной, стены давили. Слёзы текли по лицу — горячие, как огонь, обжигающие не плоть, а душу. Его сдавленный крик всё ещё звучал у меня в ушах. Я встал, прошёлся по комнате, пытаясь прогнать эти мысли. Но чем сильнее я пытался, тем больше чувство вины захлёстывало меня. Он бил меня ножом. Это была самооборона. Но разве огонь, сжигающий заживо, это самооборона?

Вдруг я услышал звук оповещения на телефоне, лежавшем в кармане окровавленных джинсов. Айрат что-то прислал. Стоило мне нажать, как передо мной возникло фото того самого места. Сгоревший труп, усеянный воронами, сфотографированный издалека. Словно кадр из фильма ужасов. Ком подступил к горлу. Рука нащупала стену. Ноги подгибались. Кулак врезался в стену с глухим звуком. Но боли не было. Ничего не было. Дрожащими пальцами я набрал номер на телефоне.

— Айрат, надо встретиться. Это срочно. Я приду к тебе? — голос дрожал, но я заставил себя говорить.

— Чё за паника, Денчик? — протянул он с привычной ленцой. — Приходи, но захвати пивка, а то я пустой.

— Без пива, — выдохнул я. — Мне не до этого.

— Серьезно? — хмыкнул он, но было понятно, что он насторожился. — Ну приходи.

Кровь с кожаной куртки отмывалась легко, а вот джинсы пришлось выбросить. Не должно остаться следов моей причастности. Мне казалось, люди на улице специально избегали смотреть на меня, а потом смотрели вслед. Одновременно я чувствовал отстранённость мира и его буравящий взгляд. Шёл я быстрым шагом, почти бегом, словно убегал от чего-то.

— Чё такой мрачный, друган? — сказал Айрат, едва открыв дверь.

Мне показалось, что он на мгновение задержал взгляд на чём-то за моей спиной, прежде чем впустить домой. В его комнате привычно пахло чипсами и энергетиками. Я плюхнулся на диван и выдохнул. Айрат зашёл и, ухмыльнувшись, протянул мне холодную бутылочку пива.

— Ну рассказывай, — Айрат сделал глоток и пристально посмотрел мне в глаза.

— Я убил человека, — слова вырвались из меня, словно взорвавшийся гнойник.

— Чё? — он рассмеялся, но смех вышел натянутым. — Да ты гонишь.

— Фото, которое ты мне прислал, — я почти ткнул телефон ему в лицо. — Это всё моих рук дело.

— Не гони, Денчик, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Я тебя с детства знаю, ты ж и мухи не обидишь. Рассказывай, как было.

И я рассказал. Сбивчиво, спутанно, дрожащим голосом. Про камень, демона, магию, огонь. Про то, как наркоман вонзал в меня нож, как проливалась моя кровь, как моя рука сама взметнулась, как он сгорел заживо. Наконец я поднял глаза, ожидая увидеть страх и отвращение. Думал, он назовёт меня психом, выгонит из квартиры, скажет, что больше не желает знать меня. Но он лишь подался вперёд, а в глазах был блеск.

— Покажи, — в его голосе было только любопытство. — Или всё это сказка?

— Айрат, я не шучу, — почти крикнул я. — Не хочу больше использовать эту силу. Ты разве не понял? Я. Убил. Человека.

— Это ты не понял, — его лицо внезапно стало серьёзным. — Ты всё сделал правильно. В этом нет твоей вины. Он напал на тебя, причём с оружием, был под кайфом. Это не был человек. То, что напало на тебя, было бешеным животным и ты поступил правильно, усыпив его. В конце концов иначе ты был бы на этом фото. А сказка про магию была лишней, — Айрат положил руку мне на плечо. Его слова стали для меня глотком свежего воздуха, хотя не могли полностью смыть чувство вины с моей души.

— Сказка, говоришь, — уголок рта дёрнулся. Я взял маленькую бутылочку со стола, положил её на ладонь и с прищуром посмотрел Айрату в глаза. — Пламя, — огонь вырвался из ладони, поглотив пластик. Всего мгновение — и у меня в руках был лишь пепел.

— Офигеть! — он подбежал ко мне и тихонько прикоснулся к тому, что осталось от бутылки, будто не верил своим глазам. — Так ты теперь супергерой!

— Никакой я не герой, братан, — покачал я головой. — Слушай, я пойду, наверное. Голова немного кружится.

— Не, не, не, — Айрат так активно начал мотать головой, что, казалось, она вот-вот оторвётся. — Ты не можешь просто так показать мне что-то подобное и свалить в закат, я хочу узнать больше.

— Братан, я бы с удовольствием, — я посмотрел на него усталыми глазами. — Но эта штука расходует столько энергии, что я еле стою на ногах.

— Завтра, — он посмотрел мне в глаза. — Как только проснёшься, приходи ко мне.

— Хорошо, — мы пожали руки, и я пошёл домой.

Тишину квартиры нарушало шкворчание маминых котлет на сковородке. От аромата у меня мгновенно выделилась слюна. Готовые котлеты лежали на большой тарелке, от них шёл такой жар, что воздух рядом немного рябил. Я взял одну двумя пальцами и проглотил, практически не жуя. Затем вторую, третью.

— Ты хоть с хлебом ешь, — мама замахнулась на меня железной лопаткой. — Это не на один раз.

— Нет, — выпалил я, и в её глазах мелькнул огонёк.

Она молча отвернулась и продолжила жарить котлеты. В глазах потемнело. Ноги подкосились. Мне едва хватало сил, чтобы не упасть в обморок. От кухни до моей комнаты я шёл, держась за стену, оставляя жирные следы на обоях. Забвение пришло мгновенно, стоило телу коснуться кровати. Утешающие объятия тьмы приняли меня.

Глава 4. Контроль

Утро не принесло облегчения. Напротив, будто кто-то наказывал меня за слишком спокойный сон. В щель между толстыми шторами пробивался свет уличного фонаря, и, как бы я ни поворачивался, он всё равно попадал мне в глаза. До будильника было всего полчаса. От вечерней усталости не осталось и следа. Тело подрагивало от избытка сил, требуя действия. Я посмотрел на свою руку и мысленно представил, как чиркнул зажигалкой.

На руке вспыхнул маленький шар огня. Тут же в нос ударил запах палёной кожи, а перед глазами вновь появились провалы обугленного черепа, смотрящие на меня с осуждением. Пламя быстро перемещалось между пальцами, скользило по руке. Я подбрасывал его, словно мячик. Вены на лбу пульсировали. Огонь норовил вырваться, и на удержание этой силы уходило изрядное количество энергии.

— Достаточно, — вдруг раздался голос в голове.

— Почему? — от неожиданности я едва не выронил пламя. — У меня только начинает более-менее нормально получаться.

— Ты на грани. — После этих слов я действительно почувствовал одышку. — Твой запас магической энергии слишком мал, чтобы бездумно играться с магией.

— Кто здесь играется? — выпалил я. — Ты разве не видишь, что я пытаюсь научиться контролировать магию, чтобы больше не…

— Больше не убивать? — повисло тягостное молчание.

— Чтобы не причинять ненужного вреда, — выдохнул я.

— Тогда незачем страдать в одиночку, — голос демона стал мягче, насколько это возможно. — Позволь мне помочь в этом.

— Наверное, ты прав. — Я посмотрел на свои руки, всё ещё горячие от магии огня. — Пожалуй, сегодня я прогуляю учёбу и займусь тренировками.

— Боюсь, ты сжёг слишком много энергии на утреннюю «зарядку», — насмешливо сказал Оранло. — Со временем она восполнится сама собой, но самый быстрый вариант — поесть и поспать.

— Нет уж, — буркнул я. — Так всю жизнь проспать можно.

Шевеление в груди стало вялым, почти ленивым, будто у него был собственный разум. Хотя буквально пару минут назад там полыхала жизнь. Но пока внутри хотя бы тлели угли, разум оставался кристально чистым.

За стеной было слышно привычное копошение. Кажется, на завтрак будет омлет с поджаренной докторской колбасой. Я посильнее втянул носом и тут же поморщился — слишком много перца, а вот соли, напротив, мало. В животе заурчало. Сейчас я был готов съесть хоть варёную подошву. На столе лежала открытая пачка чипсов. Они были слегка отсыревшими, пролежав открытыми пару дней. Но каждый укус создавал во рту настоящий взрыв специй и масла.

— Сыночка, ты всё, проснулся? — послышался голос мамы за дверью. — И чем ты так там шуршишь?

— Да, мам, — ответил я, стараясь не звучать как человек с набитым ртом. — Да просто наткнулся на пачку из-под чипсов, хотел выкинуть.

— Ты главное не кушай их. Кажется, они покрылись плесенью, — задумчиво сказала мама. — Иди тогда позавтракай пока горячее.

— Хорошо, только оденусь, — ответил я, выплёвывая испорченные чипсы обратно в пакет.

Перец ущипнул язык, но оказался не таким острым, как я ожидал. А вот горячий кофе так сильно обжёг рот, что я невольно поперхнулся. Я провёл языком по нёбу, на котором будто висели лоскуты. Боль постепенно стихала, но вместе с ней и в груди стало меньше движений. Тыльной стороной ладони я проверил температуру кружки — достаточно тёплой, но не жгучей. Я вновь поднял её и поднёс к губам, но тут же почувствовал, как горячий пар щекочет нос. Кофе кипел у меня в руках.

Закрыв глаза, я представил канал от собственного сердца до руки. По нему тёк ручеёк, совсем маленький, будто ленивый рабочий забыл проверить закрытую задвижку. Воздух медленно наполнил лёгкие. Прямо внутри меня невидимые руки ухватились за эту воображаемую задвижку и с силой перекрыли её до конца. Звук бурления воды тут же исчез, и я смог завершить свой завтрак.

Как только ключ повернулся в замке с противоположной стороны, я схватил телефон и набрал Айрата. Руки тряслись от нетерпения, во рту пересохло. Гудки шли, но трубку никто не поднимал. Как он может спать в такой момент? Второй звонок, третий. «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте перезвонить позднее». Он не оставил мне выбора — я сам пойду к нему.

На улице выпало столько снега, сколько не было за весь прошлый год. Он забивался под джинсы, проникал внутрь сапог. Сонные люди вокруг меня шли по узким тропкам, протоптанным кем-то с не самой прямой походкой. Чтобы разойтись с кем-то, приходилось практически проваливаться в сугроб, черпая ещё больше снега. Прохожие недовольно бурчали, когда я на бегу задевал их плечом. Один мужчина средних лет, видимо, от неожиданности потерял равновесие и сел прямо в свежий снег. Его проклятия утонули в море тяжёлых хлопьев, всё ещё падающих с неба.

— Ну ты чего трубку не берёшь? — я грубо отодвинул Айрата, стоявшего в одних трусах, и вошёл внутрь, стряхивая снег прямо на пол.

— Те чё надо в такую рань, осёл? — проворчал он, глядя на меня одним едва открытым глазом.

— Я думал, после вчерашнего ты будешь с нетерпением меня ждать, — я уставился на него, но не заметил и капли заинтересованности.

— Денчик, — Айрат положил мне руку на плечо. — Я тебя сейчас ударю, если ты не начнёшь выражаться яснее.

— Братан, ты же сам хотел поговорить про магию, про демона, камень и… Про то самое, — замялся я. — Ты же вчера сам сказал приходить сразу как проснусь.

— Ден, — Айрат прислонился к стене. Казалось, он вот-вот уснёт. — Мы вчера не виделись, а если хочешь рассказать про новую игру, то приходи вечером.

— Но как же это? — я поднял руку и на ладони загорелся небольшой огонёк.

— Это очень интересный фокус, — Айрат буквально начал выталкивать меня из квартиры. — Вечером покажешь подробнее.

Дверь хлопнула у меня за спиной, а я ещё долго смотрел на неё не моргая. Как он мог забыть? Это невозможно. Сердце билось всё быстрее. Дыхание сбивалось. Ноги подкосились, и я с размаху опёрся на стену, чтобы не упасть. Пот прошиб лоб. Он скатывался по лицу, капал с кончика носа. Кто-то покопался у него в мозгах? Разве существуют ещё такие, как я?

— Нет, — голос Оранло прозвучал изнутри, возвращая мне ощущение окружающего пространства. — Ты уникален, избран самой судьбой.

— Тогда это я с ним сделал? — мой голос задрожал, а к горлу подступил комок.

— Сомневаюсь, — демон замолчал, задумавшись. — Я не чувствую в нём следов твоей магии. И вчера не было ничего такого.

— Тогда какого чёрта, Оранло?! — прокричал я. Мой голос эхом прошёл по подъезду.

— Не знаю, — выдохнул демон. — Как я и говорил, твой случай уникален. Я не понимаю, как магия реагирует на твоё окружение.

— Такое ощущение, что кто-то просто вырезал воспоминания, — прошептал я. — Что, если она уничтожит всё, что касается меня?

— Ты слышал товарища, — спокойно ответил демон. — Придёшь к нему вечером и аккуратно расспросишь его про утро. А сейчас, как выйдешь, кинь ему что-нибудь в окно и убедись, что он тебя видел.

— Зачем? — удивился я.

— Есть одна мысль, — таинственно ответил Оранло.

Солнце едва пробивалось сквозь плотные тучи, но тем не менее этого хватало, чтобы рассеять ночную тьму. Я взял немного снега голыми руками. Он мгновенно подтаял, превратившись в плотный шар размером с теннисный мяч. Описав невысокую дугу, он точно врезался в окно спальни Айрата с грохотом, будто вот-вот рассыплется на тысячи осколков. Его недовольное лицо появилось в следующую же секунду. Я помахал ему рукой на прощание. Он проводил меня средним пальцем и криком, который, кроме него, никто так и не услышал.

У меня не было настроения идти в университет. В голове было слишком много мыслей для учёбы. Но мне не хотелось вызывать подозрения. Я и так пропал вчера посреди дня и не вернулся. И чем ближе я подходил ко входу, тем сильнее свинцовая тяжесть наполняла ноги. Студенты обгоняли меня. Некоторые задевали плечами. Мне чудилось, что их сонные глаза смотрят на меня с подозрением. Каждый шёпот, казалось, обращён ко мне. Дышать становилось сложнее. Рука сжалась на груди под курткой, сминая футболку и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. В глазах постепенно мутнело. Я пытался проморгаться, но это не помогало.

Вдруг хлёсткий удар по лицу. Сладковатый аромат будто открыл во мне второе дыхание. Её волосы на короткое мгновение задержались на моём лице, забирая весь яд, которым была пропитана моя душа.

— Извините, пожалуйста, — она развернулась и посмотрела на меня своими изумрудными глазами. — Ой, Дениска, привет. Извини, что ударила волосами.

— Привет, Лия, — улыбнулся я, всё ещё сжимая футболку под курткой. — Ну, волосы не плеть, можно и потерпеть.

— И то верно, — она рассмеялась и в этом смехе растворился весь местный гам. — А ты чего вчера так внезапно пропал? А то я хотела… — она вдруг замолчала и покраснела.

— У меня голова сильно разболелась, — соврал я. — Что ты, говоришь, хотела?

— Да ничего, — она вдруг отвернулась. — Просто я обещала тебе сходить в книжный и как раз свободна после пар.

— Тогда встретимся около выхода, — слова еле выходили из пересохшего горла.

— Ага, — Лиана мельком взглянула на меня и быстро сбежала в сторону входа.

Весь оставшийся день я смотрел, как стрелка часов медленно, словно в смоле, приближалась к вечеру. Каждую пару я не отводил от неё взгляда, боясь, что стоит мне отвернуться, она исчезнет как мираж. Бессознательно моя рука выводила в тетради каракули вместо конспекта. В каждой из них я мог узнать часть её — локон пшеничных волос, изумрудный взгляд, твёрдую осанку, едва вздёрнутый носик.

— Денчик, — Руслан толкнул меня в бок локтем, когда мы дошли до выхода. — Ты чего улыбаешься?

— А? — я недоумённо посмотрел на него. — Вроде нет.

— Ещё как, — ухмыльнулся он. — Лыба от уха до уха, а в глазах ни капли понимания, где ты и что делаешь.

— Видимо меня заколдовали, — таинственно произнёс я.

— И, кажется, я даже знаю, кто эта колдунья, — он кинул взгляд вбок.

Лиана шла из гардероба, на ходу застёгивая короткий, но весьма тёплый пуховик серебряного цвета. Из карманов выглядывали розовые варежки, а на голове была большая жёлтая вязаная шапка, выглядевшая как небольшое солнце. Она сразу увидела нас и немного ускорила ход.

— Привет, мальчики, — улыбнулась она. — Руслан, а ты с нами идёшь? Не знала, что ты любишь читать, — в её голосе чувствовалось странное подрагивание.

— Нет, нет, Лиан, — он мотал головой так энергично, что растрёпанные волосы на мгновение обратились в ураган. — Не буду же я мешать вашему свиданию.

— Это не свидание, — вдруг одновременно выпалили мы и так же одновременно покраснели, будто парочка школьников.

— Мы просто сходим в книжный, подберём пару книг и домой, — пробормотала Лиана чуть быстрее, чем следовало. — Максимум потом кофе выпьем, если замёрзнем, — уже гораздо тише пробубнила она под нос, зарываясь губами в пуховик.

— Ну хорошего вам «не свидания», — он показал пальцами кавычки, незаметно подмигнул мне и быстро скрылся за дверью.

Мы шли по улице, залитой светом бесконечных гирлянд. Где-то вдалеке была слышна зимняя музыка. Снег медленно кружил вокруг нас, словно в танце. Люди улыбались, глядя на нас. Свежие сугробы весело хрустели под ногами. Лиана схватила немного снега, слепила неплотный снежок и перекинула его через меня, заливаясь смехом. Я попытался её догнать, но она ловко увернулась, не дав мне и шанса. Каждый раз, когда мои руки почти настигали её, она делала очередной пируэт, и я оказывался лежащим на белоснежной простыне. Моя душа растворялась в этой улыбке без остатка. Хотелось лишь сомкнуть руки на её талии и больше не отпускать.

— Пришли, — вдруг сказала Лиана.

— Что? — недоумённо переспросил я.

— Пришли говорю, — улыбнулась она ещё шире. — Вот мой любимый книжный.

Я ожидал увидеть гипермаркет с бесконечными витринами и книгами на любой вкус. Но передо мной было полуподвальное помещение со старой советской вывеской. Тяжёлая деревянная дверь открылась со скрипом и в нос сразу ударил запах пыли. На потрескавшихся от времени полках стояли самые разные книги — от классики до современных романов. Тёплый свет создавал особую, домашнюю атмосферу. Старенькая продавщица с лицом, похожим на смятую бумагу, отложила книгу и мило улыбнулась нам.

Глаза Лианы сияли, когда она проходила мимо стеллажей и бросалась от одной книги к другой. Казалось, она могла часами гулять между полок, показывая мне сотни книг, которые успела прочитать. Её тонкие пальцы с нежностью держали издания, словно новорождённых. Она незаметно для себя проводила пальцами по корешкам, будто гладя их.

— Вот тут у нас детективы, — с учёным видом сказала она, будто проводила мне экскурсию. — Как ты относишься ко всяким тайнам?

— Мне понравилось «Убийство в Восточном экспрессе», — я умолчал о том, что не читал его, а посмотрел фильм.

— Агата Кристи, — она закрыла глаза, будто смакует что-то. — Эркюль Пуаро. А как насчёт любовных романов? Вот есть классный «Любовь сквозь года», или вот «Что такое любовь?», или даже «Первогрех любви», — вдруг она начала перечислять названия, самозабвенно вздыхая после каждого слова.

— Думаю, я пока не готов к такому фонтану эмоций, — фальшиво улыбнулся я.

— Ну если не хочешь эмоциональных качель, то как насчёт классики, — Лиана нырнула к нижним полкам и через мгновение выудила оттуда запылившуюся книгу. — Фёдор Достоевский, «Преступление и наказание», про то, как студент совершил убийство…

— …и терзает себя за это, — мрачно ответил я. — Читал.

— Судя по всему, эта книжка тебя прям зацепила, — задумчиво сказала Лиана. — Хорошо, а какой твой любимый жанр?

— Даже не знаю, — в голове была пустота. — Думаю, тёмное фентези.

— Мне, конечно, нравится фентези, но вот тёмное, — она закрыла глаза и приложила палец к нижней губе, легонько постукивая им. — Там постоянно плохие концовки, а мне нравятся хэппи-энды.

— И жили они долго и счастливо, — усмехнулся я, кривя что-то наподобие улыбки.

— Да ты надоела уже, — вдруг послышался крик со стороны прилавка. — Давай не будем делать ситуацию ещё сложнее.

— Что там происходит? — Лиана испуганно посмотрела на меня.

— Пойдём посмотрим, — прошептал я. — Веди себя тихо и иди за мной.

На полусогнутых ногах мы шли до кассы. Пол под нами предательски скрипел от каждого шага, но за криками, полными ярости, этого не было слышно. Я прислонил палец к губам и жестом сказал Лиане не высовываться, а сам незаметно выглянул. Около прилавка спиной ко мне стоял парень, больше похожий на кабана, вставшего на две ноги. Из-за его спины были видны лишь горящие от злости красные щёки. Он кричал так, что его слюни капали на прилавок, а белая от страха продавщица могла лишь иногда вставлять слово, пока парень набирал воздух.

— Но сегодня не было продаж, — повторяла дрожащая старушка.

— Бабуль, — кричал знакомый мне голос. — Мне плевать, дай мне косарь, я хочу попить пива с пацанами.

— Ну нет в кассе ни рубля, — её губы дрожали, а в уголках глаз скапливались слёзы.

— Из кошелька достань, — парень ударил по стойке кулаком.

— Но пенсия только через три дня, а у меня дома нет продуктов, — слеза скатилась по морщинистой щеке.

— Ты же заставила меня перекопать три сотки картошки летом, вот и жри её теперь, — его силуэт нависал над старушкой, которая, казалось, уменьшалась.

— Антоша, — старушка смотрела ему в глаза. — Пожалуйста, не надо.

Перед глазами встало лицо моей бабушки. Она всегда немного ворчала, но в момент моей слабости всегда находила нужные слова и даже мятную конфету в глубинах огромной сумки. Впервые я плакал во взрослом возрасте у неё на похоронах. И вдруг что-то щёлкнуло внутри.

Магия активно шевелилась в груди, проникала в мышцы, требовала действий. В мыслях вспыхивали картины, как я хватаю его за руку, и он вспыхивает как спичка. Доля секунды — и всё будет кончено. Это будет правильно. Это будет справедливо. Но что-то всё ещё тянуло меня назад. Тонкий голосок из глубины сознания пытался докричаться до меня, сказать, что это не выход. Но я должен что-то сделать. Хотя бы попытаться. И в тот момент, когда я хотел сделать шаг, внезапно что-то промелькнуло сбоку.

— Да как ты смеешь, чудовище? — крик Лианы эхом отразился у меня в голове.

— Заткнись, курица, — парень повернулся и посмотрел на неё. — Семёнова, ты что ли? А ну исчезни, пока тебе тоже не досталось.

— Доронин?! — её щёки вспыхнули красным, а тонкие пальцы сжались в кулаки. — Я знала, что ты отъявленный гопник, но не думала, что ты дойдёшь до того, чтобы требовать деньги у родной бабушки.

— Слышь, — Антон скривил лицо. — Ты за словами-то следи, а не то…

— А не то что? — внезапно для себя я вышел из-за стеллажа и встал между ними.

— Кравц, ты-то чё тут делаешь? — на его лице была гримаса смеси злости и непонимания. — Лучше бы взял свою овцу и гулял подальше.

— Антоха, — в моих глазах мелькнул огонёк. — Даю тебе последний шанс. Уходи сейчас же, иначе случится непоправимое.

— Знаешь чё, Кравц, — на его жирном лице появилась улыбка. — Ты же за макулатурой сюда пришёл, сделаем так, давай пять тысяч и бери вот это, — он взял с прилавка какой-то сборник сканвордов и кинул мне под ноги.

— Свинья! — Лиана внезапно рванула вперёд и с размаху зарядила ему пощёчину, звон от которой разнёсся по всему магазину.

— Ах ты мразь! — Антон схватился за щёку. Его глаза наливались яростью.

Время словно замедлилось. Я видел, как массивный кулак летит Лиане прямо в лицо. Если этот удар достигнет цели, то она не отделается лишь синяком. Ноги словно сами понесли меня. Одной рукой я схватил Лиану и дёрнул назад. Второй попытался заблокировать удар. Даже сквозь кожаную куртку я почувствовал, как разрываются сосуды, а кость жалобно хрустит. Боль отдала даже в спину.

В его глазах не было ничего, кроме первобытного гнева. Он молотил кулаками, как двумя огромными кувалдами, пытаясь пробить мой блок. И с каждым ударом голос внутри меня всё громче кричал: «Убей его! Уничтожь! Сожги!». Ладони постепенно нагревались. Нечто, тянувшее меня назад, постепенно ослабляло хватку. Я был готов. Мои пальцы сомкнулись на его предплечье, словно капкан. Я набрал в лёгкие воздуха и уже представил пламя, бушующее внутри меня.

— Ублюдок! — вдруг крикнула Лиана и ударила Антона по лицу шваброй.

В гневе она была прекрасна. Как древняя воительница, амазонка с копьём. В ней словно не было сомнений и страха. Её волосы растрепались и закрыли яростное лицо, всего минуту назад бывшее наивно-милым. Её движения были не битвой, но танцем, который было суждено увидеть лишь избранным.

Ладони обдало жаром. Антон отшатнулся. Рукав его куртки вспыхнул. Пламя быстро поднималось всё выше по синтетической ткани. Он в панике начал расстёгиваться. Воздух быстро наполнился смрадом горелой химии и волос. Наконец куртка упала на пол, прямо между нами и выходом. Антон в панике рванул к выходу. Плечом он задел стеллаж с книгами, стоящий на хлюпких ножках. Дерево громко хрустнуло и книги посыпались на горящую куртку. Пламя взвилось к потолку, словно бумага была пропитана бензином.

Огонь тянул к нам свои щупальца. Лиана начала кашлять. В дыму ничего не было видно. Её серебряный пуховик начал оплавляться. Она упала на колени. Слёзы мгновенно высыхали, едва успевали появиться.

Я смотрел сквозь пламя на единственный выход. Возможно, я переживу этот рывок, но Лиана? С каждой секундой огонь подбирался всё ближе. С каждым мгновением наши шансы сгорали. Вдруг она схватила меня за руку и крепко сжала её. Моё быстро бьющееся сердце успокоилось. Я сжал её руку. Не время для слабости.

Пламя вокруг нас отзывалось на мой зов. Магия в груди словно направляла его. Я наклонился к Лиане и прошептал ей: «Доверься мне». Она была лёгкая, словно пушинка. Её руки сомкнулись на моей шее, а лицо уткнулось в грудь. По всему телу проходила дрожь. Я глубоко вдохнул. Дым заполнил лёгкие, но для меня он не отличался от чистого воздуха. Сделал шаг. Пламя на мгновение колыхнулось и словно расступилось передо мной. Оно вело меня на выход, расстилаясь переливающимся ковром. Жар проникал под одежду, но не обжигал.

Входная дверь лежала на полу. Ледяной ветер ударил по лицу. От нас исходил дым. В стороне на коленях сидела та самая старушка и со слезами на глазах смотрела, как пламя пожирает дело её жизни. Вокруг собралась толпа зевак, снимающих пожар на телефоны. Вдалеке уже слышались сирены.

— Лиана, ты в порядке? — я заглянул в её лицо — она была без сознания, но дышала.

— Это вы во всём виноваты, — внезапно прошипела старушка. — Из-за вас сгорел мой магазин.

— Мы виноваты? — удивлённо переспросил я. — Ваш внук размахивал кулаками, угрожал вам, а виноваты в итоге мы?

— Никто не просил вас, — она сплюнула прямо мне под ноги. — Поиграли в героев, а расхлёбывать мне. Ещё Антошу напугали.

— Вы в своём уме? — я смотрел на её озлобленное лицо. — Ваш Антоша — отморозок. Он требовал у вас последние деньги, и вы ещё защищаете его?

— Последние деньги мамка твоя зарабатывает на трассе, сосунок, — вдруг злобно выпалила она. — Думаешь, я на пенсию магазин открыла? Думаешь это единственный мой магазин? Вот тебе бесплатный совет: не лезь в чужие дела и будешь целее. И молись, чтобы страховка покрыла весь ущерб, иначе я сама тебя найду, и Антоша покажется тебе котёнком.

Не успел я закрыть рот, как к нам подбежал человек в медицинской форме. Он посветил фонариком мне в глаза и быстро переключился на Лиану. Фельдшер крикнул своему напарнику, и тот быстро подвёз к нам каталку. Я аккуратно опустил Лиану на неё и заглянул в лицо. Несмотря на следы сажи, она выглядела умиротворённо, будто сегодня спасла целый мир. Медики отстранили меня и начали что-то делать. По их спокойной речи я понял, что непосредственной опасности нет.

Уставшие полицейские кратко опросили меня, намекнув, что, по основной версии, в магазине произошло короткое замыкание. Лиану отвезли в больницу для детального обследования. Я же остался совершенно один в толпе, наблюдавшей за пожарными, тушившими догорающий книжный.

— Я почти совершил непоправимое, — сказал я тихо.

— Это была бы самозащита, — донёсся голос Оранло из глубин сознания. — Хотя нет, это была защита дорогого тебе человека.

— А от чего? — нахмурился я. — Ты сам слышал эту старуху. Но не это меня беспокоит. Я снова не смог сдержать магию.

— Лишь практика поможет тебе добиться желаемого, — задумчиво сказал демон.

— Запаса энергии хватает на пять, максимум на десять минут в день, — я посмотрел на свою руку, от которой всё ещё шёл лёгкий дымок. — Это займёт вечность.

— Скажи мне, Избранный, ты чувствуешь это? — вдруг спросил Оранло.

— Чувствую что? — и как только я произнёс это, появилось ощущение прохлады, идущее откуда-то издалека. Оно вызывало зуд где-то глубоко внутри. Оно будто стремилось стать частью меня. Оно требовало найти его. — Да…

— Магический камень появился в Раю, — Оранло на мгновение замолчал. — Он и будет ответом на твои проблемы.

— Тогда не будем медлить, — в моих глазах вспыхнула решимость.

Глава 5. Священная земля

В руках у меня лежал старенький складной нож — подарок отца в память о первой охоте. На его лезвии было выгравировано: «От командира военной части ВДВ Кравцова О.М. за проявленный героизм и силу духа Кравцову Д.О.». После развода родителей мама требовала от меня избавиться от ножа. С тех пор он был надёжно спрятан в пустой полости в изголовье кровати.

Я навсегда запомнил тот день. Совсем ещё ребёнок, едва закончивший седьмой класс. Отцовские глаза блестели чуть ярче обычного, когда он сказал маме, что забирает меня на рыбалку и вручил комплект армейской формы, который висел на мне мешком. Лишь в машине он подмигнул мне и кивком головы показал на чехол камуфляжного цвета, лежащий на заднем сидении. Липучка со скрежетом разошлась и передо мной оказалось охотничье ружьё.

Впервые я увидел настоящее огнестрельное оружие. Солнце переливалось на металлических деталях и исчезало внутри чёрного пластика. От него пахло маслом, а поверхность показалась мне немного жирной. Тут же в коробке лежали патроны с мелкой картечью. Оно напоминало мне автомат, макет которого нам показывали в школе. На нём красовалась надпись «Сайга-12».

— Сегодня, сын, мы духовно объединимся с нашими далёкими предками и добудем мясо на охоте, — высокопарно сказал отец.

— А пострелять мне дашь? — состряпал я щенячьи глазки.

— Сначала тебе надо подрасти, — рассмеялся отец. — Сначала тебе надо подрасти, — рассмеялся отец. — Отдачей тебе может сломать плечо, и уже не получится просто так объяснить это маме.

— Тогда я не поеду, — с обидой откинулся я в кресло, скрестил руки на груди и отвернулся к окну.

— Не волнуйся. — Он положил руку мне на плечо. — У каждого мужчины однажды появляется собственное оружие. И оно становится для него не просто инструментом, но в какой-то степени лучшим другом.

Пальцы скользнули по металлической поверхности ножа. То, что предлагал Оранло, выглядело скорее как осквернение. Казалось, демон чувствовал мою нерешимость. Он словно стоял за мной и заглядывал через плечо. Но без этого я просто не выживу в том мире. И, возможно, этому ножу и было суждено последовать за мной, пережить трансформацию и стать моим первым настоящим оружием.

— Наложение руны — это не то же самое, что создать пламя, — начал Оранло, как только почувствовал зачатки моей решимости. — Ты должен представить пустую руну и перенести её на поверхность.

Я закрыл глаза. В голове вспыхнуло изображение, будто выжигаемое невидимыми раскалёнными когтями. Пентаграмма, окружённая символами на неизвестном мне языке. На концах лучей были пустые ячейки. В нос ударил запах горячего железа. На поверхности лезвия, прямо на гравировке, появилась руна.

— Ты должен быть сосредоточен на ней, иначе она развеется, — прошептал Оранло. — Теперь необходимо вписать символы. Повторяй за мной.

— Аз, Вель... — В пустых ячейках проявлялись рисунки. — Дор, Ксар... — Странно, но энергия не тратилась ни на руну, ни на символы. — Тир.

Вдруг руна вспыхнула, освещая комнату, словно яркая лампа. Сталь приобрела оттенок расплавленного железа. Рукоять мгновенно раскалилась, обжигая ладонь. Сила текла от моего сердца в нож без всякого контроля. Я рухнул на колени. Вены на предплечье набухли. В голове стоял шум тысяч реактивных турбин. И вдруг всё закончилось. Так же внезапно, как началось.

— Ты справился, — одобрительно сказал Оранло. — Руна сполна испила твоей силы и передала её в клинок.

— Я… сейчас… выключусь… — произнёс я, хватая воздух ртом.

— Отдохни, — голос демона звучал всё дальше. — Тебе понадобится много сил…

Меня будто парализовало. Я открыл глаза и не увидел ничего, кроме тьмы. Всё тело сильно затекло. В руке всё ещё ощущалось что-то тёплое и мокрое. Испугавшись, я резко дёрнулся и услышал треск ткани. Глаза постепенно привыкли к темноте и я, наконец, увидел, что во сне запутался в простыне. Нож всё ещё был у меня в руке. Лезвие наполовину сложилось и слегка надрезало кожу на большом пальце.

На полу лежала изорванная ткань, окроплённая каплями крови. Я же смотрел на порез, который слегка ныл. Но удивляло меня другое — регенерация происходила гораздо медленнее. Края раны неохотно сходились, оставляя едва заметный шрам.

— У нас не так много времени, — вдруг раздался голос Оранло. — Камень существует всего один земной день, а затем он разрушится, и его энергия развеется по миру.

— Что будет нас ждать? — спросил я, натягивая куртку.

— Не знаю, — прошептал он. — Я не знаю ни одного демона, ступавшего по землям Рая. Древние легенды описывали его как ужасное место, где невозможно спрятаться от лучей светила, оставляющего ожоги, а воздух разъедает внутренности.

— Может, тогда не стоит так рисковать? — задумался я в голос.

— Ты знаешь, я согласен, — внезапно поддержал меня демон. — Мне тоже не хочется умирать. Мы можем подождать, пока появится Адский камень, там я смогу безопасно провести тебя. Но тебе лучше провести это время дома.

— Сколько ждать? — насторожился я.

— Думаю, около земной недели. Если верить старым знаниям, — задумчиво сказал демон. — Правда, не факт, что следующий камень появится в Аду, он может быть снова Райским.

— Тогда нет, — я прислонил тёплый нож к груди, и моя магия отреагировала. — Это слишком долго, мы отправляемся немедленно.

— Чтобы открыть путь в Рай, необходимо прочесть руну, — тихо сказал Оранло.

— В твоих словах чувствуется нерешимость, — я прищурил глаза, будто пытаюсь вывести на чистую воду невидимого собеседника.

— Я знаю руну перемещения, но для демонов — существ без души — она не срабатывает, — тяжело сказал Оранло.

— Но ведь у меня есть душа, — почти вопросительно сказал я.

— Есть, — ответил демон. — А вот что будет со мной, я не знаю. Но в любом случае нам нужно рискнуть.

— И ты не боишься? — удивился я.

— Я? — демон рассмеялся. — Оранло Алгийский, принадлежащий великому клану, основанному Алгием Безупречным, первого его имени, никогда ничего и никого не боялся.

— Тогда приступим, — этой бравадой он и во мне поселил уверенность.

— Руна огня, — почти синхронно сказали мы. — Ал, Си, Ма, Ге, Зу.

Пол под ногами вспыхнул жаром. Руна взяла лишь малую частицу моей силы. Я ждал спецэффектов, как в фантастических фильмах: гром, молния, снопы искр. Ну или хотя бы портала в форме двери. Вместо этого мир передо мной просто исчез. Реальность треснула, как зеркало, рассыпавшись на миллиарды стремительно испаряющихся осколков, за которыми меня ждал совершенно иной мир.

Прохладный воздух нежно ласкал кожу, проникая под футболку. Ветер гонял безупречно изумрудную траву. Будто картинка из рекламного ролика ожила перед глазами. Я стоял на дороге, выложенной золотыми плитками. Они сияли в лучах солнца, казавшегося втрое больше, чем на Земле. Оно висело передо мной на чистом сапфировом небе, словно лампа, созданная не для света, а для тепла. Я смотрел на него, не щурясь, и чувствовал, будто оно обнимает меня, пытается утешить, выгнать дурные мысли прочь.

Всё вокруг было пронизано цветочным ароматом. Но не таким, как дома. Более ярким, слегка приторным, будто кто-то немного переборщил с духами. Вдоль земли пролетали ярко светящиеся насекомые. Хотя нет. Это были золотые искры чистой энергии, скользящие между травинок.

Слева от меня до самого горизонта раскинулся огромный луг. Вдалеке я видел пасущихся диких лошадей. Стоило мне присмотреться внимательнее, как на голове одного из них что-то ярко сверкнуло. Это же единороги! Их рога отражали солнечный свет, словно маяки, а гривы переливались жидким серебром. Мощная мускулатура перекатывалась под идеальной белой шкурой. Они лениво перемещались, пощипывая траву, не обращая внимания на пришельца.

Справа раскинулся густой лес. Листья деревьев словно что-то шептали мне, колыхаясь на ветру. Несмотря на мощные кроны, внутри было достаточно светло, будто листья пропускали свет. Они казались немного искусственными, высаженными в правильном порядке на идеально ровной земле. Они напоминали мне столбы вдоль дороги в деревне, по которой мы с отцом ехали в тот день.

— Скоро мы уже приедем? — хныкал я, пока старенькая Нива прыгала по кочкам, оставляя огромное пыльное облако за нами.

— Скоро, сын, скоро, — в который раз невозмутимо отвечал отец.

— Ты уже час говоришь «скоро», — огрызнулся я. — И целый час я смотрю на дурацкие поля и косые халупы.

— Зря ты так, — отец покачал головой. — Лучше присмотрись внимательнее, разве в городе ты увидишь такую красоту?

Я прислонился к стеклу, приятно холодившему лоб. Оно слегка потело от моего дыхания. От скуки я смотрел на провисшие провода между столбами, представляя, будто еду по ним на мотоцикле. Редкие посадки вдоль дороги сменялись очередными полями и снова посадками. Едва вставшее солнце подсвечивало туман в низинах, образуя причудливые рисунки на просыпающейся земле.

— Вон, смотри, — отец показал вперёд. — Этот шпиль старенькой церкви видно издалека, значит, мы почти приехали.

Даже издалека здание выглядело словно заброшенное, в отличие от золотого шпиля огромной белокаменной башни, сиявшего отражённым солнцем. Я не сразу обратил внимание на него. Вдалеке виднелся город, чьи стены были выложены из чистого белого камня, а крыши выложены золотом. Он тянулся от одного горизонта до другого, казавшись бесконечным.

— Приехали, — выдохнул я и тут же спохватился. — Оранло, ты тут? Ты в порядке?

— Да, — его голос звучал раздражённо. — Легенды не врали. Даже тут я ощущаю, как этот свет давит на меня, а воздух раздражает внутренности.

— Не знал, что у тебя остались внутренности, — усмехнулся я. — А мне нормально. Я бы даже сказал, что мне здесь нравится.

— Это пока, — отстранённо сказал демон. — И пока мы не встретили ангелов. Есть ещё одна деталь из старых легенд. Запомни: ангелы не прощают.

— Не прощают? — удивился я. — И что это значит?

— Я и сам не до конца понимаю эту часть, — признался Оранло. — И искренне надеюсь, что нам не придётся это выяснять.

— Хорошо, — отмахнулся я. — Что мы будем делать дальше?

— Судя по всему, ангелы уже установили экран, чтобы скрыть энергию камня, — задумчиво ответил он. — Попробуй подойти ближе к городу, если он там, то, возможно, мы сможем почувствовать его. Только не говори им, кто ты.

— Ты действительно считаешь меня таким идиотом, который будет рассказывать, кто он такой, в потенциально враждебной среде? — удивился я, но демон лишь промолчал.

Золотые плитки, встроенные в каменную кладку дороги, немного пружинили при каждом шаге. Я шёл почти вприпрыжку, стараясь наступать именно на металл, который издавал переливающийся звон, будто был сделан из хрусталя. Ветер нежно подгонял меня в спину, а воздух словно пьянил. Стены города, казавшиеся совсем крохотными издалека, оказались настоящими исполинами, возведёнными из безупречного мрамора без единой трещинки. Дорога заканчивалась огромными золотыми воротами, украшенными огромными рельефными изображениями крылатых людей, разнообразных животных и растений. Глаза были выполнены из драгоценных камней. Они смотрели на меня пустыми, словно осуждающими глазами. Голова невольно прижалась к плечам.

Вдруг ворота медленно, почти бесшумно приоткрылись, не позволяя мне заглянуть за них. Из-за них вышел высокий мужчина в белой, расшитой золотом тунике, которая не могла скрыть широких мускулистых плеч. Его лицо было идеальным, словно вырезанным из мрамора, и таким же холодным. Он смотрел на меня сверху вниз глазами, напоминавшими замёрзшее озеро — голубоватые, светящиеся, без какого-либо намёка на зрачки. В руках он держал не то посох, не то копьё, будто выкованное из чистого света. За его спиной возвышались два огромных белых крыла, в которые была сплетена серебряная нить, сияющая в лучах солнца. Он осмотрел меня с головы до ног. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Добро пожаловать в Ангельские Крылья, странник, — его голос был мягок, но в нём чувствовалась сталь. — Как твоё имя?

— Анатолий, — соврал я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Здесь тебе нет необходимости лгать, — ангел медленным шагом начал ходить вокруг меня. — Я — Дерлан из дома Вестников Вечного Солнца.

— Денис, — сдался я. — Из дома Кравцовых.

— Интересно, Денис из дома Кравцовых, — он на мгновение закрыл глаза, словно принюхиваясь. — Раз ты здесь, то считаешь себя достойным Рая?

— Выходит считаю, — пробубнил я, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Совершал ли ты грехи в смертной жизни? — он буравил меня взглядом, словно пытался прожечь во мне дыру.

— Не припомню, — перед глазами вспыхнули пустые провалы сгоревшего трупа, а сердце предательски начало биться сильнее.

— Тогда почему от тебя смердит кровью? — копьё из света упёрлось в грудь, натягивая кожу, обжигая сквозь футболку.

— Это была самозащита! — выкрикнул я, подняв голову и взглянув в безразличные глаза ангела. — Он хотел убить меня, а я лишь защищался!

— Тебе отказано во входе, Денис из дома Кравцовых, — медленно произнёс Дерлан. — Таким как ты не место на Священной земле. Дальше с тобой будет разбираться инквизиция.

Меня словно окатили холодной водой. Ангел убрал копьё от меня и протянул руку, хватая меня за предплечье. Его пальцы сомкнулись на моём предплечье ледяным замком. Он тащил меня к неприметной железной двери возле основных ворот. За ними на меня смотрели глаза других людей, в которых уже погибла надежда.

Я пытался упираться, пытался вырваться, но хватка ангела была стальной. Он будто не замечал меня, только сильнее распаляя во мне злость. Да кто он такой, чтобы судить меня? Сам господь Бог? Нет. Он простой страж — жалкая пешка. Магия шевельнулась в груди, растекаясь по венам жгучим потоком. Она впивалась своими щупальцами в мышцы, насильно накачивая их энергией. Казалось, даже моя кожа стала горячее. Ангел почувствовал неладное и посмотрел на меня. Впервые на его лице появилась лёгкая тень, отголосок страха.

— Пламя, — выкрикнул я, высвобождая энергию. Ангел на мгновение замешкался, и я смог вырвать руку. Между нами стремительно выросла огненная стена.

— Демоническая магия? — недоумённо смотрел он на меня. — Кто ты такой, Денис из дома Кравцовых?

— Однажды ты узнаешь, Дерлан, — сказал я, глядя на него исподлобья. Нож вспыхнул у меня в руках, лезвие было направлено прямо на него. — Говори, где камень и останешься в живых.

— Значит, это была самозащита, а ты всего лишь невинная жертва обстоятельств? — пламя отражалось в его глазах, смотрящих на меня с издёвкой. — Но ответь, если ты готов пролить кровь на Священной земле, то почему твоё сердце стучит так же быстро, как трясутся ноги?

Не успел я открыть рот, как копьё, описав в воздухе дугу, едва не снесло мне голову. Что-то словно ухватило меня за шиворот и оттянуло с траектории смертельного удара. Лицо ангела всё ещё не выражало эмоций и намерений. Он ступил сквозь пламя. В нос ударил резкий запах палёных перьев. Ноги подкашивались, когда он шёл уверенным шагом, занося копьё над головой.

— Да не бойся ты его, Дениска, — смеялся отец, когда я прятался за ним. — Это же Хан, он тебя не укусит.

Огромный алабай, выше меня даже когда стоял на четырёх лапах, взахлёб лаял, разбрызгивая слюну во все стороны. Массивная цепь, которой он был привязан ко вбитому в землю колышку, казалась совсем тонкой на огромной шее и не внушала доверия. Отец подошёл ближе и протянул руку практически к пасти собаки. Мне казалось, он дразнит его, но Хан на мгновение успокоился и понюхал раскрытую ладонь. И сразу из огромного монстра он превратился в дружелюбного пса, быстро виляя купированным хвостом.

— Вот видишь, — отец положил руку мне на плечо и с силой подтащил поближе к собаке. — Дай ему понюхать тебя.

— Нет, — едва выдавил я из себя. Глаза слезились то ли от резкого запаха, то ли от страха. Пёс смотрел на меня с любопытством.

— Олег! Дениска! — вдруг раздался знакомый голос. — Что-то вы долго, я уж подумал, что вы заблудились.

— Дедуля, — радостно закричал я. — Папа заставляет меня гладить это чудище!

— Не обижай Ханчика, Дениска, — дедушка покачал головой. — Но если ты боишься, что он тебя укусит, то помни, у него больные лапы и ты легко от него убежишь.

— Но пацаны говорят, что убегать — это трусость, — я вопросительно посмотрел сначала на отца, потом на деда.

— Ну, если тебе гордость дороже головы, то можешь «героически» стоять на месте, — сказал отец со снисходительной улыбкой. — А если стоит вопрос жизни и смерти, то беги, сын, уноси ноги, не оглядываясь, пока силы не закончатся.

Эти слова крутились в голове, пока я бежал изо всех сил. Шум крыльев звучал за спиной, с каждой секундой становясь всё ближе. Магия текла сквозь мышцы ног вместо крови. Это был бег за пределами человеческих возможностей. Каждый шаг отдавался болью разорванных мышечных волокон, заживающих едва нога отрывалась от пружинящей травы. Энергия смешивалась с адреналином, проходя жгучим сиропом по артериям. Но даже этого казалось недостаточно.

Вдруг один из единорогов встал передо мной. Его глаза показались мне не звериными, а вполне разумными, выражающими угрозу. Луч света, отразившийся от рога, на мгновение ослепил меня. Жар рукояти ножа обжёг мне руку. Лезвие вспыхнуло багровым, и я ударил наотмашь. Клинок встретил шкуру зверя. Плоть рьяно сопротивлялась стали. Единорог издал душераздирающий звук, похожий на женский крик, и рванул вдаль. Белая шерсть мгновенно пропиталась алой кровью. Её капли оседали на изумрудной траве, словно утренняя роса. Цветочный аромат смешался с запахом железа.

— И какая сволочь это сделала? — раздражённо сказал отец, стоя над мёртвым кабаном.

— Что ты имеешь в виду? — не понимал я.

— Смотри, — отец указал на следы запёкшейся крови на туше. — Кто-то стрелял в него патронами, не предназначенными для такой толстой шкуры.

— Тогда почему он умер? — я посмотрел в заплывший глаз, по которому ползла муха и меня невольно передёрнуло.

— Стрелок его ранил. — Отец аккуратно оттащил труп с дороги. — А кабан долго умирал в мучениях.

— Но ведь он мог вылечиться и жить дальше? — наивно спросил я.

— Смотря какая рана, — отец пожал плечами. — Но лучше не рисковать тем, что животное будет мучиться.

Я слышал тяжёлое звериное дыхание сквозь хлопающие крылья. Кровь на клинке едва покрывала полсантиметра стали. Значит, максимум — повреждена шкура. Да и вряд ли ангел бросит несчастное животное на гибель. Другие единороги смотрели на меня с нескрываемым презрением, но уже не пытались встать на дороге.

Вдруг я услышал резкий свист над головой и машинально развернулся в рывке. Сталь встретилась со светом. Сноп искр на мгновение вспыхнул ярче солнца, обжигая кожу. Ноги зацепились за землю, и я кубарем покатился по мягкой траве. Мир кружился в бешеном изумрудно-сапфировом круговороте.

Ангел приземлился в нескольких шагах от меня. Голова кружилась. Желудок хотел извергнуть содержимое. Слишком много энергии было сожжено. Я хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться, но лёгких будто не хватало. Дерлан с любопытством наблюдал за мной, пока я пытался встать.

— Скажи мне, Денис из дома Кравцовых, — послышался ледяной голос. — Ты и есть тот самый Избранник Ада?

— Иди к чёрту, ублюдок, — я сплюнул в траву.

— Что ж, это не важно, — он с лёгкостью крутанул копьё в руках. — За использование демонической магии, нападение на стража ворот и покушение на святого зверя серала, я, Дерлан из дома Вестников Вечного Солнца, приговариваю тебя к смерти.

Его копьё вознеслось на фоне солнца. Острый конец смотрел мне в сердце. Всего одно движение отделяло меня от вечного забвения. Я нащупал рукоять ножа в траве.

— А кто сильнее, ты или папа? — спросил я у деда, пока мы ехали по просёлочной дороге между двумя полями со скошенной пшеницей.

— Папа сильнее, но в драке я его одолею, — хитро улыбнулся дед.

— Это как? — не понял я.

— Ну смотри, у папы больше мышцы, да и моложе он, а я хитрее, — подмигнул мне дед. — Я возьму немного песка и брошу ему в глаза, пока он будет замахиваться.

Звон стали оглушил округу. Копьё вонзилось в землю, распоров кожу на моей ноге. Жгучая боль быстро поднялась вверх, распаляя магию в груди. Горсть земли в руке мгновенно раскалилась, обжигая мою собственную кожу. Ангел удивлённо посмотрел на меня, и я метнул. Красные частицы, похожие на брызги лавы, взметнулись прямо в замёрзшие синие глаза. Шипение и смрад горящей плоти утонули в отчаянном крике. Ангел выронил копьё и схватился за лицо.

Я не стал медлить и рванул в сторону леса. Силы были на исходе. Его крики становились тем тише, чем глубже я проникал в лес, растворяясь в кронах деревьев. Ветки деревьев цеплялись за одежду. Корни появлялись под ногами в самые неожиданные моменты. Тело становилось всё тяжелее. Но я бежал. Бежал, пока крик вдали не перестанет быть слышным, а ноги всё ещё могли двигаться. Бежал, пока очередной корень не опрокинул меня в мягкую траву, а сознание не померкло.

Грохот почти оглушил меня. Земля рядом с зайцем разлетелась, а сам он лишь дёрнулся и упал навзничь. В нос врезался запах, словно от новогодних петард, но более едкий. На лицах отца и деда была радость. Я же выглядел как привидение.

— Дениска, ты чего побледнел? — отец хлопнул меня по плечу, от чего у меня подкосились ноги, и я упал на колени.

— Ты же убил его… — прошептал я, глядя на бездыханное тело.

— Нет, сын, — отец встал на одно колено между мной и зайцем. — Я его добыл. Это охота, промысел. Если ты убиваешь ради пищи, меха, если от этого зависит твоё выживание, то это не убийство.

— Это не убийство, — прошептал я синими губами, глядя на зайца, подбежавшего ко мне из любопытства.

Из раны всё ещё вытекала кровь. Энергии для регенерации не хватало. Мне нужна была пища. Нужно было выжить. Я подозвал зайца, словно это было обычное бродячее животное, и он, на удивление, подбежал ко мне. Его нос дёргался, обнюхивая запачканную травой одежду. Трясущимися руками я поднял его. Шерсть была мягкая, даже слишком, как у лучших декоративных кроликов. Я зажмурился и отвернулся. Громкий хруст — и его тело обмякло.

Ножом я сделал несколько надрезов и сорвал шкуру, словно майку, как учил отец. Мясо было нежно-розового цвета без единого жирового пятна. Я попытался поджарить его последними каплями магии. Наполовину сгоревшее, наполовину сырое мясо показалось мне деликатесом. Я обгладывал каждую косточку, хрустя мягкими хрящами. Приятное тепло расходилось по телу с каждым новым кусочком. Не помню, в какой момент веки стали настолько тяжёлыми. Помню лишь то, что трава показалась мне вполне приемлемой кроватью.

— Давай, руби, — отец смотрел на меня выжидающе.

— Пап, ну может всё-таки ты? — я с жалостью посмотрел ему в глаза, едва удерживая на весу тяжёлый топор.

— Дед выследил, папа подстрелил, сын должен поделить, — подбадривал меня отец.

Уже освежёванная тушка лежала на пне для колки дров во дворе дедушкиного дома. Она выглядела совсем как самое обычное магазинное мясо, хоть я и видел, как оно шевелилось всего пару часов назад. Я занёс топор повыше и, зажмурившись, замахнулся. Кончик лезвия задел край пня и, едва замедлившись, врезался мне в ногу.

Сначала боли не было. Была джинсовая ткань, стремительно пропитывающаяся кровью. В ушах был лишь белый шум. Отец, дед, бабушка мелькали перед глазами. Боль пришла, когда местный деревенский фельдшер, пахнущий медицинским спиртом, вонзил иглу в кожу рядом с раной. Не помню, кричал ли я. Наверняка кричал. Помню только, как отец сказал: «Ну, с боевым крещением тебя, сын».

Глава 6. Крылья в огне

Сегодня мне ничего не снилось. Пустое сознание в абсолютной тьме. Из звуков только медленный ритм бьющегося сердца. Помню лишь едва уловимый цветочный аромат. Хотелось найти его источник, прижаться носом и вдохнуть посильнее. Но он ускользал от меня, становился всё тоньше, пока не исчез совсем. Вместо него появился другой запах. Железа. Горелого мяса.

Лучи солнца танцевали на моём лице, пробиваясь сквозь толщу листвы. Этот свет не раздражал, напротив, он мягко предлагал начать новый день. Трава нежно прикасалась к открытым участкам тела, словно игривая любовница едва касается кончиками пальцев. Травяной аромат успокаивал дыхание, буквально требуя дышать медленнее и глубже.

Я медленно открыл глаза. Сквозь лёгкий шорох листвы был слышен щебет неведомых мне птиц. Земля не уступала моему матрасу по мягкости. Рукой я провёл по разрезу на джинсах. Под ним был свежий шрам, слегка оттягивающий кожу. Вокруг меня были раскиданы обглоданные кости. Запёкшаяся кровь на руках всё ещё была ярко-алой, почти рубиновой.

— Сколько времени я спал? — спросил я, глядя на золотой диск, висящий в небе.

— Часов десять, может, больше, — раздался голос из глубины моего сознания.

— Не может быть. — Я напряг брови. — Солнце не сдвинулось. Должны были пройти сутки. Или восстановление было мгновенным.

— Пока ты спал, я наблюдал за ним сквозь твои закрытые веки, — задумчиво ответил Оранло. — Оно замерло на небосводе. Почти как вечная ночь Ада.

— Ладно, ничего страшного, — я сел на землю и осмотрелся. — Назови руну для перемещения обратно на Землю.

— Ты решил сдаться? — удивился демон. — Одна битва и убежишь, поджав хвост?

— А смысл торчать здесь дальше? — усмехнулся я. — Ты же сам говорил, что камень существует всего один день. Наверняка он уже рассеялся.

— Один земной день, — поправил меня Оранло. — А это почти месяц в мирах бессмертных.

— Удивительно, — усмехнулся я. — Было бы проще, если бы ты мне заранее рассказал всё, что знаешь.

— Скорее всего, ты бы уснул, — мы оба рассмеялись. — Ты чувствуешь камень?

— Чувствую. — Тот самый холодок, проникающий под кожу и вызывающий мурашки, вновь появился и был гораздо сильнее, чем на Земле. Он звал меня. Манил сквозь километры. Я чувствовал, как он желает стать частью меня. И желание овладеть им становилось всё невыносимее, будто что-то царапало грудь изнутри, требуя накормить его холодной энергией. — Это ловушка.

— Наверняка, — подтвердил мои опасения демон. — Они будут ждать. Возможно, действительно стоит в этот раз отступить.

— Нет, — отрезал я. — Надоело отступать, надоело убегать. Нужно или действовать, или сдаться окончательно.

— Тогда необходимо разработать план, — голос демона стал довольнее.

— Устроим диверсию и проберёмся внутрь, — между пальцев пробежал огонёк.

Это было странное чувство. Словно желание, которое отделилось от тела и звало меня издалека. Похожее на далёкое эхо собственных чувств. Я шёл сквозь лес, внимательно прислушиваясь к зову. Он вёл меня в противоположную сторону от города и чем дальше я был от исполинских золотых ворот, тем легче становилось на душе.

В этом лесу было много животных: одни напоминали земных, другие выглядели совершенно иначе. Больше всего меня поразила стая оленей. Они были гораздо меньше, чем в моём родном мире, словно новорождённые. Их шерсть переливалась золотом и серебром, а глаза горели тем же холодом, что у ангелов. Головы самцов венчали огромные, несоразмерные телу рога, словно выполненные из чистейшего хрусталя. Они сияли в лучах солнца подобно маякам, отбрасывая удивительной красоты блики.

Они не боялись меня, с любопытством разглядывая пришельца. Я подошёл к одному из них и протянул руку, не отрывая взгляда от его глаз. Они вызывали странное чувство, будто охлаждая жар в моей груди и одновременно провоцируя гложущее ощущение там же. Олень повернул голову к моей руке, и его нос дёрнулся. Внезапно он оскалился и издал звук, похожий на собачье рычание. Стадо сорвалось с места и с невероятной скоростью скрылось в глубине леса.

Прямо на опушке леса текла река. Поверхность выглядела как зеркало, отражающее сапфировое небо, несмотря на течение. Вода была настолько чистой, что я мог разглядеть мельчайшие камушки на дне, яркие водоросли, раскинувшие листья, редких рыб с блестящей, серебряной чешуёй. Деду здесь бы понравилось. Он был большим любителем рыбалки.

— Интересно, а есть ли шанс встретить его здесь? — задумчиво произнёс я, глядя на своё отражение в воде. — Или там…

Тяжёлые мысли полезли в голову. Я почти услышал крики грешников, доносящихся из-под земли, а кожу обдал несуществующий жар. Дыхание перехватило. Да, он не был особо верующим или даже образцовым человеком. Мне рассказывали о том, каким он был в молодости, но эти рассказы всегда уходили на задний план, когда я видел его слегка хитрую улыбку.

Я быстро наклонился к реке и с размаху опустил голову прямо в поток. Вода обожгла кожу холодом, унося всё содержимое вниз по течению. Остатки запёкшейся крови с трудом отмывались с пальцев. Она расходилась по воде алым туманом, который, задержавшись на мгновение, навечно растворялся в сапфировой пучине.

— Оранло, скажи, как грешников мучают в Аду? — тихо спросил я, присев на траву и опустив уставшие ноги в воду.

— Никак, — ответил он как ни в чём ни бывало. — В Аду нет грешников.

— В каком смысле нет? — приподнял я бровь от удивления. — А куда они тогда деваются?

— Каждая душа, попавшая в Ад, проходит сквозь Геенну Огненную. Там она сгорает, а из высвободившейся энергии рождается демон, — голос Оранло был слишком будничным, чтобы предположить, что он водит меня за нос.

— И кем же был в земной жизни Оранло Алгийский? — улыбнувшись, спросил я.

— Оранло Алгийский родился в синем пламени, — медленно процедил он, словно сквозь зубы. — А кем была душа, давшая мне силу, я не знаю. И никто не знает.

— Стало быть вы не помните прошлую жизнь, — задумчиво произнёс я.

— Помнит ли птенец жизнь червя, которого ему принесла мать? — спросил Оранло. — Запомни, Избранный, душа не перерождается в демона, а становится пищей для новорождённого.

Зов камня усиливался с каждым шагом. В какой-то момент это стало похоже на поле бесконечной, почти осязаемой энергии, в которой я двигался, будто в сиропе. Мои чувства были обострены до предела. Ангелы чудились мне за каждым кустом, облаком или холмом. Солнце казалось всевидящим наблюдателем, ни на секунду не отводящим взгляд.

Я поднялся на высокий холм и притаился за одиноко растущим деревом. Передо мной была небольшая крепость, выглядевшая как город ангелов в миниатюре — белые мраморные стены без единого изъяна и золотые крыши. Не хватало лишь шпиля, гордо пронзающего облака, и огромных ворот. Вдоль периметра ходили патрули ангелов в броне из начищенной до блеска стали. Под их ногами роились золотые искры, будто верные сторожевые псы.

Патрули сменялись каждые два часа. Всего было две группы по двое стражей. Они двигались по часовой стрелке навстречу друг другу с противоположных сторон крепости. Почти на пять минут каждая сторона оставалась без охраны. Единственной сложностью было полное отсутствие входа. Всё это я внимательно документировал в своём блокноте.

— Высота стены метра три, — задумчиво бормотал я себе под нос, рисуя схему на пустой странице. — Если влить достаточно энергии в ноги, то в теории у меня получится прыгнуть на такую высоту.

— Но если ты не допрыгнешь, то придётся быстро скрываться в чистом поле, — прошептал Оранло, будто стоя у меня за спиной.

— Да, — я прикусил кончик карандаша. — Три минуты уйдут на то, чтобы добежать и совершить прыжок. Времени на обратный путь не хватит. Так что придётся отступить на Землю в случае неудачи.

— Сосредоточься на миссии, — сказал Оранло. — Руну перемещения я произнесу твоими устами в случае опасности.

— Мне не нравится, что ты можешь использовать моё тело, — мрачно буркнул я.

— Считай это дополнительными рефлексами, — меланхолично ответил демон.

Я встал в позу бегуна на старте. Энергия из моего сердца медленно перетекала в ноги. Мышцы пропитывались магией, набухая и нагреваясь. Кожа натянулась, выделяя рельеф и набухшие вены. Стопы закололо тысячами иголок. Суставы хрустнули от напряжения. Всё моё тело превратилось в туго скрученную пружину, готовую вот-вот взорваться.

Как только белые крылья стража скрылись за углом, я рванул. Земля вылетела из-под моих ног, а ветер отвесил звонкую пощёчину. В голове тикали стрелки воображаемых часов, и чем меньше у меня оставалось времени, тем громче они отдавались эхом внутри черепа. Напряжение магии камня росло. Оно пробивалось в мой разум, словно микроскопические разряды тока, заставляя сердце биться чаще.

У самой стены шаги стали длиннее, набирая необходимую инерцию. Часы в голове отбили уже четыре минуты. Мышцы впитали свой максимум. Кожа разошлась, словно перекаченный футбольный мяч. Прыжок. Тело оторвалось от земли. Время будто замедлилось. Я уже увидел внутренний двор, когда стена предательски оказалась выше, чем казалось. Ногти царапнули золотую крышу стены, и я с громким хрустом врезался в мрамор. Голова крепко приложилась о камень, мир раздвоился. И в этой суматохе нож будто сам скользнул мне в руку и вонзился в гладкую поверхность.

Энергия мгновенно перетекла из ног в руки. Я не мог ни о чём думать, кроме тошноты и тридцати секунд, которые оставались у меня в запасе. Кровь стремительно отливала от рук. Пальцы работали на чистой воле. Секундная стрелка неумолимо приближалась к смертельной отметке.

— Руна огня, — внезапно вырвался из моего рта рычащий голос. На мраморной стене вспыхнул огненный рисунок. — Ал, Си, Ве, Ге…

— Стой, — мой собственный голос оборвал прочтение и знак исчез, а камень мгновенно зажил, словно живая плоть. — Есть идея.

Поток энергии ворвался в сердце, заставляя его активнее прокачивать кровь. Вены на лбу взбухли от возросшего давления. Я снова почувствовал свою руку. Глубокий вдох, короткий выдох. Резкий рывок — и в тот момент, когда сияющие доспехи появились из-за угла, моё тело перелетело стену и грузно упало в мягкую траву.

Грудь высоко вздымалась, пытаясь поглотить как можно больше воздуха. Высокая трава почти полностью скрыла меня. Я не слышал шагов за стеной и надеялся, что стражи не слышат моего тяжёлого дыхания. Но внутри могли быть ещё ангелы. Раньше до меня доходили отголоски их магии, словно одинокие снежинки, падающие на кожу. Но в такой близости от камня его энергия перебивала все посторонние шумы, будто резонируя от стен и усиливаясь.

Едва шум в ушах снизился, я прислушался. Шелест травы на ветру, лёгкий скрип золотой черепицы, далёкий щебет птиц и, самое главное, никаких шагов или разговоров. Я аккуратно привстал и смог, наконец, разглядеть строение.

Оно сильно напоминало земную церковь. Но здесь не было ни одного окна. За огромными витражами, на которых были изображены детальные сцены из быта ангелов, скрывались лишь очередные мраморные стены. Здание было выполнено из того же камня, в котором не было видно соединений, будто оно было вырезано из цельного куска. На входе не было дверей, лишь огромная арка, ведущая в тёмный коридор.

Звук моих шагов отражался от стен гулким эхом, как бы я ни старался идти тише. Глаза быстро привыкли к темноте. Мрамор источал почти потустороннее синеватое свечение в абсолютном мраке. И чем ближе к камню я был, тем более явным оно становилось. В моих ушах слышалось биение сердца и скрип зубов демона. Коридоры петляли, словно лабиринт, по которому гулял сквозняк, пробирающий до самых костей.

За очередным поворотом оказался огромный светлый зал. То самое сияние, которым был пропитан мрамор, исходило от чего-то на центральном пьедестале. Оно было настолько ярким, что на мгновение я потерял способность видеть. Но стоило мне чуть-чуть проморгаться, как я понял — это он.

Камень замер в воздухе. Его идеальные грани отражали пространство вокруг, но словно в искажённом виде. Зал казался заполненным водой. В какой-то момент мне даже почудилось, что лёгкие заполняет жидкость. Внутри камня пульсировал свет. Он был похож на трепещущее сердце, то ускоряясь, то замедляясь. Мой разум требовал завладеть этим светом, сделать его своим, подчинить. Рука тянулась к нему. Кончики пальцев уже чуяли эту энергию. Сердце пропустило удар в предвкушении. И вдруг что-то ударило меня словно током со спины.

Боль пронзила каждую клетку, каждый нерв, выжигая мозг калёным железом. Дыхание остановилось. Перед глазами вспыхнул белый свет. Хотелось кричать, но сведённое спазмом горло отказывалось рождать звуки. Каждая мышца в моём теле сжалась. Кости жалобно хрустели от давления собственной плоти. Казалось, глаза вот-вот вытекут.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Боль ушла. Но зрение так и не вернулось. Ослепляющая белизна стояла перед глазами. Но что-то было не так. Я больше не чувствовал энергии камня. Вообще никакой энергии. Даже собственной. Сердце забилось сильнее. Взгляд упал вниз, и я увидел собственное тело. Руки, ноги, туловище были здесь. Но где это здесь? Это место представляло собой чистейшее белое пространство. Оно казалось мне бесконечным во всех направлениях.

— Оранло, где мы? — мой голос практически утонул в пространстве. — Оранло? Ты слышишь меня? Ты здесь, чёрт побери?!

Демон молчал. Более того, я чувствовал пустоту внутри себя. Будто нечто вырвало часть меня, оставив огромную кровоточащую рану. Впервые за долгое время мой разум принадлежал мне одному, и впервые я не хотел этого. Я сделал шаг, ноги предательски дрожали, были ватными. Звук шагов тонул в белизне, доходя до меня, словно из глубокой бочки.

Сколько бы я ни шёл, пространство не менялось. Оно давило на меня, будто пытаясь сломать. Паника сжимала горло. Это была тюрьма. Но не из железобетонных стен с маленьким зарешёченным окошком, а из ничего. Магия в груди молчала. Попытка вызвать хоть искру отдавалась страшной болью, настолько сильной, что глаза застилала красная пелена.

Время здесь не ощущалось. Я долго шёл вперёд, пока ноги не начали ныть. Но сколько длилось это «долго»? Полчаса? День? Неделю? Казалось, я провёл в этом месте несколько жизней. Мысли путались. Слова превращались в бессвязную белиберду. Даже ощущение собственного тела растворялось в этой белизне.

Вдруг на горизонте появилась едва заметная чёрная точка. Но даже так она сильно выделялась на фоне белого пространства. Я прибавил шаг. Затем перешёл на бег, несмотря на дикую боль в ногах. С каждым метром точка росла, пока передо мной не возник идеальный прямоугольный монумент, выполненный из чёрного стекла. От его ровной поверхности отражался свет, которого не было. Он выглядел настолько неестественно для этого места, что я усомнился в своём рассудке.

Я медленно обошёл его, вглядываясь в ровные грани, и тут моё сердце замерло. Внутри, будто запечатанным в стекло, стоял… я. Но одновременно он был кем-то другим. Лицо гораздо старше, грубее, с небольшим шрамом, пересекающим глаз и разбивающим бровь надвое. Вместо небрежной причёски — короткая строгая стрижка. За его спиной было два огромных кожистых крыла, полыхающие чёрным пламенем. Жар от них чувствовался даже сквозь стекло. А его глаза. Это были мои голубые, сапфировые глаза, но в них чувствовалась тьма. Она проникала в меня, пыталась подавить. Он смотрел на меня, не моргая. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Наконец-то ты пришёл, — произнёс он моим голосом, но грубее.

— Кто… Кто ты такой? — мой голос дрожал, как у ребёнка.

— Ты ведь уже понял. — Мне показалось, что он ухмыльнулся. — Я это ты, но из другого времени. Когда-то я стоял на твоём месте и когда-то ты встанешь на моё.

— Но это невозможно, — прошептал я.

— Денис, вскоре ты поймёшь, что для тебя и твоей силы нет ничего невозможного, — его голос смягчился на мгновение, чтобы через секунду вновь стать грубым. — Ты поможешь мне выбраться отсюда.

— Почему ты думаешь, что я буду тебе помогать? — я посмотрел ему в глаза и тут же отвёл взгляд. — Вдруг ты обманщик.

— Потому что если ты промедлишь ещё немного, то твоё тело умрёт, — в его голосе не было угрозы, но было предупреждение.

— Прежде чем согласиться, я хочу кое-что знать, — сказал я максимально холодным голосом, на который был способен. — Во-первых…

— Ты не понял, Денис, — медленно процедил он. — Ещё минут пять, и мы останемся здесь на всю оставшуюся вечность. Ты должен помочь мне выбраться.

— Хорошо, — только и смог выдавить я. — Что мне нужно делать?

— Просто дотронься до стекла, — он кивнул на поверхность перед собой.

Я посмотрел на него, пытаясь найти хоть одну причину ему не поверить. Их не было. Впрочем, как и тех, которые вызывали бы доверие. Моя рука коснулась монолита и в этот же момент боль пронзила тело. Стекло начало стремительно таять, подобно льду в жаркий день. Оно перетекало на меня, обжигая кожу, словно кислота. Я упал на колени, крича от боли, практически теряя сознание.

— Видишь ли, Денис, — продолжал он как ни в чём ни бывало. — Попав в этот мир — тюрьму душ — ты лишился физического тела, в том числе магического сердца и всей магии. Но это привело к тому, что твоя душа стала своеобразной чёрной дырой, поглощающей всякую магию, в том числе проклятия.

— Ты обманул меня! — выкрикнул я, чувствуя, как силы покидали меня.

— Я спас тебя, — рассмеялся он. — В отличие от тебя, я попал сюда физически. Я даже дам тебе бесплатный совет — они лишь куклы, а кукол невозможно убить, их можно лишь сломать.

Наконец он освободился из плена. Сквозь слёзы я смотрел, как он медленно шагал вперёд, разминая суставы. Его крылья расправились, и тёмное пламя будто пожрало свет вокруг себя. Расплавленное стекло всё сильнее обволакивало меня. Острая, нестерпимая боль выжигала мою кожу настолько сильно, что даже крик не мог родиться. Другой Денис посмотрел на меня через плечо и опустился на одно колено. Его руки легли на пол. Он что-то прошептал, но сквозь шум собственной крови в ушах я не услышал. По пространству пошла заметная дрожь. Белизна внезапно треснула, словно зеркало, и я почувствовал, как этот мир вышвырнул меня вон.

Сначала мне показалось, что белое пространство стало синим. Но чем активнее я моргал, тем отчётливее понимал, что смотрю на небо. Солнечные лучи грели кожу, а трава мягко колыхалась вокруг меня. Воздух пах цветами и железом. Голова раскалывалась, будто кто-то изнутри бил по черепу молотом. Тяжёлой рукой я дотронулся до груди и почувствовал знакомое шевеление.

— Оранло, — связки были намертво высушены. — Ты здесь?

— Избранный! — голос демона звучал как никогда счастливо. — Ты вернулся! Я думал, что погибну в этом отвратительном месте.

— Что произошло? — я сел и огляделся вокруг, изумрудные луга, редкие деревья вокруг на многие километры.

— Как мы и думали, — мрачно начал Оранло. — Это была ловушка. Они накинули на тебя какую-то сеть и в тот же момент твоя душа исчезла из тела. Ангелы долго обсуждали, что с тобой делать, в итоге их командир приказал отнести тебя подальше. Один из них пронзил твоё сердце. Мне удавалось поддерживать в тебе жизнь все десять дней, но ещё немного и всё было бы кончено.

— Десять дней, — прошептал я, трогая новый шрам на груди. — В том месте время ощущалось иначе.

— Давай, наконец, выберемся из этого места, — нетерпеливо сказал демон. — Вот знаки для возвращения.

— Нет, — грубо отрезал я. — Камень всё ещё там. Его энергия чувствуется даже отсюда. Они не знают, что мы живы, в этом будет наше преимущество.

— Смело, — усмехнулся Оранло. — Но бесполезно. Ты и сам должен это чувствовать — энергия камня пульсирует, он уже начал разрушаться, мы просто не успеем дойти до него. Это бесполезно.

— А что, если не идти, а полететь? — вдруг осенила меня мысль.

— Полёт? — удивился демон. — Это было бы возможно, будь у тебя крылья.

— И как их получить? — ему явно не нравилось направление моих мыслей.

— Молодые демоны смешивают энергию с плотью, чтобы отрастить крылья, — сдался Оранло. — Но здесь есть подвох. — Но здесь есть подвох. Всё зависит от тебя, и попытка всего одна. Если у тебя не выйдет, то ты навсегда лишишься возможности взмыть в небо.

— Была ни была, — прошептал я. — Крылья.

Я представил кожистые крылья, как у Оранло, но в голове вдруг возник образ Дениса из будущего. Жар вспыхнул в спине. Кости ломались и перемалывались, преодолевая сопротивление плоти. Мышцы перестраивались, а суставы выворачивались под неестественным углом. Боли не было, лишь ощущение чего-то инородного, лезущего под кожу. Тяжесть за спиной быстро нарастала. Что-то всё сильнее загораживало лучи солнца. Вдруг всё закончилось. Я открыл глаза и обернулся. За спиной на ветру развивались два огромных, чёрных, как сама ночь, крыла. На кожистых перепонках вспыхивали редкие языки тёмного пламени, которые словно пожирали свет вокруг себя. Их вес приятно оттягивал назад, а жар слегка обжигал кожу, напоминая, что это — моя собственная сила.

— Неожиданно, — в голосе Оранло прозвучало неподдельное уважение. — Отринь весь страх, Избранный, и попробуй взлететь.

Крылья двигались, будто всегда были частью меня. Я сделал первый, неловкий взмах и ноги оторвались от земли. Деревья, реки, холмы — всё осталось внизу, отдаляясь с каждым новым движением. Холодный воздух бил в лицо, заставляя глаза слезиться с непривычки. Ландшафт проносился подо мной. Полёт был для меня чем-то естественным, будто способность летать родилась вместе со мной. Я чувствовал себя по-настоящему свободным, по-настоящему живым, будто вся жизнь до этого момента была лишь страшным сном.

Строение ангелов показалось слишком быстро, не успел я насладиться небом. Энергии ангелов-стражей не чувствовалось. А вот камень излучал всё более сильную ауру с ускоряющейся пульсацией. Времени на осторожность не осталось, и я приземлился прямо возле входа. Крылья исчезли, практически полностью исчерпав мой запас энергии. Но их призрачное присутствие осталось со мной, словно обещание, что они вновь явятся на мой зов.

Залы лабиринта пульсировали светом в такт камню. Здесь было гораздо светлее, чем в первый раз. Камень воды не просто звал, он молил о том, чтобы я забрал его, пока отведённое ему время в этом мире не закончилось. Я бежал по коридорам, ведомый его голосом. Казалось, что каждая секунда может стать решающей.

Вдруг я увидел две пары белых крыльев. Они услышали мои тяжёлые шаги и синхронно обернулись. Их безупречные лица, словно вырезанные из мрамора маски, не выражали эмоций, лишь решимость остановить меня. Ангелы потянулись к мечам на поясах. Холодная пульсация камня вытесняла всякие сомнения.

Рука нащупала нож в кармане без команды мозга. Я сделал рывок вперёд. Лезвие само раскрылось, озаряя пространство вокруг выжженной руной. Ужас сковал моё сердце, но воля была непоколебима. Нож сверкнул — одно резкое движение, и первый ангел рухнул на мраморный пол. Рубиновая кровь фонтаном брызнула из раны на горле. Второй попытался ударить меня мечом, но я схватил его за предплечье и вонзил клинок прямо в сердце. Холодные глаза вспыхнули на мгновение, чтобы навсегда закрыться.

Два ангела лежали на полу, пока их ярко-алая кровь пропитывала белоснежные крылья. Их лица не изменились, лишь потухли светящиеся глаза. Они не выглядели мёртвыми. Но и до этого не выглядели живыми. Они напомнили мне…

— Куклы. Кукол невозможно убить, их можно лишь сломать, — прошептал я, чувствуя, как внутри меня что-то оборвалось, но тут же пришло странное, пугающее облегчение — будто я утолил мучивший меня голод.

Сильный поток энергии вернул меня в чувство. Камень умирал. Я побежал дальше, оставляя за собой кровавые следы. В том самом зале он висел в том же месте, но его грани уже не выглядели идеально. Ядро внутри него билось, как сердце, готовое остановиться. С каждым ударом по камню расходились трещины. Вдруг над головой что-то просвистело.

— Ты выжил, Денис из дома Кравцовых, — послышался знакомый холодный голос. — Даже несмотря на заточение, даже не смотря на рану, которую я нанёс тебе. Более того, помимо смрада крови из твоего мира, теперь от тебя исходит запах крови моих братьев.

— Уйди с дороги, Дерлан, — нож вновь вспыхнул у меня в руках. — Или и твоя кровь окропит этот клинок.

— Убить ангела — смертный грех, попытаться убить архангела — чистое самоубийство. — Впервые я увидел улыбку на его лице.

Крылья за его спиной рванули, и он бросился на меня, намереваясь закончить битву одним ударом. Жар обдал кожу, когда мои крылья проявились. Они пожирали свет камня, скрывая меня в тенях. На мгновение он потерял меня. Я поднялся под потолок.

— Руна воды, Ал, Си, Ве, Ге, Зу! — крикнул я, бросаясь вниз.

Под камнем появилась бесцветная руна. Архангел поднял меч, и от него сорвался ослепляющий луч света, разрывающий тьму. Вслепую, ведомый лишь зовом энергии, я спикировал. Пальцы сомкнулись на камне. Холодная энергия ворвалась в моё тело, расходясь бурным потоком по венам. Руна подо мной вспыхнула, и мир треснул в ледяной вспышке.

Глава 7. Новые тени старой жизни

Свет на мгновение озарил ночное небо, словно удар молнии. Я завис в воздухе над знакомыми серыми крышами, сжимая пустую ладонь. Камень воды исчез, растворился внутри меня. Его ледяная энергия всё ещё чувствовалась осадком на венах. Она боролась с уже ставшим привычным жаром огня в груди. Перед глазами плясали синие искры — отголоски той самой вспышки. Пламя в крыльях едва теплилось, а глаза медленно наливались свинцом.

Как только ноги мягко коснулись земли, крылья исчезли, оставив за собой лёгкий запах серы. Внутри меня была буря. Новая сила конкурировала со старой. Лёгкие жгло, будто они вдохнули жидкого азота.

— Сейчас грудь разорвёт, — прохрипел я, задыхаясь.

— Потерпи, — почти по-отечески сказал Оранло. — Твоё тело адаптируется к новой силе, а внутри магического сердца растёт камера для новой силы. Скоро всё пройдёт.

Тело будто стало сосудом, наполненным до краёв. Чудилось, что если я сделаю лишний шаг, то сила вырвется из-под контроля. Но с каждой секундой становилось легче — не потому, что сила исчезала из сосуда, а потому, что он становился глубже. Спустя несколько минут я снова мог вздохнуть полной грудью. Но тяжесть никуда не делась.

Подъездная дверь встретила меня ленивым морганием домофона. Стальная ручка двери приятно холодила руку. Я слегка потянул её на себя и магнит расцепился с сухим хрустом, недовольно звякнув металлом. Лишь проходя во мрак подъезда, я вспомнил про ключи, слегка оттягивающие карман.

Дома я старался не шуметь, хоть и знал, что под действием руны контроля мама не проснётся. Даже в кромешной тьме я видел в зеркале заляпанную травой, грязью и кровью одежду. Я зашёл на кухню, налил себе стакан молока из холодильника и обессиленный рухнул на стул. Холодное бурление в груди не давало мне покоя, словно разыгравшаяся изжога. Оно перебивало чувство усталости, не позволяя мне найти покой.

— Это и есть магия воды, — я посмотрел на свои руки, по венам растекалась энергия, подобная холодному току. — Как же ей управлять?

— Вода своенравна, я чувствую это, — задумчиво отозвался Оранло. — Это не огонь, который уважает лишь силу. Это магия иного мира. И в тебе сейчас одновременно энергия Ада и Рая. Для меня это в новинку, как и для тебя. Попробуй применить её.

— Применить, говоришь, — задумался я. Вода в первую очередь ассоциируется у меня с чистотой, а я как раз выгляжу, будто только что вылез из могилы. — Очищение.

Холод в груди ожил. Энергия, не похожая на стремительный огонь, всё время пыталась выйти из-под контроля. Мне пришлось приложить неоправданно много сил, чтобы удержать магию. По телу словно побежали ручьи, рождающиеся прямо под кожей. Синяя энергия медленно окутала меня с ног до головы. Чувствовалось, как она проникает в каждую щель, забирая грязь и исчезая, словно призрак. Одежда засияла, как новая, следы моей вылазки исчезли вместе с туманом, оставшимся от магии. Однако кожа осталась липкой, пахнущей железом и потом.

— Контроль всё ещё слабый, — задумчиво сказал Оранло. — Ты ещё не приспособился к капризам этой стихии.

— Мы отправились в иной мир, чтобы добыть камень и улучшить мой контроль магии, — прошипел я, чувствуя, как раздражение перекрывает усталость. — Несколько раз я чуть не погиб. Мне пришлось убивать, — перед глазами встали лица ангелов. — А ты говоришь мне, что контроль стал только хуже?

— Не хуже, а сложнее, глубже, — спокойно ответил демон. — И, постигая новые вершины, ты сможешь обрести истинное могущество.

— Достаточно, — отрезал я. — На сегодня с меня хватит. Пойду помоюсь и лягу спать часов на сорок.

Словно заворожённый я смотрел, как вода медленно наполняла ванну. Здесь она была покорна — начинала течь, стоило мне открыть кран, и оставалась там, куда я её налил. Почему же со мной не так? Чистая одежда упала на пол, и я, наконец, погрузился в тёплую воду. Свежие шрамы напомнили о себе, слегка ущипнув болью и оттянув кожу. Грязь быстро отходила от меня, превращая ванну в зловонное болото. Однако каждые несколько секунд вода снова становилась прозрачной. Так повторялось, пока кожа не стала более-менее чистой. Мне казалось, что магия играет со мной, дразнит или даже издевается, проверяя на прочность. Я смотрел на это с раздражением, чувствуя, как холод внутри меня пульсирует, подобно сердцу.

Голова легла на край ванной, плечи опустились под поверхность. Магия стала частью меня, крепко срослась со мной. Сначала было интересно и даже весело, но с каждым днём сказка превращалась в кошмар, от которого невозможно было ни проснуться, ни спрятаться. До сих пор я смотрю на свои руки и вижу на них пепел, смешанный с кровью.

Рука нащупала шрам на груди. Сердце на мгновение замерло. Смерть была настолько близка, что иней от её ледяного дыхания до сих пор не испарился с затылка. Всё произошедшее казалось мне не более чем удачей. А что если в следующий раз она отвернётся от меня? По телу прошла едва заметная дрожь. Вода передо мной завихрялась и перемещалась, следуя за моим пальцем. На лице незаметно для меня самого появилась лёгкая улыбка, а в голову пришла идея.

— Водяной дракон, — прошептал я, представляя персонажа мультфильма из детства.

Вода на мгновение остановилась, будто скованная льдом. Давление в ванной росло, грудь немного сдавило. Поверхность начала пениться, потоки жидкости вздыбились. Раздалось тихое шипение и из воды вынырнула змейка синей энергии. Она кружилась, впитывая капли и силу, росла на глазах, пока передо мной не возник китайский дракон, сотканный из кристально чистой воды и магии. Его глаза — две капли жидкого сапфира — уставились на меня с холодной, бездушной агрессией.

Он летал над самой поверхностью, исчезал под водой и появлялся в другом месте, не отводя от меня взгляда. От него исходило лёгкое тепло, несмотря на ледяную энергию. Его продолговатое тельце скользило вдоль моей руки, слегка щекоча кожу. Я улыбался, глядя на переливающегося зверька, как вдруг его зубы из чистого льда вцепились в палец.

Охнув от внезапной боли, я дёрнулся, и дракончик нырнул под воду. Капли крови падали и тут же пропадали, подчиняясь моей пульсации. Краем глаза я заметил бурление, и в то же мгновение он снова атаковал, пролетя в миллиметре от моего лица; его тело разбилось о кафель и стекло в воду. Едва выдохнув, я почувствовал жжение от укуса в подмышке. Я ударил его ладонью, словно назойливого комара. Дракончик снова рассыпался на капли, а мои глаза быстро забегали по поверхности воды в поисках следующего места, откуда он атакует.

— Успокойся, ты убил его, — внезапно сказал Оранло спокойным голосом.

— Нет уж, — не поверил я ему. — Эта тварь уже рассыпалась, она точно нападёт, как только почувствует слабость.

— Элементали не чувствуют слабости, — насмешливо сказал демон. — Они вообще ничего не чувствуют — это не живые существа. Они лишь исполняют приказ.

— Не припомню, чтобы я приказывал ему кусаться, — хмуро ответил я, вглядываясь в толщу воды, пытаясь разглядеть сапфировые глаза.

— Твой контроль магии слаб, — спокойно сказал он. — Возможно, ты неосознанно решил, что достоин наказания?

— Не говори глупостей, — раздражённо сказал я. — Лучше скажи, как мне развеять эту магию, или придётся просто спустить его в канализацию.

— Ты уже развеял её, — усмехнулся Оранло. — Если ударить собственного элементаля, даже слегка, он тут же исчезает. Вообще не советую тратить на это силы. Во всём Аду всего несколько демонов, практикующих элементальную магию, и не сказать, что они очень сильны. Пожалуй, кроме одного.

— Чёртова магия, — буркнул я, вылезая из кристально чистой воды.

Усталость тянула к земле. Еле дотащив ноги до постели, я упал в мягкие объятия одеяла, растворившись во тьме без остатка. Изумрудный сон сменялся ярким заревом и обратно. Тело то ощущалось липким от крови, то практически стерильным и холодным. Всё время перед глазами вспыхивала алая полоса, которую мой нож чертил на горле ангела. В нос бил смрад гнили и железа, когда капли оседали на моём лице. И всё это почему-то лишь заставляло уголки губ растягиваться в неестественно широкой улыбке. Я ощущал себя хищником, который никак не мог насытиться плотью, и в то же время чувствовал, как мои собственные зубы вгрызаются куда-то глубоко в собственное тело.

— Денис, вставай! На пары опоздаешь! — резкий голос мамы вырвал меня из сна. Она стояла в дверях в уличной одежде и с укором смотрела мне в глаза.

— Встаю, встаю, — буркнул я, отводя взгляд.

Когда мама повернула ключ в замке, звук отозвался молотом, бьющим по наковальне внутри черепа. Взгляду было тяжело сфокусироваться, а тело билось в мелкой дрожи. Язык прилип к нёбу, спасаясь от засухи. Тело ломило, а свет фонаря слепил сквозь задёрнутые шторы. Пальцы массировали пульсирующие виски в тщетной попытке избавиться от этого ощущения. У меня было единственное желание — избавиться от этой боли.

Вдруг я почувствовал, как холодная энергия расползлась по телу и проникла в голову. Боль стремительно исчезала. Будто кто-то залил водой тлеющие угли. Наконец-то я смог вдохнуть полной грудью. Запах свежеприготовленного завтрака свёл желудок.

Проглотив завтрак, залив обжигающий кофе прямо в горло, я подошёл к шкафу, где висела одежда, которую кто-то вчера собрал с пола в ванной. Порезы были заботливо зашиты, причём настолько профессионально, что почти не заметно. Чистая ткань скользила по коже. По привычке сунув руку в карман, я нащупал нож, чья рукоять до сих пор была немного тёплой. Ощущение его веса в кармане немного успокаивало и даже придавало уверенности. Я достал его и разложил лезвие. Огненная руна сверкнула на лезвии.

— Не сегодня, — тяжело сорвалось с моих губ и нож занял своё место в потайном углу кровати.

Ясный день встретил меня морозом, который не мог пробиться сквозь кожу. Ледяная энергия будто компенсировала уличный холод, а пламя мягко подогревало мышцы. Я похлопал по карманам в поисках сигарет, но нащупал лишь пустоту. Продавщица в магазине безразлично посмотрела на меня, даже не попытавшись изобразить улыбку.

— Здасьте, тёть Зой, — я достал из кармана сторублёвую купюру и положил на прилавок. — Дайте как обычно.

— А как обычно закончились, — будто с издёвкой ответила она. — Остались только дорогие и очень дорогие. Привоз будет вечером.

— Хоть на что-то хватит, может, штучные есть? — с надеждой посмотрел я ей в глаза, но увидел лишь, как она качает головой. — Дайте в долг тогда, я завтра занесу.

— Дениска, — устало протянула она. — Ты же знаешь, что я не даю в долг.

— Ага, особенно дружкам своим, — пробурчал я себе под нос, косо глядя на тетрадку за прозрачным прилавком. Тело требовало возместить весь никотин за то путешествие. И тогда у меня возникла мысль. — Тёть Зой, а что это у вас в глазу? — невинно спросил я, вглядываясь ей в лицо.

— Что там? — встрепенулась она.

— Руна огня: Аль, Ран, Си, Стэ, Вир, — едва последний знак слетел с моих уст, её глаза остекленели, а часть моей энергии испарилась. — Дайте мне вон те сигариллы в железном портсигаре, которые с деревянным мундштуком, тёть Зой.

— А денег-то хватит? — прищурилась она, словно мгновенно отойдя от контроля.

— Вот, пять тысяч, — я поднял на уровень глаз сторублёвую купюру и протянул ей.

— Настоящая хоть? — она повертела её в руках и проверила на просвет, а затем положила обратно на прилавок. — Хотя у мня всё равно сдачи нет.

— Тогда вот пятьсот, — я достал вторую сторублёвку из кармана и отдал ей.

— Вот так бы сразу, а то пихает крупные по утрам, — проворчала она, отдала мне портсигар и полтинник сдачи.

Уже на улице я открыл портсигар с характерным металлическим щелчком. Сигарилла была плотной, завёрнутой в ароматный табачный лист. Мундштук удобно устроился в зубах, отдавая благородным вкусом дерева. Пустая зажигалка чиркнула, и я прикурил. Горький, терпкий дым, пропитанный нотками ванили, заполнил лёгкие. Он был настолько густым, что хотелось не курить, а жевать. Я закрыл глаза от наслаждения, зуд, мучавший меня ещё с Рая, наконец-то проходил. На мгновение весь мир перестал существовать, остались лишь клубы дыма, отравляющие лёгкие.

— Неправильно это как-то, — задумчиво сказал я, глядя на тлеющую сигариллу. — Да, тёть Зоя жадная и нелюдимая женщина, но и недостачу в кассе она оплатит из своего кармана.

— И ты думаешь, она не обманывает людей? — усмехнулся Оранло. — Или думаешь золотые серьги и перстни с огромными драгоценными камнями куплены на зарплату продавщицы?

— Откуда ты вообще знаешь про концепцию зарплаты? — удивился я.

— Ты очень удивишься, когда узнаешь, что Ад и Земля — это два весьма похожих мира, — сказал демон. — К тому же не пристало Избранному курить дешёвку. Даже я чувствую разницу, хотя всю жизнь дышал смесью из сернистого воздуха и пепла. Признайся, тебе ведь понравилось.

— Ну не без этого, — улыбнулся я. — Ладно, одно исключение и то из-за чрезвычайной ситуации.

Огромные окна университета были покрыты инеем. Дворник лениво сгребал снег в огромную кучу посреди двора, бурча что-то себе под нос. За дверями гудела обычная жизнь — первокурсники метались в поисках кабинета по лабиринтам коридоров, старшие курсы, ну или те, кто ещё ходит на пары, пили дешёвый кофе из аппарата в вестибюле. Пожилая вахтёрша в полглаза проверила мой студенческий билет и дальше уставилась в газету. Но в этой утренней обыденности было что-то странное — я ловил на себе быстрые подозрительные взгляды незнакомых людей.

— Кравц, так ты живой? — Руслан, подкравшись сзади, хлопнул меня по плечу.

— Слухи о моей кончине сильно преувеличены, — отшутился я, скривив подобие улыбки. — А теперь объясни, что случилось.

— Говорят, ты сгорел в пожаре позавчера, а вчера весь день не брал трубку, — улыбаясь, сказал Руслан. — Я раз двадцать пытался тебе позвонить, когда увидел видео.

— Зарядник сломался, — соврал я, вспоминая, что телефон остался дома. — А про какое видео ты говоришь?

— Где вы с Лианой были в книжном. — Он достал телефон и протянул мне.

На видео мы с Лианой вошли в магазин и пошли к полкам. Затем зашёл Антон и начал что-то говорить бабушке, пока мы прятались за прилавком. Жаль звука не было. Но всё остальное было там — перепалка, пощёчина, драка. Моё сердце билось тем сильнее, чем ближе был момент, когда я не смог сдержать пламя. Но именно в тот момент, когда энергия должна была вырваться, на экране пошли помехи, и видео оборвалось.

— А где продолжение? — удивился я, листнув галерею вперёд, но там была лишь какая-то грустная картинка с цитатой, которую я не успел прочитать.

— Его нет, — Руслан быстро выхватил телефон у меня из рук. — Лиана позвонила из больницы и сказала, что пропустит пару деньков. Я пытался узнать у неё, что случилось, но она лишь отнекивалась и переводила тему на то, чтобы я правильно заполнял журналы посещаемости, не позволяя дружкам безнаказанно прогуливать.

— Ну такова участь зама старосты, — хитро улыбнулся я. — Надеюсь, у меня за вчера всё правильно проставлено?

— Пока всё пусто, — он вынул из портфеля слегка помятый журнал и потряс его перед моим лицом. — Вчера как-то руки не дошли, сегодня заполню. Но мне придётся поставить тебе Н, если только твоё отсутствие не было по уважительной причине.

— Жучара ты, Русел, — рассмеялся я. — Да ничего особенного, Антоха Доронин из параллельной группы докопался до бабушки, а Лиана решила вступиться, вот во время этого коротнуло проводку, видимо, и видео из-за этого обрывается. Лиана надышалась дымом, я тоже надышался, но не так сильно, просто дома денёк посидел.

— Ничего себе «ничего особенного», — его глаза округлились. — Самое незабываемое первое свидание. Думаю, Лиана о нём не скоро забудет.

— Давай не выдумывай, — слегка толкнул я его. — Пошли, пара начинается.

Мы привычно заняли место подальше. Преподаватель — высокая худая женщина с лицом как у вороны — выписывала философские направления и рассказывала о них голосом, больше похожим на карканье. За это мы прозвали её Каркушей. Карандаш бегал по листу бумаги, вырисовывая персонажа детской передачи, а моё лицо выглядело слишком счастливым, чтобы не обратить на него внимание.

— Кравцов, — вдруг услышал я над своим ухом. — Если у тебя есть время рисовать, то ты уже выучил материал, — она заглянула в мой блокнотик, и её лицо скривилось. — Встал и рассказал всё от начала и до конца.

— Елена Петровна, я больше не буду, — я сделал вид, что мне стыдно, пытаясь прикрыть рисунок рукой.

— Не будешь. — Она хищно посмотрела мне в глаза. — Потому что ты не сдашь экзамен и будешь отчислен.

— Это как-то слишком круто, — пробурчал я.

— Если бы ты просто бездельничал или спал, как твой товарищ, то я бы даже внимания не обратила, — она кивнула на Руслана, который пускал слюни на пустую тетрадь. — Но ты решил поунижать преподавателя, доцента кафедры философии, своими мазюльками.

— Не было такого! — воскликнул я, внутри шевельнулось что-то горячее. — Я просто практиковался по упражнениям из художественной школы.

— Думаешь, я не знаю, как студенты называют меня? — прошипела она, приблизившись к моему лицу. — Я не хочу больше видеть тебя на своих парах.

— Руна огня, — прошептал я как можно тише, чувствуя, как взгляды абсолютно всех прикованы к нам. — Аль, Ран, Си, Стэ, Вир. Вот все направления современной философии, а в блокноте рисунок гордого орла, — я показал ей тот самый карикатурный рисунок вороны.

— Кравцов. — Её зрачки сузились. Она была похожа на хищника перед атакой. — Не все взрослые способны признать ошибки, но я была не права. Садись и прости меня.

Я буквально рухнул на стул. Одногруппники смотрели на меня с нескрываемым удивлением. Одна из любительниц постить каждый свой шаг в соцсеть снимала на телефон весь разговор. У меня ком встал в горле. Что, если они узнают? Может, надо подвергнуть каждого руне контроля и заставить их забыть? Шевеление в груди было слишком вялым — энергии не хватит. Но я должен попытаться. Нельзя оставлять всё как есть. Но как только я открыл рот, раздался голос из глубины.

— Стой, — чуть ли не крикнул Оранло. — Не торопись делать глупости. Я кое-что заметил, но, чтобы понять до конца, нам нужно зайти к твоему лысому другу.

Едва пара закончилась, я рванул на выход, лишь пролепетав Руслану, что у меня срочное дело. Просыпающийся город мелькал перед глазами: сонные люди, вечные заторы, воняющий бензином смог. Прохожие с удивлением смотрели на подростка, который бежал немного быстрее обычного человека, да ещё и в слишком лёгкой для этого времени года куртке.

— Открой же, чёрт тебя подери, — злился я, вжимая клавишу звонка до хруста. — Я же знаю, что ты ещё дома, ты раньше обеда никогда не просыпаешься.

— Да кто там такой настырный?! — услышал я гневный крик с той стороны. Замок щёлкнул и дверь открылась настолько быстро, что едва не задела меня. — Денчик, ты чё в конец охренел?! — Айрат попытался ударить меня в плечо, но я с лёгкостью увернулся.

— Братух, стой, была причина, — пытался я успокоить его. — Я заходил к тебе позавчера, ты же помнишь?

— Конечно, помню, как тут забыть твою наглую физиономию, когда ты ледышкой чуть не выбил мне окно, а потом махал как дурачок, — процедил он сквозь зубы.

— Так ты не помнишь, как я заходил в квартиру, — прошептал я.

— Чё ты несёшь, осёл? — он подозрительно посмотрел мне в глаза. — Ты чё-то запрещённое курить начал?

— Забей. — Я не мог отойти от шока. — Слушай, я забегу на днях с пивком, чтобы загладить вину, обещаю.

— Если ты ещё раз заявишься рано утром, то всего пива мира не хватит, чтобы я простил тебя, понял? — почти прорычал Айрат, прежде чем с силой захлопнуть дверь.

Я вышел на улицу и посмотрел вверх. Редкие снежинки падали с неба, не достигая меня. Снег под ногами расступался, едва моя нога приближалась. Магия пульсировала вторым сердцем в груди, посылая то жаркие волны, то ледяные. От меня шёл лёгкий пар, будто кто-то окатил меня тёплой водой. Я пытался дышать глубоко. Но воздух не мог проникнуть глубже. Туда, где магия вырвала что-то, делающее меня человеком.

Вдруг я вспомнил о Лиане и рванул домой. Телефон валялся под кроватью без зарядки. Мне показалось, что он не включался целую вечность. Вот бы заставить ток течь по проводам быстрее с помощью магии. Как только экран вспыхнул, я схватил телефон, на котором было больше сотни пропущенных от разных людей, и набрал Лиану.

— Лия, привет, — чуть ли не крикнул я. — Что случилось позавчера?

— Денис? — сонно ответила она. — Ты где пропал? Я пыталась тебе вчера позвонить, а ты недоступен.

— Не важно, — отрезал я. — Расскажи, что случилось в книжном, это очень важно.

— Не важно ему! Хоть для приличия спросил бы, как у меня дела, — пробубнила она. — А ты сам не помнишь? Этот гопарь Антон пытался у бабушки деньги выманить, мы вступились, а потом… — запнулась она.

— Что потом?! — нервно спросил я.

— Не помню, видимо, дымом надышалась, — задумчиво ответила она. — Ты-то как там, в порядке?

— Не очень, — задумчиво ответил я. — Слушай, я навещу тебя вечерком, наверно, хочешь, принесу фрукты или сладкого?

— Нет, нет, что ты, не утруждай себя, меня уже завтра выпишут, — смущённо ответила она. — Да и не очень мне фруктов хочется, вот сок бы апельсиновый.

— Ладно, будет тебе сок, — улыбнулся я. — Давай, до вечера.

Тело безвольно упало на кровать. Разные мысли лезли в голову. Люди вокруг меня видели старого Дениса. Но его уже нет. Его место занял я — обновлённая версия, более сильная, умная и владеющая магией. И они понимают — что-то здесь не так. Их взгляды меняются. Их отношение меняется. А я даже не могу рассказать им об этой силе. Никому не могу. Единственное живое существо, с которым я могу пообщаться, не скрываясь — демон, поселившийся внутри меня.

Немного отойдя, я взял телефон и открыл соцсеть. Сверху были истории. Моё сердце ёкнуло, когда я увидел профиль той самой одногруппницы со свежим постом. Онемевшим пальцем я нажал на кружок над лентой и душа внутри меня рухнула в пропасть. Там был тот самый разговор с преподавателем и тег: «Каркуша VS Кравц». Чем ближе видео приближалось к кульминации, тем медленнее билось моё сердце, готовясь остановиться. Камера приблизилась к моему лицу, глаза сверкнули, рот открылся и тут видео обрывается. Сразу же открылась следующая, в которой она объясняла, что телефон выключился в самый интересный момент, а победителем вышел тот тощий черноволосый мальчик. Следом была картинка, где моё лицо криво прикрепили к боксёру на ринге, чью руку поднимает судья.

На оставшиеся деньги я купил литр неплохого сока и медленно пошёл в сторону больницы. Мне не хотелось ждать вечера. Но и я не был уверен, что хочу видеть её в таком состоянии. В груди всё ещё было давящее чувство вины за тот пожар. Поэтому, когда медсестра на входе сказала, что сейчас тихий час и пообещала передать сок, я облегчённо выдохнул и, наконец, пошёл в сторону дома.

Глава 8. Пепел и пламя

Капля воды медленно перемещалась по воздуху из одного стакана во второй, пока я неотрывно смотрел на неё. Вены на лбу взбухли, а по лицу градом катился пот. Пыльный ковёр уже наполовину был залит, тогда как во втором стакане было не больше сантиметра воды. Чем ближе капля была к цели, тем реже я дышал. Магическое сердце билось вдвое быстрее человеческого. И когда запас энергии был исчерпан, я, наконец, рухнул.

— Уже лучше, — одобрительно сказал Оранло. — Твой контроль крепнет с каждым днём. Всего неделя, а какой прогресс.

— Медленно, — еле выговорил я, тяжело дыша. — Мне необходимо больше занятий с большим объёмом магии.

— Не торопись, — мягко сказал демон. — Раз ты теперь бессмертен, то у тебя есть всё время этого мира, чтобы освоить магию.

— У меня может и есть, — выдохнул я, падая на кровать. — А у людей вокруг меня столько времени нет. Я уже неделю прогуливаю пары, потому что…

— Боишься посмотреть ей в глаза из-за чувства вины? — закончил он за меня.

— Эй, — грозно сказал я. — Ты живёшь внутри меня, но не смей лезть мне в душу.

— Это не твоя вина, Избранный, — вновь начал Оранло. — Думаю, ты сделал всё, чтобы искупить даже те неприятности, которые сам себе придумал.

— Недостаточно! — крикнул я в пустоту. — Скоро появится новый камень. Нужно добыть его. Но мы пойдём сразу, пока никто не успел наложить на него лапу.

На столе были раскиданы бумаги, вперемешку с банками энергетика. Всё было исписано формулами, известными мне и Оранло фактами. Но всё равно попытка систематизировать магию не увенчалась успехом. Каждый раз, когда мне казалось, что я близок к ответу, тот ускользал от меня. Новые переменные появлялись каждый раз, будто сама магия препятствовала своему изучению. Единственное, что удалось более-менее выяснить, — примерное время появления очередного камня. Но по двум известным мне случаям появления камней разброс составлял несколько часов.

Зубы вгрызлись в заранее припасённую палку колбасы. Целая банка остывшего чая исчезла в моём желудке меньше, чем за минуту. Сон пришёл мгновенно. Но всю неделю мне снилось абсолютное ничто. Мне кажется, это из-за того, что я выматывал себя тренировками до изнеможения. Сил оставалось лишь на обостренные чувства.

Утро встретило меня тусклым январским солнцем. Энергия бурлила в груди. На столе лежала тарелка с одиноким бутербродом и остывший кофе. Я раздражённо подошёл к столу и посмотрел на круглое коричневое пятно поверх составленной мной таблицы рунических знаков. Кофейный след пересекал пять знаков. Кружка в моих руках мгновенно нагрелась, и я отхлебнул горькую мерзость, когда-то помогавшую мне проснуться.

— Руна огня: Тар, Нор, Ал, Эль, Ма, — символы вспыхнули на бумаге и тут же погасли. — Очередная пустышка.

— Как же твой план сохранять силы до появления камня? — издевательски спросил Оранло, будто подглядывая за мной из-за плеча.

— Вдруг это была тайная руна силы, посланная мне свыше? — усмехаясь, парировал я.

— С тем же успехом это могла быть магия призыва бездны, — рассмеялся он. — Тогда уже никакая сила не помогла бы тебе.

— Что ещё за бездна? — спросил я, прокручивая в голове все наши ночные беседы.

— Всего лишь неизведанная сущность, обладающая нескончаемой антиэнергией, — буднично сказал демон.

— Почему ты не рассказал мне об этом раньше? — почти прокричал я, схватив ручку и перевернув исписанный листок на чистую сторону. — Давай сначала и поподробнее.

— Нет, — вдруг отрезал Оранло.

— Что значит нет? — удивился я. — Не ты ли просился стать моим наставником.

— И моё дело как наставника — оградить тебя от избыточных знаний, — спокойно сказал он. — А про бездну я всё равно не могу рассказать тебе подробнее, это сила за пределами моего понимания.

— То есть ты просто не знаешь, — раздражённо усмехнулся я. — И решил спрятать своё невежество за ложной заботой.

— Избранный, — выдохнул он. — Оглядись и скажи, разве это место выглядит как жилище здорового человека?

— Без этого я не смогу жить в человеческом мире! — прокричал я, скидывая большую часть того, что было на столе на пол. — А ты не хочешь помочь мне!

— Достаточно, — вдруг прорычал демон звериным рыком с металлическим скрежетом. — Ты совсем потерял голову. С таким подходом ты погибнешь, не успев насладиться бессмертием и силой.

Я ничего ему не ответил. Быть может, потому что в глубине считал его правым. А может, мне надоел этот бессмысленный спор. Дыхание постепенно выравнивалось, а биение сердца замедлялось. Бурная пульсация магии сходила на нет. Молча я взял валявшийся в углу пакет и собрал в него пустые банки и осколки тарелки. Листы легли аккуратной стопкой в ящик стола. Раскиданные вещи заняли своё место в шкафу.

Когда я поднимал джинсы, из заднего кармана выпал мой блокнотик для рисования. Он упал на пол и раскрылся на портрете Лианы, поверх которого был написан телефонный номер. Вера. Совсем забыл про неё. Я взял телефон в руки и забил её номер в записную книжку. Контакт сразу появился в мессенджере.

Den606: Привет, это Денис, как дела? Что делаешь?

Moon_letter: Приветик))) Всё хорошо) вот собираюсь садиться за доклад по основам теории государственного права(

Den606: Ууу, Вологодский ведёт себя, будто его предмет превыше основных дисциплин, хотя я вообще не понял, как он попал в наше расписание.

Moon_letter: Вообще((( Ещё доклад минимум на пятнадцать страниц(

Den606: Я что пишу-то… Хотел позвать тебя прогуляться, но раз ты занята, посижу дома.

Moon_letter: Кравцов, я с удовольствием отвлекусь от этой тягомотины)) Но есть проблема( Я на днях поскользнулась и сильно ушибла бедро(((

Den606: Ну вот, поправляйся.

Moon_letter: Спасибо) Но я не про это) Приходи в гости))) Ты со школы не приходил(

Den606: Хах, ладно, скоро буду.

Телефон упал на подушку. Из зеркала на меня смотрел скорее бомж с засаленными волосами и пятнами на футболке. Не помню, когда в последний раз менял носки и нижнее бельё. Одинокие волосы на лице торчали в разные стороны. Зубной налёт отдавал желтизной. «Жених для помойной принцессы», — именно так называла меня бабушка в детстве, когда я капризничал и отказывался идти мыться. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул.

— Очищение, — волна мягкой энергии обволокла моё тело. Грязь исчезала словно мираж. Одежда на мне вновь выглядела будто только что из магазина. Вонь сменилась стерильным запахом операционной. Лишь пух на лице пришлось сбривать в ванной. Я снова посмотрелся в зеркало. — Ну красавец-мужчина.

Вера жила совсем недалеко от меня — буквально в паре кварталов. Странно, что за полтора года мы ни разу не пересеклись по пути на учёбу. Зайдя в магазин, я взял небольшой рулетик, один из тех, что она могла съесть пачками. Помнится, мы часто зависали у неё после уроков, но в пять часов она настойчиво выталкивала меня из квартиры со словами, что скоро приедет отец и будет плохо, если он нас застанет.

Писк вызова домофона почти сразу сменился приветственной мелодией. Подъезд ни капли не изменился, лишь кто-то, наконец, вкрутил годами отсутствующую лампочку. В ярком холодном свете он выглядел скорее как галерея альтернативного искусства с раскрашенными стенами. Старенький лифт с сожжёнными кнопками медленно и со скрипом довёз меня до седьмого этажа. Дверь в её квартиру была приоткрыта. Я взялся за ручку и потянул на себя. Стоило мне переступить порог, как что-то набросилось на меня, схватило и попыталось сдавить изо всех сил.

— Вер, я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся я, глядя на влажную макушку. — Ты решила меня придушить или сломать рёбра?

— Дениска, как я рада тебя видеть, — она подняла голову и широко улыбнулась. — Разувайся, проходи. А что это у тебя в пакете?

— Да ничего особенного. Просто захватил рулетик к чаю, — я приподнял его перед её глазами и помахал, словно гипнотическим маятником.

— Рулетик, — её глаза заблестели, а в уголке рта появилась слюна. — Блин, мне же нельзя, я ведь на диете.

— Ты? — я недоумённо посмотрел на неё. Даже в мешковатой домашней футболке и коротких шортиках была видна фигура, принадлежащая скорее сказочной фее, чем живой девушке. — Глядя на тебя, хочется скорее откормить.

— А что, Денис Олегович, вам нравятся женщины в теле? — она игриво подмигнула мне и натянула ткань футболки за спиной, выделяя осиную талию и небольшую грудь.

— Иди завари чай, балда, — рассмеялся я, чувствуя, как щёки наливаются краснотой, и протягивая пакет с угощением.

Вера взяла пакет и прихрамывая ушла на кухню. Я скинул обувь и повесил куртку поверх её длинного пуховика. Здесь ничего не изменилось — аромат бесконечных цветов её мамы, от которых с непривычки свербело в носу, недорогие копии картин художников эпохи возрождения на стенах и баночка с мелочью на тумбочке при входе. Невольно рука прикоснулась к сколу на дверном косяке, оставленному мной в десятом классе, когда я неудачно занёс ящик с инструментами, который Вера купила отцу на день рождения. На лице невольно появилась улыбка.

— Ты прости, что жарко дома, — послышался её голос. — Я только голову помыла и боюсь простудиться, а батареи жарят как в Аду.

— Да ничего страшного, — откликнулся я. Ледяная энергия, циркулирующая по моим венам, словно откликнулась на её слова очередной волной, прошедшей от головы до ног.

— Иди руки помой, и будем чай пить, — крикнула Вера.

— Да они чистые, — пробубнил я под нос, но подчинился.

Ванная встретила меня нежно розовой плиткой, уложенной отцом Веры под давлением жены и дочери. Жидкое мыло обязательно с сильным приторно-сладким запахом. Здесь царила идеальная чистота — ни одного пятнышка на зеркале или развода на хромированном кране. Только небрежно стоящий на краю ванны шампунь выделялся из общей идиллии. Я негромко закрыл крышку и убрал его на полку, прежде чем вымыть руки и пойти на кухню.

— Что это ты вдруг решил позвонить? — Вера посмотрела мне прямо в глаза, медленно жуя кусочек рулета.

— Соскучился, — улыбнулся я. — Мы же раньше постоянно тусовались вместе, а после выпуска, когда ты нашла парня, общение быстро сошло на нет. Как у вас с этим… как его… Саньком, кстати?

— Да никак, — она опустила глаза и медленно помешала чай. — Разбежались мы с ним ещё до первой сессии.

— Что так? — удивился я. — Ты же говорила, что он любовь всей твоей жизни.

— Да кобелина он, — Вера настолько сильно укусила рулет, что я слышал, как клацнули её зубы. — Не хочу о нём разговаривать.

— Прости, Вер, — я посмотрел на её расстроенное лицо. — Не стоило мне заводить этот разговор.

— Да уж, пунктуальностью и внимательностью ты никогда не отличался, — она громко рассмеялась. — Проехали. Чем займёмся?

— Ну в обычный день я бы предложил сходить на каток, но сегодня выбор развлечений за хромыми, — я громко отхлебнул чай.

— Раз так, — она хищно улыбнулась. — Будем смотреть аниме. Как раз вышло новое про то, как парень после смерти переродился в мире меча и магии.

— Ну уж нет, — я активно замотал головой. — Думал ты переросла эти мультики.

— Ещё раз назовёшь аниме мультиками, и я тебя стукну, — Вера подошла ко мне и злобно надула губки. Даже стоя, она была почти одного роста со мной, сидящим на диване. — Пошли, я только переоденусь, а то мне самой стало жарко.

В гостиной мне сразу бросился в глаза новый гигантский телевизор, выглядевший монструозно на фоне всего остального. Старые шкафы заменили на длинную тумбу, которая казалась слишком хрупкой для такого веса. По бокам, словно часовые, стояли два шкафа со стеклянными дверцами, через которые были видны наборы фарфоровых сервизов — коллекция её мамы. Единственным старым элементом остался диван с продавленным с краю местом. Вера рассказывала, что отцу нравится он, потому что уже подстроился под анатомические особенности его седалища.

Заняв место с противоположного края, я достал телефон и листнул ленту местного паблика в соцсети. Город жил своей жизнью — кто-то попал в ДТП, где-то открылась выставка, а в выходные приглашают на гастрономический фестиваль народов Крайнего Севера прямо в центральном парке. Может предложить Лиане сходить туда?

— А вот и я, — несмотря на травму, Вера словно впорхнула в комнату, держа в руках тарелку винограда. — Как тебе?

Она была одета в лёгкий халатик из полупрозрачной ткани. Мои глаза округлились, когда я понял, что этот наряд не оставляет простора для воображения. Сквозь него виднелась небольшая грудь и подтянутое тело гимнастки. В какой-то момент мне даже показалось, что она без трусиков, но потом я заметил две ниточки на бёдрах. Её соски торчали, оттягивая ткань, а глаза наивно хлопали, будто ничего не произошло.

— У меня такое ощущение, что ты хочешь меня соблазнить, — выдавил я из себя.

— Всё может быть, — она пожала плечами и села рядом, уперевшись в меня бёдрами. — Давай я лягу к тебе на ноги, а ты будешь меня кормить виноградом.

— Вера, может не надо? Это как-то неправильно, — попытался отстраниться я.

— Сегодня выбор развлечений за хромыми, — сказала она, передразнивая мой голос. — Так что нечего отлынивать, давай корми и смотри, чтобы на ягодах не остались веточки.

Спорить с ней было бесполезно, да и не очень хотелось, если честно. Она легла на меня, раскинув едва высохшие волосы на мои ноги. Халат немного сполз, оголив плоский живот. Я почувствовал, как пот выступил на лбу. Вера включила телевизор и быстрыми движениями включила аниме. Звук телевизора тонул в шуме моего собственного сердцебиения, а картинка ускользала, когда взгляд падал на её тело. Она открыла рот, требуя винограда. Я незаметно вытер влажную руку о диван, оторвал ягоду и аккуратно положил её Вере в рот. Она будто специально задела губами мои пальцы, отчего по мне словно пробежал ток. Её глаза блестели, а губы растягивались в хитрой улыбке, пока она хрустела сочным виноградом. Нога, на которой она лежала, уже затекла, но я не смел двигаться. Мне было страшно спугнуть её или я тоже наслаждался этой игрой в глубине души.

— Это у тебя шоколадный батончик в кармане, или ты просто рад видеть меня? — внезапно сказала она томным голосом.

— Вера Дмитриевна, разве так подобает себя вести юной леди? — попытался неловко отшутиться я.

— Для кого-то леди, а для избранных ласковая кошечка, — она внезапно вскочила и приблизилась настолько близко к моему лицу, что жар её дыхания обжёг щёку. — Скажите мне, Денис Олегович, вы избранный или просто кто-то?

— Избранный… — прошептал я, медленно приближаясь к её губам.

Вдруг всё тело пронзила огненная волна, будто я нырнул в жерло вулкана. Магическое сердце отозвалось пульсацией, отдающей в каждой клеточке тела. Зрачки расширились, дыхание сбилось. Вера уже закрыла глаза, а губы уже почувствовали касание, когда я резко отпрянул и вскочил с дивана.

— Прости, мне срочно нужно в туалет, — выпалил я первое пришедшее в голову и рванул в коридор.

— Ты почувствовал, — довольный голос Оранло отразился эхом от стенок черепа. — Пришло время тебе спуститься в царство огня, обитель боли и греха.

Нужно поторопиться, — прошептал я, закрывая щеколду и натягивая обувь, которую успел схватить в прихожей.

— Хочешь побыстрее вернуться, пока она не остыла? — усмехнулся демон. — Ну что ж, приступим. Руна огня: Зу, Ге, Ма, Си, Ал.

Мир на мгновение застыл и тут же реальность треснула. Тьма сомкнулась надо мной, одновременно ослепив кроваво-красной вспышкой. Горячий ветер едва не сбил меня с ног. Жар был невыносим. Даже ледяная энергия не могла охладить меня. Волосы тут же прилипли к лицу, закрывая обзор. Лёгкие тут же забились плотным, словно дым, воздухом. Одежда быстро пропитывалась смрадом серы. Пепел, будто снег, оседал на чёрной футболке, смешиваясь с потом в серую кашу.

Земля под ногами была чёрной, с алыми прожилками, из которых сочилась лава. Небо над головой пылало багровым сквозь плотные тучи, по которым скользили фиолетовые разряды. Практически касаясь неба, летела стая гигантских птиц, чьи силуэты были похожи на тени. Ад был похож на единый организм, дышащий смертью.

— Наконец-то, — с наслаждением сказал Оранло. — Я дома.

— Если это дом, то я предпочту быть бездомным, — тяжело дыша, ответил я.

Подошвы сапог прилипали к горячим камням, плавясь от жара. На горизонте виднелись острые скалы, а где-то сзади раздался рык, похожий на раскат грома, от чего по телу поползли мурашки. Камень был где-то недалеко — его пульсация взывала ко мне. Она была похожа на шёпот в висках. Слова было не различить, но я понимал его эмоции. Ему было невыносимо существовать отдельно, он хотел отбросить физическую оболочку и стать частью моей силы.

Вдруг я услышал тяжёлые шаги за спиной и едва успел скрыться за булыжником. Земля сотрясалась. Каждый удар заставлял мелкие камушки подпрыгивать. Оно приближалось. Жар усиливался. Шаги сопровождались лязгом стальных пластин. Едва пересилив страх, я аккуратно выглянул.

Он был не просто огромным. Ростом около двух этажей. За спиной, словно плащ, были сложены два гигантских крыла, которые могли бы служить парусами на корабле. Тело облачено в стальную броню, укрывающую грудь демона, словно чешуя. Рога терялись где-то в сернистом тумане. Красные глаза рыскали по округе.

— Нужно уходить, Избранный, — прошептал Оранло. — Это архидемон. Они гораздо сильнее простых демонов. Он может воспринять тебя как животное и сожрать.

— ОРАНЛО! — его голос лёг на долину, заглушив остальные звуки. — Я чувствую твоё присутствие, ублюдок. Выходи, чтобы я мог выпотрошить тебя и кинуть твой никчёмный труп к ногам Астарха.

— Прошу тебя, уходим, — взмолился Оранло. Впервые его голос звучал настолько жалобно. — Иначе будет поздно.

Крылья материализовались за моей спиной, обдав спину жаром тёмного пламени. Но едва они взметнулись вверх, как что-то пронзило болью одно из них. Я повернул голову и увидел, как архидемон сжал кончик правого крыла, переломав в нём все кости.

— Презренная букашка, — зарычал он. — Где ты прячешь предателя, бежавшего от своего клана?

— Отпусти меня, тварь, — кричал я от боли. — Я не знаю!

— Лжец, — он дёрнул крыло, связки возле лопаток ответили громким хрустом. — Его вонь пропитала тебя. Говори, или я оторву тебе башку.

— Оранло больше нет, — прошипел я. — Его сущность была слита с человеком.

— Что? — недоверчиво переспросил демон. — Ты хочешь сказать, что этот червь удостоился чести стать частью Избранного?

— Да, — я наконец вырвал крыло из его мёртвой хватки. — Он слился со мной!

— С тобой? — он осмотрел меня с ног до головы и рассмеялся. — Лживое ничтожество. Отец рассказывал легенды об Избранном, говорил, что он может уничтожить полсотни демонов одним взмахом меча.

Его насмешки действовали мне на нервы. Вена на лбу взбухла от ярости. Рука сама выхватила раскалённый нож из кармана. Архидемон ринулся на меня с неестественной для такой туши скоростью. Его когти пронеслись в миллиметре от моего лица, обдав меня горячим воздухом. Я ударил наотмашь, но лишь поцарапал его кисть. Тёмная, почти чёрная капля крови упала на выжженную землю и мгновенно испарилась.

Он поднял руку на уровень лица и с удивлением посмотрел на рану. Его длинный, раздвоенный язык слизал вытекающую кровь. Красные глаза вспыхнули пламенем. В его руке словно из ниоткуда возникла длинная секира, чьё лезвие светилось багровым светом, подобному небу. Архидемон замахнулся. Сталь очертила в воздухе дугу, издавая звериный рёв, разрывая воздух. Мои крылья сделали резкий взмах, уводя тело с траектории удара. Булыжник, за которым я недавно прятался, разделился на две части. Срез был настолько идеальным, что я увидел собственный силуэт в нём.

Я завис в воздухе над его головой, пытаясь найти слабое место в его обороне. В руке демона вспыхнул огонь. Я пытался уклоняться, но пламенные шары были повсюду. Один из них врезался мне в грудь. Словно огромный камень, он выбил воздух из лёгких и оставил дымящийся ожог. В глазах потемнело. Крылья сложились, и я рухнул вниз.

Сквозь пелену передо мной мелькнул огромный глаз. Приложив усилие, я направил руку прямо к нему. Рука тут же почувствовала, как что-то горячее и липкое течёт по ней. Крик демона оглушил меня. Моё тело безвольной куклой ударилось о землю. Тут же я почувствовал удар в живот. Рулет с чаем мгновенно покинул желудок вперемешку с кровью. В исступлении архидемон махал секирой во все стороны. Его хаотичные движения подняли в воздух облако пепла.

— Это твой шанс, — пронёсся голос в голове.

Я рванул вперёд и тут же секира пролетела перед лицом. Правый глаз заволокло красной пеленой. Энергия пропитала мышцы. Я присел, уклоняясь от очередного удара, и тут же сделал рывок. Клинок вошёл в толстую кожу, словно в дерево. Магия текла сквозь руки прямо в нож. Казалось, архидемон был сделан из доспеха. Вены на руках вспухли. Из носа хлынула кровь. Ноги упёрлись в твёрдую плоть. Время замерло.

Вдруг клинок сдвинулся. Сначала почти незаметно, но чем дольше, тем быстрее. Кожа рвалась с неестественно громким влажным хрустом. Словно змеи, из его брюха вывалились кишки и тут же зашипели на раскалённой земле. Он хватал их, пытался засунуть обратно, но ничего не получалось. Чёрная кровь разливалась подобно озеру. Архидемон хрипел. Его красная кожа становилась бледнее с каждым мгновением. Он посмотрел на меня оставшимся глазом, полным ненависти, и рухнул.

— Какого чёрта это было? — еле выговорил я, хватая воздух ртом.

— Один из представителей великого Алгийского клана, — тихо ответил Оранло. — Один из самых сильных, кандидат в наследники. Его имя Алондо. Мой старший брат.

— Твой брат? — поперхнулся я. — Прости, Оранло, я не знал. Если бы ты сразу сказал, мы бы ушли на Землю…

— Ты просишь прощения? — демон рассмеялся. — Алондо был вечной занозой в моей заднице. Дерзкий ублюдок, смотрящий на всех сверху вниз. Я ненавидел его и мечтал однажды отрезать его башку и повесить череп на воротах кланового замка.

— То есть ты не злишься на меня? — удивился я.

— Отныне я буду уважать тебя ещё сильнее, Избранный, — ответил демон.

— Слушай, — я посмотрел на свой нож. Клинок стал длиннее. Гравировка на лезвии практически исчезла, а сталь приобрела тёмный оттенок. — Он меняется.

— Твоё оружие пьёт магическую энергию из крови твоих жертв, — задумчиво сказал Оранло. — И сейчас я заметил одну странность — как только мой братец испустил дух, твой запас сил стал немного больше.

— То есть как когда я впитываю камень? — мой взгляд упал на труп архидемона.

— Нет, гораздо меньше, — ответил он. — У меня возникло подозрение, когда ты пустил ангельскую кровь, но сейчас это стало очевидным.

Волна жара вновь накрыла меня. Камень был недоволен тем, что я до сих пор не забрал его. Он звал меня голосом из тьмы. Его энергия была настолько плотной, что кожа будто горела. Зов был близок. Крылья расправились за спиной, и я позволил ему вести себя. Было страшно приближаться к облакам, казалось, что-нибудь сейчас вынырнет оттуда и, впившись огромными когтями, утащит куда-то наверх. Держась поближе к земле, я огибал скалы, похожие на зубы огромного чудовища, пока не достиг неприметной на первый взгляд поляны.

Среди обугленных камней и клокочущих гейзеров лавы лежали десятки тел. Облачённые в разномастные доспехи, когтистые, с крыльями и без, похожие на свиней с маленькими копытцами. Все были разные, но объединяло их одно — все выглядели словно испитые досуха. Пустые глаза смотрели в тёмное небо. Не было ни капли крови, ни одной раны на трупах.

Меня сковало ледяное оцепенение. Камень парил в паре десятков метров от меня. Его биение было странным — слишком быстрым, будто трепещущее в панике сердце. Крылатая фигура будто сгустилась из тени скалы. Я слышал, как его когти царапнули грани камня. Ком встал в горле. Демон был настолько тихим, что казалось: если потерять его из виду, следующий вдох будет последним. Вдруг его глаза сверкнули. Стоило мне моргнуть, как фигура исчезла.

— Руна огня: Зу, Ге, Ве, Си, Ал! — прорычал я голосом Оранло.

Чёрные когти перед глазами треснули вместе с реальностью, и я вновь оказался в ванной в квартире Веры. Я посмотрел в зеркало — лицо было залито кровью, кожа покрыта слоем сажи, волосы превратились в непонятное месиво. В прожжённой дыре на футболке было видно, как постепенно заживает кожа. Руки тряслись.

— Денис, что-то случилось? Горелым воняет, — дверь ванной открылась. Глаза Веры медленно округлились, а рот открылся. — Что с тобой случилось?

— Прости, что тебе пришлось это увидеть. Очищение, — волна синей энергии превратила меня снова в человека. В глазах Веры выступили слёзы.

— Что это было? — спросила она дрожащим голосом.

— Это магия, — улыбнулся я. — Но не бойся, ты забудешь об этом, как только я уйду.

— Как можно такое забыть? — прошептала она, глядя, как я быстрым шагом иду к выходу. — Стой, Денис, ты должен мне всё объяснить.

— Нет. Сейчас у меня есть дела поважнее, — ответил я, не оборачиваясь. Дверь за моей спиной хлопнула. Зов камня был так же силён и многие погибнут, ответив на него.

Глава 9. Перелом

Я метался по комнате из угла в угол, пока жар камня доставал меня из самого Ада. Это было похоже на нестерпимую жажду посреди пустыни, а спасительный оазис раз за разом оказывался миражом. Ногти на руках были сгрызены до мяса, а пот пропитал всю одежду. Когда пульсация усиливалась, меня практически рвало. Руки дрожали. Биение двух сердец разрывало грудную клетку изнутри.

— Сука! — ударил я кулаком по столу, дерево жалобно хрустнуло. — Что за мразь там была?! Почему этот недомерок сильнее архидемона?

— Аномалия, — тихо сказал Оранло. — Легендарный демон — Пожиратель.

— Почему ты не предупредил меня о нём заранее? — прорычал я. — Он устроил охотничьи угодья прямо возле моего камушка.

— Он не просто так носит статус легенды, — будто с опаской прошептал демон. — Даже в Аду не многие верят в его существование. Отец рассказывал, что он пожирает саму суть живых существ, ту самую часть, которую сгоревшая душа отдаёт новорождённым. Можно сказать, он поглощает души.

— Пожиратель душ? — перед глазами вспыхнул образ таинственной фигуры среди поля высосанных досуха демонов. — И как мне сражаться с тем, кто полагается не на меч и магию, а на чёртов пылесос для душ?!

— Никак, — вдруг ответил Оранло. — Нам стоит избегать его, пока мы не поймём, как убить его или хотя бы защититься.

— Иногда я думаю, что совершил ошибку, позволив тебе шептать мне на ухо, — бросил я и упал на кровать.

Он ничего не ответил. Я встал с кровати, пошёл в ванную. Струя холодной воды ударила по затылку, на мгновение заглушая боль. Внутри всё клокотало от злости, хоть я и понимал, что злиться было не на кого. Суставы ломило, как бы я ни хрустел ими. Камень звал меня, а я практически ощущал ненасытную чёрную дыру возле него. Эта энергия была похожа на разряд молнии. Каждый раз, когда я пытался проникнуть в природу этого явления, тело пронзала боль. Будто ток пронзал каждую клетку, каждый нерв, выжигая мозг калёным железом. Дыхание останавливалось, а в глазах на мгновение вспыхивал белый свет.

— Я больше так не могу, — сорвалось с моих губ. — Руна огня: Ал, Си, Ма, Ге, Зу.

Картина мира замерла перед глазами. Частицы пыли в лучах зимнего солнца остановили свой танец. Казалось, это длилось слишком долго. Но вдруг пространство треснуло, а за его осколками показались изумрудные долины. Холодный воздух сразу впитался в мокрые волосы, ослабляя влияние камня.

— Для чего ты переместился в Рай? — недоумённо спросил Оранло.

— Чтобы быть подальше от огненного камня, — тяжело дыша, ответил я. — А ещё у меня появилась мысль о том, как нам победить Пожирателя.

Жжение постепенно сходило на нет, но не до конца. Я чувствовал покалывание, проникающее под кожу и вызывающее зуд, который невозможно унять. Сердце, наконец, стало биться ровнее. Зов почти стих, став лишь эхом в шелесте листвы. Лишь дрожь в руках не унималась.

Лёгкие наполнились цветочным ароматом. Ветер слегка обжигал холодом кожу под мокрой футболкой. Искры энергии скользили по траве, будто светлячки. Город ангелов издалека выглядел огромной белой костью, разделяющей землю и небо. Синяя энергия окутала моё тело, уничтожая следы грязи и словно приводя меня в соответствие с этим местом.

— Камень появился час назад, — задумчиво сказал я, доставая телефон из кармана. — Значит, нам надо провести здесь двадцать три дня, чтобы он разрушился. Но как отследить время? Мой телефон сядет через несколько часов.

— Я могу помочь в этом, — негромко отозвался Оранло.

— У демонов есть что-то наподобие биологических часов? — удивился я.

— Конечно нет, — усмехнулся он. — Когда солнце никогда не встаёт, привыкаешь к естественному течению времени.

— Или никогда не заходит, — задумчиво сказал я, глядя в небо.

Возле меня был небольшой лесок, как раз чтобы спрятаться и не особо огромный, чтобы потеряться. Я сел возле большого дерева и закрыл глаза, пытаясь унять тремор. Птицы щебетали в высоких ветвях. Трава проникала под одежду, лаская кожу. Незаметно для себя, я погрузился в сон.

Вокруг меня были высушенные демоны. Их стеклянные глаза следили за мной. С каждым шагом их становилось только больше. Багровый свет Ада мерк в свете камня силы. Он был маяком, ведущим путешественников в ловушку. Его присутствие чувствовалось в пропитанном серой воздухе. Оно ощущалось в выжженной земле. Даже клокочущая лава шептала об опасности. Его силуэт угадывался в каждом облачке, смотрел на меня из каждой тени. Шея чувствовала его когти. Уши улавливали едва слышимые шаги. Пожиратель. Он был повсюду и одновременно нигде.

Я резко открыл глаза, услышав шаги. За моей спиной были три… нет четыре человека. Они двигались синхронно, чтобы скрыть свою численность. Но для меня примятая травинка звучала с треском сухой ветки. А биение четырёх сердец выдавало каждого из них. В руках они держали мечи, от которых исходил запах металла, забивающий нос, заставляющий лёгкие гореть.

— Господин командующий, здесь никого нет, — послышался тихий голос. — Возможно, это были следы серала.

— Ты ещё слишком юн, Лорел, — второй голос был гораздо старше. — След был человеческим. А почему душа не идёт к святому городу?

— Потому что считает себя недостойным, — отчеканил молодой ангел.

— Правильно, юный друг, — мягко сказал командир. — И наш долг найти эту душу и предать суду инквизиции. Иначе священная земля была бы давно осквернена.

— Спасибо за наставление, господин командующий, — вдруг они затихли. — Кажется, я почувствовал его, но здесь что-то не так…

Клинок вспыхнул в моей руке. Трава вокруг мгновенно пожелтела. Крылья за спиной расправились, раскаляя воздух. Биение их сердец тут же ускорилось. Я рванул вбок, помогая себе крыльями. В их холодных синих глазах было искреннее удивление, едва уловимое на фоне лиц, похожих на мраморные маски. Трое совсем молодых ангелов и один постарше в золотой броне. Они держали наготове серебряные клинки. Свет, отражённый от них, обжигал глаза.

Вопреки моим ожиданиям, они не разбежались в страхе. Напротив, выстроились в чёткую формацию, двигаясь как единый слаженный механизм. Они медленно окружали меня, подняв крылья, будто сети. Я напряг ноги, посылая часть энергии в мышцы, и рванул вперёд, отбивая серебро сталью ножа. Лезвие прошло сквозь шею, с трудом преодолевая сопротивление плоти с мерзким чавканьем. Голова ангела осталась держаться на тонкой полоске кожи. Ярко-алая кровь взметнулась фонтаном, оседая на безэмоциональных лицах его товарищей.

Их клинки ранили меня, оставляя жгучее послевкусие каждой царапины. В моей руке возник огонёк. Едва он прикоснулся к одному из них, в нос ударил запах палёной плоти и сгоревших перьев. Его ледяные глаза будто мгновенно обратились водой, превратившись в дымящуюся лужицу на траве. Сгоревшие крылья ангела выглядели неотличимо от моих. Только без перепонок.

Старый ангел будто сдался, припав к земле на одно колено. Но в тот же момент его тело мгновенно выпрямилось, подобно выстрелившей пружине. Клинок прошёл совсем близко к моему лицу и тут же я почувствовал жжение в левой руке. Силы быстро покидали меня. Влага пропитала одежду. Что-то упало на землю с мясистым шлепком. Кожа на этой руке была белой, но не настолько безупречной, как у ангелов.

Мой взгляд упал вниз. Из ровного среза культи быстро вытекала кровь. Сердце пропустило удар. Мир вокруг стремительно темнел. Оранло что-то кричал, но я уже не слышал. Ангелы приготовились к решающей атаке. Их клинки смотрели мне прямо в сердце. Пространство поплыло…

Резкая боль отрезвила. Раскалённый клинок впился в раненую плоть. Мир вновь обрёл краски, но в этот раз в багровых тонах. Звериный рык сорвался с моих губ, сотрясая землю. Внутри меня горело пламя, желающее вырваться и уничтожить всё. Ангелы двигались, словно в плотном желе. Их движения легко читались, а намерения угадывались.

Молодой ангел рванул вперёд. Наши клинки встретились, оглушив округу звоном стали. Искры рассыпались по влажной траве. Мой нож оставил глубокие зазубрины на серебряном клинке. Он пытался продавить меня, но все его усилия лишь приближали конец. Вдруг по спине пробежал холодок. Командир отряда исчез. За спиной мне послышалось, будто сжимается пружина.

Крылья расправились, поглощая свет вокруг нас. Упругий рывок, перепонки наполнились холодным воздухом. Нож, зацепившись за глубокую зазубрину, увёл клинок ангела вверх. Командир отряда сделал выпад. Лезвие срезало тонкий слой подошвы моих сапог, когда я в последний момент подтянул ноги к груди, и беззвучно перерубило молодого ангела пополам.

Сердце командира трепыхалось от истощения. На лбу появилась испарина. Грубые руки едва удерживали меч. Я оскалился, пытаясь вызвать страх. Но на его лице по-прежнему не дрогнул ни единый мускул. Он старался двигаться, словно по учебнику фехтования, перебирая ноги и не отрывая глаз от соперника. Он ждал моей ошибки. Пытался выяснить моё слабое место.

Ангел атаковал осторожно. В этих ударах не было ярости, несмотря на то что ноги промокли от крови его товарищей. Я поймал очередной выпад на нож, уведя удар вниз. Его клинок на мгновение увяз в липкой грязи. Лезвие очертило бардовую линию и впилось ангелу в ключицу, пройдя ровно между пластинами брони.

Меч выпал из ослабевших рук. Алая кровь пропитывала белую тунику под золотым доспехом. Казалось, он смирился со своей участью. Его веки опустились, а губы зашевелились в беззвучной молитве.

— Нет, ты не подохнешь так просто, — прошептал я, приблизившись в упор к его уху. — Сначала ты расскажешь мне всё, что знаешь, а потом я решу, будет твоя смерть быстрой и лёгкой или долгой и мучительной.

— Демонское отродье, ты ничего от меня не узнаешь, — громко заявил он.

— Ну это мы ещё посмотрим, — облизнулся я, глядя ему в глаза. — Руна огня: Аль, Ран, Си, Стэ, Вир, — как только последний знак слетел с губ, боль пронзила мою голову, словно раскалённая игла.

— Ты настолько глуп, чтобы использовать руну контроля на высшем существе? — он рассмеялся мне прямо в лицо.

— Тогда сделаем по-плохому, — сказал я, глядя на него исподлобья.

Впервые по его лицу прошла едва заметная дрожь. Я ударил его в колено с обратной стороны, послышался сухой треск связок, и бросил к дереву. Белоснежные крылья с серебряными прожилками осели на землю. Во время боя они пульсировали словно вены, а сейчас были похожи на нити для украшения. Несмотря на то, что его сердце билось ровно, я слышал, как его зубы стучат мелкой дробью.

— Меня зовут Денис, — присел я перед ним на корточки. — Прежде чем мы начнем, может и ты представишься.

— Грязный демон в человеческом обличье, — его голос был подобен органу. — Пред тобой архангел Самаэль из дома Серебряного Легиона.

— Архангел говоришь, — я осмотрел его с ног до головы. — До сих пор не понимаю, чем вы отличаетесь от простых ангелов.

— Лишь достойнейшие из святых созданий Яхве способны вознестись в служении и смиренно получить сей статус, — высокопарно сказал он.

— Лицо у тебя старше, — я взял его за густую бороду и резко рванул вбок. — Эти слабаки выглядят как едва оперившиеся птенцы, а ты мужчина в годах. Сколько тебе лет?

— Не смей говорить о павших в таком тоне, нечестивец, — грозно прокричал он. — Я предам братьев земле, а потом повешу тебя на дереве, что вырастет из их могил.

— Крылья, — задумчиво сказал я, проведя рукой по белоснежным крыльям. — Как я раньше не заметил. У тебя две пары крыльев. Но вторые гораздо меньше и, похоже, сросшиеся с основными. Поэтому это не бросается в глаза.

— Не смей принижать святую волю Бога, — прошипел он.

— Знаешь, буквально недавно я вообще не верил в Бога, — задумчиво сказал я. — Ни в Рай, ни в Ад. Думал это всего лишь сказки, опиум для народа. А на днях что-то сильно ударило меня током. Ой, прости, странной магической энергией, от которой сводит мышцы. И оказался в странном месте, в котором не было ничего, кроме белого пространства во всех направлениях.

— Ты лжёшь, — он посмотрел мне в глаза, будто искал в них что-то. — Никому не удавалось покинуть темницу душ.

— Так ты в курсе про неё, — улыбнулся я. — Каким образом меня туда поместили?

— Я был готов выдержать любые пытки, демон, — рассмеялся архангел. — Но ты сам решил подписать себе приговор, что хуже смерти. Иди в Дворец Милосердия. Там ты обнаружишь то, что так жаждешь.

— Великолепно, — я встал и отвернулся. — Можешь идти зализывать раны, Самаэль. За твою информацию, дарую тебе жизнь.

Панцирь архангела разошёлся, словно консервная банка. Лезвие моего клинка вошло точно в сердце. Я даже чувствовал его последние удары сквозь рукоять. Ледяные глаза на мгновение расширились и тут же потухли. Серебряный меч тут же вновь упал в грязь.

— Ты действительно хотел его отпустить? — послышался голос Оранло.

— Чтобы через час тут было войско ангелов? — усмехнулся я.

— А если бы он не атаковал? — казалось, он облизывается. — Добил бы в спину?

— Если бы я не знал, что он атакует, то не сказал бы, что он свободен, — ответил я, бросив последний взгляд на остывающее тело архангела.

Посмотрев на мёртвых ангелов, я понял, что жжение камня огня ослабло. Это было похоже на лёгкий перекус после долгого голода. Водная энергия окутала моё тело. Даже обожжённые корочки на культе исчезли. Регенерация работала быстро — кисть уже начала отрастать. Единственным неудобством стал нестерпимый зуд. Ногти раздирали новую плоть практически до мяса.

Двадцать три дня тянулись, словно полгода. Сон при свете вечного солнца был поверхностным. Патрули ангелов встречались с завидной регулярностью. Но архангелов среди них больше не было. Не знаю, были ли это намеренные вылазки по мою душу, или частью обычной рутины. Мне удалось выявить закономерности в их поведении и более-менее понять тактику. Ангелы, словно дикие звери, из раза в раз попадали в расставленные мною капканы. Они были до боли наивны: словно запрограммированные роботы, они раз за разом шли прямо в мои ловушки. С каждой каплей рубиновой крови моё состояние улучшалось. К концу моей охоты я уже и забыл, что сбежал сюда от зова камня.

— Вот и всё, — послышался голос Оранло. — Камень огня разрушен, а ты смог увеличить запас энергии как за два.

— Оранло, куда попадают павшие бессмертные? — задумчиво спросил я, осматривая нож, который за это время превратился почти в одноручный меч.

— Никуда, — тихо ответил он. — Магические сердца хранят энергию душ, из которых мы рождаемся. И после смерти эта энергия развеивается, подпитывая миры.

— Значит, если я погибну, — негромко сказал я, глядя в небо.

— Твоя душа рассеется вместе с магическим сердцем, — закончил он за меня.

— Пора домой, — руна перемещения вспыхнула подо мной, и мы вновь оказались в моей комнате, будто всегда тут и были.

Из зеркала на меня посмотрел совершенно иной человек. Волосы сильно отрасли, практически закрыв глаза. Правый глаз пересекал шрам, разделяя бровь на две половины. В таком виде ко мне появится слишком много вопросов. Я взял листок с руническими знаками и повертел его в руках.

— Это похоже на алфавит, — задумчиво сказал я. — Нам буквально в прошлом семестре рассказывали про мертвые языки и тут есть какая-то закономерность.

— Это не совсем так, — отозвался Оранло. — То, что ты видишь — слова на древнем языке демонов, которому сотни тысяч лет. Он был утрачен настолько давно, что даже камни забыли его носителей. А это то, что осталось от тех времён.

— То есть ты знаешь значения? — удивился я.

— Конечно, — усмехнулся демон. — Например, знак Кор, или Кориан — это опора, защита, устойчивость, а Ци, или Цириэль — это движение, поток.

— Что ж ты раньше-то молчал? — раздражённо спросил я.

Начертив быстрыми движениями полноценную таблицу, мы с Оранло выписали значения всех знаков. На первый взгляд это было бесполезно, но я сравнил значения с руной контроля, и у меня возникла идея.

— Руна огня: Ге, Тар, Зу, Нор, Ци, — часть энергии тут же испарилась. Воздух вокруг меня начал рябить. Внешность стремительно менялась. Шрамы пропали. Причёска вернулась к прежнему виду. Даже одежда вновь казалась целой. Однако в собственных глазах я не изменился.

— Ты только что изобрёл руну, — с восхищением сказал Оранло. — Точнее переизобрёл руну морока. Это достаточно известная магия.

— Я даже не буду на тебя злиться за то, что ты не рассказал мне про неё, — ухмыльнулся я. — Завтра мы атакуем Дворец Милосердия.

— Ты торопишься, — сказал демон. — Судя по всему, это будет не так просто. Думаю, тебе надо набраться сил.

— Знаешь, — я глубоко вдохнул. — Наверное, ты прав. Не хотелось бы столкнуться с чем-то, что сможет противостоять мне и отдать Раю всю накопленную энергию. К тому же я, кажется, успеваю на вторую пару.

Воздух земли казался тяжёлым и горячим после Рая. Город благоухал грязным снегом и выхлопными газами. Солнце не могло пробиться сквозь свинцовые плиты туч. Люди совершенно не обращали на меня внимание. Мои же чувства всё ещё были обострены до предела. Меч, вновь обращённый в нож руной сдерживания, обжигал руку в кармане.

— Тоже опаздываешь, — вдруг раздалось сзади, что я невольно вздрогнул. — Ой, извини, я тебя напугала.

— Привет, Лия, — еле произнёс я сухими губами. — Тебя уже выписали?

— Да, давно уже, — улыбнулась она. — А ты чего прогуливаешь? По записям Руслана у тебя идеальная посещаемость, но ребята говорят, что не видели тебя целую неделю.

— Да, у меня был небольшой стресс после нашего похода, — нервно улыбнулся я. — Прости меня за тот случай. Зря я…

— Ты что! — воскликнула она. — Во-первых, это я первая начала драку, а во-вторых, ты же вытащил меня из огня.

— Ты помнишь это? — удивился я.

— Забавно, что ты спросил, — задумалась Лиана. — Помню конфликт, а потом всё как в тумане вплоть до того, как я очнулась в машине скорой помощи. Они сказали, что меня принёс высокий черноволосый парень. Так что я должна поблагодарить тебя.

— Да не за что… Ой, — кто-то с размаху врезался в меня. — Эй, смотри куда прёшь… Вера?

— Вот, значит, та самая муза нашего художника, — из её рта клубами шёл пар, будто она вот-вот начнёт дышать огнём.

— Что? Простите, а вы кто? — Лиана искренне удивилась её появлению.

— Лия, это Вера, моя подруга детства, — попытался я улыбнуться, но вышло фальшиво.

— Подруга детства, — передразнила меня Вера. — И вот такие тебе нравятся? Ни рожи, ни кожи. К ней ты вчера сбежал?

— Слушай, я не знаю, чем обидела тебя, но ты слишком грубо разговариваешь, особенно с незнакомым человеком, — отчитала Лиана Веру.

— Да больно нужно с тобой разговаривать, — прошипела Вера. — Забирай себе этого кабеля. Все вы мужики одинаковые. — Не успел я открыть рот, как она резко развернулась и быстро скрылась за дверью университета.

— Что это было, Денис? — Лиана смотрела на меня с недоумением.

— Это была Вера, — выдохнул я. — Слушай, давай просто забудем об этом.

— Такое тяжело забыть, — она приподняла одну бровь. — Ладно, пошли на пару, а то опоздаем. Позже поговорим.

Кажется, единственный человек, который был рад меня видеть — Руслан. Вместо привычного сна мы играли в онлайн-игру на телефоне. Преподаватель философии не обращала на нас внимания, хотя одногруппники поглядывали с подозрением. Она часто садилась за стол, чтобы перевести дыхание и была чуть бледнее, чем обычно. Вызывая людей по списку, она намеренно избегала моей фамилии и Руслана, согласно моему приказу.

В столовой я взял пюре с котлетой, компот и сосиску в тесте. Однако мне показалось, что я жую безвкусную тряпку. После свежей дичи Рая, приготовленной на магическом огне даже без специй, эта пища казалась мне лишь имитацией нормальной жизни. Руслан ел за обе щеки, не обращая ни на кого внимания, а у меня это вызывало рвотный рефлекс.

— Ты чего не ешь? — вдруг спросил он с полным ртом.

— Да что-то аппетита нет, — пробубнил я, стараясь не смотреть, как он ест.

— Это как-то связано с утренним инцидентом? — вдруг спросил он.

— Ты за мной следишь что ли? — уставился я на него. — Нет, там просто Вера, ну девчонка из параллельной группы, мы с ней в школе дружили, приревновала меня к Лиане. А мне пришлось краснеть за неё.

— А что она говорила про то, что ты вчера от неё сбежал? — продолжал Руслан.

— Я думал ты нас из окна видел, а ты ещё и подслушивал, — нахмурился я. — Да, вчера она позвала меня в гости, потом она надела настолько откровенный наряд, что осталось только написать на груди «возьми меня».

— И ты сбежал? — рассмеялся он. — Как уж было в том старом фильме? Ну ты мудак.

— У меня были причины, Русел, — раздражённо ответил я. — Тебе не понять.

— Дай угадаю, у твоей причины светлые волосы и зелёные глаза, — он направил на меня ложку, будто угрожая. — Хотя я даже восхищаюсь, что это тебя остановило.

— Ой да иди ты, — отмахнулся я.

Экран телефона бил в глаза в совершенно тёмной комнате. Её лицо утром до сих пор маячило у меня перед глазами. Нужно объяснить ей. Хотя бы постараться. Да, она сама виновата, что так агрессивно себя повела и по отношению ко мне вчера и к Лиане сегодня. Но при этом мне были понятны её чувства. Осталось лишь найти нужные слова.

Den606: Привет. Слушай, прости меня за вчерашнее. Дело не в тебе, ты суперпривлекательная и нужно быть дураком, чтобы отказать тебе. Но сейчас у меня сложный период в жизни. Слишком много всего навалилось. Прошу тебя, давай не будем торопить события и останемся пока друзьями. Ты мне не безразлична. Правда. Не надо топтать нашу дружбу из-за одного неловкого недоразумения.

Прочтено. Печатает… Печатает… Печатает… Была в сети 15 минут назад.

***

Прошло несколько месяцев. Ночная охота на бессмертных и десятки поглощённых камней сделали слабый ручей магии бурным потоком, несущимся сквозь моё тело. Биение магического сердца порой было громче моего собственного.

Апрельское солнце било в открытое окно, унося затхлый воздух из комнаты. Рука прошлась по свежему ёжику на голове. Майка обтягивала рельефные мышцы, покрытые следами сотен битв. Вся комната была усеяна бумагами с сотнями комбинаций рун, в углу стоял полуторный тёмный меч, слегка светящийся багровым светом.

— Пришло время, — сказал я своему отражению в зеркале, пальцы сомкнулись на рукояти клинка, крылья расправились за спиной. — Руна огня: Ал, Си, Ма, Ге, Зу.

Глава 10. Тени Дворца Милосердия

Рай. Я осмотрел свои охотничьи угодья. Маршруты этих безэмоциональных кукол с крыльями были слишком предсказуемы. Но как бы ни хотелось пустить рубиновую кровь, сегодня у меня иная цель.

— Дворец Милосердия, — произнёс я в пустоту. — И кто придумывает эти странные названия? Неужели нельзя было назвать как-то попроще?

— Склад с опасным артефактом, который попробует украсть Избранный? — с усмешкой сказал Оранло.

— Почему это украсть? — задумчиво ответил я. — Раз частью этого артефакта является украденная собственность Ада, то и кража краденного — это нормально.

— В конце концов ты лишь забираешь то, что должно быть твоим по праву, — голос демона звучал мягко, но немного ядовито.

— Не время рассуждать, — отрезал я. — Путь отсюда неблизкий.

Перепончатые крылья медленно поднялись над головой, раскрываясь с хрустом затёкших костей. Прохладный воздух мгновенно разогревался в объятиях тёмного пламени. Упругий толчок и ноги стремительно оторвались от земли. Ветер, пропитанный запахом пыльцы и приторной цветочной сладости, бил в лицо. Вечное солнце припекало кожу, словно проникая даже под одежду.

Подо мной проносились огромные луга с животными, чья шерсть переливалась золотом и серебром. Величественные леса приветствовали меня колыханием веток, чьи листья выглядели миллионами изумрудных лезвий. Реки сверкали отблесками света на безмятежных водах, сапфировых, словно расплавленное небо. Временами я чувствовал патрули ангелов. Биение их магических сердец отдавалось барабанной дробью в ушах. Не сегодня. Как бы мне ни хотелось напоить клинок и взять их силу, у меня иная миссия.

За многие дни, проведённые в Раю, мне так и не удалось привыкнуть к течению времени. Монотонный бесконечный пейзаж, сменяющие друг друга луга, леса и реки, создавали иллюзию зацикленной картинки. Крылья постепенно наливались тяжестью, начинали подрагивать и всё чаще воздушный поток слегка обрывался.

Я приземлился на неприметной поляне посреди густого леса. Ветви надёжно скрывали меня от лучей солнца и посторонних взглядов. Но мне всё равно казалось, что нечто наблюдает за мной, как стервятник. Рядом со мной был вросший наполовину в землю камень, частично поросший мхом. Он был гладким на ощупь, будто был частью давно сгинувшей, более продвинутой цивилизации.

— Форма, — шепнул я, и от сердца сквозь руку к булыжнику устремилась энергия зеленовато-коричневого цвета.

Камень затрясся. По его поверхности пошли прямые, глубокие трещины. Пласты перемещались по поверхности, будто сотни бронированных насекомых. Через несколько мгновений передо мной была просторная, крепкая палатка. Голыми руками я отломил несколько толстых веток с деревьев и быстро вытянул из них влагу магией воды. Костёр вспыхнул с мягким хрустом, обдавая моё лицо приятным теплом. Магия воздуха рассеивала дым, не позволяя ему преодолеть кроны деревьев.

Небольшой холмик из земли вырос прямо рядом с костром и я, наконец, смог присесть. Руки разминали забившиеся мышцы. Сейчас оставалось лишь ждать. В нескольких сантиметрах над ладонью парил камушек, чья форма переливалась подобно жидкости. В отличие от огня, земля не подчинялась приказам — она словно исполняла просьбы. Порода вытянулась в подобие длинной пули и сорвалась со скоростью выстрела.

— Надо же, альбинос, — задумчиво сказал я, присаживаясь на корточки возле тела зайца, пришедшего из любопытства.

Красные глаза смотрели на меня, пока руки сами освежёвывали тушку быстрыми движениями. В кармане куртки был припасён небольшой коробок со смесью перца, соли и кое-каких трав с кухни. Мясо быстро жарилось, насаженное на меч, словно на шампур. Жар, видневшийся сквозь зеркальную поверхность клинка, придавал блюду необъяснимый вкус копчения. Вкус, как всегда, отдавал сладковато-приторными нотками, едва перебиваемыми острыми специями. А вот от сухости было некуда деться. Призванная вода имела вкус старых чугунных труб, а родник в лесу был редкостью.

Костёр потух. Двери каменной палатки сомкнулись. Я едва дёрнул пальцем, и она тут же ушла на два метра под землю, оставив лишь неприметную норку для дыхания. Здесь лучи солнца не достигали меня, а залётные патрули ни за что не обнаружат. Изо рта шёл лёгкий пар, несмотря на то что грудь мягко пульсировала теплом. Прохладный воздух наполнил лёгкие и тут же пришёл сон.

Сквозь утреннюю дымку я шёл по разрушенным улицам. В трещинах асфальта тихо булькала лава. В заволоченном чёрными тучами небе летали чёрные крылатые твари. Под ногами хрустели обугленные кости. Бесконечные испуганные глаза смотрели на меня из разбитых окон. Из трещин в моей коже сочилась чёрная вязкая жидкость, пахнущая железом. Кончики крыльев царапали остовы машин с громким скрежетом, отражавшимся от серых панелек. Передо мной был трон, спёкшийся из тел и оружия моих врагов. Его вершина терялась где-то в небесах. Ноги ступали по острой стали, осколкам мечей и копий, острым костям. Но трон лишь отдалялся с каждым шагом, а мышцы только наливались свинцовой тяжестью.

Глаза открылись в абсолютной темноте. Холод проникал внутрь, достигая самого нутра. С улыбкой вспомнил лица родителей, когда они в очередной раз застукивали меня спящим зимой с открытым окном. Палатка медленно поднялась на поверхность, раскрываясь, словно чрево огромного червя. Редкие лучи солнца сразу развеяли прохладу и остатки сна. Кострище и кости зайца скрылись под землёй, а моё лежбище рассыпалось прахом, провалившись сквозь густую траву, скрывая любые следы моего присутствия.

Ветер вновь резанул кожу. Густой лес оборвался резкой полосой опушки. На многие километры вперёд была лишь долина с короткой, словно подстриженной травой. Меня сразу смутило отсутствие живности. Лишь звук разрезаемого крыльями воздуха разносился по округе, вместе с нарастающим желанием развернуться и покинуть эти земли.

Вдруг на горизонте появился отблеск золотой крыши. Белые стены выглядели словно зуб великана, выпавший из могучего рта во время битвы, проходившей миллионы лет назад. Золотые искры струились по траве в направлении Дворца. Они роились огромной стаей вокруг невысокого шпиля. Когда я подлетел чуть ближе, здание показалось мне не более чем маленькой часовенкой посреди огромного поля. А перед неприметными деревянными дверьми с облупившейся краской стоял архангел. В руках он держал посох из чистого света, а в его крыльях словно драгоценные камни блестели серебряные прожилки. Его глаза были закрыты, но я чувствовал, что он видит меня, будто его взгляд просвечивал сквозь кожу.

Мои ноги ударили о землю так сильно, что по земле прошла дрожь. Крылья тут же исчезли, оставив лишь небольшой жар и запах серы. Пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Руна сдерживания тут же потухла, и полуторный меч возник в моих руках. Под обсидиановой поверхностью горели руны, переливаясь тёмным пламенем. Кончик клинка был в считанных сантиметрах от лица архангела. В нос ударил запах палёных волос.

— Дорогу, — прорычал я, вливая энергию в клинок и готовясь к выпаду.

— Проходи, — ответил он, к моему удивлению.

Архангел сделал шаг в сторону. Его крылья опустились подобно занавесу. Деревянные двери медленно, с низким скрипом открылись. По спине пробежали мурашки. Я ещё раз посмотрел на стража, будто надеясь, что он нападёт. Ветер легонько подталкивал меня в спину, несмотря на то что всё моё естество требовало развернуться и бежать со всех ног. Однако среди этих сигналов был один, едва различимый. Он просил меня идти вперёд. Тот же голос, который заставлял меня каждую ночь отправляться на очередную охоту.

Стоило мне переступить порог, как двери с грохотом закрылись у меня за спиной, оставив меня в кромешной тьме. Здесь было настолько тихо, что я слышал шум собственной крови. От палящего солнца осталась только сырость и запах плесени. Глаза никак не могли привыкнуть к темноте, пока мох на стенах внезапно не начал светиться, а свет вдруг сложился в слова: «Архангел не склоняет головы ни перед страхом, ни перед болью, ни перед самим небом».

Едва последнее слово пронеслось в моей голове, как стены разошлись и меня что-то ослепило. Казалось по глазам резанули кинжалом. Брызнули слёзы. Этот свет проникал под кожу, словно тысячи раскалённых игл, впивающихся в сами нервы. Коридор словно был вырублен внутри солнца, лишь тёмный силуэт двери в самом конце был словно точка. Я пытался воздействовать на здание магией земли, но она не отзывалась. И тут я ощутил пустоту внутри. Будто нечто вырвало всё то, над чем я упорно работал последние месяцы. Крылья не появлялись, а меч вновь стал раскладным охотничьим ножом с холодной сталью лезвия.

— Что тут происходило, Оранло? — голос утонул в абсолютной, оглушительной тишине. — Оранло, чёрт тебя побери!

Демон молчал. К горлу подкатил комок. Дышать становилось тяжело. Не только из-за удушливого запаха жжёной плесени. В груди чувствовалось биение лишь одного сердца. Стена позади быстро покрывалась мхом, который мягко, но весьма настойчиво выталкивал меня вперёд.

Я закрыл глаза, но свет проникал и сквозь веки. Стоило прикрыть их предплечьем, тут же появлялось чувство качки, вызывающее тошноту. Стиснув зубы, я сделал шаг. Сквозь толстую подошву проникал жар, будто пол состоял из углей. Пот быстро пропитал кожу и начал вскипать. Казалось, каждый сантиметр кожи плавится. На ней надувались огромные пузыри и тут же лопались, заливая комнату зловонной жидкостью. Лёгкие забивались. Хотелось пробежать до выхода, но каждый шаг давался гораздо сложнее предыдущего. Мышцы обращались в камень. Сухожилия высыхали и рвались с сухим хрустом. Вены на лбу взбухли. Кровь хлынула из носа, глаз, ушей. Хотелось кричать, но огромное давление сжимало диафрагму, с трудом давая сделать вдох. Кости ног с трудом выдерживали собственный вес. Казалось, ещё метр и от меня останется лишь переломанный окровавленный мешок. В глазах настолько всё помутнело, что я не видел конечной цели. Меня не покидало стойкое ощущение, что я иду по кругу, наматывая десятки километров по поверхности звезды.

Вдруг пальцы ухватили что-то стальное и холодное на ощупь. Тяжёлый скрип разорвал тишину. Моё тело завалилось вперёд и вновь оказалось в тёмной комнате. Кожа, превратившаяся в один огромный ожог, постепенно заживала. Сквозь хрип воздух, наконец, достиг сожжённых лёгких. Зрение постепенно возвращалось. Тряска в руках сходила на нет. Боль отступила.

В этот раз тьма была не такой обволакивающей. Стены напоминали каменную пещеру, выточенную каплями воды задолго до рождения этого места. Влажные сталактиты уходили куда-то вверх, где тени скрывали потолки. Мне чудились странные звуки, будто хрустальные колокольчики звенели там, куда взгляду не дотянуться. Изо рта шёл густой пар. Кожа медленно покрывалась инеем.

Вновь мох передо мной начал светиться. «Лишь тот достоин света, кто осмелится взглянуть в собственную тьму». Стены медленно раздвинулись, открывая моему взору огромный зал. Здесь почти не было света, лишь потустороннее мерцание камня под ногами. Вдруг я вновь почувствовал ритм магического сердца. По моим пальцам пробежал огонёк. Крылья распахнулись за спиной, отгоняя холодный сквозняк.

В нос ударил затхлый запах подземелья. Из трещин пола пробивалась редкая трава. Сам зал по размерам напоминал университетский спортзал, не хватало только потных студентов и поседевшего, заплывшего жиром физрука. Пространство словно удваивалось из-за огромного зеркала, выполненного из полированного тёмного камня. В нём отражался мой силуэт, будто слегка подсвеченный невидимым софитом.

Шаги гулом разносились по помещению. Моё отражение тоже медленно ступало мне навстречу. Мне не было видно его глаз, словно тени скрывали их от меня. Внезапно я заметил, что кожа в зеркале приобретает серо-землистый цвет. Куртка стремительно тлела, из-под неё вырывались костяные шипы. В его руке сгустился меч, сотканный из чистой тьмы. Вдруг пальцы почувствовали знакомую рукоять и приятную тяжесть стали. На лбу образовались глубокие трещины, через которые тут же выросли два длинных, извилистых рога, напоминающих корону. Пламя в крыльях горело иначе, словно кто-то сжигал сырую нефть. Почти всю поверхность зеркала заволок чёрный, маслянистый дым.

Отражение прибавило шаг, мои ноги тут же ответили рывком. Его глаза загорелись кроваво-красным светом. Он раскрыл огромную пасть, усыпанную десятками острых зубов. Его лицо нахмурилось, а губы расползлись в хищном оскале. Он ускорился, перейдя на бег. В этот момент от него осталось лишь тёмное пятно, лишь отдалённо напоминающее живое существо. Он поднял меч для удара, моя рука взметнулась вверх.

Его крылья сделали взмах, ноги оторвались от земли. Вдруг отражение вышло из зеркала, заволакивая пространство удушливым дымом. Его клинок разрывал реальность со страшным рёвом, оставляя за собой шлейф чёрного пламени. Я дёрнулся, чтобы поднять клинок. Но тут же остановился и опустил оружие, встав на месте.

Я смотрел в его искажённое яростью лицо. Нет. Это было моё лицо. Того, кем я могу стать в бесконечной погоне за силой. На нём была видна каждая трещина, которая появлялась на моей душе. Это непременно случится со мной, когда последняя частичка человечности покинет меня и тьма навеки сомкнёт на мне свои челюсти. Но это моя тьма.

Наши глаза смотрели друг на друга. Рёв нарастал. Мой меч со звоном упал на каменный пол. Я поднял руки, будто пытаясь обнять его. На лице отражения прошла волна ярости. Его клинок прошёл сквозь мою шею. Плоть почувствовала разгорячённую сталь, оставив железное послевкусие во рту. Тень мгновенно рассеялась, а огромное зеркало покрылось трещинами и тут же осыпалось, открывая проход в следующий зал.

Свет вновь ударил по глазам, но в этот раз мягко. Стоило мне переступить порог, как стена за моей спиной тут же стала цельным куском камня. Зал был огромным, сделанным из повидавшего время мрамора, местами потресканного. Колонны обвивали причудливые растения с широкими листьями. Под потолком роились сотни тысяч золотых искр, создавая подобие нового солнца. Посреди зала сидело странное существо, напомнившее мне старую синюю обезьяну. Втрое выше меня, его потускневшая кожа висела дряблыми лоскутами. Лицо выглядело будто вылеплено из старой засохшей глины. Глаза были закрыты тяжёлыми веками. Голова лежала на боку. Грудь не вздымалась от дыхания. Мне показалось, что оно было мертво. Но стоило мне приблизиться, как его рот раскрылся.

— Пред тобой Трирон, хранитель Обетов, — его голос был подобен эху из глубокого колодца. — Назови то, чему принадлежит твоё сердце? У тебя лишь три попытки. Не пытайся солгать, ибо сердце не потерпит лжи.

— Сила, — тут же выпалил я, подняв кулак, в котором вспыхнуло пламя.

Вдруг по залу пошла мелкая дрожь. Золотые искры ускорили движение. Голова Трирона медленно, с сухим хрустом, выпрямилась. Шерсть стремительно набирала цвет. Дряблая кожа немного подтянулась, скрывая морщины на лице. Я нервно сглотнул слюну.

— Жизнь, — медленно сказал я, думая, что она вот-вот может оборваться.

Меня почти сбило с ног землетрясением. Потолок будто ощетинился золотыми искрами. Послышался жужжащий гул. Мраморные плиты в полу сомкнулись, выдавливая землю из щелей. Растения на колоннах обратились в прах. Мышцы Трирона стремительно наливались силой, обтягивая кожу, словно узкую футболку. Его когти блеснули. Его энергия была столь плотной, что мне казалось, будто я тону. Правый глаз широко распахнулся, обнажив узкий жёлтый зрачок, в котором я видел своё лицо. Меч скользнул в руку, крылья расправились. Тёмный огонь еле дрожал в перепонках, будто его сдувала энергия Трирона.

И тут меня осенило. Гордыня, сила, желание власти, да и само желание жить — всего лишь шелуха. Моё сердце стремилось лишь к одному. Перед глазами возникло её лицо. Не образ богини или награды. Её смех, храбрость, чистая душа. Та, которая занимала все мои мысли с первого взгляда. Та, о которой я совершенно забыл в тщетной попытке урвать ещё хоть немного силы. Её имя сорвалось с губ до того, как разум успел осознать это.

— Лиана, — прошептал я и посмотрел в глаз Трирона, приготовившись принять наказание.

Он замер. Искры замерли. Сам воздух, казалось, замер. Время превратилось в тягучий кисель. Казалось, он не отрывал от меня свой взгляд вечность. Вдруг его глаз захлопнулся с громким хлопком. Мышцы пропали, а шкура вновь потускнела и провисла. Зал быстро принял изначальный облик под звуки моего бешено бьющегося сердца, пронзаемого призрачной болью с каждым ударом. Стена за спиной Трирона распахнулась, приглашая меня в следующую комнату.

Масштаб меня поражал. Вокруг меня словно был огромный собор. Свет ярко бил из величественных витражей, окрашиваясь во все мыслимые и немыслимые цвета. Под ногами был расстелен длинный ковёр серебряного цвета с невероятно мягким ворсом. На колоннах по краям висели сотни разных гербов. Воздух был холодным и неподвижным, а с потолка, терявшегося во мгле, словно доносился тихий многоголосый шёпот.

Ближе к концу стоял трон, выполненный из серебра и золота, начищенных до блеска. А над ним, словно огромная паутина, растянутая между двумя колоннами, была особая сеть. Её тонкие шёлковые нити были почти призрачными. Она колыхалась от малейшего движения воздуха. В середине висел кусок чёрной ткани, от которого исходила странная энергия, не похожая ни на один известный мне элемент.

— Денис из дома Кравцовых, — вдруг послышался голос и из-за трона вышел архангел с молодым лицом. — Ты прошёл испытания архангела, чем сильно удивил меня. Высший совет думал, ты погибнешь здесь.

— Я тебя знаю, — задумчиво сказал я. — Ты же тот самый страж, который не пустил меня в Крылья. Как там тебя… Дилан… Демиан… Точно, Дирхам!

— Дерлан, — ответил он с долей раздражения. — Из дома Вестников Вечного Солнца.

— Да без разницы, — я поднял меч. — Тебя сослали в этот богом забытый угол в наказание за то, что ты не смог остановить меня?

— Меня направили в это святое место, чтобы удостовериться, что твой гниющий труп не будет осквернять эти стены, — процедил он сквозь зубы.

— Так ты местный уборщик? — усмехнулся я. — Раз ты знаешь, для чего я здесь, то сделай шаг в сторону. Обойдёмся без кровопролития.

— Неужели ты вынес для себя какие-то уроки? — он посмотрел на меня свысока. — Боюсь, чтобы получить желаемое, тебе придётся переступить через мой труп.

Тёмное пламя крыльев опалило серебряный ковёр, когда я совершил рывок, целя остриём клинка в сердце архангела. Вдруг воздух вокруг меня сжался и невидимая сила ударила меня в грудь, словно таран. Моё тело врезалось в одну из колонн, разметав по полу расшитые золотом гербы. Кости отозвались жалобным хрустом, кровь капнула изо рта.

— Огненный залп! — крикнул я и из ладони вырвались алые шары.

Они разбивались о белоснежный мрамор, рассыпаясь искрами и оставляя чёрные ожоги на камне. Архангел играючи уклонялся, будто его движениями управлял незримый кукловод. Его крылья полыхнули светом, на мгновение ослепив меня, и тут же я почувствовал, и тут же я почувствовал, как что-то обожгло щёку. Ледяные колья разбивались с хрустальным звуком о сталь меча.

Любая попытка приблизиться оканчивалась очередным ударом магии. Меч описывал дуги в воздухе, но каждый раз встречал сопротивление воздуха, подобное камню. Пот выступил у меня на лбу. Дерлан смотрел на меня с насмешкой. Он с лёгкостью крутил в руках копьё из чистого света, которое, казалось, ничего не весило. Я пытался призвать земляные колья у него под ногами, но камень почему-то не отвечал на мои просьбы.

— И это вся сила, которую ты получил, проливая священную кровь? — откровенно издевательски спросил он, отражая очередной выпад.

Мои силы подходили к концу. Архангел же где-то черпал энергию. Но здесь нет ни одного внятного источника. Кроме… Сеть блеснула в лучах света. Её призрачная энергия незаметным потоком текла к архангелу, едва заметно вспыхивая, когда он применял магию. Энергия наполнила мышцы ног. Я рванул с такой силой, что мрамор подо мной пошёл трещинами. Как только свет сети в очередной раз стал чуть ярче, я мгновенно сложил крылья и проскользил по полу, чувствуя, будто надо мной бетонная плита. Меч очертил широкую дугу в воздухе и опустился прямо на серебряные нити. Раздался звон, подобный тысячам колокольчиков, и мир погрузился в белизну.

— Так вот она какая, — послышался голос Оранло сквозь затуманенное сознание.

— Кто она? — еле промычал я, хватаясь за голову, раздираемую болью, и осмотрелся.

Сначала мне показалось, что я ослеп. Но мне отлично было видно собственную руку на фоне пространства, сотканного из чистого света. Это место являлось мне в ночных кошмарах, после которых покой приходил лишь спустя многие часы.

— Что ты наделал, ублюдок? — вдруг раздался крик позади меня. — Из-за твоей тупости мы стали пленниками темницы на весь остаток вечности, неспособными умереть.

Под ногами вспыхнула руна. Сразу же ноги сковало чем-то невероятно крепким и обжигающим. Крылья тут же попытались рвануть моё тело вверх, но тёмное стекло не отпускало. Кости выходили из суставов под аккомпанемент хруста рвущихся сухожилий, треска костей и влажного звука отрывающихся мышц. Горячее стекло поднималось всё выше. Оно сдавливало грудь, не давая сделать вдох. Сковало конечности, обжигая кожу.

Архангел посмотрел на меня глазами, полными гнева. Он плюнул мне под ноги и ушёл. Его силуэт сначала стал точкой на горизонте, а затем и вовсе пропал. Стекло постепенно остыло, давая мне возможность дышать и даже немного шевелиться. Кошмар воплотился в жизнь. Белизна давила на психику, но в этот раз что-то было не так. Сквозь этот мир проходят незримые нити и мой меч повредил их. Они были похожи на кровеносную систему, работающую на износ, и крупный узел был прямо рядом со мной.

Время здесь текло иначе, чем на Земле, чем в мирах бессмертных. Минута растягивалась в вечность. Мы с Оранло пытались отвлечься разговорами, даже какими-то играми в слова и ассоциации, но с каждым часом лишь сильнее погружались в пучину отчаянья. Мне казалось, что я тут в заточении уже много лет, когда в гранях стекла отразилось чьё-то движение.

— Наконец-то ты пришёл, — произнёс я уставшим голосом, смотря на самого себя, но более тощего, с кругами под глазами и слегка растрёпанными чёрными волосами.

— Кто… Кто ты такой? — его голос дрожал как у ребёнка.

— Ты ведь уже понял, — ухмыльнулся я из последних сил. — Я это ты, но из другого времени. Когда-то я стоял на твоём месте и когда-то ты встанешь на моё.

— Но это невозможно, — прошептал он.

— Денис, вскоре ты поймёшь, что для тебя и твоей силы нет ничего невозможного, — улыбнулся я про себя и тут же вспомнил, что для этого он должен усвоить важный урок. — Ты поможешь мне выбраться отсюда.

— Почему ты думаешь, что я буду тебе помогать? — он посмотрел мне в глаза и тут же отвёл взгляд. — Вдруг ты обманщик.

— Потому что если ты промедлишь ещё немного, то твоё тело умрёт, — сказал я максимально серьёзным тоном.

— Прежде чем согласиться, я хочу кое-что знать, — сказал он холодным, но при этом дрожащим голосом. — Во-первых…

— Ты не понял, Денис, — медленно процедил я. — Ещё минут пять, и мы останемся здесь на всю оставшуюся вечность. Ты должен помочь мне выбраться.

— Хорошо, — выдавил он. — Что мне нужно делать?

— Просто дотронься до стекла, — я кивнул на поверхность перед собой.

Он посмотрел на меня с недоверием. Сложно его в этом винить. Его рука коснулась поверхности стекла и в этот же момент его глаза широко распахнулись, а по телу прошла заметная дрожь, рот открылся в беззвучном крике. Монумент начал стремительно перетекать на него. Он упал на колени, глаза постепенно закатывались.

— Видишь ли, Денис, — продолжал я, смотря на него с ужасом, но не подавая вида. — Попав в этот мир, тюрьму душ, ты лишился физического тела, в том числе магического сердца и всей магии. Но это привело к тому, что твоя душа стала своеобразной чёрной дырой, поглощающей всякую магию, в том числе проклятия.

— Ты обманул меня! — выкрикнул он, пытаясь вырваться.

— Я спас тебя, — смех сорвался с губ. — В отличие от тебя, я попал сюда физически, — мне было жаль его. Меня разрывала собственная совесть, которую невозможно было ничем заглушить, но именно следующие слова в тот раз застряли в голове. — Я даже дам тебе бесплатный совет — они лишь куклы, а кукол невозможно убить, их можно лишь сломать.

Наконец мёртвая хватка тёмного стекла отпустила меня. Я сделал шаг, разминая затёкшие суставы. Мои крылья расправились и тёмное пламя пожрало часть света вокруг нас. Кровеносная система этого мира стала ещё яснее видна под ногами. Узел, подобно огромному жирному червю, пульсировал под полом. Я опустился на одно колено и положил руки на гладкую поверхность. Ощущалось пощипывание, как от тока.

Вся моя магия сконцентрировалась. Магическое сердце на мгновение остановилось, накапливая всю энергию, которую могло вместить, и тут же отдало её в пространство. Узел под полом начал быстро извиваться, словно в агонии. В ушах раздался громкий треск. Мир треснул. Его осколки взорвались тысячами солнц, вышвыривая моё тело обратно на пол Дворца Милосердия.

На троне лежал кусочек ткани с опалёнными краями. Серебряная сеть исчезла. Лишь прах, витающий в воздухе, напоминал о ней. Архангел лежал рядом без сознания. Рубиновая кровь вытекала тонкой струйкой из его рта.

— Добей его, — вдруг послышался голос Оранло. — Стань ещё немного сильнее.

— Вот ещё руки об него марать, — буркнул я, когда свет руны перемещения окутал моё тело.

Глава 11. Чужая боль

Клочок ткани лежал на ладони бесполезной тряпкой. В нём не осталось и капли энергии. Обугленные края рассыпались, стоило мне до них дотронуться. Я даже не злился — не было сил. Лоскут упал под ноги, в груду пустых пакетов из-под чипсов. А я откинулся на кровать, закрыв глаза предплечьем.

— Чувствую бурю внутри тебя, Избранный, — осторожно начал Оранло.

— Я спокоен, — безразлично ответил я. — Просто немного вымотан нашим маленьким приключением. Хочу поспать и переварить всё это.

— Ты врёшь, — усмехнулся демон. — Но тебя можно понять.

— Да что ты можешь понять? — огрызнулся я. — Очередная погоня за непонятной силой для непонятно какого предназначения, которая чуть не привела к моей гибели. И ладно бы награда стоила того. Так мы в итоге получили просто кусок непонятной ткани.

— Зря ты так говоришь, — пытался смягчить он. — В этом артефакте заключён ключ победы над самим Пожирателем. Осталось лишь найти его.

— Хватит с меня поисков, — я повернулся лицом к стене. — Хочу немного пожить простой человеческой жизнью.

— Ты больше, чем человек, — прозвучал голос Оранло будто из колодца.

Силуэты города вырастали из теней передо мной и растворялись позади. Её голос слышался отовсюду, отражаясь от серых стен. Он был так далёк и одновременно где-то рядом. Разум разрывался между желанием броситься вперёд и остановиться навсегда. Дождь капал на меня солёными каплями. Чья-то рука сжимала мои пальцы, но стоило повернуться — фантом исчезал. Тучи на мгновение разошлись и в глаза ударил яркий свет. Тепло проникало внутрь по капле, оборачиваясь вокруг сердца. Впервые за долгое время я почувствовал утешение. Что-то скатилось по щеке и упало в лужу под ногами.

Будильник вырвал меня из сна настолько грубо, что телефон едва не полетел в стену. Капли тающего снега барабанили по подоконнику в такт бьющемуся сердцу. По комнате разносился запах яичницы с колбасой и кофе. Тело не слушалось. Хотелось просто лежать. Стрелки часов будто прилипли к циферблату. В голове по кругу крутилась одна и та же мысль: хочу ли я эту силу или вынужден жить с ней?

Вдруг я нащупал что-то небольшое и твёрдое под подушкой. Мой блокнотик для рисования. Не помню, когда открывал его в последний раз. Пальцы разлепили страницы в случайном месте. На меня с нежностью посмотрел портрет Лианы. Даже в карандашных штрихах я видел её изумрудные глаза. Рука сама дёрнулась, желая прикоснуться к пшеничным волосам, но лишь уткнулась в бездушную бумагу.

Завтрак провалился в желудок, не задерживаясь. Пустой портфель повис на плече. Прогалины мокрого асфальта выглядывали из-под грязного снега. Прохожие с любопытством оглядывались на меня — бегущего парня, из-под ног которого разлеталась слякоть.

Университет встретил меня ослепляющими лучами, отражающимися от огромных панорамных окон. Сонные студенты медленно входили внутрь. В нос ударила вонь дешёвой свежей краски. Вдоль наполовину покрашенной стены стояли строительные леса. Пост вахтёра перенесли на другую сторону.

— Чего-й ты глазами хлопаешь? — неожиданно громко спросила бабушка-вахтёр. — Забыл студенческий? Или ты вообще не здешний? Рожа у тебя подозрительная.

— Нет-нет, вот, держите, — я протянул ей студенческий билет. Она долго смотрела то на меня, то на фотографию.

— Не знаю, — качала она головой. — Ой, не знаю. Вроде похож, а вроде нет. Тут у мальчика красивые волосики, а у тебя как у какого-то криминального элемента.

— Просто подстригся, — начал закипать я. — Пропустите, а то я на пару опаздываю.

— Как же, — рассмеялась она и тут же нахмурилась. — Знаю я таких, вам лишь бы пиво пить, да девкам хвосты крутить.

— Руна огня, — оскалился я. — Аль, Ран…

— Денчик, ты что ли? — вдруг раздался знакомый весёлый голос за спиной. — Мы уж думали тебя в армию забрали, да я смотрю, ты во всю готовишься.

— Пока не забрали, — бросил я из-за плеча. — Но прямо сейчас определяют на зону.

— Тамара Васильевна, — Руслан подошёл и облокотился на мою шею. — Этот балбес наш. Прогульщик жуткий, но мы всё равно его любим.

— Дурной он какой-то: рычит что-то, шипит. Не пьянь ли какая? — её ноздри то расширялись, то сужались, пока лицо медленно приближалось к моему.

— Типун вам на язык, Тамара Васильевна, — Руслан тихонько толкнул меня в сторону входа. — Трезвенник, спортсмен, гордость университета.

— Проходите, — буркнула она, чуть ли не кинув в меня студенческим билетом. — Знаю я таких спортсменов, потом по телевизору вас показывают в криминальной хронике.

— Типун на язык? — рассмеялся я, едва отойдя от вахтёрши. — Где ты нахватался таких словечек?

— Не умеешь ты, Денчик, с женщинами общаться, — Руслан слегка ударил меня в плечо. — Ты лучше скажи куда ты пропал? На телефон не отвечаешь, на пары не ходишь.

— Сложный период в жизни, Русел, — замялся я. — Но обещаю, с сегодняшнего дня берусь за голову.

— Обещалка не треснет? — подмигнул он, и мы поспешили в сторону аудитории.

Одногруппники не отреагировали на моё появление так же радостно, как Руслан. Зато я слышал, как они шепчутся, глядя на меня. Руна морока не могла скрыть всего, да мне и не хотелось. Взгляд искал знакомые волосы цвета спелой пшеницы и изумрудные глаза, но её нигде не было.

— Русел, а где Лиана? — осторожно спросил я.

— Вот, значит, как, — он покачал головой. — Почти два месяца отсутствия, а тебя интересует не лучший друг, а очередная юбка.

— А что, ты так соскучился по мне, что не готов ни с кем делить, — с насмешкой улыбнулся я.

— Да больно ты нужен, — рассмеялся он. — Ни рожи, ни кожи, тебя даже родителям стыдно показать будет.

— Где-то я это уже слышал, — задумчиво приподнял я бровь.

— Забей, — рассмеялся Руслан. — У стоматолога твоя Лианочка, первую пару пропустит, сказала.

Замок аудитории щёлкнул, и сонные студенты начали занимать места. При перекличке преподаватель с удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал. Первые пятнадцать минут я честно пытался следить за мыслью, но нить повествования постепенно становилась всё тоньше. Из окна проглядывалось слабое весеннее солнышко, теряющееся в ветках ещё не озеленившихся деревьев. Люди спешили по своим делам, не замечая простых вещей.

— Ворон считаешь? — прошептал Руслан. — Не считай, там пять на ветке и одна на подоконнике. Короче, шесть.

— Ты не заметил ещё одну в тени, — я кивнул в сторону окна. — Их семь. А ты, считай, мертвец, не заметивший засаду.

— Ой больно оно мне надо, — пробурчал он. — Чего задумался-то, спрашиваю?

— Я хочу признаться Лиане, — ответил я с каменным лицом. — Подбираю слова.

— Не понял, — он посмотрел на меня глазами человека, ищущего подвоха. — Ты сейчас прикалываешься или что?

— Нет, — ухмыльнулся я. — Просто вчера я внезапно многое понял. И теперь просто не смогу жить дальше, если не признаюсь ей в чувствах.

— Вот так просто? Без обязательных трёх свиданий? — улыбнулся Руслан.

— Слушай, — замялся я. — У меня же никогда до этого не было девушки, а ты уже опытный в этих делах, может, подскажешь что-нибудь?

— Хочешь помощь великого гуру? — он погладил невидимую бороду. — Попробуй сегодня начать с сочувствия, скажи, что тоже недавно лечил зубы и хотел бы забрать её боль, во время разговора аккуратно прикоснись к её руке.

— Что за бред ты несёшь? — медленно процедил я. — В кои-то веки попросил у тебя серьезного совета, а ты снова издеваешься.

— Дурак ты, Денчик, — пожал он плечами. — Раз не хочешь моих советов, то выкручивайся собственными силами.

Руслан снова лёг на парту и через минуту привычно засопел. Для меня же пространство осталось вакуумом, в который не пробивались внешние звуки. Её лицо постоянно всплывало в голове. И каждый раз на нём было выражение отвращения. «Может не стоит?», — пронеслось у меня в голове и тут же сердце сжалось. Нет. Если я не попробую, то буду до конца дней жалеть.

— Кравцов, у вас будет недопуск к зачёту из-за прогулов, если вы не принесёте мне все лабораторные и самостоятельные, — вдруг вырвал меня из размышлений старческий голос.

— Виктор Владимирович, но ведь я сдал вам всё ещё на прошлой неделе, — капли магии невидимой нитью устремились к руне на его мозге.

— Да? — его взгляд на мгновение остекленел. — Ах да, точно-точно, голубчик, простите старого маразматика.

— Что вы, ничего страшного, — улыбнулся я. — Ой, у вас, кажется, кровь из носа капнула на рубашку.

Преподаватель отпустил нас чуть раньше, и все разошлись по своим делам. Руслан что-то пробормотал про срочные дела в общежитие и быстро сбежал. Мне же не осталось ничего делать, кроме как идти на следующую пару. Бездумно листая ленту соцсети, я шёл по пустому коридору. Лишь чьи-то быстрые шаги отражались эхом от стен.

— Ой, — что-то с размаху ударилось об меня и телефон выпал из руки. — Ты что, совсем не смотришь, куда прёшь?..

— Денис? — её изумрудные глаза округлились на секунду, но тут же она нахмурила брови. — Я, конечно, извиняюсь за то, что врезалась в тебя, но где ты пропадал почти два месяца, Кравцов? Ни звонка, ни сообщения. Я даже звонила по контактам твоих родителей, но они были недоступны.

— Наверное, ошибся в анкете, — криво улыбнулся я. — Да у меня кое-какие обстоятельства непреодолимой силы были.

— Какие ещё обстоятельства? Ай… — она схватилась за щеку. — Ты решил вылететь из универа в середине учёбы?

— Нет-нет, я возьмусь за ум. Вот, уже сегодня сдал долги по высшей математике, — почесал я затылок. — А ты куда так торопишься?

— Надо срочно журнал посещаемости в деканат сдать, — она потрясла им у меня перед лицом. — Иначе всей группе не начислят стипендию за апрель.

— Я хотел с тобой поговорить, Лия, — вдруг выпалил я. — В последнее время я только и думаю о том…

— Денис, давай потом, сейчас ну совсем времени нет, — Лиана сделала шаг в сторону. — Да и анестезия отпускает, зуб болеть начал.

— Хотел бы я забрать твою боль, — не придумав ничего лучше, сказал я и взял её за руку чуть сильнее и быстрее, чем хотел.

Вдруг мир передо мной треснул, словно я переместился в иной мир. Воздух выбило из лёгких. Лиана пропала. Во рту взорвалась боль, а на глаза упала прядь светлых волос. Тело стремительно потеряло лёгкость. Магия в груди исчезла. И что-то крепко держало меня за руку.

— Денис, что происходит? — вдруг послышался мой голос со спины.

Я развернулся и чуть не упал. Передо мной стоял парень в чёрной кожаной куртке, с короткой причёской. Его бровь надвое рассекал шрам. Грудь быстро вздымалась, а в глубоких сапфировых глазах стояли слёзы.

— Какого чёрта? — произнёс я высоким голоском. — Оранло!

— Удивительно, — задумчиво сказал демон. — Впервые вижу такое проявление магии.

— Денис, ты где? Что с моим голосом? — задыхаясь, произнесла Лиана.

— Тихо, — прошипел я. — Успокойся. Мне нужно подумать.

— Кто ты такая? — Её губы дрожали. — Почему ты выглядишь как я?

— Лиана, — я посмотрел ей в глаза. — Это я — Денис. Ты сейчас в моём теле, а я в твоём. Прошу не падай в обморок. Мы во всём разберёмся.

— Как это в твоём теле? — Её лицо стремительно бледнело. — Это сон? Да, это сон. Сейчас я проснусь. Сейчас закрою глаза и сразу проснусь.

— Не смей! — крикнул я, отвесив ей пощёчину. Звук удара разлетелся по коридору. — Не отключайся. Мы не можем оставаться здесь. Пойдём.

Я схватил её за руку и рванул в сторону выхода. Она забывала моргать и еле передвигала ногами. Пара вот-вот должна была закончиться и сотни студентов хлынут в коридор. Нельзя, чтобы нас видели в таком виде. Особенно моё изменившееся тело, с которого спала руна морока.

Рука выхватила телефон из узкого кармана джинс. Камера распознала лицо и тут же дала доступ. В приложении такси я быстро нажал кнопку «дом» и потащил Лиану на остановку. Редкие прохожие шарахались от нас, словно от чумных. Ноги быстро налились тяжестью. Кислорода стало не хватать. Пар вырывался густыми клубами изо рта, а на лбу выступила испарина. Длинные волосы прилипли ко лбу, лезли в рот, цеплялись за одежду. Бюстгальтер с непривычки натирал грудь.

Машина подъехала сразу же, как только мы подошли. Мне пришлось практически запихивать её на заднее сидение под вопросительный взгляд таксиста. Она пыталась что-то спросить, но в синих губах рождался лишь хрип. Я впивался острыми коготками в её грубую кожу, показывая всем видом, что не время для вопросов.

— Приехали, — вдруг сказал таксист. — У вас по карте, до свидания.

— Куда приехали? — я посмотрел на улицу, которую ни разу не видел до этого. — Это не мой дом.

— Куда точку поставили, туда и приехали, — раздражённо ответил водитель. — Покиньте автомобиль, пожалуйста, и закажите машину в правильное место, а у меня уже другой заказ.

— Это мой дом, — послышался тихий голос Лианы — мой голос. — Мы приехали ко мне. Ничего страшного. Пойдём домой.

Она была почти в трансе. Её движения напоминали механическую куклу. Я вышел следом и пошёл рядом, стараясь не пугать её. Лиана приблизилась к подъезду и достала из кармана мои ключи. Домофон отозвался ошибкой на табло и грустной музыкой, но она, будто не слыша, рванула дверь на себя и магнит с грохотом расцепился. В моих карманах не было ключей, нельзя было позволить ей так же выломать дверь в квартиру. Замок женской сумки, висящей у меня на плече, раскрылся, открывая моему взору настоящую чёрную дыру. Меня удивило, как в столь малом пространстве оказалось настолько много разнообразных вещей, среди которых звенели ключи, но упорно не попадались на глаза. Лифт неумолимо нёс нас на четвёртый этаж, пока из сумочки падали на пол какие-то фантики, бумажки и прочий мусор. Когда до двери оставалось пару шагов, я, наконец выудил заветные ключи и быстрым движением заменил их на свои в её руке.

Лиана с размаху вставила ключи в замочную скважину и открыла дверь. Квартира встретила нас светом, заливающим коридор и призрачным ароматом косметики и домашних цветов. Почти вся мебель была белой, за исключением странного вида пуфика поросячье-розового цвета. Мне сразу бросилась в глаза почти стерильная чистота и строго расставленные вещи. Обувь была аккуратно сложена в небольшую обувницу у входа, а около коврика в ряд стояли домашние тапочки.

— Где твои родители? — аккуратно спросил я.

— Они утром уехали в деревню на свадьбу папиного двоюродного брата, — послышался её — мой — безразличный голос. — Через три дня вернутся.

— Отлично, значит, у нас есть время, — торжественно сказал я. — Пошли в твою комнату, мне нужно тебе многое объяснить.

— В комнату? — она посмотрела на меня моими глазами из которых будто вырвали всю волю к жизни. — Нет-нет, там не убрано. Может чай попьём? Я как раз купила новый с манго, очень вкусный, тебе понравится.

— Лиана! — мой — её — голос отразился от стен. — Тебе нужно прийти в себя. Прошу, это не простая ситуация, и я тоже не знаю, что делать.

— Что-то у меня голова кружится, — её — моё — тело слегка качнулось. — Я чуть-чуть полежу и мне станет полегче.

Вдруг её ноги — мои ноги — подкосились, и она с грохотом рухнула прямо на пол. Я попытался привести её в чувство — тряс за плечи, слегка бил по щекам, брызгал водой на лицо — но всё было тщетно. Мне всегда казалось, что я весьма худощавый и лёгкий, но сейчас тело будто весило тонну. Еле-еле я смог доволочь её до гостиной. Но затащить на диван сил уже не хватало, так что пришлось просто подложить декоративную подушку с ручной вышивкой ей под голову.

— Оранло, что за чертовщина произошла? — прошипел я, тяжело дыша.

— Это странно, но, наверняка найдётся разумное объяснение, — задумчиво ответил он.

— Да плевать мне на объяснения, — крикнул я. — Нужно как можно скорее это исправить, пока она не пришла в сознание.

— Во время переноса я почувствовал возмущение в магическом поле, — рассуждал он. — Это было похоже на руническую магию, но более высокого порядка.

— Кто-то сделал это с нами? — в голове возник образ Пожирателя, а по спине пробежал холодок.

— Нет, точно нет, — ответил Оранло. — Это была твоя магия. Мне даже удалось проследить комбинацию знаков, которую я никогда не видел.

— Тогда давай действовать, — с облегчением сказал я. — Назови их, и поменяемся обратно.

— Не всё так просто, — сказал демон. — Во время переноса твоё тело сожгло энергию, равную энергии двух камней…

— …а в этом теле нет энергии, — закончил я за него, прикасаясь к груди, в которой не было привычного шевеления магии.

— Да, — подтвердил он. — Более того, руна не была одна — это были две руны, начертанные одновременно, а это невозможно.

— Почему? — удивился я. — Мы ведь нанесли десятки рун на меч.

— Но мы наносили их последовательно, накладывая одну поверх другой, — уточнил Оранло. — Чтобы нанести одновременно две руны, нужно расколоть сознание надвое.

— И что нам делать? — спросил я, глядя, как моё тело лежит словно мёртвое.

— Есть два пути — если ты сможешь обучить её использованию магии, то будет достаточно обрести всего один камень, — сказал Оранло.

— Камень появится вечером, и мы сможем обменяться обратно уже сегодня, — ответил я, вспоминая свои расчёты. — А второй путь?

— Если ты обретёшь два камня, то я смогу прочесть вторую руну одновременно с тобой и тогда её помощь нам не понадобится, — закончил демон.

— Второй камень появится через неделю. Не вариант, — задумчиво ответил я. — Придётся обучить её. Но как быть с магическим сердцем? В этом теле его нет.

— В нём есть потенциал. Стихия воздуха — буквально крохи, но этого хватит, — загадочно сказал Оранло. — Приготовься, это будет, мягко говоря, неприятно.

Грудь пронзила боль, будто кто-то вонзил в меня раскалённый штырь. Мне хотелось кричать, но спазм так сильно сжал горло, что даже хрип не мог пробиться. Руками я схватился за грудь, пытаясь вырвать этот сгусток из себя, царапал кожу. Ноги не удержали тело, и я рухнул на пол, корчась в конвульсиях. Конечности выворачивались судорогами. Вздохнуть было невозможно. Свет постепенно угасал в глазах.

Вдруг всё прекратилось так же внезапно, как началось. Боль постепенно уходила. А в груди что-то шевельнулось. Магия этого тела была подобна свече, готовой погаснуть от любого дуновения ветра. Это не шло ни в какое сравнение с тем бурным пожаром энергии в моём теле. Наконец мне удалось вздохнуть полной грудью. Я открыл глаза и повернул голову. Лиана смотрела на меня с ужасом в глазах.

— Так это был не сон, — прошептала она.

— Нет, не сон, — ещё тише ответил я. — Прости меня, Лия.

— С кем ты разговаривал? — она заглянула мне в глаза, будто пытаясь найти в них кого-то ещё.

— Это Оранло… Он… сущность из другого мира, которая срослась с моей душой, — ответил я. — Можно сказать, он мой наставник в магии.

— Но как это возможно? — её губы — мои губы — дрожали. — Ведь магии не существует. Это всё выдумки.

— Ты чувствуешь шевеление в груди? — я протянул руку и тихонько коснулся её груди — своей груди. — Это энергия, которая живёт в этом теле. Именно она позволяет мне творить невиданные вещи.

— Это похоже на копошение червей под кожей, — с ужасом сказала она. — Будто они едят меня изнутри.

Я рассказал Лиане о Рае и Аде. Рассказал о камнях и магии. Рассказал про путешествия между мирами и о том, что происходит с душами после смерти. Лишь об одном я умолчал — о том, что каждую ночь устраиваю охоту на ангелов и демонов, чтобы забрать их силу. Она слушала меня, не вставая с пола. Периодически её глаза наполнялись слезами. Её рука иногда касалась груди, и в этот момент по лицу проходила волна отвращения.

— …и только так мы сможем поменяться обратно, — закончил я.

— Каждый раз, когда ты упоминал магию, эта штука в груди начинала активнее двигаться, — вдруг расплакалась Лиана. — Пожалуйста, заставь её остановиться.

— Прости меня, — я подошел к ней и сел рядом, поглаживая по голове. — Ты привыкнешь, сначала и мне это казалось странным.

— Но я не хочу привыкать, — ещё сильнее разрыдалась она. — Хочу просто, чтобы этот кошмар побыстрее закончился.

— Я понимаю тебя, — палец смахнул слезу с её щеки — моей щеки. — Но сейчас эта сила — ключ к тому, чтобы всё исправить. Нам нужно начинать тренировки немедленно.

— Не могу, — она поджала колени к голове, всё её тело — моё тело — содрогалось.

— Боюсь, придётся, — покачал я головой и провёл рукой по коротким волосам. — Пойдём в ванную, умоем тебя и обсудим, как будем выпутываться из этой ситуации.

Было очень сложно поднять Лиану, находившуюся в моём теле. Она совершенно не осознавала свою силу. Магия беспрерывно циркулировала по малейшим сосудам, прокачивая энергию через мышцы. Я придерживал её под локоть, провожая в ванную. Она молча закрыла дверь перед моим носом. За дверью были слышны всхлипы и шум.

Вдруг раздался крик. Слишком высокий для моего тела, но голос точно принадлежал мне. Затем раздался звон бьющегося стекла, грохот падающих вещей и, наконец, звук рухнувшего тела. Я схватился за ручку двери и дёрнул изо всех сил. Она не поддалась. Тем временем крик не стихал. Мне на глаза попалась пилочка для ногтей, лежащая на небольшом комоде в коридоре. Ловким движением я провернул замок и рванул на себя дверь.

Лиана лежала на кафеле, запутавшись в шторе, а сверху лежала перекладина. Моё лицо — её лицо — отражалось в сотнях осколков зеркала. По ванной валялись банные принадлежности, а кафель был залит кровью — моей кровью. Её лицо — моё лицо — было бледным. Глаза опухли и покраснели. Футболка валялась на полу. С костяшек пальцев капала кровь.

— Лиана! — взволнованно крикнул я. — Что случилось? Ты ранена?

— Денис, — еле выговорила она. — Почему твоё тело покрыто шрамами?

— Каждый шрам на этом теле — это цена, — тихо ответил я. — Цена ошибок, цена стремлений, цена той силы, которая сейчас внутри тебя.

— Но для чего тебе это? — она медленно выбралась из ванны. — Неужели эта сила настолько вскружила тебе голову, что ты готов платить такую цену?

— Я не выбирал эту силу, — я опустил глаза. — Это она выбрала меня. И когда это случилось, я совершил главную ошибку своей жизни, — в нос ударил запах палёной плоти. — С тех пор мне приходилось становиться сильнее, чтобы лучше контролировать её. Чтобы не причинить вреда тем, кто мне дорог.

— И всё это время ты был один, — она сделала шаг ближе.

— Да, — по моей щеке скатилась слеза. — Но тебе не придётся проходить этот путь в одиночку. Я буду рядом с тобой.

— Спасибо, — сильные руки сгребли меня в объятия и с силой прижали.

Глава 12. Чужая сила

— Нужно перемотать рану, — виновато сказала Лиана, отпуская меня. — Прости, из-за меня у тебя появится новый шрам.

— Чешется, не правда ли? — ухмыльнулся я, кивнув на окровавленную руку.

— Кстати, да, — удивилась она. — И совсем не болит.

— Смотри, — я взял её руку — свою руку — и опустил под струю воды. Вода окрасилась в красный цвет. Под свежей кровью проступила новая розовая кожа без единого следа порезов. — Вот и всё.

— Это волшебство, — она зачарованно посмотрела на руку, затем в разбитое зеркало и мгновенно покраснела. — Ой, не смотри на меня, я сейчас оденусь. Иди лучше на кухню и налей нам с тобой чай, он на столе, чашки в шкафу над раковиной.

Она практически вытолкала меня из ванной и захлопнула дверь. С той стороны послышались спешные звуки уборки, а я пошёл на кухню. Ни одной крошки не лежало ни на столе, ни на столешнице. Белые фасады практически слепили меня отблесками солнца. Чайник щёлкнул и тут же начал шуметь. В шкафу стояли самые разные кружки — от маленьких фарфоровых до одной огромной, объёмом, наверное, литр. На столе стояли несколько пачек с чаем: с ароматами земляники, манго, голубики, с мятой, с бергамотом. Но вот кофе не было нигде. Вздохнув, я взял наугад пачку с манго и кинул по пакетику в две кружки. В мою кружку полетело три ложки сахара, в её — одна. Молока в холодильнике не оказалось.

— О, ты заварил с манго, — Лиана вошла в комнату, одетая в футболку, которая была явно больше по размеру, чем моя. — Откуда ты знаешь, что это мой любимый?

— Для этого мне пришлось залезть в твою голову, — улыбнулся я, тыча себя пальцем в висок. — Хотя, наверное, рановато для таких шуток.

— На самом деле мне будет лучше, если ты будешь вести себя как обычно, — замялась она. — Так что не надо специально сдерживаться.

— Странно видеть, что у баристы дома нет кофе, — перевёл я тему. — И молока нет.

— На самом деле мне нравится аромат кофе и сам процесс приготовления, но вкус я терпеть не могу, — на щеках появился румянец, и она отвела от меня взгляд.

Я лишь ухмыльнулся и пригласил её за стол. Наконец-то на её лице — моём лице — появилась робкая улыбка. Она открыла хлебницу и вынула из неё вазочку с овсяным печеньем. Если закрыть глаза, то это почти нормальная сцена из той жизни, о которой я когда-то мечтал перед сном. Горячий чай слегка обжёг нежные губы и тут же на языке появился приторный вкус сахара.

— Тьфу, — сплюнула Лиана и с удивлением заглянула в кружку. — Чай, что ли испортился? Тебе не кажется, что он какой-то горький?

— Не, наоборот, я, похоже, с сахаром переборщил, — язык будто прилипал к нёбу.

— Денис, — Лиана вдруг посмотрела мне в глаза с решимостью. — Думаю нам действительно приступить к тренировкам как можно раньше. У меня за домом есть заброшенная стройка, думаю там нам никто не помешает.

— А я смотрю ты прям горишь энтузиазмом, — рассмеялся я. — Мне бы только переодеться. А то не хочется испачкать такую красивую рубашку и джемпер.

— Да, конечно, сейчас принесу тебе спортивную форму, — улыбнулась она, но тут же её лицо — моё лицо — стало красным, а глаза расширились. — Хотя нет, спортивка, она… в стирке… Да… вообще все вещи в стирке… Ты пока не переодевайся, иди прям так, а я потом постираю.

Она опустила взгляд. Я ничего не понял, но решил не расспрашивать. Мы вылили чай в раковину и вышли в прихожую. Лиана долго не могла понять, как зашнуровать мои высокие армейские сапоги. Встав на одно колено, я ловкими тонкими пальцами завязал крепкий узел и улыбнулся ей. Её сапоги казались детскими, по сравнению с моими. Лиана протянула мне лёгкую куртку, которую я кинул на пол, когда мы пришли.

Апрельский ветер мгновенно проник под одежду, вызывая мурашки по всему телу. Это было настолько непривычно, что мне показалось, будто начался ледниковый период. Лиана же, напротив, расстегнулась. Ей было тепло, даже немного жарко от магии огня. Она с удивлением смотрела на меня, пытающегося укутаться в весеннюю курточку. По крайней мере на ногах всё ещё были толстые шерстяные носки.

За домом начинались самые настоящие джунгли с густыми зарослями кустарника. Повсюду валялись пустые бутылки, окурки и прочий мусор. Я шёл за Лианой след в след по узкой дорожке, местами оттаявшей до густой, жирной грязи. Она с непринуждённой ловкостью перепрыгивала лужи, тогда как мне это стоило неоправданно больших усилий. Даже стараясь ступать по снегу, мои — её — замшевые сапожки покрылись коричневым налётом. Ветер разносил по округе мерзкий запах гнили, усиливающийся с каждым шагом вглубь этого проклятого места.

Вдруг за деревьями показался полуразрушенный скелет недостроенного дома. Бетон местами обрушился, оголяя ржавую арматуру. Стены были расписаны граффити разной степени древности. Были даже надписи с датами восьмидесятых годов прошлого века. Снег будто не трогал это место. На покрытых слоем песка плитах не было ни одной снежинки. Это место казалось мне руинами прошлой цивилизации, скрытыми от посторонних глаз и всё же пострадавшими от рук вандалов.

— Вот тут, — довольно сказала Лиана, вдыхая окружающий смрад полной грудью. — Не закрытый манеж, но для тайных занятий запретным искусством самое то.

— Мне кажется или ты наслаждаешься этим? — спросил я, подняв одну бровь.

— Ты знаешь, это же как в одном старом фильме, где парень с девушкой поменялись телами, — с вдохновением ответила она. — А если это действительно произошло с нами, то я хочу хотя бы попробовать получить удовольствие.

— Может поделишься оптимизмом? — усмехнулся я. — Но место действительно то, что надо. Тебе нужно научиться управлять энергией, которая течёт внутри. Это может быть непросто, но иначе ты не сможешь правильно направить магию в руну.

— Ты же говорил, что руна сама пьёт магию, — запротестовала Лиана.

— Большая часть да, — покачал я головой. — Но есть некоторые, в которые магию нужно вливать постепенно, аккуратно поддерживая канал.

— Как капельница и таблетки, — она ударила кулаком в ладонь.

— Типа того, — утвердительно качнул я головой. — Закрой глаза. Почувствуй жар огня в груди. Он кажется неуправляемым, почти диким зверем. Но ты должна взглянуть ему в глаза и показать, что именно ты здесь хозяин. Ты должна пресекать любые проявления его свободной воли. Сейчас ты здесь главная. И когда ты добьёшься послушания, направь его от сердца по венам в руку и выпусти в момент удара. А чтобы помочь магии течь, скажи «огненный удар» в последний момент.

Лиана закрыла глаза. Её ноздри — мои ноздри — расширялись всё сильнее, будто она пыталась забрать себе весь воздух вокруг. Из носа валил густой пар. Она почти скрылась в нём. Вдруг глаза открылись и в них мелькнула сапфировая вспышка. Её нога сделала уверенный шаг. Кулак взметнулся.

— Огненный удар! — разнеслось эхом по округе. Костяшки врезались в бетон с характерным хрустом. Капли крови остались на полуразрушенной колонне. Лиана схватилась за руку и согнулась пополам, прижимая её к груди. — Ай-ай-ай. Как больно!

— Тихо-тихо, — я подбежал и положил руку ей на спину, слегка поглаживая. — С первого раза и у меня ничего не вышло. Потерпи минутку, сейчас всё заживёт.

— Я больше не хочу этого делать! — крикнула она, сквозь слёзы. — Это не похоже на приключение из фильма, это больше смахивает на какой-то дешёвый ужастик!

— Лия, если ты сейчас сдашься, то мы можем ещё долго так жить, — негромко сказал я. — А это может быть немного… Кхм… Неловко.

— Что ты имеешь в виду? — она посмотрела на меня недоумённым взглядом.

— Да ничего такого, — отвёл я взгляд. — Постарайся не пить много воды.

На её лице полное непонимание постепенно перерастало в осознание. Она тут же выпрямилась и снова нацелилась на мишень. Вновь и вновь Лиана атаковала. Но каждый раз всё заканчивалось лишь разбитыми костяшками. Я не понимал, почему у неё не выходит. Вспоминая начало своего пути, мне казалось, что магия будто всегда была частью меня. А она словно пытается бороться сама с собой. Солнце медленно скрывалось за кронами голых деревьев.

— Нет, Лия, неправильно, — вырвалось у меня с нескрываемым раздражением. — Это же простейшее упражнение.

— Для тебя может и простейшее, а я не понимаю, — огрызнулась она. — Я направляю энергию от сердца в руку, но в конце она будто останавливается и не хочет слушаться.

— Потому что ты недостаточно давишь на неё, — процедил я сквозь зубы. — Пытаешься договориться, попросить, а нужно приказать. Смотри. Воздушный удар!

Из моей ладони вырвались сотни едва различимых лезвий из чистого воздуха. Они рассекали пространство, оставляя за собой пронзительные вспышки. Бетон крошился, словно под градом пуль. Целые куски отваливались и с грохотом падали на землю. Мир на мгновение померк, и я упал на одно колено, тяжело дыша.

— Денис! — воскликнула Лиана. — Что случилось? Ты в порядке?

— Да, да, не волнуйся, — отвечал я между вдохами. — Запасы магии базовой стихии довольно малы, и я потратил где-то треть. Для этого тела это слишком большая нагрузка.

— Прости меня, что сорвалась, — опустила она голову. — Ты стараешься, пытаешься научить меня, а я, дура, не могу выдавить жалкий огонёк.

— Нет, это ты прости меня, — посмотрел я ей в глаза. — Ты права, для меня это просто, потому что я живу с этим уже долгое время, а для тебя это в новинку. Если ты устала, то можем остановиться. Продолжим завтра.

— Я не устала, — она выпрямилась и посмотрела на заходящее солнце. — Наоборот, во мне столько сил, сколько не было никогда в жизни. Мир играет какими-то необычайно яркими красками, как в самом волшебном сне.

Она продолжила с утроенной силой. Кожа не успевала заживать между выпадами. В уголках её глаз — моих глаз — стояли слёзы, которые Лиана пыталась прятать. И после очередного удара вдруг появился запах горелого. На бетоне среди капель запёкшейся крови появился первый ожог. Она долго смотрела на тёмное пятно, пока губы всё сильнее растягивались в улыбке.

— Смотри! Смотри! У меня получилось! — она прыгала от радости. — Это самый настоящий огонь! И это я его призвала! Денис, посмотри!

— Я вижу, Лия, — слегка улыбнулся я. — Поздравляю, ты впервые применила настоящую магию. Первый неловкий шажок.

— Спасибо, Дениска, это было потрясающе, — её глаза горели тем самым огнём. — Я почувствовала его, смогла укротить… Стой… Что-то не так…

— Что случилось? — я подбежал к ней и заглянул в лицо. Она смотрела куда-то в пустоту. — Лия, тебе стало плохо?

— Нет… Нет… Я что-то почувствовала, — задумчиво сказала она. — Будто волна энергии, которая внезапно накрыла меня с головы до ног.

— Камень, — тихо сказал я. — Быстро, какого цвета энергия? Что ты чувствуешь?

— Будто что-то мягко касается кожи, — она медленно водила взглядом по телу. — Она синяя, нет, голубая. Нежно-голубая.

— Камень воздуха, — победно воскликнул я. — Мы идём в Рай.

— В каком смысле в Рай? — она резко побледнела. — Но я не готова.

— Не бойся, я рядом, у нас мало времени, — положил я руку на её плечо — моё плечо. — Руна воздуха: Ал, Си, Ма, Ге, Зу.

Свет вспыхнул у нас под ногами, отражаясь в её — моих — сапфировых глазах. Мир на мгновение застыл, обращаясь в картину. Затем по ней пошла трещина, быстро расходящаяся тысячами лучей. Лиана с удивлением смотрела вокруг, когда осколки рассыпались прахом, рассеявшимся в воздухе, не достигнув земли. Она раскрыла рот, глядя на изумрудные просторы, золотое солнце в самом зените, вдыхая приторно сладкий аромат неизвестных цветов.

— Это Рай? — еле выдавила она из себя.

— Это Рай, — кивнул я, пытаясь отдышаться. — Мир бесконечных зелёных лугов, лесов, чьи кроны не способны сдержать свет вечного солнца и .озёр, где вода настолько чистая, что можно разглядеть дно даже на невероятной глубине.

— Потрясающе, — она стояла не в силах сделать шаг. — Здесь есть люди?

— Души людей, — поправил я её. — Те, кто жил благородной жизнью, попадают в этот мир после смерти. Они живут в огромном городе, чьи стены уходят в бесконечность в обе стороны, а шпили сверкают золотом.

— И ангелы реальны? — она посмотрела на меня глазами, полными надежды.

— Реальны, — уклончиво ответил я. — Но не питай надежд на их доброту, не все рассказы стариков реальны. Иногда правда может ранить.

— Денис, ты зануда, — рассмеялась она. — Ты посмотри, какие-то искры летают вдоль травинок, как насекомые. Что это?

— Честно? Без понятия, — я посмотрел на искру, которая пролетела совсем рядом со мной. — Они тут повсюду. Я пытался воздействовать на них магией, но они не реагируют. В какой-то момент они стали лишь фоном. Лучше скажи, где камень.

— А я откуда знаю, — удивилась Лиана. — Хотя подожди. Знаю. Он вон там. Мне кажется или он зовёт меня?

— Просит забрать его, слиться с ним в единое целое? — тихо спросил я.

— Да, — на мгновение её взгляд словно остекленел. — Странное чувство. Голод. Мне хочется поглотить эту силу. Что-то внутри меня прямо скребёт по рёбрам. Неужели тебе приходится жить с этим?

— Приходится, — выдохнул я. — И, знаешь, я даже рад, что хоть на какое-то время это ужасное чувство пропало. И одновременно мне стыдно, что тебе приходится испытывать его. Но не бойся, как только я поглощу энергию камня, это чувство пройдёт.

— Надеюсь, — еле слышно сказала она.

Полёт был невозможен в таких условиях, хотя я и так не хотел, чтобы Лиана видела мои перепончатые крылья, объятые тёмным пламенем. Меня не покидала мысль, что она чувствует их вес и даже жар, но пока не придает этому значение. Она уверенно шла сквозь небольшой лесок, лишь изредка останавливаясь и прислушиваясь к собственным чувствам. Мне было сложно успевать за ней — обычно мягкая пружинящая трава превратилась для меня в паутину, которая цеплялась и опутывала ноги.

Лиана часто останавливалась, чтобы полюбоваться на местную живность. Каждые десять метров мы встречали кого-нибудь — сусликов с золотой шерстью, миниатюрных птиц с длинными, словно выполненными из алмазов, клювами, но особенно много было зайцев. Животные сбегали при одном виде нас. Моя кожа, которую сейчас носит Лиана, пропахла запахом крови. Больше всего я надеялся, что мы не встретим сералов. Они всегда реагировали на меня с такой агрессией, что могли и напасть.

Лес оборвался крутым обрывом, в который мы едва не рухнули. Жестом я сказал ей спрятаться в густой листве кустарника и показал вниз. На большой поляне во всю кипела стройка. Повсюду сновали низшие ангелы, похожие на рой муравьёв, марширующие строем и выполняющие самые разные работы. Камень был внутри натянутого тента в самой середине. Его пульсирующий свет пробивался сквозь ткань, будто требуя свободы. Вокруг стройки раскинулся строительный лагерь, усыпанный одинаковыми палатками из белоснежной ткани, на которой даже не оседала пыль.

Среди сотен бескрылых был лишь один архангел. Его взгляд словно охватывал каждый уголок этого места. Будто он следил за каждым движением новообращённых. В отличие от других рабочих, одетых в простые белые туники, на нём была начищенная до блеска золотая броня. Хотя, как по мне, она больше подходила для парада, нежели для битвы. На поясе у него висел полуторный меч, выкованный из чистого серебра. Огромные крылья отбрасывали тень, в которой мог бы поместиться целый отряд.

— Прикольно, — протянула Лиана. — Денис, это и есть ангел?

— Говори тише, — прошептал я. — Они все ангелы. Те, что без крыльев, — это новообращённые, по сути пустая оболочка с зачатком сознания. А тот с четырьмя крыльями — архангел. Он может быть большой проблемой.

— Почему? — удивилась она. — Давай просто подойдём и объясним ситуацию, может они и так отдадут камень?

— Наивная, — усмехнулся я. — Они скорее отрубят тебе руку, стоит лишь протянуть её к камню. Тут нужно действовать жёстче.

— Ты предлагаешь их… — её лицо побледнело, — …убить?

— Нет-нет, как ты вообще могла о таком подумать? — немного отвёл я глаза вбок. — Смотри, я проберусь в их лагерь и переоденусь в одного из них, потом проникну в палатку с камнем и рвану что есть мощи к тебе, ты должна будешь прочесть руну перемещения. Это просто — представь рисунок, — я палкой нарисовал на земле. — Можешь прям на этот пример смотреть, чтобы легче было. Главное, запомни знаки: Ал, Си, Ве, Ге, Зу.

— Когда мы перемещались сюда, ты прочитал через Ма, — она с любопытством заглянула мне в глаза.

— Знаки Ма и Ве, или по-другому Марс и Венера, являются антиподами друг другу и создают прямо противоположный эффект руны, — объяснил я.

— Это так интересно, Дениска, — улыбнулась она. — Жду не дождусь лекции по рунической магии от своего наставника.

— Да брось ты, — посмеялся я и подошёл вплотную, шепча на ухо. — Не забудь, читай через Ве. У нас не будет времени на ошибку, я рассчитываю на тебя.

Напоследок я обернулся на Лиану, она показала мне большой палец и мне как-то стало легче. Высокая трава скрывала моё присутствие. Я соскользнул по ней со склона и юркнул за одинокое дерево. Низшие ангелы не разговаривали, лишь мычали что-то нечленораздельное. Это место было похоже на огромный улей, где каждый был лишь винтиком в огромной неповоротливой машине. Чёртовы куклы.

Палатки рабочих выглядели хрупкими, словно выполненными из тонкого льда, играющего на ветру. Но на практике ткань была очень крепкой и плотной, а что самое главное — практически звуконепроницаемой. Внутри были подстилки из соломы, простые, наскоро сколоченные столы и стулья. В простой посуде лежала нехитрая еда — фрукты, сыр, какие-то бобы, рядом стоял графин с водой. Больше не было ничего. Этим машинам нужен только отдых и топливо.

На одной из лежанок спал бескрылый. Его бледное лицо казалось безжизненным. Лишь слегка вздымающаяся грудь указывала, что он ещё дышит. Я тихо подкрался к нему, стараясь не издавать ни звука. Тишина внутри давила на психику. Каждый шаг, казалось, отражался эхом от ткани. Его глаза распахнулись, озарив полутьму палатки ярким синим свечением, когда мои руки тянулись к его горлу.

Рот на его лице открылся словно деталь механической маски, грудь наполнилась воздухом. Я схватил его за горло со всей силы. Под пальцами мгновенно раздался хруст ломающейся гортани. Он хрипел и дёргал конечностями, но при этом совершенно не пытался защититься. Тонкая струйка крови стекала по щеке, пропитывая солому под его головой. Пульс на сонной артерии не изменялся — оставался ровным, как у спящего, пока просто не исчез.

Мне пришлось аккуратно стереть кровь и заткнуть ему рот тряпкой, чтобы не испачкать белую тунику. Его кожа под одеждой была тонкой, почти прозрачной. Вены на теле были похожи на схему метро. На груди был едва заметный шрам от некой руны, знаки которой было не различить. На спине, в районе лопаток, уже зарождались крылья, сейчас это были скорее пара бугорков с островками пуха.

Туника была великовата и сидела на мне как мешок. В конце концов все ангелы — мужчины. Как мог, я собрал ткань и подвязал её в районе поясницы. На земле лежало начищенное до блеска долото, которое тут же скрылось в широком рукаве. Бережно спрятав волосы под низким капюшоном, я аккуратно выглянул на улицу. Тут же кто-то из бескрылых всучил мне закрытый ящик и что-то промычал, указывая на стройплощадку.

Бескрылые шли мимо меня, не обращая никакого внимания, хоть я и был почти на голову ниже каждого из них. Они шли настолько синхронно, что по следам на земле невозможно было определить и примерную численность, будто здесь был всего один бескрылый. Лишь следы стальных сапог их командира выбивались из общего ритма. В их работе была какая-то гипнотическая простота. Они одновременно били инструментом по камню, одновременно втыкали лопаты в землю, даже будто одновременно дышали. Тут складывался определённый ритм, схожий с биением сердца.

Архангел смотрел поверх их голов, не замечая меня. Он даже не отдавал никаких приказов, просто неспешно прогуливался и изредка поправлял пышные усы. Левая рука всё время лежала на украшенном драгоценными камнями эфесе меча. Он наклонился и протянул руку к траве. Тут же по ней скользнули две золотые искры и начали наперегонки скакать по блестящей броне. Его лицо тут же расплылось в довольной улыбке.

Я двигался по этому бесконечному потоку, стараясь незаметно перемещаться ближе к палатке. Бескрылые не останавливались ни на секунду, их даже не смущало, когда я задевал их. Лишь странное мычание, похожее на ворчание, периодически вылетало из их ртов. Ощущение было будто я попал на сцену кукольного театра, и режиссёр не должен был догадаться о моих истинных мотивах.

Наконец, добравшись до нужной палатки, я скользнул внутрь. Камень парил в метре над землёй. Под ним уже заготовили фундамент для постамента. Пульсирующая энергия ярко освещала не пропускающую свет палатку. В нежно-голубых гранях отразились мои изумрудные глаза. Язык невольно облизал губы. Рука потянулась к вожделенной силе.

— Очередной безмозглый не смог противостоять силе камня? — вдруг послышался глубокий басовый голос за спиной. — Опусти руку, всё равно тебе не впитать энергию.

— Камушек, красиво, — пробубнил я, имитируя мужской голос.

— Ха! Ты уже знаешь несколько слов, а мне казалось вся бригада новообращённые, — он медленно вышагивал вокруг меня, заглядывая под капюшон. — Мелкий ты какой-то. Но в любом случае мне придётся избавиться от тебя согласно доктрине Яхве о вожделении. Ты уж не обидишься, если я не зачитаю тебе приговор? — он вынул меч из ножен, провёл по нему большим пальцем и поднял для удара.

— Тщеславный старик, — прошипел я и схватил камень.

Грани камня мгновенно треснули, и его свет вырвался наружу. Нас обдало волной энергии, от которой тело будто стало легче. Пульсация света усиливалась, пока энергия вливалась в моё тело. Серебряный клинок сверкнул и рассёк воздух. В тот же момент я убрал голову из-под удара и выбросил руку с долотом. С мокрым хлюпаньем оно вонзилось в горло архангела. Горячая алая кровь брызнула мне на лицо. Палатка погрузилась во тьму, и я рванул, что есть мочи.

— Схватить его! — донёсся за спиной хрип. — Уничтожить!

Толпа бескрылых рванула на меня. Слабые по одиночке, но очень синхронно атакующие толпой, они были страшной силой для тех, кто их недооценивает. Мимо меня летели инструменты, кто-то пытался ударить лопатой. Весь мир превратился для меня в белую стену, смотрящую голубыми ледяными глазами.

Что-то задело лоб, кровь мгновенно залила глаза. Они били хаотично, но с каждым ударом тело становилось только тяжелее. Белая туника всё быстрее становилась бордовой. Мне казалось, что я бегу на месте, что конца этой стены уже не будет. Ноги увязли в высокой траве. Я потерял равновесие. Будто лес, повсюду были лишь они, и, словно эхо где-то вдалеке, яростный хрип архангела.

— Крылья, — прошептал я, без какой-либо надежды.

Вдруг кости лопаток хрустнули. Что-то пыталось преодолеть сопротивление плоти, подобно вылупляющемуся птенцу. Я уже не понимал, где удары, а где плоть, пытающаяся создать новое нечто. Ломота сковала тело. Она нарастала клубком спазмированных нервов. И тут что-то вырвалось, расталкивая низших ангелов и загораживая вечное солнце. Привычная тяжесть за спиной дарила небывалый покой. Упругий толчок, и все они остались где-то далеко внизу.

Лиана кричала моё имя, размахивая руками. Темнота в глазах постепенно вытесняла свет. Крылья не слушались. Ещё немного, и они исчезнут от истощения. Весь мир существовал для меня лишь короткими промежутками. Вдруг что-то схватило меня за руку. Яркая вспышка. Сознание померкло.

Глава 13. Чужая тень

Моё тело плыло в странном тоннеле, стены которого были искажёнными тенями людей, которых я знал. Они смотрели на меня осуждающими взглядами, показывали пальцами. Их нарастающий шёпот перерастал в оглушительный гул. Я пытался заткнуть уши, но звук будто шёл изнутри, отскакивая эхом от стенок черепа. Мой собственный крик тонул в бесконечной какофонии. Тень приближалась, постепенно сжимаясь вокруг меня. Грудная клетка сжималась. Невозможно было сделать вдох. Они цеплялись за руки, ноги, одежду — пытались утащить меня куда-то вглубь.

Вдруг пространство пронзила яркая вспышка. Тоннель заполнился мягким свечением. Тени начали шипеть. Передо мной возникла фигура из чистого света. Её крылья отливали золотом. Она протянула мне руку, и я схватился за неё. Тут же боль пронзила всё тело. Будто пламя проникло под кожу и впивалось в мышцы раскалёнными иглами. Но я не отпустил, напротив, сжал сильнее. Фигура рванула меня на себя, и я растворился в этом сиянии без остатка.

Глаза резко открылись, и я вскочил на кровати. В тёмной комнате пахло лавандовым кондиционером для белья. Каждый удар сердца был похож на стук молота по наковальне в голове. Я приложил руки к вискам и вдруг почувствовал чужие тонкие пальцы и резко дёрнулся. На глаза упала прядь длинных, мягких волос и события прошлого дня хлынули на меня бурным потоком.

— Лиана! — крикнул я, но мой голос рассеялся в пустой комнате без ответа. — Где ты?

Вокруг меня был только мрак, разрезанный тонкой полоской света уличного фонаря, пробивающейся сквозь щель между штор. Я опустил ноги на холодный пол и попытался подняться. Они казались мне такими слабыми, слишком лёгкими. Каждый шаг был словно попытка научиться заново ходить. Энергия едва шевельнулась в груди, распространяясь по телу и даря долгожданное облегчение.

Рука нащупала выключатель на стене. Яркие лампы на мгновение ослепили меня, а когда зрение вернулось, на меня из зеркала посмотрела красивая девушка с изумрудными глазами и волосами цвета спелой пшеницы. На скулах были рассыпаны веснушки. Аккуратный нос был слегка вздёрнут. Тонкие губы слегка дрожали. Я протянул руку к лицу и вместо привычной жёсткой щетины почувствовал мягкую кожу.

— Оранло, что случилось? — прошептал я её голосом. — Где Лиана?

— Не знаю, — признался он. — Моё сознание погасло одновременно с твоим.

— И что нам теперь делать? — я сел на край кровати и уставился в стену. — Куда она, чёрт возьми, потащила моё тело?

— Дождись её здесь, — посоветовал демон. — Энергия камня воздуха едва усвоилась, тебе нужна пища и отдых.

— Да, ты прав, — улыбнулся я, чувствуя, как сила течёт по венам. — В конце концов, что она может натворить за одну ночь?

Часы на микроволновке, освещающие кухню призрачным зелёным светом, показывали почти четыре утра. В холодильнике была пара йогуртов, на столе лежал одинокий банан, уже начавший покрываться чёрными пятнами. Желудок отозвался недовольным урчанием. Я достал из шкафа маленькую ложку и с грустью взглянул на свой скудный ужин. Но едва первая банка опустела, а от банана оставалась всего половина, я внезапно понял, что наелся.

Удивительно было находиться в теле, не отравленном никотином. В этом чувствовалась какая-то свобода от вечного чувства неполноценности без сигарет. Но при этом всё ещё хотелось положить горький фильтр между зубов и чиркнуть зажигалкой. В прихожей лежала початая пачка сигарет, пропажу одной её отец точно не заметит. Но стоило мне подумать об этом, как собственная совесть отвесила мне пощёчину.

Воздушный поток скользнул вдоль руки, колыхая рукава шёлковой пижамы. Наконец стихия вновь подчинялась мне. При этом в теле Лианы контроль воздуха был на порядок легче. Я взял со стола в её комнате несколько листков бумаги и заставил их танцевать в пространстве. Лишь слегка меняя угол применения энергии, я заставлял их то выстраиваться в ровную линию, то кружиться хороводом. Применяя ничтожную часть силы, мне удавалось раскрутить их, словно циркулярную пилу.

И в этой игре я не заметил, как один из листков устремился к лампочке. Стекло лопнуло с громким хлопком, а осколки посыпались на ковёр с длинным ворсом. Бумажка мгновенно загорелась и устремилась на пол. Я прыгнул, вытянув руку вперёд и тут же почувствовал жгучую боль в ладони. Ожог мгновенно затянулся, пока остатки пепла всё ещё испускали лёгкий дымок.

По комнате распространился тонкий аромат горелой бумаги. Дым постепенно оседал на пахнущее лавандой бельё, пропитывая его запахом гари. В голове сразу вспыхнула картина расстроенного лица Лианы, и я тут же бросился к окну. Шторы распахнулись, в открытое окно хлынул холодный воздух. Но что-то было не так — под окнами стояли две полицейские машины. Лениво покуривая, сотрудники о чём-то разговаривали. Судя по следам, там была ещё одна машина, уехавшая не так давно.

Лиана! Это не могло быть простым совпадением. Она что-то учудила. Не смогла справиться с моими силами и наломала дров. Но полиция. Почему она сдалась? Простые смертные для неё на один зубок, даже без использования магии моё тело способно выдержать чудовищный урон и часами сражаться без усталости. Да всей полиции города не хватило бы, чтобы остановить её.

Хотя нет. Она бы не стала. На лице появилась ухмылка. Лиана была лучиком света в этом сером мире. Не представляю, что должно было произойти, чтобы она схватилась за оружие. Наверняка это всё ошибка. Да. Просто полицейские схватили подозрительного парня, гуляющего ночью. А почему три экипажа разом? Может рядом кто-то совершил преступление, и она попалась под горячую руку слепого правосудия?

— Я бы не стал за неё беспокоиться, — вдруг раздался голос Оранло. — Она большая девочка. Сейчас мы должны думать, как собрать ещё сил и ты знаешь лучший способ.

— Бесчувственное чудовище, — прошипел я. — А если с ней что-то случилось? Если ей угрожает опасность? Она где-то там в теле, которое по силе сравнимо с ядерной бомбой. Мы должны найти её.

— Ты забываешь, что ты Избранный и у тебя нет времени на всяких, — он на мгновение запнулся. — Женщин.

— А кто говорил, что у меня теперь есть всё время этого мира? — парировал я. — К тому же Лиана не какая-то там женщина, она… Лиана. Да кому я это объясняю. Наверняка ты никогда даже не слышал о других чувствах кроме кровожадности.

— Её звали Эллара, — вдруг мрачно ответил демон. — Она была членом моего клана. Занимала высокое положение, и мы были… вместе. Но мой брат, Алондо, решил, что столь презренное создание, как я, недостойно такого бриллианта, как она. Он ложно обвинил её в краже одного из артефактов клана, за что её повесили прямо у меня на глазах. Долгие дни я приходил к виселице, смотрел, как птицы обгладывают её труп, и на её костях поклялся уничтожить своего брата, чего бы мне это ни стоило. Так что не тебе рассказывать мне про чувства.

— Прости, — только и смог я выдавить из себя. — Тогда ты должен понять меня. И то, что я сейчас испытываю. Давай как можно быстрее найдём её и продолжим наше дело.

Оранло ничего не ответил. Не знаю было ли это его молчаливое согласие или он затаил обиду. Я скинул пижаму на пол и схватил рубашку со спинки стула. Край глаза зацепил зеркало. Одна часть меня жаждала повернуться к нему и рассмотреть отражение во всех подробностях. Вторая же часть осуждала за саму мысль об этом. Быстрыми движениями руки вошли в рукава, а пальцы мгновенно застегнули все пуговицы. В груди что-то шевельнулось — не магия, но собственная душа, сказавшая мне спасибо.

Накинув куртку и надев сапоги, я схватился за ручку двери и тут же почувствовал что-то мокрое. Сердце дрогнуло. Мне было страшно опустить взгляд, но запах железа уже проник в мои ноздри. Это была не моя кровь — слишком часто я её видел, чтобы не отличить. Но тогда чья же она? Лиана, что ты натворила? На стене был смазанный отпечаток руки, а на кнопке в лифте чёткий отпечаток пальца, поверх которого была особая пудра, которой пользуются следователи.

Едва открыв дверь подъезда, я услышал, как отъезжает машина. Красно-синие огни постепенно удалялись, пока не скрылись за бесконечными серыми панельками. Среди сотен следов на почти растаявшем снеге были чётко различимы её — мои — сапоги. Они выглядели так, будто от ног исходил жар: края были слегка оплавлены. От подъезда чёткий след уходил за дом, а вот обратно походка напоминала пьяное шатание. Крови больше не было. По крайней мере здесь.

Часть веток по пути к заброшенной стройке была сломана. Причём только с одной стороны, будто её заваливало на один бок. На снегу были тонкие полосы. Казалось, кто-то шёл рядом с ней на коньках. Но это не имеет смысла. Я выхватил телефон из кармана, присел на корточки и посветил на один из следов. Снег впитал немного крови. Дыхание вдруг оборвалось на полувдохе, когда в нос ударил смрад серы. Она держала меч в руке.

Я подорвался с места, не различая дороги. Ветки били по лицу, цеплялись за длинные волосы и одежду. Ноги то и дело норовили соскользнуть. Капля крови становилась всё больше с каждым шагом, будто дорожка из хлебных крошек, которая должна привести меня к страшной тайне. Сознание рисовало её в окружении плохих людей, а моё тело, повинуясь инстинктам, выхватило нож, расправило его в меч и устроило кровавую мясорубку. Нет. Такого не может быть. В глазах встал образ обугленных провалов. Запах палёной плоти донёсся из глубин сознания. Она не должна пережить то же самое.

Стройка появилась из-за деревьев, словно заброшенное кладбище. Тени, отбрасываемые полуразрушенными конструкциями, одновременно были похожи на кресты и оживших скелетов. Сюда не доходили звуки города. Лишь изредка было слышно карканье ворон и шум голых деревьев на ветру, похожий на бряцанье костей. Я осторожно ступал вдоль линии крови, пока не наткнулся на тот столб, на котором мы отрабатывали огненный удар. Сначала мне показалось, что я ошибся — он выглядел совсем не так, как я его запомнил. Бетон был оплавлен. Края блестели в свете луны, будто зеркало. Его обугленные капли выглядели слезами на уцелевших поверхностях. Рука коснулась отпечатка кулака, вмятого в камень на добрый сантиметр, словно в пластилин. Уже холодный. Остаточной магии в нём не чувствовалось.

Вдруг я услышал шорох за спиной. В нос ударил смрад грязи и застаревшего пота. Рефлекторно тело ушло в сторону, и перед глазами мелькнуло что-то блестящее. Пальцы самостоятельно сомкнулись на преплечье нападающего. Брезгливая волна прошла по мне, когда кожа коснулась склизкой ткани. Он пытался вырваться, нож мелькал перед лицом, но моя хватка была подобна тискам. Энергия наполнила мышцы, стянула сухожилия. Округу оглушил звук, подобный сухому хрусту ломающейся ветки.

— Ааа! — раздался крик, полный боли. — Рука! Ты сломал мне руку!

— Кто ты такой? — прорычал я, отбрасывая его к расплавленной колонне. Он медленно сполз на пол, смотря на меня мутными, заплывшими глазами. — И что ты сделал с Лианой?

— Девчонка? — тучи расступились, и луна осветила его лицо — старик в рванье, чьё тело не знало мыла долгие годы. Его плечо было перевязано какой-то грязной тряпкой, насквозь пропитанной кровью. Под ногами лежал довольно большой складной нож, на лезвии которого была запёкшаяся кровь — кровь, принадлежащая моему телу. — Сначала какой-то парень с мечом, а теперь соплячка пытается меня убить.

— Ублюдок, — прошептал я, чувствуя, как гнев заставляет тело дрожать. — Быстро отвечай, что здесь произошло!

— Ничего не буду говорить, — он попытался ударить меня ногой, но лишь пнул воздух. — Убирайся отсюда, пока я не зарезал тебя.

— Ты, кажется, не понял, — я присел перед ним, заглянул прямо в глаза, поднял с земли нож, прислонил лезвие к лицу и медленно сделал надрез на щеке. Кровь тут же окрасила грязную бороду в красный. — Сейчас я буду медленно отрезать от тебя по кусочку, пока ты не выдашь мне всё.

— Чёртова психопатка! — он попытался откинуть меня от себя здоровой рукой, но я с лёгкостью уклонился и вонзил нож в ключицу. — Ааа!

— Если попытаешь вынуть его, то истечёшь кровью за несколько минут, — высокомерно сказал я, отпуская рукоять. — А если расскажешь то, что мне надо, я отпущу тебя и, возможно, ты ещё немного повлачишь своё жалкое существование.

— Ладно-ладно, успокойся, психопатка, — запаниковал старик. — Я скажу всё, что ты хочешь, и убирайся туда, откуда пришла.

— Что здесь произошло? — тут же спросил я. — Здесь был черноволосый парень, почему он ранил тебя, почему его кровь была на твоём ноже?

— Он сам пришёл сюда, — начал он свой рассказ. — Я только вернулся из города, а он что-то делал с этой колонной. То ли бензином облил и поджог, то ли какой-то взрывчаткой баловался. Смутно помню только всполохи огня, не знаю, пьяный был. — Ну я и подошёл поинтересоваться, почему он ломает мой дом. А он внезапно разозлился, достал откуда-то настоящий меч и ударил по руке, а я просто защищался и наотмашь задел его ножом. Всё так и было. А потом он ушёл.

— Лжёшь, собака! — прокричал я, ударив по колонне около его лица, от чего бетонная крошка осыпалась ему на голову. — Лиана не могла напасть первой! Говори правду или я убью тебя прямо тут.

— Стой-стой! — в панике он глотал слова, его глаза метались по орбите. — Может быть я немного приукрасил, но он действительно ломал мой дом, и я должен был защищать его и требовать компенсацию.

— То есть ты потребовал что-то, а когда он тебе ничего не дал, то напал, — дыхание учащалось, магия в груди начала буквально бурлить. — Сволочь. Да все муки Ада слишком мягкое наказание для тебя.

— Ты обещала, что отпустишь меня, если я расскажу всё как было, — завизжал он.

Пальцы медленно собрались в кулак. От звука удара птицы взлетели с ближайших деревьев. Тело бомжа обмякло и медленно съехало на землю. Я медленно отошёл от него и взял немного снега, чтобы смыть его грязь с рук.

— Почему ты не убил его? — вдруг послышался голос Оранло. — Я чувствовал твою решимость, желание и гнев. Считал намерения.

— Для этого червя смерть была бы избавлением, — холодно ответил я. — А такая жизнь будет нескончаемой агонией.

Я вернулся к дому Лианы. Следы шин до сих пор были хорошо видны. В городе много отделов полиции, но вряд ли её повезли куда-то далеко. В этом районе их всего два, но один больше похож на опорный пункт на пару десятков сотрудников. Значит, она, скорее всего, в «Дальнем».

Крылья распахнулись за спиной. От них исходил леденящий кожу холод. Белые перья трепетали на ветру. Золотые прожилки отражали лунный свет, создавая узоры на снегу. Они были непривычно лёгкие, будто состояли из пуха. Я взмахнул ими, ноги оторвались от земли. Город подо мной выглядел как игрушечная модель на столе. Редкие машины проезжали по пустым дорогам. Фонари освещали грязный снег, отбрасывая длинные тени собственных столбов.

Куртка тут же впитала влагу и потяжелела. Каждый взмах мокрых крыльев давался всё сложнее. На лбу выступила испарина, волосы прилипали к лицу. Маховые мышцы тут же забились. Мне не удавалось удерживать достаточную высоту. И едва отдел показался в поле зрения, я спикировал и вновь раскрыл крылья лишь в неприметном переулке, расшвыряв мусор потоком ветра.

Здание выглядело так, будто в последний раз видело ремонт, когда страна носила другое имя. Тусклая лампочка устало моргала над массивной стальной дверью, практически не давая света. Я потянул за ручку, петли протяжно скрипнули. Меня обдал тёплый, затхлый воздух, пропахший старой бумагой и оружейным маслом. Коридор выглядел гораздо свежее фасада. По крайней мере современные светодиодные лампы ярко освещали приёмную холодным белым светом, который резал глаза. Дежурный сидел за столом, отделяемый от мира толстым стеклом с маленьким окошком. Слюни тонкой струйкой постепенно заливали журнал посещения с жёлтыми страницами и начерченными от руки полосами.

— Здравствуйте, — негромко сказал я, но дежурный не обратил на меня внимания. Тогда я набрал воздух в лёгкие и практически крикнул. — Здравствуйте!

— А? Что? — он внезапно вскочил по стойке смирно, в заспанных глазах была паника, но она тут же улетучилась, едва он понял, кто перед ним. — Напугала, блин. Что тебе, то есть, что случилось, чем могу помочь?

— Вам сегодня привозили высокого черноволосого парня? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Может привозили, а может и нет, — уклончиво ответил он, подозрительно прищуриваясь. — Вы родственник или супруга?

— Я его… девушка, — замялся я. — Очень волнуюсь за него. Не могли бы вы мне помочь?

— Девушка, говорите, — медленно сказал он, закрывая журнал. — Простите, такую информацию могу предоставить только ближайшим родственникам или супругам. Но вот вам мой совет — забудьте о нём. Вряд ли он выйдет отсюда на свободу, а вы красивая, молодая, найдёте нового, нормального парня, а не бандита.

— Он нормальный! — вдруг выкрикнул я. — Не хочешь по-хорошему, сделаем по-плохому. Руна огня: Аль, Ран, Си, Стэ, Вир.

— Что? — удивился дежурный. — Может, он вас по голове ударил? Не пониманию, что вы говорите.

— Странно, — я посмотрел на свою руку, магия в груди обидчиво шевельнулась, и я тут же понял свою ошибку. — Руна воздуха: Аль, Ран, Си, Стэ, Вир.

— Госпожа, — его взгляд на мгновение остекленел и тут же стал мягким, щёки налились краснотой. — Простите своего безвольного раба за дерзость, пожалуйста, приказывайте. Хотите вылижу ваши ботиночки?

— Какого чёрта? — удивился я, глядя, как он практически облизывается, глядя на меня, раздевая взглядом. — Быстро скажи мне, где тот парень?

— Кравцов Денис Олегович, — дежурный раскрыл журнал и провёл пальцем по последней строчке, буквально размазывая свои слюни. — Подозревается в убийстве, при себе было холодное оружие со следами крови, следователь Куликов. Сейчас в обезьяннике, завтра удалённо проведут суд и переведут в СИЗО. Повесят на него глухаря какого-нибудь и посадят на десяточку. Зачем вам этот отморозок, когда перед вами такой мужчина, как я? Давайте обменяемся номерами телефонов и…

— Спи уже, — прошипел я и он тут же упал на стул, а голова с грохотом ударилась о стол. Кровь из носа смешалась со слюнями в журнале.

Энергии осталось не так много, а руна контроля, построенная на магии воздуха, почему-то отъедала по чуть-чуть сил, пока дежурный был под моей властью. Сейчас его разум освободился и поток, наконец, закрылся. Меня передёргивало каждый раз, когда я вспоминал его глаза. А если Лиана видит меня так же? Вдруг считает мерзким? Мой взгляд упал на старое, покрытое пылью зеркало. Зрачки расширились, уголки губ слегка дёрнулись кверху, осанка сама стала немного ровнее.

Дверь во внутренние помещения отдела была не заперта, хотя на ней стоял кодовый замок. Лишь пройдя внутрь, я заметил бумажку: «Заедает, не закрывать». Коридор был погружён во мрак. Лишь из-под дверей пары кабинетов виднелась тонкая полоска света. Пол под ногами предательски скрипел, как бы аккуратно я ни ступал. Казалось, вот-вот отовсюду выбегут сотни вооружённых людей в бронежилетах, касках и с такими прозрачными щитами.

На одном из кабинетов красовалась надпись, напечатанная на принтере и вставленная в прозрачный кармашек: «Следователи по особо важным делам Куликов К.В. и Солодков Ю.Е.». Внутри было слышно копошение и недовольное бурчание. Полицейский за дверями то и дело расхаживал взад-вперёд, шуршал бумагами, периодически скрипел стальной шкаф.

Вдруг шаги резко направились в сторону выхода. Я едва успел спрятаться за дверью, когда она с размаху открылась и едва не ударила меня по лицу. Он быстро удалился в сторону выхода, держа в руках две сигареты и зажигалку. Он что-то проворчал, проходя мимо дежурного и вышел, скрипнув ржавыми петлями.

В его кабинете был настоящий хаос. Повсюду лежали раскрытые папки с делами. Судя по всему, сейчас он просматривал подозреваемых по нераскрытым преступлениям. Среди бумаг лежал мой нож, испачканный запёкшейся кровью, немного денег, пачка сигарет, разбитый телефон и моя фотография, распечатанная на принтере, которому давно пора на свалку.

Я взял нож в руку и тут же почувствовал руну сдерживания, но она не откликалась на мою энергию, сохраняя свою тайну от любопытных глаз. Даже стало немного обидно, что моё оружие не признало меня, будто верный пёс перестал узнавать хозяина. Хотя тепло рукояти немного успокаивало, напоминая о пережитых ночах.

Под моей фотографией лежала бумажка, на которой от руки были выписаны особые приметы, такие как рост, вес, цвет глаз и волос, приметные шрамы. Это было похоже на рутинную полицейскую работу, но что-то тут было не так. Слова дежурного не выходили у меня из головы. Следователь будто пытался пришить меня к другому преступлению белыми нитками.

— Ты ещё кто и что тут делаешь? — вдруг за спиной раздался уставший, но грозный голос. — Здесь запрещено находиться посторонним.

— Здравствуйте, Кирилл Владимирович, — тут же ответил я, мельком взглянув на грамоту, висящую на стене. — Меня прислали из районного суда, чтобы убедиться, что завтрашнее слушание пройдёт нормально.

— Опять Вологодская лютует, — ухмыльнулся следователь. — Дёрнула молодую помощницу из тёплой постели?

— Да уж, я уже смотрела третий сон, когда она внезапно позвонила и заставила меня сюда приехать, — подыграл я ему. — Этот подозреваемый, Кривов, или как его там, что есть по нему?

— Кравцов, — поправил он меня. — Пока ничего серьезного, какая-то старуха, которой ночью не спится, увидела из окна, как он шёл по улице с мечом, — рассмеялся следователь. — Я сначала подумал, что либо бабка из ума выжила, либо перепутала арматуру с мечом. Но сама знаешь, вызов есть вызов. Ребята подъехали, а там кровавые следы, а у парня в кармане нож в крови. Глаза ещё такие потерянные, будто он покурил что-то. Ну его и упаковали. По району не было заявлений по разбою сегодня, поэтому я решил посмотреть, не фигурировал ли он где-нибудь ещё.

— То есть вы пытаетесь повесить на него глухаря? — нахмурился я. — Вам не кажется, что это подло и не соответствует оказанному вам высокому доверию?

— Слышь, пигалица, — вдруг изменился он в лице. — Ты в этой системе новая, как здесь дела делаются не знаешь. А я работаю уже восемнадцать лет, так что не надо меня учить. Иначе мне придётся позвонить Елене Павловне и сказать, что её помощница суёт свой маленький носик не в свои дела.

— Надменное ничтожество, — посмотрел я на него исподлобья. — Ты будешь жалеть о каждом сказанном слове, когда я буду вбивать их обратно в твою глотку.

— Так, всё, пошутили и хватит, вали-ка ты отсюда, малолетка, — он грубо схватил меня за куртку и с такой силой, что даже ткань хрустнула, потянул в сторону двери.

Магия яростно всколыхнулась в груди. Я схватил его за предплечье и вывернул руку в обратную сторону так сильно, что он лишь раскрыл рот в немом вопле. В его глазах читалась смесь боли, страха и непонимания. Мой кулак врезался в его челюсть с громким хрустом. Следователь завалился прямо на стол, смахнув с него бесконечные бумаги, и упал на пол, заваленный собственной работой.

На поясе у него висела связка с длинными ключами, которые слишком сильно отличались от простых. Я сгрёб всё, что было на столе, и положил в карман куртки. На таком расстоянии мне было слышно, как испуганно трепещет сердце Лианы. По этому звуку я бежал по лабиринтам коридоров, пока не наткнулся на камеры. Она была практически за углом, когда меня внезапно накрыла волна обжигающей энергии столь сильно, что ноги будто намертво приросли в полу.

— Это камень? — прошептал я в пустоту. — Но этого не может быть. Мы же только вчера забрали один из Рая.

— Избранный! — голос Оранло был не на шутку взволнован. — Это не простой камень, такой сигнал может означать лишь одно — в Аду появился высший камень.

— Высший? — удивился я. — Впервые слышу.

— Потому что высший камень появляется лишь четыре раза за век, — быстро бормотал демон. — В прошлый раз он появился в Раю и даже я, будучи совсем ребёнком, почувствовал его энергию. Мы должны забрать его, прямо сейчас или будет поздно.

— Но Лиана… — я посмотрел во тьму коридора. — Мы так близки.

— Подумай сам, — взмолился он. — Если ты обретёшь высший камень, то этот кошмар, наконец, закончится. Тебе нужна эта сила и ты прекрасно знаешь об этом.

— Или ждать целую неделю, чтобы добыть простой, — прошептал я, снимая куртку и бросая её на пол. — Решено. Мы быстро заберём высший камень и вернёмся за Лианой. Руна воздуха: Зу, Ге, Ма, Си, Ал!

Глава 14. Своя тьма

Мир остановился. В привычные трещины ударил горячий воздух, пропитанный запахом серы. Осколки осыпались, растворившись в раскалённой пустыне под вечно багровым небом Ада. Земля под ногами дрожала от переизбытка энергии, которую излучал камень. Где-то вдалеке рычали адские звери, их крик стелился по равнинам. Над головой, ныряя в чёрные тучи, летели тысячи птиц, больше похожих на летучих мышей.

— Сегодня Ад будет воистину полем битвы, — с наслаждением сказал Оранло. — Чувствуешь ли ты запах крови, Избранный?

— Чувствую неприятности и то, что совершаю непоправимую ошибку, — мрачно ответил я. — Сейчас при мне нет ни оружия, ни более-менее значимого запаса магии. Мне кажется, этот поход — чистое самоубийство. Давай вернемся, пока не поздно.

— И пропустим всё веселье? — рассмеялся демон. — Даже с одним камнем ты сильнее архидемона. А оружие — дело наживное.

— Что ты имеешь в виду? — Я поднял бровь, глядя на то, как лава булькает под ногами. — Предлагаешь убить кого-нибудь и отнять меч?

— И замарать эти прекрасные ручки смердящей демонами сталью? — с насмешкой и брезгливостью ответил он. — Совсем рядом находится кузница одного отшельника, которого изгнали из Темнореза.

— Станет ли он нам помогать? — задумался я вслух. — Или набросится, едва увидев?

— Думаешь, он сейчас на месте? — Оранло рассмеялся настолько громко, что его смех ещё долго эхом звучал в голове. — Сейчас каждый уважающий себя демон бросился к камню. Обладание им дарит почёт, деньги больше не становятся проблемой, суккубы сами выстраиваются в очередь.

— Но простому демону не впитать камень, — удивился я.

— Чтобы владеть чем-то, не обязательно делать это что-то частью себя, — таинственно ответил демон. — Главное унести подальше и стабилизировать, чтобы исходящая энергия не привлекала постороннее внимание.

Мы отправились в эту таинственную кузницу. Ноги двигались, словно против течения, когда я отдалялся от камня. Хотелось развернуться, расправить крылья и нестись что есть сил в сторону так необходимой мне силы. И каждый шаг был словно попытка сломать своё собственное естество.

Вооружённые до зубов отряды демонов то и дело встречались по пути. Их глаза блестели в предвкушении добычи. Мне приходилось прятаться от них за огромными валунами, раскиданными тут, словно щедрой рукой. Хотя, казалось, они бы и в упор меня не заметили, если не вставать на их пути. Многие трубили в горн, раскрывая своё местоположение, или выкрикивали боевые кличи. Окончательно расслабившись, я едва не подпрыгнул от удивления, когда кто-то тронул меня за плечо.

— Интересный экземпляр, — создание, похожее на свинью, смотрело на меня заплывшими жиром глазами. — Кожа такая светлая, рожки спрятала под волосами, — его ноздри раздулись. — А какой аромат. Экзотика.

— Отвали от меня, свинья! — я машинально отпрыгнул и поднял руку, готовясь к атаке. — Не знаю за кого ты меня принял, но советую проваливать.

— Разве ты не суккуб? — удивлённо спросил он. — Да нет, суккуб. Неужели ты не хочешь заработать немного роквасов? Или ты принципиально не обслуживаешь бесов?

— В последний раз предупреждаю, — прошипел я. — Если посмеешь протянуть ко мне руку, то останешься без неё.

— Строптивая какая попалась, — он сделал шаг ко мне. — Я научу тебя уважению.

— Ураган смерти! — воздух вокруг него сгустился. Его копыта оторвались от земли, а маленькие глаза в панике забегали. Его меч, больше похожий на мясницкий топор, упал на землю. Он визжал на всю округу, пока его тело разрывали сотни невидимых лезвий. Чёрная кровь брызгала во все стороны, шипя на горячих камнях и испуская едкий дым. Ошмёток мяса упал с мокрым шлепком мне под ноги.

Сердцебиение сбилось. Я опёрся на залитый кровью валун, пытаясь отдышаться, но лёгкие будто залили кислотой. Последнее заклинание выжало меня, как лимон. Лишь благодаря абсолютному контролю над энергией мне удалось сохранить частицу силы и не упасть без сознания. Во рту пересохло.

Среди разбросанных вещей беса была особая фляжка с охлаждающей руной, но моё заклинание так сильно её повредило, что вся жидкость вылилась. Да и вряд ли я бы смог преодолеть брезгливость, чтобы пить из чего-либо, что касалось этих толстых губ. Рядом со мной виднелась пещера — в ней можно было найти воду. Во время охоты в Аду я всегда пил сотворённую магией воду, но её вкус отдавал железом.

Едва я вошёл в пещеру, как меня объял непривычный для этого места холод. Отсюда тянуло запахом сырости и плесени. Глаза быстро привыкли к темноте, к тому же мох на стенах давал немного света, слабо светясь зелёным. Где-то вдалеке раздавался мерный стук капель о каменный пол. Я двигался осторожно, едва отрывая ноги от земли, чтобы не споткнуться о внезапный сталагмит и не расшибить голову. Руками старался держаться за неестественно холодные стены. Острые кромки царапали ладони. Пещера казалась бесконечной. Выхода уже не было видно.

Вдруг я коснулся чего-то влажного и тут же одёрнул руку. В темноте стена казалась покрытой тысячами насекомых, бегущих вниз. Но приглядевшись, я понял, что это была стекающая вода. Язык облизал иссохшие, потрескавшиеся губы. Хотелось применить магию земли, чтобы сделать выступ в виде чаши, куда будет стекать вода. Но сейчас придётся выкручиваться иначе.

Рукав джемпера с треском оторвался по шву. Он был испачкан серой и пеплом, но сейчас не время привередничать. Я прислонил ткань к стене и стал терпеливо ждать, пока влага достаточно впитается. Довольно быстро ткань потяжелела — или мне просто показалось, потому что терпение уже закончилось. Подняв голову вверх, я открыл рот, как можно шире, и свернул ткань, выжимая её до капли. Вода с привкусом гари оросила пересохшее горло, пробиваясь дальше с небольшой резью. Усталость как рукой сняло, а задубевшие мышцы, наконец, расслабились.

Я присел на холодный пол пещеры и просто прикрыл глаза, откинувшись на ближайший камень, покрытый мхом. Он казался мне настолько мягким, что хотелось завернуться в него и поспать пару часиков. С каждой секундой моё тело будто всё глубже погружалось в эту мягко светящуюся субстанцию. Кожа чувствовала лёгкую щекотку, словно тысячи ресничек хлопали по мне.

Но попытавшись перевернуться, я внезапно понял, что ни руки, ни ноги не слушаются. Мох проникал в рот и нос, не давая сделать вдох. Глаза застлало, была лишь тьма. Чем сильнее я сопротивлялся, тем сильнее мох меня поглощал. Магия металась в груди, не понимая, что ей делать. Я пытался призвать ветряные лезвия, чтобы искромсать растение, но энергия предательски не откликалась. Сознание медленно угасало.

Вдруг я открыл глаза и рванул назад. Мягкий мох и не пытался меня сдерживать. Всё лицо было покрыто мельчайшими травинками, а в носу царил запах плесени. Ещё секунда мне понадобилась, чтобы сердце успокоилось, а дыхание выровнялось.

— Сколько я спал? — спросил я. Мой голос несколько раз эхом повторился, отскакивая от стен пещеры.

— Около трёх часов, — спокойно ответил Оранло. — Я хотел тебя разбудить, но запас энергии был слишком мал и этот короткий отдых позволил её восстановить.

— Мог бы хотя бы не дать мне перевернуться во сне, — недовольно пробубнил я. — Надо ускориться, времени остаётся всё меньше.

Я рванул к выходу, не разбирая маршрута, несколько раз спотыкаясь о камни и разбивая коленки в кровь. Как только показалось багровое небо, за моей спиной возникла пара белоснежных крыльев, и я устремился ввысь. Перья тут же начали чернеть в маслянистом дыму Ада и распространять за мной вонь палёных волос. Многочисленные птицы огибали меня с недовольным карканьем, смешанным с рычанием.

Похожая на несколько скал, собранных в одном месте, кузница появилась из-за горизонта. Из её трубы всё ещё шёл тонкий дымок. Дверь была практически выбита со внутренней стороны. Во дворе в пыли валялись всевозможные инструменты и подобие хозяйственного инвентаря. Прямо рядом со входом была навалена целая куча особого угля, добываемая в шахтах Темнореза. В небольшом загоне ели какие-то помои из каменного корыта пепельники — низкие, массивные животные, напоминающие носорога, кабана и быка. Тут же рядом лежала груда их костей в луже запёкшейся крови. На массивном валуне с выемкой для головы лежал огромный топор, которым можно было разрубить архидемона пополам. Пальцы невольно ощупали шею. Лошадиные стойла были пусты, но великолепной работы седло из серой кожи лежало тут же на полу.

Я вошёл в кузницу и тут же почувствовал, как жар, по сравнению с которым Ад казался замёрзшим, обдал лицо. Пот мгновенно испарился, а кожу лица стянуло. Лёгкие забились стальной стружкой, которой был пропитан воздух, на языке тут же почувствовался вкус железа. Вихрь магической энергии тут же окутал меня защитным полем, словно скафандром.

Дом представлял собой достаточно бедное жильё. Почти половину занимала огромная печь, построенная прямо на гейзере лавы. Меха выглядели, будто были созданы для великана. Тут же была корзина с самородками адской стали. Меня удивило как столь бедный демон смог достать такое количество. У стены стояла видавшая лучшие годы кирка, а на ней висела каска с руной света. Посередине гордо стояла наковальня, настолько массивная, что, казалось, дом был построен вокруг неё. На ней лежал кузнечный молот, инкрустированный осколком стабилизированного магического камня. Тут же стояла небольшая, по меркам остального, кровать, усыпанная затупленными шипами и небольшой стол из настоящего дерева — небывалая редкость в этих краях. В тарелке булькал густой бульон, в котором стояла грубая каменная ложка.

— И что мне делать? — почесал я затылок, глядя на всё это.

— Возьми побольше угля и кинь прямо в лаву, но будь осторожен, полученный огонь уже ничем не потушить, — тут же ответил Оранло.

— Откуда ты знаешь, как ковать мечи? — удивился я. — Неужели великий Оранло Алгийский когда-то прислуживал в кузнице?

— Каждый член великого клана проходит всестороннее обучение, — важно сказал он. — Конечно, мои навыки не идут ни в какое сравнение с мастерами Ируваского клана, но достойный клинок мы тебе сварганим.

Неудобной лопатой я кинул немного угля прямо в лаву. Она тут же начала бурлить гораздо сильнее, будто вот-вот извергнется. На поверхность поднимались пузыри, окрашивающие её в чёрный цвет. Я положил самородки в тигель с горкой и потянул рычаг. Цепи хитроумного устройства, прикреплённого к потолку, натянулись и заскрипели. Каменная чаша опустилась прямо в чёрную лаву, мгновенно раскаляясь. Адская сталь громко зашипела и начала плавиться.

— Теперь подготовь форму, — сосредоточенно сказал Оранло. — Возьми для секиры или для клеймора.

— Думаешь, девчачьи руки будут способны поднять такую тяжесть или хотя бы обхватить рукоять? — усмехнулся я.

В самом низу лежала форма для полуторного меча, вся в грязи, но совершенно новая. Поток воздуха сдул шлак, и тут же жидкая сталь заполнила полость. Стоило тигелю вернуться на своё место, как он треснул и его осколки утонули в тёмной утробе печи. Заготовка мгновенно схватилась, будто кто-то опустил её в масло, но при этом её цвет напоминал спелую пшеницу.

Энергия напитала мышцы рук. Ветряной щит на руке слегка шипел, касаясь раскалённого металла. С усилием я поднял молот и сделал первый удар. Кузницу на мгновение ярко осветила вспышка искр. Под строгим надзором Оранло меч постепенно принимал конечную форму.

— Достаточно, — вдруг сказал он и моя рука зависла над наковальней. — Теперь надо снять напряжение металла, окуни его в чёрную лаву на мгновение и тут же остуди в бадье с топлёным жиром пепельника.

Клинок охватила расплавленная порода. Она цепко схватила сталь, будто не собиралась отпускать. Мне показалось, что она вот-вот поглотит меня, но я рванул, что есть силы, и тут же опустил меч в жир. По дому тут же распространился запах палёного, а густой дым заполнил всё пространство. Даже сквозь защиту он проникал в лёгкие, заставляя меня кашлять, а глаза слезиться.

— Надевай гарду, рукоять и навершие, — продолжил Оранло.

Они лежали тут же на полках. Гарда с трудом налезла на клинок, а для рукояти и навершия пришлось немного поработать молотом. На лезвии тут же вспыхнули ярко красные руны. Его шершавая поверхность мгновенно стала почти как зеркало. Неровные кромки выпрямились и достигли бритвенной остроты. Одновременно с этим что-то кольнуло руку. На ладони уже заживала руна, знаки которой я не успел прочесть.

— Что это было? — с паникой в голосе спросил я. — Оно что, пометило меня?!

— Клинок принял тебя как хозяина, — довольно ответил Оранло. — Не думал, что отшельник владеет руной призыва.

— Впервые слышу, — задумался я.

— Подумай о том, чтобы меч исчез, — с хитрецой сказал демон. — А потом пожелай, чтобы он появился вновь.

— Странное предложение, — с иронией ответил я, но подчинился. Стоило мне лишь представить, что клинок исчезает, как он тут же бесследно растворился в чёрном дыме, а когда я пожелал его возвращения, мгновенно почувствовал тяжёлую рукоять в руке. — Обалденно. Почему мы не нанесли эту руну на мой нож?

— Боюсь этот секрет передаётся лишь среди самых искусных ремесленников, — грустно заключил Оранло. — Такие клинки стоят на порядок выше обычных.

— Нужно дать ему имя, — гордо заявил я. — Как насчёт вершитель судеб?

— Имя? Для куска стали? — удивился Оранло. — Может в твоём мире и существует какой-то культ оружия, но здесь это лишь инструмент войны. Хватит нести чушь.

— Ладно, — буркнул я. — Пусть будет безымянным.

Кузница быстро отдалялась от меня, пока не скрылась за вечным смогом. Наконец я летел к высшему камню, чувствуя себя как корабль, повернувший паруса по ветру. Тело само набирало скорость. Пейзажи проносились подо мной с невероятной скоростью. Внутри разгоралось самое настоящее пламя, будто усиливающее каждый взмах. Я видел снизу многочисленные группы демонов — кто-то шёл пешком, кто-то ехал верхом на адских лошадях, поднимая столбы пыли и пепла. Были и многочисленные поля битв. Тела лежали на выжженной земле, поедаемые падальщиками.

Вдруг небеса сотряс рык. От него кожа покрылась мурашками, а мышцы на мгновение сковало. Сердце пропустило удар, чтобы тут же начать биться с утроенной силой. Адреналин затуманил зрение. Хотелось развернуться и уносить крылья. Но что в этом рыке было не так. Хоть он и был наполнен первобытной яростью, в нём чувствовались боль и безысходность. Переборов себя, я направился к источнику.

Вся местность была усеяна разорванными демонами. На телах были раны, достаточно чистые на вид, но рваные края выдавали, что оружие буквально разрывало плоть. К тому же некоторые трупы выглядели словно пожёванные. Кровь хлюпала под ногами, превратив местность в болото. Некоторые сердца всё ещё бились, лёжа отдельно от хозяев. Тишина давила, а меч уже горел силуэтом в руке.

Вдруг рык повторился. От тел пошли волны по крови, как круги на воде во время землетрясения. Он шёл от огромного существа, которое я принял за покрытый грязью валун. Оно едва дышало, бока медленно и грузно вздымались и тут же падали обратно.

— Это что… — вздохнул я.

— Опрагла, — сказал Оранло. — Совсем молодая, почти детёныш, едва начавшая собственный путь. Впервые вижу настоящую настолько близко.

— Она ранена, ей больно, — сказал я, и вдруг что-то скользнуло по щеке. — Нужно помочь ей.

— Не обманывайся, Избранный, — тихо сказал демон. — Опрагла — самый безжалостный и сильный хищник Ада. Даже ты в своём настоящем теле не справился бы с ней. А сейчас ей достаточно взмахнуть хвостом, чтобы перерубить тебя напополам.

— Неужели в тебе нет ни капли жалости? — сказал я дрожащим голосом. — Отец говорил, что никакое животное не должно мучиться просто так.

Опрагла медленно повернула голову и посмотрела на меня глубокими чёрными глазами — в них не было злости, лишь немая просьба. Внутри всё сжалось. В груди заныла чужая боль. Часть бронепластин с её шкуры осыпалась, обнажая уязвимую кожу. Хвоста не было, она лишь медленно ворочала окровавленным обрубком. В дрожащей руке возник клинок. Я медленно подошёл поближе, не отрывая взгляда от её глаз. Сталь упёрлась в плоть между бронепластин. Дыхание опраглы замедлилось. Мои глаза машинально закрылись, когда руки с силой протолкнули клинок в тело. Кровь хлынула, чёрная, тяжёлая, заливая мои руки. Что-то текло по щекам. Сквозь рукоять я чувствовал последние удары её сердца. Тело опраглы дёрнулось и навечно затихло.

— Спи спокойно, — прошептал я, чувствуя ком в горле. — Больше никто не причинит тебе боли. Надеюсь, ты обретёшь покой в смерти.

— Вот и отлично, — радостно воскликнул Оранло. — Здесь столько ценных материалов, что можно безбедно жить не одну тысячу лет. Жаль только хвост сильно повреждён — ядовитая железа придаёт клинку ядовитый эффект, но можно взять…

— Заткнись, — прошептал я, вытирая лицо рукавом. — Почему даже сейчас ты ведёшь себя как ни в чём ни бывало? Неужели за всё то время, пока ты был связан со мной, ты не пробудил даже толику сочувствия? Почему ты такое чудовище?

— Это ты будешь говорить мне о сочувствии? — рассмеялся демон. — Ты, пытавший старика, манипулировавший сознанием людей ради собственной выгоды, убивавший сотни бессмертных без капли сожаления?

— Это… другое… — мне было сложно подбирать слова.

— Так что если и говорить о чудовищах, то не забудь добавить в этот список себя, — тихо сказал Оранло. — А теперь, когда мы разобрались, кто есть кто, забери хотя бы полоску кожи с её спины, можешь считать это наградой за проявленное милосердие.

Стараясь не смотреть в её пустые мёртвые глаза, я вскарабкался на спину. Тонкая полоска кожи скрепляла самые большие бронепластины, в которых всё ещё теплилась энергия. Лезвие вошло без сопротивления, словно опрагла сама отдавала мне её. Без клея она сама прилипала к рукояти, формируя ромбовидные узоры. Хватка стала крепче, словно сам меч стал частью меня. Я спрыгнул в окровавленное болото и пошёл прочь, не в силах обернуться, но чувствовал, как безжизненные глаза смотрят на меня с благодарностью.

Не знаю, сколь я шёл. Может километр, а может сотню. Что-то царапало душу. Редкие всхлипы всё ещё пробивались сквозь выстроенную мной броню. Меч холодил руку, словно отгоняя жар преисподней. Инстинкт всё ещё толкал меня вперёд. И сейчас я предпочитал просто следовать за зовом.

— Хи-хи-хи, — вдруг раздался тихий смешок из пустоты. По телу пробежала мелкая дрожь. Вокруг меня были лишь обгоревшие камни.

— Кто здесь? — крикнул я, но мой голос лишь отразился от скал.

— Хи-хи-хи, — смех становился громче, доносясь сразу отовсюду. Он был похож на смесь крика чайки и обезьяны.

— Покажись, тварь! — прокричал я, крепче сжимая меч, но смех лишь усиливался.

Я шёл вперёд, чувствуя, как нервы постепенно натягиваются струнами. Хихиканье кружило вокруг, то затихая, то вспыхивая снова. Пот стекал по шее, а вены на лбу постепенно набухали. Я пытался зажать уши руками, но смех словно просачивался сквозь них, отравляя разум.

— Аргх, — яростно взмахнул я мечом, но лезвие рассекло только воздух.

— Не смей сдаваться, — голос Оранло звучал, будто из глубокого колодца, становясь всё тише. — Пересмешник прячется в тенях, постарайся…

Дальше был лишь смех. Он занял все мысли. Ноги всё чаще натыкались друг на друга. Туман застлал глаза. Секунда казалась вечностью. Казалось, я всегда был тут — родился с этим смехом в голове. Под ногами постоянно мелькали мои собственные следы. Даже зов камня утонул в той каше, в которую превратился мой мозг. Хи-хи-хи. Хи-хи-хи…

Вдруг что-то мелькнуло сбоку от меня — быстрое, как тень. Рука сама взмахнула клинком. Лезвие задело что-то мягкое. Раздался звук, словно рвущаяся ткань, а за ним протяжный визг. Чёрная, вязкая кровь брызнула на землю. Оно появилось на мгновение — мелкое существо с длинными конечностями и глазами, тлеющими подобно углю — и тут же исчезло, растворившись во мгле. Смех исчез. Я стоял на маленьком пятачке, истоптанном мною же вдоль и поперёк. Дыхание постепенно успокаивалось, а мысли обретали ясные очертания.

Вдруг небо взорвалось рёвом тысяч демонов, летящих под самыми багровыми небесами в одном направлении. Их крылья скрывали даже тот слабый свет, пробивающийся сквозь чёрные тучи, погружая окружающие земли в истинный мрак. Смердящий запах смерти ударил в нос, вызывая рвотные позывы. Зов камня был настолько силён, что сводил с ума. Он заставлял желать его, забыв об инстинкте самосохранения. Ноги сами собой рванули вперёд, не разбирая дороги.

Скалы опоясывали долину выжженого сердца — обычно пустынную, но сейчас превратившуюся в огромное поле битвы. Демоны рубили друг друга, ступая по телам убитых. Земли не было видно под трупами. Под ногами хлюпала грязь, ноги постоянно скользили по залитым кровью доспехам. А в центре, на возвышении, лежал огромный красный камень. Его сияние резало глаза, подобно свету тысячи солнц. Пульсация создавала волны жара, которые срывали частицы кожи с лица. Его огромная сила словно щупальцами проникала прямо в мозг, заставляя руки тянуться к нему.

Я сжал рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели. Лезвие отразило свет камня и тут же окропилось демонической кровью. Меч проходил сквозь сталь, не чувствуя сопротивления. Перед глазами мелькали бесконечные клинки. Над головой взрывались огненные шары. Земля ходила ходуном. Всё моё тело покрылось толстым слоем чёрной крови. Она заливала глаза, позволяя различать лишь силуэты.

Вдруг из толпы вынырнула фигура — высокий, бледный, с огромными глазами и зашитым ртом. В его руках был простой охотничий лук. Стрелы вылетали со скоростью пулемёта, появляясь из воздуха, едва его пальцы касались тетивы. Казалось, он стрелял без разбора, но каждая стрела точно попадала демонам между глаз. С какой-то непреодолимой грацией он шёл по телам, будто прыгая по обычным камням. Многие обходили его стороной, едва заприметив.

— Оранло, — прошептал я, тяжело дыша. — Мне не справиться. Их слишком много.

— Не время сдаваться, — прокричал Оранло. — Цель слишком близка.

— Но я больше так не могу, — лёгкие горели, мышцы забились, энергия почти иссякла. — Боюсь, если отступить сейчас, то будет слишком поздно.

— Есть один способ сделать тебя ненадолго сильнее, — вдруг сказал демон. — Мы уже довольно давно связаны. Кажется, сейчас у меня получится частично взять твоё тело под контроль, передав ему свой боевой опыт.

— Ни за что, — прошептал я и тут же едва не попал под удар гигантского топора. Свет камня был уже так близок. — Хотя в бездну всё, давай.

Едва эти слова слетели с моих губ, я почувствовал, как тысячи склизких щупалец проникли под кожу. Они опутывали мышцы, кости, нервы, словно кукловод дёргал за нитки марионетки. Жар чужой магии причинял боль. От кожи шёл чёрный едкий дым, скрывая меня от мира. Но в то же время тело наполнялось невероятной лёгкостью. Рука двигалась чуть быстрее, чем я отдавал ей команду. Силуэт каждого противника вырисовывался так ясно, что эта куча-мала мгновенно стала понятной картиной.

Я прыгнул вперёд. Меч прочертил огненную линию в воздухе и три демона рухнули, разорванные как бумага. Тело двигалось быстрее, чем я когда-либо был способен. Мой клинок кружил по полю брани кровавым вихрем. Рука делала очередной замах раньше, чем мозг успевал отдавать команды. Демоническая сталь мелькала перед глазами, но не была способна угнаться за мной. Расстояние до камня стремительно сокращалось, его жар становился сильнее с каждым шагом.

Но, несмотря на этот рост силы, я всё чувствовал. Задеревеневшие мышцы исполняли команды вопреки собственной боли, разрываясь и тут же заживая под кожей. Каждое движение отдавалось громким хрустом сухожилий. Лёгкие прогоняли через себя огромное количество воздуха одновременно с раскалённым пеплом. Глаза перестали моргать, стремительно высыхая. Но самое страшное — я чувствовал себя всего лишь пассажиром в собственном теле.

Когда до камня оставалось всего пару десятков метров, я увидел его — Пожирателя. Он нёсся к камню с обратной стороны, уничтожая демонов гигантским двуручным мечом. Наши глаза встретились. В его была лишь чистая ярость. Пожиратель рванул к камню, не обращая внимания на врагов, вонзающих клинки в его плоть. Белые крылья расправились за спиной, и я взмахнул ими, используя последние капли энергии. Перья тут же начали сгорать от жара камня, распространяя смрад по округе.

Наши руки одновременно коснулись камня: его — покрытая шипами, моя — тонкая, принадлежащая Лиане. Вспыхнул свет, подобный взрыву ядерной бомбы. Долина исчезла. Остались лишь мы. Он смотрел на меня с чистой ненавистью. Его клинок был всего в сантиметре от моих глаз. Но мы не могли пошевелиться. Энергия впитывалась в тело всеразрушающим потоком. Мои магические вены разрывало, а на их месте тут же формировались новые — гораздо толще и крепче прежних. Боль при этом была ослепляющей. Казалось, всего меня провернули через мясорубку и пытаются протолкнуть обратно. Время будто замерло.

— Руна огня: Зу, Ге, Ве, Си, Ал! — прокричал я, едва мне вернулась способность двигаться. Мир треснул, когда остриё его меча практически коснулось меня.

Я рухнул на пол отдела полиции. Дымящиеся крылья тут же исчезли. Клинок растворился в чёрном облаке. Сила бурлила во мне. Но что-то было не так. Слишком мало. Когда камень лежал на земле, он излучал большую энергию. Будто кто-то украл половину. Но даже так и то, что половина поглощённой энергии всё ещё усваивалась, поток, наконец, стал ощутимым. Жар огня метался в груди, как загнанный зверь.

Едва я открыл глаза, как тут же почувствовал мир вокруг себя по-настоящему. Каждый запах, каждый звук, каждый удар сердца людей вокруг. Наконец вернулось ощущение настоящего контроля — не только над магией, но и над ситуацией. Уверенность росла вместе с тем, как магия осваивалась в новом месте.

Я вытер кровь демонов с лица уцелевшим рукавом и поднял куртку с пола. Камеры обезьянника были прямо тут, за углом. Возможно, Лиана даже чувствовала меня. В голове крутилось множество причин, по которым мне пришлось внезапно исчезнуть прямо здесь, но все они были похожи на детские отмазки.

Но едва я заглянул в камеру, как в голове стало пусто. Лиана в моём теле стояла, покрытая кровью с ног до головы. Из её глаз текли слёзы, а вокруг лежали избитые до состояния мяса люди. Все они были живы, но сильно ранены. В абсолютной тишине были слышны лишь низкие всхлипы и хрип лежащих без сознания.

— Какого чёрта тут произошло? — прошептал я.

— Денис! — Лиана подняла глаза и тут же бросилась ко мне, прижимая к себе сквозь тюремные решётки. — Денис, забери меня отсюда, пожалуйста, я больше не могу.

— Лиана, что случилось? — я пытался осмотреть её, но она слишком сильно прижимала меня к стали. — Ты не ранена?

— Забери меня, я больше не могу, — повторяла она, рыдая навзрыд. — Прости меня, я наломала дров, теперь у тебя будут неприятности. Прости меня, Денис. Я просто дура. Я больше не буду, только забери меня отсюда.

— Хорошо, хорошо, не плачь, — мягко сказал я. — Только отпусти меня.

Ключи щёлкнули в замке и дверь распахнулась. Её ноги дрожали — казалось, она вот-вот рухнет на пол. Я схватил её за руку и потащил за собой по лабиринтам отдела мимо кабинета следователя, мимо спящего дежурного прямо на улицу. Мы бежали, пока свет фонарей не остался где-то далеко позади. Стоя посреди богом забытого парка, мы наконец посмотрели друг на друга.

— Ты готова покончить с этим кошмаром? — тихо спросил я.

— Готова, — кивнула она головой.

На земле возникла большая огненная руна. Тут же ещё одна легла рядом. Мы встали каждый в свою. Мир за их пределами исчез. Одновременно из моего рта прозвучали два голоса — мой и рычащий голос Оранло. Си. Аль. Ци. Про. Кор. Руны медленно слились в одну. Мы сделали шаг навстречу друг другу и взялись за руки. О последнем условии я так и не смог ей сразу сказать.

— Доверься мне, — шепнул я и встал на цыпочки, закрывая глаза.

Наши губы сомкнулись. Магический поток объединился. Это было похоже на падение в бездну и вознесение одновременно. Нити магии сплели наши души воедино и тут же разорвали их, возвращая в свои сосуды. Её горячее дыхание обжигало лицо. Вокруг не было мира. Не было Рая или Ада. Не было ничего. Лишь тишина, прерываемая биением двух сердец, слившихся в унисон. Лишь мы.

Когда я открыл глаза, то уже смотрел на неё сверху вниз. Снова в своём теле. Её огромные изумрудные глаза смотрели на меня с облегчением. Но в них было что-то ещё. Что-то незнакомое, тревожащее и одновременно влекущее. Слова были бы кощунством. И тогда она сама потянулась ко мне. Второй поцелуй был уже не магией. Он был вопросом. И я утонул в нём, не ища ответа.

Глава 15. Тень над светом

Мир вокруг нас постепенно возвращался, вырывая из нашего маленького мирка. В этот круг мы вошли чужими людьми, потерянными душами, а вышли, держась за руки. Она смотрела на меня тем взглядом, о котором я мечтал с того момента, когда впервые увидел её. Я аккуратно убрал прядь испачканных кровью демонов волос с её лица и лишь ухмыльнулся. Привычная магия шевельнулась в груди.

— Очищение, — шепнул я, и мягкая синяя энергия покрыла наши тела, унося с собой всю грязь, всю боль, всю тяжесть пережитого нами за эти дни. — Лия, скажи, только честно: это мне снится?

— Это я должна спрашивать, — звонко рассмеялась она, будто мира не существовало до нашего поцелуя. — Представь, какого мне: ещё вчера утром я сидела на паре и думала, что приготовить на ужин, а сегодня держу за руку человека, показавшего мне магию, Рай, то, что мир гораздо больше того, о чём пишут в учебниках.

— И эта рука никогда тебя не отпустит, — улыбнулся я. — Ты наверняка устала, пойдём домой?

Она кивнула, и мы медленно пошли под светом луны. Её тонкие пальцы переплетались с моими грубыми, крепко сжимая мою руку. Мы почти не разговаривали — может, от волнения, а может, от изнеможения. Мы дошли, когда небо уже становилось алым, предвещая новый день. Прямо перед подъездом я взял обе её руки, посмотрел в глаза и не стал искать в них разрешения. Моё лицо медленно приблизилось к её, ощущая дыхание, тёплое и неровное. Вкус её губ навсегда отпечатался в моём сознании. Он был словно тёплый летний вечер, наполненный светом. Дрожь наслаждения прошла по всему телу. Хотелось, чтобы мир замер в этот момент, но он лишь потрепал меня по волосам дуновением ветра.

— Завтра я научу тебя летать, — подмигнул я на прощание и ещё, наверно, сотню раз обернулся, медленно отдаляясь от неё.

Вернувшись домой, я рухнул на кровать без сил, но при этом улыбка не сползала с моего лица. Дико тянуло в сон, но он не шёл. Все мысли были обращены только к тому прекрасному моменту. До звонка будильника оставались считанные минуты. В обычный день я бы прогулял, но не сегодня. Мне хотелось как можно скорее снова увидеть её, сгрести в объятия и показать всему миру, что теперь мы вместе. Показать, что она принадлежит мне, а если кто-то попытается отнять её у меня — того я уничтожу.

— Избранный, — послышался голос Оранло. — Есть важный разговор.

— Ой, давай не сейчас, — проворчал я. — Давай отложим до вечера, а лучше завтра поговорим. Сейчас ну совсем не до тебя.

— И тем не менее, — напирал он. — Это очень важно. Когда вы с Пожирателем вместе схватились за камень, мне удалось заглянуть внутрь его души.

— Неужели? — сердце на мгновение остановилось. — И что же ты там увидел?

— Силу, — прошептал Оранло. — Но не просто энергию. А нечто большее, словно сама бездна, воплощённая в плоти. Эта сила способна вырвать душу из тела и использовать её в качестве топлива. Это было пугающе и одновременно прекрасно.

— Душу, говоришь, — задумался я. — Довольно интересно. Ты предлагаешь держаться от него подальше?

— Напротив, мы должны забрать эту силу, — прорычал демон. — И я даже знаю, как. Его бандана каким-то образом связана с его душой. Это не просто тряпка. Она сама состоит из миллиардов связей, образующих одну незримую сеть.

— Сеть ловца душ, — взгляд упал на кучу мусора, среди которого лежала часть той самой банданы. — Если даже кусочек этой силы был способен на такое, то какова её истинная мощь?

— Вот именно, — заговорчески сказал Оранло. — И, кажется, я знаю, как создать щит, который защитит тебя от его силы. Это будет сюрпризом для него, и тогда ты сможешь пронзить его сердце.

— И отнять эту силу, — практически в трансе закончил я за него, машинально протягивая руку к лоскуту. — Хотя стой. Для чего мне это?

— Что значит для чего? — удивился демон. — Ты Избранный. Это твоё предназначение.

— Ты часто говоришь о некоем предназначении, — задумался я. — Но ни разу не ответил на вопрос — что именно это означает.

— Конечно же стать величайшим бессмертным повелителем этого мира! — рассмеялся он. — Ты должен был давно понять это!

— Да не хочу я становиться никаким повелителем! — прокричал я. — У меня и так уже есть всё, о чём можно мечтать. А то, чего нет, мне не составит труда получить без абсолютной власти. Какой смысл продолжать эту охоту?

— Но это твоя судьба! — воскликнул Оранло.

— Судьба может катиться к дьяволу, — прошипел я.

Оранло хотел возразить, но нас прервал звонок будильника. Тяжёлое тело требовало хотя бы минуты сна, но мне было страшно, что всё это окажется лишь видением. Чёрный кофе бодрил меня необычайно приятным ароматом и насыщенным вкусом. Бутерброды с любимой колбасой на поджаренном хлебе приятно хрустели во рту. Рассвет встречал меня из окон, приятно грея кожу.

Сегодня я шёл в университет непривычно быстрым шагом. Лёгкая улыбка не сходила с моего лица. Каждый светофор учтиво пропускал меня зелёным светом. Солнечные зайчики игриво приветствовали меня из окон просыпающихся домов. Ветер ласкал лицо, нежно трепал по волосам. Даже люди вокруг выглядели доброжелательными. Величественный университет встретил меня как мудрый наставник, приглашая пройти внутрь и прикоснуться к знаниям. Вдруг кто-то аккуратно тронул меня за плечо.

— Доброе утро, — улыбнулась Лиана.

— Доброе, — довольно протянул я и попытался притянуть её за талию, но она аккуратно выставила руки и остановила меня.

— Слушай, давай пока никому не будем рассказывать про нас, — тихо произнесла она, словно приговор.

— Что? — у меня перехватило дыхание. — Но почему? Ведь мы столько пережили, наконец поняли свои чувства. Или ты решила, что это ошибка?

— Нет-нет, это самое прекрасное, что случалось со мной за долгие годы. Просто всё случилось так внезапно, мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть, — она старалась тщательно подбирать слова, но всё равно рвала моё сердце на лоскуты. — Да и лишнее внимание в нашей, так сказать… ситуации нам ни к чему.

— Наверное, ты права, — слова застревали в горле. — А что насчёт вечера?

— После учёбы устроим свидание, — мягко ответила она. — Ты мне вчера кое-что обещал. Так что после пар жди меня на остановке.

Дальше мы шли порознь. Мне лишь оставалось смотреть, как её светлые волосы развивались холодным ветром, пока она поднималась по разбитым ступенькам. Подпалив сигарету, я вдохнул горький дым и взглянул на небо. Свинцовые тучи закрыли солнце. Мир погрузился в привычные серые тона. Люди недовольно морщились, когда мои никотиновые облачка попадали им в лицо.

Окурок приземлился в грязную лужу рядом с урной и потух с тихим шипением. Подъём по лестнице сегодня напоминал восхождение на гору. Вечно недовольная старуха-вахтёрша снова бубнила о недопустимости курения возле входа. Внутри стоял запах пыли и пота. От шума толпы набухали вены на висках и скрипели зубы.

— Мглою буря Кравца кроет, — вдруг будто из ниоткуда появился Руслан и повис на мне, закинув руку на шею. — Ты чего мрачнее тучи ходишь?

— Отвали, Русел, не до тебя сейчас, — огрызнулся я.

— Да не брюзжи, синеглазка, — слегка толкнул он меня в плечо. — Ты же у нас не бука, а всего лишь тихий забитый недохикка.

— А если я тебе в рожу двину? — я прищурился.

— Тогда мне придётся горько заплакать, тебе станет стыдно, и ты будешь на коленях молить меня о прощении, хотя в глубине души я уже простил тебя, — парировал он.

— Мне кажется, тебя в целом невозможно обидеть, — приподнял я бровь.

— Для этого тебе придётся меня убить, — сказал Руслан, нарочито серьёзным голосом.

— Зная тебя, ты и тогда скажешь: «Да ладно, Кравц, ничего страшного», — сказал я, намеренно коверкая манеру его речи и мы оба рассмеялись.

Пара по философии началась, как только пожилой преподаватель, запыхавшись, зашёл в кабинет на пять минут позже положенного. Он поправил очки-половинки и, прищурившись, осмотрел нас. В сухих, слегка дрожащих руках у него был потрёпанный временем учебник и большой кожаный портфель, по виду передававшийся в его семье из поколения в поколение.

— Доброе утро, уважаемые студенты, — громко сказал он хриплым голосом. — Меня зовут Руднев Михаил Андреевич, я заведующий кафедрой философии нашего прекрасного ВУЗа и буду заменять Елену Петровну до конца семестра.

— А что с ней? — крикнул кто-то с задней парты. — Залетела, что ли?

— Ну в её возрасте пора бы, конечно, — едва слышно сказал профессор. — К сожалению, у Елены Петровны случилось кровоизлияние в мозг, и она временно не сможет продолжать работу. Я обязательно передам ей ваши тёплые слова поддержки, но сейчас предлагаю начать. Сессия не за горами, а у нас небольшое отставание от графика.

Жужжание ламп, звук мела, царапающего доску, и монотонный бубнёж преподавателя работали как утяжелители для век. Скоро мне стало тяжело различать микросны от реальности. С каждым разом становилось сложнее удерживать голову на весу. Хотелось поступить как Руслан — поставить открытую тетрадь как шторку и лечь на парту, используя руки как подушку. Но именно сегодня мне хотелось показать Лиане свою зрелость и выдержку.

— Одни философы считают, что именно судьба ведёт человека к его предназначению, другие же, что каждый сам кузнец своей судьбы, — слова преподавателя вырвали меня из раздумий. — Третьи утверждают, что никакой судьбы не существует и вся наша жизнь лишь хаос, в котором мы пытаемся интерпретировать случайные события как некие сакральные знаки высших сил.

Я мотнул головой, выкидывая лишние мысли из головы, и достал блокнот для рисования, чтобы окончательно не уснуть. Пара быстрых взмахов карандашом и передо мной был простенький эскиз девушки. Её волосы развивались на ветру. В руках она держала грубо выкованный меч. За спиной было два огромных крыла. С каждым новым штрихом безмятежное лицо Лианы обретало всё большую узнаваемость. Секунду полюбовавшись своей работой, я добавил в свободную руку чужую ладонь. Но чем больше было деталей, тем более тёмным получался силуэт её пары. Если черты её лица получались мягкими и лёгкими, то свои я рисовал с нажимом, будто картина сопротивлялась мне, не желая существовать.

Руслан, как обычно, следил за тем, как я рисую одним глазом. Но в этот раз он постепенно приближался, словно уловил что-то. Его взгляд неотрывно следил за карандашом до самого финального штриха. Он молча взял рисунок и долго смотрел на него, словно пытаясь разгадать некую загадку.

— Денчик, тебе бы с твоими навыками да и в художники, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от моей работы. — Зачем ты закапываешь свой талант в техническом ВУЗе?

— Я никому об этом не рассказывал, Русел, — заговорчески прошептал я. — Но на самом деле я пытался поступить в художественную академию. Однако комиссия не приняла мои рисунки, назвали бесталанным дилетантом и выгнали на улицу. С тех пор в моём сердце поселился гнев и непреодолимое желание захватить Польшу.

Мы оба залились смехом на всю аудиторию. Вся группа обернулась на нас. Преподаватель не заметил — или сделал вид — и продолжил вести пару как ни в чём ни бывало. Взгляды одногруппников были по большей части удивлёнными, а вот Лиана лишь слегка улыбнулась, глядя только на меня.

— Колись, между вами явно что-то случилось, — он сделал вид, что направляет мне в лицо несуществующую настольную лампу.

— Да с чего ты взял, — сглотнул я, но что-то в его взгляде не позволяло сказать неправду. — Только пока никто не должен знать.

— Ну ты же меня знаешь. Вот тебе крест, — он перекрестился, но в другую сторону.

— Вчера мы с Лианой стали парой, — прошептал я ему в ухо.

— Ничего себе! — воскликнул он громче, чем следовало. — И как тебе удалось это? Ты похитил её родителей и держал их в подвале пока она не сказала да?

— Скажем так, для этого мне пришлось буквально побывать в её шкуре, — сказал я, стараясь выглядеть шутливо и серьёзно одновременно.

— В смысле? — он широко раскрыл глаза. — Вы что, уже успели перевести отношения в горизонтальную плоскость?

— Совсем дурак что ли? — я дал ему лёгкий подзатыльник и обернулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Мы провели какое-то время наедине, много разговаривали, пережили кое-что… и поняли, что любим друг друга. И вчера, наконец, впервые поцеловались.

— Это было как ты представлял себе? — улыбнулся Руслан.

— Лучше, брат, гораздо лучше, — закрыл я глаза, вспоминая вкус её губ и горячее дыхание на своём лице. — Если бы меня спросили: «в какой момент своей жизни ты хотел бы остаться навсегда?». Я бы выбрал именно этот.

— Завидую тебе самой белой завистью, Денчик, — он посмотрел на Лиану, тихо вздохнул и протянул мне руку. — Эта девушка достойна того, чтобы за неё жить, а может даже умереть.

— Спасибо, друган, — наши руки встретились с громким шлепком, прорезавшим гробовую тишину аудитории. Преподаватель строго посмотрел на нас, и мы старались не отсвечивать до самого конца пары.

После пар Лиана сказала подругам, что ей надо сходить в деканат, чтобы отнести журнал посещений, и попросила не ждать её. Она заметила мой взгляд и тихонько подмигнула, скрываясь в коридоре. Юля и Алина даже не взглянули на меня, проходя мимо. Казалось, даже слегка отвернулись. Контроль магии на мгновение ослаб. По лицу прошла едва заметная рябь руны морока.

— Жалкие смертные, — прошипел я, едва слышно. — И почему только Лиана водится с вами? Эгоистичные, высокомерные насекомые.

На остановке никто не сидел на ледяной скамейке, кроме меня. Редкие бабушки поглядывали на меня, цокая языком, но по большей части всем было плевать. Лиана появилась спустя минут десять. Она выглядела так, будто не принадлежала этому миру. Даже грязный снег рядом с ней становился белее, а в облаках возникал просвет, чтобы подарить ей луч солнца.

— Наконец-то, — расплылся я в улыбке, притягивая её к себе, целуя куда только получалось дотянуться. — Как я по тебе соскучился.

— Денис, не надо, люди же смотрят, — смеялась она, сопротивляясь скорее для вида.

— Всегда можно призвать огненное торнадо, и скоро их память станет чистым листом, — подмигнул я.

Мы вместе сели в автобус, заняв места на заднем ряду. Она прижималась ко мне так сильно, что волосы на макушке щекотали нос. Аромат её лавандового шампуня проникал глубоко внутрь меня, задевая ту струну души, о которой я не подозревал. Жар в груди затихал с каждым вдохом. Люди вокруг перестали существовать для нас. Их становилось всё меньше с каждой остановкой, пока мы не остались наедине.

— Конечная! — крикнул водитель, и двери открылись с тихим шипением.

— Что-то мы заигрались, — нежно улыбаясь, сказала Лиана. — Придётся ждать, пока автобус поедет обратно.

— Ну уж нет, — помотал я головой. — Помнишь, что я обещал тебе?

— Научить меня летать? — удивилась Лиана. — Мне казалось, ты шутишь.

— Разве ты не помнишь, как в Раю я подлетел к тебе? — удивился я.

— На самом деле я ничего не поняла. — Она посмотрела вверх, задумавшись. — Всё случилось очень быстро, а потом была какая-то золотая вспышка и ты оказался рядом.

— Это был полёт, — блаженно протянул я. — Небывалое чувство.

— Разве это возможно? — её глаза округлились.

— Для нас нет ничего возможного, Лия. Отныне всё, чего бы ты ни пожелала, даже самое эгоистичное желание, исполнится по щелчку пальцев, — я щёлкнул у неё перед лицом, от чего она невольно дёрнулась.

— Один мой любимый автор писал: в эгоизме нет места двоим, — она посмотрела на меня строгим учительским взглядом.

— Простите, Лиана Сергеевна, — я чмокнул её в непослушный носик. — Ну как, вы готовы впервые расправить крылья, оставить эту бренную землю и взглянуть на родной город с высоты птичьего полёта?

— Да, Денис Олегович, — она смешно стёрла остатки моих слюней с носа и встала с сидения. — Пожалуйста, проводите меня в небо.

Мы вышли из автобуса и пошли вдоль казавшихся заброшенными дачных домиков. Снег и грязь расступались перед нами, образуя широкую тропу. Она держалась за мою руку двумя руками, прижимаясь всем телом, будто боялась, что я исчезну. Птицы сегодня пели только для нас, а солнце было нашим прожектором на этой сцене жизни.

— Денис, можно кое о чём тебя спросить? — осторожно начала Лиана.

— Конечно, — улыбнулся я, но внутри всё сжалось.

— После вчерашнего у меня появились странные ощущения, — она посмотрела мне в глаза. — Похожее было когда мы обменялись телами, но тогда я не обращала на них внимания. Холод словно избегает меня, тело стало необычайно лёгким, а за спиной…

— Будто что-то оттягивает, — закончил я за неё. Она утвердительно кивнула. — Магия огня греет твоё тело изнутри. Энергия постоянно прокачивается по сети магических артерий и вен, пропитывая мышцы магией. А вот тяжесть за спиной, — я остановился и взял её за обе руки. — Лия, это твои крылья.

— Как это крылья? — она раскрыла рот.

— Каждый, кто владеет магией, способен создать дополнительную часть себя, — я провёл рукой по её щеке. — У ангелов даже ранги построены на этом. Помнишь, мы видели их в Раю?

— Но у них не было крыльев, — недоверчиво она посмотрела на меня.

— Это были новообращённые — самые чистые и достойные души, только-только прошедшие через трансформацию, — в сознании вспыхнули их бездушные глаза, светящиеся холодом. — Потом они становятся ангелами, обретя два крыла. После них идут четырёхкрылые архангелы и шестикрылые высшие архангелы — элита.

— И я смогу их получить? — её глаза заблестели.

— Тебе не надо их получать, — ухмыльнулся я. — Они уже часть тебя. Мне пришлось создать их в тот день и всё, что тебе осталось — призвать их. Вот смотри. Крылья!

За моей спиной раскрылись два белоснежных крыла, пронизанные золотыми прожилками, словно нитями. Очередная рябь прошла по моему лицу. Лиана зачарованно смотрела на меня. Перья мягко колыхались на ветру. Они сияли в лучах солнца.

— Невероятно, — прошептала она. — От них исходит такое приятное тепло, словно от костра, — Лиана протянула руку, но я перехватил её и прижал к своей груди.

— Почувствуй магию в груди, Лия, — сказал я. — А потом направь её к спине, туда, где в лопатках чувствуется тяжесть. Представь, как они появляются.

— Крылья, — произнесла она неуверенным голосом и тут же белоснежные крылья, пронизанные золотыми нитями, появились. Она смотрела на них, пыталась обернуться, но они двигались вместе с ней, будто живые. — Денис, это невероятно! Я чувствую их, словно они часть меня!

— Они и есть часть тебя, Лия, — я сделал лёгкий взмах, поднимая ветер вокруг нас. — А теперь попробуй взмахнуть ими, почувствуй, как ветер упруго играет в них, как тело становится лёгким, словно пушинка, а затем оторви ноги от земли.

Я взлетел на пару метров и завис в воздухе, протягивая ей руку. Она смотрела на меня и не решалась сделать первый шаг. Её крылья тихо трепетали, как у птенца, готовящегося покинуть гнездо. Лиана подняла крылья повыше, зажмурилась и ударила ими об воздух. Ноги оторвались от земли, по округе разнёсся её отчаянный вопль. Тело сделало сальто в воздухе, руками она пыталась поймать баланс. Я рванул к ней, но внезапно её крылья встали по ветру, сделали второй взмах, третий, и вот она уже взлетела выше меня.

— У меня получилось, Денис, получилось! — кричала она с восторгом. — Я лечу!

— Подожди меня, — рассмеялся я.

Она скользила по небу, будто родилась с этой способностью. Не знаю, была ли причина в её базовом элементе воздуха или в природной способности схватывать всё на лету. Лиана постоянно оборачивалась на меня и, улыбаясь, делала очередной сильный взмах, играя со мной в догонялки и смеясь. Мы поднимались всё выше и выше, пролетели сквозь облака и оказались там, где солнце светило лишь нам двоим. Я подлетел к ней и прижал к себе. Наши крылья сплелись подобно рукам влюблённых, а губы сомкнулись.

— Смотри! — воскликнул я, указывая вниз и взмахнув руками.

Серая плита облаков расступилась, открывая лоскутное одеяло лесов, белых полей, покрытых снегом, серебряные нити рек и крошечные, будто игрушечные, крыши домов. С этой высоты мир казался чистым, почти святым. А её смех, подхваченный ветром, был единственной молитвой, в которую я был готов поверить.

С того момента прошёл месяц. Весна окончательно вступила в свои права — снег растаял, дни стали длиннее и теплее. Мне удалось добыть для неё камни воды и земли, чтобы усилить контроль магии. Мы сидели на кухне у неё дома, она сосредоточенно смотрела на кружку с остывшим чаем, по лбу катилась капелька пота.

— Суть магии не в заклинаниях, они лишь помогают управлять энергией, — говорил я, пока она строила очередную гримасу перед кружкой. — Вода капризна и своенравна. Ты не должна просто приказывать ей — ты должна направить её собственное намерение в то русло, куда хочешь. Не заставляй воду кипеть, просто искренне захоти, чтобы температура поднялась.

Она хмурила бровки, пальцами водила круги над поверхностью чая, и искренне радовалась, увидев едва заметный пар. На белой скатерти было несколько ожогов после неудачных попыток. Ножка стола была сломана и наскоро отремонтирована. В люстре над головой торчала лопнувшая лампочка. Но её улыбка делала всё это сущим пустяком.

Настоящая магия просыпалась в ней, когда мы улетали за город и её ничего не сдерживало. Мы уходили подальше от цивилизации, туда, где лишь высокие травы шептались с ветром, а единственным свидетелем был одиноко круживший в высоте ястреб. Перед Лианой словно выросла стена из света — магический барьер.

— Контроль, Лиана, — мой голос звучал строго. — Щит — это не просто магия элементов, это продолжение твоей воли. Он должен быть естественной частью тебя, чувствовать угрозу и отражать её. Сейчас в него можно плюнуть, и он рассыплется.

— Я стараюсь! — крикнула она, и стена тут же взорвалась с яркой вспышкой.

Лиану отбросило на траву. Я подбежал к ней и подхватил. Кожу на её руках сорвало практически до мяса, а в глазах стояли слёзы. Всё её тело дрожало то ли от боли, то ли от обиды на собственные неудачи.

— Магия — это не мускулы, которые нужно напрячь, — говорил я, поглаживая её растрёпанные волосы. — Это как река. Ты не можешь остановить её, но можешь сделать так, чтобы она текла туда, куда тебе надо. Не пытайся сломать её волю, позволь ей течь сквозь себя. Почувствуй этот поток, и тогда любая стихия покорится тебе.

— Кушать хочется, — она посмотрела на меня. — Я тут кое-что приготовила в честь нашего особого случая.

— Какого случая? — искренне удивился я.

— Ну ты и дурак, — она демонстративно надула губки. — Сегодня ровно месяц наших отношений, неужели ты забыл?

— Рядом с тобой месяц как час, — улыбнулся я и тихонько чмокнул её.

— Хитрый лис, — усмехнулась она, отвечая на поцелуй.

Лиана вынула из небольшого рюкзака большое покрывало и расстелила прямо на молодой траве. Она налила ароматный травяной чай в пару походных стаканов и открыла контейнер с пирогом, который выглядел будто его пнули ногой.

— Прости, он немного помялся в дороге, — виновато сказала она. — Можешь не есть, дома есть ещё, — она положила в рот кусочек. — Блин, он ещё и не допёкся как следует.

— Он совершенен, — сказал я, откусывая большой кусок. — Ничего вкуснее в жизни не ел. Сама не ешь, мне больше достанется.

— Люблю тебя, — прошептала она, глядя мне в глаза.

— И я тебя, — еле выговорил я с набитым ртом.

— Хотела бы я, чтобы это продолжалось вечно, — она откинулась и посмотрела в небо.

— Но ведь это и будет продолжаться вечно, — я лёг рядом и взял её за руку. — У нас есть всё время этого мира, чтобы наслаждаться друг другом.

— О чём это ты? — она повернула голову и посмотрела меня непонимающим взглядом.

— Так ведь мы бессмертные, — рассмеялся я. — Никогда не постареем, никогда не умрём, будем жить вечно. Магия бесконечно регенерирует наши клетки, время замерло для нас, навсегда оставив в этом возрасте. Разве это не прекрасно?

— Денис… — её лицо побледнело. — Это ужасно.

— Не понимаю тебя, — удивился я. — Ведь мы сможем вечно быть вместе.

— А как же наши родные? — её голос дрожал. — Все, кто нам дорог, когда-нибудь умрут. Все, кто когда-то станет нам дорог, тоже умрут. И этот цикл никогда не закончится. Это не похоже на счастливую жизнь, это похоже на какую-то злую шутку.

— Но… Ведь… Бессмертие… Мы… Навсегда… — слова застревали в горле.

— Денис, — в её изумрудных глазах стояли слёзы. — Прошу, забери у меня эту силу. Я не хочу всего этого.

— Боюсь это невозможно, — лишь тихо ответил я.

Домой мы возвращались в тишине. Она летела чуть впереди, а на меня периодически попадали солёные капли. Прощальный поцелуй был горьким на вкус. Она скрылась в темноте подъезда, оставив меня под чёрными тучами, в которых проскакивали разряды молний. Что-то щемило в груди. Уже вернувшись в свою комнату, я сел на край кровати и заглянул глубоко внутрь себя.

— Оранло, — прошептал я. — Ты здесь?

— Решил поговорить со мной в честь нашего особого случая? — произнёс он, будто передразнивая меня.

— Какого случая? — удивился я.

— Уже ровно месяц, как ты со мной не разговаривал, — беззлобно прорычал он.

— Прости, — замялся я. — Но ты должен понимать меня.

— Понимаю, — подтвердил он. — Поэтому не держу на тебя зла. Даже понимая, что тебе от меня что-то надо.

— Прошу тебя, — взмолился я. — Ведь мы делали такие вещи, которые даже бессмертным казались невозможными.

— Есть способ забрать её магию и при этом не убить, — сказал Оранло. — Но он тебе не понравится.

— Скажи мне, — я вскочил с кровати, сердце забилось сильнее.

— Сила Пожирателя способна отделить магию от тела, — медленно сказал он. — Но это смертельно опасно. Однако я знаю — ты справишься. Только ты должен понимать, что она снова станет смертной и забудет всё, что касалось магии, то есть…

— Весь предыдущий месяц, — что-то внутри оборвалось.

— Готов ли ты принести в жертву всё, что связывало вас? — громко спросил демон.

— Ради неё, — в моих глазах мелькнул огонёк. — Я готов на всё.

Глава 16. Лицо тьмы

Ящик стола открылся, и из-под кучи бумаги я извлёк тот самый обугленный лоскут ткани. Он не выглядел чем-то необычным — скорее простая тряпка, завалявшаяся в мусоре. Но стоило влить в неё самую малость энергии, как проявлялась его истинная природа. Сила терялась в нитях, сотканных не из простого материала, а из чего-то гораздо более древнего и опасного. Руна зажглась на лоскуте, и ткань мгновенно вспыхнула зелёным, почти потусторонним пламенем, на мгновение ярко осветив комнату. На руке остался лишь пепел, но внутри меня что-то изменилось.

— Ты уверен, что это сработает? — тихо спросил я.

— Нет, — ответил Оранло. — Но это единственный вариант. Больше нет смысла тянуть. Пора начать твою величайшую охоту, Избранный.

— Пора, — согласился я, но почему-то медлил. — Только сначала хочу кое с кем встретиться. Иначе потом буду жалеть.

Заходящее майское солнце слегка припекало кожу. Тёплый ветер немного подгонял в спину. В руках весело звенел стеклом пакет. Двор выглядел так, будто его забыли где-то в далёком прошлом. Лёгкая улыбка сама собой появилась на лице. Оля с Айратом уже ждали меня на нашей любимой лавочке, укромно спрятанной за высокими кустами и под густыми кронами деревьев.

— Дениска, живой! — радостно крикнула Оля, едва завидев меня. — Я уж думала тебя похитили и растащили на органы. Четыре месяца ни привета, ни ответа.

— Простите, ребят, — виновато почесал я затылок. — Столько всего навалилось в последнее время. Ну сами понимаете, учёба, экзамены…

— Девушка, — хитро подмигнул Айрат. — Твоя мама рассказала моей про стройную, начитанную блондиночку с зелёными глазами.

— Променял братву на стройные ноги? — Оля прищурила глаза.

— Виноват, виноват. Но я пришёл не с пустыми руками, — я приподнял пакет повыше и качнул его, издав чарующий звон пивных бутылок. — А с извинениями.

— Ну, люди мы не гордые, — Айрат взял у меня пакет, заглянул в него и извлёк пачку сухариков. — Тем более я же вижу, что тебе искренне жаль.

— Ладно, прощаем, — сказала Оля со смешной интонацией и как раньше чмокнула меня в щёку. Что-то слегка кольнуло в груди.

Крышки слетели с горлышек, капли пены упали на молодую траву, когда бутылки столкнулись в дружеском приветствии. Первая бутылка — утолить жажду. Пакет стремительно пустел, а смех становился громче, изредка прерываясь лишь хрустом закуски. В их глазах с каждым глотком всё сильнее разгоралась искорка авантюриста. И лишь на меня хмель не мог подействовать из-за треклятой регенерации.

— Вот знаешь, Денчик, — Айрат закинул руку мне на шею и почти повис. — Хороший ты пацан, хоть и подкаблучник.

— Почему это я подкаблучник? — Я удивлённо вздёрнул бровь.

— Ну как почему? — он посмотрел на меня мутным взглядом. — Ты подумай, сколько раз ты произнёс имя Лиана за вечер?

— Ты что, считаешь? — рассмеялся я.

— Прикинь, — его лицо приблизилось настолько близко, что я почувствовал запах перегара. — Сорок пять раз. И это свинство, братан. Ты как будто хочешь сейчас к ней, а не проводить время с нами. Скажи, Оль.

— Да отстань ты от него, — она медленно отхлебнула из бутылки, глядя куда-то вдаль отсутствующим взглядом. — Парень влюблён. Это у тебя эмоциональный диапазон как у хлебного мякиша.

— Вот так значит, — насупился Айрат. — Никто меня не любит. Лучший друг забыл, лучшая подруга не поддерживает. Вот помру, и никто не заметит.

— Друган, — тут уже мне пришлось его приобнять. — Мы ж с тобой сколько уже дружим? Почти двадцать лет. Ну бывает, что времена меняются, но это же не значит, что наша дружба стала для меня чем-то несущественным.

— Обещай мне, Денчик, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Неважно, как далеко разведёт нас жизнь, мы навсегда останемся братьями.

— Обещаю, брат, — наши руки с хлопком встретились в крепком рукопожатии.

— И на столь высокой ноте, я, пожалуй, откланяюсь домой, а то ещё глоток и всё пойдёт наружу, — Айрат попрощался и нетвёрдой походкой скрылся за кустами.

— Надеюсь он не потеряется в таком состоянии, — усмехнулся я. — Пошли тоже, Оль.

— Посиди ещё немного, пожалуйста, — тихо сказала она. — И дай сигарету.

— А где твоя электронка? — удивился я, протягивая ей сигарету и прикуривая от своей пустой зажигалки. — Ты же сама говорила, что тебе не нравится этот горький вкус.

— Зарядка села, — безжизненно ответила она. — Сядь рядом со мной, а то стало холодно. Хоть погреюсь об тебя.

Я сел рядом, и Оля тут же прижалась ко мне и обхватила руку. Она положила голову на моё плечо и в нос тут же ударил приторный запах жидкости для электронных сигарет, которым пропахли её волосы. Сердце стало биться неровно, к горлу подступил комок. Мы тихо сидели, пока сигарета медленно тлела в её руках. Она даже не пыталась затянуться — просто сидела и смотрела в одну точку, будто пыталась увидеть другой мир.

— Я завидую тебе, Денис, — наконец прошептала она. — Ты встретил ту, которая тебе не безразлична и, что самое главное, ваши чувства оказались взаимны. И я действительно рада за вас обоих, особенно за тебя.

— Спасибо, Оль, — единственное, что мне пришло в голову.

— А вот мне не везёт, — она одним ударом сбила уголёк с сигареты. — Всё, чем мне приходится довольствоваться, — пьяные посетители, смотрящие на меня сальным взглядом и иногда предлагающие выпить с ними дешёвого крепкого пива после работы.

— Ты бы мог позвать меня на свидание, — она медленно смяла окурок. — Когда ещё не встретил Лиану.

— Ты же сама говорила, что мы друзья, — пытался отшутиться я.

— Друзья, — Оля посмотрела на смятый окурок. — Но какое-то свидание не было бы помехой для дружбы. Может, я бы почувствовала себя красивой и нужной.

— Оля, — я немного прижал её к себе. — Ты очень красивая. Серьёзно. Да любой парень жизнь бы отдал, чтобы быть с тобой.

— Тогда, — она выбросила окурок в кусты и посмотрела на меня. — Поцелуй меня.

— Что? — удивился я.

Не успел я осознать, как её губы впились в меня, а язык грубо проник в рот. Она словно львица вцепилась в меня и не хотела отпускать. Её коготки больно вонзились в кожу, оставляя едва заметные порезы. Оля приложила немного усилий и опрокинула нас на землю, не ослабляя хватки.

Вдруг в груди что-то словно щёлкнуло. Следом внутри взорвалась такая боль, что весь мир сжался до крошечной белой точки. Мне казалось, что невидимая рука сжимает моё сердце. И с каждым мгновением давление только усиливалось. Я пытался сделать вдох, но воздух будто застревал где-то в горле. Сердцебиение ускорялось. На лбу выступил холодный пот.

— Денис? Что с тобой? — словно откуда-то издалека послышался взволнованный голос Оли. — Держись, я вызову скорую.

— Руна огня, — прохрипел я из последних сил. — Аль, Ран, Си, Стэ, Вир. Забудь про это. Иди домой.

Её глаза на мгновение остекленели, а потом она просто встала, посмотрела сквозь меня и скрылась из виду. Ещё несколько минут я лежал на траве и приходил в себя. Сердце нехотя успокоилось. Боль отступила достаточно, чтобы я мог сесть обратно на лавочку.

— Какого чёрта это было? — отдышавшись, спросил я.

— Никогда такого не видел, — задумчиво ответил Оранло. — На твоём сердце неизвестная мне руна. Её начертание не похоже на те руны, которыми пользуемся мы. Её энергия гораздо древнее, чем та, что есть в этом мире.

— Какая ещё руна на сердце? — прошипел я.

— Помнишь, ты упоминал Трирона в ангельском дворце? — спросил демон. — Вспомни, как звучали его слова.

— Пред тобой Трирон, хранитель Обетов, — перед глазами возникло то самое синее существо с жёлтыми глазами. — Назови то, чему принадлежит твоё сердце? Лиане.

— Это и есть твой обет, — заключил демон. — А если ты его нарушишь, то умрёшь.

— Замечательно, — бросил я. — Как мне всё это надоело. С тех пор, как я коснулся этого проклятого камня, вся моя жизнь пошла коту под хвост. Давай уже разберёмся с Пожирателем и хоть кого-то, наконец, спасём. Руна огня: Зу, Ге, Ма, Си, Ал.

Мир треснул. Жар Ада обдал холодную кожу. Сердце, наконец, окончательно успокоилось. Я медленно вдыхал обжигающий лёгкие воздух. Магия в груди активно зашевелилась, будто предчувствуя что-то. По моему лицу прошла волна энергии и руна морока погасла. Вокруг меня была безжизненная пустыня. Из трещин в земле с громким шипением вырывался вулканический газ. Редкие разряды молний под самым небесным куполом освещали затянутую паром, словно туманом, долину.

Пальцы нащупали верный нож в кармане. Я вынул его и раскрыл. Руна сдерживания, отпечатанная в самом металле, тускло моргнула и нож в мгновение обратился полуторным мечом. Его лезвие было покрыто сотнями рун, каждую из которых я трепетно наносил в течение многих дней. Рукоять была чуть тёплая, будто живая. Сталь подрагивала в руке, жаждая испить чёрной крови.

Вдруг в очередной вспышке я увидел нечёткий силуэт и тут же почувствовал возмущение в магии. Будто нечто, что противоречит самой концепции энергии, проявилось выжженным пятном на холсте мироздания. С каждой вспышкой он становился всё ближе. Его горящие глаза, не моргая, смотрели прямо на меня. Пространство вокруг дрожало от его силы. Я сжал рукоять меча и поднял его перед собой.

— Демон, — вдруг послышался глубокий хриплый голос. — Не пытайся спрятаться под человеческой личиной. Тебе это не поможет.

— Ха! — усмехнулся я, закидывая меч на плечо. — Я не демон и даже не простой человек. Я — Избранный, тот, кто убьёт тебя, Пожиратель.

— Неужто? — он слегка наклонил голову. — Мне удалось заглянуть в твою душу, когда мы оба держались за высший камень. И уже тогда я чувствовал демона внутри тебя. Даже если ты использовал чужое тело.

— Ну и дурак же ты, — рассмеялся я. — Внутри меня живёт демон, слившийся…

— Да, Оранло Алгийский, он был там. Крыса, пытавшаяся разузнать мои слабости. Но то, что я увидел глубже, меркнет по сравнению с ним. Там был истинный демон, чью душу породила сама бездна, сила его практически безгранична и имя ему, — Пожиратель сделал шаг вперёд и указал на меня пальцем. — Денис Кравцов Олегович.

— Сдохни, тварь! — крылья раскрылись, и я рванул вперёд, замахиваясь мечом.

Разгорячённая сталь с рёвом рассекла воздух. Пожиратель лишь сделал шаг в сторону. Остриё клинка прошло рядом с шеей, лишь заставив качнуться его бандану. Меч рвал пространство. Каждый выпад проходил в считанных миллиметрах от цели. Он же смотрел на меня. Делая всего лишь лёгкий шаг на каждый мой удар. Энергия стремительно сжигалась в этом бессмысленном танце стали и воздуха.

— И это всё? — безразлично спросил он. — Ну же, Избранный, ты можешь лучше.

Слова застряли в горле. Горячая волна захлестнула меня. Лезвие вспыхнуло оранжевым пламенем. В ушах стоял шум собственного сердцебиения. Температура вокруг нас росла. Пот катился градом по лицу. Каждый раз, когда сталь должна была, наконец, впиться в плоть, он словно на мгновение растворялся и сгущался чуть в стороне. Земля под моими ногами трескалась с каждым шагом. Изо рта шёл густой пар. Его же взгляд — красные щели, окружённые двумя золотыми полусферами на абсолютно чёрном фоне без единого сосуда — за весь бой ни разу не дрогнули.

Воздух вокруг нас стал плотнее. Мир на мгновение затих, чтобы резким ударом поднялось облако пепла и серы, скрывая меня из виду. В ушах стоял писк. Что-то тёплое текло по шее. Я чувствовал его. И пока он ослеплён — это мой шанс. Клинок рассёк завесу надвое. Капля чёрной крови упала на землю и с шипением испарилась. Пожиратель впервые отвёл взгляд от меня. Он окунул палец в стремительно затягивающуюся рану на скуле и с любопытством посмотрел на собственную кровь.

— Моя очередь, — в его глазах вспыхнул зелёный огонёк.

Я не успел даже моргнуть. Вспышка молнии, и он оказался передо мной. Его покрытый шипами кулак устремился мне в грудь. Магический щит лишь слегка замедлил его, мгновенно треснув. Удар выбил воздух из лёгких. Тело, словно потерявшее контроль, качнулось и рухнуло на колени. Стоило мне привстать, как второй удар выбил плечо из сустава. Ногой он ударил в живот. Горькая желчь тут же пролилась на землю, а её испарения поднялись удушливым туманом. Пожиратель медленно выхаживал вокруг меня, ожидая, пока я вновь встану.

— Ты слаб, демон, — медленно произнёс он, протягивая слова. — Может, ты лишь прикидываешься Избранным? — он настолько сильно приблизился, что я почувствовал сладковатый запах гнили. — А на деле всего лишь слепой щенок?

— Лучше бы ты сразу убил меня, — прошипел я, сплёвывая кровь. — Это была твоя последняя ошибка, ублюдок.

Земля пластом сорвалась и тут же из-под него с низким гулом вырвался острый каменный шип. Пожиратель взмыл наверх, встав на самое остриё, будто на пьедестал. Воздух вокруг него заискрил и тут же яростное пламя окутало всё его тело. Но результатом был лишь лёгкий дымок от его чёрной кожаной куртки. Ледяные клинки блеснули в багровом свете и тут же разбились о его невидимый барьер, мгновенно испарившись. Тысячи невидимых игл смертельным вихрем взвились вокруг него, всего лишь потрепав его по густым чёрным волосам.

Он приподнял бровь, смотря на меня с вызовом. Оба сердца неистово бились в груди, словно пытались разорвать её. Старые шрамы открывались, пропитывая одежду кровью. Я собрал последние остатки энергии в груди. Магия вспыхнула внутри.

— Высший удар магии четырёх стихий! Небесный огонь! — прорычал я хриплым голосом из последних сил.

Мир утонул в белой вспышке. Четыре пучка энергии соединились в абсолютно белый широкий луч. Сначала была тишина. И тут же рёв разорвал пространство. Разрушительная энергия ударила по Пожирателю. Это длилось меньше секунды, но для меня прошла вечность. Боль раскалённым кинжалом пронзила грудь. Сердце на секунду остановилось. Тело заваливалось набок. В темнеющем сознании отразилась лишь срезанная, словно отполированная грань каменного шипа. И тьма сомкнулась.

В теле ощущалась небывалая лёгкость. Оно парило в пространстве без света, но и тьма не властвовала здесь. Слова не рождались. Даже звука собственного сердца не было слышно. Мысли путались и ускользали от меня. Единственное, что ощущалось, — это незримое притяжение, к которому я двигался, постепенно ускоряясь. Вдруг ноги словно пересекли невидимую линию и боль прошла током от пальцев до макушки. Чем ближе я был к точке притяжения, тем сильнее растягивалось моё тело, превращаясь в бесконечно длинную нить. И когда боль достигла пика, а последняя моя часть пересекла незримый горизонт, я проснулся.

В нос ударил затхлый запах, смешанный с сыростью и плесенью. Спина ныла, словно по коже прошлись тёркой. Конечности затекли и практически не чувствовались. Кашель выбросил из лёгких целое облако пепла. В остальном я был цел: запас энергии почти полностью восстановился, регенерация уже начала работать, только голова пока сильно болела и ужасно хотелось есть.

Глаза медленно привыкли к мраку пещеры. Стены были покрыты следами когтей, сажи и трещинами, из которых медленно сочилась вода. Помещение было похоже на жилую комнату, но повсюду лежали старые, ржавые предметы домашней утвари, обломки оружия и доспехов. Часть мебели была закрыта тканью, уже изрядно покрывшейся пылью. Лишь кровать выглядела как нечто, чем до сих пользуются — ни единого пятнышка на обитом тканью изголовье, ни единой царапины на мощном деревянном каркасе. Отсутствовал только матрас, вместо которого были сотни стальных кольев.

Как только магия вернула чувствительность рукам, я почувствовал, как нечто холодное впивается в запястье. Цепи уходили прямо в толщу камня и грузно звенели при малейшем движении. Под кандалами была запёкшаяся кровь, которую уже подъедали неизвестные мне маленькие, полупрозрачные жучки с длинными жвалами.

— Не пытайся сломать оковы, — вдруг раздался низкий скрежещущий голос, а в темноте зажглись красные разрезы глаз. — Они сделаны из закалённой адской стали и способны сдержать опраглу.

— Как ты выжил? — прошептал я. — Ты же сгорел в небесном огне!

— Ах-ха-ха-ха, — рассмеялся он. — Признаю, я недооценил тебя, демон, — Пожиратель подошёл ближе, и я увидел, что на его одежде были крупные следы чёрной крови. — Но этого мало, чтобы даже мечтать о победе надо мной.

— Когда до тебя уже дойдёт, что я человек, а не демон? — прохрипел я.

— Можешь обманывать себя сколь угодно, но для меня твоя душа — открытая книга и в ней была лишь тьма, — он медленно подходил всё ближе.

— Зачем ты притащил меня в своё убогое жилище? — спросил я, окидывая взглядом пещеру. — Хочешь второй раунд? Тогда сними эти железяки, и я продемонстрирую тебе свою истинную силу.

— Зачем мне мучать щенка? — усмехнулся он. — Ты здесь лишь затем, чтобы я мог совершить жатву.

Пожиратель завёл руки за голову и ослабил узел. Бандана упала ему на грудь и остатки содержимого моего желудка тут же подступили к горлу. Нижняя челюсть была вырвана. Мясо гнилыми шматками висело вокруг раны. Немногочисленные зубы были покрыты многовековым жёлтым налётом. Язык, словно галстук, лежал на горле в зловонной, болотного цвета жиже. Каждый вдох сопровождался тихим свистящим хрипом. Смрад, исходящий из той дыры, которая когда-то была ртом, напоминал гниющий труп.

Пожиратель на секунду закрыл глаза. Его голос послышался сразу отовсюду. Язык, на котором он читал заклинание, был мне не знаком. Его веки распахнулись. Красные разрезы глаз светились ярким зелёным, потусторонним светом. Из его глотки послышался стремительно нарастающий клёкот. Красное сияние заполнило пещеру. Но его лучи шли будто внутрь Пожирателя, одновременно освещая пространство и погружая его во мрак.

Магия в груди не просто шевельнулась — она билась в агонии, нагревая плоть изнутри. Пожиратель схватил меня за плечи, его когти пронзили кожу, впиваясь в мышцы. Нечто, что сначала я принял за тяжёлые удары сердца, било меня по рёбрам изнутри. Кровь стремительно наполняла рот. Футболка на груди начала тлеть, синтетическая ткань прилипала к коже.

На лбу Пожирателя взбухли вены. Из носа потекла кровь, капая прямо на приспущенную бандану. По всему лицу была видна кровавая испарина. С каждым ударом его кожа понемногу трескалась. С каждым ударом его тело всё сильнее дрожало. С каждым ударом хватка понемногу ослабевала.

Вдруг меня пронзила сокрушительная боль. Обугленная плоть с остатками костей и мяса упала на пол пещеры. Я посмотрел вниз и в зияющей дыре увидел бардово-чёрный сгусток энергии, размером с кулак, пульсирующий прямо внутри меня — свою душу. Глаза Пожирателя вспыхнули сильнее. Он приблизился поближе и словно изо всех сил втянул воздух в себя. Я невольно закрыл глаза и отвернулся.

Яркая зелёная вспышка была видна даже сквозь закрытые веки. Словно пружина, моя душа отскочила от невидимого барьера и вернулась в тело, растворившись во мне. Ударная волна откинула Пожирателя на несколько метров. Лёгкие, наконец, расправились, позволяя мне вдохнуть полной грудью.

— Часть моей банданы… Ты смог выкрасть её, — прохрипел Пожиратель, с трудом вставая на ноги. Остатки его лица были искажены яростью. — Я тебя недооценил, демон. Этого больше не повторится.

Он поднял руку. В ней из чёрного дыма сгустился меч, выглядевший словно был выкован из костей. Лезвие было пропитано странной энергией — похожей на чью-то волю, выраженной в стали. Он шагнул вперёд. Сделал выпад. Остриё клинка вонзилось прямо в бьющееся в огромной ране сердце.

Боли не было. Я слышал, как сталь рвёт плоть, ломает кости и вонзается в камень позади меня. Пожиратель смотрел мне в глаза. Моя кровь брызнула ему на лицо. Холод сжался вокруг меня, словно смерть уже приближалась для последнего поцелуя. Подбородок медленно коснулся груди. Горящие глаза постепенно скрывались в тумане. Хаотичные картинки моей жизни проносились в сознании, складываясь в единственный образ — большие изумрудные глаза, вздёрнутый непослушный носик, волосы цвета спелой пшеницы. В моей руке словно были её тонкие пальчики. Где-то там, на Земле, она останется совсем одна с той силой, которой я проклял её. Прости меня, Лия.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Словно нечто вырвало с корнем тюремную решётку. И оно было в ярости. Стены пещеры содрогнул рёв чего-то древнего, голодного и неудержимого. Адская боль пронзила каждую клетку. Мышцы быстро увеличивались и становились плотными, словно стальные тросы. Кости хрустели от нагрузки и тут же удлинялись и укреплялись. Крылья сами собой расправились и вспыхнули чёрным пламенем. Кожа стремительно грубела. Язык почувствовал острые, как колья, зубы. Из самой сердцевины моего существа хлынула сила.

Я рванул кандалы и сталь рассыпалась, словно лёд. Пожиратель отпрыгнул назад, но для меня он словно двигался в замедленной съемке. Кулак врезался в его скулу, разрывая остатки плоти. Он рухнул на старый каменный стол, сломав его пополам и подняв облако пыли. Каждый мой шаг отражался эхом от стен. Перед глазами была красная пелена. Мне хотелось лишь одного — уничтожить его.

Пыль осела. Пожиратель лежал в груде обломков. В его руке была какая-то ткань. Я взял с пола осколок камня и занёс его для последнего удара. Вдруг что-то мелькнуло передо мной. Я поднял глаза и увидел, как на меня смотрит кошмар. Его глаза горели кровью. Острые когти и не менее острые скулы. Грубая кожа обсидиано-пепельного цвета была похожа на броню. Голову венчали пара острых рогов. В груди, в разломе панциря горело пламя. При всём этом эта сущность… Она не нагоняла страх. Она была до ужаса знакомой.

Старое зеркало взорвалось сотней осколков. Я схватился за своё лицо и попытался сорвать его, словно маску. Когти впились в плоть. Боль отрезвляла. Мой кулак врезался в стену пещеры, по ней разошлась паутина трещин. Из порезов проступила тёмная, почти чёрная кровь.

— Нет, — мой голос изменился. Стал низким, рычащим — почти звериным. — Я не демон. Я человек. Это всё твои игры. Иллюзия. Морок.

— Это и есть твоя истинная сущность, — прохрипел Пожиратель и поднял руку, пещеру озарил яркий свет и в кристаллических стенах сотни моих отражений взглянули на меня. — Узри свой настоящий облик.

Волна энергии вырвалась вместе с криком, полным отчаянья и ненависти. Всё, что было в пещере, отбросило к стенам. Я рванул на выход, петляя по бесконечным коридорам, словно по лабиринту. Воздух постепенно становился горячее, пока, наконец, багровый свет не мелькнул в очередном проходе.

Жар нежно объял панцирь, которым стала кожа. Багровый свет, едва освещавший мрачные земли, вдруг показался ярким солнцем. Воздух, пропитанный серой, больше не вызывал першение в горле. Всё казалось настолько естественным, что я просто упал на колени. Из глаз на раскалённую землю упала пара капель крови.

— Руна огня, — прошептал я рычащим голосом. — Зу, Ге, Ве, Си, Ал.

Ад треснул, и из этих трещин на меня обрушился ледяной ветер. Капли едва начавшегося дождя били по мне с глухим стуком. Постепенно я чувствовал, как шипы втянулись, рога исчезли, а кожа вновь приобрела здоровый оттенок. Крылья растворились в воздухе, оставив на мгновение лишь небольшое, но плотное сернистое облако. Язык прошёлся по зубам — они вновь стали ровными. Руки всё ещё дрожали от той силы, что пробудилась где-то внутри меня. На негнущихся ногах я медленно брёл в сторону дома.

— Молодой человек, с вами всё в порядке? — вдруг услышал я голос за спиной. Там стояла обычная женщина, увидевшая раненного парня, шедшего под дождём без зонта. Её взгляд с тревогой бегал по мне. Что-то сжалось в груди.

— Кто… сказал… — я выдавливал слова сквозь сжатое горло. — Что я человек?

Глава 17. Совершенное оружие

— Денис, что с тобой? — голос Лианы вырвал меня из собственных мыслей.

— Да ничего… — криво улыбнулся я и отпил кофе из кружки. — Как твой день прошёл? Что-то интересное было на парах.

— Ты чего? — она хлопала глазами. — Какие пары? Сегодня воскресенье, — она коснулась моей руки, и я невольно дёрнулся. — Да что с тобой такое?

— Просто устал немного, — отмахнулся я. — Не выспался, вот и туплю сижу. Сейчас в уборную схожу, умоюсь холодной водой — и мне станет легче.

Она смотрела на меня всё время, пока я, лавируя между столиками, шёл к туалету. В огромном зеркале, залитом светом длинных белых ламп, отражался простой парень с невыспавшимся взглядом. Я смотрел в собственные глаза, пытаясь найти ту сущность, что вырвалась из моего остывающего тела. Но видел лишь привычную сапфировую радужку.

Ледяная вода с шумом побежала по трубе. Холод колол пальцы. Смывал тревоги с лица. Уносил дурные мысли прочь. Может, это была иллюзия? Мало ли что сделал Пожиратель с моим разумом, пока пытался сожрать мою душу. Сейчас поток магии был стабилен, почти ленив. Я ещё раз наклонился к раковине, набрал полные ладони воды и погрузил в них лицо. Приятно. Вода стекала по волосам на футболку, затекала за шиворот. Глаза открылись.

Вдруг в пыльном треснувшем стекле появился он. Острые скулы, горящие красные глаза, огромные рога. Мир разорвало на кусочки. Его когти вцепились в моё горло. И тут же видение исчезло.

Рука невольно коснулась шеи. Никаких следов. Только сердце внезапно начало стучать быстрее. Но энергия по-прежнему никак не реагировала. Капля чего-то тяжёлого упала рядом, глухо стукнув по кафелю. Тёмное. Почти чёрное пятно медленно расползалось по влажному кафелю. Я взглянул на свою руку — среди белых осколков медленно затягивалась небольшая рана. Взгляд упал на раковину. На её кромке были четыре глубокие борозды.

По гладкому камню прошла рябь, будто он был сделан из жидкости. Сломанный кусок на глазах зарос, словно рана, которой небрежно стянули края. Волна синей энергии окутала руку, остатки крови растворились в этом сиянии. В последний раз я взглянул на себя в зеркало, вдохнул полной грудью и, наконец, вернулся к Лиане.

— Ты чего там застрял? — буркнула она, толкая пальцем ложку в пустой чашке.

— Живот прихватило, — как ни в чём не бывало ответил я, почти рухнув на стул. — Я же вроде быстро сходил? Даже кофе ещё горячий.

— Когда он нагревается прямо в руках, это не считается, — вяло ответила Лиана, глядя, как над стаканом поднимается пар. — Ты сегодня какой-то не такой. Слишком задумчивый, что ли?

— Не обращай внимания, Лия, — подмигнул я ей. — Лучше скажи, что ты надумала… Ну после позавчерашнего разговора. Ты не отвечала на сообщения, и мне показалось, что ты обиделась на меня.

— Мне пока тяжело принять мысль о бессмертии, Денис, — вздохнула она. — С одной стороны, вечность звучит как нечто привлекательное. А с другой — что, если это будут вечные муки? Да, сейчас всё выглядит круто, магия, полёты, раны заживают сами собой, но что будет через сто лет, через тысячу, через миллион?

— Через миллион лет я буду так же влюблённо смотреть в твои большие изумрудные глаза, — я взял её за руку и крепко сжал.

— Льстец, — ухмыльнулась она. — Неужели нет способа избавить нас от магии?

— Ты же помнишь, что магия стирает все воспоминания о себе, — мрачно ответил я. — Неужели ты готова забыть весь этот месяц? Забыть полёты? Забыть меня?

— Дениска, какой же иногда дурачок, — она мило улыбнулась. — Я полюбила тебя не за умение нагревать воду силой мысли, а за то, кто ты есть. И твой щенячий взгляд я ощущала на себе ещё с первого курса. Даже если наши воспоминания исчезнут, я верю, что чувства где-то глубже, и уж они найдут выход, — она мягко коснулась моей груди и по телу словно пробежал ток.

— Тогда я обязательно сделаю так, чтобы мы состарились и умерли в один день, — торжественно объявил я.

— Говорю же, дурачок, — рассмеялась она.

Уже дома вечером я лежал в тёмной комнате. Зеркало было завешено плотной чёрной тканью. Иногда мне казалось, что оттуда доносится шёпот. В такие моменты энергия в груди словно замирала, прислушиваясь к учащённому биению сердца. Сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как передо мной из тьмы возникал образ демона. Он не нападал, просто смотрел на меня и будто чего-то ждал.

— Оранло, — прошептал я дрожащим голосом. — Скажи мне, это же неправда. Это иллюзия или морок.

— В который раз отвечаю: произошедшее с тобой не укладывается в известные мне законы мироздания, — устало ответил он. — Но я точно могу сказать, что после трансформации твоя сила существенно увеличилась. Запас энергии тот же, но вот эффективность возросла многократно.

— Да плевать мне на это, — прошипел я. — Как это вообще произошло? Не ты ли говорил, что демоны появляются из энергии сгоревших душ? А моя душа всё ещё внутри.

— В который раз отвечаю, — начал он.

— Да заткнись ты в очередной раз, — откинулся я на подушку. — Что теперь делать?

— Ты должен убить Пожирателя, — ответил Оранло.

— Чтобы что? Стать ещё сильнее? Отрастить третий рог? О, знаю! Чтобы исполнить великое предназначение, — сказал я, передразнивая его голос.

— Чтобы спасти твою любимую от той же участи, — мрачно сказал он.

— Стой, — я вскочил с кровати. — Ты думаешь, Лиана в какой-то момент может превратиться в демона?

— Нет, — прорычал он. — Куда хуже. Она может превратиться в ангела…

— В одну из этих бездушных кукол, — с ужасом прошептал я. — Нет, этого не может быть. Она никогда не станет такой!

— Ты уверен? — его слова повисли в воздухе.

— Нет, — обречённо ответил я. — Но как мне победить Пожирателя? Ты сам видел, как он отделал меня словно какого-то щенка.

— Твоя новая сущность, — ответил Оранло. — С ней ты сможешь противостоять ему. Плюс хорошее оружие взамен утерянного. В Темнорезе живёт таинственный Кузнец, кующий лучшие мечи, причём он может сделать это бесплатно.

— Бесплатным бывает только сыр в мышеловке, — огрызнулся я. — Тем более я не хочу снова становиться… этим.

— Твоё дело, — безразлично ответил он. — На одной чаше весов твоя гордость, а на другой — судьба любимой.

— Сволочь, — сердце слегка кольнуло. — Руна огня: Зу, Ге, Ма, Си, Ал.

Жар обжёг кожу и тут же словно превратился в приятный тёплый бриз. Крылья появились за спиной без приказа. Острые зубы заскрежетали, когда все мышцы напряглись и вытянулись в тугие жгуты. Суставы жалобно хрустели, когда кости с треском ломались и тут же срастались в нечто новое. Рога, выросшие прямо из черепа, рвали кожу на лбу. Тонкие струйки тёмной крови текли по лицу, наполняя воздух запахом горелого железа. И одновременно я почувствовал облегчение, словно снял костюм, из которого давно вырос. И эта мысль — насколько естественно и правильно ощущалось новое тело — была куда страшнее боли.

Увеличившиеся в размере крылья рвали плотный сернистый воздух. За мной тянулся длинный чёрный шлейф смолянистого дыма. Пространство словно дрожало при каждом взмахе. Пустынные долины, скалы, подобные огромным зубам древних чудовищ, необъятные озёра, заполненные раскалённой лавой, проносились подо мной, словно в ускоренной перемотке.

Вскоре на горизонте из огромной тучи, создаваемой трубами тысяч доменных печей показался он — Темнорез. Башни из обсидиана пронзали кроваво-красное небо. Уже здесь до меня доносился шум, будто живую плоть перемалывают в огромных жерновах. Город окружала высокая стена, целиком выкованная из стали. Через каждые несколько метров были высокие колья, украшенные черепами демонов. По дорогам, вымощенным из камня и костей, шёл бесчисленный поток демонов, ехали огромные повозки, запряжённые адскими лошадьми, но никого не было в небе.

Вдруг что-то внутри меня буквально закричало в панике. Крылья расправились, словно паруса, грубо останавливая тело прямо над стенами. Что-то было не так. Воздух слегка рябил. Я медленно протянул руку и тут пальцы обожгла резкая боль. Две фаланги тут же обратились в уголь и развеялись по ветру. Сердце пропустило удар — земля подо мной была гораздо чернее, чем где-либо ещё.

Мне пришлось приземлиться рядом с толпой демонов, идущих в город. Поведением они отличались от тех, на которых я охотился — спокойно шли, без какой-либо злобы. Большинство из них не были похожи на воинов, скорее на простых рабочих. Вместо привычной брони на них была вполне простая одежда из ткани или кожи местных животных. Здесь было довольно много бесов с небольшими обозами, заполненными разнообразными товарами. Лошади везли крытые повозки, внутри которых бренчало стальное оружие. Мне даже попалась на глаза богато украшенная карета, в которую были впряжены ухоженные, породистые скакуны. Охрана на огромных резных воротах, усеянных шипами и украшенных выкованными из стали черепами, лениво посматривала на проходящих демонов, но завидев меня, один из них странно улыбнулся.

— Стой, — он встал передо мной, вытянув когтистую руку, на плече у него лежал огромный боевой топор, а на теле был доспех, чем-то напоминающий форму. — Не похож ты на местного. Как твоё имя?

— Де… — вдруг я осёкся. Нельзя пользоваться человеческим именем — оно слишком сильно выделяется. — Кра… Ол…

— Декраол? — стражник приподнял бровь. — Какого ты рода, Декраол?

— Рода? — переспросил я.

— Бездна тебя подери, — раздражённо ответил он. — Из какого ты клана или рода?

— Не из какого, — удивился я. — Сам по себе.

— Безродный, значит, — фыркнул страж. — И что безродной деревенщине понадобилось в Темнорезе? Или ты мелкий воришка, решивший поживиться здесь?

— Я иду к Кузнецу, — злость уже закипала во мне. — Пропусти меня, разговоры с тобой меня утомляют.

— Не похож ты на того, кто сможет оплатить услуги Кузнеца, — он ещё раз оценивающе посмотрел на меня. — А, я понял, ты очередной самоубийца, решивший, что как раз ты и сможешь выстоять на Арене.

— Ты не представляешь, кто перед тобой, — прошипел я. — Пропусти или я насажу тебя на твои же ворота.

— Обычно за угрозы стражникам положено двадцать ударов плетью, — демон почесал подбородок. — Но так и быть, проходи. С удовольствием прочту твоё имя на стене павших около Арены.

Долго ещё был слышен смех стражников за спиной. Дорога переросла в городскую улицу, на удивление напоминающую человеческий город, за исключением слоя лошадиного навоза и мерзкого гнилостного запаха. Небольшие покосившиеся хибары соседствовали с огромными небоскрёбами, чьи окна были выполнены из чёрного стекла. Из странных стоков лилась странная жижа, смешиваясь с грязью под ногами. Тысячи демонов не просто ходили по улицам — они практически бежали, будто всё время опаздывая куда-то.

Повсюду были наскоро собранные из камней прилавки, за которыми похожие на свиней бесы пытались привлечь внимание прохожих. Чего тут только не было — украшения, грубо отлитые из третьесортного железа со стекляшками вместо драгоценных камней, одежда, будто уже ношенная кем-то, местами со следами крови, всевозможная еда, пахнущая, на удивление лучше, чем выглядела. Торговцы грубо вставали прямо передо мной, пихая свои товары мне в лицо. Я молча отталкивал их, даже не пытаясь рассмотреть то, что они предлагали.

Пытаясь скрыться от навязчивых бесов, я скользнул в узкий переулок. Здесь было темно, но семь пар горящих красных глаз были отлично видны. Из тьмы на меня вышли демоны, одетые в одинаковые кожаные плащи с рисунком горящего черепа. Они с улыбками смотрели на меня. В их руках были шипастые каменные дубины размером с полено. Самый крупный из них с закрученными рогами и шрамом через всё лицо вышел вперёд и нагло посмотрел на меня. Его дубинка упёрлась в моё плечо.

— Какой неудачный момент ты выбрал, чтобы проникнуть на территорию сгоревшего мертвеца, — он слегка толкнул меня своим оружием. — Но если в твоих карманах достаточно роквасов, то мы подумаем над тем, чтобы отпустить тебя.

— К сожалению, у меня в карманах только рубли, — спокойно ответил я рычащим голосом. — А ещё я даже не буду думать о том, чтобы отпустить вас.

— Дерзкий юнец, — рассмеялся демон. — Преподайте ему урок, парни.

Он замахнулся на меня дубиной, но я поймал её прямо перед своим лицом. Пальцы сомкнулись на острых шипах, и камень тут же рассыпался в мелкую крошку. Мой кулак врезался в живот демона, отшвырнув его в толпу подельников. Бандиты с рёвом бросились на меня, осыпая градом ударов. Воздух вокруг нас сгустился и заискрил. Двое обратились в пепел мгновенно. Один из них попал мне по лицу, на мгновение зрение затуманилось, а по щеке скатился ручеёк крови. Я схватил его за руку. Его шрамы засветились, как угли, и тут же пламя разорвало демона изнутри. Рядом возникло два небольших торнадо, поглотивших ещё пару нападающих. Тысячи невидимых игл за секунду оставили от них лишь куски тёмного мяса. Последний пытался сбежать вглубь переулка. Я медленно встал на одно колено и едва коснулся пальцем земли. Вырвавшийся из земли каменный шип пронзил демона насквозь. Он ещё какое-то время кричал в агонии, прежде чем испустить дух.

— Кто ты такой? — с ужасом спросил их главарь, всё ещё не способный встать с земли.

— Моё имя — Декраол, — медленно произнёс я и с размаху опустил тяжёлый армейский сапог ему на голову. Череп треснул с влажным хрустом, разливая содержимое.

Полной грудью я вдохнул аромат железа, повисшего в воздухе. Этот адреналин сражения. Он заполнил вены. Язык бессознательно облизал пересохшие губы. Здесь шум города был чем-то далёким. В тишине было слышно лишь размеренное биение сердца. Синяя энергия окутала меня, стирая грязь. Ещё раз осмотрев поле боя, я развернулся.

— Ты силён, Избранный, — вдруг послышался низкий, бархатистый голос за спиной.

— Кто здесь? — я резко развернулся. В руке зажглось пламя. — Покажись.

— Я не враг тебе, — из самой густой тени появился демон, одетый прямо как нападающие, но что-то в нём было не так. Его присутствие совершенно не ощущалось, будто он был пустотой на теле мироздания. Глаза были гораздо глубже, а движения слишком плавные, лёгкие. В руках он держал горшок с растением.

— Откуда ты знаешь, кто я? — пламя в руке разгорелось ярче.

— Брось, — усмехнулся он. — Магия воздуха и воды в Аду? Ты бы ещё карточку со словом «Избранный» на куртку нацепил. Впрочем, я увидел достаточно. Надеюсь, мы ещё свидимся, Декраол.

— Ты никуда не пойдёшь, — прорычал я и бросил шар огня в незнакомца. Но едва он достиг цели, вместо взрыва пламя просто потухло. — Кто ты, чёрт подери, такой?

— Зови меня Люциус, — по его лицу прошла рябь и в следующую секунду он просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь облако красноватого дыма.

Это место оставляло больше загадок, чем давало ответов. Весь путь до Кузнеца мне казалось, что кто-то смотрит прямо в спину. Молчание Оранло говорило само за себя. Скользкий червь уйдёт от ответа, даже если попытаться на него надавить.

Арену было видно издалека. Огромный купол, подпёртый статуями демонов, словно атлантами. Над ней висела лёгкая дымка, пахнущая смертью. Крыша отражала багровый свет, едва пробивающийся сквозь плотный дым. Меня тянуло туда. В грубом булыжнике, которым были выложены стены, чувствовалось нечто знакомое. Даже магия в груди буквально стремилась попасть туда. Чуть в стороне была ровная стена из полированного камня. Её поверхность была испещрена сотнями тысяч имён, выдолбленных настолько мелко, что казалось для этого использовалась игла.

Основная толпа стояла возле небольшого дома, отличающегося от других только огромной трубы, из которой валил густой, тяжёлый дым. До меня доносились звуки ударов молота о сталь. Воздух здесь рябил от нестерпимого жара. Куртка тут же прилипла к спине, а волосы ко лбу. Несмотря на то, что очередь к кузнице была довольно длинной, она двигалась очень быстро и никто не пытался пролезть вперёд. Очень скоро и я оказался перед хозяином этого места.

— Кузнец? — спросил я, глядя на мускулистого демона, покрытого сажей.

— А кто ещё? Садовник? — его смех был похож на скрежет металла.

— Мне нужен новый клинок, — сказал я, глядя в его глаза, в которых было нечто странное, будто не от мира сего.

— Фуф, — выдохнул он. — Я уж испугался, что ты за добрым словом пришёл. Это ты по адресу, — Кузнец закрыл глаза и глубоко вдохнул. — На тебе до сих пор чувствуется отпечаток старого меча, довольно могущественного, но не моей работы. Что с ним?

— Утерян в битве с… — я осёкся. — С одним сильным противником.

— Да мне в принципе всё равно, — хмыкнул он. — Мне нужна капля твоей крови, капни её на вот эту заготовку.

Он протянул мне толстый стальной стержень и выжидающе посмотрел. Коготь большого пальца полоснул по подушечке безымянного пальца. Кожа порвалась и на поверхность проступила капля тёмной крови. Ещё секунду она оставалась на месте, прежде чем оторваться и упасть на сталь. Заготовка мгновенно впитала её. По всей поверхности проступил ветвистый рисунок, пульсирующий, словно живые вены.

Кузнец приподнял одну бровь, но ничего не сказал. Он молча вошёл в кузницу и после первого же удара молотом по всей округе раздался душераздирающий звук, будто там открылся портал в измерение с древними богами. Каждый удар сопровождался яркой вспышкой, озаряющей округу сквозь окна. Земля под ногами дрожала. Толпа начала тихо роптать. Стекла покрылись паутиной трещин. Казалось, сам Ад замер в ожидании.

Наконец дверь открылась. От кожи Кузнеца шёл густой пар. В руках он держал огромный двуручный меч. Сталь была черна и блестела, словно обсидиан. Толстый клинок плавно переходил в острейшее лезвие. По всей длине медленно пульсировали красные руны. Рука сама потянулась к рукояти, но Кузнец тут же отдёрнул меч.

— Давненько я не видел столько доброго клинка, — он поднял его перед глазами и задумчиво осмотрел. — Думается мне, что даже лучше того, что я выковал для Разиэля.

— Это всё, конечно, хорошо, — нетерпеливо ответил я. — Могу я его уже забрать?

— Безусловно, — Кузнец на секунду задумался. — Думаю, два миллиарда роквасов будет справедливой ценой за столь великолепную работу.

— Мне сказали, что есть способ получить его бесплатно, — парировал я.

— Бесплатно говоришь, — в его глазах мелькнул недобрый огонёк. — Есть такой способ. Всё, что для этого требуется — сразиться на моей Арене тысячи и одной боли.

— Той самой, с которой ещё никто не выходил живьём? — процедил я сквозь зубы.

— Да, той самой, — кивнул он. — Но не бойся, твоё имя на стене будет написано красивыми, большими буквами на самой вершине. Как, говоришь, твоё имя?

— Декраол, — буркнул я. — И куда мне идти?

— Вон там как раз очередь из самоубийц, то есть из претендентов, — он показал на небольшую кучку демонов возле огромных ворот. — Но их там многовато, придётся устроить отборочные бои за право участия.

Как только я подошёл к другим демонам, ворота раскрылись и из тёмных глубин раздался низкий горн. Все как один медленно вошли внутрь. Как только моя нога пересекла порог, двери закрылись, отсекая любые звуки города. В давящей тишине был слышен лишь лязг стальных доспехов, тяжёлое дыхание и тридцать одно сердце, бьющееся слишком быстро даже для тех, кто живёт ради битв.

Мы вышли на огромную арену, покрытую слоем чистейшего песка. Свет, источника которого я не видел, озарял каждую песчинку. Стены были покрыты стальными шипами, направленными немного вниз. На противоположной стороне были огромные решётчатые ворота из стали, толщиной с мою руку. Сверху располагались тысячи мест для зрителей, но все они были пусты. Кузнец медленно вышел на богато украшенный балкон и посмотрел на нас одновременно с презрением и любопытством.

— Дорогие претенденты! — громко произнёс он. — Вероятно, сегодня последний день вашей никчёмной жизни. Но не пугайтесь — ибо сложить голову в славной битве и есть величайшая честь для демона. Ваши имена займут почётное место на стене славы Арены тысячи и одной боли. Сейчас мы проведём отборочный раунд. Лишь один, самый достойный из тридцати двух, удостоится чести пройти «Семь испытаний Кузнеца». И без долгих вступлений объявляю турнир номер сорок шесть тысяч шестьсот шесть открытым!

Свет на мгновение потух, и, когда вновь зажёгся, большая часть из нас уже была на зрительских местах. На арене остались двое. На их руках зажглись руны, и тут же из воздуха материализовались клинки. Даже отсюда чувствовалась их сила, хотя и была не чета моему. Демоны тут же бросились друг на друга. Искры рассыпались, когда мечи встретились с громким звоном. Было видно, что это не сопливые новички, а закалённые в бесконечных боях ветераны. Один из них отбил очередной удар и резко врезался в противника плечом. У падающего воина в руке возник огненный шар, но в ту же секунду рука была отсечена по локоть. Арена взорвалась яростным криком и одобрительным гулом толпы. Демон медленно подошёл к упавшему, посмотрел на толпу, скандирующую «Убей! Убей!», поднял клинок и резко вонзил его прямо в сердце поверженного противника, пробив стальной нагрудник, словно бумагу. Его крик отражался эхом от стен, усиливаясь стократ. Клинок провернулся в груди с металлическим скрежетом. Тело лишь немного дёрнулось, прежде чем навсегда застыть. Песок расступился, затягивая проигравшего, оставив лишь лужу тёмной крови. Свет тут же потух и на арене появилась следующая пара.

Бои шли один за другим без явного деления противников на слабых и сильных. Какие-то схватки заканчивались за минуту, какие-то продолжались почти час. Меня уже утомило ожидание, когда после очередной смены бойцов я вдруг обнаружил себя на том самом залитом кровью песке. Передо мной стоял демон, закованный в дорогой доспех, украшенный чёрным золотом. Вдруг я ощутил сильное жжение в руке. В нос ударил смрад палёной плоти. Передо мной появилось постепенно сгущающееся облако чёрного дыма. Пальцы сомкнулись на тёплой рукояти, слегка подрагивающей от нетерпения. Он был не просто продолжением моей руки — он был чем-то, что, казалось, когда-то отняли от меня, и только сейчас я стал цельным. Я взмахнул им и почувствовал, как лезвие рассекает воздух, будто пытается разорвать саму ткань реальности. Но ярче всего чувствовался его голод.

— Это что, шутка? — рёв моего противника вывел меня из транса. — Я пришёл сюда для славного сражения, а не давить деревенских бедняков как насекомых. Требую настоящего противника!

— Победи его, — безразлично ответил Кузнец. — Тогда получишь настоящего. Если, конечно, силёнок хватит.

Глаза демона загорелись в щели его шлема. Он бросился на меня с яростным воплем. Его клинок — полуторный меч с навершием из стабилизированного магического камня — рассекал пространство с высоким свистом. Я сделал шаг вбок и выставил клинок остриём к нему. Лезвие вошло в горло, совершенно игнорируя доспех, не встретив сопротивления. Тёплая кровь брызнула на лицо. Безжизненное тело рухнуло к ногам. Смех в зрительном зале тут же стих.

Битвы продолжались. После каждого раунда нас оставалось вдвое меньше. Следующие три моих боя продолжались не дольше пятнадцати секунд. И вот, наконец, осталось двое. Мой противник — демон в кожаной жилетке с огромным топором — тяжело дышал, не успев восстановиться после тяжёлого полуфинала. Он опустил оружие на землю и повернулся к Кузнецу.

— О, великий хозяин Арены, прошу тебя, забери своё великолепное оружие и выпусти меня, — взмолился он. — Я осознал свою ошибку, бросив вызов столь могущественному существу и смиренно прошу о милости.

— Согласно пункту шестому правил Арены, — прокашлялся Кузнец. — Выйти после начала имеет право лишь победитель. Начинайте бой.

— Но… — голова демона отделилась от тела одним точным выпадом. С глухим стуком она упала на песок, прокатилась несколько метров и была поглощена.

— Никогда не поворачивайся к противнику спиной, — бросил я, глядя, как по песку прошла мелкая рябь, очищая его. — Я победил.

— Поздравляю, Декраол, — Кузнец медленно похлопал в ладоши. — Самая лёгкая часть окончена. Тебе предстоит пройти шесть моих испытаний.

— Ты говорил, что их семь? — спросил я, стряхивая кровь с меча.

— Отборочные и были первым испытанием, — ухмыльнулся он. Свет вновь погас. — Осталось шесть.

Глава 18. Шесть граней

Мрак давил на меня. Он был густым, тяжёлым, сдавливал грудь, мешая сделать вдох. В абсолютной тишине Арены я слышал, как кровь бежит по венам, собственное хриплое, немного рычащее дыхание и дрожь стали в руке, словно клинок тоже чего-то ждал. Энергия медленно описывала круги в груди. Время будто застыло. В темноте всплывали образы — Лиана, смотрящая на меня безжизненными глазами из светящегося льда, Пожиратель, высасывающий мою душу, клинок, подавляющий мою волю своим голодом. Зубы сжались до хруста. Я мотнул головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли.

Вдруг послышался писк, будто возле уха пролетел комар. Затем ещё один. Мгновение — и писк перерос в низкий гул. Он был повсюду. Казалось, Арена превратилась в гигантский улей. Мрак дрогнул и свет обжёг глаза. Из белой пелены появился рой. Миллионы насекомых размером с пчелу. Их панцири напоминали полированный аметист, а маленькие глаза горели зелёным светом, словно звёзды в ночном небе. Один из них пролетел совсем близко. Я увидел огромное, несоразмерное жвало на уродливой, покрытой мелкими волосками голове.

— Ты победил тех, кто был больше тебя, — голос Кузнеца раздался сквозь гул роя. — Теперь ты должен доказать, что твоя сила не делит противника по размеру.

— Издеваешься? — рассмеялся я. — Так легендарные испытания Кузнеца — всего лишь игра «прибей букашку»?

— Посмотрим, кто будет смеяться последним, — усмехнулся он. — Начинаем.

Рой взмыл под самый потолок и атаковал меня, словно единый организм. Но на моём лице лишь появилась усмешка. Щелчок пальцами — и Арена погрузилась в пламя. Песок шипел, воздух дрожал от жара. Жужжание исчезло. Пепел посыпался на меня, словно снег. Пол приобрёл серый оттенок. Когда пламя исчезло, я лишь пренебрежительно стряхнул грязь с куртки и посмотрел на Кузнеца. Вдруг вновь послышался писк, перерастающий в гул. Насекомые словно из ниоткуда вновь появились передо мной. В этот раз их было даже больше, чем в первый раз.

Они вновь ринулись в атаку. Твари врезались в меня. Их жвала пробивали мой панцирь. Насекомые проникали под одежду, забивались в сочленения, сковывая движения. Каждое жало ощущалось как раскалённая игла. Яд быстро распространялся по организму. Вены прожигало. Густая кровь залила всё тело. Собственная магия практически не ощущалась за жгучей завесой боли. Я пытался атаковать мечом. С каждым взмахом сотни из них падали к моим ногам, но на их место тут же появлялись тысячи новых. Попытки давить их руками прямо на себе только усиливали отвратительное чувство липкости. Их было так много, что глаза уже не видели ничего, кроме бесконечных крыльев. Они лезли в нос, мешая дышать. Их склизкие тела хрустели на зубах.

Изрядно потрёпанные крылья раскрылись. Тёмное пламя обдало рой жаром, отчего они словно на мгновение замерли. Этого хватило, чтобы отпрыгнуть и вновь призвать огненный шторм. Я сплюнул мерзкую слизь, смотря, как рой вновь появляется из мрака. Гул становился всё яростнее. Атаковать вслепую было невозможно, а бесконечно сжигать насекомых не хватит энергии. Своим движением они напоминали живую планету, атакующую огромными щупальцами. Мне оставалось только откидываться огненными шарами, не давая им слишком приблизиться.

Вдруг что-то отразило свет моего пламени. Буквально точка, спрятанная в самом ядре. Рой словно заметил это. Шар из насекомых увеличился в размере. Атаки стали чаще, яростнее. Запас энергии стремительно таял. И тогда я решился на отчаянный шаг. Из моей ладони вырвалась струя пламени, устремлённая в самый центр роя. Насекомые сгорали с громким шипением. Их панцири взрывались от жара с громким треском. Но они не пытались уйти с траектории удара. Напротив, словно выстраивались живым щитом. Я вливал всё больше энергии, пытаясь пробить их защиту.

Вдруг мне открылось то, что они так яростно защищали. Огромная матка, примерно пять или шесть метров в длину. Всё её тело было словно матовый обсидиан, сливающийся с покрытыми сажей стенами. Её огромные крылья едва могли удерживать такую тушу в воздухе. Из тысяч отверстий на поверхности бесконечно вылезали новые солдаты, заменяя павших и становясь пеплом под ногами.

Упругий толчок крыльями, и я бросился прямо на неё. Насекомые пытались сдержать напор пламени, ныряя в него сотнями тысяч. Их жужжание становилось всё громче. Мне казалось, что я слышу крики, доносящиеся из огромных жвал. Кончик меча вошёл в камень. Рой замер. Тысячи тонких линий разбежались по чёрному обсидиану и засветились зелёным светом. Мгновение — и она рассыпалась на бесчисленные осколки. Вместе с ней замертво упали и оставшиеся, обращаясь в прах, едва коснувшись пола.

Свет вновь погас. Но сейчас практически мгновенно вспыхнул вновь. Вокруг меня стояли десять противников. Они не были похожи на демонов — скорее на тени. От них исходила тёмная дымка. Тканевая маска скрывала лицо. Глаз не было видно под длинным капюшоном. Руки были скрыты под чёрным плащом. Под слегка оттянутой тканью угадывались клинки. Они не шевелились, даже не дышали.

— Ты смог понять, что не обязательно сражаться с армией, достаточно лишь уничтожить того, ради кого эта армия существует, — прогремел голос Кузнеца. — Теперь посмотрим, сможешь ли ты отличить иллюзию от реальности.

Тени сделали шаг вбок. Затем ещё один. Постепенно они перешли на бег, которого не было слышно. Их синхронное движение сливалось в единую стену. Чёрная дымка постепенно захватывала пространство между нами. Вдруг один из них вырвался из круга. Клинок из чистой тьмы сверкнул. Я сделал выпад навстречу. Меч прошёл сквозь него, словно через дым. Вдруг послышался хруст разрываемого панциря. Острая боль пронзила основание крыла и отдала в правую руку. Меч едва не выпал. Мой яростный рык разорвал тишину. Я развернулся и нанёс удар. Но лезвие разрезал только воздух. Густая кровь медленно капала на песок.

Руки сжали рукоять меча так сильно, что костяшки пальцев побелели. Тени атаковали снова, меч прошёл сквозь первую, и тут же я атаковал ту, что бежала со спины. Но лезвие вновь прошло, не встретив сопротивления. Новый удар пришёлся в бок. Боль не отступала. Напротив, рана будто гнила на глазах. В нос ударил едкий запах, разъедающий слизистую. Я зарычал, чувствуя, как гнев закипает внутри.

Они атаковали снова и снова. Клинок практически исчез в этой тёмной дымке. Раз за разом он лишь проходил сквозь атакующих. Раз за разом удар приходился в самый неожиданный момент. Пламя вырвалось кольцом вокруг меня, но прошло сквозь них, словно через призраков. Я попытался бежать, чтобы оттеснить их к стенам. Но не мог разобрать куда двигаюсь. Тени постепенно смыкались вокруг меня.

— Выйди, трус! — кричал я. — Мой клинок сполна изопьёт твоей поганой крови.

— Зачем же тебе зрение, если ты не видишь настоящего? — вдруг раздался насмешливый низкий голос Кузнеца.

Боль не давала сосредоточиться. Раны горели, будто их клинки были облиты едкой кислотой. Тени атаковали всё чаще. Мышцы уже забились, безуспешно пытаясь защититься. Исцеление почти не работало. И с каждым пропущенным ударом сердце билось быстрее, а дыхание становилось всё более прерывистым.

В голове что-то щёлкнуло. Слова Кузнеца не были насмешкой. Это был ключ. Я закрыл глаза, полностью отдаваясь слуху. Тени тут же словно перестали существовать. В кромешной тишине было слышно лишь моё сердцебиение, звук постукивания пальца о локоть где-то сверху и тихий, едва различимый шёпот. Он двигался вокруг меня с огромной скоростью, сливаясь с окружением. Стоило повернуть голову в его сторону, как он тут же перемещался. Вдруг шёпот начал быстро приближаться. Я сделал выпад. Клинок прошёл сквозь него, на этот раз встретив сопротивление плоти. Шёпот исчез в громком влажном треске. Мои глаза открылись. Тени исчезли, как и их яд. Боль постепенно отступала, раны, наконец-то, затянулись.

— Отличная работа, юный Декраол, — сказал Кузнец. — Интересно, если бы я не дал тебе подсказку, смог бы ты сам догадаться?

— Думаю ты переоцениваешь свою полезность, — огрызнулся я.

— Наверное, ты прав, — он улыбнулся тремя рядами острых зубов. — Больше не буду подсказывать. И раз ты победил тени, то следующим твоим противником будет мой любимец — Ксарг Бессмертный.

Песок под ногами задрожал. Песчинки взлетали почти до колена. Свет начал мерцать. Гул отражался эхом от стен. Затем появилось рычание. Оно проникало в самую душу, заставляя тело напрячь каждую мышцу. Пол арены пошёл водоворотом. Сначала показались рога. Затем горящие зелёным глаза. В конце концов появился сам Ксарг — облачённый в лёгкий доспех он напоминал тени из предыдущего испытания. Но был слишком мал, и от него не чувствовалось угрозы.

— Ты что, издеваешься? — бросил я Кузнецу, не отводя взгляда от противника.

— Считаешь, что он недостаточно силён для такого прославленного воина, как великий Декраол? — Кузнец рассмеялся.

— Считаю, что ты в очередной раз пытаешься обмануть меня, — прошипел я.

В руках Ксарга, сгустившись из тёмного тумана, материализовался одноручный меч, выкованный из чистой тьмы. Он кинулся на меня, нелепо размахивая оружием. Все мои чувства были обострены до предела. Ксарг занёс клинок для атаки, но всё это выглядело словно в замедленной съёмке. Я сделал лишь шаг вперёд и рубящий удар. Его тело сделало ещё два шага, прежде чем голова отделилась от тела, и он грузно упал на песок.

— И это всё? — воскликнул я, глядя на бездыханную тень. — Может перейдём сразу к финальному испытанию вместо этого?

— Разве я сказал, что испытание окончено? — с удовольствием протянул он.

Внезапно лежачее тело дёрнулось. Его конечности выворачивались под неестественным углом. Отсечённая голова растворилась в тумане. Тень медленно встала. Из шеи появились чёрные щупальца, постепенно сложившиеся в новую голову. Но в этот раз рога были гораздо больше, оскал злее, а глаза ярче. Ксарг поднял свой меч с земли и тут же бросился в атаку.

В этот раз я не стал ждать пока он доковыляет до меня и рванул к нему, оттолкнувшись крыльями. Меч прошёл сквозь него, перерубая тело пополам. Из двух половин вытянулись такие же тёмные щупальца и соединили тело воедино. Как ни в чём ни бывало он напал снова. Воздух вокруг него начал рябить, и тут же вспыхнул огонь, поглощая его без остатка. Из опавшего пепла почти мгновенно восстала его фигура, но кожа выглядела грубее, словно покрытая шрамами. И вновь он атаковал как ни в чём ни бывало.

С каждым ударом отсечённые конечности восстанавливались всё быстрее. С каждым заживлённым ранением он атаковал стремительнее и точнее. Магия почти перестала действовать на него. Огненные шары оставляли лишь едва заметные следы на толстой грубой коже. Клинок всё чаще увязал в плоти, смыкавшейся прямо на стали. Я отпрыгнул и посмотрел на него — Ксарг стал примерно в пять раз больше, чем был изначально.

Он быстро приблизился. Его клинок рассёк воздух со свистом. Одно из моих крыльев упало на пол. Я взревел от боли и сделал колющий удар в сердце. Сталь со звоном ударилась о грудь, лишь высекая искры. Мне показалось, что в его глазах мелькнула садистская искра. Он бил изо всех сил. Каждый удар, который я пытался принять на меч, отдавался болью в руках. Казалось кости перемалывались под этой чудовищной силой.

Мне осталось лишь уйти в глухую оборону. Я старался уклоняться от сокрушительных ударов, но он был настолько быстрым, что чаще приходилось защищаться сталью. Рукам было всё тяжелее поднимать клинок. Регенерация всё быстрее расходовала запас энергии просто для того, чтобы я не упал. И после очередного блока я улучил момент и вновь ударил его в самое сердце. В этот раз меч без проблем пронзил панцирь и тут же увяз. Ксарг взревел. На мгновение все звуки исчезли из мира, а в ушах почувствовалось что-то тёплое и вязкое. Он резко развернулся, плоть отпустила сталь, а я упал на песок.

Бессмертный разошёлся. Его зелёные глаза постепенно зажигались огнём. Гигантский меч ударил по земле там, где мгновение назад была моя шея. Мне казалось, что если позволить ему ударить хоть раз, то он просто снесёт меня. Часто клинок проносился в считанных сантиметрах от меня. Ещё чаще он наносил глубокие раны. Мои движения становились всё медленнее. Песок под ногами был залит кровью.

Но и Ксарг не держал темп. Его движения становились всё более предсказуемы. Он словно уставал. Даже несмотря на то, что огонь глаз полыхал ярче с каждой секундой. Исцеление, наконец, смогло более-менее подлатать меня. И я уже был готов к контратаке, но что-то останавливало меня. Всё это выглядело как игра в перетягивание каната, но наоборот. И это могло быть ответом на загадку.

С каждым ударом, прошедшим мимо, его мышцы усыхали, кожа истончалась, а рога становились короче. И когда эта мысль пронеслась в голове, он начал атаковать быстрее. Арену заполнил звон сталкивающихся мечей. От бесконечных искр жар нарастал. Его тело выделяло клубы белёсого пара, пахнущего как мокрый уголь. Он выставил клинок вперёд и пошёл на таран. Я взмахнул крыльями, перепрыгивая его и тут же ударился о невидимый барьер. Он качнулся со звуком натянутого батута и отбросил меня прямо на Ксарга. Но он словно и не собирался атаковать. Напротив, Бессмертный подставлялся под удар. Но я лишь отпрыгнул и встал в атакующую позу.

— Ну же, уродливое порождение проклятой магии! — крикнул я. — Иди сюда, чтобы я мог разрубить тебя на тысячи мелких кусочков!

Ксарг посмотрел на меня раскалёнными добела глазами и бросился в атаку. Его шаги напоминали подбитого зверя. Он занёс меч над головой. Я поднял клинок. Клинок Бессмертного описал широкую дугу в воздухе. Мне было достаточно слегка наклонить лезвие и пронзить его в самое сердце. Во взгляде мелькнула искорка. Губы растянулись в улыбке. Я сделал шаг вбок и опустил оружие. Кончик меча Ксарга вонзился в землю. Он медленно развернулся и посмотрел на меня, прежде чем рассыпаться в прах.

— Великолепно, Декраол, великолепно, — кричал Кузнец. — Мало кто из вашего безмозглого племени догадывается, что в этом испытании достаточно лишь не атаковать. Ты действительно заслуживаешь почётное место на стене.

— Я заслуживаю вырвать твоё сердце и бросить оземь, — громко огрызнулся я. — Мне надоели твои шуточки, выйди на песок и сразись со мной.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся он. — Бросать вызов одному из сильнейших шестёрки Ада. Ты или храбрец, или глупец. Ты прошёл четыре испытания, демон. Впереди ещё три. Лишь единицам удавалось пройти их. А вот следующее не проходил никто.

Свет погас. Мрак был настолько плотным, что мне казалось, он поднимается, словно вода. Будто что-то поднялось до щиколоток, затем до колен. Воздух стал тяжёлым. Металлический, удушливый запах заполнил лёгкие. Клинок в руке отозвался мелкой дрожью. Песок под ногами превратился в живое, шевелящееся месиво.

Когда свет снова вспыхнул, я увидел, что арена была залита демонической кровью. Казалось, она хранила всё пролитое здесь для этого самого, особенного момента. По поверхности прошла едва заметная волна. Затем вторая, гораздо больше. Жидкость в центре начала бурлить, словно кипящая смола. Из глубины медленно появилась гигантская тварь, напоминающая сороконожку. Её жвала были похожи на две косы. Из тела росли бесконечные, отвратительно шевелящиеся лапы. Тело состояло из той же крови, что растекалась под ногами. Свет едва проходил сквозь неё, отбрасывая бордовые тени. Она смотрела на меня пустыми глазами, похожими на два крупных рубина.

— Это же элементаль крови! — прокричал я, повернувшись к Кузнецу. — Продвинутая водная магия! Демоны не могут владеть магией воды!

— Никогда не поворачивайся к противнику спиной, — с удовольствием процедил он.

Я тут же повернулся обратно. Элементаль исчез, оставив лишь расходящиеся круги на поверхности. Вдруг со спины меня что-то ударило, словно бревном. Меня отбросило к стене. Каменная кладка пошла трещинами. Панцирь был относительно цел, но пара рёбер точно сломались. Я упал прямо в кровь. Она заполнила рот горьким ржавым вкусом, залила нос, глаза, уши. Стоило мне подняться, как тут же сороконожка пронзила меня насквозь тонким длинным жалом.

Зарычав от боли, я снёс ей хвост одним ударом. Меч почти не почувствовал сопротивления, будто резал воду. Обрубок тут же превратился в кровь, смешавшись с моей и той, что растекалась под ногами. Элементаль взревел. Его крик был похож на раскат грома. Он вновь исчез, растворившись в жидкости. Краем глаза я заметил одинокий пузырёк возле ноги и тут же увидел прозрачный панцирь. Клинок прошёл насквозь, и я снова получил сокрушительный удар. В ушах стоял треск ломающихся костей.

Бой затягивался. Сороконожка атаковала редко, но внезапно, словно играя со мной. Едва регенерация завершалась, как я тут же получал новый удар. Кузнец смотрел на меня с нескрываемым удовольствием. Каждая сломанная кость отражалась блеском в его красных глазах. В те редкие моменты, когда мне удавалось сделать выпад, тело элементаля рассыпалось кровавым дождём, и тут же он появлялся с другой стороны.

Огненная магия затухала, стоило пламени коснуться его. Кровь лишь слегка сворачивалась от жара, выпадая плотным осадком. Но в таком объёме это была лишь капля в море. Я попытался воздвигнуть что-то наподобие колодца, используя магию земли. Но стоило первому камушку пошевелиться, как он тут же вернулся назад. Кузнец смотрел с издёвкой. Садизм в его глазах затмевал даже его безумный смех.

Вдруг передо мной мелькнули кровавые рубины. Челюсти сороконожки сомкнулись на моём теле, и она подняла меня под самую крышу арены, пробив невидимый барьер. Выставленный наспех щит пошёл трещинами. Острые, как наточенные клинки, жвала приближались к поясу, намереваясь перекусить меня напополам. На лбу выступила испарина. Мне не удавалось даже шевельнуть рукой, чтобы нанести удар.

И тут в груди шевельнулась холодная энергия. В голове возник образ маленького дракона с глазами-сапфирами. Я вспомнил, как он возник из водной глади. Его тело переливалось синеватой энергией. Он скользил по поверхности, нырял, полностью растворяясь в воде, и выныривал в самых неожиданных. Я помню мелкие зубки, вцепившиеся в кожу и то, как он рассыпался каплями от незначительного шлепка.

За долю секунды до того, как рассыпался щит, я сложил руки на груди. Над самой головой щёлкнули две косы. Элементаль яростно взревел и бросился на меня. Крылья раскрылись, и я рванул прочь. Он преследовал меня, кружась волчком по арене, но и близко не обладал моей скоростью. Достаточно оторвавшись, я на секунду замер в воздухе. Когда в его огромных рубинах отразились мои глаза, крылья сложились, и моё тело упало в густую кровь. Элементаль по инерции влетел в ложу Кузнеца. Он лишь выставил руку, и сороконожка тут же лопнула, подобно воздушному шару, окатив хозяина тёмной кровью. Арена вновь стала чистой, будто всё это было очередной иллюзией. Лишь стекающая с моего тела жидкость напоминала о сражении.

— Ты необычный демон, Декраол, — прорычал Кузнец, убирая кровь с лица ладонью. — Слишком умён, слишком силён и на удивление слишком хорошо осведомлён о тайных аспектах магии. Ещё никому не удавалось дойти так далеко. Но твои силы на исходе. Шестое испытание. И здесь тебе придётся сразиться с самим собой.

Невидимый источник света оторвался от крыши и медленно опустился мне за спину. Тень удлинялась, словно стрелка солнечных часов на закате. И как только она достигла середины арены, из неё появилось нечто. У него было моё тело, испачканное кровью, мои крылья, полыхающие тёмным пламенем, клинок, подобный тому, что сжимали мои пальцы. Но его глаза были черны. В них не было ничего, кроме пустоты. Лицо не выражало никаких эмоций, лишь тени мелькали на острых скулах.

Я сделал шаг вбок, он сделал то же. Мой меч поднялся в боевую готовность, его поднялся одновременно с моим. Пальцы крепче сжали рукоять, тут же до меня донёсся такой же хруст костяшек. Он не был копией или подобием. Казалось, он был отражением моей собственной души в кривом зеркале. Магия в груди беспокойно шевельнулась.

Мы бросились друг на друга идеально синхронно. Клинки встретились ровно посередине. Мы рубились, смотря друг другу в глаза. Но в его по-прежнему не было ничего. Каждый мой удар он отражал, будто читая мысли. Каждый его удар был мне знаком. Я попытался сделать подсечку, но он играючи подпрыгнул и именно в этот момент мне удалось провести лезвием по его бедру.

Боль тут же вспыхнула в ноге. Я отшатнулся и взглянул вниз. Ровно в том же месте был глубокий порез, из которого медленно вытекала тёмная кровь. Другой взглянул на свою ногу и слегка повернул голову набок. По его ноге тёк такой же ручеёк. Рана не затягивалась, боль не отступала. Мне казалось, кто-то захватил мою магию в тиски мерзкими склизкими щупальцами. И они постепенно подбирались к горлу.

Другой кинулся на меня за мгновение до моей атаки. Его меч высекал искры из моего. Руки держали рукоять из последних сил. Капли крови, смешавшиеся с теми, что остались на мне после предыдущего испытания, рисовали причудливые узоры под ногами. Его клинок отразил луч света, ослепив меня на мгновение. Тут же сталь оставила длинный порез на плече, разрезав панцирь, словно гнилую солому. На его руке мгновенно проявилась точно такая же рана.

Всё больше порезов появлялось на нас — поверхностных и довольно глубоких. Голова кружилась. Холод растекался по венам. Во рту пересохло. Всё тело слабело. В горле стояло чувство тошноты. Силуэт другого постепенно исчезал в темнеющем взоре. И тут горячая сталь пронзила живот и вышла со спины. Адреналин наполнил кровь, отрезвляя. Я ударил его в челюсть и тут же выплюнул на песок два острых зуба.

Его клинок растворился в клубах дыма. Мы оба отшатнулись и упали на колени. Он неотрывно смотрел на меня. Мои красные глаза отражались в его чёрных. Он не был обычным противником. Он был мной. Точнее той частью меня, которая вырывалась, едва почуяв кровь. Той частью, которая шептала на ухо, каждый раз, когда я просил самого себя остановиться. Его смерть означала мою смерть. Себя невозможно победить, лишь принять. Но это не значит сдаться. Это значит признать его власть и перешагнуть через неё. Я ещё раз взглянул в его глаза и увидел в них не врага, а самого себя — того, кем мог бы стать, если бы сдался.

Рука нащупала рукоять меча на песке. С тяжёлой дрожью я поднял его над головой и взял за лезвие. Между пальцами проступила кровь. Клинок упёрся в грудь. Всё внутри сжалось. Оранло кричал в панике. Кровь застыла в жилах.

— Ты никогда не получишь власти надо мной, — прошептал я и вонзил сталь в собственное сердце.

Агония была абсолютной. Вселенная сжалась в точку белого каления и тут же рухнула во тьму. Тело завалилось набок. Ледяное дыхание смерти коснулось моего лица. Перед глазами зажглось солнце. Оно согревало кожу и манило к себе. Вдруг что-то схватило меня за руку. Я обернулся. Фигура из чистого света с крыльями отливающих золотом и глазами, словно чистейшие изумруды, держала меня и пыталась притянуть.

— Я знаю тебя, — мой голос растворился в пустоте. — Прошу, отпусти меня.

— Твоё время ещё не пришло, — её мягкий голос обволакивал мою душу и пробуждал желание жить, если не ради себя, то ради того света, который я не заслужил.

Вдох обжёг лёгкие, словно тысячами лезвий. Удар сердца эхом отразился от стенок черепа. На зубах скрипел песок. Глаза медленно открылись. Другого не было. Как и боли. Раны затянулись. Я поднял клинок и встал, опираясь на него, как на трость.

Вдруг что-то взорвалось рядом со мной. Меня откинуло, но мне удалось приземлиться на ноги. Сквозь пылевую завесу я увидел искажённое яростью лицо Кузнеца. Его ноздри широко раскрывались — казалось, из них вот-вот повалит дым. Вены на его лбу взбухли, а кожа покрылась мелкими шипами, напоминающими чешую. Молот был раскалён докрасна. Песок в месте удара обратился в стекло, и его частицы, оставшиеся в воздухе, сверкали, словно снег.

— Финальное испытание! — прорычал он, брызжа слюной и направляя молот на меня. — Как ты до него добрался, несносный сосунок?! Кто ты такой?!

— Тот, кто убьёт тебя, — спокойно ответил я. Волна синей энергии обволокла моё тело, смывая остатки мерзкой жижи, оставшейся после испытаний. — Я — Избранный.

Его взгляд остекленел. Его руки опустились, а по телу прошла дрожь. Кузнец громко рассмеялся, из его глаз потекла кровь. Он отвернулся, покачивая головой. И вдруг резко бросился на меня. Мой клинок скользнул по молоту, высекая снопы искр. Раскалённая сталь сорвала панцирь с плеча и тут же прижгла рану. Кончик меча врезался в грудь Кузнеца. Я сделал шаг вперёд, последними силами вдавливая лезвие. И тут его плоть поддалась. Меня словно ударило током. Огромные потоки энергии хлынули через рукоять прямо в меня. Мир вокруг перестал существовать. Даже крик не мог родиться в сжатом горле.

На мгновение мне показалось, что свет перестал существовать. Затем почувствовал, как безжизненное тело соскальзывает с клинка. И наконец увидел. Красные руны на лезвии практически не были видны за чёрным пламенем, разливающимся от рукояти до самого кончика меча. Оно было идентичным тому, что горело в моих крыльях. Он поглощал весь свет вокруг себя, превращая меня в тень даже под ярким солнцем.

Старик лежал передо мной с широко раскрытыми глазами и зияющей, обожжённой по краям дырой вместо сердца. Молот остывал, тихо шипя на остекленевшем песке. Сейчас Кузнец не был похож на могущественного демона. Черты его лица больше походили на человеческие, особенно когда гнев покинул его тело с последним ударом сердца. Красная пелена постепенно сходила с его глаз и впервые мне удалось увидеть их — ярко синие глаза, не свойственные бессмертным.

— Кем же ты, чёрт тебя побери, был? — прошептал я, прикрывая его веки.

Глава 19. Отнятое сердце

— Почему ты не рассказал мне о них раньше, лживый кусок дерьма?! — прокричал я, ударив кулаком по столу, от чего на нём появилась очередная трещина.

— Шесть демонов в бесконечном мире лишь капля в море, встретить любого из них — большая удача или, наоборот, верная смерть, — спокойно ответил Оранло.

— Капля в море, говоришь? Удача, говоришь? — рычал я, метаясь по комнате. — Тебя не смущает, что мы встретили уже двоих?

— Троих, — поправил он меня. — Лучник с зашитым ртом тоже принадлежит им.

— Какой же ты бесполезный паразит, — прошипел я. — Рассказывай всё, что ты о них знаешь, или я испепелю ту часть своей души, к которой ты присосался.

— Мне нечего тебе сказать, — процедил он. — Кроме имён. Пожиратель, Полуночный Маг, Коллекционер, Орлиный Глаз, Наездник и Кузнец. Для чего тебе эти знания?

— А ты сам не понял? — воскликнул я. — Сила Кузнеца была подобна высшему камню. Если мы хотим победить Пожирателя, то сначала нужно победить остальных. Но времени у нас нет. И ты знал это.

— Ты смог одолеть Кузнеца, последнего из шестёрки, только потому что он потратил всю энергию на испытания, выйдя против тебя истощённым, — раздражённо ответил Оранло. — Если бы я знал, что тебе предстоит биться с ним, то ни за что бы не рассказал об Арене.

— Но с этой силой я смогу победить и остальных, — уголки губ дрогнули. — Ну и, конечно, потом спасти Лиану.

— Тогда твоей следующей целью должен быть Наездник, — тихо сказал демон.

С тех самых слов прошло две недели. Каждую ночь, едва поцеловав Лиану на прощание, я спускался в Ад. Ходил под личиной Декраола по самым злачным местам Темнореза, сливался с тенями, пытался анализировать каждый шёпот. Кусочки головоломки не складывались в единую картину. Казалось, о сильнейшей шестёрке Ада забыли. Головорезы, стражники, торговцы даже под пытками не могли сказать ничего полезного. Мои руки пропахли кровью.

— Если тебе дорога твоя жалкая жизнь, лучше скажи то, что мне нужно, — прорычал я в лицо бесу с отрубленными руками.

— Господин, прошу вас, у меня восемь детей, — визжал он во всё горло. — Возьмите роквасы, но не убивайте. Я ничего не знаю.

— Ты лжёшь, — моё дыхание обожгло его ухо. — Твой дружочек, прямо перед тем, как я выпустил ему кишки, сказал, что ты видел Наездника.

— Я действительно продал ему кое-какие вещи, — залепетал он. — Но это было почти сорок лет назад. С тех пор он не приходил.

— Что ты ему продал? — я схватил беса за волосы и ударил о прилавок. Зубы разлетелись по небольшой лавке.

— Не помню, — он зажмурился. — Кажется, что-то из доспехов. Помню только, что он хотел посетить какого-то демона из Алгийского клана. Прошу, господин, пощады.

Я с презрением посмотрел на торговца и с силой толкнул на полки с каким-то хламом. Послышался громкий хруст и беса завалило его же товаром. Очередная нить была слишком тонка, чтобы найти Наездника. На улице демоны даже не обратили внимания на выбитую дверь. Сердце не могло успокоиться даже, когда лавка осталась где-то за горизонтом. Этот город был мне омерзителен. Вечный смрад, отсутствие света и толпы грязных демонов только усиливали жар, горящий в груди.

Будильник вырвал меня из сна. Меч материализовался в руке. Лезвие вспыхнуло чёрным пламенем. Дыхание было тяжёлым, а в груди что-то щемило. Каждое утро вид человека, смотрящего на меня из зеркала, становился всё более болезненным: мешки под глазами увеличивались, дрожь в руках уже было не унять, шрамы оттягивали кожу всё сильнее. Я провёл рукой по самому большому из них, тому, куда вонзился мой собственный клинок, и сердце стало биться быстрее.

Поток холодной воды бил в лицо. После всего этого мне хотелось забыть о магии, о мирах бессмертных, о том, кем я стал в этой бесконечной погоне за силой. Если бы не Лиана, всего этого можно было бы избежать. Но грех винить её. В конце концов это была лишь моя вина. Мятная паста неприятно защипала зубы. Жёсткая щётка раздирала дёсны. Тёмная, почти чёрная кровь капала в раковину и уходила в недра канализации. Но в голове был очередной план. Та часть меня, которую демоны знали как Декраола, чемпиона Арены, стремилась вернуться в Ад. И самое страшное, что Денис тоже хотел этого. Хоть мотивация у каждого была своя, но пока наши цели совпадали, я не сопротивлялся.

Листва на деревьях уже распустилась. Дни становились всё длиннее, а юбки у девушек всё короче. Лишь я почему-то не мог отказаться от чёрной кожаной куртки. От неё всё ещё исходил лёгкий запах адской лошади, из шкуры которой её изготовили, несмотря на то что я много раз пытался очистить её магией. Морок скрывал шрамы, но мне почему-то казалось, что люди могут увидеть их. Я достал сигарету из пачки и подпалил её без зажигалки. Дым заполнил лёгкие, и он казался гораздо приятнее пахнущего распускающимися цветами воздуха.

— Если мне придётся провести с тобой вечность, то ты должен бросить курить, — вдруг раздался голос сзади.

— Завтра брошу, — ответил я, не оборачиваясь. Сигарета потухла, рот на мгновение наполнился синей энергией.

— Ты мне это уже сколько обещаешь? — она подошла сзади и обняла меня. — Уже полтора месяца, если мне не изменяет память.

— Правильно, — я взял её за руку, наши пальцы переплелись. — Тебе уже полтора месяца говорят завтра, а ты всё спрашиваешь сегодня.

— Денис Олегович, — вдруг строго сказала она. — Не заговаривайте мне зубы.

— Лиана Сергеевна, и в мыслях не было, — я повернулся и поцеловал её. — Я так сильно по тебе соскучился.

— Ты чего? — рассмеялась она. — Мы же вчера только в кино ходили.

— Да? — я сделал удивлённое лицо. — Мне показалось, что прошла целая неделя.

— Денис, ты вообще спишь? — она внимательно вгляделась в моё лицо. — Что-то ты нездорово выглядишь. Может приболел?

— Бессмертные не болеют, — отвёл я взгляд. — Мне снятся кошмары в последнее время. Про тебя…

— Про меня? — Лиана подняла брови. — И что же происходит в этих снах?

— Слушай, давай потом об этом поговорим, — тихо ответил я. — Просто эти сны настолько реалистичные, что порой мне тяжело отличить их от реальности.

— Не хочешь рассказывать, не надо, — она сложила руки на груди и отвернулась.

— Очень хочу, — теперь уже я обнял её сзади. — Просто пока не могу. Мне кажется, что скоро я найду способ спасти тебя. Каждый раз ответ вот-вот оказывается у меня в руках, но вновь и вновь ускользает. Однажды я доберусь до него и вырву хоть из когтей самой смерти.

— Ты пугаешь меня, — она повернулась и посмотрела мне в глаза. — Ты же до сих пор говоришь о сне?

— Конечно о сне, — натянуто улыбнулся я и тихонько чмокнул её в лоб.

Взявшись за руки, мы пошли на первый экзамен этой сессии — высшая математика. Одногруппники приветливо махали Лиане, а на меня смотрели с каким-то подозрением. Её подруги не обращали на меня внимания, пытаясь отгородить от неё. Кожа на ладони начала нагреваться, но тут же я почувствовал лёгкий бриз, и пламя поутихло. Девушки встали вокруг неё, словно живой щит, спрашивали сложные вопросы, просили конспекты.

— Готов? — голос Руслана словно возник из ниоткуда. — По синякам вижу, что всю ночь готовился. Или вы вместе «готовились»?

— Уж лучше бы готовился, — буркнул я. — Прочёсывал Ад в поисках Наездника.

— Очередная тёмно-фентезийная РПГ? — усмехнулся он. — Долго ещё в игрушки играть будешь? У тебя есть дела поважнее.

— Поверь мне, Русел, — тихо сказал я. — Сейчас нет ничего важнее этого.

— Слушай, пародируя рычащий голос злодея, ты не делаешь слова убедительнее, — он повис у меня на шее. — Ты лучше ответь, как обратить матрицу методом…

Дверь аудитории открылась, с грохотом ударившись о стену. Оттуда вышел невысокий мужчина в годах и обвёл нас суровым взглядом. Даже у меня по спине пробежали мурашки. Громким низким голосом, совершенно не вязавшимся с его худосочным видом, он пригласил нас в кабинет. Многие побледнели. Со стороны это было похоже на вереницу смертников, идущих к плахе.

Преподаватель рассадил нас по одному человеку за парту в шахматном порядке. На его столе уже лежали билеты, перевёрнутые текстом вниз. Студенты по одному подходили и, какое-то время копошась, брали задания. У кого-то лицо озарялось улыбкой, но большинство сразу же вешали нос. Я подошёл одним из последних, сразу после Руслана. Билетов осталось всего ничего. Не отводя взгляда от преподавателя, я взял тот, что был ближе ко мне и сразу развернулся, не заглядывая внутрь.

— Похвальная храбрость для того, кто едва набрал баллы для допуска, Кравцов, — сказал он мне в спину. — Или это напускное?

— Думаю, вы сильно удивитесь, Анатолий Петрович, — ответил я, не оборачиваясь.

Задачи в билете напоминали скорее древний манускрипт, написанный на давно забытом языке. С каждым годом учёбы становилось всё больше букв и всё меньше цифр. Может, правы те, кто говорят, что математика — это язык, на котором говорит Вселенная? Хотя мне, видимо, не суждено вести с ней светские беседы. Зубы слегка прикусили пластиковый колпачок ручки, а взгляд метнулся по аудитории.

Большинство что-то активно писали, кроме пары человек, смотрящих в пустые листы стеклянными глазами. Даже Руслан уже что-то написал, воровато подглядывая под крышку калькулятора. Лиана уже уверенно заполняла второй листок и даже умудрялась тайком помогать Юле. Воздух пропах отчаяньем. Повсюду был слышен лишь скрип десятков ручек по бумаге, тиканье настенных часов и медленные шаги учителя, медленно прогуливающегося между рядов.

На моём же листочке постепенно прорисовывался очередной рисунок — таинственный человек в доспехах, усеянных шипами. Рядом с ним стоял велоцираптор с лошадиным седлом на спине. Из его пасти торчали ошмётки мяса, а под лапой с огромными когтями был мёртвый демон. Сам рыцарь держался за ручку огромного молота, стоящего на земле. Это единственное изображение Наездника врезалось мне в память.

Одногруппники по одному подсаживались к преподавателю и показывали свои работы. Пока седая голова наклонялась над очередным ответом, многие втихаря доставали телефоны и пытались списать напоследок. Кто-то получал заслуженную оценку и радостно выбегал из кабинета, кого-то отправляли на пересдачу, и он выходил, повесив голову. Лиана была одной из первых, кто получил свою заслуженную пятёрку. Она тихонько подмигнула мне и скрылась за дверью. Руслан протянул преподавателю зачётку, услышав заветное «Ладно, тройка устроит?».

— Кравцов, давайте уже, сдавайтесь, или вы ждёте пока я от старости помру? — он поманил меня рукой, указывая на стул рядом с ним. — Давайте, давайте.

— Как же, дождёшься от вас, Анатолий Петрович, вы ещё нас всех переживёте, — улыбнулся я и, взяв листок, подошёл к его столу.

— Так-так, давайте посмотрим, что вы тут успели нарешать, — он взял мой рисунок и посмотрел на него сквозь толстые очки, прищуривая глаза. — Это что такое? Кравцов, вы так решили пошутить? Что это такое я спрашиваю?

— Это идеально выполненная работа, лучше которой вы ещё не видели, — тихо ответил я, чувствуя, как магия течёт от моего сердца прямо в руну контроля.

— Действительно, — его глаза на мгновение потухли и тут же в них вернулась жизнь. Из носа преподавателя на рисунок капнула кровь. — Ой, простите, Кравцов, что-то давление поднялось. Работа действительно выдающаяся. Только у вас не хватает баллов на пятёрку, согласны на четвёрку?

— Конечно, Анатолий Петрович, — хищно улыбнулся я, протягивая зачётку.

В коридоре уже почти никого не было. Руслан заранее написал, что у него нет сил и он пойдёт отсыпаться. Лиана стояла около подоконника, весело воркуя с подругами. Свет из окна подсвечивал её волосы, превращая их в маленькое солнце. Увидев меня, она широко улыбнулась и помахала мне рукой.

— Пятёрка, как всегда? — подошёл я к ним. — А у меня четыре, баллов не хватило.

— Нечего было прогуливать, — прошипела Юля, не оборачиваясь. — Удивительно, как Лиана ещё не скатилась, встречаясь с таким отбитым, как ты.

— А ты не зазналась ли, Васильева? — практически прорычал я. — Или ты в своей деревне от отца алкаша наслушалась? Ой, прости, я и забыл, что он пьяный заснул в свинарнике и свиньи сожрали его заживо.

— Да как смеешь, ублюдок! — её ладонь остановилась в считанных сантиметрах от моего лица, когда мои пальцы сомкнулись на её предплечье. В воздухе запахло палёным. — Ай! Пусти меня, психопат!

— Ребят, ребят, успокойтесь! — вдруг взволнованно крикнула Лиана, пытаясь расцепить мои пальцы. — Девчат, слушайте, все на нервах, устали, мы пойдём.

Она схватила меня под руку и с силой рванула к выходу. Она не проронила ни слова, пока мы шли. Её лицо было сосредоточенным, брови нахмурены, а губы поджаты. Её взгляд был устремлён вперёд, она даже мельком не взглянула на меня за всё время, пока мы не вышли. Лишь на улице она, наконец, отпустила меня. В уголках её изумрудных глаз стояли слёзы, по всему телу шла мелкая дрожь. Она сжимала и разжимала кулаки, набирала воздух в лёгкие, открывала рот и тут же обрывала сама себя.

— Прости их, Денис, — выдавила она из себя. — Они бывают грубыми, особенно Юля, но это не значит, что они действительно желают нам зла.

— Я думал, ты будешь на меня кричать, — почесал я затылок. — Не знаю, что на меня нашло. Просто она так грубо выразилась про тебя, что у меня словно упало забрало.

— Я слышала в тот раз, — прошептала Лиана. — Про жалких смертных. Тогда это даже напугало меня, но потом я поняла тебя. Меня бы на твоём месте тоже обидело то, как они обращаются с тобой. Они просто не знают тебя настоящего.

— Вот как, — ком застрял в горле.

— Слушай, — она подошла ко мне и взяла за руки. — Давай проведём немного времени в одном особенном месте. Мне всегда становится лучше, когда я гуляю там.

— Конечно, Лия, — немного натянуто улыбнулся я. — Куда пойдём?

— Увидишь, — она подмигнула мне. — Руна воздуха: Ал, Си, Ма, Ге, Зу.

Не успел я одёрнуть руку, как мир треснул и холодный воздух ударил меня по лицу. Сердце пропустило удар. Лучи золотого солнца, отражающиеся от изумрудных крон, проникали под кожу, вызывая неприятное жжение, будто под кожу насыпали остывших углей. Невольно я отступил на шаг и взглянул на Лиану.

— Ты что, перемещаешься сюда одна? — удивился я. — Это же смертельно опасно. Как же патрули ангелов? Что если они заметят тебя?

— Ну и ладно, — она пару раз похлопала длинными ресницами. — Бывает, они пролетают высоко в небе, но на меня внимания не обращают.

— Они уже чувствуют в тебе свою, — едва слышно прошептал я.

— Может быть, — пожала она плечами. — Денис, нам тут ничто не угрожает, не надо быть таким напряжённым. Пойдём лучше прогуляемся по лесу.

Она вложила свою руку в мою и наши пальцы переплелись. Сердце постепенно успокаивалось. Мягкая трава пружинила под ногами. Это было бы похоже на обычное свидание, если бы не золотые искры, скользящие между травинок. Рай действительно оказывал успокаивающий эффект ароматами неземных цветов, шумом деревьев и небольших речушек. Особенно в тени, где вездесущее солнце не могло до меня дотянуться. Лиана прижалась ко мне, и мы медленно шли вдоль массивных стволов.

— Странно, — задумалась она. — Обычно мне постоянно попадались зверушки, а сейчас ни одного. Их присутствие даже не ощущается.

— Может у них большое собрание, — уклончиво ответил я. — Ну и ладно, без них даже как-то более уединённо.

— Мне нравится это место, — она подошла к ближайшему дереву и нежно провела рукой по коре. — Всё хочу дойти до того огромного на горизонте, но такое ощущение, что оно отдаляется быстрее, чем я до него иду.

— А ты знаешь легенду как оно появилось? — с хитрецой улыбнулся я.

— Нет, — её глаза загорелись. — Расскажи.

— Давным-давно, сотни тысяч лет назад по времени этого мира, — начал я таинственным голосом. — Жил один великий архангел Варахиил. Он был одним из первых, кто получил благословение Яхве и третью пару крыльев.

— Первый высший архангел! — воскликнула Лиана. — Должно быть он очень мудрый.

— Был очень мудрым, — ответил я, слегка кашлянув. — Ангелы и простые архангелы считали его вторым в Раю после Бога. Он странствовал по этим землям, неся свет просвещения всем, кого встретит на своём пути. В те времена ещё не было Ангельских Крыльев, но были сотни небольших городков и деревень. Расстояние между ними можно было преодолевать месяцами.

— И что же с ним случилось? — тихо спросила Лиана, едва ли не заглядывая мне в рот. — Неужели кто-то посмел причинить ему зло?

— Боюсь, так и случилось, — кивнул я. — Однажды, в пути он со своими учениками попал в засаду существа настолько могущественного, что архангелы вспыхивали как факелы, стоило ему поднять бровь. Облачённый в доспех с маской демона, он выхватил длинный узкий меч, словно сотканный из самой тьмы, и одним ударом перерубил половину архангелов пополам. Алая кровь пропитала землю.

— Ужас, — Лиана закрыла рот руками. — Но ведь он смог дать отпор?

— Говорят эта битва длилась часами, — я посмотрел в голубое небо. — Варахиил не уступал, будучи признанным мастером клинка. Когда тьма сталкивалась со светом, Рай сотрясала волна энергии, от которой трава мгновенно обращалась в пепел. Уже на исходе шестого часа демон смог ранить архангела в ногу. Он уронил клинок и упал на колени, прося лишь не преследовать ушедших учеников. И когда напавший утвердительно кивнул, старик склонил голову.

— Он убил Варахиила? — прошептала Лиана.

— Меч очертил в воздухе дугу, от которой вечное солнце на мгновение будто потухло, — я поднял руку и резко опустил. — Голова архангела покатилась по священной земле, а демон исчез в языках пламени. Выжившие ученики вернулись спустя несколько дней с подмогой, но нашли лишь обезглавленное тело. Они отдали учителя земле. Над могилой любого ангела произрастает дерево, а над его раскинуло ветви самое огромное дерево, которое видно из каждой точки Рая, но приблизиться к нему невозможно.

— Какая грустная история, Денис, — по её щеке скатилась слеза. — Это значит мы сейчас гуляем по кладбищу?

— Это легенда, малыш, — я обнял её. — А деревья могут расти и просто так. Но если тебе стало неуютно, пойдём к речке, на рыбок посмотрим.

Но не успели мы сделать шаг, как над нами послышался звук крыльев. Как я их не почувствовал? Энергия вспыхнула в груди. Сквозь листву медленно спустился целый отряд ангелов. Они зависли в воздухе, образуя кольцо. Их немигающие, ледяные глаза были устремлены на меня. Лиана спряталась за мою спину и вцепилась тонкими пальчиками в грубую кожаную куртку.

— Лиана, — сказал я спокойным голосом. — Беги, я их задержу. Лучше уходи на Землю. Не волнуйся за меня.

— Нет, нет, нет, — она сильнее прижалась. Её голос дрожал. — Я не оставлю тебя одного, Денис. Давай поговорим с ними, может это недоразумение.

— Сейчас не время спорить, — я развернулся и силой толкнул её в сторону. — Беги!

Лиана посмотрела на меня глазами, полными слёз. Она на мгновение задержалась, протянув руку ко мне, но, увидев мой взгляд, рванула за деревья. Ангелы даже не обращали на неё внимание. Из тёмного тумана в моих руках материализовался клинок, будто выкованный из самой ночи. Лучи вечного солнца отразились в обсидиановом лезвии и тут же исчезли в чёрном пламени.

— Денис из дома Кравцовых, — вдруг послышался знакомый голос из-за крон. — Мало ты пролил святой крови, теперь решил осквернить место упокоения павших?

— Дерлан, — раздражённо сказал я. — Почему ты всегда появляешься в самый неподходящий момент? Может решим уже всё раз и навсегда? Спускайся, скрестим клинки, а потом твои дружки закопают тебя прямо тут.

— Конечно решим, — улыбнулся он. — В атаку!

Закованные в серебряную броню ангелы одновременно бросились в атаку. Их копья из чистого света были нацелены мне прямо в сердце. Кожистые крылья, объятые пламенем, раскрылись за спиной. Упругий толчок — и копья врезались в землю там, где я стоял мгновение назад. Ангелы атаковали как единый, слаженный механизм. На их лицах не двигался ни единый мускул. Искры разлетались как затухающие звёзды каждый раз, когда сталь встречалась со светом. Трава вокруг нас начала тлеть. Их копья разрывали куртку, словно бумагу, оставляя глубокие порезы, горящие болью. Тёмная кровь постепенно пропитывала одежду.

Остриё прошло совсем рядом с лицом, и мои пальцы сомкнулись на древке. Послышался запах палёной плоти. Кожа начала стремительно твердеть, а свет копья — угасать. Меч рванул вперёд, преодолевая сопротивление плоти. По рукояти прошла довольная дрожь. Ангел на мгновение раскрыл глаза и тут же его тело обмякло. По лицам остальных прошла волна страха. Я оскалил острые зубы.

Ангелы старались отступать, выставляя копья, как защиту. Но они лишь отскакивали от моего панциря. Каждый взмах меча на мгновение обращал день в ночь и всё больше окроплял землю алой кровью. Что-то ужалило меня в ногу, и я потерял равновесие. Воины тут же окружили меня и попытались заколоть. Но адское пламя окружило моё тело, сжигая их заживо. Лес наполнился криками агонии. Дерлан стоял у меня за спиной. В его руках был серебряный меч, с острия которого капала тёмная кровь.

Зарычав, я бросился на него. Он принимал удары на клинок, постепенно отступая. Вдруг его руки ярко засветились, воздух между нами сгустился, и я почувствовал, будто меня в грудь ударил таран. В ушах стоял хруст собственных костей. Сделать вдох было невозможно. Я кашлянул и почувствовал вкус железа во рту. Тёплая, густая кровь текла по подбородку. Тыльной стороной ладони я вытер рот и взглянул на неё.

Где-то внутри, в груди шевельнулась магия. Кора деревьев начала источать запах дыма. Земля под ногами задрожала. Дерлан сжал меч. Он озирался вокруг. Вдруг из-под земли под его ногами вырвался каменный шип. Архангел взмахнул крыльями. И тут же я, пропитав ноги энергией, прыгнул к нему. Пламя меча затмило небо. Сталь, почти не встретив сопротивления, рассекла его крылья. Дерлан рухнул на землю. Его меч вонзился в грунт и тут же исчез.

— Нет, прошу тебя, Денис из дома Кравцовых, не убивай меня, прошу тебя, пощади, больше ты не увидишь меня, обещаю, — лепетал он, отползая от меня. На траве появилась узкая дорожка алой крови.

— Тут ты прав, Дерлан, — прорычал я. — Больше я никогда тебя не увижу.

Архангел упёрся в дерево. Та самая ангельская хладнокровность исчезла из его ледяных глаз. Всё его тело дрожало. Остриё моего клинка упёрлось в его горло. Он пытался схватить лезвие. Кожа на его пальцах пузырилась и мгновенно отслаивалась. Алая кровь мгновенно испарялась, касаясь тёмного пламени. Пальцы сильнее сжали рукоять. Я медленно надавил. Сталь проникла в плоть. Дерлан захрипел. Всё отчаяннее он пытался оттолкнуть неизбежное. В моих глазах была удовлетворённая отрешённость. Сердце билось ровно. Синие очи архангела постепенно потухали, превращаясь в две стеклянные бусины. И когда всё было кончено, передо мной лежала лишь пустая оболочка, очередная сломанная кукла.

Лёгкие наполнились воздухом с запахом цветов и свежей крови. Меч растворился в том же тёмном тумане, оставив лишь ощущение холодной рукояти в руке. Панцирь постепенно превратился обратно в кожу, рога втянулись в череп, кожистые крылья пропали. На куртке зажглись несколько рун, очищающие одежду от грязи и чинящие повреждения. Я осмотрел вокруг и тут до меня донесся едва различимый звук — быстрые ритмичные удары и дрожащее дыхание.

— Что это было, Денис? — послышался тихий голос за спиной. — Ты сейчас превратился в нечто чудовищное. Ты без жалости перебил этих ангелов.

— Почему не сбежала, как я велел? — раздражённо ответил я. — Мне пришлось это сделать. Они бы убили нас, если бы я не вмешался.

— У нас было достаточно времени, чтобы уйти, — прошептала она. — Перемещение действует мгновенно. А тот архангел, он знал тебя. Говорил, что ты пролил много крови.

— Всё, что я делал, было ради тебя, Лиана, — грубо отрезал я. — Чтобы найти способ вылечить тебя от магии, не дать превратиться в это.

— Нет, Денис, — она покачала головой и начала пятиться. — Ты лжёшь. Я прекрасно понимаю, когда ты говоришь неправду.

— Лгу?! — прокричал я. — Да ты знаешь, через что мне пришлось пройти? Чем пожертвовать, чтобы исполнить одно единственное твоё желание? Мои руки по локоть, нет, я сам по макушку в крови. И ты думаешь, мне нравится это?! Ответь мне, Лиана!

— Да, — выдавила она из себя. — Ты сейчас не дрался насмерть. Ты наслаждался боем. Твоя ухмылка не сползала с лица и лишь усиливалась, когда очередной ангел падал мёртвым на землю.

— Потому что таким образом я забираю их силу, — прорычал я. — Чтобы спасти тебя! Как ты можешь осуждать меня за желание спасти любимую?

— Нет, дело не в желании помочь, — слёзы на её щеках становились крупнее. — Тебе не важна ни я, ни моё желание. Ты чудовище, Денис.

— Чудовище?! — взревел я и пошёл к ней. — Ты смеешь называть меня чудовищем?!

— Не подходи ко мне! — крикнула она, и тут же осколок льда поцарапал мою щёку. — Руна воздуха: Ал, Си, Ве, Ге, Зу!

Лиана растворилась в воздухе в тот же момент, когда моя рука почти коснулась её. Пальцы сжали воздух. Тишина давила. В груди что-то кольнуло. Затем ещё раз. И вдруг будто невидимая рука вцепилась в сердце и с силой, ломающей рёбра, сдавила его в кулаке. Я упал на колени, хватая ртом воздух. Давление внутри нарастало, мир поплыл. Губы онемели, тело покрылось липким, ледяным потом. А затем… Будто кто-то вонзил раскалённый клинок прямо в грудь. Боль рвала изнутри, отдаваясь жгучей тяжестью в плече, челюсти, между лопатками. Каждый короткий, хриплый вдох обжигал лёгкие, как вулканический газ. Мир сузился до этого клубка живой боли, до белого шума в ушах.

— Избранный! — взволнованно кричал Оранло, но я слышал его будто из глубокого колодца. — Твоё сердце! У тебя нет сердца!

— Уж тебе ли меня отчитывать… — еле прошептал я.

— Нет, я в буквальном смысле! — продолжил он. — Руна Трирона на твоём сердце активировалась и сожгла его. Она же сейчас блокирует возможность отрастить новое. Тебе срочно нужно новое сердце — магическое сейчас бесконтрольно насыщает кровь энергией. Через две минуты ты просто сгоришь изнутри.

Тело Дерлана лежало передо мной. Его мёртвые глаза смотрели на меня с издёвкой. Ублюдок. Ты пытаешься добиться своего даже подохнув. Едва управляя собственным телом, я дополз до него на четвереньках. Кожа на руке вновь затвердела, ногти обратились острыми когтями. Я запустил руку ему в грудь. Всё ещё тёплая плоть обволокла пальцы. Рывок — и вот его сердце у меня на ладони. Алое, мёртвое — почти сразу оно стало темнеть, оживать, искажаться. Первый робкий удар выплюнул остатки крови архангела.

Резким движением я разорвал свою грудь. Плоть, остатки раздробленных рёбер и осколки сердца, объятые фиолетовым свечением, с мокрым шлепком упали на траву. Сердце Дерлана заняло место в моей груди. Артерии и вены словно змеи вцепились в него. Удар. Первый глоток воздуха принёс облегчение. Удар. Мир понемногу приобретал знакомые очертания. Удар. Возвращалась чувствительность.

Я лежал на мокрой от крови траве. Грудь постепенно заживала, скрывая моё новое сердце от мира. Небо надо мной было всё таким же ясным. Лучи вечного солнца так же проникали под кожу. Привычный шелест ласкал слух, а бриз кожу. И лишь биение внутри напоминало, что дальше уже не будет как раньше.

Глава 20. Ложная вера

Дым кольцами поднимался вверх, скапливаясь под потолком. Футболка на груди уже превратилась в серое месиво. Вся простыня была усеяна прожжёнными отверстиями. Очередная сигарета вспыхивала сама, когда уголёк предыдущей доходил до фильтра. Никотин не успевал даже покинуть лёгкие, сжираемый регенерацией. Новое сердце билось ровно, словно всю жизнь принадлежало мне. Тонкая полоска света падала на кучку стекла и пластика, некогда бывшего моим телефоном.

Рядом на кровати лежал мой меч. На его лезвии тихо горело тёмное пламя. Несмотря на это, клинок не был горячим. Ручка даже немного обжигала пальцы холодом. Иногда я проводил по гладкой поверхности пальцами, пытаясь ощутить хоть что-то, но мой же огонь не причинял мне вреда. Зато кожа в такие моменты грубела и приобретала пепельный оттенок.

— Так и будешь валяться без дела? — послышался голос Оранло.

— А что ещё остаётся? — ответил я, выпуская очередную струю дыма изо рта. — Ты же слышал её. Чудовище. Не подходи ко мне. На неё даже не сработает руна контроля сознания, чтобы заставить забыть.

— И ты решил до окончания вечности пытаться убить себя никотином? — хмыкнул демон. — Что скажут в Темнорезе, когда узнают, что великий Декраол расклеился из-за какой-то девки?

— Девки, — ухмыльнулся я. — Девки стоят на улицах Темнореза и предлагают демонам своё тело в обмен на энергию и роквасы. А Лиана… Лиана такая одна. Лишь с ней я мог быть самим собой.

— Ты никогда не был с ней самим собой, — мрачно заметил он. — Руна морока настолько долго скрывала твою личину, что стала постепенно разрушаться. Единственный раз, когда она увидела настоящего тебя, привёл… К этому.

— Твоя правда, — моё лицо исказилось подобием улыбки, окурок упал на грудь, прожёг дыру в футболке и тут же потух. — Но я всё равно не хочу это обсуждать.

В прихожей ключи щёлкнули в замке. Затем осторожный шаг внутрь, небольшая пауза и громкий приближающийся звук каблуков. Дверь в комнату резко открылась, заставляя дым закручиваться словно торнадо. Мама стояла в проходе. Она быстро переводила взгляд с меня на пачку сигарет, горящий меч, прожжённую простыню. Её лицо быстро наливалось краской. Щёки задрожали.

— Ах ты сукин сын! — её голос прогремел так, что зеркало задрожало. — Ты что тут устроил, малолетний дегенерат?! Хочешь квартиру спалить? Вот подожди, я позвоню твоему отцу, он приедет и выбьет эту дурь из тебя!

— Мам, меня Лиана бросила, — безразлично ответил я. — Мне сейчас не твоих истерик, уйди, пожалуйста. По-хорошему прошу.

— Да как ты смеешь так разговаривать с матерью?! — она кинула на меня, попытавшись ударить сумкой. Острые когти впились в плотную кожу. Содержимое упало на пол. Магия в груди вспыхнула.

— Ты будешь думать, что сын ушёл из дома, потому что ты плохая мать, — прошипел я. — Тебе будет стыдно искать меня. Каждый раз, вспоминая моё лицо, ты будешь думать, что сама виновата в этом.

Глаза мамы остекленели. По её телу прошла дрожь. По щекам скатились крупные слёзы. Из носа хлынула кровь. Она так и стояла посреди моей комнаты, пока входная дверь не закрылась за мной.

Улица встретила меня ярким солнцем и криками детей, играющими на детской площадке. Ноги сами несли меня прочь. Город перед глазами превратился в сплошное серо-зелёное месиво. Люди расступались передо мной. Они сверлили меня взглядами. Зубы скрипели. Хотелось призвать крылья и взмыть ввысь, чтобы этот мир стал жалким муравейником под моими ногами.

Незаметно для себя, я оказался перед крупным торговым центром. В животе неприятно заурчало. Не помню, когда ел в последний раз. Разноцветная реклама со всевозможным фастфудом манила яркими картинками с пищей. Девушка с полузакрытыми глазами и растрёпанными волосами, торчавшими из-под сеточки, медленно подошла к кассе и выжидающе посмотрела на меня.

— Здравствуйте, добро пожаловать во вкусную точку, — сказала она отсутствующим голосом. — Что будете заказывать?

— Руна огня: Аль, Ран, Си, Стэ, Вир, — прошептал я. — Большое комбо и положи в пакет все деньги из кассы. Пошустрее только.

— Будет исполнено, — механически ответила она.

Через пару минут она положила увесистый пакет на стойку и тут же ушла обратно на кухню. Я сел за свободный столик, пахнущий грязной тряпкой. Денег было немного, они легко поместились во внутренний карман куртки. Зубы впились в бургер, выглядевший огромным, даже в моих немаленьких руках. Пережаренная котлета была сухая, не спасало даже изрядное количество соуса. Картошка, казалось, наполовину состояла из масла. Напиток отдавал водопроводной водой. Не стал доедать. Бросил всё тут же, едва утолив голод. Мне было странно наблюдать за людьми, которые ели это с таким удовольствием, будто перед ними изысканные блюда от знаменитых шеф-поваров.

Взгляд упал на небольшой магазин с брендовыми телефонами. Дизайн помещения был скопирован у крупной западной компании. Я вошёл внутрь и ко мне сразу же подбежал продавец с широкой, но оттого не менее фальшивой улыбкой. Он сходу начал предлагать последнюю модель, расписывая её преимущества. Его глаза на мгновение остекленели. Будто послушная кукла, он вынес узкую запечатанную коробку и сразу пошёл оформлять мне новый номер. Повертев её в руках, я сорвал бумажные пломбы и достал устройство чёрного цвета. В идеальном чёрном экране отразились мои голубые глаза. Он приятно лежал в руке, слегка холодив кожу титановым корпусом. Продавец установил сим-карту и помог мне быстренько его настроить. На прощание он даже сказал приходить ещё.

Уже вечерело. Идея ночевать на улице совершенно не грела душу. Когда солнце почти село, я наконец дошёл до высокого дома, фасад которого был выполнен из стекла и полированной стали. На территории до сих пор лежали остатки строительного мусора, а трава не успела прикрыть испещрённую следами тяжёлой техники землю. Возле дома был небольшой офис для продаж, в котором сидела одинокая девушка в строгом брючном костюме и лениво листала ленту в телефоне.

— Добро пожаловать, — встрепенулась она, когда звякнул колокольчик на входной двери. — К сожалению, мы уже закрываемся, но я могу записать вас на просмотр на завтра. Вам в какой половине дня будет удобно?

— Здравствуйте, Анастасия, — поприветствовал я её, мельком взглянув на бейджик на довольно внушительной груди, выглядывающей из глубокого декольте. Энергия хищными щупальцами проникла в неё. — Сейчас было бы удобно. Покажите мне пентхаус.

— Конечно, Денис Олегович, — расплылась она в улыбке и достала ключи из ящика стола. — Пройдёмте. Рассказать вам о доме?

— Будьте добры, — ответил я, пропуская её наружу.

— Это самый высокий дом во всём городе, построенный с применением самых передовых строительных технологий, — воодушевлённо рассказывала она, пока мы шли. — Современные методы шумоизоляции позволяют наслаждаться отдыхом, не беспокоясь о шумных соседях или звуках с улицы. У пентхауса есть собственная просторная мансарда, джакузи уже включено в стоимость квартиры. Обратите внимание на великолепные панорамные сверхскоростные лифты.

Мы остановились у высокой стальной двери, всё ещё закрытой плёнкой. Девушка вставила ключи и замок открылся с едва слышным щелчком. Мы вошли в помещение, залитое красным светом заходящего солнца сквозь огромные окна. Сначала мне показалось, что это какой-то пустой склад — голые стены, бетонные полы, одинокие лампы, висящие на проводах под высокими потолками. Мои тяжёлые шаги эхом отражались от пустых стен. На огромной мансарде стоял гигантский деревянный ящик.

— Почему в квартире не сделан ремонт? — раздражённо спросил я. — На рекламе было явно написано «квартиры с ремонтом».

— Понимаете, — Анастасия опустила глаза. — Это касается квартир классом пониже. Пентхаус же относится к ультра-бизнесу. Здесь специально не делается ремонт и не возводятся перегородки комнат, чтобы владельцы сделали всё на свой вкус. Если хотите, могу показать готовые варианты.

— Не хочу, — мрачно ответил я. — Но и жить так мне тоже не хочется.

— У нас есть варианты экспресс ремонта, — встрепенулась она. — Готовые дизайн-проекты и несколько профессиональных бригад, которые будут работать параллельно. Помимо этого, в стоимость входит дизайнерская мебель и современная бытовая техника. Работы будут закончены за две недели, а на это время вы можете пожить в одной из квартир для показа совершенно бесплатно.

— Такой вариант меня устраивает, — утвердительно кивнул я. — Выберите самый дорогой проект и направьте рабочих завтра же, но сначала я хочу на них взглянуть.

— Конечно-конечно, Денис Олегович, — её глаза загорелись. — Стоимость квартиры с учётом персональной скидки составит четыреста шестьдесят миллионов рублей, а услуга экспресс ремонта с мебелью шестьдесят миллионов шестьсот тысяч. У вас ипотека или, может быть, наличный расчёт.

— Думаю, моя персональная скидка составит сто процентов, Настя, — ответил я, не оборачиваясь. — А теперь несите ключи от второй квартиры.

— Сию минуту, — она быстро выбежала в коридор, оставив меня одного.

Через пятнадцать минут мы уже стояли в небольшой трёхкомнатной квартире, пахнущей краской и клеем. Повсюду ровными стопочками лежали рекламные буклеты с изображением счастливой семьи. Я взял один в руки, и он тут же обратился в пепел. Девушка быстро провела меня по комнатам, пока мы не дошли до спальни.

— Для комфортного отдыха здесь представлена кровать кинг-сайз с особым ортопедическим матрасом с эффектом памяти, — рассказывала она.

— Знаешь, что-то холодно тут, — сказал я, кидая куртку на пол. — Думаю, тебе стоит остаться на ночь и согревать меня теплом своего тела.

— Я уже боялась, что вы не предложите, Денис Олегович, — улыбнулась Анастасия, расстёгивая блузку. Одежда постепенно падала на пол, открывая взору то, что было скрыто. Она подошла вплотную. Горячее дыхание обожгло губы. Она положила ладонь на мою щёку, что-то свернуло на пальце.

— Стой, — я отстранился и взял её за руку. На безымянном пальце было золотое кольцо с небольшим камушком. Она смотрела на меня с вожделением, совершенно не обращая внимания на моё замешательство. — Одевайся и иди домой к мужу.

— Как пожелаете, Денис Олегович, — она всё так же непринуждённо собралась, поправила волосы и вышла из квартиры, оставив меня наедине со своими мыслями.

Едва солнце взошло, раздался звонок в дверь. В коридоре стояла пара десятков суровых мужчин в новенькой рабочей форме с инструментами. Уже с остекленевшими глазами они пошли в сторону пентхауса. Неделю я слышал, как кипит работа, не прекращаясь ни на мгновение. На исходе седьмого дня дверь открылась и оттуда вышли изрядно похудевшие рабочие с огромными синяками под глазами. Они едва передвигали ноги, спотыкаясь на ровном месте. Без слов последний из них вручил мне ключи и тут же скрылся за створками лифта.

Пентхаус преобразился в просторную, светлую квартиру с идеально ровными стенами и полами. Волна синей энергии прошла по всем комнатам, уничтожая запах пота, успевший въесться в новые обои. С почти детским удовольствием я отдирал заводские плёнки с новой техники. На веранде стояло джакузи, сверкающее в лучах утреннего солнца.

Вода медленно наполнила чашу. От поверхности шёл едва различимый пар. Пузырьки создавали иллюзию кипящего котла. Я скинул одежду и медленно погрузился. Мышцы размякли. Булькающие звуки отгоняли любые мысли. Ладонь медленно водила по поверхности, заставляя жидкость двигаться в том же темпе. Температура постепенно росла, делая кожу всё более красной. Хотелось провести тут весь день, но сегодня очередной экзамен и что-то внутри меня требовало посетить его.

Остатки воды собрались в небольшой шар, стоило мне вылезти, и плюхнулись прямо на пол. Я надел одежду, взглянул на небо и перемахнул через стеклянную перегородку. Моё отражение смотрело на меня из окон пустых квартир. У самой земли раскрылись крылья, разметав мусор по округе. Возле входа в дом стояла новенькая дорогая иномарка без номеров с затонированными наглухо стёклами и блестящими дисками. Я открыл дверь и сел в салон, всё ещё пахнущий новьём. На дороге люди неосознанно уступали мне дорогу, а редкие сотрудники ГАИ отворачивались, едва заприметив меня. Шлагбаум возле университета открылся, и я припарковался на стоянке для преподавателей.

Фары на прощание моргнули сигнализацией, и я вошёл в здание под завистливые взгляды студентов. В коридорах было непривычно пусто, кажется, сегодня не так много экзаменов. Редкие студенты по уши были зарыты в конспекты. На двери нужной мне аудитории висела табличка «Тихо! Идёт экзамен». В щель было видно закрытую защёлку замка. Я поднял руку, чтобы постучать и на мгновение замер. Старое дерево громко хрустнуло. Щепки полетели на пол. Вся группа смотрела, как я шёл прямо к столу преподавателя. Лишь Лиана даже не подняла глаз, продолжая писать ответ в листочке.

— Ставь пятёрку, — метнул я зачётку на стол. — Живее, не хочу тут находиться.

— Что вы себе позволяете, Кравцов? — прошептала пожилая учительница. — Кто дал вам право так врываться и ставить условия? Вы даже не допущены до экзамена.

— Ставь. Я сказал, — прорычал я и на столе тут же вспыхнула кипа бумаг.

Затылком я ощутил ледяную энергию и тут же обернулся. Лиана смотрела на меня с нескрываемой ненавистью, опуская руку. Преподаватель с остекленевшим взглядом взяла журнал, быстро сделала там несколько пометок, проставила экзамен и протянула мне зачётку дрожащими руками. Я вырвал её у неё из рук и тут же вышел под робкий шёпот.

Издалека была видна чья-то фигура, прислонившаяся к крылу моей машины. Она стояла спиной, разглядывая салон через лобовое стекло, периодически поправляя причёску. И даже не видя её лицо, я знал, кто это, даже догадывался, что ей нужно. Сигнализация моргнула, девушка слегка дёрнулась и обернулась.

— Привет, Вер, давно не виделись, — сухо сказал я. — Какими судьбами?

— Привет, Денис, — её улыбка напоминала оскал хищника перед броском, она провела пальцем по капоту, словно проверяя настоящий ли он. — Да вот, увидела, как ты подъехал к университету, но не успела подойти. Решила подождать тут. Это твоя машина?

— Ну а чья ж ещё, — ухмыльнулся я. — Неделя, как выехала из салона. Триста лошадиных сил, максимальная комплектация, дополнительного оборудования почти на миллион. Ты бы, кстати, аккуратнее к ней прислонялась, её только-только покрыли керамикой, поцарапаешь ещё.

— Прости, — она чуть ли не отпрыгнула от кузова. — Может прокатишь?

— Запрыгивай, — пожал я плечами и сел за руль.

Вера скользнула внутрь, кожаное сиденье скрипнуло под ней. Двигатель завёлся с мягким рыком. Она откинулась на спинку и прикрыла глаза, не сдерживая улыбку. Педаль газа упёрлась в пол и машина с визгом сорвалась с места. Веру вжало в сиденье. Она пыталась обеими руками вытянуть ремень безопасности, но он постоянно застревал, едва выйдя на пару сантиметров. В её глазах была смесь паники и восторга, когда мы неслись по городу, не обращая внимания на светофоры и ограничения скорости.

— Где ты только научился так круто водить? — громко спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Может пообедаем где-нибудь?

— Не хочу никуда идти, — безразлично ответил я, уводя машину в занос на очередном перекрёстке. — Можем зайти в магазин, взять продуктов и приготовить что-нибудь у меня. Тут недалеко.

— Да-да, давай, — ответила она, пытаясь сильнее вжаться в кресло.

Мы остановились возле крупного супермаркета. Вера вышла из машины на трясущихся ногах, причёска была растрёпана. Я взял корзину и неспеша шёл за ней вдоль ломящихся полок. Она часто останавливалась, брала что-то и с интересом изучала упаковку, ориентируясь скорее на цену, чем на состав. Каждый раз, бросая очередную дорогущую вещь в корзину, она мельком смотрела на меня, будто проверяя границы дозволенного. К моменту, когда мы вошли в винный отдел, она уже без задней мысли попросила консультанта достать из запертого шкафа самое дорогое шампанское. Повертев его в руках и не получив от меня никакой реакции, она попросила ещё одну бутылку. Кассирша смотрела на меня с явным любопытством, периодически бросая недобрый взгляд на Веру. Когда сканер пикнул в последний раз, кассирша озвучила шестизначную сумму покупок и спросила, картой или наличкой. Я засунул руку во внутренний карман и достал оттуда пачку пятитысячных купюр, перевязанных банковской лентой. В тот момент даже люди в очереди стали вести себя тише.

Глаза Веры блестели тем сильнее, чем ближе мы подъезжали к небоскрёбу. Её страх, казалось, улетучился, а улыбка становилась только шире. Мы вошли в огромный атриум, она смотрела вокруг, будто оказалась в музее. Вера прижалась к панорамному стеклу лифта, пока мы взмывали по самую крышу. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, пока ключ поворачивался в замке и практически снесла меня, врываясь внутрь.

— Ничего себе, Денис! — воскликнула она, осматривая квартиру. — И это всё твоё? Как ты так поднялся? Откуда деньги?

— Банк ограбил, — бросил я через плечо, идя на кухню.

Вера шла за мной, заглядывая в каждую комнату по пути без малейшего зазрения совести. Увидев веранду с джакузи, у неё перехватило дыхание. Я аккуратно разложил продукты на столе и подошёл к ней сзади. В стекле отражалось её лицо. Мне даже показалось, что у неё текут слюни.

— Слушай, у меня немного наглая просьба, Дениска, — осторожно начала она. — Мне бы душ принять перед готовкой, а то день был долгим.

— Полотенца в шкафу, — ответил я и пошёл обратно на кухню. — Левый кран отвечает за напор, правый за температуру.

— Я быстро, — подмигнула она и быстрым шагом пошла в ванную, прихватив с собой зачем-то кухонный фартук, висящий на крючке.

Из ванной послышался звук бегущей воды. Я медленно раскладывал продукты по полкам холодильника, параллельно подъедая то, что можно было не готовить. Шампанское запотело прямо у меня в руках. Мюзле упало на огромную столешницу, пробка выскочила с глухим хлопком, отрикошетив от натяжного потолка, упала на пол и ещё какое-то время покрутилась. Два высоких хрустальных бокала наполнились почти до краёв. Пузырьки замерли в жидкости, ожидая моей команды продолжить подниматься.

Почти полчаса Вера провела в ванной, периодически негромко напевая популярную песню фальшивым голосом. Я сидел на высоком барном стуле, лениво жуя сыр, уперевшись кулаком в подбородок. Вдруг звук воды пропал. Пора начинать её спектакль. Реквизит я уже приготовил.

Дверь ванной раскрылась, выпуская пар, пахнущий моим гелем для душа. Я стоял спиной и делал вид, что нарезаю закуску на кухонной доске. Было слышно, как её босые ноги медленно крадутся сзади. Её тонкие пальцы аккуратно проскользили по футболке. Слегка дёрнувшись для приличия, я развернулся и сделал удивлённое лицо. Вера стояла передо мной с мокрыми волосами, собранными в пучок. Лишь несколько прядей выбивались, как бы обрамляя лицо и спускаясь к небольшой упругой груди. На ней не было ничего, кроме того самого фартука.

— Какой у тебя замечательный душ, — почти пропела она. — Осталась бы там навечно. Только я случайно забрызгала вещи, ты же не против, если я похожу так, пока они сохнут?

— Конечно, Вер, — улыбнулся я. — Чувствуй себя как дома. Может выпьем по бокалу шампанского за встречу?

— С удовольствием, — протянула она и развернулась на одной ноге. Медленно покачивая бёдрами, она подошла к столу, слегка нагнулась, взяла бокалы за тонкие ножки и игриво посмотрела на меня через плечо.

— За тебя, — я взял бокал из её рук и поднял его.

— За нас, — бокалы звякнули хрусталём. Вера почти залпом выпила шампанское и закрыла глаза, облизывая губы. — Божественно.

Она поставила бокал и подошла ближе. Вера аккуратно взяла мою руку и приложила к своей груди. Кожа была тёплой и мягкой. Сердце билось быстро. Я чувствовал его удары ладонью. Моё же сердце билось ровно, спокойно. Она встала на цыпочки, закрывая глаза. Её дыхание пахло мятой. Её зубы агрессивно вцепились в мои губы, практически разрывая их до крови. Язык ворвался в мой рот. Тонкие ручки обхватили шею и с силой потянули на себя. Мои руки легли на талию. Я сжал упругие ягодицы и услышал приглушённый стон.

Мы двигались в сторону спальни, по пути она быстрыми движениями освобождала меня от одежды, скинув фартук, как только я упал на кровать. Она запрыгнула сверху с грацией кошки, медленно приближаясь, касаясь моей кожи вставшими сосками. Её волосы рассыпались по моему лицу. Она целовала мою шею, грудь, живот, спускаясь всё ниже. Я закрыл глаза, позволяя ей делать своё дело. Она старательно использовала всё, чем её наградила природа, но мне был невыносим её взгляд, полный фальши и расчёта.

Вера оседлала меня, словно необъезженного жеребца. Она двигалась медленно, ритмично. Её дыхание становилось чаще. Стоны, слишком громкие, заполнили комнату. Она царапала мою грудь острыми коготками, виляла бёдрами. Мне казалось, я оказался на сцене театра, где спектакль был для меня одного. Вера схватила меня за шею и прижала лицо к груди, ускоряясь. Её сердце билось всё быстрее. По ногам пробежала мелкая дрожь. Из уст вырвался громкий стон и её тело обмякло.

Она легла рядом, положила голову на моё плечо, тяжело дыша, и посмотрела мне в глаза. Её рука скользила по моей груди. Горячее тело пыталось прижаться ещё сильнее. Она закинула ногу на меня и слегка укусила за шею.

— Уже поздно. Вызвать тебе такси? — спросил я, глядя в недоумевающие глаза.

— Вот именно — поздно. Неужели ты выгонишь девушку из тёплой постели после такого волшебного вечера? — спросила она, хлопая нарощенными ресницами.

— Остаться хочешь? — сделал я удивлённое лицо. — Ладно, всё равно эта постель слишком велика для меня одного.

— Отлично, тогда мне нужно ещё раз в душ, — она встала с кровати и подошла к шкафу, доставая оттуда мою футболку и слегка улыбнулась. — Одолжу её на сегодня.

По моему телу прошла волна синей энергии. Я надел валявшиеся на полу трусы и лёг на кровать, отвернувшись к окну. Солнце уже зашло. Но на дорогах всё ещё было много машин. Отсюда крошечные фары напоминали мне золотые искры, летающие в траве ровными линиями. Телефон осветил лицо. Страница соцсети Лианы выглядела немного заброшенной. Статус говорил, что она была в сети более двух недель назад. Её изумрудные глаза смотрели на меня с фотографии профиля. А вот наших совместных уже не было — будто никогда и не существовало.

Вера вышла из душа, и я сразу убрал телефон под подушку. Она ещё какое-то время побродила по квартире, прежде чем вернуться. Я сделал вид, что сплю, но прекрасно видел её довольную улыбку в отражении огромного окна. Аккуратно она легла рядом, прижалась всем телом и обхватила меня рукой. Через несколько минут её дыхание стало ровным и я, наконец, смог освободиться от объятий.

На кухне уже пустая бутылка стояла на полу возле раковины, а нарезанная закуска заботливо укрыта пищевой плёнкой и убрана в холодильник. Вторая бутылка заняла место в особом винном шкафчике, стоявшим пустым всё это время. По пути в спальню я заглянул в ванную. Полотенце небрежно валялось под сушилкой, а в душевой кабине лежало несколько длинных волос. Взгляд упал на мою бритву, на которой было несколько капель воды и остатки геля для бритья. Минуту я повертел её в руках и бросил в мусорное ведро. В спальне Вера лежала посреди кровати, раскинув руки и ноги звёздочкой. Стараясь не разбудить, я аккуратно подвинул её и тоже лёг спать.

Следующие три недели пролетели для меня словно один день. Больше я не врывался в аудиторию на экзамен — приходил заранее и проставлял оценки в зачётку, подлавливая преподавателей на их кафедре или в коридоре. Вера всё чаще оставалась с ночёвкой под разными надуманными предлогами. В ванной появилась её зубная щётка, в шкафу она потребовала отдельную полку. Каждый день она готовила завтрак, обед и ужин. Удивительно, но в кулинарном мастерстве она могла побороться с ресторанными шеф-поварами. Вечерами мы смотрели фильмы и сериалы. Она почему-то не настаивала на просмотре её любимых аниме, оставляя право выбора за мной. Перед сном она всегда тащила меня в постель. Даже когда у неё начались месячные, она старалась сделать мне приятно. Так постепенно я привык к новой сожительнице.

— Слушай, мы всё время сидим дома, — сказала она, пытаясь отдышаться после секса. — Ты слышал, что завтра в универе будет вечеринка?

— Не-а, — лениво протянул я, надевая трусы. — Вроде студенческая весна уже прошла? Да и не фанат я странных выступлений оргкомитета.

— Нет, дурашка, — улыбнулась она. — Там бабушка одного из второкурсников устраивает вечер с дискотекой для студентов второго курса. Говорят, таким образом она пытается подмазать руководство вуза, а заодно списать налоги.

— Какая умная бабушка, — усмехнулся я. — И что, хочешь сходить?

— Очень хочу, — глаза Веры загорелись и тут же потухли. — Только идти мне не в чем. А хочется быть самой красивой.

— Возьми денег в тумбочке, — сухо ответил я. — Сходи на маникюры, педикюры там, к визажисту, купи лучшее платье. Там на месте встретимся.

— Люблю тебя, — она крепко обняла меня и поцеловала.

— Ага, давай спать ложиться, что-то сил уже нет, — ответил я и отвернулся.

Когда солнце встало, Веры уже не было в квартире. В тумбочке не хватало целой пачки денег. На столе под пластиковой крышкой была яичница с жидким желтком, уже слегка отсыревший бекон, пирожное с голубикой и пара поджаренных тостов. Рядом лежала небольшая записка, которую я, не читая, смял и бросил в мусорку. Кофемашина, пару раз щёлкнув, зашумела механизмами, наливая горячий ароматный напиток. Я лениво поковырял вилкой свой завтрак и осушил кружку. Весь день до самого вечера прошёл словно в тумане. Я достал из шкафа заранее припасённый костюм, переоделся и вышел.

Парковка возле университета была забита машинами — от старых гнилых вёдер, до новеньких иномарок. Вера стояла возле входа, постоянно озираясь по сторонам. На ней был профессиональный макияж, причёска выглядела так, будто её перенесли со страниц глянцевого журнала, а длинное вечернее платье словно прямиком со сцены показа мод. Едва завидев меня, она улыбнулась и помахала рукой.

— Наконец-то, я уж думала ты не приедешь, — весело сказала она. — Пойдём, дискотека уже в самом разгаре.

Она взяла меня под руку и с силой потащила в сторону университетского спортзала. Помещение было украшено всевозможными баннерами, шарами и цветами. Вдоль стен стояли столы, на которых была дешёвая закуска и напитки. Некоторые студенты ходили по залу с бутылками колы, которая была тем светлее, чем более нетвёрдой была походка хозяина. Из громких колонок играла клубная музыка, а разноцветные огни бегали по толпе, периодически обжигая глаза. Вера сразу рванула на танцпол и поманила меня к себе. Но не успел я сделать шаг, как кто-то грубо дёрнул меня за плечо.

— Ты чё, Кравц, охренел приходить сюда? — острый запах перегара ударил в нос.

— Что тебе опять не нравится, Антох? — удивился я. — В конце концов это вечеринка для второкурсников, а я такой же второкурсник, как и все тут.

— А ты в курсе, кто организовал этот дискач? — он схватил меня за лацкан пиджака. — Моя бабушка. Та самая, магазин которой ты сжёг, ублюдок. Убирайся отсюда, пока кости целы. Второй раз предупреждать не буду.

— Ну-ка отцепись, — прошипел я, схватив его за руку.

Вдруг скула почувствовала сильный удар, будто кто-то приложился по мне битой. Люди вокруг нас расступились. Послышался женский крик. Антон шёл на меня как огромный кабан, разминая кулаки. Размахнувшись, он уже собирался нанести новый удар, когда мои пальцы сомкнулись на его шее. Я поднял его над полом и, оскалившись, метнул в стену. По старой краске расползлись трещины, а его тело грузно упало на один из столов. Музыка затихла. В зале воцарилась гробовая тишина. Все взгляды были устремлены на меня. Я медленно поднял руку. Энергия вспыхнула в груди, распространяясь по залу невидимыми щупальцами.

— Замрите, — прошептал я и тут же мир словно остановился. Чудовищное количество энергии сжигалось каждую секунду. Капля тёмной крови упала на белоснежную рубашку.

— Для чего ты продолжаешь это делать? — послышался знакомый голос со спины, от которого внутри всё сжалось. — Тебе не хватает того зла, которое ты причинил в Раю?

— Какая тебе разница? — бросил я, стараясь звучать отстранённо, но голос дрогнул.

— Мне тяжело видеть то, во что ты превратился, Денис, — ответила она. — Ты же был другим. Говорил, что любишь меня. Мы были счастливы. Зачем тебе всё это?

— Зачем мне всё это? — взревел я. — Потому что я хотел спасти тебя! Чтобы ты не стала такой же, как они, чтобы не превратилась в бездушную куклу. Ты сама видишь, что эта сила сделала со мной. Каждая капля пролитой крови была с твоим именем, чтобы и тебя не постигла такая же участь.

— Не сила сделала это с тобой, Денис, — тихо сказала она, покачав головой. — А твой собственный выбор. Прошу тебя, если ты всё ещё любишь меня, откажись от этого.

— Люблю тебя? — усмехнулся я. — Может быть, раньше и любил, но теперь у меня есть другая. Которая ценит меня не за мою силу, не за возможность летать над облаками.

— Я ценила тебя не за силу, — по её щеке скатилась одинокая слеза. — Я влюбилась в тебя с первого взгляда. Хотела быть с тобой, но боялась сделать первый шаг.

— Вера не побоялась, — отрезал я. — Теперь ты лишь та, на кого не действует руна контроля сознания, — в моей руке материализовался клинок, его остриё смотрело Лиане прямо в сердце. — Просто отстань от меня.

— Ты уже не человек, — её голос был тихим, но каждое слово было подобно порезу. — Ты — оболочка, которую носит демон, — в её руке появился клинок, который я выковал для неё. — И мой долг — очистить этот мир от порождений зла.

— Нет! — мой крик был подобен звериному рыку. — Не тебе меня судить.

Глаза налились кровью. Я сам не заметил, как сделал выпад. Меч вспыхнул чёрным пламенем, оставляя за собой огненный шлейф. Весь мир сузился до острия моего клинка. До её сердца. До слёз, стоящих в изумрудных глазах.

Глава 21. Осколки сердца

Она приняла удар на меч. Искры рассыпались по полу. Клинок рассекал воздух возле замерших студентов. Температура в зале стремительно росла. Её яростный взгляд словно прожигал дыру внутри меня. Она не просто парировала мои удары, но уводила их с опасной для других людей траектории. Энергия таяла каждое мгновение, поддерживая сотни рун, пока тело было занято сражением. Лиана была быстрее. Её атаки сыпались дождём. Пламя моего клинка разгоралось всё сильнее, пожирая свет вокруг нас.

Вдруг воздух сгустился — я почувствовал это слишком поздно. Словно огромный невидимый кулак ударил меня прямо в грудь. Тело откинуло, словно тряпичную куклу. Окно взорвалось тысячами мельчайших осколков, ранящих кожу. У самой земли крылья раскрылись, смягчая падение. Лиана прыгнула следом. Она на мгновение задержалась на покорёженной раме, глядя на меня. Её элегантный силуэт соблазнительно подсвечивался огнями светомузыки.

За её спиной возникли два белоснежных крыла с золотыми прожилками. Она оттолкнулась ими об воздух, подняв клинок. Сталь со скрежетом встретилась со сталью. Мечи мелькали в свете луны. Она двигалась гораздо быстрее, чем на наших тренировках. Её удары были точными и короткими. Она не пыталась пробить мою защиту — ждала моей ошибки. Я отбил один удар. Второй. Третий. Четвёртый прошёл по касательной и распорол рукав. На моём лице появилась ухмылка.

Асфальт под нами пошёл трещинами, из которых вырывались каменные шипы. Лиана отпрыгнула от меня, сделав затяжное сальто и аккуратно приземлилась на один из них. За её спиной возникли десятки ледяных осколков. Они со свистом сорвались с места. Чёрное пламя взметнулось к небу, испепеляя лёд. Но два осколка всё же достигли цели, пробив плечо и бок. Я выдернул один из них и метнул под ноги. Тёмная кровь быстро пропитала рубашку. Тело дёрнулось от боли, но пальцы лишь крепче впились в рукоять.

Её меч обрушился сверху, мне едва удалось поставить свой клинок под углом, отводя удар в сторону, и тут же попытаться достать её обратным движением. Она пригнулась. Лезвие прошло над головой, срезая кончики взметнувшихся волос. Следом её нога ударила прямо в свежую рану на боку. Кровь брызнула, оставляя тёмные пятна на асфальте. Лиана не давала мне ни секунды передышки. Она взмахнула рукой, и пространство вокруг мгновенно заполнилось ледяным туманом.

Я взмахнул мечом, разгоняя его чёрным пламенем. Лёд мгновенно обратился в пар, из которого вылетел её клинок. Мне едва удалось уклониться. Лезвие лишь оцарапало щёку. Она словно читала каждое моё движение. Я уже выходил победителем из сражений, когда противник превосходил меня силой, скоростью и опытом, но сейчас впервые за долгое время она просто не позволяла мне навязать свой бой. Она не пыталась победить одним сокрушительным ударом. Она изматывала меня, нанося сотни мелких порезов, постепенно отрезая пути к отступлению.

— Ты ведь даже не понимаешь, что с тобой происходит, — выкрикнула она, отбивая мой очередной удар.

— Зато прекрасно понимаю, ради чего это делаю! — прорычал я и рванул вперёд.

— Ты обманываешь сам себя, — остриё моего клинка прошло совсем близко от её груди. — В этом не было ни любви, ни стремления помочь.

— Да откуда тебе знать? — очередной осколок льда разбился о лезвие. — Ты не представляешь через что мне пришлось пройти ради тебя! Мне пришлось отринуть собственную человечность, чтобы излечить твоё проклятие!

— Ты отринул собственную человечность, потому что не смог сдержать собственные пороки, а я стала для тебя лишь удобным оправданием, — она выбросила вперёд руку и сотни невидимых игл врезались в мой магический щит.

Наши клинки столкнулись с такой силой, что ударная волна разнесла оставшиеся окна спортзала. Я оттолкнул её, развернулся и ударил сверху, вкладывая в это движение всю накопившуюся ярость. Лиана выставила меч, но, не выдержав напора, упала на асфальт. В моих глазах мелькнул огонь. Один взмах — и она не сможет продолжать. Я поднял клинок над головой, намереваясь закончить бой. Меч описал широкую дугу, но в этот же момент её крылья резко рванули, и она словно испарилась.

Я почувствовал движение слишком поздно. Лиана оказалась у меня за спиной и провела мечом по бедру. Лезвие прошло глубоко, разрывая плоть. Боль пронзила всё тело. Кровь фонтаном хлынула на брюки. Развернувшись, я ударил наотмашь, но она уже взмыла вверх. Крылья вспыхнули пламенем. Тяжелевшее с каждой секундой тело поднялось в воздух.

Мы поднимались всё выше над крышами университетских корпусов. Вокруг нас был только ледяной ночной воздух. Лиана зависла напротив, тяжело дыша, сжимая окровавленный меч обеими руками. Я тоже остановился, глядя прямо в её изумрудные глаза. И в них больше не было той девушки, которую я когда-то любил. Там был кто-то другой. Та, кто больше не позволит себе быть слабой.

— Последний шанс, Денис, — крикнула она металлическим голосом. — Откажись от этой силы. Просто остановись и всё станет как прежде.

— Как прежде уже не будет, Лия, — усмехнулся я. — Ты правда думаешь, что после всего этого я просто сдамся?

Она ничего не ответила. Только подняла меч. Я сделал то же самое. В следующий миг мы одновременно рванули навстречу друг другу. Клинки столкнулись между нами, и от удара нас обоих отбросило в разные стороны. Моё тело развернулось в воздухе, и я снова пошёл на сближение, но Лиана внезапно убрала меч в сторону. Её замысел стал понятен лишь тогда, когда вокруг меня сомкнулись десятки ледяных лезвий. Чёрное пламя взорвалось вокруг меня, разбивая лёд, однако одно из лезвий, скрываясь в тени моих собственных крыльев, пробило защиту и вошло под рёбра.

Воздух выбило из лёгких, когда лёд внутри меня взорвался. Ошмётки плоти и костей посыпались оземь кровавым дождём. Мир в глазах померк. Крылья перестали держать меня. Я начал падать. Сначала медленно, когда крылья ещё пытались биться в агонии, но затем всё быстрее. Меч выскользнул из руки и исчез в тёмном тумане. Огни кампуса стремительно приближались. В последний момент я увидел под собой крышу спортзала. Удар оказался настолько сильным, что бетон подо мной пошёл трещинами.

Звёзды ночного неба погасли, когда Лиана заслонила их своими крыльями. Но золотые прожилки в белоснежных крыльях, отражающие лунный свет, прекрасно заменяли их. Она медленно опустилась рядом со мной. Крылья исчезли. Она тяжело дышала, но на ней не было ни царапины. Остриё её клинка упёрлось прямо в сердце, показавшееся из разорванной груди. Холод расползся по венам.

— Ты проиграл, Денис, — её голос был подобен льду. — Я могу прикончить тебя прямо сейчас и этот кошмар закончится.

— Ну так сделай это, наконец, — прохрипел я, сплёвывая кровь, не отводя от неё глаз.

— Ты разбил мне сердце, — сталь всё сильнее давила на плоть. — Ты буквально уничтожил всю мою жизнь. И я как никто желаю, чтобы ты испустил дух.

— Что же тебе мешает? — я схватил лезвие её клинка и ещё сильнее вдавил его в себя, но она стала сопротивляться. — Давай же! Убей меня!

— Нет, — её голос внезапно дрогнул. Меч исчез. — Ты больше не будешь причиной моих слёз, ты не заставишь меня стать такой же, как ты. Живи, Денис. Проживи свою жалкую, пустую бессмертную жизнь как сам захочешь. Иди к чёрту.

Лиана шагнула с крыши, расправив крылья. Снизу послышался звук, будто камни трутся друг о друга, затем — короткий хрустальный перезвон, и наступила тишина. Глубоко вздохнув, я направил остатки энергии на регенерацию. Сердце постепенно успокаивалось, когда плоть вновь скрыла его от мира. Синяя энергия окутала меня, счищая тёмную кровь с разорванной одежды. Руна восстановления зачерпнула немного энергии с самого дна, и нити устремились друг к другу, восстанавливая пиджак, рубашку и брюки буквально из лоскутов.

Крылья на мгновение раскрылись, чтобы смягчить прыжок с крыши. Снизу всё выглядело нетронутым — асфальт без единой трещинки, целые окна, сквозь которые всё ещё было видно замерших студентов. Я вошёл обратно в зал и подошёл к Антону. Пульс на сонной артерии прощупывался хорошо. Своей энергией я быстро просканировал его тело. Пара сломанных рёбер — видимо, внушительный слой жира смягчил удар. Кости с громким хрустом встали на место.

— Антон сильно перепил и упал на стол, — громко сказал я. — Вы забудете всё сверхъестественное, что увидели. Ваша память откатится к состоянию до драки.

Магия в последний раз отдала команду рунам и остановила энергетический канал. Все в зале тут же продолжили танцевать. Кто-то, смеясь, снимал Антона на телефон, пара его друзей подбежали к нему и закинув руки на шею уволокли в сторону туалета, волоча ноги по полу. Ноги с трудом держали меня. Того количества энергии, которое осталось после всех манипуляций, едва хватало, чтобы не отключиться прямо на танцполе. Я подошёл к столу с закусками и начал есть. Сначала по одной тарталетке, тщательно пережёвывая, но чем больше пищи попадало в рот, тем сильнее становился голод. Уже не замечая осуждающих взглядов окружающих, я запихивал еду в себя, забывая дышать.

— Фу, как ты можешь это есть, да ещё с таким аппетитом? — послышался голос Веры за спиной. — Мою еду ты кушаешь с таким видом, будто жуёшь тряпку.

— Жрать охота, — пробубнил я с набитым ртом. — Естественно ты готовишь вкуснее, особенно из самых лучших продуктов. Только сейчас мне важнее набить брюхо, чем пытаться наслаждаться ореховыми нотками и сливочным привкусом.

— Мне стыдно за тебя, пошли лучше потанцуем, — она грубо схватила меня за локоть и увела в толпу танцующих студентов.

Практически сразу из колонок послышалась музыка для медленного танца. Вера взяла мою руку, положила её себе на талию и обхватила меня за шею, едва сомкнув пальцы из-за разницы в росте. Не спасали даже довольно высокие каблуки. Она прижалась головой к моей груди, пока я смотрел на толпу, пытаясь что-то разглядеть.

— Твоё сердце так быстро бьётся, — прошептала Вера. — Это потому что любимая женщина здесь с тобой.

— Ага, — буркнул я. — Что-то скучно тут, поехали домой.

— Ну какой домой? — захныкала она. — Я провела несколько часов в салоне красоты, потом перемерила под сотню платьев, чтобы быть самой красивой, а ты тянешь меня домой спустя всего лишь пять минут.

— Ладно, побудем ещё немного, — ответил я, слегка раздражённо.

Мы продолжали медленно кружиться в медленном танце. От усталости я незаметно для себя положил свою голову на макушку Веры. Её волосы щекотали нос приятным, но немного химическим запахом, от которого хотелось чихнуть. Вера прижималась сильнее с каждым кругом, сжимая мне рёбра. Когда музыка, наконец, снова ускорилась, я сказал ей, что мне надо сходить покурить.

Холодный ветер потрепал волосы. Сигарета у меня во рту подпалилась сама собой, и я выпустил в воздух кольцо дыма. Полная луна ярко освещала округу серебряным светом. Я достал телефон из кармана и взглянул на экран. Привычные обои были словно залиты чернилами, а часть стекла уже осыпалась в карман. Я отковырял лоток для сим-карты и кинул телефон в мусор. Кажется, дома есть точно такой же в закрытой коробке.

На лавке возле входа сидела парочка студентов. Они были так сильно увлечены друг другом, что даже не обратили на меня внимания. Я лишь ухмыльнулся и пошёл в сторону парковки. Несколько парней стояли возле старенькой машины, на капоте которой была початая бутылка водки, пара бутылок пива и нехитрая закуска, унесённая из спортзала. Они о чём-то громко спорили, постоянно перебивая друг друга и называя «братан». Я сел в свою машину и мир снаружи тут же затих. Несколько минут рука не поднималась завести двигатель.

Уже дома я достал из бара бутылку виски, которую на днях купила Вера и налил немного в бокал, приправив сверху большим куском льда. Огромное окно холодило лоб, пока терпкий алкоголь расходился по телу — если приглушить регенерацию, спирт начинает действовать. От дыхания на стекле образовалось белёсое пятно. Пальцы сами потянулись к нему. «Л + Д». По щеке что-то скатилось — тёплое и густое. На паркет упала капля тёмной крови.

— Какой же ты идиот, — прошептал я и ударил по надписи. Стекло ответило недовольным гулом. — Для чего это всё?

— Это награда, Избранный, — донёсся голос Оранло. — И ты заслужил её.

— Да к чёрту это всё, — стакан влетел в стену, рассыпавшись на тысячи осколков. — Какой толк от всего этого? Лучше бы она убила меня там на крыше.

— Кажется, ты действительно этого хотел, — холодно заметил демон. — Поддержание сотен рун сильно ограничило твои магические способности.

— Это было для нашей же безопасности, — прошипел я. — Или ты хотел, чтобы все узнали? А может быть ты хотел, чтобы я перебил всех свидетелей?

— Ты прекрасно знаешь, что магия стёрла бы воспоминания и без твоего вмешательства, — парировал он. — Своим маленьким спектаклем ты можешь обмануть даже себя, но не меня.

— Да много ты понимаешь, — прорычал я. — Даже так она двигалась слишком быстро, слишком умело обращалась с мечом, этому я её не учил.

— Но ведь ты даже не попытался выпустить истинную силу, — холодно заметил Оранло. — Где были твои когти, острые зубы, твёрдый панцирь? Где был Декраол?

— Где-где? — передразнил я. — Очень глубоко внутри. Мне не хотелось вновь предстать перед ней в этом обличье.

— Тогда тебе очень повезло, что она в итоге пощадила тебя, — с насмешкой ответил демон. — Почему ты сдерживаешь? Ты можешь победить её без проблем.

— Потому что до сих пор люблю её, — прошептал я. — Мне казалось уж кому, а тебе это должно быть очевидно.

— Главное, чтобы это стало очевидно для тебя, — он на мгновение замолчал. — Или ты решил отказаться от своего обещания?

Мне нечего было ему ответить. Осколки бокала вновь собрались в единое целое. Волна синей энергии убрала остатки алкоголя и крови с пола и стен. Я вышел на веранду и взглянул на холодное джакузи. Вода мгновенно нагрелась, крышу затянул пар. Дорогая брендовая одежда упала на грязный пол, а тело погрузилось в бурлящий котёл. Огни города пробивались сквозь туман словно далёкие звёзды. Красные огни летящих самолётов напоминали метеориты, которые тысячи лет бороздили просторы космоса, чтобы за мгновение сгореть в атмосфере. Мышцы расслабились. Веки потяжелели.

Солнечный свет слепил меня. Облака были настолько мягкими на вид, что хотелось окунуться в них. За моей спиной не было крыльев. Меня не преследовал шлейф тёмного пламени. Просто внутри было настолько легко, что ветер сам нёс моё тело. И тут показалась она — фигура из чистого света с изумрудными глазами. Её звонкий смех скользил вдоль небес. Белоснежные крылья пропускали лучи солнца, пушистые перья щекотали кожу. Я устремился к ней. Она раскрыла свои объятья. Свет залил всё пространство. Казалось, ещё мгновение и всё в этом мире станет неважным.

Щелчок замка вырвал меня из сна грубой пощёчиной. В коридоре послышался цокот каблуков, вперемешку с грохотом падающих вещей и тихим матом. Темнота квартиры нарушалась бесцеремонными щелчками выключателей. Стеклянная дверь отъехала вбок, разгоняя мой кокон из тумана. Вера стояла в помятом платье с растрёпанной причёской и смазанным макияжем. Суровый взгляд еле сфокусировался на мне.

— Дениска, что ж ты оставил свою зайку совершенно одну? — даже отсюда едкий запах дешёвого коньяка раздражал нос. — А если бы меня, такую красивую, кто-нибудь похитил? И остался бы ты один одинёшенек.

— Голова разболелась, — холодно ответил я. — Сколько времени?

— Не знаю… Ик… Часа два или три, наверно, — нетвёрдой походкой она подошла ко мне и опёрлась на мои плечи. — Между прочим, я купила новое бельё, которое хотела показать тебе сегодня ночью.

— Скоро утро, видимо сегодня не судьба, — ответил я, попытавшись встать. Вера грубо усадила меня обратно. Она задрала платье, едва не упав, стянула с себя чёрные кружевные трусики и кинула их мне.

— Я твоя судьба, Денис, — проворчала она и прямо в одежде попыталась залезть в джакузи. Мне пришлось схватить её за локоть, чтобы она не выпала обратно.

Вера села на меня сверху. Её поцелуй отдавал спиртом. Она нащупала то, что хотела и начала медленно двигаться на мне, совершенно не обращая внимания на моё выражение лица. Лямки платья сползи на плечи, обнажая небольшую упругую грудь. Я положил руки на ягодицы и немного подался вперёд, пытаясь ускорить процесс. Она громко стонала, постепенно ускоряясь. Её острые наманикюренные ногти впились в кожу. Вера не стеснялась использовать зубы.

Она откинулась и скинула с себя мокрое платье. Пальцем она поманила меня к себе и развернулась, оперевшись на стенку джакузи. Я подошёл сзади и обхватил её розовые бёдра. Крик наслаждения вырвался из её рта, когда я вошёл. Она громко стонала от удовольствия, совершенно не стесняясь того, что у соседей могли быть открыты окна. Её тело двигалось навстречу. От наших движений вода уже переливалась за край, стекая по стеклянному фасаду. Дрожь в её ногах всё нарастала. Её ногти проскрежетали по деревянной обшивке. Спина выгнулась. Звук словно на мгновение застрял в её горле, прежде чем вырваться на всю округу. Тут же её тело обмякло, и она соскользнула в воду.

— Ты просто чудо, — тяжело дыша сказала она, подсаживаясь ко мне и кладя голову мне на плечо. — Так и быть, я прощу тебя, если ты скажешь, что любишь меня.

— Не люблю, — холодно ответил я. — И никогда не полюблю. Ты здесь только потому, что мне не хочется оставаться одному.

Она уже тихо сопела, пуская тонкую слюну на меня. Если бы не моя рука на её тонкой талии, она бы уже захлебнулась. Я взял её на руки и аккуратно спрыгнул на пол. Вода собралась с наших тел в небольшой шар и плюхнулась обратно в джакузи. Синяя энергия окутала Веру, забирая с собой остатки макияжа и тошнотворный запах спирта. Я донёс её до кровати и уложил на чистое постельное бельё. Она сразу схватила одеяло, сгребла в подобие валика и отвернулась. Дверь в спальню закрылась за мной с тихим щелчком. На диване в гостиной уже лежал новый плед и запасная подушка. С полки я взял коробку с новым телефоном и установил свою сим-карту. Тут же пришло смс — пропущенный звонок от абонента Руслан.

Den606: Здарова, чё звонил?

RusLan2187: Ты чего не спишь?

Den606: Да проснулся что-то, так чё звонил-то?

RusLan2187: Спросить хотел, что случилось между тобой и Лианой?

По телефону прошла трещина.

Den606: Мы расстались.

RusLan2187: Ну это я уже понял. Вы же были такой крепкой парой, настолько сладкой, что вызывали диабет у окружающих.

Den606: Это моя вина, друган. Хотелось бы сказать, что обстоятельства виноваты, но чем больше об этом думаю, тем больше понимаю, что самое большое обстоятельство — это я. Боюсь то, что я сделал, она уже не забудет.

RusLan2187: Братан, ты прям жути нагнал. Если не секрет, что ты такого натворил? Только не говори, что спалился на измене?

Den606: Ты за кого меня принимаешь? Моё сердце буквально принадлежало ей. Но теперь осталось только пожелать ей счастья.

RusLan2187: Вот с этим я согласен! Ладно, давай, спокойной ночи.

Den606: Давай.

Ближе к утру я вернулся в постель к Вере. Она полностью завернулась в одеяло, подоткнув края под себя. Едва моё тело коснулось матраса, она сквозь сон подползла ко мне и укрыла меня вместе с собой. Её кожа была тёплой и мягкой. Она прижалась грудью к моей спине и обхватила тонкой рукой. Сердце, всю ночь бившееся чуть быстрее обычного, тут же успокоилось. Даже энергия внутри, казалось, стала двигаться медленнее. Сам того не заметив, я, наконец, уснул.

Ближе к обеду меня разбудил звонок в дверь. В руке возник силуэт меча. Послышались быстрые шаги и щелчок замка. Короткий разговор, шелест купюр и звук закрытия двери. Вера аккуратно заглянула в спальню. На ней была моя футболка и носки, которые дотягивались почти до колен. Мы встретились глазами, и она улыбнулась.

— Проснулся, соня? — протянула она. — Голова не болит после вчерашнего? Пойдём покушаем, я заказала жирненький супчик. Самое то от похмелья.

— У меня? Похмелье? — усмехнулся я. — Это ты вчера заявилась домой пьяная в сопли. А я так, бокал виски перед сном выпил.

— Да? — она отвела взгляд. — Честно говоря, вообще ничего не помню. Представь моё удивление, когда я проснулась в чём мать родила. И ты, похоже, воспользовался беззащитной девушкой. Эх, если бы я тебя не любила, обязательно отругала бы.

— Кто ещё кем воспользовался, — пробурчал я, вставая с кровати.

Мы развернули фольгу на бумажных тарелках и достали суп. Он настолько остыл, что на поверхности образовалась плёнка из жира, совершенно не возбуждающая аппетит. Вера взяла свою порцию и аккуратно отнесла к микроволновке. Моя же нагрелась самостоятельно. Вернувшись за стол, она с удивлением посмотрела на меня, но ничего не сказала. Суп был действительно жирным, несмотря на то, что мяса в нём было всего пару кусочков. Бульон был слегка пересолен, но в пределах допустимого. Вера ела медленно и после каждой ложки закрывала глаза, слегка причмокивая.

— Вкусный какой, — наконец сказала она. — А тебе как, нравится?

— Честно говоря, мне больше нравится, когда ты готовишь, — ответил я без задней мысли. — Не очень люблю доставку.

— Правда? — она прям засияла. — Неужели у меня получается готовить лучше, чем ресторанные повара? Может быть и лучше Лианы?

— Лианы? — мрачно переспросил я. — Она редко что-то готовила и почти всегда выходило немного суховато, да и баланс соли был не её сильной стороной.

— Так значит я лучше неё? — Вера с хитрым прищуром посмотрела на меня.

— Знаешь, — задумался я. — Хоть её еда и не была такой вкусной, как у тебя, но в ней чувствовалась душа. Она готовила из самых простых ингредиентов, а ты из лучших, у неё была старенькая газовая духовка, а у тебя современная с функцией искусственного интеллекта. Её старания были той самой приправой, отличающей просто идеальное блюдо от настоящего желания накормить любимого.

На кухне воцарилась тишина. Вера смотрела на меня широко раскрытыми глазами, остановив ложку на полпути ко рту. Было видно, как набухает вена на её лбу. Бумажная тарелка полетела на пол вместе с тем, что попалось ей под руку. Пол, диван, занавески — всё было залито жирным супом. Вера вскочила со стула и с громким шлепком поставила руки на стол. Её лицо покраснело, а по телу шла мелкая дрожь.

— Значит я хуже?! — кричала она. — Значит наша мисс идеал всё ещё не даёт покоя тебе? Знаешь, Денис, мне надоело, что, несмотря на все мои усилия, ты остаёшься холоден со мной. Я чувствую себя вещью, модным аксессуаром в этом доме.

— Не понимаю, на что ты злишься, — меланхолично ответил я. — Ты сама здесь только потому что тебе нравятся мои деньги, моя квартира, моя машина. Ты получаешь удовольствие от дорогих подарков и того, что больше не нужно просыпаться по утрам, чтобы идти на подработку. Твои шмотки, украшения, сотни бутылочек в ванной, забитый духами шкаф — вот истинная причина твоего нахождения здесь.

— Какая же ты свинья, Кравцов, — из её глаз хлынули слёзы. — Я ради тебя столько всего делаю, а ты видишь во мне только личную обслугу и проститутку. Думаешь мои слова о том, что я люблю тебя — только ради денег? Я любила тебя, когда ты был бедным. И точно так же люблю богатого тебя.

— Да плевать мне на твои чувства, — спокойно ответил я. — Можешь дальше жить здесь, пользоваться моими деньгами, спать со мной, только прекрати говорить о чувствах и не упоминай Лиану при мне. Ты не лучше неё.

— Пошёл ты, Кравцов, — Вера рванула к выходу из кухни, сжав кулаки. — Живи один, мне от тебя ничего не нужно! Забирай свои подарки и больше не подходи ко мне!

— Стоять, — прошипел я. Магия в груди хищно шевельнулась. Вера застыла на месте. Я встал и медленно подошёл к ней. Её глаза смотрели на меня, полные страха и непонимания. — Ты уйдёшь отсюда только когда я позволю тебе, — волна синей энергии разошлась по комнате, в глазах Веры выступили слёзы. — Я не верю не единому твоему слову, но пока ты удобна мне, будешь продолжать жить здесь. А теперь ты забудешь весь этот разговор и вернёшься за стол.

Её глаза остекленели, и она покорно вернулась к столу. Я поднял пустую тарелку с пола и поставил перед собой, а свою поставил перед Верой и вложил ложку в её руку. Поток магии остановился, когда я сел напротив и взглянул на неё.

— Неужели у меня получается готовить лучше, чем ресторанные повара? — как ни в чём ни бывало продолжила она. — Может даже…

— Гораздо лучше, — оборвал я её. — Давай сегодня просто поваляемся в обнимку и посмотрим какое-нибудь аниме?

— Давай, — широко улыбнулась она. — Как раз есть несколько, которые я забросила, когда переехала к тебе.

Уже ночью, когда очередная серия закончилась навязчивой японской песней, я аккуратно убрал голову Веры со своего плеча и накрыл пледом. С веранды город выглядел большой моделью из пластика с лампочками, предназначенными больше для атмосферы. Сигарета подпалилась во рту, лёгкие затянуло сладким дымом.

— Что-то ты размяк, — послышался голос изнутри. — Когда в последний раз твой меч пил кровь бессмертных?

— А смысл? — усмехнулся я. — Лиана больше никогда не посмотрит на меня как раньше. В её глазах была не просто ненависть, она буквально не считает меня человеком.

— Ты уже забыл о своём плане избавления её от магии? — вдруг спросил Оранло.

— Не забыл, — мрачно ответил я. — Но, честно говоря, уже остыл к нему. Мне не кажется, что сила превращает её в куклу, подобную ангелам. Напротив, вчера это была яростная воительница, прекрасная в своих отточенных движениях.

— Но забыл самое главное, — заговорчески сказал демон. — Магия сотрёт все её воспоминания с самого момента обретения силы. Она навсегда забудет Декраола и будет помнить лишь Дениса, в которого…

— Влюбилась с первого взгляда, — прошептал я. Сигарета выпала изо рта и, мелькнув напоследок, скрылась в ночной тьме. — Почему эта мысль не пришла мне раньше?

— Потому что ты был занят самобичеванием, а молодая девушка заставила кровь отлить от мозга куда-то пониже, — рассмеялся Оранло.

— Но у нас всё равно нет зацепок, где искать Наездника, — выдохнул я. — Что толку от того, что кто-то из Алгийского клана с ним встречался?

— Знаешь, — замялся демон. — Мне кажется я знаю о ком шла речь. Он уже не является членом клана. Старик живёт отшельником недалеко от замка Люцифера. Не могу утверждать на все сто, но именно оттуда нужно начинать поиски.

— Тогда мы не должны терять время, — за спиной расправились крылья. Кожа затвердела. Из черепа, разрывая кожу, выросли два огромных рога. Из дёсен вырвались ещё два ряда острых зубов. — Руна огня: Зу, Ге, Ма, Си, Ал!

Глава 22. Скорость теней

Ад встретил меня привычным жаром, иссушающим всё, до чего мог дотянуться. Пропитанный серой воздух наполнял лёгкие знакомым, почти приятным жжением. Привычные выжженные пейзажи отдавали приятной ностальгией. Земля под ногами напоминала скорее камень, присыпанный пеплом, но зато давала ощущение твёрдости. Вокруг были слышны лишь ветер, воющий между острыми скалами, и ленивое бульканье жидкой лавы, пробивающейся из трещин.

Крылья расправились с довольным хрустом под лопатками. Тёмное пламя, пожирая те крохи света, что смогли пробиться сквозь плотные тучи, делало из меня очередную тень — одну из многих. Даже птицы не обращали на меня внимания, пока я не пролетал сквозь стаю. Каждый раз лёгкая улыбка расползалась по лицу, когда они в панике бросались врассыпную.

Чем ближе был замок, тем тяжелее становился воздух. Кислород не доходил до лёгких, сгорая где-то по пути. Всё чаще я срывался на сухой кашель, в котором было всё больше крови. В груди всё горело. Мир постепенно терял очертания. Крылья уже не могли поддерживать нормальную высоту. И когда мне показалось, что сознание вот-вот угаснет, я аккуратно спланировал вниз и приземлился.

Передо мной были скалистые утёсы, усеянные огромными шипами. Края камней были словно обработаны напильником до бритвенной остроты. В тенях скрывались гигантские разломы, похожие на усеянные копьями ловушки. Жар здесь был гораздо сильнее. Кожа рук то и дело прилипала к раскалённой породе, а острые края ранили пальцы.

С вершины скалы мне открылась гигантская долина, простирающаяся до самого горизонта. По центру на небольшой возвышенности располагалось строение — замок Люцифера. Хотя назвать его зданием в привычном смысле язык не повернётся. Он был построен из живой плоти демонов, слитых в одно чудовищное целое. Стены медленно пульсировали, как гигантское сердце, наполненное чёрной кровью. Башни напоминали руки, пытающиеся схватить небо. Вкруг острых шпилей роились сгустки тёмной энергии. Даже на таком расстоянии их враждебность была осязаема — она проникала сквозь поры, заставляя волосы на затылке становиться дыбом.

Земля под ногами была на удивление ровной и податливой. Она пружинила подобно мягкой траве, а на поверхности не было ни камушка, ни маломальской трещины. В округе не было слышно ни единого звука, кроме непонятного шёпота на краю сознания, возникавшего лишь между ударами сердца. В Темнорезе говорили, что это место свело с ума не одну тысячу демонов, и сейчас стало понятно, почему. Немногие выжившие рассказывали, что слышали голоса умерших, обещавших невиданные сокровища и силу, если дать им направить себя.

Не обращая внимания на навязчивый шёпот, я упорно шёл сквозь эту пустыню, стараясь не делать ни единого шага в сторону замка. Но с каждым шагом он будто проникал всё глубже. Обрывки фраз постепенно складывались в целые предложения, дающие сладкие обещания и исполнение самых потаённых желаний. Невидимая сила будто пыталась подтолкнуть меня в сторону живого замка. Казалось, башни вот-вот оживут, обратятся змеями и утянут в недра пульсирующей биомассы.

Вдруг воздух на горизонте начал рябить. Словно сгустившись из тумана появился силуэт. Затем второй. Один из них стоял на коленях, а второй возвышался над ним с занесённым топором. Меч вспыхнул в моей руке. Сердце забилось чаще. Сначала я ускорил шаг, затем перешёл на бег. Туман рассеялся, и передо мной предстала… Лиана. Её изумрудные глаза были полны ужаса. Волосы растрёпаны, от белоснежных крыльев остались лишь обугленные кости, одежда разорвана и пропитана алой кровью. Демон смотрел на меня с усмешкой, медленно качая топором, будто прицеливаясь.

Энергия взорвалась внутри меня. Крылья наполнились пламенем. Я рванул вперёд подобно стреле, разрывая воздух громким хлопком. Но расстояние не уменьшалось. Картина её обезглавливания развернулась передо мной во всех подробностях — топор опустился с мерзким громким хрустом, разрывая плоть, кровь брызнула фонтаном, окрашивая чёрный песок в алый, тело лишь дёрнулось и упало вслед за головой. Большие глаза были ещё влажные. В них стоял немой вопрос: «Почему ты не спас меня, Денис?».

Что-то внутри меня оборвалось. Руки сжали рукоять так сильно, что кожа на пальцах разошлась. Моя кровь, подобно бензину, распаляла чёрное пламя. Оно взвилось вихрем до самых небес, сжигая сам воздух вокруг. Клинок прошёл сквозь демона, не чувствуя сопротивления — лишь металлический лязг оглушил округу. Сзади послышался грохот. В воздухе запахло горелым железом. Я был не в силах открыть глаза и обернуться. Шум в висках заполонил сознание. И лишь спустя несколько минут ледяной обруч страха ослаб, и голова медленно развернулась.

— Какого чёрта? — выдохнул я сквозь сжатое горло.

Позади меня стояли два булыжника, один из которых был перерублен пополам. Ни демона, ни Лианы, ни даже капли крови. Только две безжизненные глыбы, покрытые трещинами. На негнущихся ногах я подошёл к ним и провёл рукой по поверхности. Она обожгла пальцы холодом. Здесь не было ни рун, ни даже следа магии. Шёпот в голове разразился смехом. Зубы заскрежетали. Скулы невольно дёрнулись.

Я рванул вперёд, накачивая мышцы энергией. Земля под ногами слегка подрагивала от моих шагов. Гул ветра в ушах практически перекрыл навязчивый шёпот. Долина казалась бесконечной — я не видел даже намёка на нужные мне скалы. Пейзаж казался нарисованной картиной с живыми облаками. И когда мышцы ног уже забились, я остановился, чтобы перевести дух и обернулся. Тело на мгновение парализовало. Даже мысли, казалось, сковало льдом. Те самые камни стояли в десятке метров от меня. Даже замок был всё там же.

— Думаешь я так легко сдамся? — мой рык пронёсся над долиной.

Встав на одно колено, я положил руки на землю. Её поверхность слегка пульсировала, подобно шкуре животного. Энергия от моего сердца постепенно перетекала в ладони, накапливая силу. И когда удерживать её стало невыносимо, я послал импульс. Он разошёлся кругами по почве, словно волна от брошенного в воду камня. Казалось, ничего не произошло. Только шёпот в голове, наконец, стих.

Вдруг землю стрясло. От удара колени хрустнули, а позвоночник будто рассыпался на кусочки. Крик миллионов голосов заставил воздух завибрировать и едва не разорвал барабанные перепонки. Боль пронзила каждую клеточку тела. Стопы обожгло жаром, когда по пустыне начали расползаться огромные трещины. Из них на поверхность выливалась чёрная лава. Смрад жжёной плоти врезался в нос. Толчки сотрясали округу всё чаще, выплёскивая расплавленную породу на поверхность.

Не дожидаясь, пока долина превратится в океан из лавы, я взмыл под самые тучи. Плотный сернистый воздух тут же проник в лёгкие. Но даже так здесь было безопаснее, чем на земле. Мне казалось, что опасность миновала, как внезапно прямо передо мной гигантская скала — монолит из чистого обсидиана, усеянный шипами, пронзил тучи. Я попытался увернуться, но врезался плечом в блестящую поверхность. Острые грани разорвали панцирь, как мокрый картон. Треск эхом отдался по всему телу.

Крылья сложились, и я начал падать прямо в чёрную лаву. Едва успев сгруппироваться в воздухе, мне удалось подхватить обжигающие потоки и вновь набрать высоту. Расплавленная порода фонтанами била из-под земли. Капли попадали на кожистые перепонки и плавили их, словно едкая кислота. Боль растекалась ядом по венам. Мой рык сливался с дрожью земли в потусторонний гул.

Новые скалы всё чаще возникали на пути, будто огромный лес. Словно величественные стражи они преграждали путь к отступлению. Лишь на чистом адреналине мне удавалось уклоняться, периодически цепляя шипы крыльями. Кровь стекала по телу и мгновенно испарялась, стоило ей оторваться от тела. Я чувствовал себя подбитым истребителем в небе, поливаемым огнём зенитных орудий. Крылья напоминали истрёпанные штормом паруса. Пламя, горящее в них, закрывало пробоины, но этого было недостаточно.

Вдруг очередная скала — широкая и гладкая — возникла прямо на пути. Я метнулся вправо, но и там появился монумент, смыкаясь с первым. Третий появился слева, четвёртый сзади. Ловушка сомкнулась. Лишь небольшой кусочек бардового неба виднелся сверху. В нос ударил серный запах вулканических газов. Жар подо мной говорил лишь об одном — лава стремительно поднималась в этой адской трубе. Она бурлила и тянула ко мне свои чёрные щупальца, подобно живому существу.

Крылья ударились об воздух, и я начал стремительно набирать высоту. Но чем ближе был выход, тем стремительнее удлинялись стены моей каменной клетки. Жар лавы лизал пятки, обжигая кожу. Мышцы были натянуты как канаты. Липкий кровавый пот намочил одежду. Собственные кости трещали от напряжения. Но всё было тщетно. Перед глазами стояли лица родных, которые никогда не узнают, что со мной случилось. Глаза закрылись.

Внезапно по венам растеклась странная сила. Будто кто-то внутри рванул кран. Она отгоняла боль, делала тело почти невесомым. Тёмное пламя объяло всё тело. Мир передо мной затянула белая пелена. Взмах — и лава осталась далеко позади, её шипение затихло. Ещё взмах — и я оказался у выхода, пробив узкую вершину кулаком, словно она была сделана из песка. Мгновение спустя подо мной пронеслись скалы, опоясавшие долину. И в тот же миг сила исчезла. Белая пелена растворилась, уступая место забвению. Тело обмякло, крылья безвольно повисли.

Мне казалось, что глаза потеряли свет. Голова трещала будто была наполнена раскалённым песком. По коже пробежал ледяной сквозняк, пропитанный запахом плесени и сырости. Панцирь был покрыт сотнями трещин, заполненными запёкшейся кровью. Местами он слез, обнажая уязвимую плоть. Руки были скованы кандалами из адского железа, намертво прикреплёнными прямо к камню массивными цепями.

Одним рывком я порвал путы. Железные кольца рассыпались по каменному полу. Немного энергии разлилось по венам, снимая головную боль. Остатки крови исчезли в синем сиянии. Плоть постепенно заживала, панцирь вновь стал целым. Глаза постепенно привыкали к темноте. Из тьмы показалось скромное жилище, устроенное в длинной, узкой пещере. На многочисленных полках стояли странные артефакты — выглядящие как простой хлам, но испускающие мощную магию. Некоторые из них левитировали в нескольких сантиметрах от поверхности. Другие испускали едва различимый потусторонний свет.

В дальнем углу виднелся проход, из которого доносился запах жареного мяса и едва уловимый шёпот, напоминающий скрип старинного шкафа. Меч появился в руке без единого звука. Я прижал крылья к телу и аккуратно, боком шёл вдоль пещеры, стараясь не поднимать лишнего шума. Во второй руке, в сжатом кулаке уже горело пламя, готовое вырваться наружу при первых признаках опасности.

Прижавшись спиной к холодной стене, я аккуратно заглянул в проём. Там была довольно просторная комната, увешенная тушами животных на крючках под самым потолком. В самодельной печи тлели угли. За большим столом, стоящим прямо посередине, сидел демон в плаще, скрывавшем всё тело вместе с рогами. Уши терзали звуки ножа, царапающего тарелку. Я подкрался к нему и приставил клинок к шее.

— Кто ты такой? — мой рык отразился эхом от стен.

— Здравствуй, Декраол, — послышался голос, напоминающий скрежет ржавого металла, от которого по спине бежали мурашки. — Имя мне Мерказин, член великого клана, основанного Алгием Безупречным, первого его рода. Это большая честь познакомиться с чемпионом Арены, новым Избранным.

— Странный способ знакомства ты выбрал, Алгийский, — прошипел я. — Что мне мешает прямо сейчас снести твою жалкую голову и кинуть её в печь?

— Прошу не трогай его, — вдруг раздался непривычно взволнованный голос Оранло. — Это мой отец.

— Конечно, господин, вам не составит труда прикончить старика, — демон положил руки на стол. — Но разве для этого вы искали меня.

— Прояви каплю уважения, — меч исчез в клубах тёмного дыма. — Встань и посмотри мне в глаза. Только без глупостей.

— Как того пожелает ваше темнейшество, — Мерказин медленно поднялся из-за стола, опираясь на стол, из-под плаща он достал тонкий металлический посох, который использовал как трость. Под капюшоном был демон, чьё лицо испещрено сотнями морщин, а глаза были пусты. Длинная седая борода доставала до пояса. — К вашим услугам, господин Декраол.

— Что ты имел в виду под новым Избранным? — спросил я.

— Простите старика за бестактность, — он слегка поклонился. — Мне казалось, вы в курсе, раз целенаправленно уничтожили одного из ваших предшественников и сейчас охотитесь за вторым.

— Кузнец был Избранным? — в голове вспыхнули его голубые глаза и моё тело слегка качнулось. — Но этого не может быть. Это ведь я Избранный.

— Цикл Избранных начался задолго до вас, господин, — покачал головой Мерказин. — И он продолжится после вас, пока пророчество не будет исполнено. Вы уже сорок шестой в этом длинном списке обречённых душ.

— Ты выжил из ума, — прошептал я. — Этого не может быть. Я тебе не верю!

— Вы можете попытаться расспросить об этом Наездника, если мои слова недостаточно убедительны для вас, — демон пожал плечами. — Позвольте лишь слегка направить ваш меч, господин. Сила Наездника заключена в элементале четырёх стихий. Если вам удастся сразить его, то от бывшего Избранного останется лишь пустая оболочка.

— Наездника не видели более сорока лет, — прорычал я. — Ты предлагаешь мне искать его по всему Аду?

— А вот в этом я вам, господин, помогу, — хитро улыбнулся старик. — Вам ведома магия телепортации?

— Мне ведомо, что она была настолько опасна, что уже не существует никого, кто бы ей владел, — раздражённо ответил я.

— Это так, — кивнул он. — Но осколки этой силы всё ещё встречаются в этом мире. Руна обратного призыва использует отпечаток энергии цели для поиска, но действует немного топорно, перемещая вас сквозь мир смертных.

— Что ты хочешь за это? — спросил я, глядя, как старик облизывает губы. — Роквасы у меня не водятся, из артефактов только меч, который ты не получишь.

— Господин, разве такой червь, как я, посмел бы требовать столь внушительной платы за какую-то безделушку и свиток? — демон поклонился мне в пол. — Если изволите отблагодарить старого Мерказина, трёх капель вашей крови было бы достаточно.

— Чем сильнее ты пресмыкаешься, тем меньше я тебе верю, — тихо ответил я. — Для чего тебе нужна моя кровь?

— Чтобы продолжить поиски сына, господин, — старик повесил голову. — Судьба отняла у меня самое дорогое, Алондо пал в бою, а Оранло исчез. Периодически мне удавалось почувствовать его, но каждый раз мне не хватало сил добраться до него, как бы быстро я ни махал крыльями. Каждый раз я использовал физическую магию, испепеляя собственную кровь внутри вен, становясь дряхлее и слабее. Ваша кровь позволит мне продолжить поиски, господин. А ещё вы обретёте верного слугу в моём лице.

— Отец, прости меня, — послышался шёпот Оранло. — Я был недостойным сыном.

— Хорошо, Мерказин, — в его глазах не было лжи. — Но сначала отдай мне обещанное. Но если ты солгал, не жди пощады.

— Конечно-конечно, господин, — старый демон мелкими шаркающими шажками быстро вышел из кухни и почти сразу вернулся со старым свёрнутым свитком, вставленным в неприметное ржавое кольцо. — Нанести руну нужно прямо на вещь. И приготовьтесь, ощущения будут не из приятных.

— Мне не привыкать, — буркнул я и протянул ему руку.

Мерказин выхватил из-за пазухи небольшой кинжал и точным движением уколол мой безымянный палец. Три капли тёмной крови упали в его раскрытую ладонь. Он что-то прошептал, и они вспыхнули подобно углю. Демон жадно слизал капли и тут же его тело задрожало. Седая борода осыпалась на пол и обратилась в пепел. Морщинистая кожа натянулась и разгладилась. Худощавые руки налились силой, мышцы обрели рельеф. В глазах вспыхнуло пламя. Старик исчез, а истинный демон родился вновь.

— Да, да, я чувствую эту силу, — его голос стал глубже, мощнее. Он посмотрел на меня и вдруг его лицо исказилось. — Оранло? Этого не может быть… Он не мог так с ним поступить… Он… Он внутри тебя.

— Так ты почувствовал, — усмехнулся я. — К сожалению, разделить наши сущности невозможно. Мне жаль Мерказин.

— Да плевать мне на твою жалость, — вдруг взревел он. — Я вырежу его из тебя.

В его руках возник длинный зазубренный меч, покрытый рунами. Он бросился на меня. Лезвие прошло в сантиметре от моего лица и со звоном ударилось о каменный стол. Чёрное пламя моего клинка взвилось к потолку. Сталь вошла в плоть с мокрым хрустом. Демон на мгновение замер. Торс отделился от ног, руны его меча погасли. Но глаза всё ещё смотрели на меня с яростью.

— Ты сам виноват, старик, — прошептал я в пустоту.

— Он искал меня… но нашёл только смерть, — слова Оранло эхом отозвались в голове.

Я снял кольцо со свитка и развернул его. На тонкой коже была нацарапана грубая руна. Её объяло свечением, стоило влить немного энергии. Свиток вспыхнул и мгновенно исчез в клубах дыма, а руна переместилась на кольцо. Оно мгновенно нагрелось добела и тут же мир треснул. Это перемещение было иным. Меня швыряло по реальностям туда-сюда. Перед глазами мелькали города, выжженные пустыни, заснеженные горы, острые скалы. Всё смешалось в один безумный калейдоскоп, пока меня, наконец, не швырнуло о чёрную землю. Содержимое желудка тут же вырвалось наружу.

Едва сфокусировавшийся взгляд уловил слабую тень на песке. Фигура что-то подняла над головой. В последний момент мои крылья рванули вперёд. Послышался гулкий удар, от которого земля содрогнулась. Я вскочил на ноги. Клинок материализовался в руке, вспыхнув рунами и тёмным пламенем.

Наездник стоял в нескольких шагах от меня. Его силуэт, казалось, был выжжен на теле мироздания. Воздух вокруг него колебался, создавая марево, словно от жара. Он был ростом с меня, закованный в чёрную как уголь броню, усеянную алыми рунами, пульсирующими словно живые вены. В руках он сжимал огромный, усыпанный драгоценными камнями, молот на длинной рукояти, от которого веяло знакомой энергией. Лицо скрывал рогатый шлем с узкой прорезью для глаз, через которую чувствовался его ледяной, оценивающий взгляд.

— Ты — труп, — прорычал я, проведя пальцем по горлу. Руны на клинке вспыхнули ярче. Рукоять отозвалась мягкой пульсацией.

Но не успел я опустить руку, как Наездник словно растворился. Воздух передо мной сжался, раздался оглушительный хлопок, и в тот же миг чудовищный удар обрушился на спину. Воздух вышибло из лёгких. По панцирю разошлась паутина трещин. Казалось, позвоночник был сломан в нескольких местах. Тело пропахало песок, оставляя за собой кровавый след. Тень мелькнула где-то на краю зрения и тут же новый удар, но уже в бок. Рёбра хрустнули, как сухие ветки. Рот наполнила густая жидкость с привкусом железа.

Наездник мелькал вокруг, нанося удары со скоростью локомотива на полном ходу. Он не давал мне ни мгновения передышки. Мир вокруг превратился в чёрно-бордовую кашу. Песок под его ногами обращался в стекло каждый раз, когда он исчезал. У меня не укладывалось в голове — магия телепортации утеряна, почему он применяет её? Пламя объяло меня, формируя щит. Молот бил по нему, словно одновременно по всей поверхности.

— Попробуем измотать его, наверняка на эти прыжки тратится много энергии, — едва отдышавшись, сказал я.

— Главное сам оставь хоть немного на отступление, — прорычал Оранло.

Воздух под куполом заискрил и мгновенно нагрелся. Уши заложило. По щиту пробежала трещина, и тут же раздался взрыв. Камни, песок, пепел разлетелись вокруг, дым образовал завесу. Крылья расправились и тут же правую лопатку пронзила боль — кость вышла из сустава. Что-то разорвало облако вокруг меня, словно пролетевшая стрела. Я закрыл лицо руками и тут же сталь раздробила кости.

Используя инерцию удара, мне удалось начать полёт, но тело было настолько изранено, что набрать хоть какую-то высоту не удавалось. Огромное количество энергии растекалось по венам, чтобы хоть немного подлатать себя изнутри и одновременно попытаться оторваться от Наездника.

— Он не телепортировался, — выдохнул я. — Он настолько быстрый, что глаза не успевают за его движениями.

— И что тебе даёт это знание? — мрачно спросил Оранло.

— Невозможно победить того, кто может раствориться в воздухе, — задумался я. — А быстрые ноги можно переломать.

Вдруг за спиной послышался громкий звериный рык. От чудовищного импульса магии воздух вокруг на мгновение вспыхнул. Я обернулся и увидел песчаную бурю. А её эпицентром был тот самый элементаль, о котором рассказывал старик. Существо, напоминающее древнего ящера, чья чешуя будто высечена из самой тьмы. Его глаза горели углями, а когти вспарывали землю. Наездник одной рукой держал поводья, слегка привстав на стременах, а второй уже замахивался молотом.

Крылья бились изо всех сил, но тварь всё равно приближалась слишком быстро. Смрад гнилого мяса из её пасти, усеянной острыми клыками, уже окутал меня. Магическая энергия элементаля была настолько сильна, что пробуждала голод. Они поравнялись со мной, и Наездник нанёс удар. Но в этот раз замах был медленный, почти театральный. Я принял его на клинок и с лёгкостью отвёл в сторону. Мне показалось, что под шлемом послышался раздражённый вздох.

Вдруг пасть элементаля щёлкнула рядом с крылом. Крохотные ручки с непропорционально длинными когтями пытались схватить меня за ногу. Я ударил мечом наотмашь и перерубил твари кисть. Из разреза тут же хлынула кровь. Это существо не было похоже на простое порождение магии. В его венах текла настоящая кровь, значит, в груди билось настоящее сердце.

Пламя объяло клинок. Я сделал выпад, пытаясь задеть всадника, но элементаль прикрыл его собственной шеей, от которой меч отскочил, словно от камня. Наездник поднял молот над головой. Молот грузно опустился. Я подставил клинок, и его остриё скользнуло по рукояти, словно рычаг, изменяя направление удара. Молот с силой врезался в бок чудовища. Элементаль издал крик, от которого кровь застыла в венах. Чешуя в том месте осыпалась, а тело твари качнулось. В тот же миг я ударил мечом по земле. Раскалённый песок попал ей прямо в глаза. Наездник дёрнул поводья, но в тот же миг элементаль врезался в скалу, выросшую за мгновение до этого.

Осколки камня разлетелись по округе шрапнелью, пробивая тонкие кожаные перепонки крыльев. Тварь упала на землю, сбросив своего всадника. Наездник, лёжа на земле, поднял руку и элементаля объяло сияние. Я чувствовал, что его сила переходит обратно в хозяина. Последняя кость встала на место, и я прыгнул к нему. Меч описал широкую дугу, и рука Наездника упала на землю. И тут же клинок вошёл в плоть чудовища. Туда, где осыпалась чешуя. Плоть яростно сопротивлялась стали. Тёмная кровь окатила меня с головы до ног. Рукоять меча нагрелась, пропуская сквозь себя всю ту силу, которую он копил десятилетиями.

— Всё кончено, — громко сказал я, тяжело дыша, и повернулся к Наезднику. — Теперь твой черёд подыхать.

Он лежал на спине, покрытый каменной пылью. Шлем был сильно вогнут внутрь. Из-под сочленений брони виднелась кровь. Наездник медленно поднялся, опираясь на молот. Он что-то прошептал и рогатый шлем упал на землю. Длинные белокурые локоны упали на плечи. Он смотрел на меня ясными голубыми глазами. Кожа была вся в ссадинах, но была совершенно человеческой.

— Отличная работа, — прохрипел он и тут же откашлялся. Его голос был совершенно обычным. — Ещё никому не удавалось победить моего подручного. Да будет земля ему пухом. Но вместо грусти, я хочу заявить, что ты действительно достоин этой силы.

— Отвечай, — прорычал я, сжимая крепче меч. — Это очередная уловка? Ты не можешь быть настоящим Наездником, кто ты такой?

— Можешь не сомневаться в моей избранности, друг, — он поднял целую руку и на ладони возникли четыре шара с природными элементами. — Я владею такими же способностями, как и любой из нас, но иллюзии никогда не были моей сильной стороной.

— Но твоё лицо, — я подошёл ближе и прищурился. — Оно человеческое. Где рога? Где панцирь? Где твои крылья?

— Раскрытие демонической сущности никогда не входило в мои планы, — усмехнулся он. — Да, в ней наши силы кратно увеличиваются, но в конце концов именно человечность имеет высшую цену.

— Но… — ком застрял в горле. — Это значит… Лиана может не обратиться в ангела…

— Лиана? — он поднял взгляд вверх. — Твоя спутница. Мою звали Лиара. Не знаю, жива ли она ещё, но в своё время меня тоже волновал этот вопрос. Но он разрешился.

— Как ты забрал её магию? — остриё меча взметнулось к его лицу. — Отвечай или твоя смерть будет долгой и мучительной.

— Это навряд ли, — он кашлянул и по подбородку стекла кровь. — Но мне скрывать нечего. Невозможно отнять магию у человека, не расколов его душу на осколки, если он впитал хотя бы один камень.

— Ты лжёшь, собака! — прокричал я и ударил Наездника навершием меча. — Ты сказал, что Лиара вылечилась и не обратилась в ангела! Отвечай, тварь!

— Потому что она и не могла обратиться, — он упал на одно колено и рассмеялся сквозь кашель. — Да и сам подумай, чем выше ранг ангела, тем сложнее им сдерживать эмоции, даже обратившись, она бы осталась самой собой. Ведь у нас, в отличие от изначальных бессмертных, есть душа.

— Этого не может быть, — мир поплыл. Дыхание сбилось. Сердце постепенно разгонялось. Я упал на землю и схватился за неё, чтобы не упасть куда-то глубоко внутрь себя. — Но всё, что я делал… делал ради неё… вся эта кровь… сила… только ради неё…

— Ты попал в классическую ловушку, Избранный, — Наездник схватился за молот и подтянул тело вверх. — Думал, что совершаешь необходимое зло ради благой цели. Но всё это время лишь строил замки из песка, чтобы оправдать то чудовище, что дремало в тебе всё это время.

— Чудовище… — повторил я и взглянул наверх.

Молот Наездника навис надо мной. Его падение было подобно метеориту. Рука взметнулась быстрее, чем мозг отдал команду. Глаза не успели за клинком. Молот врезался в землю. За ним упала вторая рука. Я встал на ноги и перехватил меч лезвием назад. Клинок описал в воздухе восьмёрку. Затем ещё одну. И ещё. Сталь и пламя слились в форме бесконечности. Воздух нагрелся. Лезвие стало мерцать и внезапно раздвоилось, обратившись в огненную бабочку. Наездник закрыл глаза. Сталь врезалась в доспех, разрывая его в клочья. Кровь, разорванная плоть, раздробленные кости заполнили пространство, словно туман. И когда всё закончилось, а меч исчез в облаке дыма, я стоял посреди выжженной пустыни, покрытый кровью предшественника без единой мысли.

Глава 23. Утерянная душа

Тени кружились вокруг меня. Их глаза пылали ядовитым зелёным цветом. Лёгкие забило смрадом гниющей плоти и серы. Мой клинок рассекал пространство, но твари лишь разлетались и вновь окружали меня. Их длинные когти впивались в панцирь, оставляя глубокие борозды, из которых сочилась тёплая кровь. С каждой каплей тени становились быстрее, их атаки чаще достигали цели, а шёпот превращался в нестерпимый гул. Я попытался взлететь, но крылья практически не двигались, будто увязли в смоле.

Одна из тварей подлетела в упор. Огромная пасть на сгнившей морде раскрылась в беззвучном крике. Она вонзила свои когти прямо мне в сердце. Тело быстро немело, пока яд расходился по венам. Пальцы разжались и меч исчез в бездне. Панцирь слезал с плоти, которая тут же покрывалась гнилой чешуёй и гноящимися язвами. Лицо вытянулось, щёки разошлись под давлением новых клыков. Кости ног деформировались, суставы вывернулись в обратную сторону, сапоги развалились, когда когти разорвали кожу.

Сердце сбилось с ритма, пропуская удары. Оно колотилось где-то в горле, в висках, на кончиках пальцев. Его ритм оглушал, становясь единственным звуком в мире. Грудь сжимал невидимый обруч. Рёбра стали слишком тесными для лёгких. Воздух стал густым, подобно воде. Я пытался вдохнуть глубже, но диафрагму словно парализовало. Вдохи получались короткими, судорожными, рваными. Мелкая дрожь, родившаяся в коленях, поднималась по ледяной, липкой коже.

Тени, окружившие меня, хватали за руки, пытаясь втянуть в свой вечный круговорот. Собственные крылья несли меня против воли. Каждая попытка остановиться отдавалась болью в каждой мышце. Казалось, тело стало тюрьмой для разума, не способного выкрикнуть даже собственного имени. Но несмотря на это, я пытался. Каждое движение, совершённое вопреки, открывало путь следующему. И когда одна рука практически освободилась, а в крыльях показался чёрный огонёк, одна из тварей перегородила мне путь. Её длинные когти сверкнули, и голова отделилась от тела.

Я подскочил на кровати, задыхаясь. В руке тут же возник клинок. По коже стекал холодный пот. Сердце колотилось, как молот, а грудь горела то ли от магии, то ли от пережитого. Вера с недоумением смотрела на меня, переводя взгляд с меча на меня и обратно. Она слегка отстранилась и долго сидела на краю кровати с открытым ртом.

— Денис, — наконец прошептала она дрожащим голосом. — А что это за меч и почему он горит? Да ещё и каким-то чёрным огнём.

— А? — взгляд сфокусировался на её растерянном лице. — Да просто мой клинок. Я получил его от одного могущественного демона, который оказался моим предшественником. Пламя на нём… Ну оно просто есть, точно такое же, какое горит в моих крыльях. Вроде как олицетворение души или что-то типа того.

— Ты заболел? — она аккуратно подползла поближе, стараясь держаться подальше от стали, и потрогала мой лоб. — Вроде не горячий. Слушай, а давай ты потушишь его, сходим в душ, я тебе спинку потру.

— Потушить? — встрепенулся я. — Его невозможно потушить. Давай я просто уберу его, — клинок растворился в тёмном тумане.

— Как ты это делаешь? — лицо Веры побледнело. — Куда он исчез?

— Куда? — задумался я. — Честно говоря, не знаю. Он появляется и исчезает по моей воле. А по поводу предложения пойти в душ — лучше я просто использую это, — синяя энергия объяла моё тело и кровать. Глаза Веры расширились. Она дёрнулась назад и тут же упала с кровати.

— Что это было, Денис?! — она быстро и часто дышала, сидя на холодном полу.

— Магия, Вера, магия, — обыденно сказал я. — Именно благодаря ей ты живёшь в этом пентхаусе, покупаешь дорогие вещи и катаешься на дорогой иномарке. А ещё на твоём мозге выжжена руна контроля, которая позволяет мне манипулировать твоим сознанием и памятью. Раньше её частое использование приводило к инсульту, но теперь я научился лучше контролировать эту силу.

— О чём ты говоришь? — по щекам Веры скатились слёзы. — Ты же не такой.

— Знаешь, — я встал и подошёл к ней, она попыталась отползти, но дрожащие ноги лишь елозили по полу. — Мне хочется перед тобой извиниться. Не знаю, правда ли ты меня любишь, или притворяешься ради личной выгоды, но я так больше не могу. Эта ложь настолько осточертела. Иди домой, Вер. Всё кончено.

— Но, Денис, — она протянула руку к моему лицу и тут же её глаза остекленели. Вера встала как ни в чём ни бывало, оделась, собрала вещи в чемодан и вышла из квартиры.

— Не бойся, ты всё забудешь и у тебя появится шанс на настоящую жизнь, — прошептал я, стоя посреди пустой комнаты.

Капли тёмной крови текли по щекам, капая на светлый паркет. Тяжесть осела где-то в груди. С каждым вздохом она проваливалась всё ниже. Воздух выходил из лёгких медленно, с трудом, будто через тонкую трубочку. Голова налилась свинцом, подбородок клонился к груди. В горле — ком, мягкий и плотный, словно мокрая вата. За рёбрами — тупая, ноющая пустота. Взгляд упёрся в одну точку. Комната расплывалась. В голове — тихая, глухая вибрация, похожая на гул пустого здания.

Оглушающий рык вырвался из глотки, сотрясая стены. По огромным окнам расползлись трещины. Руки покрылись панцирем, ногти обратились длинными когтями. Я впился ими в каркас кровати и разорвал дерево в щепки. Постельное бельё рвалось с глухим треском. Синтетический пух снегом заполонил спальню. Кулак врезался в огромное зеркало. Осколки стекла обрушились на меня, оставляя сотни мгновенно заживающих порезов.

Дверь слетела с петель от удара ноги и сложилась как лист бумаги. Когти оставляли глубокие борозды в бетоне. На кухне я схватил встроенный холодильник и вырвал его из гарнитура. Из искорёженного радиатора с тихим шипением вырвался хладоген. Из-под порванной дверцы вытекали остатки молока, масла и разбитых яиц. Столешница сломалась пополам. Высокий барный стул сбил с потолка проектор и вонзился в стену. Стеклянная дверь на мансарду осыпалась на пол. Я вышел наружу, ступая по битому стеклу босыми ногами. В руках возник клинок. Пальцы сжали рукоять, будто пытались задушить сталь. Тёмное пламя взвилось вихрем. Лезвие со свистом разрубило воздух и отсекло угол джакузи. Холодная вода хлынула, заливая крышу, вытекая через край.

Лишь тогда гнев отступил, оставляя вместо себя выжженную пустоту. Меч растворился в воздухе, и я обернулся, чтобы оглядеть руины, в которые превратилась моя квартира. Здесь никогда не было ни смысла, ни нормальности. А теперь не осталось и Веры. Мне было противно смотреть на эти стены. Хотелось вырваться. Уйти подальше.

Я схватил из чудом уцелевшего мини-бара бутылку виски, накинул ветровку и вышел на улицу. Воздух был горячим, душным. Жар маревом поднимался от раскалённого асфальта. Мелкими глотками виски обжигал глотку. Спирт понемногу расходился по крови, приглушая мысли. Люди с отвращением смотрели на меня, когда я проходил мимо нетвёрдой походкой. Матери закрывали детям глаза, старушки демонстративно закрывали нос. Лишь один мужик, с синяком под глазом в грязной, мятой футболке с пониманием улыбнулся, глядя на меня.

Пройдя шумный рынок, я завернул в сторону метро. И тут время словно остановилось. Купаясь в лучах летнего солнца, вдоль небольших магазинчиков шла Лиана. Тёплый ветер нежно трепал длинные волосы цвета спелой пшеницы. Рядом с ней шёл Руслан. Их пальцы были переплетены, а в её изумрудных глазах была та самая теплота, которая когда-то принадлежала мне. Они улыбались и выглядели так, будто никого в этом мире больше не существует.

Пальцы сжали бутылку так сильно, что стекло не выдержало. Осколки впились в руку. Энергия разошлась по венам, сжигая алкоголь. Раны тут же закрылись. Кожа под одеждой натянулась, уступая место панцирю. Зубы начали принимать треугольную форму. Я шагнул к ним. Руслан увидел меня первым — он неловко улыбнулся и слегка отвёл взгляд. Лиана нахмурилась, её зрачки сузились, а аура перешла в боевое состояние.

— Здарова, Денчик, — Руслан протянул мне руку. Я сжал его ладонь до лёгкого хруста. — Ой. Ты что, всё лето провёл в качалке?

— Типа того, — буркнул я, не отводя взгляда от Лианы. — Вы с ней… встречаетесь?

— Да, — Руслан стыдливо почесал затылок. — Слушай, Дэн, прости, что не рассказал. Я увидел, как она плачет на той дискотеке после сессии и не смог пройти мимо. Мы проговорили всю ночь, а когда солнце встало, впервые поцеловались.

— Вот, значит, как, — глаз слегка дёрнулся. — И что же подвигло тебя на столь мерзкий поступок по отношению к лучшему другу.

— Денчик, ну не начинай, пожалуйста, — Руслан посмотрел в глаза со всей своей почти детской наивностью. — Правда в том, что Лиана мне тоже нравилась. Но я был очень рад за вас, когда узнал, что вы стали парой. А когда расстались… Прости, друган, но ведь сердцу же не прикажешь.

— Ты договаривай, договаривай, — подначивал я его, чувствуя, как от адреналина руки бросает в дрожь. — А когда расстались, я решил: это мой шанс. И плевать, что почувствует этот болван Дениска?

— Денис, прости меня, дурака влюблённого, — Руслан положил руку мне на плечо. — Ну ударь меня, если тебе полегчает.

— Мне полегчает, когда я убью тебя, — прошептал я.

— Что? — переспросил он, наклоняясь ближе.

— Я убью тебя, — прорычал я во всю глотку. — Прямо здесь разорву на части твоё жалкое тщедушное смертное тело.

— Братух, я всё понимаю… — начал он.

— Ничего ты не понимаешь! — мой крик разнёсся по улице, люди смотрели на нас со всех сторон. — Ты не знаешь и доли правды, не знаешь кто я на самом деле, не знаешь настоящую Лиану! И ты подохнешь в неведении.

— Я тебе не позволю, — Лиана встала между нами, в её руке возник полуторный серебряный меч. — Однажды я уже победила тебя и сделаю это снова.

— В тот вечер ты не познала и капли моей силы, женщина, — кожа стремительно твердела, крылья вырвались из-за спины, рога загородили солнце.

Лиана бросилась на меня, замахиваясь клинком. В моих руках материализовался чёрный двуручник. Сталь встретилась с серебром, оглушая округу громким звоном. Удар был такой силы, что она тут же выронила меч. Мои пальцы сомкнулись на её горле с громким хрустом. Её ноги оторвались от земли. Белоснежные крылья трепетали, как пойманная в паутину бабочка. Она пыталась царапаться, но лишь ломала ногти о мой панцирь. Я швырнул её в витрину магазина. Стекло разлетелось, а Лиана рухнула среди обломков. Руслан стоял как вкопанный. Его лицо было настолько бледным, что он был похож скорее на призрак.

— Этого… не может… быть… — заикался он, глядя, как я подхожу ближе.

— Твоя очередь, жалкий предатель, — прорычал я.

Когти пробили рёбра, словно гнилую древесину. Горячая кровь хлынула по моей руке. Сердце трепетало, сжимаемое моей ладонью. Я сжал пальцы и рванул его на себя. Руслан кашлянул. Кровь брызнула мне на лицо. Оскалившись, я поднял всё ещё пульсирующее сердце перед его глазами и тут же отпустил его. Оно ударилось об асфальт с мокрым шлепком. Колени Руслана подкосились. Глаза закатились. Он рухнул на землю. Кровь растекалась по асфальту, подобно зеркалу, в котором отражалось моё лицо.

— Чудовище. Монстр. Ублюдок, — Лиана рухнула на колени возле тела Руслана и взяла его за руку. — Он же был твоим лучшим другом. Последним, кто был по-настоящему близок тебе, — шептала она, гладя его по волосам. — Он защищал тебя каждый раз, когда речь заходила о тебе. Говорил, что ты не плохой. Что зря я на тебя наговариваю. А ты просто убил его.

— Убил его… — тихо сказал я, и эти слова громом отразились от стенок черепа.

Пластины панциря отделялись от плоти и обращались в пепел, едва коснувшись земли. Крылья растворились в воздухе, оставив после себя лишь небольшое облако дыма. Лицо приобрело знакомые черты, а рога втянулись обратно в череп. На негнущихся ногах я подошёл к телу Руслана и встал на колени. В его мёртвых глазах не было осуждения.

— Денис, прошу тебя, уйди, — прохрипела Лиана. — Оставь нас в покое. Иначе я не выдержу и снова нападу на тебя. И буду нападать до тех пор, пока ты не убьёшь и меня.

— Есть ещё шанс, — прошептал я в пустоту. — Мизерный, но иного у нас нет. Я смогу вернуть его. Если его душа попала в Рай, то можно попытаться выкрасть его оттуда.

— Что ты такое говоришь? — её глаза округлились. — Это невозможно. Это нарушение всех законов мироздания. Его не вернуть.

— Тебе не вернуть, — я встал на ноги и посмотрел на Лиану сверху вниз. — Пусть моим грехам нет числа, пусть тьма окутала меня и затуманила разум, но дай мне шанс, Лия. Позволь сделать хоть одно по-настоящему доброе дело, — я протянул ей руку.

— Я ненавижу тебя, Денис. Но, если есть шанс… Перемирие. Только пока мы не вернём его. А потом ты должен навсегда исчезнуть из нашей жизни, — она взяла меня за руку, вцепившись в кожу ногтями.

— Руна огня: Ал, Си, Ма, Ге, Зу, — пространство перед нами треснуло, мир людей исчез, а мы оказались в Раю.

Приторно сладкий воздух обжёг лёгкие. Лучи вечного солнца тут же проникли под кожу, вызывая нестерпимое жжение. Мы стояли на переливающейся золотом тропе в нескольких километрах от Ангельских Крыльев. Стены города раскинулись от горизонта до горизонта. Высокие шпили сияли подобно маякам для душ, ищущих покоя, а их отблески играли на белом мраморе бесконечных улиц.

Мы шли молча. Лиана держалась немного в стороне. Периодически по пути прямо из воздуха сгущались души умерших. Удивление на их лицах тут же сменялось какой-то отрешённой блаженностью. Они медленно, словно заворожённые, шли в сторону города, не обращая на нас внимания.

Мы подошли к золотым воротам, украшенным рельефными изображениями ангелов, сералов и погребальных деревьев. Одна из створок негромко приоткрылась и к нам вышел страж — архангел в серебряной броне. Его огромные сдвоенные крылья подрагивали на ветру. В руках он держал уже знакомое копьё из света.

— Лиана, дитя, что ты здесь делаешь? — сказал он низким, похожим на гул колокола голосом. — Ты ведь знаешь, что пока ты только кандидат, тебе запрещено входить в священный город. Что-то случилось?

— Прошу тебя, Серафиэль, мне срочно нужно кое-кого найти, душу, пришедшую не так давно, — взмолилась Лиана.

— Тревожить души запрещено божьими законами, дитя, — архангел покачал головой. — Боюсь, тебе придётся уйти.

— Но, Серафиэль… — Лиана шагнула к нему. Страж поднял копьё и направил ей в сердце. — Ты не можешь так со мной поступить.

— Законы этого мира равны для всех, Лиана, — сурово ответил он. — Вдобавок от твоего спутника смердит кровью. Стойте здесь, я вызову верховного инквизитора…

Тело стража обмякло и упало на мрамор. Копьё лязгнуло и растворилось в воздухе. Лиана смотрела на меня широко раскрытыми глазами, пытаясь выдавить хоть слово.

— Какого чёрта ты творишь? — наконец выдавила она из себя.

— Он не хотел нас пускать, — пожал я плечами. — Да и собрался позвать кого-то. Мне вообще не понятна твоя злость. Я ведь не убил его, а просто оглушил.

— И как мы теперь войдём? — она указала на ворота — поверх золотых орнаментов возникли сотни пульсирующих рун. — Путь в город закрыт.

— Предоставь это мне, но лучше отвернись, — ухмыльнулся я. Кожа вновь потемнела, крылья раскрылись, тёмный огонь взорвался в перепонках. По венам растеклась раскалённая энергия. — Высшая магия четырёх стихий… Небесный огонь!

Энергия всех элементов вырвалась из моих рук, переплетаясь в единый белый луч. Руны стали светить ярче, словно поглощая мою силу. Но вдруг по золотой поверхности потекли слёзы расплавленного металла. Руны взрывались с громким шипением. Я напрягся, вливая больше энергии и, наконец, ворота дали трещину, достаточную, чтобы можно было протиснуться.

Едва моя нога пересекла брешь, как кожу объял нестерпимый жар, будто я попал в печь. Вокруг стояли души людей, смотрящих на меня с ужасом. Они расступались, словно море передо мной, тихо роптая. Лиана бегала вокруг, вглядываясь в их лица, но они смотрели только на рогатое чудовище, вторгнувшееся в их обитель покоя.

Вдруг что-то закрыло небо. Воздух загудел. Десятки ангелов появились, словно из ниоткуда. Их крылья, броня и оружие сияли серебром. Мечи, копья, луки — всё было направлено на меня. Лиана встала как вкопанная, её взгляд метался между ними и мной.

— Ищи Руслана, предоставь их мне, — скомандовал я и взмахнул мечом, на мгновение обращая день в ночь.

— Демон в священном городе! — пронеслось над головой раскатом грома. — Защитим же нашу землю от порождений Ада, убить его!

— Ну попробуй, — усмехнулся я. Огонь вспыхнул в груди, заглушая боль света.

Ангелы обрушились на меня единым, ослепительным потоком. Их мечи выписывали смертельные пируэты, а стрелы, пропитанные магией, ослепляли всполохами света. Даже скорость, отнятая у Наездника, не позволяла отразить все удары. Панцирь покрывался бороздами, которые тут же заполнялись тёмной, густой кровью. Серебро мелькало перед глазами сплошным пятном. Каждого павшего воина сменяло двое. Алая кровь заливала мрамор. Серебро обожгло бок. Я развернулся с оглушительным рыком и одним ударом перерубил ангела пополам. Воздух вокруг нас нагревался. Тёмное пламя перекидывалось на трупы, обращая пространство в один большой костёр.

Меч крутился огненной бабочкой, исполняя песню смерти. Ангелы падали один за другим. Их кровь смешивалась с моей на земле, образуя причудливые узоры, как в кошмарном калейдоскопе. Ангелы бились яростно. Их удары были точны. А мои силы таяли с каждой секундой. Каждый взмах меча давался всё тяжелее.

Вдруг острая, жгучая боль пронзила грудь — словно мне в сердце вогнали раскалённый гвоздь. Из грудины торчало серебряное остриё. Мир застыл. Ангелы остановились и отступили на шаг. Я обернулся и взглянул в изумрудные глаза, выглядывавшие из разреза причудливого шлема. На её плечах лежали кудрявые волосы цвета спелой пшеницы. В её белоснежных крыльях, словно вены пульсировали золотые прожилки. Поверх обычной белой туники была изысканная серебряная броня. На мгновение мне почудилось, что это Лиана, но в манере её движений читалась строгая боевая выучка.

— Как ты смеешь вторгаться в священную обитель, Избранный? — от её голоса по телу разлилась волна холода.

— Ты ещё кто такая? — только и смог произнести я.

Пальцы сомкнулись на лезвии меча. Серебро обожгло кожу. Я резко крутанулся, вырывая рукоять из её рук. Клинок выскользнул из раны и упал на землю. По мрамору прокатилась волна энергии и под ногами возникли сотни мелких шипов. Подошва кроссовок тут же окрасилась тёмной кровью. Серебряный меч растворился в белом облаке и тут же возник у неё в руках. Она не уступала мне в скорости, обрушивая десятки ударов из самых неожиданных позиций. Каждый раз, когда сталь встречалась с серебром, по округе разносилась волна звонкой энергии, от которой трещали окна домов.

Каждый шаг отдавался колющей болью в ногах. Под её ногами шипы исчезали и тут же появлялись, стоило ей сделать шаг. Лучи солнца отражались в полированном лезвии, ослепляя меня. Тёмное пламя обращало пространство вокруг в непроницаемую тень, скрывая мой силуэт от её атак. Воздух вокруг меня сгустился, стал плотным, словно камень. Энергия в груди взорвалась и раскалённой волной ударила по девушке-ангелу.

Она перехватила меч и уколола плечо, пробив его насквозь. Панцирь тут же сомкнулся вокруг серебра, несмотря на жгучую боль. Она пыталась вырвать клинок, но он застрял, словно в камне. Я схватил её за предплечье и сжал руку. Послышался громкий хруст. Обломок кости пробил кожу, алая кровь тонкой струёй вырвалась из раны. Её крик оглушил меня. Нога, словно таран, ударила девушку в живот. Я взял её меч и тут же метнул. Клинок вошёл в горло почти по рукоять. Шлем упал с её головы. Лицом она была похожа на Лиану, словно старшая сестра. Она царапала собственную шею, раздирая кожу до мяса. Из открытого рта доносились булькающие звуки. В последний раз наши взгляды пересеклись, когда изумрудные глаза потухли. Девушка-ангел рухнула на землю. Её крылья сложились, как сломанные паруса.

Что-то ужалило меня в спину. Не глядя, я бросил в атакующего огненный шар, и увидел Лиану, едва уворачивающуюся от снаряда. Она держала за руку Руслана, одетого в такую же белую тунику, как и все здесь. На его лице было блаженное забвение.

— Уходим! — крикнула она и рванула к воротам.

Ангелы вновь бросились в атаку. Я встал на одно колено, положил руки на холодный, залитый тёплой кровью мрамор. Кольцо огня разошлось по земле, предавая огню подошедших слишком близко и отгоняя остальных. Крылья ударили об воздух и тут же сложились. Тело проскользнуло в узкую брешь. Лиана держала Руслана на руках. Я летел позади, закрывая их своим телом. Стрелы со свистом пролетали мимо нас, вонзались в твёрдый панцирь. Все мышцы были забиты, казалось, вот-вот силы кончатся, и вся наша авантюра превратится в казнь.

Вдруг одна из стрел прошила перепонку насквозь и вонзилась Лиане в правую лопатку. Её крыло безвольно повисло, и они начали падать. Я рванул вниз и схватил их за руки. Пальцы быстро немели. Ещё мгновение и они выскользнут.

— Не знаю, кто ты, но, если ты слышишь меня, сейчас мне бы пригодилось немного твоей помощи, — прошептал я, закрыв глаза.

Когда веки распахнулись, огромная сила растеклась по венам. Мир будто утонул в белой пелене. Тёмное пламя объяло крылья, оставляя длинный шлейф в воздухе. Пальцы сжались так, что костяшки побелели. Один взмах, и с громким хлопком мы устремились вперёд. Всё смешалось в одну изумрудно-сапфировую кашу. Трещины в панцире залило красное, пламенное свечение. И так же внезапно эта сила исчезла. Тьма сомкнулась.

Вокруг меня было поле высокой травы. Она была полупрозрачной. Её стебли ранили при малейшем прикосновении. Неосязаемый ветер колыхал её. Неведомый шёпот манил меня куда-то вдаль. И я шёл, несмотря на порезы, оставляющие тонкие шрамы на коже. Из тумана появилась фигура — тень мужчины, стоящего ко мне спиной.

— Здравствуй, Декраол, — произнёс он глубоким бархатным голосом. — Ты удивил меня, немногим это удалось.

— Ты, — прошептал я. — Твой голос мне знаком.

— Это так, — подтвердил он. — Мне хотелось бы познакомиться с тобой поближе. Сейчас ты всего лишь неогранённый алмаз, но с моей помощью… Ты станешь гораздо сильнее. И, наконец, исполнишь предназначение — уничтожишь мир.

— Ни за что, — прохрипел я. — С меня хватит всего этого. Моя сила приносит лишь боль и страдания. В первую очередь мне.

— Конечно, — тень кивнула головой. — Сейчас ты не готов. Но однажды ты сам придёшь ко мне. Жаль, что ты не вспомнишь этого разговора. Я буду ждать тебя, Декраол. Хоть ещё сотню лет. И обязательно дождусь.

Силуэт растворился в тумане. Его слова тут же стёрлись из памяти, оставив лишь четыре слова, выжженные прямо на веках: «Твоё предназначение — уничтожить мир». Трава вокруг обратилась в пепел. Чёрный дым заполнил лёгкие. Он заполнил всё пространство. Тьма подхватила меня и извергла из своих недр.

Я очнулся лёжа на мягкой траве в тени огромного дерева. Свет пробивался сквозь листву, слегка обжигая кожу. Воздух всё ещё ощущался сладким ядом, но вдали от города не причинял боли. Панцирь уже исчез, оставив только уязвимую плоть. Руслан лежал с закрытыми глазами у Лианы на коленях. Её крылья были сложены. На белых перьях была тонкая полоска алой крови. Рядом лежала серебряная стрела. Её лицо было красным, а глаза немного опухшими. Она посмотрела на меня и тут же отвернулась.

— Ты всё ещё думаешь, что сможешь исправить это, Денис? — произнесла она охрипшим голосом. — Сколько ещё крови ты прольёшь, прежде чем, наконец, насытишь чудовище внутри тебя?

— Я совершил много ошибок, Лиана, — тихо ответил я. — Но хоть одну могу исправить. Просто доверься мне.

— Довериться? — она усмехнулась сквозь слёзы. — После того, как ты убил Руслана? После того, как ворвался в священный город и устроил там резню?

— Прекрати, — отрезал я. — Мы теряем время. Ангелы идут по нашему следу. Они не люди. Они бессмертные существа, лишённые души. Их не остановишь криками и мольбами. Они не прощают. От них можно или сбежать, или сломать их как кукол. И даже не смей осуждать меня за то, что я выбрал сражаться за вас.

Лиана замолчала. Её тело сотрясала мелкая дрожь. Я медленно подошёл к ним. В руках возник мой клинок. Пламя на нём дрогнуло. Остриё вошло в грудь Руслана. Тут же его душа обратилась в сияющее облако и втянулась в меч. Тут же перед глазами мелькнуло серебро, оставляя порез на переносице. Руки Лианы налились светом, а золото в крыльях начало быстро пульсировать.

— Что ты наделал, монстр?! — она согнула колени, подняла клинок на уровень глаз и сжала пальцы на рукояти.

— Успокойся, — крикнул я. — Это единственный способ забрать душу из Рая.

Пространство вокруг нас треснуло, и мы оказались в том месте, где всё началось. Здесь прошло не больше нескольких минут, но зеваки уже окружили тело Руслана. Кто-то снимал на телефон. Люди тут же разбежались, стоило нам воплотиться. Я поднял сердце, покрытое грязью, с асфальта. Синяя энергия объяла его, и я вложил орган в зияющую дыру на его груди. Лиана отвернулась. Её вывернуло наизнанку. Руки легли по бокам от раны. Мои глаза закрылись, и я обратился с молитвой куда-то внутрь себя.

— Исцеление, — выдохнул я, и в ладонях вспыхнул чистый свет, переливающийся золотыми искрами. Обычно магия регенерации подпитывает собственную душу, но это тело было пустым, и я влил в него частицу самого себя. Рана начала медленно затягиваться, плоть срасталась, будто время шло вспять.

— Он не дышит, Денис, — её голос дрожал, она схватила меня за плечо. — Он не дышит! Это не работает!

— Прекрати истерику, — рявкнул я на Лиану. Меч материализовался из сгустка чёрного дыма. Не знаю почему, но всё это словно уже случалось со мной. Будто невидимая длань из далёкого прошлого направляла мою руку. Я поднял клинок над головой. Чёрное пламя взметнулось. Сталь вошла в грудь Руслана. — Возрождение!

Небо над нами озарилось яркой вспышкой. Белые облака обратились в непроницаемые тучи. Ветер гремел рекламными щитами. Молния ударила в антенну на крыше магазина. Густой, пахнущий маслом и железом дождь обрушился сверху. Энергия хлынула из меня подобно бурной реке. Тело дрожало от напряжения. Из носа хлынула кровь. Вены на лбу вздулись. Шум бьющегося сердца заполнил пространство вокруг. Наконец, тёмное пламя на мгновение мелькнуло золотом, высвобождая душу Руслана. Я вынул меч, и рана моментально затянулась. Его грудь робко поднялась. Он закашлялся, выплюнув сгусток крови, и открыл мутные, полные боли, растерянные глаза.

— Руслан! Ты жив! — Лиана кричала от радости, касаясь его лица, будто проверяя, настоящий ли он.

— Пойдём отсюда, — сказал я, тяжело дыша и дематериализуя клинок. — Нечего тут валяться. Люди глазеют.

Глава 24. Искра истины

Воздух был спёртым. Зной выдавливал последние силы из мышц, но останавливаться было нельзя. Узкая улица, зажатая между серыми громадами домов, сжимала лёгкие, не давая вздохнуть полной грудью. Полуденное солнце не согревало — оно лишь вырывалo из теней трещины в асфальте и каждый окурок, брошенный мимо урны, а затем било отражённым светом прямо в глаза. Редкие прохожие смотрели на нас с нездоровым любопытством.

Лиана с Русланом молча плелись позади. Его шаги звучали неравномерно. Дыхание отдавало хрипотцой. Её присутствие ощущалось лишь через энергию, кружащую в груди. Она ступала по асфальту с лёгкостью опытного воина, не издавая ни звука.

— Дэн, что это было? Объясни мне. Я ничего не понимаю. Да стой ты! — он схватил меня за плечо и рывком развернул к себе. Моя рука машинально метнулась к его воротнику. Я сжал ткань в кулаке и поднял его над землёй. Его ноги безвольно болтались, а глаза расширились, поймав мой взгляд.

— Ты можешь немного подождать? — кричал я, брызжа слюной. — Просто заткнись и иди за мной. Сейчас придём ко мне, и мы всё тебе объясним.

Пальцы разжались, и Руслан упал на асфальт, хватаясь руками за грудь. Лиана бросила на меня взгляд, полный осуждения, но промолчала. Она помогла ему встать. Их руки переплелись. Лиана что-то шепнула ему на ухо и уже молча они шли за мной. Его дыхание сбивалось, как у загнанного зверя. Он едва успевал за моим быстрым и широким шагом. Казалось, я пытался сбежать от них. Или от себя.

На обочине стоял старый седан, покрытый грязью и царапинами. Хозяин — простой мужик в потрёпанной ветровке — стоял рядом и разговаривал по телефону. Я подошёл к нему и шёпотом наложил руну контроля. Его глаза остекленели на мгновение. Он достал ключи из кармана и протянул мне. Сигнализация тихо пиликнула, и я кивком головы приказал Руслану и Лиане сесть в машину.

— Серьёзно? — она посмотрела на меня, приподняв одну бровь, помогая Руслану сесть сзади и занимая переднее сидение.

— А что такого? Он не против, — кивнул я на мужика, бредущего прочь. — Да и всё равно мы только на время взяли.

Двигатель завёлся со второго раза, я перевёл селектор коробки в положение драйв и утопил педаль газа в пол. Седан сорвался с места, визжа резиной. Холодный ветер ворвался в открытое окно. Мы мчались вдоль пустых улиц, поднимая пыль, пролетали перекрёстки на красный свет, лавируя между машинами. Руслана кидало по заднему сидению от одной двери к другой. Его лицо было бледным. Он смотрел на меня через зеркало заднего вида, а мне было всё тяжелее его игнорировать. Лиана отвернулась к окну и сидела молча, лишь слегка сжав край сидения.

Я смотрел на дорогу, крутил руль, но мысли были не тут. Они вернулись в ту самую ночь, когда судьба сделала сальто мортале и крепко дала мне в морду. Причём даже без спецэффектов, вроде круга из свечей или заклинаний на латыни. Будто кто-то буднично, держа в одной руке нож, а в другой кружку кофе, вырезал мою душу и заменил её чем-то тёмным, живым, голодным. Без криков, без боли. Я закрыл глаза, будучи Денисом, а открыв, был уже кем-то другим.

Мы остановились возле небоскрёба, в котором я жил. Это здание с первого дня воспринималось мной как слишком красивое и величественное для этого города, но сейчас я видел лишь бездушное стекло и сталь, которая скрывает серый бетон. Палисадник под окнами первого этажа поблёскивал от тысяч осколков битого стекла. Они хрустели под ногами, пока мы шли ко входу. Лиана, придерживая всё ещё бледного Руслана, посмотрела на них, потом на меня, но снова промолчала. И за это я был ей по-настоящему благодарен.

Дверь в огромный атриум раскрылась перед нами самостоятельно, лишь недовольно лязгнул магнитный замок. Скоростной лифт сорвался с места, унося нас на самый верхний этаж. Я смотрел сквозь панорамное окно на позолоченные конструкции, огромную люстру на массивной цепи и постепенно удаляющийся фонтан в фойе. Но видел только паутину в углах, царапины на металле и мелкие трещины на штукатурке. Дверь в квартиру открылась, и я пригласил гостей войти внутрь.

— Тут немного не прибрано, — виновато сказал я, смотря на слой бетонной пыли, покрывшей усыпанный стеклом пол. — Вы не разувайтесь, а то подхватите столбняк, и снова придётся идти в Рай за вашими душами.

— Ты считаешь уже можно шутить на эту тему? — сурово спросила Лиана, но я заметил, как дрогнул уголок её губ. — Вера жива или лежит в одной из комнат этого лабиринта, накрытая чёрным пакетом?

— Да за кого ты меня принимаешь? — воскликнул я. — Она ушла. Навсегда. Мне пришлось стереть ей память и отправить к родителям.

— Тебе не надоело манипулировать сознанием людей? — вдруг взорвалась она. — Может ты и на мне применял свою магию до того, как мы поменялись телами? Может ты даже успел «побывать в моём теле»?

— Лиана! — крикнул я. — Ты можешь считать меня чудовищем, но ни за что не смей говорить, что я мог совершить такое по отношению к той, кого любил всем сердцем.

— Это каким же сердцем, Денис? — её глаза налились кровью. — Тем чёрным сгустком, который бился в твоей груди, или тем, которое ты вырвал у бедного архангела и затолкал в себя?

— Народ! — вдруг послышался голос Руслана. — Может снимете себе комнату в отеле? Или прекратите сраться и, наконец, объясните мне, что здесь происходит?

Мы с Лианой переглянулись. Она открывала и закрывала рот, пытаясь нащупать те самые слова, которые никак не шли в голову. Я выдохнул и, махнув рукой, пошёл в гостиную, лишь она должна была более-менее сохраниться после утреннего инцидента. На большом белом кожаном диване лежали осколки лопнувшей люстры. Резкий порыв ветра унёс весь мусор под треснувшие окна. Руслан аккуратно сел с краю и посмотрел на нас выжидающим взглядом.

— Русланчик, слушай, в это будет тяжело поверить, — запинаясь начала говорить Лиана. — Видишь ли, это произошло, когда… Нет, не так… Мы с Денисом… Нет…

— Да прекрати ты мямлить, — громко выдохнул я. — Друган, магия, Ад и Рай, бог и дьявол — всё реально. А мы с Лианой бессмертные существа, способные на путешествия между мирами. Магия течёт в наших венах, шевелится в груди, отзывается на наш зов.

— Но эта сила скорее проклятье, — продолжила Лиана. — Ты постоянно оказываешься перед выбором — сделать правильно или сделать легко.

— Или ищешь оправдание тому, что творишь, — тихо закончил я.

Руслан застыл в ступоре. Его едва порозовевшее лицо вновь побледнело до состояния простыни. Он открыл рот, но оттуда вырвался лишь сдавленный хрип. Внезапно у него закатились глаза, и он медленно подался вперёд. Лиана подхватила его за мгновение до удара головой об пол и уложила на диван.

— Отлично, Денис. Просто отлично, — прошипела она. — Ты не мог как-то помягче ему всё это рассказать?

— А кто начал про проклятье, про выбор, правильно или легко, — передразнивал я её. — Могла бы сначала рассказать о полётах, о всяких прикольных штуках.

— Каких, например? — она снова повысила голос. — Может о твоих выкрутасах с мечом? Или как пахнут горящие перья?

— Да прекрати ты уже, пожалуйста, — протянул я. — Пошли лучше кофе выпьем, пока Руслан в отключке.

— А чай у тебя есть? — спросила Лиана, взглянув на меня уставшими глазами.

— Чай, говоришь? — задумался я. — Не знаю, обычно Вера заведовала кухней. Посмотри в шкафах, может найдёшь что-нибудь.

— Надеюсь хоть перекусить что-то есть, — её желудок издал жалобное урчание. — Кажется, я потратила всю энергию на эту… авантюру.

Мы вошли на кухню, которая выглядела как после бомбёжки. Я поднял помятый холодильник, под которым уже было жёлтое засохшее пятно и открыл помятую дверцу. Внутренности напоминали картину художника-абстракциониста. Лиана поочерёдно открывала шкафчики, но оттуда лишь высыпались остатки посуды.

— Какой тут чай, — проворчала она. — Тут даже целых чашек не осталось.

— Используй магию, — я поднял руку и части осколков тут же собрались в несколько кружек и тарелок. — С её помощью можно многое исправить.

— Исправь то зло, которое причинил, — тихо прошептала она. — Есть тоже нечего, я смотрю. В холодильнике что-нибудь уцелело?

— Не-а, — покачал я головой. — Сейчас закажу доставку, ты что будешь?

— Да какая доставка? — Лиана театрально закатила глаза. — Если через пять минут я не поем, то отгрызу тебе руку.

— Грызи, она всё равно отрастёт, — пожал я плечами. — Ну если хочешь, возьми денег в тумбочке, магазин с другой стороны дома, мне тоже что-нибудь захвати.

— А ты не охренел ли, Кравцов? — она упёрла руки в бока. — Может ещё что-то, Денис Олегович? Хотите приберусь тут?

— Да ладно, сам как-нибудь управлюсь, — я взмахнул рукой, и волна синей энергии прошла по кухне, по окнам прошла рябь и трещины затянулись, только холодильник едва шелохнулся и остался лежать. — Блин, до сих пор не могу как следует управлять металлом. Ну вот хоть тресни.

— На парах спал, от дежурства отлынивал, на летней практике прикинулся больным, — загибала она пальцы. — А сейчас ты вконец обленился. Вставай давай, пошли.

— Так точно, Лиана Сергеевна, — вскочил я и отдал ей честь.

— Готовишься к армии, когда из универа погонят? — она повернулась и пошла к выходу, но я мог бы поклясться, что видел её улыбку.

Лиана остановилась возле двери и взглянула на спящего Руслана. Её лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию. Она негромко вздохнула и вытерла глаза. Я подошёл поближе и положил руку ей на плечо.

— Не волнуйся, Лия, он очнётся, — тихо сказал я. — Просто дай ему время.

— Время? — она посмотрела на меня и нахмурила брови. — Ты хоть понимаешь, что с ним сделал? Он видел, как ты обратился в демона и швырнул меня в витрину магазина. Он не должен был видеть этого, Денис. А ты вот так решил вывалить на него всю правду. Лучше бы ты и дальше лгал.

— А что, по-твоему, мне следовало делать? — выпалил я. — Сказать ему, что это был сон? Наложить руну контроля и заставить забыть всё? Как ты там говорила, поманипулировать его сознанием? То, что с ним случилось, уже не изменить. Скоро обрывки памяти соберутся в единую картину. Возможно, это уже случилось, и именно поэтому он отключился.

Лиана отвернулась, её плечи напряглись. Она будто собиралась с силами, чтобы возразить мне, но слова не приходили в голову. Молча она дошла до выхода и выжидающе посмотрела на меня. Я прекрасно понимал её. Руслан увидел нас такими, какие мы есть — бессмертными, проклятыми, сломленными. И теперь он стал частью этого, хотел он того или нет.

Мы вышли из дома. Старенький седан уже грузили на эвакуатор, а рядом стояла полицейская машина. Тот мужик в ветровке что-то эмоционально рассказывал, махая руками, а сотрудники устало заполняли бумаги. Он мельком взглянул на нас. Его глаза прищурились, но почти сразу он вернулся к своему рассказу. Лиана, казалось, даже не узнала его, или не подала виду.

Сетевой магазин приветливо открыл перед нами. В нос сразу ударил запах свежей выпечки. Женщина в фирменной жилетке провезла мимо нас стойку со свежеиспечённым хлебом. Желудок тут же стал требовать схватить один и проглотить его не жуя. Лиана, судя по тому, как она облизала губы, желала того же. Едва пересилив себя, мы шагнули вглубь. Проходя между рядами, Лиана не глядя бросала в корзину самые крупные пачки. Остановившись у отдела с готовой едой, я набрал побольше того, что выглядело поприличнее. Продавщица на кассе сначала посмотрела на меня, потом на Лиану и странно хмыкнула. Я протянул ей три пятитысячные купюры, а она дала сдачу самыми мелкими деньгами, которые нашла.

Мы вышли из магазина с двумя битком забитыми пакетами. Лиана настояла, чтобы понести один из них. Я тихонько отщипнул кусочек хлеба и положил его в рот. Горячий мякиш тут же растаял на языке, а хруст свежей корочки затмил шум улицы. Лиана посмотрела на меня щенячьими глазами. Усмехнувшись, я отщипнул кусок побольше и протянул его ей. Она схватила его и мгновенно проглотила. Её глаза закрылись, а губы растянулись в улыбке.

— Ты больше не злишься на меня? — аккуратно спросил я.

— Ещё как злюсь, — её рука внезапно взметнулась к моему лицу. Громкий шлепок отразился от стеклянного фасада. По щеке расползлась жгучая боль. — Ты убил моего парня. Хотя… ты же его и спас, рискуя жизнью, — она медленно провела ладонью по моему плечу, от чего по телу словно пробежал разряд тока. — Но всё равно ты плохой.

— Ну зачем же так сразу? — поднял я одну бровь в её манере. — А вдруг это событие изменило меня? Может, я заживу честно, начну делать добро.

— Ты начни, тогда и поговорим, — отрезала она.

Мы вошли в квартиру. Лиана на мгновение задержалась у входа в гостиную, проверяя не проснулся ли Руслан. Я налил воду в кружку и тут же с поверхности сорвался пар, а вторую поставил на кофемашину и нажал кнопку. Аппарат зажужжал и через минуту кузня наполнилась ароматом кофе. Лиана подняла стулья с пола и села за стол. Она достала из пакета еду, вскрыла две упаковки и толкнула одну ко мне.

— Как же это с нами произошло? — тихо спросила она, подцепив кусок мяса вилкой.

— Ты о чём? — произнёс я, запихивая в рот очередную сосиску.

— Сам не понимаешь? — устало ответила она. — Простые люди не призывают мечи из воздуха, не швыряются огнём и уж тем более не возвращают мёртвых с того света.

— Судьба, Лия, — сказал я, едва прожевав бутерброд с красной рыбой. — Это было предсказано сотни тысяч лет назад. Ну или где-то шесть тысяч лет по земному.

— Но ведь ты не первый Избранный, — вдруг сказала она. — Вроде сорок шестой? И это значит сорок пять твоих предшественников не справились.

— Откуда ты знаешь? — фрикаделька сорвалась с вилки и упала, разбрызгав соус.

— После того, как ты… убил Дерлана, я вернулась в Рай, — она отвела взгляд. — Там меня встретил Серафиэль. Сначала они хотели напасть, но вмешалась Лиара. Она рассказала мне всё об Избранных и о том, что у каждого из вас, кроме одного, была та, в ком они пробудили магию. Их называют спутницами. А я, выходит, твоя. Выжившие девушки живут в Раю, они все состоят в боевом ордене.

— Подожди, — мои глаза широко раскрылись. — Так когда архангел назвал тебя кандидаткой, он имел в виду…

— Да, — прошептала Лиана. — Позволь представить себя как следует: Лиана из дома Семёновых, кандидатка в Валькирии.

— Вот откуда эти навыки фехтования и серебряный меч, — задумался я. — А мне показалось ты в детстве ходила в секцию.

— И ты проиграл мне, Денис, — она направила ложку на меня. — Так что не обязательно было совершать все эти… злодеяния.

— Прости, Лиан, но на самом деле ты довольно слабенькая, — откинулся я на спинку стула. — В тот раз я не показал и десятой части своей истинной силы.

— Ну и ладно, — пожала она плечами. — Сейчас меня больше всего волнует то, что будет с Русланом.

— На самом деле сейчас это главный вопрос, — я придвинулся и заглянул ей в глаза. — Если ничего не сделать, то он станет как мы.

— Что? — лицо Лианы побледнело, вилка со звоном упала на стол. — О чём ты? Что ты с ним сделал?

— Ты и сама знаешь, как работает магия регенерации, — ответил я. — Энергия вливается напрямую в душу, и уже она исцеляет плоть, но в его теле тогда не было души. Лия, мне пришлось отдать ему часть своей, чтобы всё получилось.

— Да как ты мог? — она вскочила со стула, в её руке мелькнул силуэт меча. — Ты стал чудовищем и теперь хочешь, чтобы и он превратился в такое же?

— Нет, — покачал я головой. — Тот осколок настолько мал, что смог лишь дать ему каплю силы, гораздо меньше, чем было у тебя в начале.

— Но ведь он может почувствовать её вкус и попросить тебя дать ему больше, — её тело дрожало, а глаза испепеляюще смотрели на меня. — И ты можешь это ему дать.

— Прекрати считать, что весь смысл моей жизни в том, чтобы ломать судьбы людей, — мой голос сорвался на рык. — Сейчас не время ругаться, нужно решить, что мы будем с этим делать, пока он не очнулся.

— И что же ты предлагаешь? — крикнула она. — Снова убить его?

— Да хватит уже! — ударил я по столу. — Возможно мне удастся перекрыть поток энергии, пока он находится в зародыше. Но это будет… сложно.

— Сложно? — Лиана снова села за стол. — Ты имеешь в виду больно?

— Очень больно, — кивнул я. — Причём и для него, и для тебя.

Она долго смотрела на меня, прежде чем робко кивнуть. Мы оставили нашу трапезу и пошли в гостиную. Шаги Лианы отдавали тяжестью за моей спиной. Закатное солнце освещало комнату, окрашивая стены в кроваво-красные оттенки. Лицо Руслана всё ещё сохраняло бледный оттенок, хотя щёки уже начали розоветь. Его дыхание было слабым, но достаточно ровным. Лиана обошла меня и села на колени рядом с ним. Её рука легла на его волосы. Она тяжело выдохнула и посмотрела на меня.

— Ты ведь сделаешь всё правильно? — прошептала она.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — тихо ответил я. — Положи руки ему на лоб. Да, вот так. Вливай в него энергию, но только аккуратно, по капле, слишком большое количество может… сильно навредить.

Лиана кивнула. Её ладони легли на лоб Руслана. Кожа на её руках начала слегка светиться золотом. Между пальцами проскальзывали золотые искры, испаряющиеся едва коснувшись Руслана. В моих руках мелькнула сталь кухонного ножа. Глаза Лианы округлились, сияние исчезло. Она схватила меня за предплечье.

— Что ты собираешься делать? — прошипела она. — Ты опять убьёшь его.

— Не убью, — выдернул я руку из её хватки. — Точнее ты не дашь ему умереть. Пойми, это единственный выход. Прошу, просто доверься мне ещё один раз.

Она открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Сияние вновь появилось, но уже в дрожащих руках. Энергия текла ровным потоком, слегка пульсируя в такт биения её сердца. Я посмотрел на лицо друга. Оно было таким беззаботным. Казалось, он вот-вот откроет глаза и пошутит про операцию. Воздух вокруг стал тяжелее, но рука, привыкшая держать клинок, была как монолит.

Лезвие аккуратно рассекло ткань футболки, обнажая грудь, на которой был широкий белёсый шрам с рваными краями. Промедлив всего мгновение, я вонзил сталь в Руслана, рассекая кожу и мышцы. Горячая, маслянистая кровь хлынула из разреза, заливая белый диван. Её капли громко падали на пол. Лиана вскрикнула, но её магия не дрогнула. Кожа на руке потемнела, ногти вытянулись в длинные когти. Они аккуратно, с протяжным хрустом раздвинули рёбра, оголяя внутренние органы. Я искал магическое сердце — пульсирующий сгусток энергии, прячущийся в тени основного.

— Денис, пожалуйста… — взмолилась Лиана дрожащим голосом.

— Не понимаю, — пробормотал я. — Слабая энергия чувствуется, но самого сердца не видно. Оно словно прячется от меня. Придётся действовать радикальнее.

Когти большого и указательного пальцев вошли в мою глазницу. Свет в глазу погас, когда нерв отделился. Тёмная кровь капнула прямо в раскрытую грудь Руслана. Боль — острая и знакомая — растеклась по черепу. Энергия потекла от сердца к ладони. Кожа слегка расступилась, из ранки появился тёмный отросток и тут же вонзился в глаз. Я тут же увидел себя со стороны. Вторая рука слегка отодвинула медленно бьющееся сердце, и я завёл глаз за него. Она была там. Крохотная искра, трепещущая, как пойманная птица. Она была упругая на ощупь. Пальцы сжались. Она лопнула и тут же испарилась.

— Всё, — выдохнул я, выпрямляя спину. Глаз на руке тут же обратился в пепел, а в глазнице появился новый. — У меня почти не осталось сил. Закончи, пожалуйста.

Лиана молча кивнула. Её руки стали светиться ярче. Рёбра встали на место, плоть закрылась, словно застёжка на молнии, оставив лишь ещё один белёсый шрам. Её лицо было мокрое. Она облегчённо вздохнула и сползла на пол, оперевшись на диван, и положила вытянутые руки на колени. Они всё ещё дрожали.

Вдруг Руслан дёрнулся. Он медленно открыл глаза и осмотрел комнату мутным взглядом. Взгляд на секунду задержался, а затем переключился на Лиану. Уголки губ дрогнули в слабой улыбке. Но, попытавшись сесть, он резко зажмурился и, схватившись за голову, рухнул обратно. Я подошёл к нему, коснулся лба и влил немного энергии.

— Прошла? — спросил я, хлопнув его по плечу и сев рядом.

— Прошла… — хрипло ответил он и посмотрел на аккуратно разрезанную футболку и два шрама на груди. — Что вы со мной сделали?

— Русланчик… — вскочила Лиана с пола, но я жестом остановил её.

— Лиана, дай мне с ним поговорить, пожалуйста, — она посмотрела на меня и слегка кивнула. — Что ты помнишь?

— Мне приснился странный сон, — задумался Руслан. — Будто ты обратился в какого-то монстра и напал на нас. Потом резкая боль и тут же покой. Знаешь, это было похоже на то, словно я плыл по реке, которая вынесла меня в красивое солнечное место. Там были странные крылатые люди, строго смотрящие на меня светящимися глазами. И вдруг грохот, стало жарко, потом холодно и тут я просыпаюсь тут.

— Боюсь, это был не сон, — медленно сказал я. — Всё это случилось на самом деле. Не знаю, что на меня нашло, но я убил тебя.

— Ты… Ты убил меня? — его глаза постепенно расширялись, он что-то бормотал, постепенно отодвигаясь от меня.

— Убил, друг, убил, — мой голос сорвался на едва слышимый шёпот. — И я очень сожалею об этом. Мне пришлось пойти против всех законов мироздания, чтобы исправить эту ошибку. Если бы магия могла вернуть меня в прошлое, то я бы никогда так не поступил. Я пойму, если после всего этого ты не захочешь больше меня видеть. Но если внутри тебя есть силы, прости меня, пожалуйста, друган.

— Денчик, — он посмотрел мне в глаза. — Мы дружим с первого курса, и ты неоднократно помогал мне, поддерживал. Не знаю, что с тобой случилось, но вижу, что ты искренне раскаиваешься. Как я тогда сказал? Да ладно, Кравц, ничего страшного.

— Русел, лучше друга и представить невозможно, — широко улыбнулся я и крепко обнял Руслана. — Но это ещё не всё. Достаточно лжи. Ты должен знать кое-что ещё. Этот… инцидент оставил след. Чтобы вернуть тебя к жизни, мне пришлось дать тебе часть своей силы, но пока ты спал, мы забрали её.

— Подожди, — он напряг брови. — Как это ты сначала дал мне силу, а потом отнял?

— Понимаешь, — замялся я и показал ему окровавленный нож. — Мне пришлось вскрыть тебя и уничтожить магическое сердце.

— Что? — он снова побледнел и, схватившись за грудь, нащупал шрам.

— Я не мог позволить тебе стать таким же, — в руке материализовался меч и тут же исчез. — То, что ты видел — лишь верхушка айсберга того, что я успел натворить.

— Хочешь сказать, я не единственный человек, которого ты убил? — медленно сказал он. — Дэн, прошу скажи, что ты шутишь.

— Я не убиваю людей, друг, — покачал я головой. — Но числу моих жертв нет числа. В мирах бессмертных живут миллионы бездушных, бессмертных существ, чьи жизни были оборваны моими руками.

— А она тоже? — он кивнул в сторону Лианы и её щёки загорелись.

— Нет, она не такая, ты же сам знаешь, что она и мухи не обидит, — улыбнулся я.

— Всё это не укладывается у меня в голове, — вдруг его желудок заурчал.

— Укладывай пока, — сказал я, направляясь к двери. — А я пока принесу перекусить.

Даже на кухне были слышны их тихие голоса. Я взял кружку, налил чаю, достал пару сэндвичей из упаковки и положил их сверху. Они внезапно затихли. Дверь неслышно открылась передо мной, и я увидел, как они держатся за руки и целуются. По кружке прошла трещина. Энергия вспыхнула в груди. Между пальцами вспыхнуло тёмное пламя. Но вдруг всё закончилось. И в этот миг до меня, наконец, дошла моя самая горькая истина. Лиана больше не принадлежала мне. И уже никогда не будет.

Глава 25. Пепел надежды

Лунный свет лился сквозь огромные окна, окрашивая волосы Лианы в серебряный цвет. В воздухе всё ещё витал едва уловимый запах железа, хотя магия вычистила каждый закуток квартиры. Руслан мирно спал в гостиной, пока мы с Лианой молча сидели на кухне. Они согласились остаться на ночь, но ни у меня, ни у Лианы сон не шёл.

— Денис, — вдруг её голос прервал тишину. — Сделай это со мной.

— Ты о чём? — поперхнулся я чаем.

— Избавь меня от магического сердца, — её руки сжались в кулаки. — Мне хочется, наконец, забыть весь этот кошмар.

— Боюсь, если я попытаюсь сделать это, ты умрёшь, — мрачно ответил я.

— Но как же Руслан, — она посмотрела в сторону выхода. — С ним же всё в порядке.

— Его магическое сердце было всего лишь искрой, не успевшей разрастись каналами силы, — покачал я головой. — У нас же магическая венозная система уже опутала тело, и попытка избавиться от всего этого разобьёт наши души на осколки столь маленькие, что они не смогут существовать отдельно.

— Но ведь должен же быть способ, — почти моля спросила она.

— Поверь, я пытался его найти, даже думал, что почти приблизился к ответу, — на моём лице появилась горькая усмешка. — Но всё это оказалось тщетно.

— Выходит это проклятье с нами навсегда, — её тело задрожало, по щеке потекли слёзы. — И мне придётся хоронить всех, кого я люблю.

— По крайней мере Руслан будет с тобой, — я подошёл к ней и положил руку на плечо. — После всего этого магия не сможет стереть его воспоминания, плюс он сможет прожить гораздо более длинную жизнь — несколько сотен лет. А там, глядишь, человечество изобретёт бессмертие.

— Спасибо, Денис, — вдруг прошептала она. — Несмотря на всё, ты подарил нам возможность прожить эту жизнь без лжи.

Ком встал в горле. Мы разошлись по комнатам и легли спать. Не знаю, смогла ли Лиана уснуть, но я ворочался всю ночь, так и не сомкнув глаз. Солнце постепенно встало, небо окрасилось в голубой. Город под окнами постепенно просыпался, даже не осознавая, что произошло вчера. Люди, ставшие свидетелями моего поступка, наверное, сейчас наливают себе утренний кофе и готовят завтраки.

Замок квартиры щёлкнул. Ключи от неё и от машины полетели в мусорку у входа. Внутри меня, впервые за долгое время, была та пустота, которая приносила облегчение, а не требовала заполнить её лишь бы почувствовать себя живым. Мы дошли до перекрёстка рядом с квартирой моей мамы без единого слова.

— Ты правда думаешь, что сможешь? — вдруг спросила Лиана.

— Что смогу? — посмотрел я на неё, хоть и догадывался.

— Жить без магии, — ответила она. — Стать… обычным человеком.

— Честно? Не знаю, — пожал я плечами. — Но мне надоела такая жизнь. В ней нет ничего такого, по чему следует скучать.

— Ты только не исчезай, брат, — Руслан подошёл и протянул мне руку. — Скоро начало нового учебного года, и мы будем рады видеть тебя на парах.

— Спасибо, Русел, — я крепко пожал его руку и улыбнулся. — Первого сентября мы, как и в прошлом году, после пар пойдём в торговый центр и закажем по бургеру.

— Удачи, Денис, — тихо сказала Лиана. — Надеюсь, ты сможешь совладать с собой.

Мы разошлись в разные стороны. Ноги становились только тяжелее с каждым шагом. Ключи от старой квартиры звякнули в кармане, напоминая о моём поступке. Дверь открылась с лёгким скрипом. В нос тут же ударил запах старой мебели и свежего борща. Время здесь будто остановилось. Со стен на меня смотрели счастливые лица родственников. С кухни доносился звук старенького телевизора. Я вошёл туда и посмотрел на маму. Её движения были слегка механические. Она посмотрела на меня. Знакомые морщинки вокруг глаз, казалось, на секунду разгладились.

— Денис? — прошептала она. — Где ты был?

— Гулял, мам, — едва выдавил я из себя, садясь за стол. — Просто… Просто гулял с Русланом и Лианой. Прости, что задержался.

— Да бог с ним, — рассмеялась она. — Ты хочешь кушать? Я приготовила твой любимый борщ с чесночными пампушками.

— Очень хочу, мам, — по щеке скатилась слеза, я тут же отвернулся, чтобы незаметно смахнуть её. — Спасибо тебе большое, я люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю, сыночек, — она буднично достала тарелку, налила горячего супа и поставила передо мной. Как обычно, недосолено, но сегодня он был особо вкусен.

После ужина я вошёл в свою комнату. Она была в том же состоянии, в котором была, когда дверь за мной закрылась — прожжённая простынь, грязная одежда на полу, наглухо задёрнутые шторы. Моя рука поднялась, рот открылся, но что-то сжало лёгкие. Нет. Шторы распахнулись, впуская солнечный свет. Спёртый воздух вырвался из окна, сменяясь свежим. Я снял постельное бельё и положил в мусорный пакет. Достал из шкафа новое, всё ещё немного пахшее сигаретами, и застелил кровать. Одежда переместилась в корзину для стирки. Почти два часа ушло на мытьё полов, протирку пыли и уборку мусора. В чёрный пакет летели бесконечные листы с руническими формулами и сувениры из миров бессмертных. И как только всё было сделано, я стёр пот со лба и плюхнулся в кресло.

— Ты жалок, — вдруг прозвучал рычащий голос из глубины сознания. — Ты отказываешься от мощи, за которую любой демон отдал бы последнее.

— Я больше не хочу быть демоном, — процедил я сквозь зубы. — Больше никакой магии, никаких камней, никаких убийств.

— Думаешь сможешь вернуть свою человечность? — Оранло разразился смехом. — Ты демон, Декраол. Можешь притворяться хоть всю оставшуюся вечность. Но твоя кровь черна, твоё сердце — тьма, твои рога — корона, дарованная судьбой. И всё это внутри тебя. И оно вырвется. Рано или поздно.

— Меня зовут Денис! — мой голос сорвался на крик, рука сжала подлокотник, дерево громко хрустнуло. — А ты, ублюдок, заберись в самый дальний и тёмный уголок моей души, и сдохни там, наконец.

С того момента Оранло не произнёс ни слова, но его присутствие всё равно ощущалось в каждой тени, в каждом неясном шёпоте на улице, в глазах прохожих. Остаток лета пролетел как один день. Каждый вечер мы с Айратом и Олей сидели на нашей любимой лавочке. Мне было приятно даже просто слушать их голоса. Иногда мы пели песни под расстроенную гитару, иногда просто пили пиво, рассказывая байки друг другу. Было приятно видеть их счастливой парой, которая впустила меня обратно в их жизнь.

Университет встретил меня как давно забытый артефакт из прошлого запахом мела и старого линолеума, скрипом парт и гулом голосов. Руслан всё так же каждое утро встречал меня возле аудитории и сидел со мной на парах. Даже Лиана, казалось, немного оттаяла. По крайней мере, она больше не смотрела на меня испепеляющим взглядом.

Учёба шла немного со скрипом. Пришлось учиться вечерами, чтобы нагнать целый семестр. Моё проклятье помогало в этом — строки из учебников навсегда застревали в голове, стоило взглядом пробежать по странице. Преподаватели ничего не замечали. Мои ответы были блестящие. Всё чаще меня ставили перед группой, приводя в пример остальным лоботрясам. По иронии судьбы чаще доставалось Руслану. По итогам зимней сессии у меня вышли все пятёрки, и Лиана сказала зайти в деканат, чтобы оформить кое-какие бумаги по этому поводу.

— Здравствуйте, — постучался я в дверь. — Староста сказала надо подать заявление на повышенную стипендию. Есть кто?

— Молодой человек, ну написано же, обед с часу до двух, — послышался недовольный, но до боли знакомый голос. — Кравцов?

— Вера? — мои глаза широко раскрылись. — Ты что, работаешь в деканате?

— Подрабатываю, — отвела она взгляд. — На повышенную стипендию, говоришь? Сейчас дам тебе бланк заявления, заполнишь и принесёшь. После обеда. Катя его у тебя примет. Я тут только на полдня.

— На полдня, говоришь, — задумался я. — Слушай, мы уже полгода не виделись, может в кафе сходим? Не наедайся сильно.

— У Аллы Петровны день рождения сегодня, она пиццу с тортом принесла, отказываться невежливо будет, — она посмотрела мне в глаза и тут же снова отвела их. — Ладно-ладно, не смотри ты на меня такими щенячьими глазами. В два часа жди в коридоре. Но если ты пропадёшь, то ещё одного шанса не будет.

Вера, не глядя на меня, положила на стойку какие-то бумаги и тут же скрылась за высокими шкафами, скрывающими стол. Быстро написав кучу своих данных, я вышел из деканата и сел на стул возле двери. На часах было пятнадцать минут второго. Завернувшись в тёплый пуховик, от которого пахло зимним холодом, я пригрелся и задремал. Не помню, чтобы с того дня мне приснился хоть один сон.

Вдруг кто-то требовательно потрепал меня по плечу. Я вздрогнул и открыл глаза. Вера стояла передо мной со свежим макияжем на лице, одетая в длинный белый пуховик. От неё пахло дорогими духами. Знакомый запах. Она выжидающе смотрела на меня, притоптывая ногой. Я тут же вскочил и мельком глянул на телефон. Без пятнадцати два.

Мы медленно шли по улице, все звуки которой исчезли в медленно падающих хлопьях снега. Они липли к её нарощенным ресницам, облепили мою щетину. Но несмотря на холод, Вера улыбалась всё шире с каждой минутой. И я, к своему удивлению, тоже. Постепенно мы дошли до кофейни, в которой когда-то работала Лиана. Тёплый свет лился из окна, в котором девушка в фирменном фартуке колдовала над кофемашиной, сосредоточенно наливая взбитое молоко в стакан. Я дёрнул дверь и оттуда сразу вырвался насыщенный ароматом кофе воздух. Мы отряхнулись и подошли к кассе.

— Здравствуйте, — девушка приветливо улыбнулась нам, вытирая руки о фартук. — Сегодня у нас акция, кофе для парочек за полцены. Что вам приготовить?

— Вообще-то мы не… — осёкся я. — Да, мне, пожалуйста, чёрный кофе, а девушке латте с малиновым сиропом и корицей, так ведь?

— Откуда ты знаешь мой любимый кофе? — удивилась Вера.

— Да ты как-то упоминала давным-давно, — почесал я затылок и улыбнулся.

Мы сели у дальнего столика и долго разговаривали. Вера показывала мне фотографии, как она ездила к бабушке в деревню в августе. На экране телефона она стояла возле кустов малины в старой футболке, коротких джинсовых шортиках и высоких грязных резиновых сапогах. Её лицо светилось от счастья. Я показал ей фотографии с рыбалки, на которую мы ездили с отцом. Особенно ей понравилась та, на которой мы держим перед камерой маленького карасика, будто это чемпионский улов.

Людей в кафе становилось всё меньше. И только когда уставшая девушка начала мыть пол и недобро на нас поглядывать, мы вышли на улицу. Снег уже перестал идти. Фонари подсвечивали свежие белоснежные сугробы. Мы медленно шли в сторону дома, пока на улицах совершенно не осталось людей и машин.

— Знаешь, после того случая, мне казалось, что между нами уже ничего не может быть, — призналась она, когда мы дошли до её подъезда. — Но я рада, что ты пригласил меня.

— Прости, Вер, мне действительно стыдно за то, как я поступил с тобой, — потупил я взгляд. — Но можешь считать, что перед тобой новый Денис.

— Да о чём ты, — рассмеялась она. — Это мне нужно извиняться за своё поведение. Понимаешь, я тогда только рассталась с парнем и мне хотелось получить хоть немного тепла другого человека. Поэтому я пыталась тебя соблазнить.

— А ты про тот случай, — улыбнулся я. — Честно говоря, это было словно в прошлой жизни. Ладно, у тебя отец наверняка уже волнуется, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Дениска, — Вера подошла поближе, встала на цыпочки и поцеловала меня в щёку. — А это тебе, чтобы сны были слаще.

На следующий день я устроился на подработку курьером. И здесь моё проклятие было лишь подспорьем. Работяги на электроскутерах не успевали развести столько заказов, вечно застревая в снегах, в отличие от меня. У меня выходило видеться с Верой по вечерам, в основном прямо во дворе. Она так рассмеялась, впервые увидев меня с этой огромной квадратной сумкой за спиной.

Часто мы сидели на лавочке возле дома. Сам я садился на холодное дерево, а Веру усаживал на колени. Несколько раз с балкона чувствовался испепеляющий взгляд её отца, но он так ни разу не вышел. Она жаловалась, что после сессии в деканат повалили студенты, которые не смогли вовремя сдать экзамены. Многие из них несут явно фальшивые справки от врачей и просят не лишать их стипендии. Большинство уходят ни с чем, повесив голову. Но некоторые скандалят.

— И представляешь, эта неадекватка Юля схватила степлер со стойки и запустила мне в голову, — Вера показала на свой лоб. — Благо десять лет в гимнастике позволило уйти от удара. Ну вот как ей иначе было объяснить, что справку нужно было принести в течение двух дней после экзамена, а не через три недели?

— Да уж, — мрачно ответил я. — До сих пор удивляюсь, что её не отчислили.

— Слушай, — она посмотрела по сторонам и приблизилась поближе, шепча на ухо. — А это правда, что говорят про её отца? Ну то, что его пьяного съели свиньи?

— Нет, конечно, — рассмеялся я. — Насколько мне известно, он жив-здоров, но в молодости так сильно напился, что уснул во дворе без одного ботинка и отморозил стопу. С тех пор он особо на людях не показывается и деревенские придумали эту легенду.

— Только откуда ты её знаешь? — удивилась Вера.

— У меня дед был родом из этой деревни, — улыбнулся я. — Каждое лето родители отправляли меня к нему. Так что, можно сказать, слышал её из первых уст.

— Ужас, — она поёжилась. — Слушай, Денис, а ты где Новый год встречать будешь?

— Вообще сначала хотел с Айратом и Олей, но они решили поехать отдыхать во Вьетнам, — я задумался. — Видимо, в этом году встречу его с мамой.

— А можно мне тоже прийти? — вдруг подскочила она и тут же покраснев отвернулась. — Хотя отец, наверно, не разрешит.

— Ну тогда завтра я зайду и отпрошу тебя, — я уткнулся в её плечо носом, и мы ещё полчаса сидели так, пока холод не взял своё.

На следующий день я долго крутился у зеркала, подбирая соответствующий галстук. Белая рубашка, висевшая в шкафу со школьных времён, стала сильно мала в плечах. Между пуговицами через натянутые ромбики ткани виднелась грудь. Мама, поглядывающая на это в щель двери, беззвучно смеялась. В конце концов, не выдержав моих издевательств над самим собой, она вошла в комнату и подобрала мне наряд, который выглядел прилично, но не вычурно.

Взяв в коридоре пакет с подарком, я надел зимние сапоги и почти вышел, когда мама подозвала меня. Она обслюнявила палец и что-то потёрла у меня на щеке. Недовольно помычав для приличия, я всё-таки вышел из дома, забежал в магазин за тортиком и всего через десять минут стоял перед дверью квартиры Веры.

— Я открою, — послышался её голос за закрытой дверью, когда я нажал на звонок. — О, Денис, по тебе прям можно часы сверять.

— Пунктуальность — вежливость королей, запомни Верунчик, — послышался низкий мужской голос. Её отец выглядел горой на фоне миниатюрной Веры. Он протянул мне руку. — Дмитрий Николаевич, отец этой маленькой принцессы.

— Денис Олегович, — его рукопожатие было настолько крепким, что обычному человеку пришлось бы обратиться в травмпункт. — Друг этой маленькой принцессы.

— Судя по тому, как вы ворковали возле подъезда, — внезапно он ещё сильнее надавил на ладонь. — Вы уже далеко не просто друзья.

— Не буду вас обманывать, Дмитрий Николаевич, — я сжал его пальцы так сильно, что они немного хрустнули. У него лишь слегка дёрнулся глаз, и он отпустил меня. — Если однажды вы станете моим тестем, это будет честь для меня.

— Мне нравится твоя наглость, — её отец рассмеялся и хлопнул меня по спине, выбив воздух из лёгких.

— Ну всё, прекратите, — пробурчала покрасневшая Вера, выталкивая отца на кухню. — Давай проходи, мой руки и садись за стол.

— Подожди, это тебе, — я отдал ей большую коробку, в которой лежал плюшевый кролик ростом почти с неё.

— Какой он милый, — протянула Вера и крепко обняла его, зарывшись в его мягкий мех носом. — А цветы кому?

— Цветы маме, — я заглянул в кухню, но не увидел её. — Где она, кстати?

— Она на смене в больнице, — немного обижено ответила Вера. — Под Новый год их дёргают каждый день, редко удаётся встретить его всей семьёй.

Помыв руки, я пришёл на кухню и сел напротив её отца. Мы мило общались, хотя порой это было больше похоже на допрос. К концу вечера отец достал слегка запылившуюся бутылку коньяка и настоял на том, чтобы я выпил с ним хотя бы одну рюмку. Несмотря на суровый взгляд Веры, мы чокнулись, и он произнёс длинный тост за знакомство. В конце концов он отпустил нас за десять минут до боя курантов.

— Ты только береги её, — произнёс её отец заплетающимся языком. — А то однажды она сбежала из дома на пару месяцев, а потом прикидывалась, что у неё отшибло память. Ладно хоть в подоле не принесла.

— Папа! — прошипела Вера. — Иди спать, ты пьяный и несёшь ерунду.

— Обещаю, Дмитрий Николаевич, — я взял Веру за плечи и настойчиво вывел за дверь. — С Новым годом вас.

— С новым счастьем! — он торжественно поднял над головой почти пустую бутылку и закрыл за нами дверь.

Мы поспешили ко мне, пробираясь через нечищеные тротуары. Наши пальцы переплелись. Вера бежала сзади, едва поспевая за мной. Вдруг она поскользнулась и с криком полетела на лёд, слегка присыпанный снегом. Я подхватил её у самой земли и поднял на руки. Её руки крепко обхватили мою шею. Наши лица оказались в сантиметре друг от друга. Она смотрела в мои глаза, а я утонул в её. Горячее, прерывистое дыхание обжигало моё лицо. Едва наши губы соприкоснулись, она ещё сильнее притянула меня к себе. Её зубки слегка покусывали меня. Моё сердце забилось сильнее. Всё тело обмякло, кроме рук, державших её словно каменный монолит.

— Вот, мам, познакомься, моя девушка — Вера, — я слегка подтолкнул покрасневшую Веру в квартиру. — Мы пришли встретить с тобой Новый год.

— Ой какая она красивая, Денисочка, — мама расплылась в улыбке. — А почему ты не предупредил? У нас же бардак дома и стол не накрыт. Сейчас-сейчас, проходите пока, включайте телевизор, скоро президент будет говорить.

Мы переглянулись, рассмеялись и смотря, как мама впопыхах убегает на кухню, пошли в гостиную. Я поставил и разложил перед диваном стол, на котором с каждой секундой появлялись бесконечные салаты и целые блюда с закусками. Вера пыталась перехватить хоть что-то, всё время хотела чем-то помочь, но мама настойчиво усаживала её обратно на диван. Наконец, когда куранты пробили полночь, пробка вылетела из бутылки шампанского. Мы наполнили бокалы и, поздравив друг друга с Новым годом, осушили их одним глотком.

С того самого дня не было ни дня, чтобы мы не встретились, хотя бы мельком, хотя бы просто, чтобы шепнуть приятных слов на ушко. Она встречала меня с учёбы, я ждал её у дверей деканата. Спустя всего несколько месяцев, ближе к весне, мы решили снять квартиру и пожить вдвоём.

Прямо возле университета сдавалась скромная однушка на первом этаже за вполне приемлемые деньги. Отдав риелтору деньги за первый и последний месяцы, а также его огромную комиссию за распечатанный из интернета договор, мы, наконец, получили ключи и провели остаток дня, не вылезая из постели. Со временем маленькая квартирка обрастала новыми деталями — цветочки на подоконнике, розовые тюли, белоснежная шторка для душа. Казалось, она заказывает с маркетплейса всё, что попадалось под руку.

Но были и плохие дни. Иногда Вера приходила сильно раздражённая с работы, отказываясь что-либо рассказывать. В такой момент она не позволяла даже обнять её, оправдываясь, что болит голова и ей хочется лечь спать пораньше. В первый раз я почти не обратил внимания, решив, что это просто усталость. Однако это стало происходить всё чаще.

Когда май полноправно вступил в свои права и почки на деревьях распустились, она впервые не взяла трубку. Длительное ожидание закончилось сообщением «абонент не может подойти к телефону, оставьте сообщение». Вечером, снова вернувшись с работы без настроения, она сказала, что оставила телефон на беззвучном и забыла про него.

Однажды за завтраком я потянулся за солью, стоявшей около тарелки Веры. Её глаза тут же округлились, она схватила телефон, лежащий возле солонки, и убрала его в карман пижамы. Моя рука замерла. Мы смотрели друг другу в глаза, я с непониманием, она со страхом. На мой немой вопрос Вера просто вскочила из-за стола и забежала в ванную.

— Это что было? — стучал я в закрытую дверь. — А ну открой быстро.

— Денис, успокойся, пожалуйста, — взмолилась она. — Это не то, о чём ты подумал, поверь мне, пожалуйста.

— Вера, если ты сейчас же не откроешь эту дверь, клянусь, я выбью её, — мой голос сорвался на крик, а в груди шевельнулось что-то знакомое.

Замок щёлкнул. Я рванул дверь на себя и увидел перепуганное лицо Веры. Она прижимала телефон к груди и медленно пятилась, пока не упёрлась в ванну. По её щекам скатилась слеза. Губы дрожали. Дрожащими руками она повернула телефон экраном ко мне. Там был открыт сайт с заголовком «десять лучших подарков парню на день рождения». Открыв рот, я смотрел то на неё, то на телефон.

— Прости, прости меня, солнышко, — я подошёл к ней и обнял. — Прости, что усомнился, что накрутил себе всяких мыслей.

Последний экзамен в этом году пришёлся как раз на мой день рождения. Птицы пели, солнце было особенно жарким. Окрылённый заслуженной пятёркой, я зашёл в магазин и набрал продуктов, не забыв прихватить пару бутылочек хорошего вина. Дома я до самого вечера крошил салаты, запекал мясо, делал бутерброды. Вера пришла, когда солнце уже село. Она посмотрела на меня нетрезвым взглядом и тут же начала оправдываться.

— Ой, Дениска, прости, я что-то совсем зарылась в бумаги и совсем не заметила, как прошло время, — сказала она заплетающимся языком.

— И среди бумаг неожиданно появилась бутылочка спиртного? — холодно ответил я.

— Да не обращай внимания, — едва не упав, она сняла туфли. — Там просто у Аллы Петровны внук родился, вот она и принесла пару бутылочек шампанского.

— Значит, ты уже отпраздновала день рождения, — я сделал шаг и тут взгляд упал на её шею. — Вера, а что это за синяк?

— Не знаю, — она потупила глаза в пол. — Ударилась, может. Или ты в порыве страсти его оставил, а сейчас прикидываешь невинной овечкой.

— Вера, «порывов страсти» у нас не было уже три недели, — я сделал шаг ближе. — Отвечай мне откуда засос или можешь валить отсюда.

— Какая же ты свинья, Кравцов, — она неожиданно влепила мне пощёчину. — Как ты смеешь в чём-то подозревать меня? Скотина, сегодня я переночую у родителей, а если завтра утром ты не бросишься мне в ноги с извинениями, то между нами всё кончено!

Она хлопнула дверью с такой силой, что с полки в прихожей посыпались её безделушки. Я стоял там ещё какое-то время с открытым ртом. Энергия в груди вспыхнула. Кожа на руках слегка затвердела. Между пальцами появились вспышки пламени. Каждый вдох, как кузнечные меха, только распалял меня. И тут мой взгляд упал на зеркало. В нём за мной стояла тень демона. Она подбиралась всё ближе, словно готовясь напасть.

— Нет, — я закрыл глаза и набрал полную грудь воздуха. — Не надо. Это не выход.

Слегка успокоившись, я вернулся в комнату и сел за стол. Остывшая еда застревала комом в горле. Вино казалось слишком кислым. Всё чаще я поглядывал на телефон. Брал его в руки, вертел в пальцах. Пару раз разблокировал экран, но палец замирал над кнопкой вызова. И лишь когда часы пробили полночь, я, наконец, решился.

Гудки. Один, два, пять… И вдруг — короткий отрывок какого-то шума, чей-то сдавленный смех, и резкий щелчок. «Абонент недоступен». Я стоял посреди комнаты, не в силах даже сдвинуться с места. Что-то горячее разливалось по венам, заставляя кулаки трястись. Шум собственного сердцебиения оборвал каждый звук в этом мире. Воздух в квартире заискрил. В нос тут же ударил запах жжённого пластика. Крылья вырвались из спины, полностью объятые чёрным пламенем.

Окно разлетелось в дребезги, когда я стрелой вылетел из квартиры, оставив за собой лишь догорающие обломки. Мои крылья затмили луну, закрыв город непроницаемой тенью. Я чувствовал её. Даже в десятке километров её прерывистое дыхание звучало как горн. Пространство вокруг меня трещало. Адреналин гнал энергию по мышцам. Крылья ударили об воздух с щелчком, подобном грому. Весь мир сузился в тонкую линию.

Ноги коснулись асфальта и крылья растворились в ночи. Она стояла в объятьях какого-то взрослого мужчины в дорогом костюме. Одни его часы на вид стоили больше, чем квартиры большинства людей, которых я знал. Вера встала на цыпочки и поцеловала его. Моё сердце сжалось.

Они сели в огромную дорогую иномарку. Двигатель завёлся, фары ярко осветили тёмную улицу. Машина с рёвом тронулась с места, оставляя лишь пыль за собой. Я вышел на дорогу перед ним. Было слышно, как он настойчиво сигналит. В руке из воздуха, будто рождаясь из пламени, возник клинок. Ноги сами рванули к машине. Послышался визг тормозов. Сквозь лобовое стекло были видны их испуганные лица.

Нога коснулась капота, который стал для меня трамплином. Клинок вошёл в сталь, будто в воду. Он прошёл сквозь крыло, колесо, двигатель, фактически отделяя переднюю часть автомобиля. Искры рассыпались по асфальту. В салоне сработали подушки. Кузов подлетел вверх и приземлился на крышу, рассыпав осколки стекла по дороге.

Мужчина еле открыл дверь и выполз из машины. Вера вылезла вслед за ним вся в ссадинах. По её лицу текла кровь. Он рванул ко мне. На его лбу вспухли вены. Он сжал кулаки и попытался ударить меня. Раскалённая сталь вошла ему в плечо и вышла в районе пояса. Две половины тела упали на землю с мокрым шлепком. Вера смотрела мне в глаза, не в силах пошевелиться.

Эта трансформация была иная. Я чувствовал, как каждая клетка моего тела взрывается от боли. По жилам словно растекался жидкий металл. Старые кости ломались с громким треском. На их месте вырастали новые — крепче, тяжелее, чужие. Панцирь, ощущавшийся раньше как доспех, слился с кожей. Рога, гораздо длиннее и толще, чем раньше, прорвали кожу на лбу. Крылья, с самого первого дня ощущавшиеся немного инородно, стали естественной частью меня. В её глазах отразился оскал трёх рядов острых, как бритва зубов.

— Денис… Что это? — голос Веры дрожал, по щекам текли слёзы.

— Дениса больше нет. Есть только Декраол, — сквозь хрип вырвался рык из моего горла, звучавший как скрежет камня по металлу.

Я медленно подошёл к ней и поднял меч над головой. Энергия ревела в моей груди, требуя закончить начатое. Её глаза, полные страха, встретились с моими. Лезвие рассекло воздух, оставив за собой шлейф пламени. Осколки жара коснулись её лица, оставляя на щеке чёрный ожог. Вера упала без сознания. Она не вспомнит этого момента, но будет всю жизнь носить на лице печать моего гнева — шрам, который станет немым напоминанием о том, что Денис нашёл свой конец именно здесь.

— Руна огня: Зу, Ге, Ма, Си, Ал…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

ДЕКРАОЛ ВЕРНЁТСЯ В КНИГЕ

СОЛНЦЕ ПАДШИХ

ХРОНИКИ АДА

УЧЕНИЕ