Солнце Нави

Пролог

Кровавое марево рассвета над ратным полем, усеянном сплошь мечами да щитами. Горы мёртвых ратников, на которые с карканьем начали слетаться вороны. Трава пропиталась багрянцем.

Жив лишь один. Он стоял на коленях, уперев отсутствующий взгляд в высокие сапоги своего врага. Тот подцепил мечом шлем. Глухой удар металла оземь. Ветер тут же встрепал светлые волосы воина.

— И сейчас не сдашься по доброй воле? - раздался сверху приглушённый хрипловатый голос.

— Никогда, - выдохнул мужчина.

— Глупо, князь, - победитель отступил в сторону. Раздался хруст костей под подошвой. - Из упрямства стольких людей лишил жизней. Совесть не замучит после смерти?

— Лучше так, чем быть под гнётом, - твёрдо отвечал побеждённый. Перед ним открылся вид на распластанные на земле трупы, на клюющее их вороньё. К горлу подступила тошнота. - Пусть упокоятся в чертоге Морены.

Его враг снисходительно хмыкнул.

— Да, дань платить не тебе, но других ты обрёк на эту участь. Пусть ты заносчив, но это только оттого, что первый. Другие сломаются. Они поболе ценят жизнь.

Князь вдохнул, и плечи его поднялись.

— Пусть так, - бросил он.

Победитель изумлённо выгнул бровь. Уголок его уст дёрнулся.

— Вот какова ваша сплочённость? - он занёс меч. - Не успокоиться никому, покуда я не отпущу вас.

Отсечённая голова покатилась по сырой земле. Тело куклой тряпичной упало.

Вдруг в воздухе соткалась из инея девушка с косою до пят, чёрной как смоль. Сарафан её да высокий кокошник того же цвета. Только кожа да очи белее снега.

— Нарубился, Кащей? - бесцветным голосом спросила она.

— Как подниму их, - он взглядом указал на мертвецов. - Так видно будет.

— Зря ты в Явь пришёл. Зачем только? - неодобрительно покачала головой дéвица. - Если узнают, так тебя ждёт то же, что и отца твоего.

— Навь покорилась мне, Мара. Скучно, - Кащей поглядел на окровавленный меч. - Решил войско собрать, силу свою испытать. А кто для этого лучше людей сгодится? Да и Сварог о своих детях думать забыл.

Богиня призадумалась. Пристально поглядела Бессмертному в глаза.

— Навь покорилась, значит… - пробормотала она себе под нос.

— Ты какую-то весть принесла? - не обратив на то внимания, сухо спросил Кащей. - Просто так не явишься.

— Пророчество Мокоши подглядела невзначай, - кивнула Мара, и в очах её сверкнули насмешливые огоньки. - Ты со смертным судьбою повязан.

Бессмертный свёл брови.

— Ты не обозналась ли часом? - неверяще молвил он. - Такое даже звучит нелепо.

— И всё же, - недвижимый точно идол, лик богини сделался ещё более отстранённым, и только чёрные зрачки глядели ясно. - Как минет двадцать чёрных солнц, привечай смерть свою в собственном доме.

— Хотел бы я воочию увидать того воина, который осмелится явиться в самое сердце Нави, - неторопливо отвечал Бессмертный, размышляя о словах, его сестрой произнесённых. - Пожалуй, с ним сражения я буду ждать с нетерпением.

Глава 1. Княжич

Пир в княжеском тереме. Всюду шум и гвалт развеселившихся людей, бряцанье бубнов, озорные трели жалейки, тонкий голосок дудочки, сладкий звон гуслей. Запах мёда пропитал воздух. Статный юноша глядел на скоморошьи пляски тяжёлым взором. Он не был частью веселья и даже не скрывал этого.

— Чего печалишься, княжич? - широко улыбающийся мужчина привалился на край скамьи. - Аль не рад, что у батюшки твоего ещё один сын родился?

— Рад, - выплюнул тот сквозь плотно сжатые зубы и отвернулся. Он не хотел говорить ни с кем. Видеть их всех, слышать, как восхваляют младшего братца было невмоготу.

— Хвораешь, Ярополк? - тут же с иной стороны подсел другой мужчина. - Поди отдохни, не омрачай праздника.

"Ну конечно", - подумал княжич, подперев щёку. - "Теперь всё внимание только этому недоноску. Кто я такой? Ярополк Светлый, победивший стольких врагов в честном бою, подумаешь! Будто малец заслужил всё это."

— Тяжело мне что-то, - со вздохом отозвался он. - Неспокойно.

На грудь Ярополку и правда будто камней навалили: ему здесь, на улице, не хватало воздуха. Не было сил, чтобы вдохнуть, рёбра сдавило какое-то отвратительное щемящее чувство.

— Недуг твой зовётся зависть, княжич, - беззлобно усмехнулся один из мужчин.

Ярополк зыркнул на него горящими глазами, и тот невольно отодвинулся.

— Молчи, Гореслав!.. - прошипел он. - Молчи, коли не ведаешь, что мелешь. Где это видано? Кому мне завидовать? Недоноску? Этому хилому ребёнку, который мне в подмётки не сгодится?

Мужчины переглянулись. Гореслав пожал плечами.

— Что ты закипел-то, княжич? Аль я правду сказал? Сам же знаешь, что тебе равных во всём княжестве не будет. Только седмицу назад твои победы над Беримиром отмечали. Так к чему завидовать?

Ярополк хотел было сказать ещё что-то, но наконец пришли волхвы. Гомон и гул вмиг затихли, точно пламя свечи на ветру.

Самый старый из прибывших, седой и сгорбленный, с патлатыми волосами до плеч, подошёл к князю.

— Здравствуй, Владимир-княже! - голос его, сухой и скрипучий, был слышен даже тем, кто сидел за боковыми столами. - Поздравлять тебя рано, покуда мы на ребёнка не взглянем.

— Здравствуй, Кривжа! - со знанием дела кивнул в ответ Владимир. - Само собой, само собой... - он обернулся - Калинушка, принеси сына!

Рыжеволосая дéвица в богатых одеждах, любовно покачивавшая ребёнка в стороне от суеты, с нежностью взглянула на мужа и передала ему свёрток. Князь, в свой черёд, бережно вручил его волхву. Прочие жрецы сгрудились вокруг Кривжи. Тот взглянул на мальчика, поморщился, словно держал не сына княжеского, а жабу. Князь нахмурился, предвидя неласковые слова, Калинушка затаила дыхание, а Ярополк, насторожившись, так прижался к столу, что тот жалобно хрустнул.

— Слушай же и внимай, княже! - грозно, нараспев заговорил один из волхвов. - Умён твой сын, опасно умён будет, а богатств ему не счесть, - зловещая тишина. Облегчённый выдох Калинушки. Люди стали несмело, весело переговариваться, и в этом ропоте потонула тихая ругань Ярополка. Кривжа вдруг поднял руку вверх, призывая к молчанию.

— Однако же! Однако же... - он выдержал паузу, вгляделся в глаза Владимира, отыскал Ярополка и, задержав взгляд на нём, продолжил медленно, коварно. - Кровь твоя на исходе первой луны будет во власти Нави! Так сказали боги.

Последние слова заглушила возмущённая толпа и горькие рыдания Калинушки. Владимир бросился утешать жену, а волхвы между тем покинули пир.

"Ни одно его предсказание не было лживым", - размышлял Ярополк. Он в суматохе поспешил покинуть празднество. Теперь он поднимался по широким ступеням к себе. Там ему думалось легче всего. - "О какой же тогда Кривжа крови толковал?.. Не моей ли?"

Хлопком закрылась тяжёлая дверь в опочивальню. Ярополк подошёл к узкому оконцу. Безмолвно стоял он так, наблюдая за народом. С того самого мига, как сообщили о рождении брата, княжича не отпускала головная боль. Такая же тупая, как и грызущая его изнутри злоба. Теперь к этому прибавился страх. За себя.

"Будто червь какой внутри сидит," - Ярополк прислонился головой к стене. - "Тянет, тянет, ворочается."

— Отчего так горько мне, Роде?.. - с мольбой вопрошал он пустоту. - А что, ежели правы товарищи мои? Разве ж я завистник?

Хотелось расколоть голову, чтобы унять боль, разорвать грудь, чтобы вынуть то, что сидело там тяжёлым клубком.

— Разве мне смерть положена?! Разве плохой я муж? Не чту родителей? Богов? Аль о народе не забочусь? Славу родимой земле не стяжаю? - вскричал вдруг княжич. С яростью сорвал с себя шапку, отшвырнул её прочь. Рыкнув, ударил кулаком бревенчатую стену.

— Не справедливо! Не справедливо! - второй глухой удар. Ещё один. Ещё и ещё. - Всё он, он!..

Ярополк выдохнул, взглянул на вмятину, оставленную в бревне перстнем, в ужасе отшатнулся.

— Да что же я за бред несу?.. - тяжёлый вздох. Княжич закрыл лицо руками, отступил на несколько шагов. Взъерошил жёсткие русые волосы. - Ведь это же болезненный, слабый ребёнок!

Он нагнулся, подобрал шапку.

— Не найду я что-ли способа, чтобы расположение родительское вернуть?

В дверь постучали. Ярополк отворил.

— Княжич, выручай, - гонец в красном кафтане отвесил поясный поклон и протянул короткую грамотку.

Печать сургучёвая уже была сломана. "Не иначе как отец прочёл её прежде меня", - пронеслось в голове, когда он собрал две части воедино и с неестественным ему внутренним содроганием узрел знакомый символ.

— Будь он неладен!.. - в сердцах воскликнул Ярополк и пробежался глазами по аккуратно выведенным чернилами буквицам.

“Здравствуй, княже Владимир! Здравствуй, ибо, думается мне, недолго тебе осталось.

Луну тому назад писал ты мне, что непосильна тебе дань, что-де люди твои выплатить столько не могут, да просил меня повременить. Я великодушно дал тебе срок в две седмицы. Он подошёл к концу, а от тебя ни ответа, ни привета. Я держал тебя за благоразумного правителя, но вижу, что либо благоразумие тебе изменило, либо тебя кое-кто особенно горячий на голову надоумил против моей воли идти.

Суть едина, князь: обрёк ты своих людей на горе, ибо я не щажу тех, кто смеет мне перечить. Забыл, как это? Будь по-твоему: коли ты нашёл силы со мною биться - жди меня в гости с дружиной на следующий день от того, в который получишь это письмо.

Надеюсь, битва будет лучше прежней, княже.”

— Кащей, проклятье! - Ярополк вышел в проход и кликнул ратника.

— Вели дружине тотчас же подняться, да чтобы взяли те серебряные мечи, что я велел ещё прошлой зимой изготовить. И коня моего пусть седлают, я с вами еду!

Княжич сунул письмо растерянному гонцу и вперёд сотника побежал сбираться.

— Как же, княжич? Серебряные? - неуверенно переспросил ратник.

— Именно, что серебряные! - отозвался Ярополк снизу.

Получив благословление на битву у родителей да жреца Перуна, Ярополк повёл дружину к опушке леса. Где-то в чащобе бежала смрадная речка Смородина, что так горяча была, что воды её кипели. Та река была извечной границей между Явью ‐ миром живых, да Навью, куда людям до самой смерти путь заказан.

— Мы выиграем время, коли окажемся на месте первыми. Сами выберем, где побоище устраивать, - говорил Ярополк воеводе. - Хватило же у Кащея глупости весточку прислать о времени! - рассмеялся он.

— Или наглости... - задумчиво пожевав губу, отозвался воевода. - Он уверен в победе и, скажу тебе без утайки, не напрасно. Как мёртвых одолеть? А у Кащея целая рать их.

— Для того и велел я изготовить мечи, топоры да копья из чистого серебра, а после упросил жреца Перунова омыть их в отваре да рунами покрыть. Такое оружие должно одолеть покойников, - спокойно отвечал Ярополк.

— Ох не знаю, не знаю. Ведёшь ты нас на гибель, княже, помяни моё слово, - покачал головой ратник.

— Поглядим, - гордо вскинул голову Ярополк и двинулся вперёд, будто ему не терпелось сразиться.

За следующий день княжич распланировал бой, расставил войска, как ему было нужно, подготовил осадные полки. Всё было безупречно. Даже тишина над лагерем. Дружинники почти не переговаривались, лишь изредка перебрасывались обрывками фраз. Все были хмуры и задумчивы. Каждый, кого Ярополк взял на побоище, простился с семьёй, ибо знал наверняка: эта битва будет последней.

Медленно тянущийся день был истинной пыткой, и каждый миг казался бесконечно долгим, будто целая жизнь. Есть не хотелось, а усталости не ощущалось. Уже стоя в ровных рядах, каждый отчётливо слышал биение своего сердца и считал мгновенья.

— Обманул?.. - робко предположил воевода, когда на землю опустились сумерки, и легла холодная роса.

— Не мог он, - отрезал Ярополк. - Золото ему дороже всего на свете.

Целое войско стояло в мучительном ожидании конца и не сводило сотен глаз с леса.

Наконец на фоне тёмных древ и закатного солнца, окрасившего небо в кровавый багрянец, показались первые ряды вражьей рати. Их становилось всё больше. Казалось, будто воинам нет конца-края. Липкий, холодный ужас сковал дружину: члены налились свинцом, сердца сжались стальными тисками. Более тьмы ратников - копий было не счесть - пугала высокая конная фигура перед ними. Лицо всадника было скрыто тенями, но видно было, сколь высок он сам и его конь, и как остры зубцы венца на его челе. Кто ещё был способен выйти на бой без шлема, как не он, Кащей?

Дружинники оголили клинки. Ярополк вытащил из ножен меч, повернулся к воинам и воскликнул:

— Братья! Стойте горой, стойте до конца! Бой этот не за меня, и даже не за моего батюшку, но за вашу родную землю, за ваши семьи, за наш народ! Не посрамите же их, бейтесь, как буду биться я, да ещё во сто крат яростней! Ваши мечи, ваши топоры и копья, наконечники ваших стрел – всё это благословлено богами! Оружие ваше защитит вас от нечисти! Погибнем с честью и унесём с собою всех покойников! О битве этой сложат легенды! Сражайтесь отважно! Гой, Роде!

И княжич помчался вдоль первого ряда, ударяя своим мечом о мечи ратников.

— Гой, Роде, гой! - нестройным хором отозвались сотни мужчин и ринулись на продолжавшую подходить Кащееву рать.

— Эх, не дал ты мне ни слова вымолвить, - наигранно-печально покачал головой Кащей и во главе войска кинулся в самый пыл – меж своих и чужих.

Он тут же пронзил мечом двоих. Небрежно стряхнул с длинного клинка тела. Рядом раздался победный вопль кого-то из живых. Точный короткий удар – и победный клич сменился предсмертным хрипом. Кащей повернул голову, и глаза его изумлённо расширились: сражённый человеком мертвец упал и замер. Бессмертный огляделся. Тут и там его воины падали ничком, будто тряпичные куклы.

— Они в самом деле их... убивают?.. - одними губами произнёс Кащей и тут же увернулся от удара сбоку. Всадил кому-то нож под ребро – человек безвольно соскользнул с коня. Хруст костей под копытами. Его жеребец не споткнётся – Бессмертный знал.

Пронзил ещё кого-то из людей. Меч тяжело прошёл через кольчугу. Так же неохотно вышел.

Кащей пересёкся взглядом с Ярополком. Тот был совсем недалеко. Заразительно смеялся. Он тоже заметил Бессмертного.

— Удивился?! - прокричал княжич и будто в подтверждение убил мчащегося к нему покойника. Снова рассмеялся, с вызовом.

— Радуйся, сын Владимира, радуйся, - спокойно отозвался Бессмертный. Вдруг в его голос вплелась угроза. - Только помни: коли умрёшь, будешь мой слуга навеки, - Ярополк, будто околдованный его тихим, но звучным голосом, замер. - А я уж постараюсь, чтобы ты не запамятовал, кем был и до чего пал.

— Не дождёшься! - рявкнул Ярополк и принялся прорубать себе дорогу. Он решился убить Кащея во что бы то ни стало.

Тот, раззадоривая княжича, отразил удар дружинника. Полоснул точным ударом по горлу. Голова отлетела в сторону.

— Тихон! - Ярополк рванулся вперёд. - Берегись!

Дорогу ему преградил мертвец.

Кащей усмехнулся, насадил на лезвие ещё одного. Двинулся вглубь битвы.

— Врёшь, гад, не уйдёшь! - ярость застлала глаза туманом. Тихон ещё вчера сидел с ним и Гореславом на пиру.

Ярополк продолжал отчаянно биться. Он сражался как медведь, расталкивал, рубил, колол. Снова, снова и снова. А Кащей, будто насмехаясь, держался слишком далеко от княжича.

Битва затянулась. Рубились, пока не взошло солнце. Над горами трупов возвышались десять всадников да два пеших дружинника княжича и не больше сотни Кащеевых с ним самим. Люди тяжело переводили дух. Воины Ярополка с ненавистью глядели на оставшихся покойников. Сам он пронзал взглядом Бессмертного.

— Славная битва, княжич, - Кащей обвёл взглядом из-под полуприкрытых век ратное поле. - Потешил ты меня.

— Да ты никак смеёшься надо мной?! - вспылил тот. - Горазд же ты потешаться, коли тебе пять сотен воинов извести – забава!

Бессмертный задержал на нём проницательный взор чёрных очей, точно что-то обдумывая.

— Ты будто первое пламя в костре – вспыхиваешь быстро, только бестолку. Ни погреться, ни мяса пожарить. - он не кричал. Ему это было ни к чему. Его слушали с трепетом. Ненавидели, но не смели перебить – он видел ясно. И ведомо ему было, что вся власть его – страх презренных людишек перед его могуществом. - Пусть ты вспыльчив, княжич, смекалки тебе не занимать, - Ярополк уже набрал в грудь воздуха для речи, но Кащей предупредительно поднял руку, веля молчать. - И потому я уменьшу вам дань из уважения к сопернику в твоём лице. А теперь собирай своих, княжич, да поворачивай восвояси.

— Говоришь, что понравилось, а сам и завершить начатого не хочешь? - натянуто усмехнулся Ярополк. - Али лукавишь?

Кащей не удостоил его и взгляда. Он будто смотрел куда-то за грань – невидяще глядел на бранное место. В том, как прямо он держался в седле, было что-то пугающее. Простёр обе руки в стороны дланями вверх и тихо, распевно заговорил:

— Внемлите, почившие. Повинуйтесь моей речи, встаньте! Служите мне верой и правдой, ибо отныне я – единственный ваш владыка!

Люди, перепуганные до смерти, заворожённо наблюдали за тем, как их боевые товарищи, до того мирно лежавшие ниц, поднимаются с сырой земли, встают в широкие ряды за Кащеем, как на них затягиваются раны, и как в их глазах гаснет свет теплившейся там жизни, заменяясь на лихорадочный блеск, будто отражённый звёздами. Когда вновь была собрана рать, Бессмертный снисходительно качнул головой. Кажется, даже ухмыльнулся ужасу, который прочёл на лицах людей.

— Жаль, княжич, мало ты воинов привёл, - пряча насмешку, заговорил Кащей. Взгляд его вновь прояснился. - Но если твоя горстка дружинников сможет одолеть тех, с кем только что билась плечом к плечу, я не только дани с вас не возьму, но и, покуда живы твои потомки будут, княжества вашего не трону.

Ярополк оглянулся на своих, будто ища подмоги. На лице каждого была печать смертельной усталости и немая мольба поступить разумно. "Безумец он, али прикидывается?" - изогнув бровь, размышлял Бессмертный.

— Уходим! - махнул он рати.

Напоследок бросил:

— Сохрани ты им жизнь, Ярополк Владимирович, - Кащей помедлил, будто хотел, чтобы княжич в полной мере понял, что тот хотел ему втолковать. - Не то все, чего доброго, решат, что ты с поля ратного сбежал, пока за тебя дружина полегла.

Светлый лик Ярополка побагровел. Бессмертному стало ясно: теперь княжич наконец его услышал. Вдоволь насладившись видом, ушёл наконец Кащей вслед за своим войском.

За крепостные стены возвратились тихо, будто стыдясь битвы. Ярополка не покидало тягостно-тоскливое ощущение того, что он не выиграл сражения.

— Родимый мой! - впереди отца на шею сыну бросилась Калинушка. - Живой, живой!

Она звонко поцеловала Ярополка в щёку. Тонкие руки приласкали непослушные волосы. Она вгляделась в лицо сына и широко улыбнулась. Её ясные очи блестели от счастья.

— Владимир, он невредимым из битвы с Кащеем вышел!

Отец крепко прижал Ярополка к себе. Тот поморщился. Скрыл от Владимира окровавленную руку.

— Что же, как битва прошла? - с трепетом вопрошал князь. - А впрочем, это ты потом поведаешь. Скажи прежде, на чём вы разошлись? Как живыми вернулись? Ведь извелась тут Калинушка, до зари глаз не сомкнула!

— Мечи серебряные заговорённые покойников изрубили, - Ярополк чувствовал, как душа его наполнилась горьким разочарованием. - Кащей сказал, битва ему по нраву пришлась, а потому дань он нам уменьшит. - Владимир с Калинушкой переглянулись – оба светились радостью и родительской гордостью. Ярополк же был хмур как туча.

— Да, сын, это – всем подвигам подвиг! - воскликнул князь.

Словно пробуждённые его возгласом, из домов посыпали женщины, дети, старики да братья тех, кто не вернулся.

— Разве это подвиг? - княжич обвёл широким жестом людей, так внезапно лишившихся кормильцев, близких, любимых. - Погляди на это горе! Это не победа, это позор! Битва – Кащею насмешка. Он молвил, что "потешился"! - с презрением выплюнул эти слова Ярополк. - Сотни людей, отец! Сотни загубил!

Внутри забурлил гнев, страшный, всеобъемлющий. Княжич сбросил с плеч отцовские руки.

— Мерзко, гнусно, бесчестно! - распалялся Ярополк. - Это просто резня, не сражение!

— Сын, - Владимир подошёл ближе, взял княжича под локоть. - Я понимаю тебя. Вижу, что происходит, не слеп я ещё. Но сам поразмысли: ты облегчил нам бремя дани. Ты первым смог отпор Кащею дать, показал, что мы можем защититься от него. Да и к тому же, не всё одно только горе.

Князь развернул Ярополка, указывая, как обнимает Гореслава его жёнушка, что-то шепчет ему на ухо, смеётся. И как Гореслав весело подхватывает её на руки. Он тоже счастлив.

— Мало того мне! - тряхнул головой Ярополк. - Сколько насмешек я стерпел от него, а за людей, из мёртвых поднятых, я его вовек не прощу!

Княжич настоял, чтобы не было праздника. "Пусть воздадут им почести тихо, по-своему", - решил он. Утаил он также ото всех, кроме родни, как Кащейпокойников оживил. - "Не нужно дров в огонь печали подкидывать, не по-людски это."

Ярополк бесцельно бродил по терему, не в силах унять бурю в душе. В голове громом звучало пророчество Кривжи. "Кровь твоя на исходе первой луны будет во власти Нави... Кровь... Кровь твоя...", - сызнова повторял сам себе княжич. - "А что, ежели обойти недолю? Кровь отца - это ведь и он сам, и я, и сёстры, и... брат!"

Ноги сами привели его к той комнате, где стояла люлька с младенцем. Это была женская половина терема, быть здесь никому из мужей не позволялось. Ярополк, не опасаясь быть пойманным, осторожно заглянул в щель притворённой двери. Пусто. Колыбель у окна. Княжич, сам не ведая, что творит, вошёл. В пару широких шагов оказался подле люльки, взглянул на спящего ребёнка. Редкие медовые волосики, бледненькая кожа.

— Зачем ты уродился? - полушёпотом спросил Ярополк, склонившись над братом. - Я не хочу усобиц, не хочу, чтобы нас постигла участь Беримира и его сыновей, - княжич стал машинально покачивать люльку. - Я завоевал эти земли, а ты пришёл, чтобы отец отдал тебе то, что добыто не твоими руками? - пальцы сильнее сжали колыбель. - Уж ежели кому умирать, то только тебе!

Ярополк только сейчас понял, как громко он это сказал, и как дрожат его руки. Он попятился до двери и спешно вышел.

С этого дня его разум помутился. Он избегал людей, ходил смурной, молчал и много думал. Иногда выезжал на охоту, но даже там тёмные мысли овладевали им, от них никак нельзя было отвлечься. Он пытался читать, но добивался только каши в голове, и забросил это занятие. В те редкие дни, когда выходил на улицу, Ярополк замечал ворона, сидевшего на крыше терема. "Чует беду, и не напрасно", - думал княжич всякий раз.

Калинушка первой подметила перемену в сыне. Сперва она думала, мерещится ей, но вскоре поняла, что и взаправду что-то происходит. Она решилась сказать об этом Владимиру. Тот был с ней согласен и решил, что ежели разговор с матерью дела не прояснит, он сам с сыном потолкует.

С грузом на сердце подошла Калинушка к Ярополку, когда тот сидел во дворе и бездумно глядел в одну точку. Она подсела рядом. Княжич не шелохнулся. Тогда мать нежно накрыла его руку своей. Тот вздрогнул и наконец взглянул на неё.

— Сокол мой, - участливо заговорила она. - Что с тобою?

Ярополк непонимающе приподнял брови.

— Всё хорошо, матушка, - сухо отозвался он. Говорить ни с кем не хотелось. - Задумался только.

— Неделю уж о чём-то кручинишься, - отрицательно качнула головой Калинушка. Её было не провести. - Почти из дому не выходишь, белый как полотно сделался. Никак захворал?

— Нет, - насилу шевелил губами он. Грубить матери он ни за что не стал бы, но желал больше всего, чтобы его оставили одного.

— По Тихону тоскуешь, должно быть? - выспрашивала Калинушка - Что ж с этим поделаешь? Он теперь в чертоге Морены.

Сама того не ведая, матушка дала Ярополку отговорку.

— Да, твоя правда, - поспешил согласиться он. - Но ничего, это я так. Это пройдёт, пройдёт.

Княжич погладил руку матери.

— Я как раз собирался Гореслава позвать. Давно мы с ним не виделись.

Это, кажется, подействовало. Мать тепло улыбнулась.

— Пусть останется в гостях, если ты захочешь. Мы с отцом будем рады помочь тебе и твоему брату с сёстрами во всём, помни.

— Спасибо вам за то.

Гореслав Ратиборович провёл с другом целый день. Под вечер в тереме Ярополка он вёл душевные беседы и много шутил, чем сумел поднять настроение всем домочадцам.

— Друже, пойдём со мной, - поманил Ярополк, когда солнце зашло.

Ратиборович пожелал всем доброй ночи и последовал за княжичем наверх. Тот привёл его в свою опочивальню, где горела, дожидаясь его, лучинка, и запер дверь. Гореслав ощутил, как по коже пробежал холодок. Он доверял другу, но сейчас взглянул на него не без опаски.

— Присядь, - коротко велел Ярополк.

Парень не задавал вопросов и просто сделал то, о чём его попросили – опустился на лавку.

— Ты любишь меня? - спросил вдруг княжич. Голос его странно переменился: осип и сделался тише. Под глазами залегли тени, придававшие болезненный вид.

— Ха, о чём речь? Конечно, - Ратиборович улыбался, но в позе его читалась тревога. Он теперь точно был уверен, что Ярополк болен.

— Ты сделаешь то, о чём я попрошу? - продолжал княжич, вперив взор лихорадочно блестевших глаз в друга.

— Что-то стряслось? - уклончиво отозвался тот.

— Ответь, - потребовал Ярополк.

— Чего ты хочешь? - сдался Гореслав.

"Ежели он в самом деле захворал, я исполню его волю", - решил он.

— Я сделаю всё, чего ни попросишь, чтобы тебе стало лучше, - с готовностью заверил друг.

— Я хочу, чтобы ты убил для меня, - почти беззвучно отозвался княжич.

Если бы Ратиборович стоял, то непременно упал бы. Он уже пожалел о своих словах.

— Кого?.. - он почувствовал, как его начало знобить.

— Моего брата, - спокойно отвечал Ярополк.

— Да ты... - сердце пропустило удар. - Шутишь никак?..

Вопреки чаяниям, княжич не засмеялся. Ни ухмылочки, ни усмешки. Его лицо, осунувшееся и бледное даже в полумраке, оставалось недвижимо-серьёзным. Воцарилась тишина, которая показалась Гореславу почти осязаемой.

— Ты сегодня ночью пойдёшь и зарежешь брата. Я знаю, кого обвинить в убийстве. Его казнят, а о тебе и не вспомнят.

— Но... - внутри всё перевернулось. - Убить ребёнка, а после оклеветать невинного? Этого ты желаешь? - страх перемешался с негодованием. Ратиборович едва сдерживался, чтобы не повысить голос.

— Я хочу мира. Хочу избежать усобиц. А невинный уже пойман на воровстве. Он и без того был бы наказан, - объяснился Ярополк всё таким же ровным тоном.

— Ребёнок, Ярополк! Подумай хотя бы о матери с отцом, - пытался вразумить того Гореслав. - Вот им лихо будет!

— Волхвы, слыхивал, что сказали? Болезненное это дитя, уж пару седмиц ему жить отмерено. К чему родителям к братцу сильнее привязываться? Так им напротив проще будет с ним проститься.

— А может статься, что и прав ты... – задумался Ратиборович. Его всё не покидало чувство, что что-то тут нечисто, но доводы были весьма убедительны. - А отчего ты не прикажешь тому самому вору сделать это для тебя?

— Я сперва подумывал о таком. Что-де, можно попросить его, а после обвинить в убийстве и стяжать славу того, кто отомстил за брата, - кивнул Ярополк. - Но после решил я, что не могу это поручить кому попало. Струсит ещё, поди сболтнёт чего лишнего.

Гореслав хотел ещё выведать, не убьют ли и его заодно, но не стал. "Глядишь, он об этом не помышлял. А скажу – подам, чего доброго, идею".

***

Гореслав Ратиборович прокрался на женскую половину терема. В животе крутило. "Сын купца, а как гад какой. Али вор", - думал он, отыскивая в потёмках нужную дверь. - "Ох, вздёрнет Ярополк меня вместе с тем преступником – и поминай как звали".

Тихо потянул на себя ручку, проскользнул в комнату. Кто-то спал на лавке подле люльки. Женщину, кажется, Гореслав не разбудил. "Какой срам это – ребёнка лишать жизни. Уйти бы, да поздно уж вспять вертать". Стараясь не наделать шуму, прошёл к колыбели.

Занёс нож. Замер.

"К чему оно? Ежели он сам в Навь вскоре отправится, чего Ярополку неймётся? Умом тронулся, не иначе. Говорил я, что зависть губит его", - купец опустил руку, спрятал нож в сапог и бережно взял ребёнка. Осмотрел.

"Берёзонька моя тоже дитя носит. Ужели ж можно так? А кабы нашего кто убил? Нет уж, не бывать тому. Как я себя после отцом называть смогу? А другом как, ежели Ярополка от такого страшного дела не огражу?"

Он решился. Придерживая ребёнка одной рукой, вышел так же тихо, как и вошёл. Быстро, чтобы успеть до рассвета, спустился вниз. Приметил по пути лукошко и положил младенца туда. "Авось не приметят так", - смекнул он, накрывая свою ношу широким паволочным платком.

Оказавшись во дворе, помчался так быстро, как мог, к забору. Повезло Гореславу: сменявшие вечерних полуночные дружинники не заметили его – разговорились промеж собой. Купец закинул лукошко на плечо и махнул через высокую стену. Чудом не убившись, оказался по ту сторону. Расшиб губу.

— Эй, там! - окликнул зычный бас.

Не оглядываясь, кинулся Гореслав в кусты. Он слышал – за ним погнались. Ветки полоснули несколько раз по лицу, прежде, чем он выбрался, и во весь дух припустил к западным воротам.

Он петлял между домов, путал след. Топот ног затих, и только тогда он вышел к узкой арке, закрытой решёткой. Стража, как и думал купец, дремала. Ворота выходили к лесу, а оттуда никого, кроме нечисти из Нави, ждать не приходилось. Вот и охранялись ворота спустя рукава.

Гореслав пропихнул корзинку. Выдохнул и протиснулся между нижними прутьями сам. Сердце бешено колотилось не то от страха, не то от бега. Выяснять он не хотел. Снова загремели по земле сапоги дружинников. Раздались окрики. "Как они меня отыскали-то, Роде!" - мелькнула мысль, пока купец, подхватив лукошко, нёсся в лес. "Спрятаться, спрятаться только", - стучало в висках.

Не помня себя, пролетел он через рощицу и чащу. Выбежал к покосившемуся мосту, который наполовину был уж давно разрушен. Ратиборович кинулся вперёд. Тело обдало волной жара. На лбу проступил пот. Шум в ушах.

Гореслав скрылся за деревьями. Только тогда остановился. Тяжело дыша, согнулся пополам, переводя дух.

— Чтоб... меня... - глотал он воздух. - Ни... в жизни больше...

Нагнулся, проверил ребёнка. Тот, на удивление, мирно посапывал.

— Горазд же ты спать, парень!.. Хоть... воюй! - усмехнулся, глубоко вдохнув, купец.

Оглянулся. Кромешная мгла, да ещё и морок какой-то витал.

— Не видно ни зги, хоть глаза коли, - прошептал Гореслав. Он слышал какие-то шорохи, но был спокоен. На ветку одного из древ сел ворон. Со вниманием наблюдал за купцом.

— Эк, ворон ночью, - всё так же тихо сказал Ратиборович. - Дурной знак, не иначе.

Он поспешил поставить лукошко под широким деревом и повернулся было назад, но с ужасом потерянно огляделся.

— Ещё сгинуть тут не хватало, - процедил он.

"Не хватало... не хватало..." - отозвалось эхом.

Гореслав поёжился.

— Куда ж идти теперь?..

"Идти теперь... идти теперь... " - всё то же.

— Эхо таким не бывает, - передёрнул плечами купец.

"Бывает... бывает..."

Гореслав тогда смекнул.

— Дедушка Леший, подсоби, пожалуйста! Заплутал я совсем. Без твоей помощи не выбраться мне.

В этот раз эхо не ответило. Ворон каркнул.

— Не за себя прошу, а за жену с родителями. Не на кого мне их оставить. Вернуться бы. Ежели будет на то твоя воля, вызволи меня из своих владений, - смиренно просил купец. - Я сюда ни ногой отныне, ежели выберусь, да другим велю не ходить. Только б к тому мосту выйти, а уж оттуда я своим ходом.

Подул вдруг ласковый ветер, зажёгся вдали жёлтый огонёк.

— Благодарю тебя, хозяин! - промолвил Гореслав и пошёл к огоньку.

Он шагал и шагал, покуда не вышел к мосту. Только этот был такой ладный да прочный, будто его только вчера смастерили. Огонька больше не было.

— Дедушка Леший, да разве тот это мост? - огляделся купец. Ему в ответ снова зашелестел в кронах тёплый ветер, будто подталкивая перейти через реку. - Как ведаешь.

Стоило Гореславу перебраться на другую сторону да обернуться, как мост вновь сделался старым и полусгнившим.

— Спасибо, хозяин лесной, - купец отдал лесу земной поклон. - Здоров будь и прощай!

Сказав так, он поспешил в терем: эту часть леса он хорошо знал.

***

Гореслава по пути одолели думы. “По какому ж такому мосту я перебрался?” - в душу закралась тревога. - “Уж не тот ли, через который наказывали не ходить?”

Ратиборович остановился. Осознание ударило обухом по голове. “Откуда ещё мосту в лесу взяться, коли кроме леса на западе нет ничего. Да и выглядит он с каждой стороны по-своему”.

Всё один к одному сложилось. Гореслав схватился за голову.

– Что же я наделал, Родушко? - он угнулся, пронзённый виной. - Сам в Навь ребёнка отнёс!

На сердце стало тяжело. К горлу подступила тошнота. Ратиборович почувствовал удушливое отвращение.

– Ведь я хотел, как лучше, - сокрушался он, бездумно бредя вперёд. - Охотников у нас много, чай, подобрал бы кто…

Гореслав прислонился затылком к широкому стволу. Возвёл очи к чистому небу. “Как я теперь жене на глаза покажусь? Почему мне суждено было пророчество исполнить и как жить с этим?”

Купец бродил по округе до самой зари, то коря себя за то, что не углядел ни речку бурлящую, ни жар её, то раздумывая о содеянном. Решил, что ни за что никому не откроет того, что этой ночью было. Воротился он всё через те же западные ворота.

— А чегой-то я не видал, как ты выходил? - преградил путь алебардой стражник.

— А вот скажу княжичу, что ты спишь на посту – там поглядим, отчего ты не видал да не слыхал! - погрозил пальцем Гореслав.

Стражник потупил взор.

— Проходи, да живей.

— То-то же! - хмыкнул купец.

В тереме стоял переполох: женщины вопили, причитали, носились. Стража металась как огалтелая. Сам князь, наспех одетый, отдавал распоряжения.

"Ну и заварил же я кашу..." - Гореслав огляделся, ища, за что бы уцепиться взглядом. - "Как бы потом расхлёбывать кому вместо меня не пришлось."

— Гляди-ка! - Владимир, приметив купца ещё с крыльца, в один миг оказался рядом. Смерил его подозрительным взглядом.

Купец расправил плечи, тщетно стараясь утаить испуг.

— Позволь узнать, где же ты был? - князь нахмурил густые тёмные брови и испытующе вгляделся в лик Гореслава.

— Со мною! - раздался сзади хриплый голос. Купец вздрогнул. Тяжёлая рука камнем рухнула на плечо. До боли стиснула его. - Не гневайся, батюшка.

Гореслав затравленно поглядел сперва на Ярополка, что встал подле, а затем на Владимира.

— Ну, коли так... - князь пригладил короткую бороду. - Не переставая ищите, слышите? - обратился он совсем иначе. С дрожью в голосе.

— Разумеется, - Ярополк склонил голову. Купец поклонился в пояс. Рука товарища и не думала отпускать, лишь сильнее сдавила плечо.

Владимир более не обращал на них внимания. Позвал юношу, принялся выпрашивать о чём-то.

— Отойдём, друже, - по-змеиному прошипел княжич Гореславу и оттащил его в сторону. У того сердце упало.

— Где? - просипел Ярополк единое слово.

— Лес, - выдохнул Ратиборович. "Милое дело, не спрашивал ещё, убил ли я его. Хоть лгать лишний раз не пришлось", - подумал он.

Тягостное молчание. На лице Ярополка медленно расцвела улыбка. Потом он вдруг прижал купца к себе, похлопал дружески по спине, поцеловал в щёку.

— Добрый мой Гореслав, - княжич отстранился, держа друга за плечи. В его очах плескалось счастье, какого Ратиборович не замечал у него прежде. - Ежели бы ты ведал, от какой страшной кручины меня исцелил! - он обнял купца ещё раз и легко, простодушно рассмеялся. - Как стало покойно на душе у меня! Теперь всё хорошо будет!

Гореслав не проронил ни слова. Стиснул только крепче челюсти. Ему вдруг снова стало тошно и горько одновременно.

Глава 2. Пророчество сбывается

Ворон впорхнул в роскошную залу, ударился оземь, обернулся молодцем и поклонился в пояс.

— Не томи, - скучающе протянул Кащей.

Ворон выпрямился. "Не в духе", - приметил он. - "Верно, вести недобрые получил".

— Сам видел я, как младшего княжича в корзине в Навь мужчина принёс, - уверенно доложил он.

Кащей поднял взор, смерил слугу с головы до ног.

— Княжича? - переспросил Бессмертный опасно тихим голосом.

— Его из терема вынесли, - Ворон почуял неладное, будто бы ненарочно отступил - Под старым дубом оставили... - Кащей не сводил с него немигающих очей. Слуга сжался, оробел - Тем самым, что недалеко от Калинового моста.

— Поведай мне, - вкрадчиво отозвался Бессмертный. - Отчего же эта корзина ещё в Нави?

Он откинулся на спинку сиденья, сложил жилистые руки на груди и выжидающе посмотрел на Ворона. Тот молчал.

— Уж не решил ли ты случаем, что я сам должен её унести?

Ворон учтиво склонился.

— Ты, владыка, велел тебе обо всём сообщать, - продолжал он, не разгибаясь. - Смею ли я действовать прежде твоего распоряжения?

Кащей устало махнул рукой.

— Увиливаешь, - слуга мог поклясться, что услышал смешок. - Но довольно. Исполняй, что велено.

Ворон вновь ударился оземь и вылетел из залы.

Добрался до злополучного дерева он уж засветло. Камнем рухнул вниз, принял человечье обличье да огляделся. Корзины и след простыл.

По спине прошла оторопь. "Он же меня без перьев оставит!" - ноги подкосились, Ворон опёрся о дерево. - "Говорил я, в ногах правды нет!" - убедился он.

Стоило ему заслышать невдалеке девичий смех, как он встрепенулся. Отряхнул длинные рукава, прислушался. По привычке резко покрутил головой. Новая волна хохота. Ворон разузнал теперь наверняка, куда идти. Крадучись, двинулся на шум.

— Девоньки, а чем они потчевать его будут?

Раздвинув тонкие ветви, увидал слуга мелкую речушку, что змеёй извивалась в траве. У самой воды собралось не менее дюжины русалок. Чуть поодаль, отброшенная за ненадобностью, валялась корзина. На одной из дéвиц красовался тот самый платок. Ворон не спешил выходить, внимал.

— А почём мы знаем, Земляника? - отозвалась звонкоголосая русалка, не отрывая глаз от венка в руках. Оглядев его со всех сторон, надела на бледное, с синеватым отливом чело.

— О, я, должно, знаю! Орехов отыщут да накормят! - предложила третья, совсем молоденькая. Она увлечённо лепила из глины фигурку человека.

"Ишь, русальи деви́цы, неужто детёныша отдали кому?" - возмущённо подумал Ворон. - "И год едва ли с его рождения минул. Загубят ведь, как есть загубят." - он вдохнул глубже. - "Спрошу, куда они княжича дели. Только б упрямиться не стали..."

Слуга вышел на поляну. Русалки с визгом повскакивали с мест. Ворон вздрогнул.

— Ой, это ж мóлодец! - маняще молвила молоденькая.

Остальные тотчас замерли, оглядели Ворона, рассмеялись – будто ключ среди камней зазвенел.

— Какой тебе молодец, Роса, - отозвалась Земляника, заходя по колено в студёную водицу. - Это ж ворон Кащеев! - она сладко потянулась, прикрыв водянисто-голубые очи, такие же, как у других.

— А чего, не хорош он собой разве? - Роса наклонила голову к плечу, стрельнула глазами в сторону слуги. На её бескровных устах появилась робкая улыбка.

— Род с вами, - поёжился Ворон, напряжённо переводя взор с одной русалки на другую. Стиснул челюсти. Спрятал руки в рукава. - Я по делу пришёл.

— Кащею от нас ничего никогда не было надобно, - покачала головой Земляника. Наклонилась, намочила руку, брызнула себе на спутанные волосы. Посмотрела, что получилось и разочарованно вздохнула. - А в Яви капельки-то ярче блестели, ежели Ярило в небе был.

— Кащею от вас и сейчас ничего не нужно, - слуга повёл носом. Тянуло мертвечиной и тиной. Он поморщился. - Вы скажите мне лучше, куда детёныша дели?

— Какого? - переглянулись речные девы. Многие продолжали своими делами заниматься, будто ничего не слышали.

— Который в корзине был, - Ворон кивнул, указывая на лукошко.

"Играть удумали", - сразу понял он. - "Не выйдет".

— Правда? - Земляника набрала водицы в пригоршню, вскинула руки вверх, облилась.

— А ты не помнишь разве? - искренне изумилась Роса. Слуга тотчас перевёл взгляд на неё. Остальные оживились, принялись наблюдать.

Земляника раздражённо шикнула.

— Глупая девчонка!.. - в сердцах воскликнула она. Ударила по воде, плеснула на Росу.

Та только отвернуться и успела. Пискнула, насквозь промокнув.

— Будешь знать, как языком чесать, - упёрла руки в бока Земляника.

— А я чтоль у лесавок золотинки взяла? - оправдывалась Роса.

"Золотинки?" - выцепил Ворон. Тотчас смекнув, что к чему, обернулся птицей, взмыл в небо.

"Поглядим, кто в чертоге свои украшения раздаривает", - думал он, направляясь прямиком туда. Сердце заходилось от страха. - "Чую, добром это не кончится".

***

Слуга едва не летал по хоромам, то и дело прислушиваясь да приглядываясь. "Когда нужны, ни одной не видать", - с замиранием думал он. - "Не спустит мне это Кащей, ох, не спустит..."

Он заглянул в приоткрытую горницу. Там девушка в длинном зелёном, как трава, платье гасила свечи. Ворон бесшумно вошёл.

— Ольха, - вкрадчиво окликнул он дéвицу.

Та резко обернулась и тотчас же одарила его пленительной улыбкой.

— Ох, Во-орон, - ласково протянула она и подошла ближе. - Здравствуй. Не поболтать ли ты заглянул наконец? Всё жду, когда согласишься...

Ольха заправила за ухо будто бы невзначай выбившуюся прядь.

— Волшбу свою для стражи оставь, - отмахнулся слуга, передёрнув плечами.

— Иль для кого повыше... - пробормотала под нос лесавка – дух лесной.

— Куда вы, скажи на милость, княжича дели? - мягко вопрошал Ворон.

По лику Ольхи пробежала тень. Мгновенье – и на устах игривая ухмылка. Девушка, шелестя невесомым платьем, подошла к слуге почти вплотную. Тот отпрянул. Она хихикнула.

— Чего ж мы-то сразу? Может, сёстры, что в лесу живут. Ты бы к батюшке Лешему слетал сперва, - лесавка хотела было выйти, да Ворон толкнул дверь. Та затворилась. Дéвица подняла на слугу вопросительный взор.

— А где ж твоё кольцо золотое? - тот опустил взгляд на руки Ольхи.

— Отдала, - просто отвечала она, невинно похлопав густыми ресницами. - Что ж теперь, мне свои золотинки подарить никому нельзя?

— Не отдала, а выменяла, - уточнил Ворон, сложив руки на груди.

Лесавка упорно молчала.

"Ничего она не скажет", - смекнул слуга. Тут в его глазах мелькнули лукавые искры. Он отворил проход.

— Я думал, ты, как старшая, самая разумная, - покачал головой Ворон, выходя. - Надеялся, не дойдёт до этого...

Ольха проскочила вслед за слугой. Теперь уж она перед ним встала.

— Погоди-ка, Ворон, - текуче-медленно промолвила она. - Чай, неспроста ты так заговорил?

— Само собой, - с деланым равнодушием пожал плечами тот. - Если со мною беседовать тебе недосуг, то уж с владыкой оно всяко приятней, - Ворон едко усмехнулся. - Только и вижу, как вы за один его взгляд драться готовы. Только вот, будет ли он рад...

Лесавка смущённо рассмеялась.

— Вот придумал глупости! Владыку по такой безделице тревожить!

Слуга отчётливо уловил, что глас её дрогнул.

— Не нужно шум поднимать, - совладав с собою, Ольха вновь заговорила медленнее, почти распевно. - Я уж поведаю тебе нашу тайну...

— Я внимательно слушаю, - самодовольно улыбнувшись, отозвался Ворон.

— Дитя мы в дальние горницы отнесли, - перешла на беззвучный шёпот лесавка. Пусть она была не слишком близко, слуга отчётливо слышал каждое слово. - По переходу пойдёшь, от третьей двери налево свернёшь. Там спустишься, до наших горниц доберёшься – а там уж спросишь, у которой из сестриц то, что ты ищешь. Заупрямятся – говори, что Ольха им привет шлёт с тобою.

Молвя так, она сорвала бережно с венка на челе листок и вложила в ладонь слуги.

— Только владыке ни-ни, - повела перстом лесавка. - Условились?

— Так и быть, - отвечал Ворон.

"Мне это тоже не с руки", - пронеслось между делом в голове.

***

Хорошо лесные девы мальчика запрятали: в самые дальние горницы унесли, куда Кащей и не заглядывал. Да и стража там не бессменно караул несла – им позволено было на ночь возвращаться в гридницу.

Лесавки устроили княжичу постель из того, что под рукой оказалось – между двумя слоями ткани выложили густо листья.

"Знать бы, это им кто с кухарни выделил по-дружески из своей доли, или швеи совсем распоясались", - неодобрительно шёлкнул языком слуга, едва только увидав лесавью работу.

Подойдя ближе, он по-птичьи наклонил голову, с любопытством взглянул на укутанного ребёнка. "Где эти деви́цы его так выпачкать умудрились?" - скривился Ворон. Сонный княжич, в свою очередь, уставился на него, рассмеялся.

— Цыц, - шикнул слуга, пугано дёрнувшись.

Подхватил ребёнка на руки.

"Срам какой," - размышлял он, покуда шёл к выходу, укрывая дитя от любопытных глаз. - "Ведь на крыльях оно всяко быстрее было бы. А так поди знай, сколько я ковылять буду, да кто этот позор увидеть сможет. А сколько слухов по чертогу пустит..."

Непривычен Ворон был к тяжёлой работе – у Кащея в услужении ничего тяжелее пера гусиного в руках не держал. Выдохся, неся мальчика, очень скоро.

Вдруг дитя, до того игравшее с длинными мягкими прядями, принялось их пожёвывать беззубым ртом.

— Ой! - слуга осторожно высвободил волосы. - Этого нельзя делать, княжич.

Ребёнок его поступка не оценил – тут же расплакался.

Безупречная тишина раскололась, будто хрустальная чаша. Ворона от неожиданности оторопь взяла. Аспидные стены с золотыми прожилками содрогнулись от крика. Слуга не заметил, как втянул голову в плечи. Пусть жил он тут уже порядочно, а громких звуков, как прежде, пугался.

— Постой-постой!.. - у него тряслись руки. Ворон покрепче прижал к себе дитя. Оно принялось яростно махать руками да брыкаться. - Роде, что ж делать с тобой?..

Слуга стал покачивать ребёнка, прибавил шагу.

— Вот же горе, кабы я мог только полететь! - объяснял он. Аль себе душу облегчал? - Не плачь, тише, княжич. Ты есть хочешь поди? Погоди немного, вот я тебя в Явь отнесу, а там, глядишь, и подберёт кто-нибудь.

Куда там!

"Нас разве только глухой теперь не услышит", - Вороново сердце заколотилось сильней во сто крат.

Пусть выбирал он пути окольные, а к выходу всё одно пришлось пройти по единственному переходу. Слуга бегло взглянул, нет ли там никого, не открыта ли какая створа. Пусто. Тогда Ворон двинулся вперёд. Хоть мальчик и не надрывался теперь, но плакать не перестал.

Слуга миновал дверь в залу, где Бессмертный хранил бесчисленное множество книг. Он нередко бывал здесь, ежели не отсыпался после сражения. Выше всего Кащей ценил порядок, который поддерживал с особым усердием, а потому и книги его всегда расставлены были в строгой очерёдности да протёрты – пыли не было даже на тех из них, к которым он не прикасался уж лет сто к ряду.

Вторая дверь. Ворон теперь почти не трепетал от страха. Осторожно шагая, продолжил путь.

Вдруг горница отворилась, и оттуда вышел Бессмертный. Слуга остолбенел.

"Добро бы сквозь землю провалиться", - внутри всё перевернулось. Он не мог отвести очей от бледного лика. Холодный взгляд Кащея замер на свёртке в руках Ворона. Брови Бессмертного чуть сдвинулись.

— В толк не возьму, - нарочито спокойно промолвил тот. - Крик на весь чертог такой, точно Лихо заглянуть осмелилось. А духом веет человеческим, - выделил Кащей последнее слово.

У слуги перехватило дыхание. Он попытался проглотить вставший в горле ком.

— Княжича я велел тебе вернуть в Явь, - всё так же ровно продолжал Бессмертный. Только глаза его чёрные сверкнули. - Ответь же мне, кто из вас двоих в таком случае – Лихо?

— Я не посмел бы против твоей воли пойти, - тише обыкновенного отозвался Ворон. Кащей не перебивал. - Когда я до древа добрался, корзины там не было. Русалки, которых я повстречал, обмолвились, что лесавкам детёныша отдали... - слуга выдохнул, унимая трепет. Потупился, не в силах выдержать пристальный взор. - А уж те его в тайне сюда пронесли.

"Что ж. Значит, сбывается пророчество Мокоши. Я ждал чего угодно, но дитя...", - Бессмертный хмыкнул. - "Как нелепо".

— Что теперь делать с мальчиком прикажешь? - спросил Ворон, покачивая неунимающегося ребёнка.

"Я мог бы убить княжича в один миг", - пришло на ум Кащею. - "Впрочем, когда судьба обернулась шуткой..." - он задумался лишь на мгновенье. - "Хотел бы я взглянуть, хватит ли у него духу навредить мне, если он будет считать, что я – его родня."

— Это не княжеский сын, а отпрыск Водяного, коли так посудить, - поморщился Бессмертный.

Слуга прыснул.

— Сделай что-нибудь, чтобы это чудище перестало вопить, - промолвил между тем Кащей. Потёр висок. Не помнил он, когда у него последний раз так болела голова. - Там и поговорим.

— Он голоден, всего делов, - Ворон уже примирился с детским плачем, а вот терпение Бессмертного истончалось.

— Так вымой его, одень, накорми, а уж потом приходи, - сквозь стиснутые зубы отвечал Кащей. Слуга склонил голову. - Да поживей.

Он не повысил голоса. Ворона и без того тут же как ветром сдуло.

Спустя время выкупанный притихший княжич снова был принесён Бессмертному. Тот успел перейти в свою светлицу, где, сидя за широким столом, перебирал каменья. Каждый брал из небольшой сверкающей горстки, осматривал на свету сальной свечи, глядел сквозь самоцвет на прозрачность да изъяны. Ежели были огранённые – не оставлял без внимания каждую грань. Те, что по нраву пришлись, откладывал в сторону; дурные же отбрасывал в ларец, стоявший на полу подле него.

— Позволь отвлечь, - окликнул Кащея Ворон.

Тот неохотно отложил в сторону сверкнувший сотней лучей камень. Слуга и сам невольно залюбовался игрою света. - Что сейчас скажешь о княжиче?

— Подай, - потребовал Бессмертный. - Погляжу, кого там волхвы ко мне в Навь записали.

Он не слишком умело принял сонное дитя из рук Ворона.

"Вот какова, оказывается, смерть моя", - с недоумением подумал Кащей.

Атласное платье на ребёнке было чересчур тонким на взгляд Бессмертного, а сам княжич и вправду был довольно худеньким. Белая кожа, светлые волосы да большие иссера-зелёные глаза – вот и все его внешние достоинства.

— Говорят, хворать много будет, - заметил слуга. - Да ещё слышал я, молвили, что не слишком пригож он для княжеского сына.

— И не диво, что люди слепы, - Кащей осматривал ребёнка так же тщательно, как только что это проделывал с адамантом. - Очи у него что твой самоцвет, да смертные таких мелочей в упор не замечают.

— Твоя правда, только вот... Слабенький он, это верно, - отозвался Ворон. - А ну, как заболеет?

— Когда не взял силой, доберёт умом, - Бессмертный красноречиво удержал острый взор на слуге. Мягкий свет свечей ещё более заострил скулы, оттенил впалые щёки да глаза. Ворон медленно, понимающе кивнул. - Что до хвори... Даст Род – не умрёт, а коли так, то мне же бед меньше.

— Только на что он тебе? Никак не пойму: умертвил бы ты его, как Ярополк намеревался – да и дело с концом. Тебе оно всяко не сложно будет, - пожал плечами слуга.

— Дальновидней будь, - Кащей вернул ребёнка Ворону. - Если дитя выживет, надобно воспитать из него князя, чтобы знал он, кто по рождению, да мог бы править.

Слуга хотел возразить, но стоило Бессмертному перстом повести, как тот раздумал.

— Знаю, что ты сказать хочешь, - промолвил Кащей. - Так послушай и пораскинь умом, коего у тебя семь пядей во лбу: ничего не стоит внушить княжичу, что он родич мне. Как настанет время, избавимся от Владимира и от его старшего сына, а их кровь от крови посадим на престол. Люди легко примут его, ибо княжич из их рода. А мне не придётся думать о том, догадается ли кто-нибудь снова отпор мне дать по примеру Ярополка. Свой князь против меня не пойдёт. Да и опорой моей в Яви станет.

Ворон выслушал, не перебивая. По-птичьи вновь склонил голову вбок.

— Мудрёно, владыка, больно мудрёно, - недоверчиво прищурился он. - А коли привяжешься к княжичу, покуда время его настанет? Али ещё чего не по замыслу твоему пойдёт?

— Ты, главное, не каркай, - Бессмертный притушил несколько свечей на столе. - А привязаться я по природе своей смогу не более, чем к земле под ногами. К тому ж, безвольных я на дух не выношу.

— Как душе твоей угодно, - почтительно произнёс слуга. Хотел уже было унести ребёнка, да помедлил. - А как величать его будем? - только взглядом указал на уснувшее дитя он.

— Дельный вопрос, - качнул головой Кащей. - В Яви его, поди, так Жёлудем каким-нибудь и называли, покуда тут не оказался. Ну, у нас здесь иные порядки.

Бессмертный вытащил из чёрных как смоль волос костяной гребень, и те, блеснув серебром, рассыпались по плечам. Кащей взял свободной рукой зеркальце.

— Потом имя выберешь или сейчас наречёшь? - вопросительно глянул на Бессмертного слуга.

Тот задумчиво расчёсывал прядь за прядью, не сводя взора с отражения.

— Пусть зовётся Беловзором, - растягивая слова, будто взвешивая каждое, отвечал Кащей. - Навь взгляд ему пеленой застлала. Живых он не увидит долго ещё. Очень долго по людским мерилам.

— Да будет так, - согласился Ворон - А кто за ним приглядывать будет?

Бессмертный даже не раздумывал.

— Ты.

— Но... - слуга попытался втолковать, что ему эта затея не по нутру. - Я не гожусь в няньки, владыка. Всё ж птица я, а не человек, и детей их никогда не выхаживал. Не ведаю, как с княжичем обращаться.

— Не перечь мне, - Кащей отложил зеркало, принялся плести лёгкую косу. - На кого я ещё его оставлю? На лесавок? Стражу? - он презрительно хмыкнул. - Эти без моего надзора и за себя ответить не могут, а ты о другом ещё молвишь.

"Про него самого я уж и заикаться не стану. Дело ясное, ему не пристало", - подумал Ворон и вновь склонился, прежде чем оставить Бессмертного.

У слуги за ночь сна ни в одном глазу не было. Он то и дело вскакивал, принимал человечий облик, проверял, как там ребёнок. Не смел ни стряпух, ни швей попросить о подмоге. От всех тех женщин лет тридцати от роду (боги весть, из чьих войск Кащей их поднял) Ворон уже наслушался шуток про то, откуда же у него ребёнок и которая из лесавок – мать. Хоть они и были добры, и точно справились бы с присмотром, да только совесть и исполнительность не давали слуге их помощью воспользоваться. Так и промучился он всю ночку.

Глава 3. Дядя

Потянулось время. Беловзор научился грамоте, как только пошёл. Словно в воду глядели волхвы – умён был не по годам.

Кащей же едва ли заботился о ребёнке. Ежели раз в неделю увиделись – того было достаточно. Однажды, правда, вышел случай, после которого Бессмертный волей-неволей стал чаще навещать княжича.

Дождливым весенним вечером воротился Кащей с битвы. Неделю не было его дома. Лесавки, едва заслышав, как закрылись тяжёлые двери, стайкой бабочек выпорхнули к владыке. Весело, точно ручеёк по камням, журчали их девичьи голоса, покуда помогали они Бессмертному облачиться в платье сухое да лёгкое. Несмотря на беззаботный разговор круживших вокруг него дев, почуял Кащей недоброе. "Слишком уж тихо", - напряжённо размышлял он. - "Зловещее безмолвие приятно, но как будто неладно тут что-то."

Медленно пошёл по светлицам, ища Ворона и Беловзора. Стража на его расспросы только плечами пожимала. "Быть не может, чтобы их ни единая душа здесь не видела", - предчувствие чего-то грозного только сильнее стало, подобралось к сердцу. - "Кажется, и не уничтожено ничего. Что ж тогда происходит?"

Наконец подле дверей в одну из тех светлиц, в которые Бессмертный захаживал слишком редко, дружинник несмело окликнул его, едва различимо прошептал, что, мол, Ворон с княжичем там устроились. Кащей изогнул бровь, приложил палец к устам и приоткрыл дверь. В щель увидел, как Ворон сидит вместе с Беловзором на полу и раскладывает прутья кру́гом. Ребёнок в точности повторял то, что делал слуга.

— Вот так, гляди, ещё сюда подоткни, - поучал Ворон. По голосу Бессмертный понял, что тот доволен тем, что у них получается. - Завтра, коли погода хорошая будет, я тебе покажу, как мышей ловить.

От открывшейся взору картины да от этаких речей Кащей передёрнул плечами.

— Я бы поглядел, - скрывая угрозу, вымолвил он. Сложил руки на груди.

Ворон подпрыгнул от неожиданности. Хотел взлететь, да осёкся. Повернуться и увидеть лик Бессмертного он даже не мыслил. Внутри всё затрепетало. Застыл слуга, точно каменный.

— Никак язык проглотил? - продолжал допытываться Кащей. Подошёл подобно тени, взглянул сверху вниз на то, что те двое мастерили. - Подними Беловзора с ледяного пола.

На ватных ногах Ворон взял притихшего мальчика на руки. Тот с любопытством рассматривал малознакомую фигуру.

— Что это? - Кащей догадывался. Хотел услышать ответ от слуги.

— Гнездо, - тут же выпалил Беловзор.

Кащей встретился с ребёнком взглядом. Тот смотрел на него прямо, смело. Ворону почудилось, что колючий взор Бессмертного будто бы даже смягчился.

— Оно самое, - выдавил из себя горе-наставник.

— Разве так ты должен воспитывать будущего князя? - в пугающе-чёткий тихий голос вплелись стальные нотки.

— Я уж пытался растолковать, что не умею человечьих детёнышей растить, - пожал плечом слуга, исподволь наблюдая за владыкой. - Я ворон и учу только тому, чему меня учили.

— Ну уж ладно, - Кащей взглянул на Беловзора как-то иначе, точно первый раз увидал его. - Я скажу, чем ему овладеть надобно, да отныне проверять буду, - он выдержал значительную паузу. - Не то ещё, чего доброго, надумаешь его летать учить.

Слуга виновато потупился.

После того начал княжич с Вороном осваивать грамоту, а по чертогу гулять мальчик стал вместе с лесавками. Те, едва только ребёнка увидели, тут же облюбовали. Играли с ним едва ли не чаще, чем по лесу бегали после уборки.

Слуга то и дело пенял на то, что Бессмертный слишком мало внимания уделяет подрастающему княжичу. Кащей, чтобы избежать лишней беседы, всегда подыскивал себе занятие вне стен чертога. Ворон на то только печально качал головой. Однажды сказал:

— Владыка, ведь не выйдет так никакого толка, - Бессмертный даже не взглянул на него. Продолжил писать очередную грамоту. Другой бы уж ушёл, но слуга знал, что его слышат и слушают. - Я с Беловзором денно и нощно, а ты только поглядишь на него, как тут же отдаёшь обратно.

— Что сказать-то хотел? - Кащей обмакнул перо в чернильницу, отёр кончик, чтобы не вышло кляксы - Не ходи вокруг да около. Ежели ты пришёл мне в вину поставить, что я княжичу времени не посвящаю, то знай, что меня это мало волнует, - он поймал на себе укоризненный взгляд. - Не желаю больше речей об этом вести. Иди.

Ворон сцепил руки в замок. Не сдвинулся с места. Кащей выпрямился, отложил перо. Вопросительно выгнул бровь.

— Воля твоя, Владыка, - неизменно вежливо отозвался слуга. - Только помни, что ребёнок всё в памяти сохранит. Полюбит меня, а ты так и останешься для него чужим. Поразмысли, пока не поздно.

— Занятно, - Бессмертный отвёл очи, в раздумьях потёр подбородок.

Молчания Ворон вытерпеть был не в силах. Ожидание решения было для него было казни подобно. “Зачем только начал я разговор этот?” - вдруг задался вопросом слуга. - “Всё одно возражений он не терпит и совет не всякий примет…” - он задумался пуще прежнего. - Не слышал я, чтоб последнее слово было за кем-то другим… Впрочем, не оттого ли, что я тут недавно?..”

— Верно ты молвишь. Беловзора против меня тогда любой легко склонить сможет, - наконец заговорил Бессмертный. Ворон не сдержал облегчённого выдоха. - Страх – ненадёжные путы. Стоит их ослабить, стоит потерять силу – и тех, кого они связывали, ничто не удержит от мести за заточение.

Кащей не мигая смотрел на слугу. Искал в его серых глазах понимание. Тот только недоумевающе наклонил голову вбок в своей обычной манере.

— Как думаешь, будет навская нечисть, большая ли, малая, сидеть тихо, если я слабину дам? - не позволяя вставить ни слова, Бессмертный продолжил. - Я к тому веду, что сильнее страха может быть только уважение. Заполучить его трудно, а лишиться просто, но тот, кому ты его внушил, будет верен любому твоему слову.

Слуга с сомнением прищурился.

— А сдюжишь ты? Придётся лукавить, изображая любящего родителя. На то много времени уйдёт, - неверяще говорил он, растягивая слова.

— Не меряй по себе, - отмахнулся Бессмертный. - Шестнадцать лет – не срок.

"Хотя бы эдак пусть с княжичем побудет", - решил Ворон. - “Да только не больно мне ему верится…”

— Приведи его этим вечером, - продолжал Кащей. - Да не рассчитывай, что в стороне останешься за все эти годы.

Едва сгустились сумерки, слуга улучил минутку, когда Беловзор не спал ещё, а Бессмертный не был занят ничем таким, что требовало бы всего его внимания, и привёл мальчика в ту светлицу, где давеча они с владыкой разговор вели.

"Снова каменья отбирает", - не без сожаления подумалось Ворону. - "Никогда сам не отвлечётся от этого занятия".

— Владыка? - позвал он. Кащей поднял голову. Взглянул на вошедших равнодушно.

— Оставь его и ступай, - бросил он и склонился над работой, точно не считал нужным отложить её. Взял собственноручно сделанную (как, впрочем, и все другие инструменты для того дела) щёточку, смахнул невидимую никому кроме него пыль.

Ворон вздохнул, подвёл мальчика к столу, погладил того по спине да вышел.

Беловзор не издал ни звука. Ничего не требовал. Он поглядел сперва на слишком высокий для него стол, затем окинул взором светлицу, подыскивая что-нибудь подходящее. Взгляд сам собой остановился на том ларце, куда Кащей скидывал каменья с изъянами. Крышка была закрыта, так что мальчику не хлопотно было забраться наверх. Стоя на коленях, он держался руками за дубовую столешницу и внимательно наблюдал за движениями рук Бессмертного. Тот скосил на него очи. Беловзор не нарушал тишины. Глазёнками неотрывно всматривался в камень.

"Не больно-то тяжело с ним", - подумал Кащей. Отложил адамант, взял покоившееся рядом кольцо с пурпурным камнем и отогнул стальным клинышком крепления, державшие самоцвет, да аккуратно вынул его маленькими щипцами.

— Тата, - тихо позвал Беловзор. Бессмертный сперва решил, что померещилось ему.

Мальчик осторожно, но не слабо ухватился ручкой за свободный рукав Кащеева платья. Тот остановился, свёл брови. Взглянул на мальчишку.

— Мозна? - не слишком отчётливо выговорил Беловзор и указал на только что отложенный Бессмертным адамант.

Кащей с ответом не спешил. Мельком сравнил форму камня и оправы и покачал головой.

— Нельзя, - твёрдо сказал он.

Мальчик досадливо вздохнул, уложил голову на руки. Но уходить не стал.

Бессмертный перемену эту увидел, малость поразмыслил. "Расстроился, однако шуму не устраивает", - приметил он. Краешек уст дрогнул. Затем Кащей встал, наклонился к княжичу.

— Беловзор, - окликнул он мальчика. Тот задрал светлую голову. - Спустись.

— Зачем? - полюбопытствовал тот.

"Ни капли страха ни в голосе, ни в лике", - Бессмертный диву давался. - "Смеет же вопросы мне задавать".

— Ты сперва слезь, а после я покажу, - привычно скрывая усмешку, отозвался он.

Беловзор потёр шею, раздумывая. Кащей выпрямился. Терпеливо выжидал. Наконец княжич соскользнул с ларца. Бессмертный нагнулся, откинул крышку ларчика и приглашающе отвёл руку в сторону. Княжич подошёл ближе. Внутрь заглянуть не сумел: ларец был выше него самого. Вытянул шею, пытаясь увидеть хоть что-нибудь, да напрасно всё: мал ростом – и дело с концом.

“Так не пойдёт”, - решил Кащей.

Зачерпнул пригоршню каменьев. Каждый по-своему сверкнул в ночном полумраке – будто тысяча звёзд уместилась в ладони. Всё это великолепие, провожаемое загоревшимся вмиг взглядом Беловзора, Бессмертный пересыпал на низкую широкую скамью подле стены. На ней было постелено сукно, так что ничего не укатилось на пол.

— Это твоё всё, - промолвил Кащей, подсадив подошедшего княжича. - И что там, в ларце, тоже.

"Надо же его делом занять. И под руку лезть не будет."

— Балгодарю! - обнажив первые зубы, улыбнулся Беловзор.

Бессмертный отмахнулся.

— Безделица.

Он вернулся за стол, дабы выбрать новый камень. Не замечал, что княжич со своего места сколько видел, всё делал точь-в-точь как Кащей. Свечки не было, но Беловзор смотрел на камушки сквозь тот свет, что был в светлице. Он без подсказок догадался, какие камни были краше: само собою те, что чище прочих.

Уйдя с головой в любимое занятье, Бессмертный и позабыл почти о княжиче. Когда тот осторожно взялся за его платье в очередной раз, в груди неприязненно ёкнуло.

— А, это ты, - ничуть не изменившись в лице, отозвался Кащей, утаив брезгливость

Беловзор протянул ему на раскрытой ладони три камушка.

— Это тебе, - с гордостью объявил княжич и пересыпал их в протянутую руку Бессмертного.

— Мне?.. - сокрыв недоумение в голосе, тот прочистил горло.

Невольно проверил принесённые каменья доведёнными до совершенства движениями. Он помнил, как отбросил эти яхонты. Они не были так прозрачны, так совершенны, как он желал, но люди нашли бы их весьма недурными. Кащей одарил Беловзора странным взглядом, будто только что его увидал. "Вон оно что, значит..." - подумалось ему - "Княжич-то, если приглядеться, способный. Жаль только, далеко пойти ему не суждено".

Беловзор между тем подошёл непозволительно близко к Бессмертному. Не долго думая, залез на колени. Кащея будто ледяной водой окатили. Он напрягся всем телом. Глубоко вдохнул. "Терпение", - внутри всё дрожало от презрения. Он мастерски держал лицо.

— Уж на меня уселся. А ещё прежде подкупил, - более беседуя сам с собою, чем с мальчиком, вымолвил Кащей. - И куда только там Ворон глядит, хотел бы я ведать.

Княжич тем временем осмотрелся с нового места. Внимание его приковали расслабленно покоившиеся на столе руки Бессмертного. Длинные костлявые пальцы огрузили внушительные золотые перстни с прозрачными каменьями, иные - с чёрными. Грани, сделанные самим Кащеем, красиво отражали блёклый свет свечи, роняя отблески на всё вокруг.

— Любо? - будто невзначай спросил Бессмертный. От него не укрылось, что Беловзору его украшенья пришлись по душе.

— Любо, - согласился тот.

Кащей нежданно-негаданно снял перстень с указательного пальца да вручил его княжичу.

— Держи, коли так.

Нет лучшего толмача на любой язык, чем дар.

— Ого!.. - восхищённо выдохнул Беловзор. Оглянулся. - Спасибо, тата! - весело молвил он.

— Это кто тебя такому слову научил? - поморщился Бессмертный. Он, дело ясное, уже и сам ведал. - Не Ворон уж часом?

— Ворон, - без задней мысли согласился княжич.

— Ну, я его тоже паре слов научу как-нибудь, - беззвучно проговорил Кащей. Наклонился к Беловзору. - Я – дядя. Повтори, коли понял.

— Дядя, - безо всякой трудности произнёс княжич. Ему, ежели разобраться, не было разницы, как звать эту тёмную фигуру. Главное, что она, паче чаяния, оказалась не такой уж злой.

Когда совсем стемнело, Ворон воротился. Бессмертный недвижимо сидел за столом, в полудрёме уставившись на ровное пламя свечи.

— Владыка, - склонил голову слуга. - Позволь спросить тебя.

— Любопытно даже, что кроме как забрать княжича... - Кащей кивнул на спящего на лавке Беловзора. - ...могло тебя принести в такой час.

— Один из мертвецов, коих ты в последний раз поднял... - Ворон от волнения прикусил щёку - Не ведаю даже, куда его определить. Робок больно для дружины. Да и сказывал, что-де убивать ему в тягость.

Бессмертный искривил губы в усмешке.

— Для дружины не годится, а местом в ней так недоволен, что возмущаться решил? - он положил подбородок на руку и смолк, обдумывая что-то.

Наконец промолвил:

— Что ж, приведи его сюда. Погляжу, каков из себя.

***

Совсем скоро Ворон вернулся к дружинникам. Повисло напряжение. Следили за бегающими серыми глазами слуги, который кого-то выискивал. Остановился на светловолосом юноше. Когда Ворон подошёл к нему, тот вскочил с места. Нутром почуял неладное.

— Ступай за мной, - слуга взглядом указал на выход.

— Я... разве не так сделал что? - нерешительно спросил юноша, сцепив руки в замок. По телу прошла оторопь.

— Иди-иди, - Ворон легко подтолкнул того в спину.

Шли по нескончаемо длинному в глазах юноши переходу. Смутная тревога мешала глубоко вдыхать. В горле встал ком.

— Куда ты ведёшь меня? - решился на вопрос неудавшийся дружинник.

— Подкустовник ты эдакий, - выдохнул слуга. Поравнялся с мертвецом. - Это насколько нужно строптивцем быть, чтобы тобой владыка занялся лично!

Юноша почувствовал, как ноги сделались тряпичными. В голове стучало.

— Ну, не стой, не стой,- понукал его Ворон. Тон вдруг смягчился. - Поздно уж метаться, как рыба на суше. Собери храбрость да держись смелей.

— А... - мертвец осёкся. Хотел было спросить, не убьют ли его. Сделал над собою усилие и шаг за шагом двинулся дальше

— Добрались наконец, - облегчённо прошептал слуга.

— Погоди, а как покло...

Речь оборвалась – Ворон распахнул дверь, наклонил голову. Юноша застыл точно деревянный, не в силах отвести взор от Кащея. Тот глядел прямо на него. Чёрные очи сверкнули холодным льдистым блеском.

У Ворона внутри всё перевернулось.

— Вниз, - прошипел он, едва разжимая губы.

Юноша спохватился, поклонился в пояс. Скосил на слугу глаза.

— Ниже, - тот незаметно указал перстом на землю.

Мертвец отвесил земной поклон. Снова обратил взор на Ворона.

— Ещё?.. - почти беззвучно окликнул ратник слугу.

Тот с искривлённым от страха лицом взглянул на Кащея. Бессмертный с насмешкой в очах наблюдал за неловкостью, за смятением на лицах. Снисходительно хмыкнул.

— Довольно сгибаться в дугу, - он повёл плечами. Устал сидеть без движенья. - Поведай мне лучше, как тебя величать по имени, по батюшке.

Юноша выпрямился. Заговорил опасливо.

— Тихон Велимирович я.

— Оно и видно, что Тихон, - не сдержался Кащей. Ворон сцедил смешок в кулак. - Больно длинно зовёшься. Это не дело.

Тихон молчал. Вдруг Бессмертный подался вперёд.

— Постой, а не тебя ли часом я на сече с Ярополком мечом пронзил?

Мертвец, разглядывая Кащея большими янтарными глазами, медленно кивнул.

Тот усмехнулся.

— Забавный оборот всё это дело принимает, - вмиг лик его вновь стал непроницаем. - Говоришь, не по душе тебе в дружине моей служба?

— Не по душе, - честно отвечал Тихон. - Всю жизнь свою я мучился: другие ребятишки знай себе бегают, а я устаю так быстро, что и не разыграться. Пусть я воеводин сын, а всё одно меч держать не могу, как подобается. Выбрал мне батюшка самый лёгкий из тех, что удалось найти, да и с тем надолго меня не хватало, - выкладывал как на духу он. Решил, раз уж пропадать, так хоть напоследок выговориться. Пусть даже Кащею. - Дыхание перехватывало отчего-то. Учился я ночью...

— Насмешек боялся? - полюбопытствовал Бессмертный. Он, паче чаяния, был весь внимание.

— Что ты, владыка, - покачал головой Тихон, печально вздыхая. - Кабы так... На деле ж меня бессонница одолела. Лежишь, бывало, ночью, глаз сомкнуть не можешь. И сердце стучит так громко, так шумно. Вот и идёшь к старшему брату, чтобы показал, как мечом махать надо. Голова ещё днём кружилась порою, да так, что всё передо мной во мрак погружалось, и падал я ниц.

Кащей по-прежнему внимал.

— Старался родителей да братьев с сестрой не тревожить понапрасну, - продолжал рассказ Тихон. - Ни словом ни с кем из них не обмолвился о том, как в груди жгло, как заходилось сердце, - он помолчал, о чём-то размышляя. По светлому лику пробежала тень скорби. - Говорили, у меня дед тем же страдал. И брат батюшки моего. Умер он, а ему и двадцати годов от роду не было. Я уж тоже предчувствовал кончину, да молчал.

— Вот что я тебе скажу, - Бессмертный встал, подошёл ближе. Мертвец невольно попятился. Кащей был выше него на добрых две головы. - Думается мне, ты без труда с работой гонца справишься.

— Если уж у Карпа терпения на этих двоих не хватает... - буркнул Ворон. Кащей задержал на нём остро сверкнувший взор. Слуга тут же спохватился. - Как прикажешь, Владыка.

— Ворон тебе больше расскажет, - обратился Бессмертный к Тихону.

Тот понятливо кивнул, а вот слуга тяжко вздохнул. Кащей помолчал немного, словно припоминая что-то.

— Да, помимо этого, - промолвил он с расстановкой - Как я сказал, уж слишком имечко у тебя длинно. Отныне будешь зваться Вереском.

Тот поднял на владыку глаза. На лице читался немой вопрос.

— Всю твою жизнь, как я вижу, люди не с тобой, а вокруг тебя держались¹, - благодушно пояснил Бессмертный.

Ворон между тем отошёл разбудить Беловзора. Тот, кого теперь величали Вереском, ненароком бросил взгляд в сторону. Вгляделся в мальчика, когда того вывели на свет. Приметил родимое пятнышко на шее, да обомлел. От Кащея это не укрылось.

— Как же... - пробормотал Вереск. Изумлённо глянул на Ворона, обернулся к Бессмертному. - Это ж княжич!

Кащей многозначительно указал слуге на дверь. Тот, поняв без лишних слов, взял ребёнка на руки и вынес. Едва закрылась створа, лик Бессмертного стал подобен маске идола.

— Заруби себе на носу, - угрожающе тихо начал Кащей. - К Беловзору – ибо так теперь его зовут – обращаться не иначе как по чину, как сейчас, - голос стал ещё тише, ещё чётче. - В его присутствии впредь ни единого слова из твоих уст ни о том, кто он, ни о том, кто его семья и кто ты сам.

Вереск сжался.

— Покойники обычно молчат, иначе им отсекут язык, - довершил Бессмертный уже громче. - Или в чертог Мары отправят.

— Буду верен тебе, ибо избавил ты меня от мук страшных, - мертвец поклонился в пояс.

— Знаю. Ступай.

Он был уверен, что Вереск будет нем как рыба.

Беловзор же, проснувшись утром уж в своей кровати, вскочил.

— Приснилось? - отчего-то стало горько на душе.

Вдруг он поглядел на стоявший на полу ларчик. Там, отражая свет, сверкнул перстень с чёрным камнем.

***

С того самого дня повелось так: Беловзор приходил в кащееву светлицу, играл, глядел, как её хозяин терпеливо обтачивает камни. Повадился мальчик строить из своих самоцветов башенки. Однажды, наткнувшись на такую, Бессмертный, поразмыслив, нашёл её весьма ладно собранной.

Ещё погодя, одним из вечеров, Кащей долго наблюдал, как княжич разложил камушки. Выбрал три покраше – прозрачный, чёрный да медвяно-жёлтый, отложил отдельно. Другие, иных цветов, кучкой отодвинул в сторону. Иногда брал разные из тех трёх, двигал, что-то бормотал себе под нос, чтобы не мешать дяде. Бессмертный наконец устал гадать, чем таким он занимается. Бесшумно подошёл.

— Во что это ты играешь, позволь спросить? - чтобы не вспугнуть Беловзора, он приглушил голос.

Княжич даже не вздрогнул. Точно знал, что за ним смотрели.

— В нас, - без колебаний ответил он. - Хочешь, скажу тебе, кто у меня есть?

Бессмертный нагнулся. Длинные локоны с проседью свесились к лицу, и он заправил их за уши.

— Скажи.

— Это там война, - княжич пошевелил самоцветами из кучки. Взял прозрачный камушек, отложил к ним. От искушённого взгляда владыки Нави не укрылась белая паутина взвеси внутри. - Ворон говорит, ты воюешь, когда тебя нет.

Кащей молчал. Слушал.

— Это вот я, - Беловзор показал на медвяный самоцвет. - Если ты на сече, я играю. Одному не весело.

Он придвинул к светлому камушку чёрный.

— А он – Ворон. Мы с ним учимся, забавы разные затеиваем. Он мне сказывает, где бывал, что видал. А потом ты приходишь, - княжич вернул к тем двум прозрачный камень. - Я с тобой лучше буду воевать. А то тебя нет долго.

Бессмертный слегка повернул голову, взглянул на мальчишку. Что-то тянуще шевельнулось в груди.

— Отчего ж я у тебя бесцветный? - на губах его заиграла усмешка. Спрятал он то противное щекочущее чувство.

Беловзор поглядел на Бессмертного снизу вверх осуждающе.

— А чего кумекать-то? - он вытянул руку, указал на прозрачные, без единого изъяна, каменья в перстнях. - Ещё в венце.

— Пожалуй, - пораздумав, кивнул Кащей. "От горшка два вершка, а ещё упрекает меня", - хмыкнул он. - "Одно слово – Воронова наука".

Уже после, оставшись один, Бессмертный в мыслях своих вернулся к разговору с мальчишкой. "Со мной на битву хочет. Что ж он липнет ко мне как репей?" - не возмущение то было, лишь спокойная череда рассуждений. - "И без того недолго с ним, а он только больше ко мне тянется."

Кащей коснулся груди. Странное то ощущение вернулось. "Вздор всё это", - отрицательно помотал головой Бессмертный. - "Недолго уж осталось ждать".

***

Как бы то ни было, вечера проводить с Беловзором он не бросил. Заставлял себя. Ежели, конечно, не только намедни со сражения воротился.

Молчали больше всего. Оба не стремились нарушать стоявшую в светлице тишину. Сперва, правда, княжич рассказывал о том, как день провёл. Кащей слушал скорее по привычке: изредка ему приходилось внимать словам да просьбам приходивших к нему навских. Оттого лик его делался непроницаем. Никто не мог сказать наверняка, слушает их Бессмертный, али только вид делает, да не слышит.

Прошло ещё какое-то время прежде, чем однажды после очередного такого рассказа Кащей окликнул Беловзора.

— Пойдём, - он спустил княжича на пол и поманил за собою.

— Куда? - тот мигом схватил “дядю” за мизинец. Кащей неприязненно повёл плечами. Едва только руку не выдернул.

— Ты молчи, да больше слушай, - утомившись от вопросов, которых Беловзор уж прежде задал не по годам много, откликнулся Бессмертный. - Глядишь, что занятное выведаешь.

Княжич затих. Ни слова не вымолвил, покуда шли они по бесконечным переходам, поднимались куда-то по прочной каменной лестнице да покуда стража отворяла перед ними золотые створы дверей.

За ними была кромешная тьма. Беловзор прижался к Бессмертному. Тот не отнимал руки. Княжич не видал, что он сотворил, но в следующий миг они оказались окружены многими сотнями белых огоньков. Те не двигались, лишь мерцали, повиснув в воздухе, и там, где должны были быть стены, и над полом. Беловзор, ошеломлённый, ахнул. Кащей поглядел ввысь, и княжич повторил за ним. Там, где в обычной светлице был потолок, теперь тоже были те чудесные светочи и небольшой серебристо-белый серп.

— Дядя, - светясь от восторга, позвал Беловзор. - А что тут за камушки? И там, высо́ко, что такое?

— Звёзды да Месяц, - бесстрастно отвечал Бессмертный.

Он давно привык к их холодному блеску. Может, оттого и ценил Кащей каменья больше, что они, напротив, горели мягким внутренним светом, вбирая тепло от свечей в светлице. Они были живым пламенем в его руках. Принадлежали лишь ему, пока всем тем, что сейчас окружало Бессмертного, приходилось делиться с целым миром.

Он безмерно ценил тьму. Но мог ли он остаться с ней один на один?

— А зачем мы здесь? - вырвал Кащея из задумчивости звонкий детский голос.

Тот медленно обернулся к Беловзору. Не говоря ни слова, достал из-за пояса горстку каменьев – те робко блеснули – и с силой сжал их в длани. Раздался хрустальный звон. Когда Бессмертный разжал кулак – неспешно, будто любуясь собственным твореньем – на ладони лежали новые звёзды, что тут же сорвались ввысь и повисли там, среди прочих.

— Ого! Как зе дивно! - княжич не сдержал трепетного вздоха и сильнее обхватил палец Кащея. Тот, отвернувшись, поморщился. "За что мне эта пытка?.." - по спине пошли мурашки.

Беловзор уселся чуть поодаль. Наблюдал, как Кащей сотворяет всё новые и новые небесные огни. Те ледяными искрами взметались в небо.

Той ночью ему снились самоцветы.

__________

¹ Вереск символизирует одиночество.

Глава 4. Западня

Княжество после пропажи Беловзора было взбудоражено: ребёнка искали все, кто только мог, покуда не падали от усталости. Кабы знали они, где сейчас младший княжич!

Ярополк сперва не просто изображал волнение. В самом деле боялся, что кто-нибудь найдёт брата. Когда же прошло слишком много времени и стало очевидно, что ребёнка не отыскать, княжич переменился. Вновь стал добродушен, спокоен и весел – таким он был до рождения Беловзора. Старался утешить родню, хоть на деле его мало волновала их скорбь. "Поплачутся да забудут", - рассуждал он.

Владимир стал чаще выезжать в другие княжества. Договаривался о торговле, об обмене. Кащей, в Нави сидя, только головой покачивал, когда князья присылали ему грамотки о соглашениях промеж собой. Что те, что другие были под гнётом дани, которую ему выплачивали. Он их и читал только затем, чтобы знать, кто с кем из князей в дружбе, кто в ссоре. Так, на случай, ежели придётся с кем из них о других речами переброситься.

Когда Беловзор достаточно подрос, в один из дней Бессмертный позвал Ворона к себе.

— Тебе угодно что-нибудь, Владыка? - промолвил последний, войдя в светёлку.

Кащей бережно протёр платком кончик пера. Не поднимая глаз, ответил:

— Да. Письмо Владимиру набросал, как видишь, - он сложил пергамент, по-особому подвернул края внутрь. - Пригласим князя в гости.

Ворон приблизился. Остановился на почтительном расстоянии.

— Для чего бы? - осторожно спросил он.

— Увидишь... - Бессмертный нагрел сургуч над свечой, пролил немного на пергамент. Придавил сверху перстнем на указательном пальце. На застывшей печати остался оттиск.

— Я сей же час гонца кликну, - слуга засеменил к двери.

— Не стоит, - Кащей повелительно повёл рукой.

Ворон замер. Удивлённо воззарился на владыку.

— Коли письма княжеские верны, Владимир как раз от соседа возвращаться должен. Потому лучшего времени не сыскать, - пояснил Бессмертный - Подойди.

Слуга насторожился. Он уже научился отличать малейшие оттенки в голосе. "Снова работа", - мелькнула мысль.

По просьбе Кащея обратился он птицей, и тот привязал письмецо к его ноге.

— Отнеси, да поживей. Сам знаешь, какой дорогой он к Беримиру ездит. - наказал Бессмертный.

Слуга взметнулся с его руки и вылетел прочь.

Долго искать князя не пришлось: тот и вправду держал путь в родимую сторону. Заприметив ворона, люди зашумели. Владимир шикнул.

— Погодите, братцы, - он позволил птице сесть на предплечье, отвязал грамотку.

— Что там, княже? - спросил один из дружинников.

Владимир сломал печать, развернул пергамент.

— Сейчас узнаем...

Как и все Кащеевы послания, то было коротким:

"Здрав будь, Владимир-княже!

Знаю, что ты в пути, но что-то подсказывает, что время на моё письмецо отыщешь.

Слышал я, что тебе волхвы предрекли, когда твой младший народился. Вот тебе весть: коли думаешь, что мёртв он, то заблуждаешься. Приди, княже, ко мне в Навь, да погляди сам, что он жив и здесь ему не место.

Езжай один, да доберись до меня в три дня с тем вместе, в который получишь моё посланьице, покуда я не передумал сына тебе возвращать."

Чем дальше читал Владимир, тем больше вытягивалось его лицо. Он поднял взор, полный волненья. Белый как полотно, поворотил коня.

— Езжайте без меня! - бросил он недоумевающей дружине. - Я скоро вернусь.

Ворон каркнул, привлёк внимание и полетел вперёд.

"Сам дорогу ни в жизни не сыщу", - подумал князь, пришпорив лошадь.

Он едва не загнал скакуна, мчась за Вороном через лес. Ветер бил в лицо; Владимир не успевал уклоняться от ветвей. Многие хлестали по лицу.

Добрались до Калинова моста. Проводник князя уселся на ветви раскидистого дерева по ту сторону. Владимир соскочил с седла, порывисто обнял коня и отправил его домой. Стоило князю перебраться по трухлявым тёмным брёвнам, как Ворон сорвался с места. У слуги начало жечь крыло: знак, что его уж заждались.

Князь припустил бегом. Спотыкался о корни, сбивал носки сапог. Не видел ничего кроме чёрной птицы меж ветвей. Не обращал внимания на удушливую сухость. Лёгкие горели, туман путался в ногах, морок застилал дорогу. Кровь стучала в висках. "Калинушка..." - отдавалось с каждым ударом сердца - "Верну я его..."

Только перед вратами Кащеева чертога Владимир остановился. Согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Его провожатый стукнулся оземь рядом с ним. Глаза князя округлились.

— Мо́лодец?.. - невольно вырвалось у него.

— Ворон, - представился тот, склонив голову. - Здравствуй, князь Владимир.

Руку страшно жгло. Слуга тайно потёр болевшее место.

Владимир не мог не заметить синеватый отлив причудливого чёрного платья Ворона. Такой же, как на его длинных прямых волосах, собранных на затылке узлом.

— Проходи, - слуга повёл гостя вглубь. Стража у дверей не шелохнулась.

"Коли это западня, я по доброй воле в неё угодил", - оглянулся напоследок на вход князь - "Прости, лебёдушка моя милая".

То и дело озираясь, Владимир ступал по каменному полу точно по тонкому льду. Ни единого звука кругом – всё точно застыло в безмолвии. Царивший в чертоге полумрак не разгоняли даже огромные восковые свечи, стоявшие у стен. Прохладный воздух пробрался под платье, пронял до костей, покуда дошли они до залы, где за небольшим столом сидел Бессмертный. При виде князя он лишь слегка приветственно кивнул.

— Здравствуй, княже. Приятно, что принял ты моё приглашение, - уста Кащея тронула едва заметная полуулыбка.

— И тебе не хворать, владыка Нави, - Владимир оглянулся. – Ворона уж и след простыл. Тогда он продолжил. - В гости по своей воле ходят.

Его лицо было мрачно, но глаза беспокойно сверкали. Он до сих пор не шелохнулся.

— Присядь, будь добр, - Бессмертный взглядом указал на лавку напротив себя.

Князь на деревянных ногах подошёл ближе, упал на приготовленное место. Широкая скамья была застелена парчой в несколько слоёв.

— Разве ж я принудил тебя? - Кащей положил десницы перед собою.

— Как будто у меня был выбор, - горько усмехнулся Владимир. Он едва мог удерживать рыскающий взгляд на хозяине чертога.

— Он есть всегда, - Бессмертный не без удовольствия наблюдал за ликом князя: это означало лишь то, что всё шло так, как задумано. - Выбор есть всегда, но ты не рассматриваешь иного исхода.

— К делу, - Владимир не заметил, как сжал руки в кулаки - Где он?

— Иной исход? - прищурился Кащей. - Воротился бы ты преспокойно к семье вместо встречи со мною – и дело с концом.

Владимир придвинулся ближе, положил локти на стол. Его пальцы дрожали.

"Ещё немного – и он на месте не усидит", - Бессмертный поднял голову чуть выше. Низкий хвост, перетянутый золотой нитью, свесился за спину.

— Мой сын, - сквозь сжатые зубы процедил князь. - Покажи мне его.

Зрачки Кащея сузились.

— Запамятовал, где находишься, гость любезный? - понизил голос он.

Владимиру почудилось, что сама Кащеева фигура сделалась темнее, грознее. Князь отпрянул.

Напряжение достигло предела. Хотелось вскочить, обыскать тут всё, самому найти сына и унести его отсюда. Что поделать? Он и вправду был не в том положении, чтобы что-то требовать. Порешил предлагать.

— Добро. Чего ты хочешь взамен?

Только он спросил, как внутри всё будто задеревенело.

"Что я могу отдать бессмертному?" - сердце будто лёд сковал. - "Что, если не сумею исполнить его воли?"

— Я желаю спокойствия и процветания, - Кащей поднялся с сиденья. Взял в руку стоявший подле высокий золотой посох.

Величественно ступая, обошёл Владимира сзади. Тот сперва следил за ним взглядом, но когда Бессмертный оказался за спиной, не посмел повернуться. Сидел теперь будто изваяние, всем своим существом ощущая всеобъемлющий морок, исходивший от Кащея. От его чёрного, расшитого золотом кафтана, от плаща из лисьего меха того же цвета, от венца – от каждой части одеяния веяло ужасом.

— Что же им помеха? - во рту пересохло.

— Убийца твоего сына, - Бессмертный склонился к самому уху князя.

Того обуял гнев вперемешку с ужасом.

— Может, подскажешь, кого же я должен покарать? - что-то надломилось: в голосе его послышался хрип.

— На груди пригрел змею, у которой кишка тонка для убийства, - вкрадчиво прошептал Кащей. - Руками друга он дело пытался провернуть. Да кабы не этот друг, не жить мальчишке.

— Ты лжёшь!.. - сорвался Владимир. Бессмертный отстранился, когда тот взвился на ноги. - С чего вдруг я должен тебе верить? - князь выдохнул, взял себя в руки. - Сперва покажи моего сына.

Скупой смешок. Хлопок в ладони – и в залу вернулся Ворон. Теперь он вёл за руку Беловзора. Мальчик прижался к слуге. Они приблизились достаточно для того, чтобы князь разглядел и цвет очей, и светлые непослушные волосы, и родимое пятнышко на шее. Владимир остолбенел. Ребёнок поглядел ему прямо в лицо. Князь почувствовал, как по щеке потекла слеза.

— Сы...

Бессмертный так резко взмахнул рукой, что тот прервался. Этого мгновения было достаточно. – Ворон унёс мальчика слишком далеко.

Дверь за ними захлопнулась, и Владимир почувствовал, что в душе будто что-то оборвалось. "Точно... свет померк", - он понял: мальчика ему не принесут. Безысходность. Бессилие. Гнев на себя за наивность – ведь и сам он был в захлопнувшемся капкане.

— Бессердечный, - прошептал князь. В горле заклокотало.

— Ты ведь ещё условий моих не выслушал, - покачал головой Кащей.

Тот воздел безжизненный взор на Бессмертного.

— Что тебе нужно?.. - вяло спросил князь. У него не осталось сил на ярость, которая тяжёлым камнем засела в груди. "Зачем всё это? Ждать ли подвоха?.." - мысли стали тягучими и вязкими как смола.

Отчаяние. Горькое, бесконечное. Кащей не упивался им, хоть то было его рук дело. Чужие страдания не тронули его души.

Поглощённый опустошающим чувством, Владимир не заметил, как Бессмертный притронулся к нему посохом.

— Был простой – стань золотой, - негромко вымолвил Кащей.

Князь поднял голову. Обернулся к Бессмертному. Мятл¹, до того едва державшийся на плече, соскользнул на пол. Звонко стукнулась оземь застёжка. Золото выдавило воздух из лёгких. Боль. Короткая, тупая. Хотелось кричать. "Калинушка..." - успел подумать Владимир прежде, чем обратился в статую.

— Вот уж полдела сделано, - сухо бросил в пустоту Кащей.

Вспомнились слова князя.

"Бессердечный".

"Чем дольше век, тем труднее тебя впечатлить," - Бессмертный смерил Владимира с ног до головы задумчивым взором. - "Сердце точно так же обращается в металл."

Он кликнул дружинников. "Я никогда не ощущал жалости. Любви. Страха за ближнего", - размышлял Кащей, пока они выносили изваяние. - "А должен? Был ли я иным прежде? Или от природы лишён этих чувств?"

Бессмертный мотнул головой, отгоняя прочь лишние мысли.

— Довольно, - сказал он себе. - Пора за работу.

Он опустил очи. Никем не тронутая княжеская пряжка так и осталась лежать на полу. Кащей неспешно склонился, подобрал её. Повертел в руке, разглядывая незамысловатый узор. Застёжка отливала медью.

“Как знать, где она пригодиться может…” - подумал Бессмертный.

__________

¹ Мятл (мятель) - широкая верхняя одежда (дорожная, осенняя и зимняя), похожая на плащ или мантию. Большей частью мятель был суконный, разных цветов, и встречался ещё с XI века в Галицком княжестве, Киеве, Новгороде и Литве. Накидывался на кафтан и застёгивался на правом плече запонкой с петлицами.

Глава 5. Приглашение

Конь Владимира вернулся в стольный град без седока.

Людей снедало горе. Их Солнце закатилось. Оставался Ярополк, которого они любили ещё более за то, что пусть даже несколько лет назад, но сумел защитить их от Кащея.

Сам княжич сразу понял, в чём дело, стоило только дружинникам описать, как Владимир оставил их. Ярополк едва не задохнулся от ярости.

— Кащей, чтоб его лихо разорвало! - тот диким зверем метался по половицам. - Он должен ответить за это!

— Должен-то должен, - важно кивнул старший боярин с пышной светлой бородой. - Да только твоей горячностью, княже, дела не решить.

— Ха! - Ярополк круто развернулся к боярину. Глаза его пылали неуёмным гневом. - И что же ты, Никита Изяславич, предложить можешь? - издевательски хмыкнул он.

— Давай-ка порассуждаем, - с толком отвечал боярин. - Как бы ты поступил?

— Нечего думу думать! - Ярополк в два шага оказался вплотную к Никите Изяславичу. - Сделать то, что не закончил я ещё три года назад – собрать дружину побольше да перебить всё Кащеево войско с ним самим впридачу!

Боярин согласно закивал.

— Дело-то хорошее, - голубые глаза хитро сверкнули. - Сказывай только, что ты супротив него предъявишь?

— Он убил моего отца, аль сам не ведаешь? - распалялся княжич. - Чего тебе ещё надобно? Мало?

— Не мало, - Никита Изяславич не менялся в тоне. Как обычно, сумел сохранить самообладание несмотря ни на что. - Вовсе не мало, однако вот что пужает меня: доказательств-то у тебя противу Кащея нет.

Ярополка будто в ледяную реку окунули – лицо мигом из красного сделалось бледным. Он остановился, помолчал.

— То-то и оно, то-то и оно, - самодовольно завершил боярин.

— Так что ж делать? - Ярополк порывисто подсел к Никите Изяславичу на скамью, поставил локти на колени, нагнулся.

— На твоём бы месте, княже, - взвешивая каждое слово, молвил боярин. - Я б письмецо к Кащею состряпал да в терем его пригласил.

— Что? - не поверил ушам своим княжич. - К Кащею? Да ещё и гостем его величать? Покуда жив я – не бывать этому!

— Эге-ге, - притворно вздохнул Никита Изяславич. - Нукась, соображай наперёд: Сделаешь вид, будто выспросить желаешь, не ведает ли он, чего с твоим батюшкой стряслось. Поглядишь, удивлён ли он. Коли нет, так он в том и повинен.

Ярополк насупился. За дверьми послышался шелест.

— Только ради этого? - угрюмо отозвался он. Насторожился.

— Не токмо, - отрицательно мотнул головой боярин. - Заодно заявишь перед Бессмертным, что ты отныне князем зовёшься по преемственности, ибо в роду старшой. Скажешь, что-де рад бы с ним обсудить, как дела вести.

Снова тот же шорох.

— Погоди-ка, Никита Изяславич... - княжич приложил палец к губам. Тот притих, как и другие бояре.

Ярополк подкрался к двери. Подал охране знак. Та и без того стояла на взводе. Стоило княжичу повести перстом, стража распахнула двери.

— Батюшки!.. - женский возглас.

Ярополк подхватил оступившуюся девушку.

— Василиса! - он поставил её наземь с великой бережностью. - Подслушиваешь, бесовка ты эдакая?

Девушка опустила очи в пол.

— А вы все, ну-ка! - обернулся княжич к боярам. - Вон немедля, покуда с сестрой не потолкую.

Вставать им не больно-то хотелось, но делать нечего – один за другим вышли, оставив княжеских детей вдвоём.

— Опять ты за старое взялась? - выспрашивал Ярополк. Хмурился.

— Ты ж меня добром не впустишь, - Василиса подняла большие глаза на брата. Ни капли раскаяния в них не было.

— Да не твоё ж это дело – на боярских собраниях сидеть! - всплеснул руками княжич.

— Потому я на них и не сижу. Слушаю вот только... - улыбнулась его сестра, неопределённо качнув головой. Завела выбившуюся русую прядь за ухо.

— На что оно тебе? - устало выдохнул Ярополк.

— Хочу много знать, - светло-серые очи княжны весело сверкнули.

— Ты читать умеешь, как и Варя. Нет у батюшки книжиц разве? - успокоился наконец княжич.

— А во всех ли там истина?

Ярополк опешил.

— Вот хоть бы тот же Кащей, - не ослабляла напор сестра. - Я читывала, что он высок страшно. А проверить как – не ведаю. К чему читать, коль ума от того не прибавляется? - схитрила она.

— Ну, в таком разе слушай. Жуткий он, - княжич усадил сестру на лавку, сам опустился рядом. - Высок – то правда. Худощав. Лицо будто мел бледное, покойное, скулы острые, высокие, а очи впалые чёрные, да взгляд злой.

— Да разве ж то жутко? - рассмеялась Василиса – будто бубенчик зазвенел.

— А скольких людей он жизней лишил? А то, что батюшка наш по его милости пропал? Не страшно это? - пытался втолковать ей брат.

— Твоя правда, - вся весёлость тут же сошла с лица княжны. Она сделалась печальна. Заглянула в глаза Ярополку. - Так сделай, что до́лжно, помирись с ним.

— И ты туда же! - княжич досадливо хлопнул по ноге.

— А в вину такие страшные вещи ставить без доказательств нельзя, брате, - тихо прибавила она. - Никому.

— Ай, да Род вам судья! Напишу ему письмо, напишу!

— Скоро ли?

Упустил Ярополк из виду, как оживилась сестрица, а не стоило бы.

— До шестого дня подожду, - княжич поднялся. - Кащей всего единожды в седмицу письма да грамоты забирает. Так сразу прочтёт.

После разговора Василиса зайцем прискакала в светлицу к младшей сестре. Поделилась сомненьем.

— Больно любопытно мне письмо Кащею послать, - созналась она.

— Пошли, кто ж запретит? - Варя вышивала золотом под окошком. - Только тайно это надобно устроить.

— Не подсобишь? - с надеждой взглянула на неё Василиса.

— Ты ещё спрашиваешь! - сестра отбросила вышиванье и тут же велела горничной принести пергамент да чернила.

Когда всё подали, и Василиса села за перо, Варя стала её наущать.

— Как кончишь, мы твоё писёмушко свернём, перевяжем да внутрь что-нибудь вложим, чтобы было заметно, ежели вскроют. И бантом я завяжу его своим, особым, в три лепестка.

Пока Василиса писала, Варя мигом отыскала гонца да подкупила его, чтобы доставил и сестрицыно письмо да никому не выдал их шалость. Младшей это всё казалось большой забавой. Непоседливая Варвара всегда уделывала с сестрой какие-нибудь штуки от скуки, но письмо Кащею со всем прочим не шло ни в какое сравненье! Обе княжны задорно хихикали, представляя, что мог бы им ответить Бессмертный. Гонец не обманул – доставил письмо.

Недалеко от Калинова моста стояло многовековое древо, в котором когда-то, в давние года, дятел выдолбил дупло. В том дупле лежали два ларчика, ключи от которых были только у гонцов с обеих сторон, чтобы те могли положить туда письма да грамоты. И если Ярополк вместе с другими князьями часто гоняли посыльных к дереву, то Кащей забирал то, что предназначалось ему, из отдельного ларчика строго раз в семь дней. Оттого принуждены были все его данники подстраивать свои дела под гонца Бессмертного.

Сам Кащей на той седмице не смог бы прочесть писем, даже если бы хотел. Уехал восстание усмирять. У него глаза и уши повсюду были. Вороны да филины – вечные его слуги – вмиг обо всём докладывали. Любой мятеж подавлялся им с надлежащей строгостью, после чего он брал дани более установленного. Это было уроком для прочих княжеств: никто не желал бы разориться.

Воротился на сей раз он затемно. Чертог спал глубоким сном. Только стража несла караул.

Когда он проходил по коридору, на него чудом не наткнулся встрёпанный Ворон. Дёрнулся, отскочил.

— Тут всё в поря... - он углубил поклон, стараясь скрыть зевок. - В порядке было, я уследил.

— Верю, верю, - мимолётная ухмылка. - Сделай последнее на сегодня. Пусть тот ларец, что без засова, поставят Беловзору в светлицу.

Сонливость мигом испарилась, слуга выпрямился. В глазах отразилось любопытство.

— Ты что-то привёз ему?

Бессмертный задержал на Вороне взгляд, как бы раздумывая, стоит ли отвечать. Немного погодя, всё же отозвался:

— Решил, пора бы одеть его, как подобает по чину.

"Да нет у него недостатка в платьях", - отметил слуга. Мудро решил не говорить такого вслух. - "Что-то происходит, не иначе".

— Что ты так смотришь, точно Лешего в поле увидел? - Кащей приметил, как расширилисьВороновы очи.

Слуга не стал отвечать: коротко поклонился и помчался исполнять приказание.

"Знать бы ещё, что нашло на меня", - провожая того взглядом, размышлял Бессмертный. - "Разве не всё мне равно, что носит мальчишка? Дёрнуло же вспомнить о нём".

***

— Постой, княжич!.. - за Беловзором по коридору бежал Ворон. Нагнал, взял за руку. - Потише иди, не то споткнёшься.

— Показем дяде одёзу? - светясь от счастья, спросил мальчик.

— Покажем-то покажем, - Ворон содрогнулся. - Только б он занят не был очень сильно.

— Мы подоздём тогда, - невозмутимо пожал плечами Беловзор.

Только он увидал ларец да узнал, что тот от Кащея, как принялся с Вороном разбирать платья, что лежали внутри. Яркие, разных цветов и тканей, они были богато украшены вышивкой. Многое оказалось княжичу великовато. Отобрали то, что было впору. Беловзор, правда, загорелся желанием показаться Бессмертному и, ещё прежде, чем его остановили, помчался на поиски.

— Ворон, а Ворон, - княжич потянул того за указательный палец. - А как звали того слугу?

— Какого?.. - тот окинул бегающим взглядом переход, пытаясь припомнить, кого мальчик имел в виду.

— Ну того, - Беловзор задумался. - Ну, который в плаще красном был! Тут такого я ни у кого не видывал!

— О, вон оно что... - Ворон замялся. - Это князь был.

В груди ёкнуло. Он уже попрощался с головой.

— А кто это? - тут же последовал ещё вопрос.

— Правитель у людей, - чем больше слуга говорил, тем страшнее становилось.

— А дядя тозе князь?

Тяжёлый вздох. "Может, не сказывать ему ничего? Не отстаёт ведь, сорочонок любопытный!"

— Он выше князя, - со знанием дела отозвался Ворон.

Беловзор призадумался.

"Неужто конец вопросам?" – с надеждой мелькнуло в голове у слуги.

— А я-то кто? - мальчик будто сам к себе обращался.

— Ты княжич, - ответствовал Ворон.

"И чего я не замолчу никак?" – слуга начал жалеть о том, что успел поделиться знаниями с Беловзором.

— А... - мальчик почесал голову - Это маленький князь?

Ворон кивнул.

— Ну, хватит на сегодня, - перед тем, как войти, он придирчиво осмотрел Беловзора со всем сторон, ещё раз отряхнул спинку и рукава. - Много будешь знать – скоро состаришься.

— Гой еси, княжич, - раздался оклик сзади.

Обернулись.

— Здраве, Вереск! - приветливо улыбнулся Беловзор.

— И ты будь здоров, - уязвлённо поджал губы слуга.

— Не держи на меня зла, Ворон, - гонец виновато потёр плечо. - Я только...

— Знаю, знаю, - слуга по-птичьи резко повернул голову, не дослушав. - Главное, кого поважнее из виду не упусти.

Распахнулась дверь.

— Ой! - из-за неё выскочила чудом не придавленная лесавка.

— Так-так... - Ворон недоверчиво огляделся. Все трое вошли внутрь.

— Во-о-рон, - сладко протянула девушка. - А Владыки не было ещё. Я тут, вот, убираюсь, гляди!

Она достала из рукава светло-зелёного платья белоснежный платочек и потянулась им к слуге.Тот отпрыгнул назад.

— На слово поверю, Ольха, - резко ответил он. Вереск заметил, как медленно расслабились его плечи.

— Ну чего ты такой пуганый, - расстроенно повесила голову лесавка. Впрочем, всё сожаление вмиг улетучилось. - А ты не видел моего милого?

— Все у вас милые, - Ворон предусмотрительно держался подальше от девушки - Почём мне знать, о ком ты. О безглавом?

— Да! - закивала лесавка - О Дубыне!

— Налево отсюда пойдёшь, отсчитаешь третью горницу – вот там он стоял, - припоминая, отозвался слуга.

"Свели же боги дуб с ольхой", - покачал головой он своим мыслям.

— День ещё не начался толком, а у меня уж пол-Нави столпилось, - раздался приглушённый голос за их спинами.

Ворон встрепенулся, обернулся и медленно склонил голову. Вереск с Ольхою отвесили поясный поклон.

— Здраве, дядя! - сверкая широко распахнутыми глазёнками, прямо взглянул на него Беловзор.

— И тебе, - отрывисто бросил Кащей.

— Тут дел невпроворот, - заговорил Ворон.

Лесавка, не считая нужным молчать, тут же стала делиться тем, что убралась. Вереск в оба глаза следил за шумихой. Переглянулся с Беловзором. Оба молчали.

Бессмертный выставил на миг раскрытую ладонь. Призвал молчать. Повисла тишина. Он указал лесавке на дверь. Как только та выбежала, молвил:

— На пороге толковать неудобно, не так ли?

Ежели б Ворон с Вереском видели, насколько похожи стали их испуганные лица, они бы поняли, чему ухмыльнулся Кащей. Расступились. Бессмертный прошёл вглубь светлицы и прислонился спиной к столу.

— А теперь по одному. Я слушаю.

Беловзор уже набрал в грудь воздуха.

— Как те...

Оборвал речь, стоило Кащею поднять указательный перст.

— Взрослые толкуют – дети молчат, - в голосе скользнуло предостережение.

Княжич покорно вздохнул. Потопал на свою скамью. "Ну так я вас послушаю", - насупился он.

Вереск вытаскивал из сумы письма и раскладывал их перед Бессмертным. Тот глазами пробегал печати, точно книгу читал. Выцепив из ряда оттиск солнца, взял его длинными пальцами, сломал сургуч.

— Остальные после, - он сгрёб всё в стопку.

— Тут ещё одно, - пробормотал гонец. - Без печати.

Он сжался, точно его сейчас ударят. Кащей выгнул бровь.

— Подай, - он отложил вскрытое послание и взял то, что было у Вереска.

"Дрожит как лист осиновый", - Бессмертный увидал, как тряслась рука гонца.

Передав письмо, Вереск вылетел за дверь, чтобы ненароком не попасть под горячую руку.

Кащей рассмотрел странное письмо: перевязано серебряной лентой на бант с тремя петельками. Более ничего примечательного. Распустил перевязь, аккуратно развернул пергамент. На стол упал засушенный цветок.

— Василёк, - одними губами произнёс Бессмертный.

Вчитался в нарочито аккуратные буквицы.

"Доброго тебе дня, повелитель Нави!

Чтобы не приходилось гадать до самого конца, кто пишет тебе, наперёд скажу, что решилась на это княжна Василиса, дочерь Владимира. Ежели послание, моею рукой писанное, не читали, то перевязано оно особым узлом с тремя лепестками, а внутри должен лежать сухой цветик, в честь которого меня величают.

Ответ от тебя получить и не чаю, но прошу очень хотя бы прочесть до последней строки.

Отчего ж я пошла на такое дерзновение? Брат мой уж слишком горяч. Винит тебя в пропаже отца нашего. Чего страшусь я: что люди невинные пострадают от твоего гнева, коли миром всё решить вы не сможете.

Пыталась я разузнать о тебе поболее, да Ярополк мне токмо о наружности твоей поведал, а о том, какого ты склада характера, как решения принимаешь – единым словом, о том, что взаправду важно в человеке – не обмолвился вовсе. Остаётся мне надеяться, что, коли брата моего с той страшной сечи отпустил живым, к тому же с людьми, то мудр ты да не жесток, а потому сумеешь без насилия обо всём потолковать.

Может статься, ты уже посмеялся надо мною вдоволь – что-де, женщина в делах государственных понимать может? Но суть вся в том, что оно со стороны всяко виднее, что воин из Ярополка славный, да не всё через меч решать надобно. Верю, что тебе брата моего направить в нужное русло труда не составит.

Закончу на том. Надеюсь, что не слишком утомила тебя своим посланием, и что ты поступишь так, как подобает истинному правителю – заботясь в первую очередь о существах да людях, коих тебе оберегать вверено свыше. Я бы хотела словом с тобою перекинуться, да не даст мне брат проходу.

Княжна Василиса"

Бессмертный не удержался: сдержанно рассмеялся. Ворон поглядел на него с опаской. Нечасто можно было такое услышать. Побороть любопытство было непросто, но спрашивать, от кого послание, он не стал бы ни за что на свете. "Нечего клюв совать в чужие дела", - рассудил Ворон.

— Подойди, - сверкнув очами, подозвал его Кащей. - Позабавься вот.

Слуга приблизился, склонился над письмом.

— Что думаешь? - осведомился Бессмертный, как только тот поднял недоумевающий взор.

— Опрометчиво, опасно, глупо, - отчеканил Ворон.

— Недальновидно. Она не могла угадать наперёд, как я к этому отнесусь, - кивнул Кащей. - Но вместе с тем смело. Не многие на её месте решились бы на такое. Писала сама. Старалась подобрать нужные слова.

Озарённый, он взял письмо с оттиском солнца.

"Приветствую, владыка Нави!

Я бы не стал отвлекать тебя от дел без веской на то причины, но есть мне, что с тобою обсудить немедля. Не откажи мне в милости, приди в мой терем как можно скорее, да прежде пришли весточку, чтобы не гадал я, посетишь ты нас али нет.

Ярополк Владимирович"

— Одно письмо другого краше, - покачал головой Бессмертный и обратился к Ворону. - Старший княжич зовёт в гости.

— Поедешь? - тут же спросил слуга.

— Напиши ему, что прибуду к ночи, - не задумываясь, бросил Кащей. Выдержал паузу. - Отправь с Вереском.

Ворон неверяще прищурился.

— Они же не поспеют подготовиться в срок. Их гонец, насколько мне ведомо, вернётся только завтра.

Бессмертный обернулся, бросил письма в тлеющий очаг позади.

— А мне какая печаль? - подчёркнуто равнодушно уточнил он.

— И то верно, - слуга сочувственно вздохнул. Он, как никто другой, понимал, в какой тяжкий труд это выльется для поваров.

Беловзору тем временем порядком надоело сидеть без дела да слушать что-то о том, в чём он мало понимал. Когда разговор сошёл на нет, он соскочил с лавки и подбежал к столу. Осторожно потянул за полы тёмной накидки. Кащей вопросительно повернул голову.

— Ты всё узе? - тихо-тихо спросил княжич.

Бессмертный изо всех сил постарался скрыть неприязнь. Прикрыл глаза. Кивнул. Так тяжело ему это далось, будто шея была деревянная.

— Смотри, смотри, - обрадованно затараторил Беловзор. Не заметил ничего. - Такое платье нарядное!

Он раскинул руки. Завертелся волчком. Полы кафтана взметнулись воланом вокруг него, расплескали серебро по горнице.

— Блестит-то как!

Голова закружилась. Повело куда-то вбок.

Тонкие пальцы цепко ухватились за худые плечики. Остановили княжича.

— Упадёшь, - твёрдо молвил Кащей.

Беловзор засиял счастливой улыбкой.

— Спасибо за подарок!

Он в приступе благодарности мигом обхватил лежавшую на плечике руку. Бессмертный едва её не выдернул.

— Пустяк, - по ясному лику пробежала тень. Ничего внутри у него не дрогнуло. Сердце осталось глухо. Кащей сделал над собой усилие. Уголки губ едва уловимо приподнялись и тут же опустились.

— Хорошо оно? Правда? - не унимался княжич.

— Тебе к лицу, - подтвердил Бессмертный. И он ничуть не прилгнул.

"Вот диво", - брови слуги на миг взметнулись.

Он рассудил, что пора бы увести ребёнка. Взял того за руку.

— Ну, всё, идём, княжич, - окликнул его Ворон - Тебе уж завтракать пора.

Беловзор уходить не спешил.

— Дядя, а отчего ты с нами не кушаешь? - он хлопнул большими глазами.

Простота, с которой он задавал вопросы, поражала. Кто бы ещё посмел так держаться с владыкой Нави?

— Мне не нужно пищи, - нехотя отозвался Кащей. - Вода разве только.

— Тогда приходи ко мне попить водицы, - подумав, промолвил княжич с надеждой.

Слуга не заметил, как втянул голову в плечи.

— Поглядим, - так же монотонно ответил Бессмертный. Дальше заговорил живее - Ворон, задержись.

— Н-но... - тот перевёл авзгляд на Беловзора.

— Я дозду тебя! - обрадованный скупым подобием обещания, мальчик вприпрыжку выскочил за дверь.

— Как письмо напишешь, ко мне зайди.

В груди Ворона затрепетало. Кащей добавил:

— Поможешь собираться.

Глава 6. Приём

"Гой, Ярилы ясный свет, не достигнешь этих мест,

Навь укрыта пеленою на сто вёрст меня окрест.

Ветви древ тысячелетних оплела слепая мгла,

Нам к живым не воротиться – смерть дорогу замела,

Явь о нас уже забыла, схоронила, как могла." -

напевал под нос Вереск песенку, которую сам недавно и сложил, шагая по лесной тропке.

Стояло лето, но трава здесь была уже по-осеннему жухлая. Ни одного лучика не пробивалось сквозь дымку в воздухе.

"Вот бы дождик пошёл", - гонец ускорился. Переложил письмо в другую руку. - "Всё бы поживее."

Справа, скрытая за могучими стволами, стояла изба на курьих ногах.

— Опять Кащей пакость свою на усю Навь показывает, тьфу ты! - ругался скрипучий старушечий голос. - Чтоб эти мертьвяки сьгинули куды положено!

— Пошто ты меня-то бранишь, баба Яга? - досадливо спросил Вереск.

Обычно он старался прошмыгнуть мимо как-нибудь так, чтобы остаться незамеченным. Яга ругала его всякий раз, как тот шёл около её избы. Он после первого же раза решил с нею почём зря не ссориться. Сегодня старуха бранилась пуще обычного.

— А на кой вы противу порядка опосля сьмерти по земле ходите? - отвечала она. - Ваше мертьвецкое дело – в домовине полёживать, а душою – у Мары, а не своевольничать почём зря! То один вон, блудил тут, теперича второй!

— Разве ж меня спросили, прежде чем подняли? - Вереск прибавил шагу и скрылся из виду прежде, чем Яга успела что-нибудь добавить. Только точно слышал он, как она ещё ругалась уже где-то там, позади.

Добрался гонец до Калинова моста. От бурлящих вод Смородины шёл горячий пар. Пересечь реку, положить письмецо – и обратно. Не тут-то было.

Из-за кусточка выбрался старичок не больше пяди ростом. Коренастый, остроносый. Густые брови нависали над колючими чёрными глазками. Голова лысая, зато уж моховая борода на зависть густа, а в ней – махонькие цветики.

Вылез старичок, перегородил Вереску дорогу.

— Опять ты! Вертай взад отсюдова!

Гонец тяжело вздохнул. Наклонился.

— Здравствуй, Пнёвый дедушка! - как можно учтивее молвил он. - Как же вернусь я, коли мне письмо доставить поручено?

— Вертай-вертай! - ворчал старичок. - Неча старое дерево дербанить! Оно тута тыщу годов стояло, а ежли кажный будет в нём ковыряться, учахнет ведь совсем!

— Я ж уже растолковывал... - развёл руками Вереск. - Не поврежу я древу, только в ларчик посланьице положу и тут же уйду.

— А мне какое дело до твойного посланья? - Пнёвый дед упёр руки в бока. - Авось ещё как-нить отдашь! Вы, мо́лодцы, обычаев не чтите, чаво мы молвим, не слухаете, а апосля вас ничаво древнего не остаётся, всё вы изничтожаете, вредители!

— Да нет же у меня пути обратного, - терпеливо, медленно объяснял гонец. - Письмо не моё, а Кащеево. Не отнесу – потом и мне, и тебе ещё, чего доброго, достанется. Не впервой же говорим об этом.

— Ничо, ничо, - с нижней ветки дерева спрыгнул такой же низенький человечек. Сухонький, руки-веточки, нос – сучок, усы – побеги, да на голове красовалась шляпка желудиная. - Ничо не случится, не бреши.

— О, Дуплич! - обрадованно воскликнул старичок - Подсоби-ка вон ентава спровадить отседа! Притащился со своим письмом, никак не уходит! Настырный малый, глянь только! Не чета прежнему, тот-то сразу катился восвояси!

— Эк, шельмец! - возмутился мужичок. Встал прямо на проходе, рядом с Пнёвым дедом. - Не пустим тебя, нечего таращиться! Вертай отсель, да за тридевять земель!

— Не позволено мне, - всё так же спокойно говорил Вереск.

Вынул послание, показал нечисти печать. Те подслеповато (али неверяще?) вгляделись. Увидали руну Чернобога. Попятились в страхе. Гонец продолжил:

— Видите? - он выпрямился - Не вру я. Пустите к дереву.

Пнёвый дед потряс головой.

— А ну, повёртывай, откель пришёл! Пускай с печатью, а покуда Кащей сам не придёт, непустим!

Дуплич взглянул на товарища ошалело. Потом, правда, осмелел, нахмурился.

— Не будет владыка ради вас двоих дела бросать, - Вереск устало потёр переносицу.

— Ну, значится, не так уж и важно письмишко ему, - торжествующе заключил Дуплич.

Гонец поглядел на возвышавшееся на том берегу древо. "Эх, кабы не кипела с навской стороны Смородина, я б и в воду бросился, чтобы приказание исполнить..."

Раньше от такого препирательства заболела бы голова. Сейчас же Вереск чувствовал только усталость от спора.

Вдруг он приметил по ту сторону всадника. Тот показался из-за деревьев. Одет был в красное, носил отороченную тёмным мехом шапку. Спешился. Подошёл к дереву, заглянул в дупло.

Вереск колебался. "А ну как нельзя мне его звать?" - грудь теснили сомнения. От волнения дыхание участилось. - "Но иначе никак. И Ворон говорил, письмо срочное."

Гонец по ту сторону уже направился к скакуну. Нужно было решаться. Вереск надвинул шапку на глаза, поднял ворот.

— Постой! - окликнул он гонца, что было мочи в его тихом голосе. Мужчина обернулся. Покрутил головой. Заметил Вереска. - Возьми письмо!

— Мне переходить-то несподручно! - отозвался гонец.

Вереск с сомнением взглянул на Пнёвого деда и Дуплича.

— Чаво удумал? - спросил старичок.

Мертвец собрался с духом.

— Не серчайте!

Перепрыгнул их и в миг перебежал через мост.

— Мы Кащею будем жаловаться! - сварливо бранилась мелкая нечисть.

Вереск только головой покачал. Протянул человеку послание.

— Ты его хоть на ларчик положи, - гонец спрятал руки за спину. - Тогда возьму.

Рот мертвеца слегка приоткрылся в немом изумлении.

Вдруг он понял. В полной мере ощутил, что он теперь чужой. Мёртвый. Навеки по ту сторону. На душе сделалось горько. Внутри тяжёлым камнем заворочалась тоска. Хотелось возразить, но Вереск прочёл в остекленевших глазах гонца, как тому было жутко. Прямо как ему самому в день схватки с Кащеевым войском

Мертвец время тянуть не стал. Сделал, как просили да попятился назад, не поворачивая головы. Мост остался для него таким же ровным, каким был, когда Вереск проходил по нему в Явь. Гонец Ярополка с письмом помчался что есть сил в стольный град, то и дело понукая коня.

***

— Да что ещё сказывать? - Ярополк вёл с матерью неспешную беседу, прогуливаясь по двору. - С Гореславом только реже видимся теперь. Говорит, жена приболела, а он за дитём смотрит.

— Ох, хоть бы дали боги, чтоб Берёза побыстрее выздоровела, - Калинушка присела на лавку.

Новоиспечённый князь опустился рядом. Нахмурился.

— Не в болезни тут дело, - задумчиво молвил он. Голос стал ниже, глубже. - Гореслав меня избегает.

Княгиня надломила брови.

— С чего ж решил ты? Разве не друг он тебе?

— Я знаю его всю жизнь. Сразу заметил перемену, - Ярополк подпёр щёку. Пробормотал себе под нос. - С того самого дня.

В ворота влетел гонец на взмыленной лошади. Круто остановился. В один шаг оказался подле Ярополка.

— Княже, ответ тебе! - протянул он письмо, застыв в поясном поклоне.

Князь выхватил пергамент, небрежно развернул, вчитался. На ланитах появились алые пятна.

— Сокол мой, - Калинушка осторожно положила руку сыну на плечо. - Вести недобрые?

Ярополк обратил на мать болезненно горящий взор

— Кащей на закате пожалует! - всплеснул он руками.

Княгиня ахнула. Прикрыла рот ладонью. Её глаза расширились от ужаса.

— Поспеем приготовиться? - проглотив вставший в горле ком, спросил князь твёрдо.

— Я распоряжусь обо всём, - заверила Калинушка. - Может, и управимся. Не волнуйся только. Гляди, что с ликом твоим светлым стало.

Она потянулась к щеке сына. Заботливо коснулась горячей скулы. Ярополк мотнул головой, убрал руку матери, принялся давать указания дворовым. "Пылаешь, пылаешь..." - прежде, чем уйти, княгиня задержала на нём взгляд - "Того гляди, в собственном огне сгоришь".

***

Василиса распахнула ставни.

— Ну, парит! - она глубоко вдохнула. - Не иначе, гроза собирается.

Мимо её светёлки кто-то пробежал. Громко говорили. Топотали. Шуршали. Скрипели половицами. В миг терем превратился в гудящий улей. Княжна не стерпела, выглянула из горницы.

— Марья! Марья, поди ко мне! - подозвала она служанку. - Что стряслось?

— Ох, а не ведаешь? Кащей, грят, вечером прибудет! Теперь вот, хлопот полон рот! - протараторила та.

— Кащей? - сердце зачастило. - Марьюшка, готовь платье моё лучшее!

— Для чего ещё? - изумлённо вытаращилась горничная. - Уж не собралась ли ты...

— Бессмертного встречать... - выдохнули они разом. Прочли страх в глазах друг друга.

— Мне очень нужно увидеть его, - с мольбой Василиса протянула к Марье белы руки. - Брат сгоряча оплошать может. А я... - княжна сняла с шеи ожерелье жемчужное да протянула горничной. - Вот, держи. Молчи только о том, что я тебе сказывала, да помоги нарядиться как следует.

Марья испуганно огляделась.

— Да что ты, княжна... - пролепетала она - Ужель посмеешь?

Василиса взяла её за руку провела в светёлку.

— На, возьми, - она вложила жемчуга в ладонь горничной. - Ну?

Марья молчала. В её светлых очах отразилось сомненье. Тишина стала давить на обеих. Искушение взяло верх.

— Будь по-твоему.

***

Вечер был темнее обычного. Сгустились, затянули небо свинцовые тучи. Люди ждали. Не могли представить, как смогут изобразить веселье перед гостем, ибо одно его имя заставляло душу уходить в пятки.

Наконец врата отворились. Кащей спешился. Бросил подошедшему конюху:

— Напои, не расседлывай и не корми, - голос стал тише. - Да смотри, уздечку не трогай.

Конюх поглядел на золотую узду: та переливалась холодным цветом драгоценных каменьев. Понятливо кивнул.

Бессмертный величаво вошёл в терем. За его чёрным меховым плащом внутрь просочилась сама ночь. Она окутала людей морозом. Тьма колыхнула пламя свечей.

— Здравствуй, владыка Нави, - приветственно склонил голову Ярополк.

Его кроваво-красный кафтан с золотым шитьём да сафьяновые сапоги казались ещё ярче рядом с Кащеем.

— Приветствую, - Бессмертный выделил последнее. - Княжич.

Порыв ветра распахнул ставни. Сверкнула молния. Оглушительно громыхнуло.

Ярополк поднял на Кащея взор исподлобья. Тот сделал вид, что не заметил в нём гневного отблеска.

Правители двинулись вперёд по проходу. За Бессмертным вуалью тянулся беспросветный мрак.

— Что ж ты на сей раз без дружины? - князь с вызовом вздёрнул подбородок.

— Мне всегда казалось, что в гости ходят без войска, - равнодушно заметил Кащей. - Но если в этом доме даже гостю нужно оружие, каков хозяин?

"Хозяин готов перерезать тебе глотку", - мелькнула мысль у Ярополка.

— Каков гость, такова и встреча, - процедил вместо этого он.

— Приём мне по чину устроить тебе не удастся, - холодно отозвался Бессмертный.

— Отчего же? - горделиво хмыкнул князь. - Однажды смог, и ныне сдюжу.

— Я ценю здравомыслие, а не самонадеянность.

Кащей вытянул руку, повёрнутую дланью вниз. Провёл ею по воздуху. Под половицами раздались глухие толчки. Ярополк взбудораженно уставился под ноги. Напрягся. Вдруг старую рану на руке пронзила острая боль. Князь схватился за подол кафтана. Что было мочи, сжал пальцы, стиснул челюсти. Лишь бы не опозориться, не закричать.

— Дружина моя всегда со мною, княжич, - протянул Бессмертный. Кинул на встревоженного Ярополка бесстрастный взгляд. - Любопытно, на скольких костях стоит этот терем.

— Не пугай... моих людей, - потребовал князь осипшим отчего-то голосом. - Я здесь хозяин.

— Давно ли?

Кащей опустил руку. Оба вошли в залу для пиров.

Лившаяся ладная мелодия вдруг оборвалась. Побледневшие лица. В глазах музыкантов застыл ужас. Ярополк зыркнул на них так, что в одночасье стало ясно: его гнев им будет равносилен казни. Стали играть вновь, но не было уже былой стройности: выходило рвано, искусственно, дёргано. У каждого дрожали руки. Очевидно: играли только по принуждению. Бессмертный предположил, что князь не оставил им выбора, а чего лучше – до смерти запугал угрозами.

— С тех самых пор, как отец пропал без вести, - выплюнул ответ Ярополк. - Моё слово – закон.

— Вон оно что, - Кащей понимающе кивнул и сел на почётное место за длинным столом. - А я всё голову ломал, отчего письмо мне не он, а ты написал.

Князь смерил того недоверчивым взглядом. Разочарованно вздохнул так, что широкие плечи его поднялись и опустились. "Вот и провалилась твоя задумка, Никита Изяславич."

Бессмертный незаметно огляделся. "Забавно", - отметил он. - "Крме музыкантов ни единой души. Как это..." - слово пришло на ум само собой. - "...неестественно".

Света в трапезной почти не было, будто свеч пожалели, но всё это – ничто в сравнении с паутиной мрака, который, как казалось людям, вился вокруг своего господина. "Людей от меня прячут, али меня от них?" - подумывал Кащей, когда Ярополк подал знак – принесли кушанья.

Пусть с приходом новых слуг музыканты оживились – заиграли громче, да только вошедшие выглядели так, точно их на растерзание отправили, и запал тут же пропал. Уставили стольники очи в пол, а те, кто могли, даже головы повесили. Не смели взглянуть на гостя, от которого веяло смертью.

Запечённый осетр, пироги с редькой, густой кисель, белый хлеб - всего и не перечесть. Кащей усмехнулся про себя: "Проставился знатно, людей извёл, а зря".

"Как время тянется, вот мука!" - князь ещё прежде не был так близко к Бессмертному. Вот он, сбоку, всего в пяди от Ярополка, но даже на поле битвы его присутствие не внушало тому того, что сейчас. Сердце стучало где-то в горле. Князь едва сдерживал заклокотавшую злобу на самого себя. "Что за чувство? Ужель жутко мне?" - пытался разобраться он. - "Разве устрашился я в схватке? Нет! Тогда отчего сейчас всё нутро трепещет, как рыба на суше?"

Жестяной грохот – все встрепенулись. Заохали. На полу, прямо перед владыками, растянулся слуга. Рядом с ним – опрокинутое блюдо с огромным тетеревом. Мужчина вскочил, перевсёкся взглядом с князем.

— Я... я... - раздался хрип.

Показалось ли? – слуга шмыгнул носом.

"Не показалось", - Кащей даже в густом сумраке различил отблеск слёз в его очах. Незаметно опустил глаза на Ярополка. У того лицо побагровело.

— Убрать немедля, - процедил он.

— А мне к-как же?.. Со м-мною что, к-княже? - слуга не сводил расширившихся глазищ со владыки Нави.

Тот только сейчас услышал, какая звенящая тишина стояла в трапезной. Все напряжённо молчали. Неотрывно следили за ним и Ярополком.

— Я же приказал, убрать, покуда я не вздёрнул тебя! - последний пытался сдерживаться. Не выходило. В его глазах тлели угли.

— Я м-мигом... - мужичок перевернул поднос, принялся собирать то, что уронил, да руки у того тряслись так, что всё сыпалось обратно на пол.

Кто-то спохватился, подбежали помогать, увели виновного под руки. Музыканты растерялись – затихли и гусли, и бубны.

"Меня так страшатся, или им тут и без того..." - Бессмертный многозначительно поглядел на князя. - "...есть, кого остеречься?"

Убрались скоро. Поставили чарки. Ярополк исподволь следил за гостем, потягивая хмельной мёд. После того мужика кусок у князя встал поперёк горла. Бессмертный сидел прямо, недвижимо, гордо подняв голову. Свысока глядел на людей.

— Чего ж ты, владыка Нави, ни к чему не притронулся? - полюбопытствовал Ярополк. На лице появилась издевательская ухмылка. - Не отравлю я тебя.

"А желал бы", - мелькнуло тут же в его голове.

— Ты меня, помнится, дела срочные обсудить позвал, - не повернув головы, отвечал Кащей. Пропустил колкость мимо ушей. - Время твоё утекает как песок сквозь пальцы. Наперёд говорю, что пробуду тут только до первого луча солнца.

— Не станем тогда терять ни мгновенья, - Князь решительно встал. - Следуй за мной.

"Быстрее бы рассвет", - навязчивая мысль не отпускала Ярополка

***

Правители сели в горнице друг противу друга. Царивший полумрак не могли разогнать даже огни свечей. Они плясали, подёрнутые тьмой, ставшей на эту ночь почти осязаемой. Бояр (тех, у которых достало смелости прийти) сюда не пустили, и в мёртвой тишине можно было различить отрывистое дыхание князя и покойное – Бессмертного.

— Ты узнать хотел что-то, - не стал затягивать последний. Задерживаться здесь он не хотел ни за что.

— Ты уж почитай любопытство моё удовлетворил, - удручённо махнул рукой князь. - Осталось так, по мелочи переговорить.

Каждый член словно задеревенел. Пошевелиться не хватало сил.

"До утра уж недолго ждать", - Ярополк мгновенья считал до того часа. Время тянулось бесконечно долго. Ожидание превратилось в пытку. "Один на один я с этим душегубом остался", - потряхивало от страшного напряжения. В висках стучала кровь.

— Ты спроси – я отвечу, - Кащей повёл плечами.

Он начал скучать. Казалось, даже не вслушивался в беседу. Глядел на князя, но вместе с тем и мимо него.

— Будешь порядок новый в чём-нибудь устанавливать? - без какого-либо любопытства осведомился Ярополк. Он на то и не надеялся.

— Не вижу ни причины, ни смысла что-то менять, - Бессмертный прикрыл веки. - Могу брать с вас больше.

Видел он сквозь густые ресницы, как князь сжал кулаки. Уголки губ сами собою приподнялись.

В дверь осторожно постучали. Лоб князя покрылся испариной. Не дожидаясь ответа, отворили. Мужчины обернулись. В горницу вошла княжна. Увидав правителей, вздрогнула, потупилась. Цветочная вышивка на нежном платье сверкнула серебром; высокий кокошник был украшен жемчугом.

— Василиса, с глаз долой, - змеёй зашипел Ярополк. Его прошиб холодный пот.

"Негодная девчонка!" - пронеслась мысль.

Стоило князю упомянуть имя – Кащеевы очи блеснули. Он вперил в княжну немигающий взгляд. Наблюдал за происходившим.

"Совсем дитя ещё", - Бессмертному верилось собственным очам. - "А так и не скажешь.Разумные речи ведёт". Пуще прежнего захотелось ему послушать, что она скажет.

Василиса уходить и не думала. Будто не слышала брата.

— Здрав будь, владыче Нави, - глядя глядя под ноги, чётко молвила она. - Не ведала, что вы тут. Гребень свой оставила где-то...

Князь судорожно оборотился к Бессмертному. Пытался прочесть по лицу, что он думает, но тот и бровью не повёл.

— Гребень? - переспросил Кащей. Ворон уловил бы в голосе смешок.

— Косу не переплести без него, - княжна поёжилась. Она не успела ещё толком увидеть Бессмертного, но в душу уже прокрался суеверный страх.

"Зачем я только сунулась?.." - мелькнуло в голове.

— Ступай, - раздражённо рыкнул Ярополк. - Без того как-нибудь управишься.

Нервы его уж натянусь как струна. Того и гляди, лопнут.

— Пускай поищет свой гребешок, - с расстановкой проговорил Кащей. Оглядел короткие тёмные волосы своего недруга. - Тебе ли судить о том, как это трудно, княжич?

Лик его оставался непроницаемо серьёзен. Князь вспыхнул.

— Добро. Быстро.

Василиса подняла наконец очи и встретилась взором с Бессмертным. Пошла по горнице. Присаживалась неспешно, чтобы заглянуть под лавки, мимоходом разглядывая Кащея. Угольный длинный кафтан; пуговицы на нём – чистое золото. Пряжка в форме месяца удерживала вместе концы плаща. Высокие сапоги в цвет всего наряда да чёрный каменный венец с белыми самоцветами на пяти узких передних шипах. Длинные смоляные волосы с белоснежными седыми прядями подвязаны златой лентой.

Бессмертный молчал, как и Ярополк. "Ведь даже помочь брату ничем не могу", - с досадой подумалось княжне. Между тем она поравнялась с Кащеем. Посмотрела прямо на него. Бледный лик с точёными скулами и тенями под впалыми глазами придавал тому схожесть с покойником. Василиса почувствовала, как её пробила мелкая дрожь.

— Позволь, владыка Нави, и тут мне осмотреться, - бесстрашно произнесла она.

Бессмертный одарил её внимательным взглядом.

— Подойди, княжна, - тоном, не допускающим возражений, потребовал он.

Василиса послушно приблизилась. Приметила на раскрытой ладони Кащея золочёную шкатулочку. Он протянул её дéвице. Та могла поклясться, что ещё мгновенье назад его рука была пуста.

— Прими от меня подарок, - Бессмертный видел, как исказилось лицо Ярополка в тот момент, но отказываться от задуманного не собирался.

Когда княжна поклонилась, забирая шкатулку, Кащей прошептал так, чтобы слышала только она:

— В следующий раз найди предлог получше гребня.

Василиса ответила благодарной кроткой улыбкой и, простившись, выпорхнула из залы, пряча вспыхнувшие ярким румянцем щёки.

— Что ты дал ей? - сдерживая пыл, спросил князь, едва дверь затворилась.

— Не волнуйся. Не отравлю я её, - хмыкнул себе под нос Бессмертный.

— Ты мог бы вручить свой дар мне, а уж я бы ей передал, - горячо возразил Ярополк.

— В том-то и дело, - покачал головой Кащей - Ты бы не передал.

В сердце князя произошедшее посеяло смуту. Сомнение и тревога охватили Ярополка. Он чувствовал, как изнутри его стало потряхивать. Потеряв остатки рассудительности, вплотную подошёл к Бессмертному. Угрожающе вытянул перст.

— Если с Василисой что-нибудь случится, я взыщу с тебя с лихвой, - процедил князь. На его шее вспухли вены, а между бровями залегла глубокая складка. - Попомни мои слова.

Кащей медленно поднялся с места. Его худая фигура грозно нависла над Ярополком. Бессмертный слушал, невозмутимо взирая сверху.

— Не буди лихо, пока оно тихо, княжич, - голос стал заметно тише, шуршал – точно галька перекатывалась - Умерь свой пыл, пока я его не загасил.

Князю почудилось, будто морок в горнице сделался гуще. Душит, застилает глаза, кружит голову. Пошатнулся Ярополк. Глухой удар. Князь не видел, как упал. Почувствовал, как заболело бедро. Хотел подняться – не мог. Хотел позвать на помощь – язык присох к нёбу. Из уст вырвался жалкий хрип. Ярополк потянулся, чтобы опереться на пол, чтобы встать, только пальцы беспомощно скребли деревянные половицы, соскальзывали. Снова цеплялись. Дыхание участилось, стало коротким, отрывистым. Ужас. Холод. Тьма.

— Помогите!.. - почти беззвучно просипел князь. Он увидал наконец, что лежит на боку.

— Что ж ты, княжич, слова на ветер бросаешь? - раздался откуда-то сверху насмешливый вопрос Кащея. Голос повелителя Нави звучал громче прежнего. - Взыщешь сполна, говоришь? Если посудить по этой картине, то с тебя и грозы довольно – ты уж чувств почти лишился.

Ярополк яростно замотал гудящей головой – та отозвалась мерцающей болью. Поднялся, резко отряхнул колени да рукава кафтана.

— Не порочь понапрасну имя Перуна, - прорычал он. - Будто не твоих это рук дело.

— Не моих, - без колебаний подтвердил Бессмертный. - Впрочем, довольно. Утомил ты меня.

Он повернул голову, поглядел в окно. На горизонте уж было видно предрассветный сумрак. Над теремом же по-прежнему висели тучи.

— Светает уж.

Кащей направился к двери, ясно давая понять, что беседа окончена.

— Наконец, - стиснул зубы князь, следуя за ним.

На дворе Кащей присвистнул, и к нему тут же, заставив людей разбежаться в стороны, прискакал его конь – поджарый да высокий под стать хозяину.

— Княже, не вели казнить! - под ноги обоим владыкам бухнулся вылетевший из конюшни мужичонка. От него пахло лошадиным потом и сеном. - Вячко стоит как столб, будто окоченелый! Уж с самой ночки, как Поленю сменил!

Ярополк вопросительно посмотрел на Бессмертного.

— Говорил же уздечку не трогать... - тот устало прикрыл глаза. - Веди, - тут же бросил он конюшему.

Что заставило людей ждать до утра, его не волновало.

В одном из пустующих стойл стоял, как изваяние, бородатый мужик. Одна его рука, чуть поднятая, сжимала что-то невидимое, а глаза глядели в одну точку. На лице застыла предвкушающая гримаса.

— Да-а, княжич, - протянул Кащей так, точно только того и ожидал. - Тут не то что гостю, тут тебе самому бы оружие носить, - он неодобрительно качнул головой. - Воров подле себя держишь.

Бессмертный выставил согнутую руку дланью вперёд, плавно, точно с усилием поворачивая что-то, обернул ладонь к себе – мужик качнулся как дерево на ветру, сжал Кащей кулак – конюх вдохнул, словно вынырнул. Огляделся испуганно. Походил он скорее на загнанного в ловушку зверя.

— Это не я! - тут же оправдался мужик.

— Лживых воров, - с отвращением поморщившись, добавил Бессмертный.

Конюх упал ниц, запричитал:

— Прости голову мою глупую, владыче Нави! Не губи! Лихо под руку попало, сам бы ни в жизни не тронул! Хотел токмо расседлать...

Кащей даже слушать не хотел этот вздор.

— У Ярополка Владимировича прощенье вымаливай, - он опустил на мужика взор, исполненный презрения. - Слуга – отраженье господина. А потому ты прежде всего не себя, а его опозорил передо мной, - Бессмертный смотрел, как затряслись не то от страха, не то от слёз плечи конюха и не чувствовал ничего. Равнодушие подмяло под себя прочие чувства. В тоне сквозила невообразимая усталость. - Знал я и прежде, что вы, сварожичи, жалки, но ты показал, что ещё и глупы безмерно – кусаете руку, которая вас кормит. Столько лет уж по земле ходите – не меняетесь.

Кащей вышел и тут же вскочил в седло. Не желал слушать, что ещё скажут люди.

Ярополк, утомившийся за бессонную ночь, заставил себя выйти проститься. Сил на препирательства не осталось. Он решил соблюсти обычаи.

Перед тем, как отправиться в путь, Бессмертный неожиданно склонился к нему и произнёс полушёпотом:

— Запомни одно: будешь на отца равняться – будет и покой на твоей земле, князь.

Сон вдруг пропал – Ярополк вздрогнул: дошло до него, что ему только что сказывали, да Кащей уж скрылся из виду на коне своём волшебном.

Глава 7. Откуда берутся сварожичи?

— Дивно, успели всё-таки на стол собрать, хоть ты и велел Вереску не поспешать... - покачал головою Ворон. Он не сводил сонного взора с огонька свечи. - А что Василиса?

Бессмертный расплетал одну из двух тонких кос, обвивавших голову по бокам.

— Оказалось, ей не более тринадцати лет от роду, - покончив с левой, он принялся за правую.

— Вот те раз!.. - удивлённо выдохнул слуга. - Знать, не по годам умна.

Кащей придирчиво поглядел на своё отражение. Не отвечал. Не разделял он изумления.

— Позволь узнать, что в шкатулочке той было? - полюбопытствовал Ворон.

— Так, - Бессмертный провёл гребнем по волосам. - Мелочь, об отце напоминающая.

— Раны душевные терзающая, - пробубнил слуга под нос.

***

Прошло время, и стал Беловзор из Кащеева чертога выбираться погулять с Вороном.

Мрачные стволы старых деревьев, седой туман, укутавший лес, шелест и шорохи не пугали княжича. Шёл он смело, и всё привлекало его внимание.

— Смотри, смотри! - Беловзор подбежал к невысоким жёлтым цветикам, присел на корточки. - А это что?

— Я же учил, не шуми, - слуга мягко ступал по бледной траве, стараясь не издавать лишних звуков. - Вот придёт Леший, да научит тебя уму-разуму, утащит в чащу. Вспомнишь тогда мою науку.

Княжич испуганно притих. Когда Ворон подошёл ближе, отодвинулся, давая ему взглянуть.

— А какой он, Леший-то? - зашептал мальчик - Большой?

— Не выше человека, - слуга поворотил ладонь к земле и поднял руку, отмеряя рост. - Вот таков, кажется.

Он посмотрел на цветочки.

— А это лютик. Видишь вон, какой яркий.

— А его едят? - тут же спросил Беловзор.

— Лешего?.. - опешил Ворон. По спине прошёл холодок.

— Лютик, - княжич осуждающе взирал на слугу снизу вверх.

Ворон насмешливо склонил голову вбок.

— Не едят эти цветики, - отозвался он. - Пойдём дальше, коли ещё чего увидеть хочешь, - слуга хотел было распушить перья, да получилось только странно содрогнуться.

— Ты чего?.. - непонимающе захлопал глазами Беловзор. - Замёрз, я чай?

— Дождь собирается, - Ворон посмотрел на небо, обложенное тяжёлыми тучами. В воздухе стоял удушливый запах грозы.

Княжич пожал плечами и вприпрыжку поскакал вперёд. Улыбался.

— Упадёшь, - предостерёг слуга.

— Не-а, - рассмеялся Беловзор.

Он перескочил торчавший из земли корень и замер. Ворон насторожился. Княжич не отрываясь глядел на огромный полуразрушенный муравейник, располагавшийся прямо у трухлявого пня. Беловзор под строгим надзором оставшегося в стороне слуги присел, подкрался ближе. Принялся с интересом наблюдать за работой муравьёв.

— А что это белое у них? - тихонько промолвил он, обернувшись к Ворону.

Тот приблизился, всмотрелся внимательнее. В самом центре, как раз там, где что-то разрушило муравейник до основания, полчище чёрных насекомых копошилось, перетаскивая длинные желтоватые зёрнышки.

— Это муравьиные яйца, - слуга выпрямился и, брезгливо поморщившись, отошёл подальше.

— Это как у тебя было, когда ты народился? - тут же смекнул княжич.

Когда Ворон кивнул, мальчик замолк да нахмурил брови, крепко задумавшись. Он всё следил за муравьями. Те спешили, мельтешили туда-сюда, отчаянно пряча своих неродившихся детёнышей. "Ан тоже чуют, что скоро дождик польёт", - вздохнул Беловзор. Слуга от скуки шевелил ногой траву. "С перьями оно всё-таки теплее было бы..." - рассуждал он, пряча руки в широкие рукава. Налетел не по-летнему холодный порыв ветра.

— Ворон, а Ворон, - княжич оставил наконец насекомых и, подойдя к нему почти вплотную, продолжил. - А я тоже из яйца вылупился?

Слуга нервически усмехнулся. "И что прикажешь отвечать? Можно ли?.." - пронеслись вихрем мысли.

— Ну... - он принялся лихорадочно соображать. Сердце пропустило удар. - С-спроси у дяди, как вернёмся. Я-то птица, мне почём знать? А он всяко меня мудрее.

— И то верно! - согласно кивнул Беловзор. - Он же мой родич, ясное дело, ему виднее!

— Ать-туды ж твою мать, - из-за пня, кряхтя, показался Пнёвый дед - Ыщё вон притащилися! И чавой-то тут человек живой делает?

У потрясённого этим неожиданным явлением княжича очи расширились и загорелись весёлыми огнями. Ворон прочистил горло, предчувствуя нелёгкий разговор.

— Я Беловзор! - тут же объявил мальчик, забыв и про слугу, и про муравьёв. Он горделиво упёр руки в бока. - И никакой не человек! А ты-то кто?

— Ыщё какой! - старичок горячился сильнее. - Чаво за важный гусь, ишь! Невежа каков! Ни "здрасьте", ни "как здоровье"! Подь от пня прочь!

— Здравствуй, Пнёвый дедушка, - Ворон засеменил ко княжичу, встал за его спиной да положил тому руки на худенькие плечики. - Мы как раз уж домой направлялись.

— Чего это? - изумлённо поднял голову Беловзор. - Мы только пришли. И ничего дурного не делали.

— Цыц, - шикнул слуга. - Уходим-уходим.

— Вот и вертайтесь отседа! - Пнёвый дед невидяще прищурился, приоткрыв сухой рот. Уставился на Ворона. Потом точно вспомнил его, указал перстом. - А-а-а, тебя-то, вороньё, я признал! Кащеев, аль как?

— Правду молвишь, - не стал отрицать слуга.

Княжич между тем осторожно угнулся, начал пробираться в сторону, поглядывая мимоходом на невиданное, не слишком приветливое существо. "Потешный какой", - пряча тоненькую улыбку, размышлял Беловзор - "Ругается больно много только".

Ворон заметил, что мальчик улизнул. По-птичьи быстро повернул голову. "Род с ним", - решил слуга, бросив на княжича строгий взор.

— Хорошо, что ты мне встретился, - говорил между тем старичок скрипучим голосом - Я вот, ишь, как раз к Кащею-то собирался с Дупличем.

— Зачем это?.. - озадаченно вскинул брови Ворон. Мигом взглянул на Беловзора.

Тот, ступая на цыпочках, направлялся к древу с раскидистыми ветвями, то и дело озираясь на слугу.

"Точно упадёт", - у последнего волосы встали дыбом, стоило ему вообразить, что с ним сделает Кащей, если мальчишка убьётся. Он уже хотел поспешить за княжичем.

Не тут-то было.

— Куда ж ты? - Пнёвый дед перегородил Ворону дорогу - Дослухивай, коль уж испросил.

Слуга встал как вкопанный.

— Я сёдня, значится, с другом-то моим приду разбираться по важному делу, - заносчиво вздёрнув подбородок, промолвил старичок - Так что Кащею-то передавай, что на закате пожалуем.

— Нельзя, - отрезал Ворон. Мигом вспомнил, что велено было. - Владыка завтра на бой собирается.

— Ты всё одно сказывай, чаво толкую, - упёрся Пнёвый дед.

Беловзор, оглядываясь на слугу, не заметил очередного корня, оступился. Шлёпнулся на грудь.

— Ай!.. - падение выбило из лёгких воздух.

"Как я и думал", - уловив глухой удар, заметил Ворон.

Княжич тут же вскочил, отряхнулся. Руки саднили, и он поднёс их поближе к глазам, чтобы рассмотреть. Кожа на ладонях стёрлась, и царапины были покрыты приставшей землёй.

— Щиплет... - Беловзор не задумываясь вытер грязь о шёлковую рубаху.

Выкинув из головы падение, огляделся в поисках того, зачем сюда шёл. Его лукавый взгляд остановился на длинной прочной ветке, вдавленной кем-то в землю. Княжич тут же её поднял. Отсыревшая кора оставила на руках чёрный сор. Беловзор принялся счищать её с палки.

— Вот хорошее оружие выйдет, - мечтательно нашёптывал он. - Дяде покажу. И Ворону.

Непослушные волосы лезли в глаза, застилая обзор. Княжич тут же провёл по лбу рукой, чтоб их убрать, не отвлекаясь понапрасну от своего дела. До мальчика долетали голоса спорящих.

— ...срочно ето! - громко препирался Пнёвый дед.

— Прямо так уж и срочно? - с сомненьем спросил слуга, поджав губы.

— Я тебе скока раз повторять должон? Аль ты глухой?

— Ладно-ладно, - Ворон выставил ладони в примирительном жесте. - Скажу уж. Да только не обещаю, что он согласен будет.

— Ну так то не важно! - махнул на него старичок. - Мы-то уж всё одно придём.

Слуга мученически закатил очи, а Пнёвый дед, шурша по траве, скрылся из виду, даже не попрощавшись.

Вдруг рука зашлась от острой боли. Ворон стиснул зубы, схватился за предплечье.

— Княжич!.. - надрывно позвал он.

— Да? - волоча за собой ветку, Беловзор подбежал к слуге, и тут же приметил, как тот судорожно сжимает десницу.

— Идем скорей, - взгляд Ворона сам собой упал на "оружие" княжича. Потом на грязный лоб, пыльную рубаху и штаны, которые вдобавок обзавелись завидной дырой на колене.

— Тебе опять больно? - мальчик с жалостью погладил напряжённое предплечье слуги. Тот невольно улыбнулся. Разжал пальцы. Стёр со лба мальчика мусор.

"Одёжу сменить придётся", - с сожалением подумал он.

— Уже всё хорошо, - Ворон постарался придать лицу как можно более расслабленный вид. - Давай-ка повернём к дому. А ты скажи лучше, зачем это тебе палка понадобилась?

— Это не “палка”, - повторил манеру Ворона Беловзор - Это мой меч!

— Ах вон оно как, - понимающе качнул головой слуга - А может, мы его укоротим маленько? Длинён больно.

Княжич оценивающе оглядел ветку, как бы примеряясь. Подумав, наступил на конец, лежавший на земле, согнул её, и та с хрустом обломилась. Беловзор, нахмурив бровки, посмотрел на свою работу. По длине стало в самый раз.

— Теперь тут край кривой, - недовольно отозвался он - Это никуда не годится. У дяди-то мечи ровные.

— А мы сровняем, - тут же предложил Ворон - Не всё сразу красивым выходит. Иногда много усилий прилагать приходится.

Десницу сковала тупая тянущая боль, заставив его испустить едва слышный стон.

— Да идём и так уж... - процедил слуга сквозь стиснутые зубы и, взяв мальчика за руку, повёл того обратно.

Княжич одарил его сочувственным взглядом и зашагал быстрее.

— Ворон, а я тут спросить хотел... - нерешительно начал Беловзор.

Усомнившись, перевёл взгляд на слугу. Тот вопросительно вскинул голову, и мальчик продолжил:

— А чего у тебя рука болит, и мы сразу домой направляемся?

— Это дядя твой зовёт, - потирая предплечье, ответствовал Ворон. - Руна у меня здесь, им выжженная, и когда я Кащею нужен, он мне о том так сообщает. Ну да я привык уж, - равнодушно пожал плечом слуга.

— Разве ты ему не по сердцу? - княжич выставил ветку вбок, и та с перестуком стала задевать стволы многовековых деревьев и хлёстко ударять по кустам.

Слуга недоумённо мигнул, и Беловзор тут же пояснил:

— Ну... Ратники говорили... - увидав, как Ворон нахмурился, скороговоркой выпалил – Я просто слышал, как они Явь вспоминали! Я в гридницу не ходил без спросу, честно!

— Ну да, - неверяще прищурился слуга. - Как же, как же...

Княжич живо смекнул, что неплохо бы разговор увести от опасной темы. Прежде, чем Ворон опомнился, он затараторил:

— А расскажи мне, как вы с дядей встретились?

Вопрос застал слугу врасплох. Он невольно погрузился в воспоминания, и лик его сделался отрешённым.

— Ну, как-как... - взгляд Ворона бесцельно блуждал, не цепляясь ни за что. - Я тогда помладше был, поглупее. Родился-то я в Яви, летал себе, где вздумается, да оно, знаешь, не слишком ловко у меня выходило. Отправился я однажды себе пищи поискать, да выдохся, а так ничего путного и не увидал. Вдруг гляжу, а внизу прекрасная мертвечина лежит. Я уж не припомню, чьё мясо-то... Был бы поумнее – осмотрелся бы получше, а был бы посильнее, так перетерпел бы, но вот нет же, кинулся сдуру – да в силок.

— А чего не порвал? - прервал рассказ Беловзор. У него от любопытства горели широко распахнутые глазёнки.

— Дак уж я бился-бился – только сильнее запутался, - пожал плечами слуга.

Когда они наконец оказались за вратами чертога, Ворон немедля повёл княжича по переходу.

— Мы купаться? - догадался мальчик.

— Да, - подтвердил слуга - Уже всё должно быть готово.

И правда: в горнице, куда они вошли, стояла деревянная купель, напоминавшая по форме ладью; она была доверху наполнена горячей водой. Тут же рядом была кадка, в которой плавал ковшик. В воздухе висел густой белый пар. Беловзор мигом скинул с себя одежду, сложил всё на лавку, рядом пристроил найденную палку и залез в купель. Ворон заглянул в кадку. На дне жарким цветом горел гладкий камушек с круглым отверстием в центре.

— Огнекамень на месте, - он обернулся: на скамье уж лежала аккуратно свёрнутое чистое платье. Удовлетворённо кивнув, он направился к двери, прихватив с собою ветку.

— Я пока отнесу её Дубыне, пусть подровняет, - объяснил он княжичу. - А как закончишь – я тебе скажу, что дальше со мною случилось.

Беловзор остался один. Было жарко, влажно и душно. Тихо. Слышно только, как вода плескалась от каждого движения. Княжич вымылся настоем золы древесной, вытерся, да принялся одеваться.

"И чего огнекамень только в воде лежит?" - подумалось между делом. - "Вот кабы мне им постель нагреть..."

Не долго размышляя, Беловзор ухватился за край кадушки и склонился над водной гладью. Вон и камень, тлеет жарким углём в глубине, так и манит.

"После возьму, как все спать будут", - решил княжич. Накинул заморскую шёлковую рубаху и поспешил к себе. После купели в переходе его тут же обдало студёным воздухом, и Беловзор зябко поёжился. Втянул руки в рукава да припустил бегом. "Ну уж теперь точно камень-то себе хоть на одну ночку возьму. Никто и не заметит", - уверился он.

Ворон уж ждал княжича. "Безупречный порядок", - размышлял он, оглядывая светёлку. Любо-дорого глядеть было на то, как мальчик без напоминания убирал каменья, с которыми играл. Большинство было сложено в ларчик, хоть некоторые и находились в самых неожиданных местах по всему чертогу. Слуга всегда пророчил, что рано иль поздно кто-нибудь да поскользнётся на одном из самоцветов.

— Вот и твой меч, - Ворон указал вошедшему Беловзору на палку у стены - Так лучше?

Княжич склонил голову вбок, потёр подбородок. Покрутил "оружие" в руках, подумал.

— Спасибо, - благодарно улыбнулся он, вернув палку на прежнее место.

— Дубыне это потом скажи, не мне, - махнул изящной кистью слуга.

— А где мой старый меч? - беспокойно заозирался Беловзор.

Ворон потёр руку об руку, отвёл взгляд.

"Не говорить же, что выкинули?.." - он молчал, словно был в том виноват.

— Он же не похож на мусор? - княжич и сам догадался, куда делась другая его палка.

"Жука отпустили, потому что живой, туда же и стрекозу, и мотылька, и гусеницу, и ежа", - расстроенно вздохнув, подумал он - "Мох мой пушистый забрали, потому что грязный... Хотя, я ж его отмыл... Листья сами засохли..."

— Не всем понятны твои сокровища, - слуга нерешительно погладил мальчика по спинке - Пал... - он запнулся, мотнул головой - Мечи добрые у тебя, как по мне. Но уразумей, что для каждого в вещах ценность разная, всяк на свой аршин мерит.

— Но ты-то понимаешь! Лучше дяди, - обернулся Беловзор - Почему ты меня всегда слушаешь? Тебе всё моё тоже важно. Почему?

"Почему?" - вопрос повис в воздухе. Ворон вдруг с ужасом осознал, что и сам не замечал того, что происходит. "Привязываюсь я, или это так, пока он детёныш, я ращу его, ибо своих мне не видать?"

— Ну... Может, оттого, что...

"Ты тоже живой?" - вертелось на языке.

—...что мы с тобою почти всегда вместе? - слуга прикусил щёку со внутренней стороны от волнения.

— Должно быть, так, - расстроенным голосом отозвался княжич - А когда меня не было, ты дядю так же хорошо понимал?

— Я и сейчас не уверен, что понимаю, - с сомнением пробормотал Ворон - Может, только предугадывать научился, да и то не всегда удаётся...

Тут вдруг Беловзор вспомнил их прежний разговор, и в глазах отразилось любопытство.

— А что у тебя после силков было? - бесцеремонно перебил он.

— Вот что: мучился я, мучился, да как день к концу подошёл, я уж и решил, что пожаловала моя смертушка, - по спине слуги пробежали мурашки. - А пришёл Кащей. Да только напугался я от того не меньше. Заприметил он меня и, вроде, мимо проехать собирался, да раздумал, видно. С коня спустился, встал подле меня. Я знай себе гляжу на него – лица даже не видать почти. Страх меня такой взял, что кровь застыла. А дядя твой сверху мне и молвил, что-де, спасёт он мою жизнь, только я ею обязан ему становлюсь. Поклялся я, что служить буду верой и правдой, да Кащей усмехнулся так снисходительно, приложил длань холодную к моему крылу, а потом меня точно пламя пронзило, - Ворон содрогнулся и невзначай потёр предплечье. - И осталась его мета, руна Чернобога. Дядя твой сказал ещё, что никакой клятвы ему не нужно, ибо метка эта удержит пуще любых слов – её не снять никому кроме него. С тех пор стоит мне задержаться где, али потребуюсь я ему безотлагательно – так у меня крыло от боли и заходится.

Княжич, покуда слушал, даже дышать боялся. Сейчас же он наконец набрал полную грудь воздуха и тут же прижался к слуге. Да так неожиданно, что тот пошатнулся.

— Когда-нибудь дядя снимет метку, я тебе обещаю, - Беловзор стиснул объятья.

— Дай Роде, дай Роде, - растянув губы в неловкой улыбке, отозвался Ворон и потрепал мальчика по непослушным волосам.

"Никогда. Никогда он такого великодушия не проявит", - слуга был уверен.

***

Остро наточенный меч. Кащей поглядел на собственное лицо, отразившееся в блеснувшем лезвии не хуже, чем в водной глади.

— ...всё я с Беловзором, да я, - Ворон наблюдал за тем, как его владыка доводил оружие до совершенства. Поведал о том, как день прошёл, да чему княжич успел научиться. - Он сам уж сегодня обмолвился, что я-де его лучше понимаю. Ты должен уделять ему больше внимания.

Бессмертный остановился.

— Должен?.. - тихо, с недоброй усмешкой на устах, переспросил он.

У слуги ёкнуло сердце. Щёки побледнели. Кащей обернулся. Поигрывая двуручным мечом, неспешно приблизился. Лик его оставался непроницаемым. Ворон вдруг ощутил себя несоизмеримо маленьким перед Бессмертным и не мог найти сил моргнуть.

— Не все вникнут в суть того, о чём ты молвишь. Будь тут другой – прицепился бы к речам твоим, невзирая на смысл. Забываешься, - остриё меча с лёгким свистом оказалось у груди слуги. Тот перевёл взгляд расширившихся очей с оружия на лицо Кащея. - Ты давно уж ходишь по лезвию, - булат не оставил и дырочки на чёрной ткани – на рукоять даже не давили. - Пока ты чуешь тонкую грань, но стоит тебе оступиться... - стальной конец поднялся к ключицам.

— Только тебе решать, что со мною делать в таком случае, - смиренно потупился Ворон.

Бессмертный смерил того бесстрастным взором.

— Как ты спокоен. Надеешься, что я сделаю исключение? - ухмылка искривила его тонкие губы. - Ты и без того в неоплатном долгу.

— У меня не будет выбора, - слуга поднял голову, взглянул на Бессмертного прямо. - Поэтому останется лишь принять твою волю.

— Что же, передо мной все равны, - клинок скользнул в ножны - Это справедливо?

Ворон отступил на почтительное расстояние. Подозрительно прищурился, почуяв неладное.

— Да, - помедлив, наконец отозвался он.

— Тогда ты давно был бы мёртв, - сухо бросил Кащей. - Идём, поужинаю с княжичем.

В трапезной помещался длинный стол с лавками по обеим сторонам да сиденьем Бессмертного во главе. Когда-то давно он обустроил эту залу просто так, стремясь расставить резную мебель, полученную в качестве дани. Сам Кащей в пище не нуждался – ему было довольно воды. Кухарок же отобрали только для Беловзора из швей. Те время от времени делали для владыки Нави одежду взамен старой.

Сам он не думал, что ему когда-нибудь действительно представится случай пользовать трапезную так, как то делали люди.

Беловзор сел на угол стола, дабы быть как можно ближе к дяде. Возбуждённый его присутствием, мальчик больше болтал, чем ел. Перво-наперво, он, гордо выпятив грудь, показал Кащею свой "меч". Удостоенное скупой похвалы оружие отправилось к Ворону, который не очень хорошо представлял, куда теперь его девать, и потому, оставив "оружие" у дверей, обернулся птицей да сел на спинку Кащеева сиденья.

Беловзор, не обращая никакого внимания на миску с пустыми щами, стоявшей перед ним, без умолку говорил:

— Во-о-от, - он взял наконец передышку.

Бессмертный отпил воды из золотой чарки. Всё это время он лишь время от времени задавал уточняющие вопросы, слушая вполуха.

"Неугомонное чудище", - успел подумать он. - "Сколько в этом хилом тельце шума".

Насладиться тишиной не удалось: княжич беспокойно заёрзал на лавке.

— Дядя, я узнать хотел...

Кащей снова уставил на него недвижимый проницательный взор чёрных очей. Поймав его взгляд, княжич придвинулся вплотную к столу.

— Я рассказывал про муравьёв, да? И про яйца... - он пытался собрать воедино ворох мыслей, что отразилось на его посерьёзневшем личике. - Ворон сказал, что тоже из такого вылупился. А вот откуда я взялся, он...

Бессмертный нахмурился. Посмотрел на слугу, и тот невольно съёжился под его тяжёлым взглядом.

— Продолжай, - вкрадчиво промолвил Кащей. Его зрачки сузились.

— Он велел тебя спросить, - выпалил Беловзор.

Бессмертный резко обернулся к нему.

— Ежели ты мой дядя, то... кто батюшка? А матушка? Или я тоже из яйца? Или икринки?.. - задумчиво закончил мальчик.

Кащей выдержал значительную паузу, словно вспоминал.

— Сварог твой отец, - хмыкнул он. - Как раз родич мой.

— Ого!.. - выдохнул княжич, во все глаза глядя на дядю. - А кто он?

В его голове роем вились и гудели десятки вопросов, но он притих. Не решался задать их невпопад, как Ворону.

— Кузнец, - осушив чару, отвечал Бессмертный. - Он – живой огонь.

— А зачем он меня оставил? - тут же промолвил Беловзор. - Потому, что у тебя детей нет?

Кащей изогнул бровь. Ворон хрипло рассмеялся по-своему.

— Не каркай, - осадил его Бессмертный, и тот испуганно смолк.

После недолгого раздумья княжич заговорил вновь:

— Знаешь... Мне такой батюшка не нужен, коли он обо мне до сей поры не справился, - он потянулся было обнять Кащея, да вместо того уткнулся в угол столешницы. Огорчённо вздохнул. - Ну, главное, ты у меня есть. И ты, - Беловзор кивнул слуге. Тот издал какое-то утробное одобрительное клокотание. - А самое важное – что я есть у вас!

Бессмертный озадаченно повернулся к слуге. Тот только склонил голову на бок.

— От скромности не помрёт, - пробормотал Кащей.

Княжича вдруг осенило, и он спешно спрыгнул с лавки.

— Было вкусно, спасибо! - скороговоркой заговорил он. - Мне... пора спать! Доброй битвы, дядя!

И мальчик стрелой помчался прочь.

— Забавно, - полушёпотом промолвил Бессмертный, склонившись к Ворону. - Проследи-ка за ним.

Тот кивнул и выпорхнул вслед за Беловзором.

Нагнав его, слуга стукнулся оземь, принял облик человека и перегородил дорогу.

— Куда ты направляешься? - ласково принялся выпрашивать он. - Тебя проводить?

— Перед сном искупаться шёл, - уверенно ответствовал княжич. - Просто... Ну... - он потёр подбородок. Мгновенье – и он продолжил, подняв лукавые глаза. - Ты обещал сказку закончить. Я сейчас хочу, а ты только на ночь рассказываешь. Вот и решил, что так быстрее будет...

При этом Беловзор состроил самое невинное личико и похлопал густыми ресницами. Черты Воронова лица смягчились.

— Добро, ступай сам. Мне ещё дяде твоему о гостях сказать надобно, а то уж скоро пожалуют, а у меня вовсе из головы вылетело со всеми хлопотами.

Княжич, предвкушающе хихикнув, побежал в купель, а слуга повернул обратно, да его окликнул подошедший привратник.

— Ворон, вот уж кстати! Там стоят двое, говорят, что дело у них к Кащею безотлагательное, да и ты, мол, обо всём уж докладывал владыке. Впускать их, аль как?

Слуга сделался бледнее снега.

— Погоди, Светозар, - промолвя это, он обернулся вороном, да чудом не налетел на показавшегося из-за угла Бессмертного.

Стукнулся об пол, поклонился.

— Владыка, Дуплич с Пнёвым дедом пришли. Говорят, дело к тебе срочное, да о чём потолковать хотят, я уж не ведаю, - тут же выложил он на выдохе.

По ясному лику Кащея пробежала тень.

— Леший с ними не мог разобраться? - безрадостно вопрошал он пустоту.

Ворон молчал. Стоял, не поднимая глаз.

— Послушаю, что скажут, - помедлив, молвил Бессмертный.

***

Дуплич жался к Пнёвому деду с того самого часа, как они вошли в Кащеев чертог. Стены давили на них, полумрак чёрным одеялом нависал над головой, и ото всего веяло погибелью.

— Отцепись от меня, ишь, лист осиновой! - выплюнул старичок Дупличу, когда Ворон повёл их по переходу. - Кумекай лучше, кто толковать-то с Кащеем будет.

Мужичок отпрянул.

— А чё думать-то? - стараясь скрыть дрожь в коленях, пробормотал он. - Давай ты!

— Ишь! Чавой-то? - негодующе забубнил Пнёвый дед.

— А ты постарше, поопытней, - попытался вразумить Дуплич.

— Мы с тобою одного возраста, трухлявая твоя голова! - возмутился старичок. - А вот как не стану говорить ничаво!

— Да как это одного-то? - вознегодовал мужичок. - У тебя эвон, бородища какая!

— Роде, хоть сейчас не спорили бы уж! - страдальчески воззвал слуга. - Пришли, пожалуйте.

Стоило тем двум ступить в залу, как весь гонор тут же пропал. Бессмертный принял их в особой горнице. Четыре тёмных каменных столпа по количеству углов в зале, казалось, держали на себе потолок, да только тот был так высок, что его было и не видать. Свечей не было – могильный белый свет лился откуда-то сверху, озаряя гладкий, точно чёрное озеро, пол и мрачную фигуру самого Кащея, расположившегося на сиденье со спинкой.

— Здоров б-будь, Кащей Б-бессмертный, - Дуплич, начавший речь, вдруг стал заикаться. Звук точно потонул в вязкой темноте – эха не было.

— Спасибо тебе, што принял, - подал голос Пнёвый дед. Он держался подбоченясь. - Мы тут к тебе с просьбишкой.

— А лучше б с вестями, - процедил владыка Нави. Он едва шевелил губами. - Зачем пожаловали?

— Да так, давно уж усё потолковать об ентом мы собирались, - старичок выступил вперёд, закрыв собою Дуплича. - Гонец-то твой, ишь чаво, древо старое дербанит-тормошит, ну, енто, которое у моста-то. Так ведь ничаво путного не видать – развалится усё – и делу конец. Посыльный-то твой, мол, так и так, грамотки важные больно, доставить их должон. Енто понятно, токмо и дерево-то древнее, с самого начала времён, я чай, стоит, жалко его больно...

Бессмертный глядел на них отчуждённо, откинувшись назад.

— К сути, - велел он. Венец уж начинал давить на голову, а ведь эти двое тут времени провели всего ничего.

— Ну так об чём бишь я... - Пнёвый дед пригладил моховую бороду. - Ах да, ну и вот, я толкую, што место бы для сбору писем твойных другое выбрать, да...

Он не успел ещё закончить речь свою, как Кащей, до того сидевший подобно идолу, выпрямился.

— Как ты сказал? - глас его сделался опасно тихим.

Дуплича передёрнуло от ужаса. Старичок же, ни о чём не подозревая, вымолвил ещё отчётливей:

— Место сменить, говорю, надобно!

Кащей поднялся. Медленно, угрожающе направился к ним. Дуплича била крупная дрожь. Он подбежал к товарищу.

— Пойдём, пойдём отсюда, - горячо залепетал тот, но куда там!

— И вот ежли древо беспокоить перестанут...- не унимался Пнёвый дед.

— То что? - Бессмертный стоял уж подле него. Коса, заменявшая привычный низкий хвост, свесилась за спину.

Только сейчас старичок почувствовал неладное. Его прошиб холодный пот. Кащей стоял над гостями подобно горе.

— Вы пришли в мой чертог, - растягивая слова, молвил он. - И смеете указывать мне, как дела вести?

Оба гостя сжались от ужаса. Дуплич спрятался за Пнёвым дедом.

— Да разве ж мы... - начал было старичок.

— Убирайтесь восвояси, покуда я ещё позволяю, - прошептал Бессмертный. - На третий раз придёте – и Леший будет ваши кусочки по всей Нави собирать.

Гости не сумели ни слова проронить – их точно ветром сдуло.

"Зачем приходили? Только время моё впустую истратили", - помыслил Кащей, прежде чем покинуть залу.

Глава 8. Огнекамень

Беловзор же, пользуясь тем, что остался без надзору, отмылся как следует, да склонился над кадкой.

"А огнекамень тоже Сварог сделал?" - рассуждал он. - "Тогда, должно быть, меня камушек и не тронет"

Княжич перевесился через стенку кадушки, дотянулся кое-как рукой до дна. Нащупал камень.

— Ой!.. - Беловзор отдёрнул руку и чуть не ухнул в воду. Со страху вцепился в доски кадки. - Жжётся, понимаешь!

Он огляделся в поисках чего-нибудь подходящего и, заприметив ковшик, хитро улыбнулся.

— Не хочешь по-хорошему – я тебя оттуда вычерпаю с водичкой!

Сказав так, мальчик схватил ковш и попытался подцепить огнекамень. Тот упорно не поддевался толстыми краями деревянной посуды.

— Ну же, залазь давай... - кряхтел от натуги княжич.

Только тщетно. После нескольких пустых попыток он бросил это неблагодарное дело и вновь нахмурил бровки, погрузившись в размышления. Взглядом он шарил по купели, желая отыскать подсказку.

"Всё равно я достану его", - упёрто твердил сам себе Беловзор.

— О!

Его вдруг озарило.

Мальчик подбежал к выходу, шлёпая босыми ногами по полу, и постучал в дверь.

— Принесите, кто-нибудь, мой меч! - позвал княжич.

— На что тебе? - отозвались из-за створ.

— Поиграть, - насупился Беловзор.

"Ну как можно не взять в толк такой мелочи?" - осуждающе подумал он.

— Погоди немного, княжич, - ответили с той стороны.

После томительного ожидания мальчик наконец получил своё оружие и поспешил к кадушке. Снова перегнулся через стенку, только теперь воткнул палку в круглое отверстие в огнекамне и стал по дну придвигать камушек ближе. На его счастье, тот был не очень тяжёл, и это удалось легко. Перехватив "меч" подальше от верхнего конца, Беловзор упёр его посильнее в деревянную стенку и потащил огнекамень вверх. Наконец тот попал к княжичу в руки. Тот сразу обернул его пояском, оделся и полетел в опочивальню. "Только бы там Ворона не было, не то сразу догадается, что я камень-то стащил".

В горнице в самом деле было пусто. Прежде, чем слуга пришёл, княжич успел положить огнекамень в ногах и укрыть его простынёй. Кровать сразу сделалась теплее. Беловзор, закутавшись в одеяло, спокойно ждал Ворона, и с его лица не сходила самодовольная улыбка. "Ловко я всё устроил!" - подумал княжич. - "Жаль только, никому не расскажешь об этом. Одни наругают, другие..." - вспомнились всегда весёлые лесавки. - "...разболтают".

Войдя в светлицу, ничего не подозревающий слуга присел у изголовья.

— Где я вчера закончил?.. - улыбнувшись, спросил он.

— Ты как раз сказал, что Марья Моревна на битву ускакала, - мечтательно прошептал Беловзор и подложил руку под голову. - Прямо как дядя. А он уже уехал?

— Скоро отправится, - заверил его слуга. - Ну, так слушай. Остался княжич опять один дома...

***

Ночь окутала чертог тишиной. Беловзор задремал, не дослушав сказку до конца.

Ему виделось могучее древо, сплошь окружённое торчащими из земли то тут, то там полупрозрачными кристаллами. Раскидистые ветви были объяты пламенем, всполохами отражавшемся в гранях каменьев. Самоцветы от этого и сами, казалось, пылали.

"Даже палёным пахнет", - пришло на ум княжичу.

"Пахнет?"

Беловзор вырвался из оков сна. Подскочил. В светлице витал едкий дым. Удушливый запах жжёного дерева забил ноздри.

— Родушко!.. - княжич кубарем свалился с кровати, едва увидал горящий лютым цветом огнекамень, проедавший кровать.

В простыне зияла дыра с опалёнными краями. Ложе обуглилось дочерна. Беловзор закашлялся. Отбежал к двери.

"Ворона позвать?" - лихорадочно соображал он. - "Вот и влетит же..."

Громкий хруст – огонь пожирал дерево. Дышать стало тяжело.

"Пусть лучше накажут, чем сгореть", - решился княжич и стремглав вылетел наружу.

— Ты чего это? - спросил было стражник, да увидел вырвавшийся вослед дым. Тут же переменился в лице. - Мы ж запахов не чуем, вон, проморгали!

— Ох, беда! - второй витязь ринулся прочь, завопил - Ворон! Выручай, выручай!

Поднялся переполох. Стража сорвалась с мест. Откуда-то выбежали лесавки, завертелись цветными пятнами. Беловзор, чудом выбравшись из кутерьмы, отбежал подальше.

— Что тут... - разбуженный Ворон так и обомлел.

Почуял дым, увидал в проёме пламя. Сердце заколотилось, грозясь выскочить из груди.

— Что делать-то? - пытался допытаться позвавший его витязь.

Ворон остолбенел. "Прочь, прочь, прочь", - стучало в голове.

Беловзор никогда прежде не видел его таким. В серых глазах стоял животный ужас.

— Ворон, - княчич дёрнул того за рукав. - Воды надо.

— А?.. - тот словно пробудился, присел перед мальчиком, положил ему руки на плечи. - Схоронись у меня на всякий случай. Живо.

Стоило Беловзору понятливо кивнуть и скрыться, слуга обратился к страже.

— А вы, давайте, воды несите!

Несколько крепких молодцев побежали исполнять приказание. Ворон закрыл глаза, всё так же стоя против дверного проёма, где было видно охваченнон огнём ложе.

"Тихо, думай..." - слуга сделал глубокий вдох. Ноги были готовы нести за тридевять земель, внутри что-то трепетало точно птица в клети, но Ворон сделал над собою усилие. - "Не в лесу ты, мысли ясно. Отчего горит? Свеча перевернулась? Да я их затушил. Лучины тоже..."

Он открыл очи.

"Что тогда? Не поджёг же княжич там чего... Да ещё и в постели..."

Слуга нетвёрдо шагнул вперёд, встал в проходе. В лицо ударило духотой и раскалённым воздухом.

"Надо посмотреть, что у него там было", - рассудил Ворон. Дух его противился, стремился выйти. Все члены напряглись. "Ну же, собери волю, покуда ещё куда не перекинулось пламя!" - наказал слуга сам себе. - "Шагай смелей, тут ты надо всем глава, тебе и отвечать".

Больше ни мгновенья не размышляя, вдохнул он глубже. Ринулся к ложу. Увидал обугленную почерневшую дыру. Там внутри яро светил камень, источавший жар.

"Огнекамень?.. Достать его оттуда..." - вихрем пронеслось в голове. - "Ежели тут останется – огонь не уймётся".

Прежде, чем Ворон сообразил, что делает, он уже сунул укутанную рукавом длань в зиявшую в древесине брешь. Горячо. Пламя точно пожирало руку.

— А!.. - вырвалось вдруг у него.

Слуга схватил огнекамень, и жгучая боль волной прошла по деснице.

— Лихо!.. Лихо дери всё здесь!.. - из глаз брызнули слёзы, рука вспотела, лицо взмокло.

Исторгнув из себя болезненный стон, Ворон откинул камень. Тот со стуком упал прямиком в переход. Сам слуга тут же выбежал прочь, зажимая десницу.

Подоспели дружинники с водой в вёдрах. Бесстрашно порог перешагнули, затушили пламя. Ворон сунул огнекамень в одно из ведёрок, и от того пошёл густой белый пар, когда он с сипением опустился на дно.

Только тогда все наконец смогли перевести дух.

— Ну, обошлось кажись! - радостно взмахнул руками один из стражей и поглядел на слугу. - Мы уж ложе-то схороним куда-нить, не переживай.

— А мы приберёмся, - хором поддержали лесавки - Порядок уж к утру будет.

Ворон кивал, стиснув зубы до скрипа.

— Огнекамень в купель отнесите, - севшим голосом промолвил он.

— Откуда ж он тут взялся? - развёл руками витязь, что позвал слугу.

— Вот княжич пусть мне о том поведает, - Ворон отдал ещё пару указаний и направился к себе.

Стоило ему войти, как Беловзор вскочил с ларца, на котором сидел.

— Ты воротился! - воскликнул он и кинулся было навстречу, но слуга отступил. Нахмурился; покалеченную руку он прижимал к себе.

Княжич перевёл на неё взгляд.

— Ой... - он испуганно прикрыл рот ладошками. - Зашибся?

— Обжёгся, - обиженно поджав губы, услужливо поправил его Ворон.

— Ты что ж, в огонь полез? - Беловзор потянулся приласкать слугу, да сам одёрнул себя. Нерешительно помялся, не зная, как и подступиться.

— Зачем тебе огнекамень-то понадобился? - слышно было, что Ворон очень уязвлён, да лик его изгладился, и тот постарался даже улыбнуться. - И достал же ещё! Хотел бы я ведать, чем?

Любопытствующий тон, изучающе-спокойный взгляд острых очей и мягкая улыбка заставили княжича виновато повесить голову. Он тяжело вздохнул.

— Я только хотел... ну... - он поднял взор исподлобья и шмыгнул носом, глядя на повреждённую руку. - В светёлке холодно было, и я решил погреться... Палкой его выудил... - светлое личико стало вдруг красным от сдерживаемых слёз. - Я не знал, что он загорится... если.. если его из воды вынуть...

Беловзор прижался к слуге. Тот с лёгкостью раскрыл ему объятия, точно крылья. Правда, вышло это только одной десницей.

— Прости меня, - с сожалением шептал княжич. - Я больше не буду так, правда. Пожалуйста. Я не... не хотел сделать тебе больно...

По щекам потекли слёзы раскаяния.

— Ну чего ты? - Ворон принялся утешающе поглаживать Беловзора по спинке. - Надо было мне сказать, что ты мёрзнешь. В горницу мою бы пришёл – вместе бы погрелись.

Он поднял детское личико, доверительно заглянул в зеленоватые очи.

— Тебе же из-за меня плохо, - пробормотал княжич, стыдясь глядеть на слугу.

— Подлечусь как-нибудь, - горько усмехнулся тот. - Чай, полиняю – перья и отрастут.

Беловзор выдавил из себя жалкую улыбочку.

— Ты не сердишься на меня? - на всякий случай выспросил он.

— Уже нет, - покачал головой Ворон - Я вон, когда птенцом был, матушке из хвоста перо по дурости выдернул. Ничего, она не крепко серчала, и я не буду.

В доказательство он потрепал мальчика по непослушным волосам.

— Оставайся у меня, - слуга указал на застеленную постель. - Я тебя двумя одеялами укрою – не замёрзнешь.

Пусть на сердце была смутная тревога, княжич постарался развеселиться. "Для Ворона", - подумавши так, он забрался на ложе и укрылся по шею. Слуга взаправду достал из ларя шерстяное одеяло и накинул его поверх того, под которым лежал княжич. Пожелав доброй ночи, обернулся он птицей да устроился на окне.

***

Чуть свет, Ворон встрепенулся, почистил пёрышки. Опалённое крыло пахло жжёным и ужасно ломило. Кинулся слуга на пол, сделался человеком да разбудил Беловзора.

— Коли ты вчера беспорядок учинил, то сегодня прежде уберёшь каменья, которые по всему чертогу я там и сям нахожу, в своей горнице приберёшься, а уж после пойдём с тобою погуляем, - дал Ворон княжичу наставленья.

Тот только согласно кивал. Перечить смысла нет, когда и впрямь виноват.

— Я покамест по делам отправлюсь, - уходя, добавил слуга.

"Как бы боком мне не вышла эта затея..." - в душе его гнездилось сомненье, и неспроста.

Главной в его отсутствие назначена была Забава, что с недавних пор была старшей на кухне. Несмотря на положение, женщина это была мудрая. Говаривали, что она войско вела за собой да сама один на один с Кащеем сразиться вышла. Пришлось ли ей по духу быть сперва швеёй, а после – кухаркой, Забава никому не сказывала.

Пусть она и оставлена была за порядком следить, но за княжича Ворон тревожился не на шутку. То, что ночью стряслось, всё ещё стояло у слуги перед очами и заставляло всё внутри дрожать.

Вышел Ворон за порог, с жалостью поглядел на обожжённую свою десницу и горестно вздохнул.

"Правды в крыльях мне теперь нет", - он оглянулся на покидаемый им чертог. - "Сколько ж отсюда ковылять придётся?.. Полдня, я чай?.."

На душе его было тяжело, но отправиться всё же пришлось.

"Вот не могу ведь бросить всё, но и оставаться нельзя, коли шанс есть..."

Беловзор в это время приплёлся в свою светлицу с парой найденных каменьев. Он окинул лукавым взглядом хлопочащих лесавок: те уж почти закончили работу. Обугленное ложе первым бросилось в глаза, заставив испытать кольнувшее вновь чувство вины. Княжич тряхнул головой, отгоняя смурные мысли. Посмотрел он на каменья, зажатые в кулаке.

"Убрать надо... Но чертог-то большой. Как бы поскорее с этим управиться?.." - размышлял он, разглядывая игру света в гранях.

— Ой, маленький княжич, здравствуй! - к нему подошла одна из лесавок. Длинные волосы волнами лежали на её плечах, струились по спине, закрывая зелёный сарафан.

— И ты будь здорова, Ольха, - задумчиво растянул слова Беловзор.

— Что это тут у тебя? - она присела, чтобы получше разглядеть то, что мальчик держал на ладони. Её светлые глаза вдруг весело заискрились. - Какие прелестные камушки!

Она обернулась и плавно махнула рукой, подзывая к себе остальных.

— Девоньки, вы только посмотрите! Как сверкают, как переливаются!

Стайка лесавок цветочным ветерком окружила Беловзора. Все они беззаботно перешёптывались – точно ручеёк журчал.

Княжич озирался кругом, вскинув брови. Вдруг к нему пришла светлая мысль. Он хитро прищурился.

— А я как раз играю, - хвастливо сообщил он, нарочно показывая девам самоцветики. - По всему чертогу такие схоронены. Отыскать их надо.

Лесавки притихли, вслушиваясь.

— Хотите со мною позабавиться? - продолжал завлекать Беловзор, счастливо улыбаясь. - Кто найдёт – тот каменьям и хозяин! - объявил он под восхищённые аханья девиц.

— Мы с тобой! С тобой! - наперебой восклицали они, и их лёгкие платья шелестели, точно весенняя листва на ветру.

— Тогда на счёт три ищем все вместе! - княжич поднял руку и принялся загибать пальцы. - Один, два, три!

С последним словом все они дружно сорвались с места в поисках самоцветов.

***

Спустя время слуга, у которого от усталости уж подкашивались ноги, добрался до знакомого места.

"Кабы я только ходил чаще, так оно всяко быстрее бы вышло", - опершись о дерево здоровой рукой, думал он.

На полянке стояла изба на курьих ножках, как ей положено: к нему – задом, к чащобе дремучей – передом.

"Добрался, а ведь не половина дня ушла, кажется?.." - постарался прикинуть Ворон.

Избушка вдруг принялась со скрипом оборачиваться, приминая траву. Слуга с перепугу попятился. Дверь избы, оказавшаяся прямо напротив него, отворилась.

— Ты гляди, ты гляди, - запричитала стоявшая на пороге баба Яга - Кто это тут ко мне пожаловал?

— Я это. Ворон, - представился тот, выйдя из тени дерева.

— А, прихвостень Кащеев, - с пренебрежением прошамкала Яга. - Сама чую. А ну, воротайся, откуда пришёл!

— Да я бы и рад, только без помощи твоей мне не сдюжить, - покачал головой тот.

— Поди вон, хозяина своего попроси, - ехидно ухмыльнулась баба Яга. - Чай, за столько лет службы верной он тебе отплатит благодарностью.

— Что служу ему – то правда. Только... - слуга по привычке сложил руки в замок, да скривился от боли. Втянул воздух сквозь стиснутые зубы. - …я его своим владыкой не выбирал.

Старуха изогнула седую бровь и пригляделась получше к рукам Ворона.

— Да никто тут не выбирал, токмо согласились усе. Покорилися ему безропотно, - по-прежнему ворчливо молвила она. - А я бы ему уж да-авно кости-то пересчитала б, коль сошлись мы! - грозно прикрикнула она.

— Так он же бессмертный, - пожал плечами слуга. - Толку от того?

— Зна-аю я средство, - отмахнулась баба Яга. - Да силы уж не те у меня.

Она сложила руки на груди и испытующе смотрела на Ворона, не говоря ни слова. Тот выжидал. Старуха будто решение принимала.

— Ну, полно мне зубы-то заговаривать, и так уж половины нет. Ты чего от меня хотел? - неприветливо промолвила наконец она. - Выкладывай живей, калечный, покамест я тебя взашей не погнала.

Слуга изумлённо округлил глаза.

— А откуда... - он оборвал речь, тряхнул головой. - Подсоби мне, пожалуйста, крыло вылечить. Я в человечьем знахарстве мало соображаю.

— Эх, послать бы тебя... - вздохнула баба Яга. - Да ты всё ж в нашей с Кащеем крамоле не повинен, - она подошла и протянула сморщенную жилистую руку. - Ну, покаж, чево там у тебя.

Она не слишком бережно оглядела Воронову десницу. На рукаве красовалась прожжённая дыра, а бледная кожа покраснела. Длань же пошла волдырями.

— Да ты никак руку в уголья засунул да подержал там? - чистосердечно удивилась старуха, вопросительно поднявшая на него взор.

— Огнекамень в воду возвращал, - неопределённо качнул головой слуга.

— Говорила я Кащею ащё тыщи четыре лет тому назад, что изьничтожить этот проклятущий камень надобно, - осерчала Яга. - Да вот нет же, понадобился ему на что-то!

Она отпустила искалеченную десницу.

— Ну, ступай за мной, - старуха поманила в избу.

— Не могу я так, - сжался Ворон - Ты пойми меня, я всё же живой.

Баба Яга вздохнула и метнула в его сторону тяжёлый взгляд.

— Ты гляди, ещё препирается, - она упёрла руки в бока, но спорить ей уж не хотелось. - Ладно, коль вьзялась помогать тебе как раз за живость твою, так теперь нечего отступаться. Водой-то ключевой хоть обмыл ожог свой?

Слуга отрицательно мотнул головой.

— От-ведь дурень! - старуха замахнулась для подзатыльника, да Ворон прытко извернулся. - Теперича он сь тебя седмицы дьве сходить будет, должно. Ну, жди, пока не принесу тебе сюда усё.

Вскорости Ворон ополоснул в чугунке руку студёной водицей, а после баба Яга мазь ему на ожоги положила.

Тот застонал, зажмурился.

— Ну, чего воешь? Терпи, дурная голова, - беззлобно молвила старуха. - Поведай-ка мне, на кой тебе огнекамень из воды достать нужно было? Эк тебе досталось – знамо, пролежал камушек на суше долго.

Яга наложила тряпицу, и у слуги криком вырвалось:

— Да не я достал, а княжич!.. - он тут же уразумел, что обмолвился, да замолчал.

— От-те раз, - старуха сделала перевязь да взяла в руки плошку с той мазью, которой только что руку намазала. - Ну-ка?

Ворон упорно оставался безмолвен.

— Давай-ка, выкладывай, - сурово велела баба Яга. - Долг платежом красен. Отплати мне уж историей. Да и к тому ж, повязку мою менять каждодьневно надобно, и мазь тебе новая пригодится. Я тебе её дам, но токмо после рассказа.

Слуга обречённо вздохнул.

— Кащей мне за то оставшиеся перья повыдернет, - неохотно отозвался он.

— Не мути воду, - строго молвила старуха. - Не узнает дядька мой, не пужайся. А мне и для порядка о таком ведать надобно.

— Ну, будь по-твоему, - сдался Ворон. - Началось это дело пять годов тому назад...

***

...да не мог я ему сказать, что год теперь, покуда не полиняю следующим летом, летать не смогу. Не хотел, чтобы он себя корил. И без того ошибку осознал.

— Добрый ты больно, - осуждающе нахмурилась баба Яга. - И кому служишь только?.. - она отдала мазь слуге. - Лечись вот. Ты мальчишке целым нужон. Дело гиблое Кащей затеял, ненадёжное, вот как я считаю. Кабы он обоих братьев убил, а не спокойсьтвия да послушания посажёным князем добивался, то проще было б. А ему всё злато подавай, - она махнула рукой. - Ай, да чего там… Он не меняется.

— Ну, благодарствуй за помощь, бабушка Яга, и прощай, - Ворон коротко склонил голову и направился в Кащеев чертог.

Там его поджидал Беловзор. Он тут же потащил слугу за собой.

— Я такое смастерил! - похвалялся он, когда они вошли в горницу Ворона. - Гляди!

Княжич указал на выложенный из чёрных каменьев кащеев венец.

— Хорошо вышло? - улыбаясь во весь рот, вопрошал Беловзор. - Как рисунок, только из самоцветов!

— Дивная вещица, - слуга наклонился, чтобы рассмотреть поделку получше. - Искусно сделано, княжич, - он одобрительно кивнул. Правда, тут же задал вопрос. - А те каменья, что я просил, ты собрал?

— Собрал, а то как же! - приосанился Беловзор. Про то, что лесавки все найденные самоцветики себе умыкнули, смолчал.

— Ну, славно! - Ворон быстро, мягко коснулся плеча княжича. - А я лекарство себе раздобыл. Теперь дело быстрее пойдёт.

— Ты погулять обещал, - напомнил Беловзор, однако, размышляя, потёр подбородок. - Но лучше отдохни сегодня, а я тебе сказку расскажу!

— Какую же? - усмехнулся слуга.

Княжич поглядел на него так, будто это Ворон был из них двоих дитём.

— Про дядю и меня, конечно же! - сообщил Беловзор, точно это нечто само собою разумеющееся. - Ты там тоже будешь! - спешно добавил он.

— Ну давай, послушаю после ужина, - с радостью согласился слуга.

Глава 9. Меч

Потянулись деньки. Ворон по наущению бабы Яги ежедневно менял себе перевязку, но заживать его ожоги не спешили, а потому кипа грамот на столе его всё росла и росла. Он с дрожью в коленях подумывал о том, что Кащей с ним сотворит, когда узрит, сколь много осталось несделанным.

"Не подумавши рукой за камнем полез", - укорял себя слуга, оставаясь в одиночестве. - "Сиди теперь, жди рокового часа. Откажется он от тебя за немощностью. Писать ты не можешь, летать – тем более. Вышвырнет да отберёт возможность человеком становиться. Куда тогда подашься? Сгинешь, совсем сгинешь."

Чем ближе срок возвращения Бессмертного подходил, тем пуще росла в груди Вороновой тревога.

Беловзор не оставлял слугу, во всём старался помочь ему, лишённому на время правой длани.

Княжич пристрастился выкладывать картинки из мелких каменьев, присаживая их на смолу. Полотном служила ткань, коей в Кащеевом чертоге в избытке было. За этим занятьем он проводил много времени, давая слуге лишний раз отдохнуть от своих проказ. Озорство пусть и не переходило границ, но заканчиваться не собиралось.

В предрассветных сумерках Беловзор прошмыгнул на кухню. Он не надеялся что-то найти – было слишком рано. Однако, к его удивлению, на столе стоял туесок, прикрытый сверху платком.

"Где бы тут было, на что забраться?.." - княжич повертел головой. Увидал перевёрнутый вверх дном чан, да тут же и смекнул, что делать надо. Он без особого труда передвинул его ближе к столу, забрался на кадку с ногами и достал-таки до столешницы. Мальчику повезло: туесок стоял недалеко от края, а потому до него он легко дотянулся, поднял платок и увидал под ним мелкие синенькие ягодки. Да много – с горкой.

"Черника!" - на лице Беловзора расцвела лукавая улыбка. Он подхватил туес, спустил сперва его на пол, после слез сам, да придвинул чан на место.

"Так-то точно не догадаются, что это я", - очень довольный собой, княжич взял туесок обеими руками и направился в комнату Ворона. - "Подыщу там себе дело какое-нибудь".

Едва переступив порог, Беловзор поставил добычу свою на половицы и выудил из холщового мешочка, который носил с недавних пор на поясе, кусочек угля – то немногое, что осталось от его ложа .

Княжич за предыдущий вечер успел увериться в том, что этим кусочком можно писать, причём ничуть не хуже чернил. Даже лучше: уголь оставлял просто восхитительный чёрный след вообще всюду, а не только на пергаменте и бересте. В подтверждение тому небольшая часть каменной стены около кровати была исчеркана чёрными полосочками. Там же обнаруживались попытки начертать буквицы, тоже успешные. Что-то, впрочем, подсказывало Беловзору, что на стенах такое продолжать негоже, а потому нужно было найти что-нибудь ещё, на чём писать разрешалось.

"У Ворона не может не быть бересты", - догадался княжич.

Вскарабкавшись на лавку и встав на колени, он сделался как раз нужного роста и смог преспокойно увидеть, что творилось на столе. Перо, чернила, чистый, оставленный предусмотрительным слугой заранее, кусочек пергамента.

"В самый раз!", - обрадовался Беловзор.

Тут взгляд его упал на высившиеся рядом неравные стопки грамот.

"Немало!" - мелькнуло в светловолосой голове. - "Лежит, правда, как-то... дурно. Нелепо".

Подумавши так, княжич придвинул кипу к себе и принялся раскладывать листы в стопочки согласно порядку, только ему известному. Закончив, он оглядел итог. Недовольно свёл брови.

"Не годится. Вот разложу берестяные от пергаментных".

Порешив на том, Беловзор сызнова принялся за дело. Работал неспешно, стопки складывал ровные, грамота к грамоте.

На сей раз всё пришлось ему по душе, и княжич вновь достал свой уголёк. Поставил уж первую чёрную точку, да остановился.

"Запамятовал совсем! Черника!", - он глазами отыскал туесок, живо спустился за ним, взгромоздился на лавку и поставил ягоды на стол, сбоку от помеченного пергамента. Одной рукой Беловзор увлечённо рисовал, а другой поедал ягоды.

Он и сам не заметил, как умял добрую часть туеска, да спохватился только тогда, когда уж закончил рисунок.

— Сколько ж времени я тут уж сижу? Ворон увидит – не отвертеться будет, - княжич поглядел на левую руку.

К его огорчению, пальцы окрасились соком в пурпур, отчего воришку легко было уличить.

"Надо в купели помыть!" - решил Беловзор.

Убрал уголёк, сложил пергамент да отправил его всё в тот же мешочек. Стараясь ничего лишний раз не касаться замаранными перстами, он помчался в купель.

"Хорошо ещё, что с витязями я заране договорился, а то ещё бы нажаловались..." - мимоходом подумалось княжичу.

Он клятвенно заверил большинство в том, что упросит дядю перевести их к другим дверям, чтоб дружинники не больно тосковали, на одном месте сидючи. Иных же подкупил каменьями из своего запаса: многие витязи положили глаз на лесавок, а чем их к себе расположить – не ведали. Тут-то Беловзоровы камушки аккурат к месту бы и пришлись.

Между тем, на кухне успели заметить пропажу, и Забава, которая как раз первой туда приходила, отправилась на поиски наглеца. Только, к её удивлению, стражи всё твердили, что ничего не видели. Вот и бродила она по переходам, раздумывая, как бы управу на вора найти, да и самого́ повинного.

Навстречу ей шёл Вереск. Кухарка преградила ему путь.

— Здравствуй, - утомлённо промолвила она. - Ты что ль гонец?

— Гонец, - не сводя с женщины подозрительного взгляда, отозвался тот. - Вереск моё имя. А ты, дева, кто и пошто меня остановила? Случилось чего?

— Уж случилось, - она сложила руки на груди. - Старшая в кухне я. Забава Светозаровна.

Гонец при тех словах учтиво кивнул головой. Кухарка продолжила:

— Вишь, туесок с черникой кто-то уволок, а эти все... - женщина красноречиво обвела дружинников десницей. - ...как воды в рот набрали. Ничего не видали, ничего не слыхали. Сама вот хожу, ищу вчерашний день.

Вереск призадумался, опустил взор.

— Я уж в этом тебе не помощник, - он виновато пожал плечами. - Вот, к Ворону сходи лучше. Он мудрый, знай, посоветует чего.

— Не ведаю я, где тут его горница, - Забавин низкий голос стал чуть тише, будто она стыдилась своего невежества.

— Да я и сам к нему иду, - благодушно улыбнулся гонец. - Письма несу. Коль хочешь, проведу тебя.

Забава усмехнулась, прикрыв ладонью уста.

— Ну проведи, раз так, - они зашагали по переходу. - А ты что ж, ночью весточки носишь? Хоть и мертвецы мы, а всё ж жутко по ночной Нави-то бродить, не?

— Да я перед самым рассветом в путь собрался, - отрицательно покачал головой Вереск. - Затемно никогда бы не пошёл по своей воле, - он вдруг печально вздохнул и забормотал под нос. - Вот вроде уж и не болен я, а привычка осталась до свету колобродить...

Кухарка взглянула на попутчика своего с любопытством.

— А кем ты был до того, как к Кащею угодил?

Поделился тогда гонец своею историей. Забава тоже ничего о себе утаивать не стала.

— Хотел бы я искусству ратному обучиться как следует, - досадливо хмыкнул Вереск, когда она рассказ закончила. - Здесь-то, может, оно мне и не пригодится, а хоть бы наверстать то, что за жизнь не успел.

Перед ними распахнули дверь.

— Ежели бы ты сумел достать мечи, - Забава лукаво подмигнула - Я бы тебя и научила.

Гонец для себя уж решил, что согласен.

— Утро доброе, - нарушил тишину звучный голос кухарки.

— Здравствуй, Ворон, - прибавил Вереск.

— Доброе вам обоим, - мрачно отозвался слуга. Тонкий перст его указал на стоявший на лавке туесок. - Твоё, Забава Светозаровна?

— Моё, - женщина прошла к туесу. - Знать бы, что ягоды у тебя делают, - строго добавила она.

— Я на этот вопрос ответа не знаю так же, как и ты не скажешь мне, у кого ума хватило грамоты с письмами разложить вот так.

Ворон указующе по-птичьи дёрнул головой. На его столе вместо единой большой стопки стояли две: в одной – сплошь берестяные весточки, в другой – пергаментные.

Забава не смогла сдержать смешка.

— Бедокур, видать, один и тот же, - невольно улыбнулся Вереск.

— Я даже скажу вам, кто это, - без колебаний откликнулся слуга. - Только вот отыскать бы его.

— И хворостиной отходить разов эдак дюжину для порядка, - кивнула кухарка. Сразу смекнула, о ком речь. - Полтуеска съел, - она тут же сочувственно вздохнула. - Как бы живот не заболел.

— Вот что. Предлагаю разделиться да поискать княжича, - молвил Ворон.

— И то дело, - гонец кивнул - Я помогу.

"Письма после отдам", - решил он. - "Чай, не денутся никуда".

Уговорившись встретиться у горницы слуги, все трое отправились на поиски.

***

Беловзор тем временем на пути из купели повстречал воротившихся из чащи лесавок. Те наперебой шумно рассказывали ему о том, чего увидали.

— А ещё, там яблоки завязалися! - прервав подруг, говорила одна из них.

— Да ну? - княжич только и успевал крутить головой на глас каждой девушки.

— А то ж! - весело улыбнулась Ольха. - Мы тебя бы туда отвели.

— Пойдём с нами! Пойдём! Пойдём! - раздавалось эхом со всех сторон.

Из-за поворота показался Ворон. Беловзор заметил его первым. Ойкнув, юркнул за спины лесавок. Те расхохотались. Догадались, что напроказил. Не в первый раз уж так прятался от справедливого наказания.

— Прикроем? - зашептала Ольха.

— Да! Да! - дружно отозвались девушки и сбились в стайку плотнее.

— Чего это вы разгалделись? - вмиг насторожился подошедший слуга. Подозрительно сощурился, принялся по обыкновению резко поворачивать голову.

Беловзор затаил дыхание.

— Весело нам, вот и толкуем о своём, - откликнулась лесавка.

— Уж будто? - Ворон окинул всех недоверчивым острым взглядом.

Чуткий птичий слух уловил шелест подолов.

Вдруг у мальчика, как назло, засвербило в носу. Тот потёр его рукавом. Тщетно – пыльца с лесавьих платьев забила ноздри. Тихий чих.

"Нет!.." - сердце Беловзора замерло.

Слуга мысленно ухмыльнулся.

— Княжича не видели? - подозрительность мигом испарилась, точно её и не было.

— Не видели, - молвила Ольха. - А на что он тебе?

— Показать кой-чего собирался. Особенное для него занятие, - Ворон притворно сокрушённо вздохнул. - Да вот, видно, не судьба. Потом уж поздно будет...

Княжич хотел было высунуться, да призадумался.

"А коли лукавит?"

Лесавок же снедало любопытство.

— Что за занятие? - тут же спросила младшая из них.

— Не вашего это ума дело. Больно серьёзное, - тут же сторого промолвил слуга. - Сказал же, что только одному княжичу всё покажу да поведаю.

"Серьёзное?" - Беловзор поддался искушению. - "Дело для взрослого!"

Его охватил восторг. Его сочли достойным чего-то важного, как старших. Он не мог устоять. От предвкушения сердце заколотилось чаще.

— А я здесь! - воскликнув, показался княжич.

— А я и не приметил! - Ворон изобразил на лице изумление. Оно тут же сменилось маской серьёзности. - Пойдём-ка, княжич. У меня к тебе просьба есть.

— Правда? - Беловзор, невероятно счастливый, вложил руку в ладонь слуги, отринув всякие сомнения.

— Стал бы разве я тебе лгать? - поведя мальчика за собой, совершенно не шутя, спросил Ворон. - Так поступать нельзя.

— Верно, - улыбнулся княжич.

Когда они вошли в комнату слуги, и дверь закрылась, Беловзор почуял западню. Глаза широко распахнулись, и он упёр вопросительный взгляд в Ворона.

— Вот тебе обещанная работа, - слуга придал своему тону столько строгости, сколько мог себе позволить и нахмурился. - Будь добр разложить все грамоты, как было.

— А как было?.. - княжич тоскливо поглядел на высившиеся стопки. - Да и к чему? Разве вот так не любо тебе?

Ворон подхватил мальчика на руки и усадил за стол. После тут же придвинул к нему бумаги.

— Мне-то может и любо, - не стал таить слуга. - Только вот, всё должно лежать, как следует: для каждого князя своя стопка. А тут что?

— Зато так краше... - виновато опустил голову Беловзор.

Ворон знал, что если заглянуть тому в глаза, стыда там ни капли не будет.

— Дядя твой бы с этим поспорил, - продолжил слуга, когда княжич со вздохом принялся за дело.

— Неправда! - горячо возразил последний. - Ему-то по нраву, коли красиво!

— В таких вещах должно быть сподручно, - спокойно парировал Ворон, не отрывая взора от перекладывающего письма мальчика. Тот перечить не стал, признавая, что есть в словах тех правда.

"Только я-то Кащею теперь не сподручен", - с содроганием осознавал слуга - "Не сносить головы мне, ох, не сносить".

На какое-то время повисла тишина, позволившая ему поразмыслить над своей судьбою.

"Год цельный на земле пробуду," - то было горше всего.

Грудь сдавило от печали. Ворон уж не единожды пожалел, что полез в огонь, и каждый раз мучился, вспоминая о том, чего себя лишил.

"Благо, коль доживу", - слуга наблюдал, как росли новые стопочки бережно сложенных грамот. - "На что я, бескрылый, годен?"

Душу точно ножом полоснули. Хотелось исчезнуть, укрыться так, чтобы никто не смог отыскать.

Тут Ворон вспомнил об уговоре с остальными.

— Сейчас я вернусь, - предупредил он Беловзора. - Никуда не уходи, покуда работу твою не проверю.

Сказавши так, слуга вышел, да тут же натолкнулся на Вереска и Забаву.

— Ты уж тут! - воскликнула последняя.

— Чýдно, вы аккурат вовремя, - Ворон отступил, позволяя обоим мертвецам войти в горницу. - Я нашёл пропажу.

Княжич столкнулся взглядом с кухаркой, вздрогнул.

— Я закончил! - бросил он и ловко спрыгнул со скамьи.

— Постой-постой! - преградила ему дорогу расторопная Забава. - Нукысь-ка, негодник, сознавайся, кто чернику украл?

Беловзор поглядел сперва на слугу, затем на гонца, ища поддержки, но один шуршал письмами, пересчитывая их, а второй только сочувственно улыбнулся.

— Я жду, - потребовала кухарка, уперев руки в бока.

— Я не крал, а взял! - насупился княжич. - Неужто возможно в своём доме своровать!

Забава опешила. Поперхнулась справедливым возмущением и обернулась к мужчинам.

— Вы только гляньте на него! - изумлённо молвила она. - И хватает же ума...

— Но он в чём-то прав, - пожал плечами Вереск.

— Цыц, - цыкнула кухарка, приложив палец к губам, и повернулась к Беловзору. - Так, княжич, крал или нет, а ты должен теперь набрать полный туес. Я хотела пирогов напечь черничных, а теперь мне как быть?

— Векошников¹ налепить? - простодушно отозвался Беловзор. - Там со вчерась оставались яйца, травки всякие, мяса маленько...

— Ну что ты будешь делать! - всплеснула руками Забава. - Сто бед – один ответ! - голос её вновь суров стал под стать лику. - Всё одно ступай по ягоды, глазастый. Всё-то ты замечаешь, ишь! Спеку с чем Род послал, тесто ж уж замешано.

За дверью раздалось задорное хихиканье.

— Не будет покою мне... - обречённо покачал головой Ворон и отворил. Увидав лесавок, вопросительно выгнул тонкую бровь. - Чего вам надобно?

— А мы с княжичем по ягоды пойдём! - они ярким вихрем впорхнули в светёлку, подхватили Беловзора и вывели в проход.

— Я с вами, обождите! - подхватился было слуга.

— Погоди, - мягко коснувшись его плеча, перебил гонец.

— Ну? - нетерпеливо повернул голову Ворон. - Говори скорей, не то уйдут – и с концами.

— Я же письма тебе передать собирался, да только вот запамятовал совсем, - с расстановкой говорил гонец, вынимая из сумки немаленькую охапку.

— Потом разберу, - нервно отмахнулся слуга. - Будь добр, на стол положи, а я уж вечером примусь за дело.

— Куда ты пойдёшь-то, опаленный? - невесело усмехнулась кухарка, прежде, чем выйти. - Уж девчата сами управятся с мальчишкой, поверь моему слову, - без капли сомнения заверила она. - Тебе бы лучше силы поберечь. Мало ли, ещё что загорится.

Дверь за Забавой закрылась.

Ворон скрипнул зубами с досады, но смолчал. Принялся с хмурым видом разбирать послания.

— Помочь тебе, может? - услужливо спросил Вереск. - Мне-то делать особенно нечего, а так хоть толк от меня будет.

Слуга поразмыслил недолго, смерил гонца задумчивым взором и всё же вручил ему письма.

— Благодарю, - Ворон суетливо направился к выходу.

Прочтя немой вопрос в глазах Вереска, добавил:

— Я за книжицей одной схожу и мигом вернусь.

В ту горницу, где хранились книги, слуге, в отличие от прочих, входить разрешалось. Здесь он научился читать и писать, отсюда черпал сведенья о мире. Ворон любил знания всей душой и старался вобрать их как можно больше. Были те книги, к которым Бессмертный не дозволял прикасаться ни единой душе: они хранились в его опочивальне, куда входил только он сам да изредка – слуга. Беловзору там быть ни разу не доводилось.

Ворон задумчиво прошёлся вдоль полок, выбирая, чем на сей раз скрасить себе вечер. Замер в нерешительности, склонив голову набок.

"Новое что взять, аль в памяти прочтённое освежить?.." - размышлял он.

Отсутствие слуги наконец так затянулось, что гонец, управившийся с письмами, устал того дожидаться.

— Куда ж Ворон запропастился? - пробормотал Вереск, обеспокоенный продолжительным одиночеством. - Не забыл же он про меня? Никак опять стряслось что...

"Дело своё я сделал, так что, чай, хуже не будет от того, что я пойду разузнаю, как он там", - порешив на том, гонец направился в читальную залу.

Только он подошёл к двери, как услышал глухой хлопок. Собирался уж войти, да стража преградила ему путь мечами.

— Погоди, гонец, - неприветливо начал один из дружинников. - Тебе сюда вход заказан.

— Знаю-знаю, - скороговоркой ответил Вереск. Почувствовал, как от волнения дёрнулась щека. - Там что-то упало, аль не слышите? Подсобить, может, надо.

— Даже когда и так, не тваво ума дело, - выплюнул второй.

Первый страж приложил ухо к двери, вслушался в немую тишину и нехотя признался:

— Погоди, Добрыня, - он опустил глаза, постоял так малость да отстранился. - Может, и прав ты, гонец. Но мы уж как-нибудь сами подмогнём.

С этими словами дружинник отворил. Мужчины увидали Ворона, а в нескольких пядях от него – упавшую на пол толстенную книгу. Слуга дёргано обернулся.

— Извини, Вереск, что ждать заставил, - он перевёл взгляд с гонца на толмуд. - Видишь, что тут приключилось? Пытался сам поднять, да только вот не удержал, - Ворон неловко замялся и поджал обожжённую длань.

— Силушки, знать, не хватает, - снисходительно усмехнулся Добрыня. - Сейчас всё сделаем!

Слуга, усомнившись, хмыкнул.

— Да на что мне столько рук в помощники? Тут и одного довольно, - он указующе кивнул на Вереска и обратился к страже. - Спасибо вам, мóлодцы, да мы тут сами управимся. Ступайте, к работе своей возвращайтесь.

Дружинники озадаченно переглянулись.

— Ну, как знаешь, - развёл один из них руками. - Наше дело – предложить.

У гонца дрогнули руки при одном только взгляде на внушительного размера книгу.

— Уж не знаю, сдюжу ли, - поделился сомненьем он, стоило только двери захлопнуться за спинами стражи. - Может статься, зря ты их отослал?

— Ты же сказывал, что не хвораешь теперь, - отозвался Ворон, подозрительно прищурившись. - Думается мне, коли так, то тебе эта задача не слишком трудной покажется.

Вереск потянулся, разминая мышцы.

— Чего ж, попробую.

Собравшись, он наклонился, взял книгу обеими руками. Та нелёгким грузом легла ему на предплечья, потянула вниз, но гонец выдержал, медленно поднялся.

— Я... сумел?.. - осчастливленный, он, казалось, не верил в успех. Тонкая улыбочка осветила его бледный лик в ответ на вопросительный взор слуги. - Сколь многое теперь мне удаётся! Я будто только после смерти зажил, как подобается.

— И чего ты колебался, - пожал плечами Ворон. Проницательные серые глаза на миг отразили Верескову радость. - Ты себя чаще испытывай. Глядишь – ещё не то получится.

Он вытянул руку, указывая на стол.

— Донеси уж, сделай милость.

— Конечно, - живо кивнул гонец и бодрой походкой подошёл к столу. Слуга последовал за ним.

Вереск бережно уложил книгу, опустил тяжелёхонькую деревянную крышку, и перевернул пару страниц. Взор его сам собою уцепился за выведенные чьей-то терпеливой рукой витиеватые буквицы.

— Ус - тро - ени - е... к - ня - же - ства... Ве-ли-тор… Велитор.. го-во-го, - прочёл полушёпотом по слогам гонец.

— Ты грамоте умеешь? - вскинул брови Ворон, присаживаясь на лавку. - Вот уж не думал.

— Тятя научил в малолетстве, - смущённо усмехнувшись, взлохматил светлые волосы Вереск. - Совсем безграмотным сыну воеводы быть не положено, да только я не шибко читающий. По складам кой-как, вслух.

— Тут даже так почти никто не умеет, - серьёзно заметил слуга. - Хочешь, можем вместе читать? Ты неглуп, насколько я видел, быстро научишься.

Гонец просиял.

— Спасибо тебе, - лицо его вдруг омрачилось. - Да вот... разве мне можно? А ну, как владыка увидит? Что скажет?

— Его ещё пару дней не будет, потому можем здесь читать, - прикидывая в уме, отвечал Ворон. - А как вернётся – ты ко мне в горницу приходи, ежели захочешь продолжить.

Вереск устремил на него взор, исполненный благодарности.

— Это ты хорошо придумал, - он сел рядом, призадумался на мгновение. - Послушай, я как раз хотел бы ещё кое-что испробовать...

Слуга, любопытствуя, вздёрнул подбородок.

— Подскажи, где бы мне тут клинок раздобыть было можно? - гонец при этом заглянул Ворону в глаза.

Тот непонимающе прищурился.

— Это ещё зачем?

— Коль уж ты посоветовал себя испытывать, так я к слову и припомнил, что Забава Светозаровна обещалась меня доучить с мечом обращаться, - страх стиснул рёбра. Ни за что слуга не согласится. - Вот только я должен один для неё принести.

Ворон вскинул брови и напряжённо усмехнулся.

— Ишь, удумал чего, - покачал он головой - Никак занятья у тебя другого нет?

Гонец хмыкнул да пожал плечами.

— Так я ж без дела цельную седмицу. А так хоть пристроен буду.

Ворон, довольный ответом, медленно кивнул.

— Ну, добро. Только вот... - он пристально, изучающе вгляделся в лицо Вереска, и тон его сделался пугающим, вкрадчивым. - О том, что тут владыка нас увидит, ты тревожишься, а о твоей задумке какого он мнения будет, уж не боязно?

— А мы тайком... - понизив голос, отозвался гонец, точно его мог кто другой подслушать. - Скроемся вечером, так чай, тени нас и защитят.

— А коли нет, так опять мне за вас первым делом достанется, - слуга поджал тонкие губы и уткнулся в книгу. - Да и меч окромя как в сокровищнице, можно только у ратников выпросить, а что то, что другое для меня наказанием обернётся. Сам знаешь, оружие у стражи всё учтено. Ну, а уж если заметит владыка, что из сокровищницы что-то пропало – хлопот не оберёшься.

— Твоя правда, у дружинников я пытал счастья, так они наотрез отказались. Сказано мне было, что-де, мечи с данью отдают иногда, а порой ратники сами их на поле боя поднимают. А что то, что другое – случай редкий. Прошу тебя, помоги мне, - мягким полушёпотом промолвил вдруг Вереск, склонившись ближе. - Я на себя вину всю приму, отрицать ничего не стану даже перед володыкой.

Ворон молчал, погружённый в раздумья. Не решался отвечать однозначно.

— Всё, что в моих силах, для тебя сделаю, - настаивал гонец. - Проси, чего будет угодно.

Слуга возвёл взор ввысь и тяжело вздохнул.

— Прямо уж чего угодно? - помедлив, отвечал он.

Вереск быстро закивал.

— А коли струсишь перед владыкой? - по-прежнему устремя взгляд в своды, недоверчиво выспрашивал Ворон.

— А мне терять нечего считай, - беспечно махнул рукой гонец.

— И второй попытки начать жить тебе не жаль? - слуга стрельнул в его сторону глазами да неверяще прищурился. На губах сама собой появилась язвительная ухмылка.

— После первой смерти всё как-то спокойнее, - грустно улыбнулся Вереск, опустив взор на книгу. - Вот, вишь, и умирать ещё раз не страшно.

Ворон отрывисто выдохнул, отвернулся.

Повисло молчание, показавшееся гонцу невыносимо долгим. Он успел уже смириться с предстоящим отказом.

"И верно, с чего бы ему помогать мне?" - размышлял Вереск. - "Мы даже не друзья, ежели пораскинуть умом. Подставлять его не хочу. Даже если сам попытаю счастья да меч решусь достать, спрос-то всяко с Ворона потом будет. Не уследил, дескать".

— Ну ладно, я подумаю покамест, - прервал раздумья гонца слуга. - Ты на меня не гляди, читай себе.

Вереск, получив надежду, на миг просиял и с трепетом в груди принялся за дело. Он едва шевелил губами, проговаривая слоги себе под нос, чтобы не отвлекать Ворона, читавшего про себя.

__________

¹Векошник – русский открытый пирог, который готовили из остатков вчерашнего застолья.

Глава 10. Встреча

Беловзор то и дело нагибался к земле, собирая чернику. Лесавки яркими пятнами по первости вились вокруг, весело щебетали о своём, да потом умчались куда-то, и княжич не заметил, как остался один в гнетущем полумраке старого леса. Тут вдруг, наклонившись в очередной раз, Беловзор точно опомнился.

— Ой, - он встрепенулся, потерянно огляделся по сторонам, да только вокруг ни души. - Где это я?

Ответом ему было безмолвие. Пронзительный холодок с налетевшим ветром забрался под одежду, заставив зябко поёжиться. Древние кривые стволы с тёмной шершавой корою да раскидистые ветви заслоняли остатки рассеянного света.

Княжич поглядел на извечно затянутое обложными иссера-белыми облаками небо.

Оно всегда выглядело так, точно вот-вот пойдёт дождь, но и тот случался нечасто. Солнца же не было днём никогда, как не видать было звёзд по ночам, когда небо становилось сплошь непроглядно чёрным, и Навь накрывала кромешная тьма.

Никого. Пальцы онемели, а ноги едва не подкосились, да Беловзор прислонился к тёплому дереву.

— Ну и подумаешь, что ушли, - упрямо пробубнил он, взяв себя в руки. - Не буду их звать, пусть сами меня теперича поищут.

Он вновь стал собирать ягоды. Род весть, сколько он уж плутал по полянам. В туеске ещё оставалось немного места, и его тоже следовало заполнить.

"Не надо было увлекаться", - досадливо думал княжич. - "Чай, не приметили бы, и не терял бы я время".

Утомившись гнуть спину дугой, Беловзор выпрямился и побрёл меж деревьев, задевая туесом траву и кустики черники. Дороги он не разбирал; слушал, как несмело улюкает какая-то птица, словно боясь тревожить сон вековых древ.

"А как я без лесавок-то домой ворочусь?" - накатило на княжича осознание.

Он остановился. Внутри всё похолодело.

"А где... дом?" - дыхание участилось.

Беловзор ссутулился, крепче сжал туесок. По спине пробежали мурашки. Тогда он впервые явственно ощутил, будто к нему было приковано внимание десятков глаз. И всё же, окрест не было ни души.

Страх отхлынул, когда княжич набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул.

"Чему там Ворон учил?.." - припоминал он. - "Куда бы ты ни пришёл, надобно сперва спросить разрешения у хозяина".

Беловзор осмотрелся, будто выискивая кого, встал ровнее и воскликнул:

— Дедушка Леший! - он вслушался в шелестящий ропот листвы. Тихо. Тише, чем прежде. - Дозволь ещё ягод собрать в твоём лесу да укажи, пожалуйста, к дочкам своим путь-дорогу! Заплутал я совсем, а как обратно воротиться, и не ведаю.

Где-то над головой раздалось зычное карканье.

— Ворон?.. - стал удивлённо вглядываться в листву княжич. - Да не мой, - тут же вздохнул он. - У моего и голос не такой грубый, и летать не может.

— Эт как же так? - невесть откуда раздался старческий голос. Вопрошал он беззлобно, с любопытством.

Беловзор насторожился, окинул полянку взглядом исподлобья, как зверёк. Никого.

— Опалил перья, - с опаскою отвечал он.

— Нехорошо, - сожалеюще отозвался голос. - Годок, знать, в воздух не подымется. Ты, стало быть, приглядывай за ним.

— Мы с ним теперь не свидимся никогда, - всё так же бдительно оглядываясь, молвил княжич, украдкой вздохнув. - Отсюда сам я не выберусь. Только с лесавками.

Невидимый собеседник расхохотался.

— Эти уж позабыли про тебя, ежели вообще знали! А ты, несмышлёныш, на их уловки повёлся, на смертыньку свою набрёл, - потешался он. - Лучше б с матерью да с отцом оставался, а не по лесам один бегал. И даром бы себя не сгубил.

— Нету у меня матери, - насупился Беловзор. - И отца нету. А лесавки, коли меня потеряли, от дядьки моего получат и будут искать, покуда не найдут.

Молчание. Княжичу показалось, что голос испугался, но вот он снова заговорил, только теперь уж без насмешки.

— Кто ж твой дядька?.. - приглушённо молвил он, будто и вправду с боязнью.

— Не скажу, - Беловзор вызывающе вскинул голову, тряхнул непослушными светлыми волосами.

— А ты кто будешь? Чьего рода? - допытывался шершавый голос.

— Сам-то покажись, - нахмурился княжич. - Невесть с кем беседую, а ты ещё и обзываешься!

— Да я и так тутошки! - отозвался голос из-за спины Беловзора.

— Родушко!.. - подпрыгнул от неожиданности тот и рывком обернулся.

Перед ним стоял невысокий старичок в кафтане длинном и белом, как его борода. На голове его была шляпка, похожая на ту, что у грибов-боровиков. Добрые чёрные глазки изучающе всматривались в лицо мальчика; сам старик опирался на гладкий деревянный посошок. Он был немногим выше княжича.

— Ты кто ж такой?.. - последний без страха, но с изумлением глядел на необычного старичка в ответ.

— Сам же кликал меня, аль забыл? - прищурился тот.

— Дедушка Леший? - догадался Беловзор и тут же дружелюбно улыбнулся. - Здравствуй! Ты подсобишь мне из чащи-то выбраться?

— Эк какой прыткий зайчик! Погоди маленько, - усмехнулся старичок в седые усы. - Чего ж ты сперва ягод набрал, а потом уж разрешения спрашиваешь? Наоборот же делается.

— Я подумал, что раз уж с твоими дочками пришёл, то вроде гостя получаюсь, - невинно похлопал ресницами княжич. - А потом они убежали куда-то.

— Впомнил всё ж-таки, - Леший опёрся обеими руками на посошок. - Ну, ты тут не особливо шалил, напросился, всё по чину сделал, пускай, не сразу.

Беловзор между тем с любопытством разглядывал причудливый наряд старичка.

— Я тебя выведу, но с условием, - хмыкнул тот, заметив это.

— Каким? - мальчик опасливо дёрнул плечами.

— Ты мне имя своё назови честно, а я уж слово сдержу. Мы тут лгать, вишь, не обучены.

— Беловзор я, - не раздумывая, молвил княжич. - Без обмана, честь по чести.

Леший удовлетворённо кивнул, пригладив бороду.

Покуда вёл он мальчика, всё из головы не выходили размышления о том, откуда ж ребёнок взялся в Нави.

"Хоть и кажется, что несуразицу городит, да сдаётся мне, что правда в его словах есть. Лесавкам от его дядьки достанется? А кто у нас над ними власть окромя меня..."

Тут старичка, точно молнией, пронзило страшной догадкой.

"Нет уж, бывать того не может", - будто стряхивая с себя домысел, яростно замотал головой тот.

Дочерей Леший отыскал быстро. Те весело плясали вокруг молодой яблоньки.

— Девоньки! - окликнул их старичок. - Подите сюды, ростики мои!

Лесавки, услыхав отцовский зов, всполошились точно птицы, обступили Лешего с Беловзором.

— Ой, княжич! - обрадованно тараторили они. - А мы чуть тебя не прозевали!

— Нукысь-ка, займитеся им, - старичок подтолкнул Беловзора в пёструю стайку девушек и зашептал беззвучно. - А ты, Дубравушка, поведай-ка мне, откель живой у вас взялся, где живёт – всё, что знаешь, словом единым.

Та без утайки отцу махом выложила, что знала.

Княжича лесавки между тем забавы ради посадили на яблоню. Пусть это были только нижние ветви, да только Беловзоровы пальцы дрожали от напряжения, когда тот, что было сил, обхватил дерево обеими ручками.

— Вы чего это выдумали? - севшим голосом спрашивал он, пока девушки запевали.

— А вот как в кругу побудешь, так мы тебя и приворожим, кня-яжич! - серебряно рассмеялась Ольха.

— Будешь с нами для людей тенью! - веселилась меньшая девица.

Мальчик огромными от ужаса глазами поглядел вниз.

"Высо́ко. Не слезу", - решил он.

Ольха сердито цыкнула на сестру.

— Не стращай, не стращай! - погрозила она тонким перстом. Обернулась. - Ничё не станется, княжич, не пужайся! - заговорила Ольха ласковее.

— Ах вы!.. - Беловзор нахмурился. В голову тут же пришла соблазнительная затея, и, толком ничего не обдумав, он за неё ухватился.

— Вы за мною следить поставлены, - лукаво прищурился он. Губы растянулись в не по-детски хитрой ухмылке. - А вот ежели со мной приключится чего?

Лесавки замолкли. Поглядели разом все на княжича. Тот вцепился в ветвь над головой.

— А вот я так залезу высо́ко, что не снимете! - довольный своей придумкой, он неуклюже опёрся ступнями о ствол, закинул их на ту же ветку, за которую держался, и перекрестил ноги, оказавшись подвешенным вверх тормашками.

Одного Беловзор не учёл. Подтянуться силёнок не хватало. Только тогда он это понял.

— Ой-ой... - к голове стала помаленьку приливать кровь, и та сделалась тяжёлой. - А как... как спуститься-то?

Мальчик слышал, как девы заохали, заахали, да поглядеть вниз не решался и видел только ветви да листья.

— Ух, владыка нам устроит... - запричитала одна из лесавок.

— Ничего не устроит, - возразила другая. - Ничё не стряслось ещё с детёнком-то.

— Ну ещё не хватало! – Ольха оборвала назревающий спор.

Стоило сёстрам притихнуть, как она промолвила мягче:

— Княжич, ты ноги-то опусти, а там уж проще будет.

Беловзор послушался. Сделал, как сказано, да не успев нащупать опору, разжал руки. Приземлился на ветку. Соскочил со скользкой коры и грохнулся на землю. Сдавленно застонал. В горле встал предательский ком.

Со всех строн раздалось щебетание лесавок, да только ни одна не решалась подойти. Гордость не позволила княжичу ни заплакать, ни позвать кого-нибудь на подмогу. Он запрятал лицо в ладони.

— Больно же, криворукий ты лишайник! - раздался из-под него писклявый голосок. - Встань хоть с меня, раздавишь ведь!

Беловзор взвился на ноги, невзирая на ноющую боль в груди. На него глядело странное существо, напоминавшее моховой шарик с непомерно длинными, тонкими, как веточки, ручонками и короткими ножками.

Княжич, вытаращив от изумления глазёнки, не мог отвести от него взора.

— Ну спасибо, услужил! - немного ворчливо пробормотало существо. - Вот лешему скажу...

— А ты... кто? - ошеломлённо выдохнул мальчик, позабыв про падение.

— Это же подкустовник, - на лице подошедшей Ольхи расцвела прелестная улыбка. - Людей за одёжу цеплять да на кусты вешать.

— Так и есть, - пропищал тот и, не задавая вопросов, юркнул в первый же куст – только его и видели.

— Княжич, не шибко ушибся? - распевно протянула Ольха, оглядывая стёсанные руки и грязную от сырой земли да травы одёжу.

— Нет, - натянув улыбку пошире, отозвался Беловзор.

Он завёл за уши волосы, вытер руки о шёлковую рубаху и подхватил туесок.

— Куда ж остальные делись? - озадаченно огляделся княжич.

— А, их тятенька небось потолковать куда-нить позвал, - уклончиво отвечала лесавка. - Пойдём-ка, я тебя лучше обратно отведу, покуда Ворон не хватился. К ужину как раз поспеем.

***

Забава трудами Беловзора осталась очень довольна. Спросила, забирая ягоды, не встречал ли тот Вереска. Получив отрицательный ответ, только как-то странно, на взгляд княжича, усмехнулась.

Он же после их со стряпчей разговора направился в купель. Голову мыть самому было не больно-то удобно, но Ворона отвлекать не хотелось. Тот редко мог вот так просто заняться чем-то помимо работы.

В чертоге уже зажгли свечи, когда врата отворились, впуская внутрь хозяина.

"Благословенная тишина", - окинув затуманенным взором проход, подумал тот. - "Не к добру."

Он двинулся вперёд. Светочи бросали на пол и стены тусклые отсветы, делая единственным спутником Кащея его длинную тень. Торжественное безмолвие настораживало: ни княжича, ни лесавок, ни даже Ворона. Будто подстраиваясь, Бессмертный ступал бесшумно, время от времени посматривая по стронам, желая узреть хоть кого-нибудь помимо стражей.

Беловзор едва успел одеться, когда услышал за дверью негромкий разговор. Он подкрался к выходу и прильнул ухом к двери.

—...не мог он сейчас воротиться. Рано слишком.

— Мне токмо сейчас сказывали, что приехал.

"Дядя!" - княжича захлестнула радость. Он с силой толкнул дверь, протиснулся в щель и стремглав помчался прочь.

Сквозняк, гулявший по чертогу, на сей раз пробрал до костей. Мокрая голова замёрзла, влажная от воды рубаха облепила худощавое тельце; ветер свистел в ушах, пока Беловзор стрелой летел по переходам в поисках Кащея.

Пару раз он успел поскользнуться и шлёпнуться на ледяной каменный пол. Каждый раз поднимался и бежал дальше.

Завернул за угол. Увидал Кащея, восхищённо вздохнул. Ринулся ему навстречу и наткнулся на цепкие сильные руки. Поднял голову.

— Здравствуй, дядя! - воскликнул княжич с улыбкой до ушей и искрившимся в глазах счастьем.

Бессмертный, удержавший того за плечи от неминуемых объятий, нарочно приподнял уголки губ вверх.

— Здравствуй, - сдержанно отозвался он, отпустив мальчика.

Взор чёрных очей оставался таким же колючим, как обычно. Он остановился на волосах, вьющихся от влаги сильнее обычного.

— Почему голова мокрая? - свёл брови к переносице Кащей.

— Купался, а потом услыхал, что ты вернулся, да и побежал, - выложил как на духу Беловзор. - Я столько всего сделал! Показать тебе хотел! - тут же выпалил он.

— После посмотрю, - остудил его пыл Бессмертный, отчего улыбка княжича тут же угасла. - Прежде скажи, где Ворон?

"И отчего он ещё не здесь", - мысленно прибавил Кащей.

— Не ведаю, дядя, - пожал плечами княжич. Впрочем, глаза, превратившиеся в лукавые щёлки, ответили вместо него. - Но, думается, могу угадать.

Бессмертный вопрошающе кивнул.

— Слово дай сперва, что потом придёшь ко мне, - деловито уперев руки в бока, серьёзно молвил Беловзор. - Потом – это сегодня.

Кащей шумно выдохнул. Он пробыл с мальчишкой всего-ничего, а уже утомился от разговора.

— Я даю обещание лишь тогда, когда уверен, что исполню его, - прозвучал сухой ответ.

— А я сделал тебе подарок, - не сдавался княжич.

Бессмертный изумлённо выгнул бровь. Ухмыльнулся, хотя глаза его не выражали ни радости, ни насмешки.

— Моё решение этим не изменить.

Беловзор взглянул на лик его иначе, с какой-то невысказанной тоской, и иссера-зелёные очи заблестели.

— Даже если я скажу волшебное слово?.. - подозрительно тихо сказал он, будто выжимая из себя слова.

В ответ на немой вопрос Кащея он продолжил:

— Пожалуйста?..

Мальчик замер, точно в ожидании чуда. Бессмертный от такого простодушия опешил. По лицу его пробежала тень, в груди что-то неприятно дёрнуло.

— Так и быть, - точно пробуя слова на вкус, протянул он.

Княжич тут же просиял и крепко ухватил Кащеев перст.

— Теперь я тебя отведу, - тут же зашептал Беловзор, словно какую тайну передавал. - Я от стражи слышал, покуда к тебе бежал!

Бессмертный скривился, но это осталось незамеченным.

— Просто скажи, куда идти, да ступай к себе, - он красноречиво задержал взгляд на мокрых прядях, свисавших на лицо княжича.

— Идти-то? В ту горницу, где книг много, - не стал скрывать последний. - А к себе я не могу...

В предчувствии неладного брови едва уловимо надломились; глас Кащея сделался тише:

— Что значит "не можешь"?

— Ну... - Беловзор понял, что сболтнул лишнего и замялся.

"Ворон бы придумал что-нибудь ", - вихрем пронеслось в голове. - "Не дам ему подставляться..."

Бессмертный терпеливо выжидал, взирая сверху. Лик его разгладился и сделался подобен изваянию.

— Понимаешь... - княжич стыдливо потёр шею и потупился. - У меня кровать сгорела, - скороговоркой брякнул он. Боялся раздумать.

Задрал голову вверх. Беловзор не мог сказать наверняка, был ли Бессмертный удивлён али рассержен. Может, даже зол, но он ничуть не изменился в лице.

— Я тебя слушаю, - молвил Кащей. - Как это вышло?

Он не ругал. Не кричал. Спокойная речь его заставляла содрогнуться пуще любой брани.

— Я просто... - несмело начал княжич.

Подобных шалостей он прежде не вытворял, а потому не знал, что за это бывает. Сознаться в истинной причине он не смог Ворону, а уж Кащею – подавно. Беловзор стал пунцовым лишь от мысли единой о том, чтобы сказать, что всего-навсего замёрз в своей светлице.

— Мне любопытно стало, чего это огнекамень всё в воде лежит, и что будет, ежели его вытащить, - повторил он то же, что говорил слуге. - А после я оставил его на ложе да так и уснул. Запамятовал.

— Куда Ворон глядел? - всё так же спокойно выспрашивал Бессмертный, будто они не о пожаре в горнице говорили, а о лесавкиных проказах

— Он не виноват! - замахал руками Беловзор, не сдержавшись. Правда, встретившись с ледяным взглядом дяди, он поутих, выдохнул. - Он занят был, а я тайком пронёс. И потом Ворон помогал тушить, - он сложил руки на груди, скрывая гордую улыбку. - И я помогал.

Княжич выдержал паузу, припоминая.

— А после я прибирал с лесавками, - досадливо вздохнув, скромно заключил он.

— Учту, что ты свой урок уже получил, а кое-кто только дожидает, - голос Кащея вновь стал громче, исчезли стальные нотки.

— Не наказывай Ворона, - тихо попросил Беловзор. - Ты на руку его погляди – сам всё увидишь.

— Занятно, - хмыкнул Бессмертный.

Поразмыслив, продолжил:

— Ну что ж, и где теперь твоя опочивальня?

— У Ворона, - коротко отозвался княжич.

— Скоро ты переберёшься обратно, - заверил Кащей. - Теперь ступай.

— Увидимся! - Беловзор махнул рукой и поспешил в светёлку, покуда дядя не удумал ещё о чём-нибудь спросить.

Глава 11. Грань

Наконец Бессмертный стоял пред дверью в ту самую "горницу, где книг много". Задержался на миг, погрузившись в раздумья.

"Чем он таким занят, хотел бы я ведать."

Кащей отворил и тенью прошёл в залу. Повернул голову. Сбоку, прямо у стены, на лавке сидели Ворон и Вереск, а перед ними на столе лежала раскрытая книга. Последний шевелил губами, бормоча себе под нос. Оба были так увлечены, что не обратили ни малейшего внимания на вошедшего. Слуга перелистнул страницу.

— Погоди пожалуйста, - обратился к нему гонец. - Я... не дочитал ещё малость, - робко добавил он.

— Само собой, - Ворон тут же исполнил просьбу.

Кащей хотел было прервать их, да Ворон заговорил вновь, и слова его удержали Бессмертного:

— Я поразмыслил и решил, что меч я тебе уж попытаюсь достать.

Видно было, как Вереск, точно не веря своим ушам, взглянул на слугу и расцвёл в благодарной улыбке. Кащей недобро усмехнулся про себя.

— Только вот о чём взамен попрошу, - предупредительно выставил Ворон указательный палец. - Ты время от времени приглядывай за Беловзором вместо меня. Я ещё, чай, седмицу с десницей своей промаюсь, ежели не дольше.

— И только-то?.. - удивлённо развёл руками гонец. - О чём речь! Тебе с ожогом-то лучше и подольше беречься, - заметил он.

Бессмертный не стал более слушать: вышел так же бесшумно, как вошёл.

Вскоре к слуге подошёл один из стражей.

— Тебя владыка велел позвать, - сообщил он.

— Быть того не может, - Ворон приподнялся и перевёл изумлённый взор на Вереска. Тот только плечами пожал. - Уже воротился? Давно ли?..

— Не слишком, - неопределённо отвечал ратник, предупреждённый Кащеем.

Слуга обратился к гонцу:

— Было приятно провести с тобой время, - вежливо кивнул первый. - Мне спешить надобно. А завтра я уж похлопочу о мече.

Вереск горячо с ним распрощался прежде, чем тот отправился в светлицу Бессмертного.

Колени подкашивались от страха, когда он несмело просочился в приоткрытую дверь. Кащей, перебиравший каменья, даже не взглянул на него. Ворон, тщетно сдерживая дрожь, склонился.

— С возвращением, владыка, - учтиво молвил он. - Ты посылал за мной.

Пока он говорил, губы не слушались, точно деревянными стали.

— Жаль, что пришлось тебя отвлечь, - Бессмертный резко откинул самоцвет. Тот стукнул о столешницу прежде, чем упасть в ларец.

Слуга проследил взглядом за камнем. Передёрнул плечами, охваченный теперь смутной тревогой.

"Не скроешь от меня, что не в духе, как бы ровно ты ни толковал со мной", - подумалось ему.

— Ты сердишься, я вижу. Не смотришь даже в мою сторону, - подбирая ощупью каждое слово, молвил Ворон, покорно сложив руки в замок. - Прости, что сразу не явился, я зачитался совсем.

С этими словами он потупил взор. Внутри всё сжалось. Слуга был бы рад вообще не поднимать глаз на Кащея.

Тот взглянул на Ворона. Смерил его оценивающе да хмыкнул, приметив, как тот закрывает здоровой рукой перевязанную.

— Если бы я сердился, тебя б уже не было здесь.

Едва с уст Ворона сорвался облегчённый выдох, Бессмертный вымолвил:

— Сказывай, что погорело, - с неизменным безразличием он продолжал отбирать самоцветы. Отложил очередной в сторону. - Кроме ложа.

Слуга остолбенел. Сердце пропустило удар.

— Ничего более, - стараясь утаить ошеломление, нетвёрдо отозвался он.

— Тогда твою кровать я велю в горницу Беловзора переставить, - медленно молвил Кащей, разглядывая лазурный камень на свет - С испорченной разберёмся...

Ворон отвесил нарочито глубокий поклон. Со страхом смешалось чувство вины, стеснившее грудь.

— Я не доглядел за княжичем, - чистосердечно признал он. - Мальчик тут ни при...

— Знаю, - скучающе оборвал его Бессмертный на полуслове. - Никто не виноват у вас, а наказаны остались оба.

"Роде, много ли ещё ему известно?" - у слуги нервически дёрнулась щека.

— Как ты обжёг руку? - продолжал отчуждённо задавать вопросы Кащей. Каменья не занимали его. Он бездумно поглаживал грани яхонта, лежавшего в ладони.

Ворон нашёл в себе силы выпрямиться.

"Пропал я", - вспыхнула мысль.

— Когда стали заливать огонь, - у него пересохло горло. Слуга сглотнул вставший там ком. - Я... разузнать решил, отчего пожар начался, - сердце отчаянно заколотилось, и Ворон рвано вдохнул. - Подошёл к ложу, увидал, что внутрь него огнекамень провалился, ну и... - закончил он чуть тише. - Я достал его оттуда.

Бессмертный впервые за беседу вскинул на Ворона взор. Неверяще приподнял брови.

— Да-а... - протянул он, сдерживая ухмылку.

Когда лик его стал вновь покоен, Кащей продолжил, пряча в голосе ехидство:

— Ума палата, да ключ потерял, - он заметил, как слуга вдруг страшно побледнел, очи в пол опустил. - Али в чертоге тебе мёртвых не доставало, что ты сам в огонь сунулся?

— Мною страх овладел. Я уж и не помню, о чём помышлял, - Ворон, пристыжённый, втянул голову в плечи. - Я теперь тебе ни на что в услужение не гожусь. В руки взять ничего не могу да и летать тоже.

Кащей увидел, как кровь прилила к бледному лицу, отчего оно вспыхнуло как в лихорадке. Откинулся на спинку сиденья и сложил руки на груди. От речи оробевшего слуги уголок уст мельком дрогнул.

—Я ныне от твоего слова ещё сильнее зависим, - Ворон совладал с собой, выровнял беспокойное дыхание. - Если сочтёшь, что лучше всего жизни меня лишить – так тому и быть.

Он чувствовал, что смирился.

"Или я по доброй воле обманываю сам себя?" - озадачился мимоходом слуга. – "Многие ли готовы вот так запросто расстаться с белым светом?"

— Рано тебе голову рубить, рано, - отозвался Бессмертный, пряча ухмылку.

Ворон отшатнулся, точно лихо увидал. Во все глаза уставился на Кащея, не в силах ни слова вымолвить. Рот его от изумления чуть приоткрылся. Во взоре владыки Нави сверкнула искрой насмешка, ускользнувшая от слуги.

— К-как же?.. - только и сумел выдавить он.

— Ступай гонца позови, - как ни в чём не бывало, молвил Бессмертный, пропустив последнее мимо ушей. Яхонт, зажатый им в кулаке с самого начала беседы, отлетел в ларец.

— Но на что я тебе?.. - пробормотал недоумевающий Ворон.

Кащей и бровью не повёл.

— Ступай, - медленнее, тише и отчётливее проговорил он.

Слуга вдруг стряхнул с себя оцепенение, поклонился в пояс, чувствуя, как отдаётся в ушах биение буйного сердца, и выскочил за дверь.

***

Вереск напрасно пытался выведать у Ворона, зачем владыке потребовалось его видеть – тот упорно молчал.

Когда бушующие чувства унялись, у слуги появились вопросы.

"Кто Кащею обо всём вперёд меня поведал?.." - в голову вдруг пришла мысль. - "Беловзор мог встретить его прежде, ежели так подумать. До сих пор ещё не прибежал, значит, так оно и есть..." - Ворон в очередной раз отмахнулся от гонца торопливым "не ведаю". - "Слишком уж гладко всё прошло... Не мог я так легко отделаться".

В удачу не верилось.

"Бессмертный привык всех держать в ежовых рукавицах. Странно, что мне не досталось за то, что за княжичем не уследил", - терзался слуга. - "Да к тому же, Кащей так и не сказал, как изменились обязанности… Изменились ли вообще?"

Он распахнул створу и пропустил гонца внутрь. К их общему изумлению, Кащея в светлице не оказалось.

Вереск уже открыл было рот, чтобы задать вопрос, мучивший обоих, как дверь за их спинами вновь отворилась. Ещё прежде, чем Ворон с гонцом успели обернуться, Бессмертный встал перед ними. В левой руке он держал меч. Слуга почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вереск, уже учёный, на сей раз поклонился, как подобает. Кащей взглянул на них сверху вниз.

— Ты, оказывается, грамоте обучен, - перевёл он взор на гонца. Не спрашивал. Утверждал.

Вереск со слугою беспокойно переглянулись. Подозрение посеяло смуту в душе Ворона. В его глазах читался закравшийся в сердце страх. Гонец же лишь озадаченно вскинул брови.

— Всё так, - согласился он.

"Откуда ему известно?" - этот вопрос занял собою все мысли слуги.

— Может, я поспешил, доверив тебе письма? - спросил Бессмертный.

Ворон пытался уловить хоть нотку насмешки в голосе, но слышал лишь ледяное спокойствие.

"Знать, заметил нас за книгой. Ужели он так зол только из-за чтения?" - терялся в догадках слуга.

— К чему такие речи ведёшь ты, владыка? - искренне поражался Вереск. В сердцах всплеснул руками. - Да разве ж я посмею их читать? - будто в подтверждение он отрицательно замотал головой.

Кащей, не отрывая пронзительного взора от гонца, поиграл мечом.

— Вот ты и поведай мне, - вкрадчиво промолвил он. Правая рука сжалась в кулак.

Ворон узрел, как Вереск вдруг пошатнулся, точно тряпичная кукла, и в глазах его замерцали звёзды. Гонец словно ничего перед собою не видел и никого не узнавал кроме своего владыки.

— Дружинником тебе быть не по нраву, так на что же тебе меч? Служба нынешняя наскучила? - бесстрастно выпытывал Бессмертный.

— Вовсе нет, - изменившимся безжизненным голосом отвечал Вереск. - Хотел только доучиться искусству оружием владеть. Забаве Светозаровне клинок надобен, чтоб мне урок преподать.

Уголок губ Кащея дрогнул.

— Где ты собирался его доставать?

— Я не ведал. Решил к Ворону за помощью обратиться... - гонец не моргал. Казалось, даже не дышал.

У слуги подкосились ноги. Липкий ужас опутал его по рукам и ногам.

— ...и тот сказывал, что меч можно попытаться у стражи выпросить на время али в сокровищнице твоей позаимствовать временно.

"Вот он и лишил меня головы", - пронеслось у Ворона в мыслях, когда Бессмертный скосил на него потемневший от гнева взгляд.

— Я стал его молить подсобить мне, - продолжал гонец. - Только он ни в какую не соглашался.

— Как я могу доверять тебе грамоты? Как могу быть уверен, что ты не вскроешь хоть одну, когда ты просишь других против моих правил идти? - глас Кащея стал пугающе приглушённым.

— Я не желал зла, - не меняясь в лице, проговорил Вереск, точно с того света. - Я вовек ни за что не пойду супротив тебя, владыка. И писем твоих никогда читать не стану. Прикажи – я и от затеи с ратным делом откажусь.

Бессмертный ступил ближе.

— Верю только потому, что ты сейчас не в состоянии мне соврать, - сухо заключил он. - Ворон тебе что в конце говорил о мече?

— Согласился помогать мне только после того, как я обещал заместо него за Беловзором следить, покамест рука его не заживёт, - выкладывал гонец всё, что на душе было.

— Вон оно что, - степенно кивнул Кащей, собрав все части картины воедино.

У слуги закружилась голова. В ушах зашумело.

"Со свету сжил, сжил, сжил", - стучала кровь в висках.

Бессмертный протянул Вереску на раскрытых ладонях принесённый им меч в кожаных ножнах. Взгляд гонца прояснился, он глубоко вдохнул и огляделся, точно только что очнулся ото сна.

— Мало ли, кого ты на пути повстречаешь. Ступай, учись защитить себя, - промолвил Кащей, когда Вереск сумел сфокусироваться на нём. - Да помни: есть здесь те, от кого тебе мечом не заслониться.

Гонец, не помня себя, принял клинок, в землю поклонился да вышел, пошатываясь.

Дверь за ним захлопнулась.

"Точно в клетке", - промелькнуло у Ворона на задворках сознания.

— Помнится, я говорил тебе о том, что ты ступаешь по лезвию, - убийственно спокойно начал Бессмертный.

Слуга не заметил, как тот оказался настолько близко. Ужас схватил за горло, сбил дыхание. Будто сама тьма душила его, кандалами сковала тело и не давала сдвинуться с места. Ворон боялся даже вдохнуть.

— Владыка... - слетел жалкий хрип с его уст.

— Умолкни, - приказал Кащей, понизив голос.

Он сложил руки на груди. Слуге показалось, что пронзительный взор чёрных очей, казалось, вот-вот обратит его в пепел.

— Кто давал тебе право обещать гонцу помощь? Помышлять о том, чтобы войти в мою сокровищницу и уж тем паче что-то оттуда забрать? – вопрошал Бессмертный, не меняясь в лице.

Ворон не мог оторвать от него глаз. Его обуяла предательская слабость, а внутри что-то перевернулось. Слуга хотел сквозь землю провалиться.

— Я... - язык стал точно каменный. Слова приходилось выжимать. - Без умысла...

Бессмертный поджал губы.

— Мне не нужно оправданий, - холодно бросил он. - Кем ты возомнил себя, коли решил, что можешь проворачивать что-то у меня за спиной?

Стыд. Накатившая тошнота. Вина пронзила сердце. Ладони похолодели от животного сраха. Лицо слуги запылало, будто пламенем объятое. Он вдруг потерял равновесие и рухнул на колени как подкошенный. Он видел перед собой высокие чёрные сапоги, подёрнутые пеленой, что застлала глаза.

— На что ещё ты способен, если позволяешь себе такое? - Кащей смотрел уж сквозь слугу. Даже головы не опустил. - Моё слово для тебя веса не имеет? Добро. Я больше не буду предупреждать.

— Я не забыл, кому должен быть верен, владыка, - просипел Ворон. - Ты всегда можешь отнять мою жизнь, ежели будет на то воля твоя. Идти против тебя бессмысленно, и я никогда так не поступлю.

— Не зарекайся, - Бессмертный утомлённо прикрыл веки. - Встань.

Слуга с трудом поднялся: ноги не держали, точно тряпичные. Напрочь забыл отряхнуть подол. Глаз не смел поднять.

— Ключи мне, - Кащей безучастно наблюдал, как Ворон вытащил связку и положил в протянутую руку. - Отныне ты занимаешься только Беловзором. И ни шагу без моего ведома, - твёрдо окончил он.

Гулом отозвались речи эти в голове. Слуга почувствовал, как краска спала со щёк; осознал, что он только что упал ниже, чем когда-либо.

— А письма? - тихо спросил он, взглянув на владыку.

— Занесёшь завтра сюда, - почти не разжимая губ, отозвался Бессмертный и прошёл мимо, едва не задев Ворона плечом. Вышел, закрыв дверь.

Слуга стоял, не в силах шелохнуться, ошеломлённый. Внутри было пусто, точно душу вынули.

"Будет ли когда-нибудь, как прежде?"

Горечь на языке. Тяжесть на сердце.

"Следующий промах будет последним".

***

Стоило Кащею войти, как Беловзор радостно подскочил.

— Дядя, вот и ты! - он огненным всполохом метнулся к ларчику и вынул оттуда небольшие куски сукна, свёрнутые трубочкой. - Я уж заждался. Думал, ты не придёшь.

Бессмертный опустился на край ложа. Попытался изобразить подобие улыбки, но не было мочи. Голова гудела, точно улей.

— Ты устал, должно быть, - княжич широко улыбнулся – за двоих, и забрался на кровать. - Ну, ты можешь даже не говорить. Вот, гляди, что я смастерил!

Он развернул ткани. На первом куске каменьями были выложены странные деревья с рыжими стволами и торчащими по бокам зелёными палками, устремлёнными вниз. Земля тоже была зелёной, а небо было выложено сплошь белыми струганцами¹. Кащей склонил голову набок, без особого желания разглядывая криво, но очень старательно выложенный узор. Не было ни единого пустого места. Правда, кое-где виднелась смола, на которой, очевидно, всё и держалось.

— Это... ели? - после недолгого молчания попытался угадать Бессмертный.

От битвы да беседы со слугами мысли были вязкие, тягучие, и он мечтал поскорее покончить со всем этим.

— Верно, верно! - Беловзор рассмеялся, но, заметив, что дядя прикрыл веки и нахмурил брови, поутих.

Он скатал свои ёлки и развернул другое полотно. На нём красовалась чёрная фигура с лицом из всё тех же белоснежных каменьев и двумя угольными самоцветами вместо глаз. У фигуры из головы росло три треугольника.

— А это тебе подарок, - довольный собой, княжич скрестил руки на груди и ухмыльнулся. - Похоже?

Кащей хмыкнул. Его внимание привлекли форма и чистота камней.

"Эти тщательнее отбирал", - невольно заметил он.

— Будет лучше, - отозвался Бессмертный. - Но самоцветы мне по душе.

Беловзор едва удержался от того, чтобы подпрыгнуть от счастья хоть пару раз. С замиранием сердца спросил:

— Ты возьмёшь его? - при этом в очах его было столько надежды, смешанной с чистым восторгом, что они светились не хуже драгоценностей.

— Утром принеси, - благосклонно промолвил Кащей. Препираться не хотелось.

— Я тебе прямо тогда и покажу ещё кой-чего, - лукаво подмигнул княжич.

Он спрыгнул с кровати, схоронил сукно и вновь сел подле Бессмертного.

— Дядя, тебе воевать, чай, непросто? - чистосердечно полюбопытствовал Беловзор.

— С чего ты решил?.. - изогнул бровь Кащей.

— А с того, что на тебе лица нет, - заявил княжич как-то не по-детски серьёзно.

Бессмертный невольно ухмыльнулся. Беловзор вдруг озарился прекрасной придумкой.

— Возьми меня с собой! Я тебе подсоблю, и мы не устанем! - он заглянул в неподвижные глаза Кащея, ища поддержки. Тот только головой покачал.

— Рано тебе. Мал ещё, - скупо отозвался он.

— А когда буду не мал? - не сдавался княжич.

— Нескоро, - промолвил Бессмертный, желая быстрее отделаться от разговора.

— А это ещё когда? - требовательно выспрашивал Беловзор.

"Упрямый мальчишка", - с раздражением подумал Кащей.

— Как поднимешь меч да сможешь им размахнуться как следует, тогда и возьму с собой, - скрыл истинные чувства за неизменным спокойствием он и встал.

— Погоди, а привези мне меч! - мягко схватил его за рукав княжич. - А то как же без него учиться!

— До следующего раза отложим наш разговор, - отмахнулся Бессмертный, пройдя к двери.

— Я напомню, как ты в поход соберёшься, - согласно кивнул Беловзор - Доброй ночи! - добавил он напоследок.

— Доброй, - само собой вырвалось у Кащея.

"Что это на меня нашло?" - размышлял он, направляясь в залу, где хранил звёзды.

Очередной раз предстояло разделить их свет с людьми.

__________

¹Струганец - кристалл кварцевых пород.

Глава 12. Светличная служанка

Чуть свет княжич поспешил к Бессмертному. Ворон, державший мальчика за руку, нервически поглаживал его ладонь большим пальцем.

— Приключилось чего? - перехватив тканевый свёрток поудобнее, обеспокоенно спросил Беловзор.

Слуга невольно встрепенулся.

— Нет-нет, не тревожься, княжич, - он натянуто улыбнулся. - Просто норов у твоего дяди крутой больно.

В глазах Ворона при этих словах отразилась печаль. Мальчик, приметив её, почувствовал лёгкий укол вины.

— Я просил не серчать на тебя, - он сочувственно вздохнул и ободряюще сжал указательный палец слуги. - Втолковывал, что не было твоей вины в том, что с кроватью сталося.

— Не кори себя, - грустно усмехнулся Ворон и отворил для Беловзора дверь Кащеевой светлицы.

Хозяин покоев расположился на сиденье полубоком, закинув руку на золочёную спинку. Казалось, он быд увлечён письмом, что держал в жилистой деснице, столь сильно, что не заметил, как к нему вошли.

— Владыка, - глас слуги, согнувшегося в поклоне, слышался ему самому предательски тихим.

Бессмертный скомкал пергамент и подкинул его в ровный пламень в очаге. После наконец обернулся на приветствие.

— Доброе утро, - непривычно серьёзно молвил княжич, нахмурив бровки.

— Здравствуй, - сдержанно отозвался Кащей. На Ворона глянул мельком, ничего не сказав.

Слуга отпустил Беловзора, с содроганием пытаясь отгадать настроение владыки, но в извечно спокойных очах не сумел прочесть ничего.

"Мало тебе вчерашнего", - в груди клокотала досада. - "Показываешь теперь, что не существую я для тебя боле?"

Княжич, подойдя к Бессмертному, протянул ему сукно обеими руками, оставаясь всё таким же смурным.

— Что с тобой? - вопросительно выгнул бровь Кащей, отложив свёрток на стол.

— Дядя, - решительно обратился к нему Беловзор - За что ты сердит на Ворона? Мы прошлым вечером с тобою беседовали. Он не повинен в пожаре-то.

Бессмертный поджал губы. Кинул на слугу леденящий душу взор. Тот почувствовал, что внутри всё сжалось в ком.

— Забаву Светозаровну позови, - небрежно бросил Кащей.

Стоило Ворону скрыться за дверью, как он обратился к княжичу:

— Он за другое понёс наказание.

Беловзор задумчиво потёр шею. Внимательно поглядел на Бессмертного, ожидая, что он растолкует, что к чему, но тот не продолжал. Княжич, осенённый воспоминанием, заговорил вновь со слабой надеждой в голосе:

— А когда оно закончится, ты не мог бы снять с него метку?

Кащей едва не поперхнулся от такой наглости.

— Это бы означало, что я даровал ему свободу. Она – величайшая милость, поистине бесценная. Он того не заслуживает, - сохранив лицо, отозвался он. - К тому же, Ворон – мой должник.

"Расплатиться он сможет, только если отдаст свою жизнь", - добавил Бессмертный уж про себя.

Беловзор непонимающе прищурился.

"Как Ворон может быть недостойным, когда он такой хороший?" - подумалось ему. - "Потом ещё раз спрошу. Наверное, сейчас дядя так от обиды говорит".

Княжич смекнул, что стоит сказать о чём-то другом. Тут же невинно улыбнулся и молвил:

— Дядя, можешь дружинников из подклетей к дверям светлиц приставить? - он прочистил горло.

Кащей уставил на Беловзора взгляд, исполненный подозрения.

— Чего ради, скажи на милость? - вкрадчиво спросил он.

— Чтобы они не скучали, - без обиняков говорил княжич. - Я за помощь в одном деле им обещал.

Зрачки Бессмертного сузились.

"Что-то мне это напоминает", - он утомлённо выдохнул.

Беловзор ждал ответа, не сводя с Кащея весело блестящих глаз.

— Я не буду этого делать, - отрицательно качнул головой Бессмертный.

— Отчего... - княжич пару раз кашлянул. - Отчего же?

— Я не в ответе за твои слова, - развёл руками Кащей.

Беловзор опечаленно понурил голову.

— Но я слово дал, - попытался настоять он.

— Не делай этого, если в том, что сдержишь его, не уверен. И клятв не давай, - назидательно подняв указательный перст, отозвался Бессмертный.

Подумав, добавил тихо, словно тайну открывая:

— Хочешь знать, за что наказан Ворон?

Княжич изумлённо сверкнул серо-зелёными очами.

— А он мне не сказывал. Видно, стыдно, - догадавшись, зашептал он, подражая Кащею. - Но коли совестно ему, то он уж осознал вину-то.

— Всё одно, - отмахнулся Кащей. - Он должен не просто понять. Он должен бояться это повторить.

— Это чего ж он сотворил такое?.. - размышляя, протянул Беловзор. - Ну, скажи мне.

— Ворон решил сходить туда, куда вход ему настрого заказан, да взять там то, что ему не принадлежит, - поделился Бессмертный.

Выслушав, княжич понятливо кивнул. Вдруг, вспомнив что-то, встрепенулся.

— Но ты ведь берёшь у людей без спросу, - прищурился он.

Кащея словно студёной водой окатили.

"Тщедушное, ничтожное создание, а смеет мне говорить такое", - он неверяще качнул головой в лад своим размышлениям. Поймал себя на мысли, что с появления в чертоге мальчишки поразился больше раз, чем за все предыдущие годы.

— Люди живут на землях Яви в спокойствии благодаря мне, - снизошёл до объяснений Бессмертный. – Они уже позабыли, что я сделал для них много тысяч лет назад, но платить за такую услугу мне обязаны. И я имею право взять то, что захочу, и столько, сколько сочту нужным.

Беловзор не отвечал. Раздумывал, потупившись. На его лбу залегла неглубокая складка. Княжич тихо шмыгнул носом.

— А Ворон, - продолжал Кащей. - Что хуже всего, решил от меня свои намерения скрыть.

Он встал и на миг замер, будто колебался, а после плавно опустился перед княжичем на корточки, опершись предплечьями о ноги. Мальчик невольно передёрнул плечами от неожиданности, поймав пристальный взгляд проницательных глаз. В центре каждого, точно в бездонном колодце, сверкало по белой звезде.

— Запомни на всю жизнь, - глас Бессмертного сделался предупреждающе приглушённым. - Не смей ничего делать у меня за спиной. Тайное всегда становится явным.

Беловзор рассматривал ясный лик, обрамлённый чёрными с проседью прядями, как околдованный. Кащей никогда прежде не опускался перед ним, и княжич редко смотрел на него не снизу вверх. Угольные очи Бессмертного вновь притянули его внимание.

— Ты понял меня? - тот слегка наклонил голову, ожидая ответа.

— Да, - отозвался княжич, сделавшись серьёзнее прежнего. Вдруг его горло будто сдавило, и из него вырвался надсадный сухой кашель.

— Очень хорошо, - заключил Кащей и поднялся.

В дверь коротко постучали, и, не дожидаясь приглашения, в светёлку с поклоном вошёл Ворон, а следом за ним – Забава Светозаровна. Она головы не склонила. Напротив, горделиво вскинула подбородок

— Ступай, - едва уловимо процедил Бессмертный. Беловзор живо сообразил, что обратились к нему, и вышмыгнул вон.

— Что тебе нужно на сей раз? - высокомерно молвила кухарка, когда в горнице они остались втроём. - Я уж было думала, ты забыл про меня навеки, всё нарадоваться не могла.

Слугу пробрала оторопь. Он покосился на Забаву с потаённым ужасом. Боялся вообразить, что сделает с ней Кащей за такие наглые речи.

— Как неучтиво, - губы Кащея дрогнули. Он сложил руки на груди. - Такова твоя благодарность?

"И только?.." - ненароком пронеслось в голове Ворона.

— Благодарность за что? - возмутилась Забава. - За поборы твои непомерные? За то, что стольких людей со свету сжил? Аль за то, что ни им, ни мне упокоиться не даёшь столько лет к ряду?

— За то, что я волю твою последнюю в день нашей битвы исполнил, - бесстрастно отвечал Бессмертный.

Он прочёл на лице кухарки негодование.

— Издеваешься ты что-ли надо мной? - всплеснув в сердцах руками, воскликнула она. - Перед поединком условились, что коли я победу одержу, ты оставишь стольный град. Такова была моя воля.

— А я-то решил тогда, что ты понимала, что верх тебе было не одержать, - Кащей скучающе постучал пальцами по рукаву кафтана. - Потому я в свой черёд обещал, что коли ты окажешься столь достойной воительницей, сколь о тебе говорят, я позволю тебе упокоиться.

— Ты это, - кухарка красноречиво развела руки, указав на себя. - Называешь "упокоиться"?

Её стало потряхивать от закипающего раздражения.

— Нет, - качнул головой Бессмертный. - Я бы с радостью отпустил тебя в чертог Марены, да только ты не согласилась.

Ворон не знал этих подробностей и потому с жадностью внимал, переводя взгляд то на Кащея, то на Забаву. Та вспыхнула, но по-прежнему держала себя в руках.

— Не стыдно тебе врать? - басисто прикрикнула она. - Я ведь отвечала, что не хочу с витязями своими разлучиться.

— Врать?.. - Бессмертный сдержал снисходительную ухмылку, но в очах его сверкнули насмешливые искры. - Только что сказала, что не хотела с витязями расстаться. Мне тогда нужны были воины, я всех поднял. И тебя, как видишь, уважил. Ты здесь, с ними.

Кухарка сдавленно выдохнула. Щёки её слегка посерели из-за нахлынувшего стыда.

— Так и не научилась почтительности, - утомлённо вздохнул Кащей.

— Но... - чуть тише молвила Забава. - Я с тех самых пор спросить хотела, за что ты поставил меня в швеи? Ведь войско...

— Ему кроме меня никакой воевода не нужен. Правая рука у меня тогда уж была, а в горничных девках тебе не пристало ходить, - Бессмертный обошёл стол и опустился на сиденье, величаво опершись на спинку. - Довольно пустой болтовни. Не за тем я тебя позвал.

Кухарка выжидающе поглядела на Кащея, когда он продолжил:

— Ты отныне заменишь его, - с этими словами он указующе кивнул на потупившегося слугу.

Тот упорно твердил про себя, что смирился со своим положением.

— Что?.. - не веря ушам своим, Забава нахмурила светлые брови. - Ты, верно, шутишь. На что тебе...

Бессмертный степенно приподнял руку, прося тишины.

— Что тебе делать полагается, спроси у Ворона, - довершил он, стоило кухарке смолкнуть.

— А если я не желаю? - она поджала губы и с вызовом посмотрела Кащею в глаза. – Нашилась да наготовилась уж. Достаточно. Ты – мой враг, и прислуживать я тебе больше не стану.

Бессмертный за то наградил Забаву тяжёлым взглядом, под которым в груди её зашевелился неясный тянущий страх.

— Забыла, как оно, когда тебя в узде держат? - осведомился Кащей.

У стряпчей внутри похолодело. С расширившимися от ужаса глазами она отступила.

— Н-нет, только не снова, - густой голос её дрогнул. - Прошу тебя.

Ворон бросил в её сторону сочувствующий взгляд.

— Если б ты не перечила, так и первого раза бы не было, - Бессмертный взял одно из писем. Надавил на печать, и та с хрустом сломалась пополам. - Ступайте.

Стоило им выйти, как слуга дёргано заозирался.

— Уже сбежал, - пробормотал он и вздохнул. - Ох, нет мне с ним покоя...

— За что это мне твои обязанности вручили? - с подозрением прищурилась Забава.

Дыхание её всё ещё было прерывистым, но Ворон не приметил ни капли страха в её глазах.

— За то, что Вереску меч понадобился, - на миг задержался Ворон - По твоей, считай, милости.

— Но-но, - пригрозила пальцем кухарка. - На меня вину не переваливай. Скажи-ка лучше, что делать надобно.

— Не мудрена наука, - махнул рукой слуга. - Новых дружинников всякий раз пересчитывать, об их нужде в одежде справляться. За порядком следить, особенно промеж лесавок чтобы не было раздора. Ну, и ежели владыка о чём попросит лично – выполняй. Да запомни, что чин твой теперь – светличная служанка.

Он поглядел Забаве за спину. Та обернулась.

— А ты что тут делаешь? - неприветливо молвил Ворон приблизившемуся Вереску. - Ещё тебя снова не хватало.

— Здравствуй. И ты, Забава Светозаровна, тоже, - как всегда вежливо приветствовал гонец. - Я извиниться хотел, Ворон. Тебя, должно, наказали сильно из-за меня...

— А тебе прозорливости не занимать, - ехидно ответствовал слуга, скрестив руки. - Помощи от меня не жди боле.

— Не думал я, что так скоро всё узнается, - Вереск принялся мять рукав нового синего кафтана. - Понимаю, ты на меня осерчал теперь, но всё одно, если я могу как-то вину свою загладить, только скажи.

Ворон выдохнул, отвёл взор.

— Добро. Мне сейчас бежать надо, после поговорим. Приходи вечером, как совсем стемнеет, - второпях промолвил он и поспешил за княжичем.

— Забава Светозаровна, - обратился тогда гонец к старшей. - Достал я ещё один меч-то.

Лицо её озарилось невольной счастливой улыбкой, и Забава тут же поднесла ко рту ладонь, желая скрыть это. В уголках смеющихся глаз её всё одно виднелись морщинки.

— В таком разе, увидимся с тобою на рассвете да решим, когда учиться начнёшь, - совладав с собою, старшая отняла от лица руку. - Пойду дружине объявлю, что я теперь главная надо всеми.

— А... А что же Ворон?.. - выдавил из себя поражённый Вереск. Теперь вина, что копошилась где-то на дне его души, подобралась к горлу.

— Уж не ведаю, - пожала плечами Забава. - Спрошу у Кащея, ежели случай выдастся.

Глава 13. Злато

— Вот напасть, - выругался слуга, забегая обратно под своды.

Он вышел в лес и в мгновенье промок до нитки под проливным дождём, напитавшим землю до отказа. Заволокли небо чёрные тучи. Перун то и дело метал золотые стрелы, и те, вспыхивая, с грохотом попадали в невидимую цель. Оглушали Ворона. Он встрепенулся по старой памяти, хотел вспушить перья, да вышло только неловко дёрнуться.

— Княжич сказывал, что пошёл-де к дикой яблоне, - будто невзначай проронил привратник.

Слуга ужаснулся.

— Родушко, он же там... в грозу... - вырвалось что-то несвязное из его уст.

Он хотел уж было ринуться за Беловзором, да вовремя одумался.

"Вереск!" - осенило Ворона.

Отыскав гонца, он подбежал к нему и схватил за руки. Тот испуганно округлил глаза.

— Выручай, - горячо зашептал слуга. - Отыщи княжича, окажи услугу. Ливень бушует, а Беловзор к яблоне направился старой, - путано тараторил он.

— Что?.. - мотнул головой Вереск. Хотел было высвободиться, да слуга уж очень цепко держал его десницы. – Княжич – к старой яблоне?..

— Да, да, - тряхнул его слуга. - Подсоби, умоляю. Род знает, где он теперь.

На лице гонца отразилось осознание

— Мигом обернусь.

Он быстрее зайца припустил по переходу.

Не помня себя, вылетел в лес. Его тут же обдало дождём. Холодный кафтан прилип к телу. Вода каплями бежала по лицу, попадала за шиворот. Струями стекала по спине. Сапоги хлюпали по размякшей земле. Голенища облепила вязкая грязь. Вереск мчался, едва разбирая дорогу – глаза залила водная пелена. Чудом не поскользнулся, перепрыгнул корень. Получил хлёсткой веткой по руке. Боли не почувствовал.

Остановился только тогда, когда ударился вытянутыми вперёд руками о толстый ствол. Тоже мокрый.

"Добрался", - глубоко дыша скорее по привычке, чем из надобности, подумал гонец. - "Раньше мне такое было б не под силу", - отвлечённо мыслил он, оглядываясь.

— Княжи-и-ич! - крикнул он - Где ты-ы?

В небе сверкнуло.

— Тут! - силясь перекричать гром, откликнулся Беловзор сверху.

Вереск задрал голову. Хрупкая детская фигурка, едва различимая в тени, крепко держалась за ствол, прильнув к нему всем телом.

— Матушка рóдная!.. - охнул гонец. - Ты чего там делаешь?

— От Перуна прячусь, ясное дело, - Беловзор зашёлся от кашля. - Мне холодно, заб-бери меня к дяде, - стуча зубами, пролепетал он.

— Давай сниму, - Вереск протянул руки, подхватил княжича подмышки и посадил к себе на шею. Тот испуганно воззарился на гонца - Держись крепче за голову, да ноги прижми сильнее.

Беловзор сделал, как велено, а Вереск, поддерживая мальчика под коленями, трусцой побежал обратно. Княжичу то и дело приходилось пригибаться, избегая деревьев. Вид с высоты роста гонца был неплох, да только водная завеса застилала всё окрест. Беловзор перестал вертеться по сторонам. Мягко держал Вереска за пшеничные волосы, угнувшись. Ноги начали побаливать от напряжения, но княжич ни слова не говорил гонцу. Время от времени пытался подавить вырывавшийся наружу хриплый кашель.

Стоило им войти под своды, как Вереск снял Беловзора и, поддерживая мальчика на руках, поглядел в его худенькое личико, мокрое от дождя, облепленное обычно непослушными медовыми волосами. Глаза его, сверкавшие серо-зелёными огнями, казались от худобы огромными.

"Ярополк, Ярополк..." - с тяжестью на сердце подумал гонец. - "Как-то ты там? А Гореслав? Помните ли вы меня? Живы ль?" - он печально улыбнулся.

— Ты здорово бегаешь, - прохрипел княжич. Испугался, прокашлялся.

— Да ты никак заболел? - бережно качнув его, обеспокоенно спросил Вереск.

— Не знаю, - прежним голосом отозвался Беловзор. - Мне только холодно.

— Пойдём погреем тебя, - гонец понёс его в купель.

Покуда ждали, чтобы всё подготовили, Вереск принялся напевать себе под нос:

Расшумися, мати-дубравушка!

Зеленись, курчавая травушка!

Будем песни петь мы с другом,

Ритуальным встанем кругом,

Водных дев раздастся смех –

Соберём для пляски всех!

Как костёр наш разгорится,

Буйна голова вскружится

Ну-ка, прыгай, удалец!

Промахнёшься – ты мертвец!

Леденит вода речушки –

Тут плетут венки девчушки.

Хей, кидай и свой в ручей!

Не потонет, чай, ничей!

Эх, Белянушка-краса,

Как длинна твоя коса,

Ясным светом синих глаз

Молодой пленился князь!

Под конец купальей ночи

Мы устали - нету мочи,

Уж Ярилы первый луч

Показался из-за туч...

— Красивая песня, - восхищённо шепнул Беловзор. - Про кого она?

— Тебе нравится?.. - гонец смущённо усмехнулся, теребя рукав. - Это я, ещё когда жив был, придумал про русальин день. Друзья меня с собою брали, - он мечтательно вздохнул. - Один на жалейке играл, я подпевал, а другой вот аккурат в тот раз себе милую нашёл.

— Милую?.. - княжич озадаченно потёр переносицу. - Ежели все девицы такие же, как лесавки, то я не хочу себе милую. Лучше всегда буду с дядей. А то они шумят.

Вереск добродушно рассмеялся.

— Да вот вишь, не все. Забаву Светозаровну хоть возьми.

— Забава Светозаровна – это не то-о, - разочарованно протянул Беловзор. - Вот Ворон и негромкий, и красивый. Блестит синим. И чёрным.

— Всё готово, - окликнула их лесавка.

Гонец несильно прихлопнул княжича по плечу.

— Ну, бывай. Пойду я, - промолвил он на прощанье.

— Увидимся! - сквозь кашель разобрал Вереск.

Едва за Беловзором захлопнулась дверь, примчался Ворон.

— Я пришёл так скоро, как сумел... Как княжич? - переводя дыхание, выспрашивал он, замерев от волненья. - Вымок до нитки?

— Что поделать! - обессиленно развёл руками гонец. - Я его на яблоне нашёл, да токмо там сухого места не было.

— По тебе заметно, - окинув его хмурым взглядом, ответил слуга. - Тоже сухого места нет.

— Сердишься ещё? - виновато вздохнул Вереск. Его брови надломились, придав лику грустный вид.

— Пойдём-ка, - Ворон взял его под мокрый насквозь локоть, скривился, повёл плечами, но не отпустил.

Привёл гонца в свою светлицу, затворил дверь да стряхнул с влажного теперь платья невидимый сор, точно перья вычистил.

— Забава сказывала, она теперь главная надо всеми, - осторожно начал гонец. - А ты что же?

— А за это тебя благодарить нужно, - язвительно молвил слуга - Мне владыка высказал всё, что думает о том, что я в тайне кому-то помочь решаюсь. Да сверх того ключи забрал, чтоб не повадно было. Я теперь только за княжичем слежу.

— Извини меня, Рода ради, - Вереск сложил снизу руки в замок. - Я боле не буду тебя подставлять. Не думал я, что владыка к тебе так суров окажется. Это за помощь мне он так обозлился?

Ворон отрицательно покачал головой.

— За то, что от него мы скрыть всё хотели.

— Я бы раньше пришёл прощения твоего просить, - подумав, продолжил гонец. - Только после того, как владыка со мною поговорил, у меня голова гудела. Тяжёлая была – страсть прямо. И будто тряпицами набита.

— Ну ладно уж, - небрежно махнул рукой слуга. - Я прощаю, - он улыбнулся, обнажив верхние зубы. - К тому же, ты меня очень выручил сегодня, за что тебе мой земной поклон.

Он в самом деле нагнулся, едва не коснувшись перстами пола, и тут же выпрямился.

— Обращайся, - неловко хохотнул Вереск.

— Я вот спросить хотел... - начал Ворон, да осёкся.

Принялся подбирать слова. Помедлив, продолжил:

— Что последнего ты помнишь со вчерашней нашей с владыкой беседы?

Гонец призадумался. Сильно потёр подбородок да нахмурился от сосредоточения.

— Сперва он вопросом задался... стоит ли мне письма вверять, - будто собирая блюдо по осколочкам, соображал он. - А после... про меч вроде что-то...

Он колебался. С сомнением глянул на слугу, прося поддержки.

— Запамятовал? - отозвался тот. Его тонкие брови слегка приподнялись в изумлении.

— Наверное... - на лбу Вереска от напряжения залегли продольные морщины. - Или нет... Он что-то хотел знать... - гонец обречённо выдохнул, опустил голову – светлые пряди спали на лицо – и помотал ею. - Сдаюсь. Не припомнить никак, сколько ни вдумывайся.

Ворон отшатнулся.

— А как оно, когда...

— Словно тебе, как лошади, петлю на шею накинули, потянули на себя, и ты ухнул в бездонный студёный омут, - догадавшись, о чём тот узнать хочет, перебил его Вереск.

Молвил тише, украдкой:

— Оковы на душу твою надели, как на невольника, скрутили путами по рукам и ногам, и вот, ты всплыть не можешь, опоясанный страхом. Хочешь на помощь позвать, но крик твой задушен толщей мутной воды.

Слуга, казалось, и сам разучился дышать. Стоял неподвижно будто идол. Сердце всколыхнулось, сжалось что-то в груди.

— Страсти-то какие... - выдавил из себя он. - Я не думал, что оно так мучительно.

Ворон поддерживающе похлопал гонца по руке.

— Теперь всё в порядке со мной, - тот одарил слугу обезоруживающей улыбкой. - Не волнуйся попусту.

— Ты приходи всё ж-таки ко мне вечерами читать. Я от своего слова не отказываюсь, - пригласил Ворон.

Когда Вереск согласно кивнул, тот спешно распрощался

— Пойду. Неплохо бы княжича чем-нибудь увлечь, пока дождь не кончится.

***

— Он сейчас занят, - слуга мученически выдохнул. Повторял уже не в первый раз.

"Что с ним такое делается?" - мимоходом раздумывал он. - "Всегда сразу всё понимал, а сегодня ни в какую".

Княжич кинул на него взгляд исподлобья.

— Дядя всегда занят! - возмутился он. - Утром нельзя, днём нельзя, ночью я сплю, - в голосе его проскользнула тоска. - А вечером он тоже в делах, но к нему мне можно. Почему? - он зашёлся вдруг от клокочущего кашля.

— Так уж повелось, - дёрнул плечом Ворон. - Я с тем ничего не могу поделать.

— Пусть по-другому поведётся, - Беловзор спрыгнул с кровати и подошёл к высившемуся перед ним столу. Пошарил по краю рукой, нащупал кусочек пергамента, на котором красовался его рисунок, и принялся его придирчиво рассматривать.

"Совсем забыл. Отдать надобно", - мелькнула мысль.

— И что же ты предлагаешь? Не нам решать, когда приходить. Позовёт раньше – я тебя отведу. А нет – так на закате, как обычно, увидитесь.

Ворон встал с ложа, пригладил платье, расправил примявшееся парчовое покрывало.

— Посиди немного, я покуда писчее тебе принесу. Учиться будешь, - он подошёл к двери и оглянулся на угрюмо молчавшего княжича. Не дождавшись ответа, вышел.

"Не нравится мне его кашель, ох, не нравится", - пронеслось в голове. - "Я и лечить-то такое не умею, ежели совсем он расхворается..."

Беловзор сложил рисунок, очень им довольный, и направился к выходу. Выглянул наружу, увидал ратника.

— Здравствуй, - обратился мальчик к нему.

Улыбаться не хотелось – перед глазами время от времени плыло. Когда на княжича обратили внимание, тот вышел да молвил:

— Ты не знаешь, где мой дядя? - при этом он воровато огляделся, ожидая, что вот-вот вернётся Ворон. Нужно было спешить.

— Дак в сокровищнице небось, - неопределённо качнул головой стражник. - Мимо вот только недавно проходил.

— Сокровищница?.. - озадаченно воззарился на него княжич. - А где это?

"Звучит как дивное место", - подумалось ему.

— Наверх по лестнице, что у его покоев, а после отсчитывай по левой стороне четвёртую дверь, - с готовностью отозвался ратник.

— А ты почём знаешь? - прищурился Беловзор.

— Стоял там когда-то, - ему послышался печальный вздох. - А после лесавка, поганка эдакая, одурманила меня да умыкнула какую-то безделицу. С того времени владыка ключом волшебным двери-то и запер, а нас отослал.

— Вон оно как, - насилу выжал из себя княжич: в горло будто песка насыпали. - Ну, спасибо тебе.

И стремглав помчался к лестнице. Чудом разминулся с Вороном: стоило Беловзору юркнуть в проход, как из-за угла показался слуга с берестой да чернильницей. Мальчик узнал его поступь, затаился. Прижался к стене, что было мочи, и зажмурился. Едва шаги затихли, поднялся наверх.

***

Как раз когда Ворон подошёл к светёлке княжича, к нему приблизилась лесавка. Расцвела в улыбке, стрельнула очами. Слуга тут же насторожился, губы поджал.

— Ты чего, Осина? - с подозрительным прищуром выспрашивал он - Опять набедокурили где?

— Удели время, Ворон, - вкрадчиво, чарующе-ласково запела она. - Там дело-то пустяковое, разом управишься.

— Я за вашими глупостями не слежу боле, - равнодушно повёл плечами слуга. - К Забаве Светозаровне обратись вон, - процедил он.

— Да известно, что к ней надобно, - наигранно-сокрушённо вздохнула Осина. - Токмо больно она сердитая. Отчитывает, ишь, за всё, чего не уделаем, - она маняще захлопала густыми ресницами. - Ты-то – другое дело. Не дай в обиду, а?

Ворон перевёл взгляд на дверь в Беловзорову горницу. Затем на Осину. Смутно у него на сердце сделалось.

— Там, где книги стоят, мы уронили некоторые, - продолжила лесавка, заметив его сомненья.

Слуга дёрнул головой.

— Что?.. - глаза его округлились, голос вдруг сделался строже. - Как это исхитриться нужно было?

— Пыль протирали... - Осина голову повинную повесила, руки в замочек покорно сложила.

— Ратников попросите о помощи, а я не больно-то и подсобить смогу с обожжённой дланью, - Ворон оставался непреклонен. - Мне с княжичем заниматься надо.

Он коснулся дверной ручки.

— Постой! - моляще окликнула его лесавка.

Тот выдохнул, обернулся к ней вновь.

— Ну? - слуга вопрошающе вскинул подбородок. - Быстрей говори, что ещё?

— Поставить-то они бы и ра-а-ады, - таинственно растягивая слова, молвила Осина. - Да вот, ишь, не помним мы, где кака книжица стояла.

— Что за беспорядок... - Ворон утомлённо потёр переносицу. - Веди уж, так и быть.

***

"Напужался, что дядя на него осерчает", - непривычно ворчливо думал Беловзор - "Ну и пусть себе. На меня-то, я чай, не будет злиться", - с надеждой вздохнул он, отсчитывая заветную горницу. - "Дядя мне не чужой, я его не боюсь".

Четвёртая дверь, оказалось, была приоткрыта. Княжич заглянул в щель.

"Там, знать, сокровищ горы!" - предвкушающе помышлял он.

Затаил дыхание. Взгляд его, однако, упёрся в створку распахнутого ларя.

"А... как же..." - от разочарования Беловзор не заметил, как надавил на дверку. Ввалился в горницу. Поднял голову и встретился взглядом с Бессмертным.

Тот сидел за длинным столом, на котором сверкающей россыпью лежали монеты. Перед ним стояло несколько ларцов, все открыты, и ни одного пустого. Сбоку от Кащея был один ларь с откинутой крышкой, в котором беспорядочной кучей высились богатства – кубки, каменья, деньги – а что ещё скрывалось в глубине, княжич мог только домысливать.

Он состроил самое невинное личико и мило улыбнулся. Бессмертный откинулся на спинку сиденья. Принялся перебирать зажатые в ладони червонцы. Те тёрлись о перстни, негромко перезвякивая.

— Как ты здесь очутился? - тише обыкновенного спросил Кащей. Голос его, отразившись от стен, усилился сам собою.

— Дорогу у стражи узнал да и пришёл, - как ни в чём не бывало ответствовал Беловзор.

Бессмертный перекинул монеты в ларь спереди.

— Неужели вечер наступил? - усомнился он. - М-да, засиделся я сегодня, - рассеянно пробормотал Кащей.

— Да нет, не вечер, - хохотнул княжич. - Это просто я соскучился и пошёл тебя искать. Там снаружи дождик поливает, вот я и без дела.

С этими словами он с любопытством покрутил головой. Ни единого окна. Стены сплошь уставлены широкими резными ларями. Кроме того, в горнице помимо стола, за которым восседал Бессмертный, были и другие. Стояли на них шкатулки, в которых хранились безделицы, что Кащею особенно по душе пришлись.

— Соскучился?.. - тот в ответ нахмурился, точно не поверил.

Разве кто мог по нему скучать?

— Ну да, - Беловзор прочистил горло. - Ворон говорил, ты мне не рад будешь. Но ты ведь не против, коли я с тобой побуду маленько? - скороговоркой выпалил он.

Бессмертный взглянул на него изучающе, принимая решение. Беловзор глаз с него не сводил, не мигал даже, чтобы сразу уловить миг, когда тот согласие своё даст.

— Ничего не касайся и веди себя смирно, - помедлив, скрепя сердце промолвил Кащей. В груди его змеёй заворочалось поганое чувство, сдавившее рёбра.

— Тише воды, ниже травы буду! - просиял княжич и неспешно приблизился. Счастье било через край, хотелось смеяться, но мальчик держался изо всех сил.

Бессмертный настороженно покосился на него, напрягся всем телом.

"Он всегда вёл себя примерно. Не ослушается, не тронет", - стараясь заглушить червя, точившего его изнутри, убеждал себя тот.

Чтобы отвлечься от назойливых дум, зачерпнул монет в пригоршню – все из золота, да принялся пересчитывать, раскладывая попутно по размеру одно от другого в разные стороны. Беловзор внимательно следил за движениями умелых рук. Глядел – деньги будто летали по столешнице и сами один к одному складывались в сверкающие столбики. Их Кащей тут же сметал, и они со звоном падали в лари.

— А на что ты считаешь их? - немного погодя принялся допытываться княжич.

Вроде и боязно было дядю отвлекать – коленки дрожали – но любопытство взяло верх. Он добавил:

— Разве мало тебе?

Бессмертный не отвёл от поблёскивающих в неярком свете червонцев неподвижного взгляда, поглощённый своим делом. На миг Беловзора взяла досада – его будто и не услышали. Но Кащей всё же ответил, пусть и с неохотой:

— Проверяю, верно ли дань уплачена... - полушептал он, быстро собирая монеты в руку - ...три, четыре, пять...

Княжич недоумённо поглядел на Бессмертного, отставившего стопочку в сторону.

— А сразу, прямо там всё сверить?

— И там, и здесь... - между делом процедил Кащей, продолжая бормотать. - ...пять, шесть... Деньги вообще счёт любят... ...девять, десять.

Он сложил ещё один столбец.

— Сто, - он точным движеньем провёл ладонью по столешнице, и десяток стопок полетел с металлическим перезвоном вниз.

Беловзор проводил их глазами. Тяжело вздохнул.

"И рад, и не рад..." - он достал из-за пазухи рисунок, ещё раз взглянул на него и спрятал. Поднял голову, стремясь посмотреть Бессмертному в глаза.

— А ты скоро свободен будешь? - в голосе княжича промелькнула надежда. - Я тут... показать тебе кой-чего хотел.

— Позже, - сухо бросил Кащей.

В ларчик подле поникшего Беловзора небрежно отлетел золотой кубок. Тот заглянул внутрь.

— Мой хрустальный краше, - заметил он вскользь.

— Я с тобой согласен, - Бессмертный удостоил его лёгкого кивка.

Лик Беловзора тут же осветился блеклой улыбкой. Мальчик отошёл к стене, принялся рассматривать ларцы, украдкой прикасаясь к резным узорам.

"Он был бы недоволен, ежели бы я что-нибудь со столов взял", - решил для себя княжич.

На всякий случай оглянулся, проверил – Кащей на то не обратил внимания.

"Ну так я тоже буду считать", - пришло Беловзору в голову.

И он стал переходить от ларя к ларю, притрагиваясь к каждому и беззвучно, одними губами ведя счёт. Этому он уж давно обучился на самоцветах и умудрился теперь ни разу не сбиться.

"Много же их!" - подивился княжич, когда ларцы закончились.

После он принялся за столы и шкатулки на них. Сделал круг, вернулся к Бессмертному. Богатств у того на столешнице заметно поубавилось.

Ноги уже устали, хотелось присесть, да некуда. Почему-то клонило в сон.

— Дядя, - позвал Беловзор и тут же закашлялся.

Кащей перевёл на него пристальный взор.

— А сколько у тебя золота? – спросил княжич.

— Столько, сколько людям и не снилось, - сдержанно отозвался Бессмертный. Оторвался наконец от своего дела.

"Под дождём вымок, не иначе", - невзначай приметил он.

— Да и не только золото у меня, - с тенью гордости молвил Кащей, повернувшись к княжичу в пол-оборота. - Гляди кругом.

Он простёр руку в сторону и обвёл ею горницу, указывая на стены, на которых развешено было оружие, да не простое: мечи все булатные – Беловзор сперва упустил их из виду: высоко больно – на сияющие в тёплом свете свечей кристаллы да каменья в рукоятях.

— Дивное всё такое, - Беловзор смотрел окрест широко распахнутыми глазами, наполненными любопытством. - И блестит-то как любо-красно.

"А сколько всякого должно быть в ларчиках на столах…" – тотчас вообразил он.

Бессмертный дёрнул уголком губ. Не заметил, что давно уж не чувствует прежнего напряжения.

— Ворон сказывал, что люди всегда до денег охочи были, - после недолгого молчания заговорил княжич, обернувшись к Кащею. - А за что они ими так дорожат?

— Люди их промеж собой меняют на всё, что им угодно, - владыка Нави краем глаза приметил покосившийся столбец из монет. Выровнял его лёгким касаньем и вновь поглядел на Беловзора, ожидая, что тот ответит.

— Но ты на них ничего не вымениваешь, - княжич непонимающе склонил голову вбок.

"Воронова манера", - промелькнуло в голове Бессмертного. - "И язык за зубами держать так же не умеет".

— Тогда на что тебе червонцы? - довершил Беловзор.

Кащей хмыкнул. Взял монету, поворотил отчеканенной стороной, и та отразила свет пламени острым блеском. Никогда прежде Бессмертный не размышлял, отчего так неравнодушен к золоту. Задумался.

Сколько себя помнил, оно влекло его, завораживало. Яркими всполохами казались червонные монеты в извечной темени Нави, и оттого Бессмертный мог глядеть на них неустанно, точно околдованный. Они приятным весом ощущались в пригоршне, и Кащей отдыхал от сражений, мог забыться под мелодичный перезвон металла, покуда бездумно пересчитывал их раз за разом. Тогда уж и голова не была так тяжела от того, что он вёл своё войско да поднимал мертвецов. В сокровищнице он оставался всегда один, окутанный глухой тишиной, и ничто не нарушало его покой. Потому сердце Бессмертного желало злата едва ли не пуще самоцветов, и жажду эту непомерную было не утолить. Чем больше было его, тем сильнее распалялась в душе Кащея алчность.

— Дядя?.. - обеспокоенный голос княжича вырвал Бессмертного из раздумий.

— Любо мне на червонцы глядеть, - тот сморгнул, возвращаясь к разговору.

Беловзор тревожно вглядывался в его бледный лик. Мгновенье назад Кащей, не мигая, смотрел ему прямо в глаза, словно выпытать что пытался.

Тут вдруг он встал и направился к выходу.

— Меня обожди! - побежал за ним княжич.

Глава 14. Урок

Ворон наконец воротился к светлице княжеской.

"Уж точно успел наворотить дел, покуда меня не было", - он был готов увидеть там что угодно и успел смириться.

Распахнул дверь и обомлел. Пусто. Сердце ёкнуло, щека дёрнулась.

— Куда княжич направился, не видел? - тут же обратился он к стражнику.

— Не суетись ты так, - с расстановкой отвечал тот. - Видел я.

— Рода ради, не тяни, - взмолился слуга.

"С единственной работой я не справился", - мелькнула мысль.

— В сокровищницу пошёл, - простодушно отозвался ратник.

Ворон стал белее полотна.

— Я же велел не ходить...

Он едва не бегом направился наверх.

— Ишь, как спужался, - хохотнул второй стражник. - Аж припустил со всех сил.

— Может, надобно было ему сказать, что владыка уж спустился?.. - задумчиво пробубнил первый. - Это я что-то сглупил.

— Пущай его побегает, - отмахнулся напарник. - Видал, как в лице-то переменился? И вежливость вся куда-то подевалась. Хоть на что-нибудь нам поглядеть на посту.

Едва слуга поднялся по лестнице, как к ужасу своему понял, что опоздал – сокровищница была заперта.

"Теперь точно не сдобровать", - Ворон удручённо вздохнул и направился к Бессмертному. "По чести сказать, я не повинен в том, что замешкался", - на душе стало спокойно. Поступь его стала уверенней. - "Да и предупреждал я Беловзора. Это он своевольничать принялся".

Живот скрутило от страха, но слуга не дрогнул, как бывало прежде.

"В любом случае, уж узнать, куда княжича отослали, я должен, а кроме как у Кащея, нигде мне этого не выведать".

***

Беловзор забежал за Бессмертным к тому в светлицу. Кащей подошёл к окну. Сквозь прозрачный тонкий камень в створках поглядел на водную завесу, укрывшую лес, неопределённо качнув головой своим мыслям.

— Не кончился там дождик-то? - княжич, стоя чуть не вплотную к Бессмертному, задрал голову.

— Нет, - обернулся к мальчику тот. - К сожалению.

Неспешно приблизившись к столу, Кащей скучающе вытянул из стопки одно из писем. Надавил, и печать с треском разломилась на две части. Он сел за стол, попутно разворачивая послание. Беловзор направился к своей лавке.

— Поведай мне, - вкрадчиво окликнул его Бессмертный, не поднимая глаз. - Где был Ворон, когда ты ко мне поднялся?

Княжич подпрыгнул, сел на скамью и взял отложенные загодя самоцветы.

— Он мне пергамент с чернилами хотел принести, чтоб я учился, - мальчик поболтал ногами в воздухе - Велел мне не ходить к тебе, но я до вечера не утерпел – столько всего рассказать надо!

"Не хочу, чтоб дядя опять Ворона ругал, да ни за что ни про что", - подумалось ему.

Бессмертный вскинул на него пронзительный взгляд.

— Ворон к тебе для чего приставлен, как по-твоему? - с неизменным спокойствием спросил он.

"Пора уж границы дозволенного знать", - мелькнула отчётливая мысль.

Беловзор невольно замер.

— Чтобы присматривать за мною, - с подозрением отозвался он.

— Так, - лёгкий кивок - Но ты всё равно дерзнул его ослушаться?

На щеках княжича заиграл лёгкий румянец. Кащей уловил его привычным к сумраку глазом.

— Так на что Ворон мне тогда нужен? - продолжал Бессмертный, взирая на ошеломлённый лик мальчика. - Летать не может, за тобой уследить – тоже. Отошлю его прочь, пожалуй.

— Не надо! - Беловзор соскочил с лавки. - Я буду слушаться, правда! - воскликнул он. Большие очи его заблестели.

Кащей чуть подался вперёд.

— Неужели? - притворно усомнился он.

Княжич порывисто закивал, тряхнув медовой копной.

— Пусть так, - согласился Бессмертный, вновь опершись на спинку сиденья.

Дальше молвил медленнее, едва ли не по складам:

— Учти на будущее: второй раз предупреждать не стану.

Он прочёл в серо-зелёных очах понимание и смирение. Удовлетворённый, продолжил читать письмо.

— Достаточно бесед, - пробормотал Бессмертный мимоходом - Ты говорил, вы с Вороном учиться собирались?..

Беловзор, собиравшийся уж воротиться на лавку, круто развернулся.

— Я не пойду, - заявил он, лихорадочно меж тем соображая.

Столкнулся взглядом с Кащеем. Сжал в кулачок расшитый край светлой рубахи.

Повисло гнетущее молчание. Оно продлилось лишь миг, но княжичу показалось вечностью. Его вдруг озарило.

— У Ворона же рука болит, - с облегчённым вздохом пожал плечами мальчик. - Он написать ничего не сумеет, а как мне буквицы повторять?

Бессмертный смерил того оценивающим взором.

— Сегодня можешь пропустить, - скупо отвечал он.

Письмо занимало Кащея куда больше, и тот опустил глаза в послание.

— А Ворон меня учил, что нельзя ни дня без урока оставаться, - Беловзор хитро прищурился. - Я ведь не должен ему прекословить.

Он воззарился на дядю с замершим от предвкушения сердцем. Бессмертный выгнул бровь. Отложил письмецо.

"Не тому ты научен", - в груди его возмущение смешалось с любопытством. Белые искры в чёрных очах разгорелись ярче. - "Что ты задумал?.." - пытался угадать Кащей, изучающе рассматривая княжича. Он смутно предчувствовал, что за всем этим стоит, но всё же настороженно спросил:

— И что же ты предлагаешь делать?

Беловзор смиренно заложил руки за спину, опустил голову. Исподволь кинул на Бессмертного короткий взгляд, лукаво сверкнув глазами.

— Давай ты со мною позанимаешься? - промолвил он простодушно, но на личике его при этом появилась тоненькая полуухмылка.

Кащей, искренне поражённый, пытался подобрать нужные слова.

"Коли Ворон за пером пошёл, значит, писать он может. Но этому чудищу ничего не докажешь... А оставлять его без урока – своим же словам о послушании противоречить".

Нутро его противилось Беловзоровой затее, и сама мысль о том, чтобы провести с ним ещё время, поднимала волну неприязни, но...

"Он...", - мелькнуло на задворках разума. - "...в ловушку меня загнал".

Беловзор продолжал пристально глядеть на владыку Нави, ожидая ответа. Будь кто угодно другой на месте княжича – дело окончилось бы иначе. Но перед Кащеем стоял он, тот, кто должен быть его смертью. Мальчик пяти лет от роду. Бессмертный обессиленно выдохнул. Он проиграл.

— Так и быть.

Кащей придвинул к краю напротив лист пергамента да перо. Перевёл взгляд на сиявшего от ликования Беловзора, потом на стол.

"Высок для него", - пришло на ум.

Бессмертный поднялся. Княжич непонимающе следил за тем, как тот дошёл до двери, выглянул в проход, повелительно махнул рукой. До Беловзора долетел тихий приказ, и в следующий миг в горницу вошли ратники, что обычно стояли у дверей. Оба безъязыкие. Взяли за края скамью, стоявшую у стены и, невзирая на разложенные на ней каменья, перенесли её к той стороне стола, на которой лежал пергамент. Плавно опустили ношу на пол, склонились перед Кащеем и вышли вон.

Бессмертный указующе качнул головой. Княжичу не нужно было повторять дважды – он тут же взобрался на скамью, положил руки на стол и с готовностью поглядел на Кащея, вставшего рядом. Заулыбался, не обнажая зубов.

— Ворон пишет мне что-нибудь, а я за ним повторяю это, покамест ровно буквицы не встанут, - тут же посвятил он Бессмертного.

Тот склонился к столу, взял перо. Неспешно обмакнул его в чернила, размышляя мимоходом, чем бы занять Беловзора подольше. Отёр острый конец о край сосуда. Бережно вывел:

"Пошёл тогда лучезарный Ярило по небосводу, теплом своим Мать-Землю согревая".

И выпрямился. Беловзор, привычный к неразборчивому витиеватому письму слуги, с изумлением разглядывал некрупные изящные буквицы, начертанные твёрдой рукой.

— Ты понятней пишешь, - промолвил наконец он. - Только больно много.

— Не того ли ты добивался? - Кащей протянул ему перо. - Но я тебя не держу.

Княжич мог поклясться, что увидал, как сверкнули при этих словах огоньки в чёрных очах, когда принял перо из холодной ладони.

— А сколько строк прописать? - спросил он.

— Десять раз, - не раздумывая бросил Бессмертный.

Вновь опустившись на сиденье, вернулся к недочитанному письму. Пробегал глазами слово за словом под скрип бумаги. Вдруг уголок его губ дрогнул.

"Ярополк Владимирович на пир свадебный князей созывает".

— гласила строка.

"Вон что вóроны видели..." - потекла тягучая как смола мысль. - "К этому ты готовился так тщательно, Ярополк", - скомканный пергамент отлетел в очаг. - "То-то угомонился так надолго", - рука потянулась за очередным посланием - "Ну, поглядим, как скоро ум твой помрачится, если жена властолюбива окажется".

Раздался учтивый стук в дверь, и в горницу вошёл Ворон. Увидал обернувшегося к нему Беловзора и не ведал, радоваться ему иль пугаться. Привычно поклонился.

— Владыка, - стук сердца отдавался в голове. – Позволь, я княжича заберу на трапезу.

— Но я не голоден, - мальчик испуганно поглядел на Кащея и придвинул к нему листок - А ещё, я уж пропись закончил.

Слуга почувствовал трепет под рёбрами.

"Ты ни при чём", - упрямо твердил он про себя.

Бессмертный бесстрастно посмотрел на Беловзорову работу. Тот писал крупно да убористо. Буквицы были небрежные, словно дрожащие. На одной из строк стояло маленькое чернильное пятнышко.

— Не так плохо, как могло бы быть, - заключил Кащей и поднял взгляд на Ворона - Забирай.

Княжич изо всех сил схватился за столешницу. Вскинул голову, чтобы увидать лицо Бессмертного.

— Я хочу ещё у тебя учиться! - на одном дыхании выдал он.

Слуга, сделавший было шаг в его сторону, застыл на месте. Кащей опустил очи на Беловзора. Гулом отозвались эти слова в его голове.

— Напиши что-нибудь новое. Я красиво выводить буду, - просяще промолвил мальчик. - Подскажи, как лучше сделать.

Владыка Нави помедлил. Будто через силу кивнул.

— Иди, Ворон, - почти не разжимая губ, сказал он, полуприкрыв веки.

— Я зайду ещё раз вечером, коли так, - пробормотал слуга, не сразу найдясь от неожиданности. После склонил голову и вышел за дверь.

В повисшей тишине раздался облегчённый выдох Беловзора.

— Перо неправильно держишь, - отметил Бессмертный, кинув на то красноречивый взгляд.

Княжич зажал его острый конец между средним и безымянным перстами, а придерживал большим, едва сжимая длань, и оттого буквицы выходили узкими и нетвёрдыми.

— А я иначе и не умею, - пожал плечами мальчик, удивлённо похлопав ресницами. - Разве по-другому надобно? Ворон так делает, а я с него пример беру.

Кащей поднялся, в один шаг оказался подле Беловзора и неторопливо начертал ещё письмена.

— Подай руку, - велел он.

Княжич тут же исполнил просьбу. Только коснулся прохладной, бледной как мел кожи, как по спине пробежали мурашки. Цепкий взгляд то и дело бегал то на ладонь, то на Бессмертного. Беловзор неотрывно наблюдал, как последний вложил перо ему в десницу так, как обычно держал сам.

— Так оно куда сподручней стало, - молвил на это княжич, силясь повторить написанное буква-в-букву. Склонился ниже, даже перестал болтать ногами в воздухе.

Кащей вновь опустился в сиденье, отложил послания в сторону да придвинул к себе резцы и каменья. Выбрав один из них, принялся доводить грани самоцвета до совершенства. Он стремился заключить в них свет, точно в оправу. Не отводил неподвижных глаз от работы и время от времени придирчиво осматривал камень. В горнице воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь сопением Беловзора, который на сей раз усердно выписывал слова, приучаясь по-новому держать перо.

***

Ворон не находил себе места, бесцельно разгуливая по мрачным переходам.

"Прежде было непомерно много дел", - скучающе размышлял он. - "Теперь же занятия себе сыскать не могу".

Слуга сокрушённо выпустил воздух. Принялся петлять по замысловатым ходам в надежде найти себе развлечение. До вечера он оказался полностью свободен.

"Не понмаю, как другие с ума не сходят от безделья?" - продолжал беседовать сам с собою Ворон. - "Любопытно взглянуть, как там Забава справляется со своими обязанностями..."

Он тут же круто развернулся и зашагал в противоположную сторону.

Старшей нигде не было.

"Точно сквозь землю провалилась", - мелькнуло в голове.

Ворона осенило. Едва тот добрался до ступеней, ведущих вниз, как увидал поднимающуюся по ним Забаву.

— Гой, - с улыбкой приветствовала она, поравнявшись с ним.

Слуге в глаза бросился меч в её руке.

— Здравствуй, - тонкие губы искривились на миг в ответной полуухмылке. - Ты откуда такая счастливая?

— Фух, - старшая порывисто пригладила выбившиеся пряди. - Да вот вишь, не утерпела я до утра-то. Пошла Вереска сейчас учить, покамест время свободное выдалось.

— Судя по всему, удачно, - Ворон пытливо наклонил голову.

— Он взаправду многое уже умеет. На лету всё схватывает, - отозвалась не без гордости Забава и двинулась вперёд. Слуга посторонился, давая ей дорогу, да пошёл рядом.

— Толковый ученик всегда мастеру в радость, - отвечал он.

После недолгого молчания как бы невзначай проронил:

— Успевать-то будешь? У тебя теперь, я чай, дел прибавилось.

— Уж как-нибудь сдюжу, не сомневайся, - метнув в сторону Ворона весёлый взгляд, усмехнулась старшая. - Ты бы лучше пошёл да отдохнул малость, покуда возможность есть. Глядишь, быстрее заживёт твой ожог.

— Нелегко это, когда ты привык работать и днём, и ночью, - развёл руками слуга.

— Брось ты это, - Забава равнодушно отмахнулась. - Я не бегаю суматошно туда-сюда, а всяко успеваю. Тебе бы тоже поменьше суетиться.

Ворон замедлил шаг. Опустил очи в пол.

— Может, может… - вдумчиво молвил он.

Поднял вдруг взор, оборотился к стряпчей:

— Только вот тебе и торопиться ни к чему – цельный день в запасе. Ни спать, ни есть тебе не надобно.

— Не в том дело, - она смерила его сочувствующим взглядом, остановилась и опустила руку на плечо. Слуга невольно дрогнул. - Ты исполнительный больно. Всё-то в срок закончить спешишь, да ещё в лучшем виде. Наперёд угадать Кащееву волю пытаешься. Для чего так стараться, коли труд твой не оценивается по достоинству? Али тебе так нравится в услужении быть?

Ворон по-птичьи резко дёрнул плечом.

— Не нравится, - он свёл брови к переносице и отступил на пару шагов. - Но я терпеть не могу бросать что-то на полпути. А что до Кащея, так у нас с ним свои счёты.

— Напрасно упрямишься, - качнула головой старшая. Играючи покрутила клинок. - Ну, пойду я. А ты всё ж-таки над советом моим поразмысли как следует.

Подмигнув слуге на прощанье, она развернулась, и тяжёлая светлая коса колыхнулась, свесившись за спину.

— Обязательно, - молвил Ворон с тенью ухмылки на губах.

Покуда возвращался в свою светлицу, раздумывал:

"Как ни глянь, дело она говорит. Перья почищу как полагается, да вздремну может маленько".

***

— Дядя, - полушёпотом позвал Беловзор.

Бессмертный ответил лёгким кивком.

— Погляди, как вышло, - очень гордый собою, княжич придвинул к нему пергамент и сдержанно улыбнулся в волнительном ожидании.

Кащей скользнул безразлично-внимательным взглядом по строкам. Не было ни единой помарки, а ровные, чисто выведенные буквицы наконец стали узнаваемы без труда.

— Гораздо лучше, - благосклонно изрёк он и вновь поглядел на камень. Отвёл руку в сторону, посмотрел сквозь него огонёк свечи. Яркий отсвет упал на острую скулу.

Беловзор от счастья заёрзал на лавке, опёрся локтями о столешницу, положил голову на руки и стал наблюдать за движениями Бессмертного.

— Стало краше? Ты правда так думаешь? - в груди мальчика разлилось тепло. В его очах огоньками зажглось счастье.

"Так хорошо, ажно лицо горит", - подумал он.

— Да, - скупо вымолвил Кащей.

Довольный тем, что у него вышло, положил самоцвет, потянулся за золотой оправой, которую заранее приготовил.

— Вот ещё что, - спохватился княжич и вытянул из-за пазухи рисунок. Развернул его к Бессмертному. - Я тебе намедни показать хотел.

Владыка Нави устало потёр виски. Однако стоило ему взглянуть на творение княжича, как он повёл бровью.

На картинке было двое: обезглавленный человек, одетый в рыбью чешую, у которого вместо шеи, рук и ног были палочки да девица в том, что должно было быть платьем до пят. Её длинные прямые волосы украшал цветок из четырёх лепестков. Между нею и мужчиной была голова, на которой красовалась расплющенная капля. И голова, и девушка улыбались во весь рот и весело глядели глазами-бусинками.

— Кто это? - полюбопытствовал Кащей.

Девица, по его прикидкам, должна была быть лесавкой, а мужчина, очевидно, одним из ратников.

— Дубыня и Ольха, - называя их, Беловзор поочерёдно указывал на каждую фигуру.

Бессмертный на миг скосил взгляд в сторону, желая припомнить, о ком речь. После, словно подтверждая свою догадку, едва приметно качнул головой.

— Они всегда вместе, - увлечённо продолжал княжич. - Ольха добрая. Хорошо, что Дубыня с ней дружит. Она иногда его голову прячет, а я потом помогаю найти!

Кащей покривил лицом.

— Я всё же решил этот рисунок им подарить, - не заметил того Беловзор. Снова убрал пергамент. - Тебе-то он, верно, ни к чему.

— Пожалуй, - отвлечённо молвил Бессмертный, принявшись подгонять оправу на перстне под камень.

— Знаешь, я тут припомнил, - княжичу словно на месте не сиделось: снова он стал беспокойно болтать ногами, постукивая каблучками коротких сапожек. - Я вчера с лесавками в лес ходил, - он посмотрел на Кащея, только тот не спешил обратить на него внимание. - Они вперёд меня ушли, я один остался.

Бессмертный вслушался.

— Но не испужался, - с гордостью продолжал мальчик. - Ворон сказывал, что-де, напроситься к хозяину надо. Вот я и стал кликать. А после пришёл дедушка Леший. Я его прежде ни разу в жизни не видывал!

Очи Бессмертного со вниманием обратились к нему. Уголок уст приподнялся.

"Ужели ты ему как есть показался?" - раздумывал Кащей. - "Если так, то смерть моя смелее, чем кажется. Или глупее".

— У него борода совсем белая, а ещё он на боровик похож, - полушёпот становился тем громче, чем дольше Беловзор говорил. - Меня вывел к лесавкам, а потом мы с ними поиграли немного.

"Не решился истинное обличье явить", - снисходительно усмехнулся про себя Бессмертный. - "Это не диво".

— В следующий раз, когда придётся по лесу бродить, не напрашивайся, - проронил он между делом, вставляя камень в оправу. Близко поднёс перстень к глазам, сосредоточенно подгибая мягкий металл.

— Как же так? - недоумённо вскинул бровки княжич. - Ведь Ворон…

— Тебе это без надобности, - оборвал его на полуслове Кащей. - Явским напрашиваться положено да нечисти мелкой.

Беловзор призадумался не на шутку.

— Но и я же тоже маленький, - с сомнением покачал он головой.

— Ты должен вести себя соответственно своему положению да заслугам, а не размеру, - бесцветным голосом откликнулся Бессмертный, не желая отвлекаться.

— Угу, - сметливо кивнул княжич.

Раздался стук в дверь, и внутрь вошёл заметно посвежевший Ворон.

— Владыка, - почтительно склонив голову, живо приветствовал он.

Радость, сквозившая в его голосе, заставила Кащея поднять взор.

— Время подавать ужин, - промолвил слуга. - Если позволишь, я бы отвёл княжича.

Бессмертный неверяще обернулся, поглядел в окно. В самом деле, тени сгустились.

"Наконец", - с облегчением подумал он.

— Да, давно уж пора, - тут же откликнулся Кащей.

Беловзор замотал головой.

— Я не хочу есть, - как можно серьёзнее постарался сказать он. Надрывно закашлялся.

— Не упрямься. Время позднее, а у тебя с утра ни росинки во рту, - Ворон приблизился, поднял княжича под руки и опустил на пол. Тот насторожился, напрягся.

— Я не голодный, - повторил тот. Насупился. Сжал кулачки. Отступил.

Бессмертный вслушался. Стал наблюдать со скучающим видом.

Слуга вдохнул поглубже, кротко сцепил пальцы в замок, подошёл и мягко заключил Беловзорову ладонь в свою.

— Не дело это, - увещевающе молвил он. - Да и устал ты. Пойдём-ка.

— Нет! - вскрикнул вдруг княжич.

Вывернулся из Вороновой руки, отбежал и схоронился за сиденьем Кащея.

— Не пойду с тобой! - глас его надломился. Беловзор часто, хрипло дышал, выглянув из-за спинки. Что было мочи, вцепился в неё ослабевшими отчего-то пальцами. - Хоть силком тащи!

В горле встал ком. Личико горело огнём, а в ушах точно стучали молоточки. По щеке побежала холодная слеза.

Ворон, сбитый с толку, в смятении воззарился на Бессмертного с немым вопросом в глазах, не смея обойти того со спины.

Владыка Нави в ответ удивлённо изогнул бровь.

— Что это с ним сегодня?.. - словно оправдываясь, заговорил слуга. - Ни с того ни с сего вдруг плакать.

Впрочем, Бессмертный и сам не мог ничего на это сказать. Княжич, точно затравленный зверь, поглядел на него, прося поддержки. Мокрые ресницы мальчика подрагивали.

— Довольно, - раздался приглушённый тихий голос. Кащей сделал лёгкий повелительный взмах рукой. - Ступай, Ворон.

Тот сразу смекнул, чего добивался Бессмертный. Наклонил голову.

— Само собой, - он немедля вышел, оставив владыку с Беловзором.

Стоило двери закрыться, как Кащей повернулся к княжичу в полоборота. Наградил его холодным проницательным взглядом.

— Извини, дядя, - мальчик виновато всхлипнул. Дышать носом отчего-то не выходило. Он приоткрыл уста. - Ты тоже, верно, притомился.

Он повесил голову.

— Какая глупость, - хмыкнул Бессмертный.

"Что на тебя нашло?" - его разум пытался отыскать ответ. - "Усталость? Только ли…"

Он отложил незаконченный перстень и придвинул лежавшую на краю стола книгу с покрытыми кожей крышками. Развернул.

— Ты читаешь? - в тот же миг оживился Беловзор. Обошёл сиденье, встал подле Кащея.

Тот обратился в слух. Княжич замялся. Неловко поводил носком сапога по каменному полу.

— А можно мне… - он потеребил краешек рубахи. - Можно с тобою? Я немного умею, - принялся уговаривать Беловзор. - Буду очень смирно сидеть.

Дышать стало легче. Он вдохнул и тут же согнулся от сухого кашля.

Бессмертный смерил его изучающим взглядом.

"Застудил себе что-нибудь под дождём, не иначе".

— Ну добро, - скрепя сердце, отозвался он.

Княжич осторожно забрался на колени к Кащею. Тот сдержал неприязнь, скрутившую всё внутри в единый тяжёлый комок.

Сперва Беловзор невнятно бубнил строки из книги, но ему вскоре наскучило. Он задрал голову, ткнулся встрёпанной макушкой в грудь владыке Нави. Когда тот опустил на него глаза, княжич одарил его дружелюбной, но слабой, точно затухающий огонёк свечи, улыбкой.

— Помнишь про меч? - он чуть прищурился. - Не запамятовал ведь?

— Нет, - сухо отвечал Бессмертный.

Он в самом деле не забыл, но исполнять его просьбу не намеревался.

— Это хорошо, - успокоенно пробормотал Беловзор, невзирая на хрип. Безвольно привалился к плечу Кащея. - Я подожду, сколько надобно.

Владыка Нави явственно ощутил, как со слепой неприязнью неожиданно для него смешалось какое-то раздражающее горькое чувство под рёбрами.

"Отчего ты стремишься ко мне как мотылёк к лучине?" - непонимающе нахмурился он. - "Я избегаю тебя. Ты словно не желаешь этого принять".

Озадаченный, он вновь обратился к книге, чтобы избавиться от камня, давившего на грудь.

Вскоре Кащей услышал, что княжич мерно сопит.

"Горячий словно печь Сварога", - промелькнула отчётливая мысль. - "Все люди такие?"

В дверь отрывисто стукнули пару раз, и внутрь степенно вошла Забава Светозаровна. Её глаза тут же расширились от изумления, стоило ей только увидеть княжича на руках Бессмертного. Она сцедила смешок в кулак. Кащей, поглядев на неё, не изменился в лице. Старшей сделалось неуютно под его пронзительным взглядом.

— Удачно я заглянула, - почти беззвучно молвила она с весёлой ухмылкой на губах.

— Ты собиралась что-то сказать? - в лад ей говорил Кащей невозмутимо. - Я весь внимание.

Забава смутилась.

"В толк не возьму, как разгадать твоё настроение", - задумалась она. - "Не должно ли тебя волновать, каким ты предстанешь перед другими после этого?"

— На меня полюбоваться заглянула? - вырвал её из размышлений едкий шёпот. - Если так, то забери княжича. Больше толку будет.

Старшая вновь посерьёзнела.

— Ворона как раз по пути сюда повстречала. Наказал тебе передать, мол, птицы принесли, что Ярополк Владимирович стольный град Озёрского княжества полонил.

"Спрашивать теперь и за Озёрское с Ярополка… " - Бессмертный, раздумывая, отвёл очи. - "Пока ни один из князей о том не писал. Ну, коли утаивать от меня решились…"

Забава неспешно подошла и взяла мальчика на руки.

— Роде… - сорвалась она на громкий шёпот.

Кащей перевёл взгляд на женщину.

— Да у него никак лихорадка! - старшая приложила запястье ко лбу Беловзора. Обеспокоенно обернулась на владыку Нави. Её лик был искажён тревогой. - У него жар.

Бессмертный сжал зубы.

— Знаешь, как его исцелить?

Забава поразилась равнодушию в его голосе.

— Знаю, но как ты можешь быть так безразличен? - в её сердце вскипел гнев, щёки побледнели. - Он же может умереть.

Кащей пытливо наклонил голову.

— Разве это невидаль? - он встал, прислонился к краю стола. - Напомнить тебе, где ты?

Старшая спешно направилась к двери. Порывисто обернулась через плечо.

— Он ведь ребёнок!.. - чуть громче молвила она, бережно прижав мальчика к себе. - И ты ещё сравниваешь…

— Дети умирают чаще взрослых, - возразил Бессмертный. - Если он отправится к Маре, у меня забот только убавится. А если нет – так тому и быть.

Забава рвано вдохнула, потрясённая.

— Жестокий и бессердечный, - выплюнула она с презрением прежде, чем захлопнуть дверь.

На обратном пути наткнулась на Ворона.

— Что-то не так? - с сомнением спросил он, глядя на стремительно идущую ему навстречу старшую. Та едва не бегом промчалась мимо него. На ходу бросила:

— Княжич болен.

Слуга ринулся за ней.

— Подсобить чем?

— Не мешать, - отрывисто отвечала Забава. - Заразишься – лихо на свою голову накличешь.

Ворон отворил для неё дверь Беловзоровой светлицы. Покуда она суетилась вокруг мальчика, отыскал лесавок. Старшая принялась раздавать им указания, а слуга стоял у прохода. Ближе подойти боялся, а уйти…

"Как его бросить?" - терзался он. - "Должно быть, я к нему взаправду привязался".

Когда первые хлопоты закончились, Забава отправила его прочь из светёлки. Ночь он провёл в тревожных раздумьях.

Глава 15. Хворь

Беловзору в нос ударил запах редьки и мёда ещё прежде, чем он открыл глаза. В утреннем сумраке различил очертания женской фигуры на скамье у стены. Слабо закашлял.

— Слава Роду, хоть проснулся, - выдохнула Забава и подошла к изголовью.

— А почто ты шепчешь? - через силу промолвил княжич. В горле точно пуд землицы рассыпали.

— Потому что ты захворал, - старшая мягким движеньем пригладила непослушные волосы Беловзора, коснулась лба. - Всё ещё горячий.

— Но мне холодно, - просипел Беловзор. - Одеял много, а всё одно.

— Ишь как, - Забава натянула печальную улыбку, горько усмехнулась. - Это только кажется. Лихорадка тебя мучит.

— А она перестанет? - мальчик редко дышал. Лежал, свернувшись калачиком. - Я к дяде хочу. И к Ворону. А отчего-то спать тянет.

Лихорадка тут же представилась ему кем-то колючим, сильным, огромным и ехидным. И хитрым – не видать нигде, а пакостит так, что аж тяжко.

— Перестанет, светик, обязательно перестанет, - приговаривала старшая, раскутывая княжича.

"Если бы я могла тебе обещать", - задней мыслью скользнуло в голове.

— А к Ворону лучше не ходить, не то и на него хворь накинется, - постаралась втолковать она.

Беловзор согласно кивнул, хоть голова и была точно чугунная. Забава нежно взяла его на руки.

— Куда мы идём? - княжич бы воспротивился, да не осталось сил. Прижался к женщине. - Там студёно будет.

— Попробуем лихорадку изгнать, - старшая приободрилась. - Она бани да тепла не любит. Вот я тебя в купель и снесу.

***

Густой белый пар неподвижно висел в воздухе. Душно. Лицо Беловзора по-прежнему горело, хотя кожа его была усыпана мурашками, а ноги и руки оставались ледяными. В ушах стоял звон. Забава сидела подле княжича, озабоченно сведя брови. Поставила руки на колени. Подпёрла ладонями голову.

— Чего ты кручинишься? - прокашлявшись, промолвил Беловзор.

Старшая обернулась к нему.

— Хворь – всегда несчастье, - вздохнула она.

— А если не уймётся лихорадка? - вдруг пришло на ум княжичу.

Он спрятал руки в рукава рубахи.

— Того и боюсь, - лик Забавин исказился от скорби. Она опустила глаза в пол, скрывая нахлынувшие чувства.

"Как ты, сестрица, своего не сберегла, да горя не снесла", - силясь проглотить шершавый ком в глотке, уходила всё глубже в себя старшая.

— Не пужайся, - блёкло улыбнулся ей Беловзор. - Я тут могу сколько велишь просидеть, покуда лихорадка не вылезет.

Он живо вообразил, как чудовище становился видимым, и как Забава вышвыривает его вон.

Та, отвлекшись от печальных дум, невесело усмехнулась.

— Ладно уж, хватит с тебя, - старшая закутала княжича тщательней и усадила его на предплечье.

— Туго, - прошептал Беловзор.

— Ты потерпи, - приговаривала Забава, насилу открыв дверь.

— Мне дышать тяжко, - княжич прислонился к старшей.

Из его груди вылетали частые хриплые вдохи.

— Это чтобы жар не выходил. Вот как пот проступит, так тебе лучше станет, а для этого нужно тебя разогреть, - растолковывала Забава, неся его в светёлку.

— Мне теперь жарко совсем, - отвечал Беловзор почти беззвучно. - А легче не делается.

— Ничего-ничего. Погоди маленько, светик мой, - успокаивала старшая, осторожно ступая по тускло освещённому переходу. - Сейчас я ещё тебе шейку оберну солёной водицей, чтобы горло не болело.

"Лучше бы крупой, да ведь не растёт её в лесу-то. Благо, этот душегуб бессмертный соль теперь брать не гнушается", - от пробежавших мыслей она мотнула головой. - "Да что за дурь мне в голову лезет? Ведь люди страдают!"

Забава мельком поглядела на мальчика, и сердце её сжалось.

"Впрочем… Нет худа без добра".

Вскоре княжич сидел в кровати, укрытый одеялами. Старшая оборачивала его шею широким длинным лоскутом, влажным от горячей воды. В дверь тихонько постучали. Забава обернулась и увидала заглянувшего Ворона.

— Как он тут? - прошептал тот.

— Вот же принесла тебя нелёгкая, - всплеснула старшая руками.

— Не ходи ко мне, не то лихо будет, - встрепенувшись, Беловзор юркнул под одеяло.

Забава мысленно улыбнулась его речам.

— Дитя тебя смышлёней, - она стремглав выскочила в переход, потеснила слугу.

— Сказано же было, чтоб ни ногой сюда, - процедила старшая, помрачнев.

— Я только справиться хотел, как там княжич, - развёл руками Ворон.

— Да вот ишь, не слишком хорошо, - тягостно вздохнула Забава, мигом изменившись в лице, и кинула на дверь полный тревоги взгляд. Обхватила себя за плечи.

— Что стряслось наконец? - слуге передалось её беспокойство. Он почувствовал, как дёрнулось веко.

— Не выходит у меня жар сбить, - в голосе старшей мелькнуло отчаяние.

Она принялась перечислять, загибая пальцы.

— Я уж его и растирала, и в купель носила, и укрывала. Вот хоть ты тресни!

— Если я подсобить тебе могу чем, ты только скажи, - Ворон испытующе наклонил голову. - Да и не сумею я Беловзора вот так оставить. Он мне поручен.

— Глупости какие городишь, - фыркнула Забава. - "Не сумею"! Не спал, поди, ночью?

Она задумалась на миг. Завела выбившиеся пряди за ухо.

Вдруг старшая распахнула широко очи, поглядела на слугу с надеждой снизу вверх.

— Побегов малины раздобудь мне, - твёрдо отвечала она. - А я покамест воды нагрею.

— Отвар, значит, приготовить хочешь? - Ворон, прикидывая что-то в уме, покачал головой. - Приметил я тут неподалёку малинник…

Забава замерла в томительном ожидании.

— Не знаю, по правде сказать, долго ли пешим идти, - растягивая слова, отвечал слуга. - Но постараюсь скорее.

Женщина выдохнула, положив руку на грудь.

— Удружи уж, - заметно успокоившись, промолвила она. - Глядишь, хоть озноб да горячка пройдут.

Условившись встретиться на кухне, они разошлись: каждый – в свою сторону.

Ворон сотню раз проклял прогулки по лесу после ливня, покуда добирался до зарослей малины. Сапоги его вместе с длинным платьем выпачкались в раскисшей земле. Собирая побеги, слуга зябко ёжился всякий раз, когда налетал ветер, леденящий кожу. Сердился на себя за то, что помогать согласился.

"Ежели бы ты за ним следил как полагается, то Беловзор и под дождём бы не промок, и не мучился бы сейчас", - одёрнул себя он, сорвав очередной росток. - "Искупай теперь свою провинность".

Мокрые листья обдали Ворона мелкими каплями. Он замотал головой, хотел распушить перья, да вовремя припомнил, что ничего подобного сделать не выйдет.

Набрав в лукошко в аккурат столько веточек малиновых, сколько было нужно, слуга поспешил обратно в чертог. Мешкать боялся до дрожи.

Едва Ворон вошёл в кухню, как Забава приняла у него корзину.

— Вот уж спасибо, - женщина достала травы, уложила в кувшин да залила крутым кипятком из корчаги.

— Благо дело, остыть не успело, - опустив сосуд, промолвила старшая. - Я как чуяла, когда ты воротишься.

Она накрыла горлышко глиняным блюдцем.

— Теперь княжичу твоего отвара дать? - немного погодя, спросил слуга.

— Ты чего? - махнула на него Забава. - Ждать надо теперь, когда соки целебные в воду все выйдут. Так мне сказывали.

— И долго это? - от волнения Ворон принялся мерить шагами горницу. - Времени у нас, чай, не слишком много.

— Недолго, - отрицательно качнула головой старшая. - Я вот покамест травку переберу да для просушки всё подготовлю. Княжич, как я погляжу, покашливает частенько, так что лишним лекарство не будет.

Она сняла с печи свернутое сукно, раскатала его да постелила на половицы.

— Рассыпь-ка малину, - приглаживая ткань, обратилась Забава к слуге.

Тот неловко взял лукошко, нагнулся да стал вытряхивать помалу из него траву. Старшая бережно её разравнивала.

— Так оно быстрее просохнет, - пояснила она, поднявшись.

Отряхнула обеими руками подол. Подошла к кувшину, сняла блюдечко. Ей в нос ударил тёплый запах заваренных листьев. Забава налила отвару в чарку, зачерпнула ложку мёду, да направилась к Беловзору.

Едва старшая вошла внутрь, как преградила путь Ворону.

— Ты давай-ка, ступай, - строго молвила она. - Помог, и хватит с тебя.

Ворон хотел было возразить, да решил, что права Забава. Кивнул.

— Если ещё для чего я полезен буду, кликни меня, - не дождавшись ответа, он направился прочь.

"Поведаю Кащею, как тут дела обстоят", - решил слуга. - "Забаве не до того сейчас, а ему всяко знать нужно. И пусть это не моя забота, а в таких случаях смысла нет делить обязанности".

Старшая между тем подсела к изголовью ложа княжича.

— Что это? - увидав чарку, тут же спросил он. Только без обычного любопытства.

— Это отвар тебе, его надо выпить, - отвечала Забава.

Отставив чару, она помогла Беловзору полусесть.

— Не хочу я его пить, - просипел тот, когда чарка оказалась у него под самым носом. Постарался отодвинуться, вжался в подушку.

— Это лекарство, - строже промолвила старшая. - Чтобы жар ушёл.

— Оно горькое будет, - воспротивился княжич, скривившись.

— Я тебе дам сразу после него мёду, - она поднесла поближе ложку. - Давай-ка.

Мёд бы привлёк Беловзора, да только не в этот раз. Голова кружилась.

— Мне не хочется, - он отвернул головку в бок.

— Иначе хворь не выгнать, - настаивала Забава.

Мальчик только зажмурился пуще прежнего. Она надавила сильнее.

— А с лихорадкой ни к Ворону, ни к дяде никогда нельзя будет.

"Когда б ещё я так Кащея назвала", - про себя усмехнулась старшая.

Всё так, как она и рассчитывала. Княжич мгновенно повернулся к ней лицом.

— Тогда давай скорей, - он тут же осушил чарку, придерживая её обеими руками, за что получил обещанную ложечку мёда, и опустился на подушку.

— Теперь поспи немного, - сказала Забава, одарив Беловзора тёплой улыбкой.

Притронулась привычным движеньем к его горячему лбу да пересела на лавку.

Впрочем, княжич почувствовал такую страшную усталость, что и сам не заметил, как провалился в сон.

Едва он засопел, старшая на цыпочках прокралась за дверь.

"Слава Роду, заснул", - подумалось ей. - "Пойду теперь другими делами займусь".

Ворон между тем постучался в светлицу Бессмертного. Вошёл.

Тот, читавший, очевидно, недавно привезённую книгу, поднял на него очи. Пронзительный взор остановился на слуге. Кащей словно ждал не его.

— Владыка, - тут же склонился Ворон. - Я вести о Беловзоре принёс.

— Ах, да, - искры в глазах потускнели. Бессмертный, будто утратив любопытство, вернулся к книге - Говори.

— Горячка ещё не спала, но Забава Светозаровна дала ему отвар из малиновых листьев. Я читал, что он-де помогает при лихорадке.

— Это всё? - сухо промолвил Кащей, не глядя боле на Ворона.

— Да, - коротко проронил тот.

— Тогда иди, - отозвался Бессмертный.

Когда недоумевающий от его безразличия слуга скрылся за дверью, он задумался. Поймал себя на том, что не того ждал. Чего-то не доставало. Чего-то, что вошло в привычку, а он и не заметил.

***

Беловзор открыл глаза. Его знобило.

"Холодно-то как", - поджав ноги под себя, подумал он.

Прислушался. Мёртвая тишина. Темень. Слышно только, как мерно стучит сердце. Одеяло не спасало, хоть княжич и укрылся им с головой.

"Раньше тут не было так зябко", - он высунул наружу личико. Передёрнул плечами.

"У дяди очаг есть", - вдруг пришло на ум. - "Там вот натоплено должно быть".

Беловзор поднялся. В голову отдало стучащей болью. Опустил босые ноги в короткие сапожки да поплёлся к двери. Толкнул её, протиснулся в щель.

— Княжич? - раздался удивлённый шёпот стражника. - Ты ж вроде хворый. Воротайся-ка в постель.

— Отведи меня к дяде, - срывающимся на сипение голосом потребовал Беловзор. Не было силы на лишние учтивые слова.

— Погоди, - прервал его второй.

С сомнением обратился к напарнику:

— Может, кликнем Забаву Светозаровну? Она велела звать её, ежели что случится.

— А чего её зря от дел отрывать? - почесал бороду первый. - Княжич-то к владыке собрался. Чай, под присмотром будет.

— А коль не примет владыка его? - недоверчиво наморщил лоб второй. - Чего делать будешь, Налим?

— Думать нечего, - простодушно отозвался тот. - Обратно приведу.

Он махнул рукой, маня Беловзора за собою.

— За меня держись. Ослаб поди совсем.

— Ой, дурно-ой... - его напарник испустил тяжёлый вздох, глядя вослед Налиму.

"Как тебя только к покоям ребёнка приставили..."

Обхватив протянутый указательный перст ратника, княжич медленно дошагал-таки до покоев Бессмертного. Опершись локтем о ледяную стену, отливавшую золотом, Беловзор выжидал, когда ему позволят войти. Очи уж закрывались сами собой.

— Просто так владыку бы беспокоить мы того... - в очередной раз запнулся Налим. - Мы не стали бы.

От неловкости он с трудом подбирал слова.

"От эк, с немыми толковать боязно", - думал меж делом ратник. - "Вроде бы как тоже люди, а всё одно стыдно".

Наконец стражники переглянулись промеж собою. Налим увидал в свете пляшущего пламени лучины, как один из них указал взглядом на дверь. Второй бесшумно распахнул её.

— Эй, княжич, - потряс того за плечико ратник. - Входи скорей.

Беловзор непонимающе вгляделся в лицо Налима, точно потерянный. Вдруг сообразил и проскользнул в зияющий чернотой проём.

Глава 16. Первая ночь

Осторожные шаги разбудили Кащея. Не спеша открыть глаза, тот слушал.

"Ворон?.." - предположил он.

Вошедший остановился.

"Нет. Он в такой час не придёт попусту. А если бы что-нибудь стряслось, то не стал бы на входе медлить".

Бессмертный уловил, как в смежной комнате вновь стали перестукивать о каменный пол каблуки. Их хозяин теперь стоял прямо за дверью.

"Ступает мягко, да только нетвёрдо", - отмечал Кащей. - "От страха или..." - его в один миг пронзила догадка. - "...от болезни".

Вошедший не спешил отворять.

"Чтобы ребёнок в горячке ночью ко мне заявился?.. Нелепость", - Бессмертный приоткрыл веки. Хотел увидеть.

Наконец дверь начала отворяться. Узенькая щёлочка постепенно делалась всё шире, пока Кащей, привыкший к темноте, не различил, что внутрь заглянула низенькая чёрная фигурка. Послышался нарочно сдавливаемый рукавом кашель.

Бессмертный понял: он угадал. Не шелохнулся.

— Дядя?.. - робко окликнули его севшим голосом. - Ты спишь?

Никакого ответа. Кромешная мгла здесь была такой густой, что чудилось, будто она касается кожи, вьюном оплетает ноги.

Кащей открыл очи. Сон прошёл. Владыка Нави не приметил, как княжич сомкнул руки в замок.

— Чего ты хотел? - ничего не выражающим голосом спросил первый.

Бессмертный ясно услышал успокоенный выдох.

— Ну... - Беловзор смутился, стал нервически мять вышитый край рубахи.

Щёки вспыхнули. Его пробрал отчаянный стыд за то, почему он пришёл сюда. Бывать тут прежде ему не доводилось – горница нарочно запиралась от чужих глаз. Потому теперь княжич ощущал, как возник и укрепился в нём трепет. Вход сюда заказан, но вместе со страхом сердце мальчика исполнилось смутного приятного волнения. Даже стоя в беспросветной тьме, Беловзор чувствовал витавшее в воздухе величие хозяина покоев.

Бессмертный терпеливо ждал.

— Понимаешь... - мальчик уже не сознавал, от холода или от стеснения сжимается всё внутри. - У меня студёно больно. И одеяла не греют, хоть их два целых...

Подумавши, прибавил:

— Раньше было жарко, а сейчас зябко, - он погладил узор на рубашке большим пальцем.

— Если Забавы Светозаровны нет, почему было не сходить к Ворону?

"Он тебе, думается, в любое время рад будет", - мелькнуло в голове Кащея.

Княжич не уловил скользнувшей в голосе неприветливости.

— У тебя всегда очаг вечерами горит, вот я и пришёл, - он опустил голову, точно провинился.

— И чего ты ждёшь от меня? - заранее чувствуя неладное, Бессмертный невольно напрягся всем телом.

— Можно... - Беловзор вдохнул поглубже, поднял голову и поглядел в ту сторону, откуда слышал голос дяди. Стал подбираться к Кащею, шаг за шагом пробуя пол прежде, чем ступить. - Можно к тебе?

Тот не мог поверить ушам своим. Привстал, опершись на локоть.

— О чём ты? – уточнил он, желая понять, не обознался ли,

Шаги слышались всё отчётливей. Бессмертный был уверен, что мальчика пошатывало.

Княжич замялся. Мрак скрыл заливший его лик багрянец.

— Ну-у... - нерешительно протянул Беловзор.

Вытянул руки вперёд и, всё так же осторожничая, двинулся дальше.

— Я покамест тут... - он сделал глубокий вдох, шмыгнув носом. Закашлялся, согнулся, надавил ладонями на грудь.

Кащей сел. Его спина коснулась стены. Через две тонкие рубахи пробрал неприятный холодок.

Княжич был уже совсем рядом.

— Единым словом, я подумал, что у тебя в постели всяко теплее...

Он ткнулся в высокое деревянное ложе. Вытянул руки вверх, нащупал одеяло.

"Наглец", - неприязненно покачал головой Бессмертный. Внутри всё стянуло отвратительное щекочущее чувство.

Беловзор вдруг, опомнившись, ойкнул. Отступил.

— Можно? - тихо-тихо спросил он, загодя ожидая отказа.

Тяжёлое молчание.

"Немеренная дерзость", - вихрем крутились думы Кащея. - "Как смел он переступить порог?"

Долгий выдох. Он унимал вскипевшую в душе злобу. Прикрыл веки. Вдох.

"Он уже здесь. Незачем понапрасну мутить рассудок", - мысли вновь потекли спокойной полноводной рекой. - "Маленький, жалкий, лихорадящий, и всё же, он пришёл среди ночи вопреки хвори", - неподвижно-внимательный взор Кащея остановился на княжиче. - "Именно ко мне. Едва ли только из-за очага..."

Тихое вырвавшееся ненароком покашливание на миг отвлекло Бессмертного.

"Умрёт от горячки, не иначе. А ведь уж треть срока минула", - рассуждал он. - "К чему бросать его на гибель?"

— Так и быть, - нарочито медленно промолвил Кащей будто уступая самому себе.

Пусть Беловзору не было ни до чего дела – уж больно сильно его мутило и знобило – но после этих скупых слов грудь наполнилась счастьем. Княжич из последних сил вскарабкался на перину и повалился на спину.

— Мягко-то как... - он сам не заметил, как перешёл на шёпот.

Мальчик перевернулся – в ушах зашумело. Ткнулся лицом в одеяло, пережидая. Бессмертный безмолвно наблюдал за тем, как Беловзор поднял голову, посмотрел на него и подполз к подушке. Забрался под одеяло и прилёг на самый её край.

— Коли пришёл – лежи смирно, - понизив голос, предупредил Кащей.

— Хорошо, - в лад ему отвечал княжич, поджав ноги к животу и укрывшись по самую шею.

Немного погодя, он добавил с тихим ликованием:

— Я так и знал, что тут теплее.

Бессмертный не сводил с него глаз.

"Тебе всего несколько годов от роду", - раздумывал он, стараясь держаться в стороне от Беловзора. - "Что дальше?"

Мальчик закрыл глаза, но будоражащая его радость и жар не давали уснуть.

— Дядя, - позвал он - Ворон всегда мне сказки сказывает на ночь, - попытался зайти издалека княжич. - Расскажи ты тоже.

Кащей почувствовал, как изогнулась бровь.

— С чего, скажи на милость, ты решил, что я умею? - он скрыл тень изумления в голосе.

— Ты живёшь долго, - Беловзор ненароком зевнул. - Ты видел много, ведаешь тоже много...

Почти не знобило. Тепло и мягкость, окутавшие его, успокаивали. Клонило в сон. Веки слипались.

— Чтобы сказ было приятно слушать, нужно в этом опыт иметь, - возразил Бессмертный. - А кроме того, не в духе я истории рассказывать.

— Отчего?.. - сквозь охватившую его дрёму пробормотал княжич. Дыхание его, частое и прерывистое, стало чуть ровнее.

— Оттого, что разбудили средь ночи, - приглушённо шепнул себе под нос Кащей.

— Ты только на них не серчай... - лепетал нелепицу засыпающий Беловзор. - ...Дубыня больше не будет терять голову...

"На что тебе сказки?" - Бессмертный хмыкнул - "Сам сочиняешь складно".

Он обождал немного, то и дело прислушиваясь к княжичу. После, неспешно, с осторожностью отодвинувшись ближе к краю, соскользнул с ложа, натянул сапоги и, плавно ступая, направился прочь из покоев, прихватив с собою гребень.

Проведя для порядка по волосам, шёлком спадающим на плечи, привычным движением заколол передние пряди. Ощупью отыскав на столе подсвечник, Кащей отворил дверь в переход. Стража за его спиной украдкой переглянулась, когда он зажёг свою свечу от большой, стоявшей у стены и вернулся в светлицу.

Поставив светоч на прежнее место, Бессмертный опустился в сиденье и взглядом отыскал в развёрнутой книге строку, на которой закончил в прошлый раз.

"Всё одно теперь сна ни в одном глазу", - подумалось ему прежде, чем мысли его заняло то, о чём он читал.

***

Ещё до свету Кащей вошёл в светлицу Ворона. Окликнул его. Тот, до того спокойно спавший, взмахнул крыльями, отпрыгнул в сторону. Разглядев спросонья, кто перед ним, ударился оземь, обличье человечье принял.

— Что-нибудь приключилось, коли ты так рано, владыка? - молвил он не слишком разборчиво, склонив голову.

— Следуй за мной, - отозвался Бессмертный.

Слуга едва приметил указующий кивок.

"Знать, опять неладно что-то" - гадал Ворон, шагая по переходу. - "Никак не разберу, зол ты аль взволнован".

Уже в светёлке Кащей поравнялся с дверью в ту часть, где спал Беловзор. Повернул голову на слугу. Тот заглянул внутрь. Цепкий взор серых глаз в мгновение остановился на княжиче, и краска сошла с лица Ворона. Он отшатнулся. Сердце тут же гулко застучало. Слуга не решился посмотреть на Бессмертного. Ждал, что тот скажет.

— Унеси его, - повелительно процедил Кащей.

Ворон поднял голову.

— Я не думаю, что сдюжу одной рукой, - с сомнением отвечал он, глядя на Бессмертного.

Тот скосил на него немигающий взор.

— Это не просьба, - отрезал он - Чем скорее ты управишься, тем меньше боли почувствуешь.

Поняв, что переубедить Кащея не удастся, слуга направился к Беловзору. Спиной ощущая чужой следящий взгляд, наклонился и тут же сжал челюсти, взяв мальчика на руки. Непривычная тяжесть давила на предплечья, когда он вышел.

"Помоги, Роде, не уронить его", - молил про себя Ворон, семеня ко княжеской светлице.

— Видал? - хохотнул Налим, когда тот добрался до покоев. - В добром здравии воротился! А ты чего мне втолковывал напраслину?

Другой стражник испустил обречённый вздох.

— Отворите живей, - не своим от натуги голосом попросил слуга. - Любомир... Выпущу же сейчас...

Вздохнувший мигом толкнул дверь, и Ворон поспешил внутрь.

Он уложил Беловзора на постель и облегчённо выпустил воздух. Вдруг Беловзор потянулся, приоткрыл веки.

— М?.. - на его худом личике расцвела слабая приветливая улыбка. - Здравствуй.

— Гой еси, княжич, - растерянно пробормотал слуга. Не сумел сдержаться – растянул губы в ответ.

— Мне снилось, что мы с тобой летаем, - княжич закашлялся.

Ворон заслонился длинным свободным рукавом и отвернул лицо.

— Только не видать ничего – небо было серое, - продолжал Беловзор.

— Я гляжу, тебе уж лучше стало? - слуга опустил руку плавно, точно крыло сложил.

— Мне не жарко, - согласился княжич.

Ворон просиял. Вдруг охнул, спохватился и извлёк из-под полы зелёную смолистую шишку. Беловзор округлил глаза.

— Ого-о! - протянул он.

— Вот тебе, чтобы не скучал по лесу, - очень довольный собою, слуга протянул находку мальчику. - Еле-еле отыскал. Их уже почти не осталось – созрели все.

Княжич поднёс шишку к носу и втянул воздух. Пахло сосновым бором, хвоей.

— Любо-дорого глядеть! - Беловзор крутил подарок в руках, разглядывая яркие чешуйки. - На рыбку похожа. Красивая такая!

Его глаза загорелись благодарными искорками.

Ворон услышал, как скрипнула распахнувшаяся дверь. Мигом обернулся. На пороге стояла Забава. Увидав его, тут же осерчала.

— Вот же головешка деревянная! - вспыхнула она. - Дурной ты что-ли? Велено же было не совать сюда свой длинный нос.

Слуга предусмотрительно замер.

— Ворон, - шепнул княжич, мягко дёрнув его за плотные одеждыю - А ты за мною схоронись?

Тот обернулся, несмело коснулся Беловзорова плеча.

— Ничего, мне уж пора, - он одарил его полуухмылкой и обратился к старшей. - Я проведать княжича заходил.

— Немедля выйди, - её голос стал глубоким и гулким, как горная река. - Не то я за себя не ручаюсь.

Она широкими шагами двинулась вперёд. Мальчик, мигом почуял недоброе.

— Забава Светозаровна, - хрипло позвал он, прочистил горло. - А мне уже почти не жарко. И не студёно, - похвалился он.

Та осветилась счастьем, отвлеклась.

— Правда? - сердце зачастило от закрадывающейся радости.

Ворон тенью бесшумно скользнул в сторону, давая ей дорогу. Старшая тронула запястьем лоб Беловзора и тихо рассмеялась.

— Вот это другое дело, - она порывисто обняла княжича и тут же отстранилась. Тот успел лишь почуять терпкий цветочный ветерок.

— Выздоравливай скорей, - бросил напоследок слуга и затворил за собою дверь.

— Чтоб ему плутать в трёх соснах, - беззлобно промолвила Забава, заботливо пригладив мягкие медовые кудри. Присела рядом с мальчиком.

— Не надо, - испуганно помотал головой Беловзор - Я без него тосковать буду.

С этими словами он поглядел на шишку, коснулся её острого кончика.

— Уж он-то не заблудится, - уверила его старшая. Опустила взгляд на длань княжича - Где ж ты шишечку взял? - полюбопытствовала она.

— Ворон принёс вот, - похвастал Беловзор. - Хороша, правда?

— Пол-Нави поди излазал, - усмехнулась Забава. - Видать, полюбился ты ему.

Княжич недоумённо моргнул.

— А прежде что, не люб я был разве? - его брови надломились.

— Нет, ну что ты, - старшая встала. - Просто ворон – такая птица, что подарки абы кому не делает.

Она могла бы поклясться, что услышала вздох облегчения.

— Давай-ка я тебе лекарство дам, - Забава направилась к прикрытому кувшинчику.

Между тем, Ворон успел только выйти во переход, как Любомир позвал его. Тот обратил взор на ратника.

— Разреши с тобою парой слов перемолвиться, - сказавши так, последний прервался, будто пожалел об этом.

— Ну выкладывай, о чём поговорить хотел, - слуга слегка наклонил голову вбок, внимая.

— Наедине, - стыдливо прошептал Любомир, потерев длинное древко топора.

— Так отойдём, - безразлично дёрнул плечом Ворон.

Когда они отступили подальше, стражник поманил слугу рукой, чтоб тот наклонился. Только после выдохнул ему в самое ухо:

— Подсоби, Ворон, поставь мне кого другого в пару вместо Налима, - стал упрашивать он.

Ворон нахмурился, отступил.

— Ты что ж, не знаешь, что я теперь ни к чему кроме присмотра за княжичем не причастен?

В глазах Любомира промелькнула горькая досада. Уголки губ опустились.

— Да слыхивал, - он махнул рукой. - Думал вот, что, может, не вечно тебе в воспитателях оставаться.

Слуга воззарился на него, поражённый. Нижняя губа опустилась, слегка обнажив передние зубы, словно он хотел что-то ответить, но не решился. Вместо этого скороговоркой произнёс:

— Это мне не ведомо, - светлый взгляд опустился, забегал по полу. - У Забавы Светозаровны проси в своём деле подмоги, - скомканно окончил Ворон, намереваясь уйти.

— Постой-постой! - Любомир удержал его за плечо.

Слуга молниеносно обернулся, поджал губы. Ратник тут же выпустил его платье, пробормотал:

— Ты уж прости, - он повесил голову. - Мне-то в голову вот что пришло. Забава Светозаровна невесть какому стражнику помогать не станет, а вот коли бы ты попросил её об одолжении...

Ворон фыркнул. Подошёл вновь ближе, прошептал:

— На что вообще Налима на другого менять? - непонимающе развёл он руками. - Разве он плох чем?

— Да не слишком примерный он, - сознавался Любомир. - Мало того, что умалчивает многое забавы ради…

На вопросительно вскинутые слугой брови он ответил почти беззвучно:

— Не сказал тебе тогда, что владыка с княжичем из сокровищницы ушли ещё до того, как ты к нам подошёл. А кроме того, он же мальчишке про неё поведал. И в покои владыки тоже он проводил.

Ворон глянул на него подозрительно, смерил с головы до пят, раздумывая.

— Что ж, так и быть, - согласился оню - Я передам старшей наш разговор, а она уж пускай сама решает, что с вами обоими делать.

— Ну, поклон тебе мой на том, - согнулся пополам при том Любомир да воротился на своё место.

"Рано благодаришь", - заметил слуга, направившись к Бессмертному.

Тот расположился в читальной горнице за столом. Перевернул широкую страницу. Вскользь оглядел заставку и буквицу. Стал пробегать строку за строкой, когда пред ним предстал Ворон. Кащей уж заранее по поступи понял, кто вошёл.

— С чем пожаловал? - он медленно поднял чёрные очи и посмотрел на слугу выжидающе.

"Никак заскучал", - изумился Ворон. - "Давненько я такого не видывал".

— Решил, ты захочешь знать, что Беловзору лучше стало.

Его сбил с толку не изменившийся безразличный лик Бессмертного. Голос сам собой оттого стал рассеянным:

— Жар почти сошёл. Не знобит княжича, не лихорадит. Повеселел он.

Кащей слегка кивнул, давая знак, что услышал. Перевёл взгляд на сложенные в замок длани слуги.

— Да и ты тоже жив-здоров, как видно, - по обыкновению спокойно отозвался он. Не было ни намёка на язвительность. Опустил голову, вернувшись к чтению. - Не заразился. Даже рука на месте.

Повисло неловкое молчание. Губы Бессмертного дрогнули, тронутые усмешкой, да только Ворон того не приметил.

— Если позволишь, я пойду, - сделав над собою усилие, твёрдо молвил он, смущённый.

— Ступай, - не отрываясь боле от книги, молвил Кащей.

Слуга поспешил откланяться и выскочил за дверь.

"Глядишь, скоро писать будешь", - добавил уж про себя Бессмертный.

Глава 17. Почему рыбы молчат?

Ночь укрыла Навь покрывалом морока. Кащей воротился в покои заполночь. Голову его, покуда готовился он ко сну, посетила мысль о том, чтобы вновь отправиться в Явь, к тем княжествам, в которых он ещё не бывал. Задумался Бессмертный и над тем, чем заниматься, когда все земли, что его привлекали, будут в его власти. Ничего толком не шло на ум.

"Всё приедается рано или поздно", - размышлял Кащей, заплетая на ночь лёгкую косу. - "Если устал от дел, порою хватит небольшого отдыха, а вот когда ты утомлён покоем..." - он перевязал волос золотой лентой. - "...тут уж дух изводится от тоски. Куда деваться – не ведаешь".

Бессмертный поглядел на своё отражение. Крохотный огонёк свечи бросал на точёный лик отсвет, ещё больше оттенявший острые скулы и большие глазницы.

"Главное – не позволить уму затупиться от безделья".

Вдруг Кащей уловил стук каблуков в светлице. Мысли вмиг улетучились. Он взял подсвечник.

"Как некстати", - заметил он. Вышел и столкнулся лицом к лицу с Беловзором.

— Здравствуй, дядя, - негромко вымолвил тот и лучисто улыбнулся, несмотря на неудовольствие, написанное на лице Бессмертного.

— И тебе того же, - не слишком охотно отозвался тот. Чуть сведённые брови и хмурый взгляд выдавали его настроение, но княжича оно мало волновало. - Что на сей раз?

Свечное пламя отражалось в глазах Беловзора, смотревшего на Кащея открыто и прямо.

— Сегодня мне уже легче, - рассказал мальчик. - Я подумал, ты по мне соскучишься, и решил повидаться.

"А то потом опять уйдёшь в Явь надолго", - невольно мелькнуло у него в голове.

— Ума не приложу, как бы я без этого прожил, - сухо отозвался Бессмертный. Тут он сверкнул очами. - Поделись, провожал тебя кто-нибудь?

— Налим, - без задней мысли выложил княжич. - Он мне всегда говорит, где тебя найти можно.

У Кащея меж бровей появились две складки, покуда он тщетно пытался припомнить, о ком речь. Наконец, оставив попытки, Бессмертный взглянул на Беловзора так, словно просил подсказки.

— Он у моей светлицы стоит, - с радостью напомнил княжич.

— То-то имя мне знакомо, - тише обыкновенного, сам себе сказал Бессмертный.

Беловзор держался подальше от него, чтобы видеть лицо. При этом мальчик беззастенчиво рассматривал чёрную верхнюю рубаху и угловатый узор, тканный золотом по кромке подола, ворота и коротких рукавов. Бессмертный проследил за его взглядом.

— Дивно блестит, - восторженно промолвил Беловзор наконец. - И пояс хороший.

Кушак, как и исподняя тонкая рубашка с длинными рукавами, был белым.

— Ничего особого в нём нет, - прохладно отозвался Кащей.

Очередная заминка. Княжич, чувствуя, что его вот-вот спровадят, принялся лихорадочно соображать.

— Что ж, мы увиделись, как ты хотел, - устав от пустословия, сказал Бессмертный, растягивая речь точно мёд. - Если на этом всё, так иди.

— Не всё ещё! - воскликнул Беловзор, мотнув головой.

Испугавшись собственного звонкого голоса, утих на мгновенье.

— У меня там студёно больно, - затараторил он вновь. - Опять захвораю и слягу.

Кащей вперил в него пронзительный взгляд, исполненный усталого раздражения.

"Горазд отговорки искать", - думал он между тем. - "Ну, уж на следующий раз я позабочусь, чтобы больше их у тебя не было".

— Добро, - глухо отвечал Бессмертный - Входи.

Он величаво повернул голову, указывая на дверь в опочивальню. Княжич, сдерживаясь, чтобы не припустить вприпрыжку, прошёл мимо Кащея, пряча торжествующую улыбку.

В блёклом свете свечи отыскать ложе ему было проще простого. Он подтянулся, забрался на перину и устроился под одеялом у стены. Не успел Бессмертный опуститься на противоположный край, как мальчик перевернулся на живот. Вдруг из его груди вырвался хриплый клёкот, который он тут же заглушил, упав лицом в подушку. Кащей молча взирал на него, неприязненно стиснув челюсти.

— У тебя тут мягче, - заявил Беловзор, едва только кашель отпустил. Сел, поджав колени - И одеяло пуховое такое хорошее!..

Он обнял его кусочек и прижал к себе, покачивая.

Бессмертный выгнул бровь. Княжич поглядел на него в ответ и невинно, подкупающе улыбнулся. Тот только головой качнул.

— Лежи спокойно, - велел Кащей, укладываясь от мальчика как можно дальше. - Если, конечно, хочешь здесь остаться.

Он поставил свечу на ларь у изголовья и задул пляшущий огонёк. Затем повернулся к Беловзору спиной, закрыл глаза и расслабленно выдохнул.

Княжич, замерший после слов Бессмертного, кинул в его сторону взгляд, полный недоумения.

— А как же... - смелость в голосе сменилась боязливой нерешительностью. - ...сказка?

Ответом было молчание. Вдруг мальчику вспомнился их прошлый разговор. Он добавил уж совсем несмело:

— Но коль ты не умеешь, то хоть что-нибудь про мир расскажи. Что-нибудь, что до меня было.

Для пущей убедительности, немного обождав, заговорил снова:

— Я тут же усну после, - княжич смиренно сложил руки.

Кащей шевельнулся. Прежде, чем он развернулся и приподнялся на локте, Беловзор упал на перину и подложил руку под голову.

— Считай, что мы условились, - недовольно промолвил Бессмертный, ложась чуть ближе к мальчику. - Слушай.

Он продолжил, и глас его стал обволакивающе-глубоким:

— В давние годы, когда людям ещё было неизвестно, сколь близко к ним Навь лежит, Велес, подобно Сварогу, даровал всем творениям своим речь. Ты и сейчас можешь услышать, как воет волк, как ревёт медведь или щебечет синица. Но рыбы ныне молчат.

— Они только рот открывают, я видывал, - заворожённо прошептал княжич.

— В ту пору и они говорить могли, - отозвался Кащей. - Да так хорошо у них это выходило, что болтали рыбы без умолку. Шумели на всю Явь так, что мимо озёр да рек было не пройти спокойно.

Хищным зверям слушать это надоело. Прежде в воду они не совались, не трогали рыб – слишком уж проворны те были. Только хочешь схватить одну из них, а она хвостом махнёт, извернётся, скользкая да гладкая – и нырнёт на глубину.

Беловзор, заслушавшись, совсем замолчал. Прикрыл очи, покуда Бессмертный дальше сказывал:

— Решили звери сперва дело миром разрешить, послали зайца. Он речист, каждое его слово сладко – такая о нём молва шла.

Пришёл тот на берег, стал звать тонким голосом. Так тихо звал, что рыбы сперва и не заметили. А как услышали – расхохотались, да никак унять свой щебет не могли. Насилу отдышалась одна из них, показала только голову из глубины да спрашивает, чего зайцу надобно. Он и стал упрашивать ласково, чтобы потише беседы меж собою обитатели речные на дне вели. Да рыба только посмеялась.

"Чего вас, слабых таких, слушать?" - гордо молвила она. - "Раз на поклон к нам пришли, то, видно, перетéрпите как-нибудь наши разговоры", - и тотчас в воду.

Воротился заяц. Окружили его звери, стали расспрашивать. Всё он им поведал, как было. Рассердились те, Кабана потолковать с жителями подводными отправили.

"Он силён", - говорили в лесу. - "Рыбы его клыков длинных да острых испугаются, затихнут".

Стал Кабан кликать у воды. Да только звал невежливо, бранил попутно. Кричал-кричал, пока голоса не лишился. Тогда уж выплыла наверх серебристая рыбка, сверкнула в лучах Ярила чешуёй и, насмехаясь над осипшим Кабаном, промолвила:

"То-то, мы с невежами знаться не хотим!" – и ушла.

Княжич хотел что-то спросить, да не было сил ни уста, ни глаза открыть – навалилась на него истома. Кащей вслушивался в его тяжёлое дыхание. Уловил, что стало оно спокойней, понизил голос:

— Пришлось и Кабану обратно прийти ни с чем. Его обступили, принялись рассказ слушать. Как узналось всё, совсем закручинились. Прознал о том Медведь, самый мудрый зверь в лесу, да решил избавить всех от напасти. Только пошёл он не к реке, а к человеку, который в те годы вовсе ещё несмышлёный был. Предложил хозяин леса сыну Сварога уговор: он научит человека удить, а тот, в свой черёд, род рыбий изведёт. Согласился без раздумий человек, ударил со зверем по рукам. Долго ли, коротко, но искусство медвежье он перенял. Только вот хитрые рыбы замечали его издали, прятались на дне. Человек тогда сообразил, что к чему. Искал отныне он такие места, где гомон рыбий громче всего, да пока ловил, сидел тихо, ни звука не издавая. Стал род рыбий мельчать не по дням, а по часам.

Беловзор вдруг вздрогнул, очнулся от дрёмы.

— Человек же не всех рыб выловил, - он встрял в рассказ. - Я ведь тоже их до сих пор ем.

Мальчик не услыхал утомлённого вздоха Бессмертного.

— Они испугались, что совсем ни одной из них не останется, - не то отвечал княжичу, не то попросту сказывал дальше Кащей. - Решили, что беду от себя отведут, если помалкивать будут, да и замолчали все разом. С тех пор ни слова так не вымолвили – усвоили урок.

— Уж верно, - Беловзор широко зевнул.

Тут же пробормотал невнятно:

— Я тоже лучше в лесу потише буду... - он не заметил, как веки вновь отяжелели, и глаза сами собой закрылись. - А то вылезет кто-нибудь...

Усталость вскоре оплела княжича по рукам и ногам, обездвижила, да сознание точно уголёк угасила.

Кащей придвинулся к краю, натянул одеяло по плечи. Сперва никак не выходило заснуть. Чужое присутствие не давало покоя. Сомкнул веки да и лежал так, вслушивался в звенящую тишину, нарушаемую лишь сопением Беловзора. Спустя какое-то время Бессмертный забылся, позволив сну обуять себя.

Мягкий удар по спине. Кащей распахнул глаза. Озадачился на миг, нащупал край постели. Вспомнил, что сегодня он не один. Привстал и повернулся. Княжич лежал совсем близко. Очевидно, он задел Кащея головой.

"Хотел бы я знать, всегда ли он такой беспокойный", - между делом размышлял тот, неумело перетаскивая Беловзора ближе к стене. Покончив с этим, Бессмертный сызнова задремал.

Во второй раз проснулся он оттого, что почувствовал ночной холодок на шее и руках. Одеяло было с него стянуто, а княжич распластался у изножья кровати. Кащей подавил зевок, через силу встал и оттащил мальчика подальше. На сей раз лёг, не укрываясь. Слышал, как Беловзор перевернулся на другой бок; смежил очи, погрузился в зыбкий сон.

Вскоре раздался глухой шлепок. Бессмертный рывком сел. Не увидев княжича, поднимаясь, мрачно подумал:

"Упал, не иначе".

Затем он неспешно приблизился к Беловзору и оценивающе взглянул на его неподвижную фигурку.

"Даже не пробудился", - Кащей дёрнул краешком губ. - "Тут его оставить, может?.. Целее будет".

Мелькнула мысль о том, что княжич вновь может расхвораться. Бессмертный выдохнул. С неприязнью поджал губы, наклонился, подхватил Беловзора подмышки – тот что-то пробормотал сквозь сон – и бережно уложил его на перину, близ подушек.

"Нет никакого желания снова его успокаивать", - мимоходом подумалось Кащею. После он улёгся сам. Остаток ночи его полудрёма то и дело прерывалась – забавы ради Бессмертный стал подсчитывать, сколько приходилось ловить княжича, иной раз уж свисавшего с края, уберегая того от падения.

***

Ворон воротился в светлицу Бессмертного. Тот сидел, расслабленно опершись на спинку сиденья. Немигающий задумчивый взгляд его был устремлён на пронзительно-зелёный самоцвет. Кащей точно не слышал, что вошли – и бровью не повёл, охваченный вязкими думами. Слуга прочистил пересохшее горло, предчувствуя недоброе.

— Я отнёс княжича, Владыка, - нерешительно начал он, помалу беря себя в руки. - Ты хотел о чём-то потолковать со мной?

— Поведай мне о Налиме, который у горницы Беловзора стоит, - не отрываясь от дела, промолвил Кащей тише обычного. Чересчур спокойно.

Ворон невольно вздрогнул от того, насколько отчётливо прозвучали эти слова.

— Разве у тебя сомнения есть, что Забава Светозаровна не всё рассказала из того, что я передал? - настороженно прищурился он.

Бессмертный медленно первёл на слугу вопросительный взор. Ворон прочёл в его неприметно потускневшем блеске тщательно скрытую усталость, и внутри всё тотчас опасливо сжалось.

"Только б сегодня его никто не прогневал...", - мелькнуло среди прочих мыслей.

Не удержавшись, слуга добавил:

"То-то же, почувствовал сполна теперь, каково с Беловзором цельный день провести. Да не один".

— Забава мне ещё ничего не говорила, - с подозрением промолвил Кащей. Несмотря на тягучую неторопливость речи, отрешённости в его ясном лике как не бывало.

Слуга смутился, пригладил длинный рукав, не сводя с Бессмертного глаз.

— Говори, что знаешь, - отложив самоцвет в сторону, повелел владыка Нави. Выражение лица Ворона приковало к себе его пристальное внимание.

Слуга слово-в-слово повторил то, что поведал ему Любомир: и о том, кто княжича всюду направлял, и о характере Налимовом взбалмошном.

Кащей дослушав, спросил только:

— Кого ты посоветуешь на его место?

Ворон от неожиданности не сразу нашёл, что ответить. Потёр острый подбородок, светлые глаза его при этом обводили покои, точно искали кого-то.

— Дубыня, быть может?.. - бормотал слуга, рассуждая вслух. - Усидчив, исполнителен, не болтает попусту... - он сосредоточенно свёл брови. - Безголовый разве только...

— Не мне им любоваться, - невозмутимо отвечал Бессмертный.

Ворон едва сдержал смешок, вспомнив Ольху.

— Налима в залу со столбами приведи, - промолвил Кащей и качнул головой в сторону двери, давая понять, что разговор окончен.

"Любопытно, как вышло, что голова к шее не приросла…" – отметил ненароком Бессмертный. – "Слишком далеко от тела была?.."

***

Когда слуга уводил Любомирова напарника, тот почувствовал лёгкий укол совести. Ратник смутно догадывался о том, что его челобитная достигла-таки ушей владыки.

Идя по переходу, Ворон отмахивался от Налима, надоедавшего ему расспросами.

— Ну хватит, - резко остановившись, слуга круто развернулся на пятках. - Довольно болтать, - оборвал он стражника, едва тот раскрыл рот. - Вот дойдём – сам и узнаешь, для чего тебя позвать велено.

Ворон невольно подумал о том, что Забава сейчас упустит. Он ещё на заре видел, как она возвращалась в гридницу с мечом наперевес.

"Говорил же, под утро лучше бы к работе приступать", - размышлял он. - "И ведь учила же: 'я всё успеваю, а ты суетишься без толку'", - не без гордости за себя подумалось следом.

Наконец, слуга распахнул перед Налимом двери, и тот, едва переступив порог залы, застыл, поражённый мрачной торжественностью, царившей в ней. Запрокинул голову. Уходившие ввысь столпы будто держали непроглядно-чёрный свод.

Ворон подтолкнул ратника в спину. Последний, опомнившись, на каменных ногах приблизился к постаменту, на котором стоял Бессмертный. Тот, являя величественную осанку, высоко держал голову. С презрением поглядел на согнувшегося перед ним Налима из-под полуприкрытых век.

— Ты желал меня видеть, владыка? - промямлил Налим.

Ворон с искренним изумлением наблюдал за ним со стороны.

"Бойкость вся вышла, гляди-ка", - он покачал головой в лад своим мыслям.

"Не желал, как и кого бы то ни было другого", - невесело хмыкнул Кащей. - "Но..."

— Пришлось, - пренебрежительно бросил он, едва шевеля губами.

Бессмертный знал, что каждое его слово даже так ясно различимо.

— Для чего? - Налим явственно чувствовал, как тряслись поджилки.

— Недобрую ты мне службу сослужил, - отозвался Кащей без тени раздражения или досады в голосе. - Незачем тебе больше тут оставаться.

Стражник вдруг всё понял. Выпучил глаза. Потрясённый, отшатнулся, стал часто глотать воздух. Язык точно отнялся, присох к нёбу.

— П... пощ-щ... - он не мог вымолвить ни слова.

— Разве можно даровать мёртвому бóльшую милость, чем отпустить его в чертог Морены? - отвечал Бессмертный всё с тем же безразличием. - Так какой ещё пощады ты от меня ждёшь?

— Я не хочу мир покидать... - Налим затрясся крупной дрожью.

"Яге б тебя впору услышать", - выдохнул Кащей, безучастно смотря на нечеловеческие стенания мертвеца. - "Довольно этого".

Взор его точно заволокло туманом, и он, глядя будто сквозь Налима, развёл в стороны согнутые руки.

— Внемли речи моей, не живой и не мёртвый.

От его пугающе-приглушённого приказа Ворону стало не по себе. По спине пробежали мурашки. Слуга видел, как стражник оцепенел, подавившись причитаниями, и неестественно выпрямился. В пустых глазах сверкнули острые огоньки.

— Закончена служба твоя отныне. Пусть спадут оковы плоти, и примет тебя Морена, коли будет на то воля её, - завершил Бессмертный.

Едва последний отзвук его заклятия отзвучал, как стражник свалился на колени, точно подкошенный. Угасли безвозвратно осколки жизни в глазах. Челюсть отвисла. Налим испустил последний вздох и рассыпался костьми перед постаментом.

— Пусть это уберут, - сухо промолвил Кащей, обратившись к Ворону.

Тот поморщился от отвращения. Понятливо кивнул.

Бессмертный переступил через прах Налима и вышел в переход. Ворон показался следом. Отдал страже краткое распоряжение.

Кащей безмолвно указал слуге следовать за ним.

В светлице они столкнулись с Забавой Светозаровной.

— Ну наконец-то, - неприветливо начала она. - Я уж заждалась.

Бессмертный пропустил её слова мимо ушей. Прошёл вглубь светёлки и, придержавшись за стол, опустился на сиденье. Только сейчас старшая заметила, что глядит Кащей перед собою, да ничего не видит – морок взор застлал. Поёжилась, стоило ей вспомнить былое.

— Я хотела об одном дружиннике сказать, - начала было Забава.

Кащей её прервал на полуслове.

— Поздно, - бесцветно промолвил он. - Однако, ты можешь ещё поспеть и помочь прибрать его кости.

Старшая побледнела, отступила на шаг.

Уголок губ Бессмертного дрогнул.

— Ещё новости? - скупо спросил он, желая поскорее закончить с делами.

Забава старалась не глядеть ему в глаза, покуда отрывисто отвечала:

— Нет. Больше ничего.

Кащей благосклонно кивнул.

— Что ж, слушайте, - выдержав паузу, заговорил он. - С завтрашнего дня ты, Ворон, вернёшься к своим обязанностям писчего.

Тот удивлённо моргнул.

— Но не более, - голос Бессмертного стал твёрже. - Ключи по-прежнему останутся у меня.

— Как тебе угодно, - слегка склонил голову слуга.

— А на место Налима поставьте Дубыню, - продолжал Кащей. - Поглядим, каков он в деле.

Старшая равнодушно пожала плечами.

— Сделаю.

"Будто у меня есть выбор", - с тоской отметила она.

— Теперь оставьте меня, - отозвался Бессмертный, повелительно поведя дланью.

Ворон переглянулся с Забавой и кивком указал ей на дверь. Она поняла его без слов.

Когда они отошли от покоев Кащея, старшая обратилась к слуге.

— О каких костях он говорил? - непонимающе нахмурилась она.

— Он отпустил Налима, - с готовностью объяснил Ворон.

Забава опечаленно вздохнула, и плечи её поднялись.

— Поменяться бы с ним местами, - досадливо промолвила она.

— Кто знает, что нас ждёт, - уклончиво отвечал слуга. Лукаво ухмыльнулся. - Ученика бросать своего не жаль?

Старшая вскинула брови.

— Ну, нашёл, о чём сказать! - усмехнулась она. Призадумалась. Пошла, потупив очи. - Может, и жаль... - размышляла Забава. - Вереск способный, не хочу его оставлять вот так, не обучив, как следует.

Ворон медленно, понимающе закивал. Он наперёд знал, что вечером гонец, осчастливленный уроком, снова будет хвалить своего учителя.

Глава 18. Три брата

Когда чертог утонул в ночной тьме, Бессмертный подкинул в очаг недочитанное письмо от кого-то из мелких князей. Не отводя глаз, глядел, как береста сворачивается, пожираемая пламенем.

"Опять не могут они дань собрать", - он медленно выпустил воздух. - "Второй раз повременить не дам, пусть не надеются", - немилостиво решил Кащей. - "Через день срок подойдёт... Завтра же и отправлюсь".

Он небрежно стряхнул с длинного белоснежного рукава исподней рубахи соринку и ослабил плетение золотых нитей на вороте.

Вдруг дверь приоткрыли слабой рукой.

— Дядя, здравствуй, - Беловзор прошёл внутрь и встал посреди светёлки.

Бессмертный прикрыл веки, раздражённо стиснул челюсти – на лице ни единая мышца не дрогнула.

— Здравствуй, - он обернулся и сложил руки на груди.

"Вон как его рассердили", - охнул княжич. Он пару раз видывал Кащея таким.

— Жар прошёл совсем, и Забава Светозаровна сказала, что я смогу к тебе прийти, - похвалился мальчик и растянул губы в неловкой улыбке. Смолчал о том, что старшая наказывала ему идти утром. - Ты рад?

— Безмерно, - отчеканил Бессмертный, пронзая Беловзора ледяным взглядом.

"Значит, причины остаться здесь у тебя нет", - довершил он про себя.

— Ты чего-то хотел? - спросил Кащей, не желая затягивать беседу.

— Пришёл спасибо сказать, - простодушно выложил княжич. Переступил с ноги на ногу, не решившись подойти ближе. Было что-то грозное в том, как расположился на сиденье Бессмертный. - Одеяло такое тёплое! Теперь совсем другое дело!

При этом глаза Беловзора загорелись такой необыкновенно искренней нежностью, что Кащей почувствовал лёгкую оторопь. Недоумение перемешалось с отторжением.

— Прелестно, коли тебе по нраву, - последний встал, стремясь прервать разговор и избавиться от отвратительной, сдавившей горло неприязни. - Ступай к себе. Достаточно по ночам разгуливать.

— Я как раз спросить тебя хотел... - княжич завёл руки за спину, перехватил ладонью запястье. - Можно мне тут ещё на разочек остаться?

Бессмертный ощутил, как поднялось в груди холодное, сдерживаемое им негодование. Тени вокруг будто сгустились, и огоньки свечей, казалось, от того стали мерклыми и жалкими.

— Нет, - отрезал Кащей.

— Но... - возразил было Беловзор.

— Двух раз достаточно, - в голосе скользнул булат.

Княжича захлестнула горечь. Он рвано вдохнул.

— Я только на лавке посижу, тише мыши буду, - стал упрашивать он.

Стиснул запястье, задрал голову и посмотрел на Бессмертного пристально. Проглотил ком, мешавший ровно дышать и молвил серьёзно:

— Ежели утомился, ты спи, не гляди на меня. Я здесь, в уголке, сам с собою займусь. В последний раз позволь только остаться.

Кащей смерил Беловзора пытливым взглядом, думая мимоходом о том, что завтра вновь придётся оказаться за гранью мирской да удерживать уздою воли мертвецов.

"Тот князь либо впрямь не может иго тянуть, либо обезумел и по примеру Ярополка решил мне отпор дать", - размышлял он, не торопясь дать ответ мальчику. - "Побоища не избежать, и чем скорее сейчас лечь, тем лучше".

Всё эта череда мыслей промелькнула за миг. Последним, что пришло на ум, было:

"В любом случае, ничего не стоит отправить мальчишку отсюда позже".

— Когда решишь уйти, свечу потуши, - отвлечённо проронил Бессмертный, напоследок бросив взгляд в тлеющий очаг.

— Как скажешь, дядя, - на лице княжича тут же расцвела благодарная радостная улыбка.

Кащей притворил за собою дверь в опочивальню, оставив узкую щель. Кромешную тьму светлицы разрезала тонкая полоска блёклого света. Так не нужно было напряжённо прислушиваться к тому, чем занимается Беловзор.

Тот прошёл на лавку, где лежали три его любимых самоцвета – медвяный, бесцветный да чёрный. Бессмертный долго улавливал в глухой тишине шёпот играющего княжича, но наконец сон окончательно приглушил все чувства, и он сумел задремать.

Прошло какое-то время. Беловзор, отвлекшись от каменьев, поглядел на свечу – та стала короче. Окинул горницу скучающим взглядом в поисках чего-нибудь, чем ещё можно себя занять. Безупречный порядок. Кащей ничего особенного не оставил на видном месте. Только горстка самоцветов да закрытая книга лежали на столе. Княжич потянулся. Глаза слипались, но он старался побороть одолевавшую его усталость. Беловзор оглянулся на дверь в переход, после – на полуприкрытый проход в ту часть покоев, где спал Бессмертный.

"До моей-то светёлки дольше идти", - рассудил мальчик. Привстав на цыпочки, задул свечку. - "А тут вон, всё аккурат рядышком".

Договорившись сам с собой, он прошмыгнул в опочивальню Кащея, держась стены. Старался не издать ни звука. Предстояло пересечь горницу. Княжич хотел было вздохнуть, но вовремя сдержался. Помаленьку, шажок за шажком, он добрался до середины. Довольный собой, решил немного обождать, пообвыкнуться в темноте. Не ведал даже, что Бессмертный не только его услыхал, но и очнулся ото сна. Не шевелился, чтоб не выдать себя.

Беловзор нащупал перед собою кровать, забрался на неё. Кащей чувствовал, с какой мягкой плавностью двигался княжич. Вопреки ожиданиям, до Бессмертного он даже не дополз – прикорнул подле края, свернувшись калачиком и сложив руки у груди.

Кащей с неудовольствием постучал длинным пальцем по ложу.

"Хватает ведь наглости", - заметил он, мимолётно приподняв брови. - "Зарекался ведь только на лавке посидеть".

Отринув эти думы прочь, Бессмертный равнодушно отвернулся лицом к стене, укрыв одеялом плечи.

"Больше маяться с ним я не стану", - мысленно отмахнулся он. - "Коли упадёт – там и будет ночь досыпать, раз уж он сам сюда пришёл против уговора".

Немного погодя, из забвения Кащея вывел резкий толчок в плечо. Он тотчас поднялся на локте. Перед ним сидел Беловзор. Он испуганно, горячо зашептал:

— Извини, дядя, - Бессмертный по очертанию видел, что тот повинно склонил голову. - Я не нарочно, вот тебе слово. Я только с краешку примостился, а как тут оказался, не ведаю. Знаю, что ты мне запретил, но я не со зла, оно само так...

Княжич вдруг мягко коснулся напряжённого плеча Кащея и заботливо погладил его. Сердце Бессмертного пропустило удар. Он от неожиданности застыл на месте, с неподдельным изумлением наблюдая за движениями мальчишки. Внутри будто ползучий гад свернулся в тугой клубок – стало противно, желчно. Эта искренняя доброта вызвала в груди Кащея волну недоумения, сдавила рёбра валуном.

— Мне не больно, - глухо выдохнул он. Повёл рукой.

Беловзор понял Бессмертного без слов, отстранился.

— Это, чай, оттого, что я без сказки, - с сожалением пробормотал он. Сокрушённо вздохнул. - Говорил Ворон, что она крепче спать помогает.

"Ясно, кого винить в том, что ты от меня её требуешь уж третью ночь", - холодно подытожил Кащей.

— Знать, меня теперь отсюда не проводят, - продолжал княжич. - Налим-то пропал.

Он устремил любопытствующий взор на Бессмертного.

— А куда он девался? - тут же спросил мальчик.

— Я его отпустил, - не стал распространяться Кащей. - Но ты и без того уже дорогу знаешь.

Беловзор по-вороньему наклонил голову вбок.

— Поздно уже, - промолвил он.

Тут же добавил как бы невзначай:

— А ты мне сказывал по ночам не разгуливать.

Бессмертный не стал силы тратить на пустой спор и уложил голову на подушку.

— Чтоб завтра духу твоего тут не было, - ответил он. В голосе его явственно звучала непреклонность.

Княжич устроился рядом. Он ничего не видел, но чувствовал прикованный к себе пристальный взгляд чёрных очей. Отчего-то под ним стало не по себе.

— Ты хорошо сказки рассказываешь, так складно, - будто ни к кому не обращаясь, заговорил Беловзор.

Кащей молчал.

— А можно ещё одну? - решил попытать счастья княжич. - Я тут в последний раз, да я бы и лежал смирно...

Бессмертный, слушая его, размышлял о том, что больше просыпаться до свету он не намерен. Решился. Переступил через собственную волю.

— Повернись, - коротко велел он.

Беловзор, сбитый с толку, замялся на миг. Помедлив, всё же исполнил то, о чём его попросили.

Вдруг он почувствовал, как цепкая прохладная рука перекинулась через него, загребла – и княжич спиной упёрся в Кащееву грудь. Оцепенел, обвитый гладкой струящейся тканью его одежды. В нос ударил свежий запах ночного леса. Никогда прежде Бессмертный не подпускал к себе так близко. Не смея пошевелиться, лежал Беловзор, слушая спокойные, звучные удары его сердца и частые, робкие – своего. Пусть Кащей держал его теперь мёртвой хваткой, потрясённый мальчик будто забыл, как дышать.

"У Ворона объятья мягкие", - скользнула зыбкая мысль. – "А тут словно камень… Будто дядя чужой мне…"

Но она была такой далёкой, что мальчик, исполненный щемящим светлым чувством, не обратил на неё внимания.

"Родушко, пусть это будет взаправду, пусть он не отпускает", - страшась спугнуть разлившееся бархатистым пламенем внутри него счастье, просил княжич.

— Теперь ты точно будешь лежать смирно, - членораздельно, со скрываемой угрозой прошептал Бессмертный. Мертвенный морозец его дыхания коснулся ушей Беловзора.

Тот совсем оробел. Не слышал точно, что это с ним говорят.

— Ты всё равно меня оставишь, - выдавил из себя он.

Кащею не пришлось выпытывать, что княжич имел ввиду. Он молвил дальше:

— Я хочу с тобою хоть раз поехать, - Беловзор коснулся его пальцев своими. Бессмертный напряг ладонь. - Только меча нет. А ещё, ты сказывал, что мал я. А когда вырасту – не знаю, - вдруг в голосе Кащей различил тревогу - А что, ежели я вовсе навсегда слабым останусь?

Его вдруг охватили отчаяние и страх. Княжич сжался.

— Битву не сильный, а мудрый выигрывает, - будто ненадолго погрузившись в свои мысли, отвечал Бессмертный с тенью презрения.

— Как так? - оживился Беловзор.

Кащей тотчас ощутил, как он повернул голову. С ответом не спешил. Раздумывал.

— Поведаю я тебе сказку, - благосклонно отозвался Бессмертный.

Широкая улыбка княжича осталась непримеченной во тьме.

Кащей повёл сказ чарующе-негромким хрипловатым голосом:

— В старые времена, когда Навь была ещё только сотворена, жил-был в одном чертоге отец да три его сына. Все трое колдовским даром наделённые, каждый – на свой лад. Отец их большой властью обладал, а когда понял, что устал от этого бремени, позвал детей своих и сказал им:

"Вы уж опытом умудрённые, пришло время вам правление перенять".

Решил он, что лучше всего дело своё старшему сыну передать, да у других детей не спросил, что те на этот счёт думали. Средний отцовскую волю с почтением принял, ибо негоже поперёк слова родительского идти. Младший же из братьев почувствовал, что не меньше старшего достоин правление в свои руки взять. Не пугала его та огромная ответственность, что всегда с властью рука об руку идёт, хоть и знал он, что чем больше одна, тем обширней другая.

Беловзор прижался к Бессмертному, веки смежил.

— И что же, меньшой против батюшки пошёл? - удивлённо вопрошал мальчик, борясь с усталостью, что подступила, стоило ему только расслабиться.

— Именно, - подтвердил Кащей. - Сказал отцу, что ничуть не хуже он брата своего и с решением несправедливым не согласен. Братья стали над ним потешаться. Старший – с головой железной да оборачиваться кем хочешь может, средний – могуч и высок, как гора, а младший... - Бессмертный помедлил. - Младший, пусть и был умом остёр, да ходили сплетни кругом, что не уродился – худощавый очень. Не прямо говорили о том ему только оттого, что боялись с младшим в ссоре быть.

Тот и на сей раз на знания свои положился. Проведал о заклятье древнем да с его помощью жизнь свою заранее схоронил в ларце, а ларчик заветный запрятал. Никому о том не обмолвился.

Потому, стоя перед роднёй своей, он уверен был в том, что верх непременно одержит над братом, и предложил биться. Отец, ничуть не колеблясь, согласие своё дал.

— А... - княжич сладко зевнул - А средний? Разве так и стоял в стороне?

— Нет, - твёрдо отозвался Кащей. - Стоило только младшему отцовскую волю оспорить, как и он расхрабрился, тоже решил силу испытать.

Сговорились они со старшим, решили младшего убить, а потом между собой спокойно всё разрешить. Знали наперёд, что меньшой брат не отступит, коли что затеял.

Набросились разом, да ничего у них не вышло. Рубили, терзали, кололи – раны на младшем сами собой затягиваются, будто их и не бывало. Ломать пытались – кости, словно калёные, только гнутся. Обратить скалою хотели – камень от него как кожа змеиная отстаёт, трескается, в пыль рассыпается.

Стали уставать, да меньшой им и явил то, чему за годы долгие обучился. Его дару не загубить братьев, но вымотались те так, что едва не развоплотились – то была бы их погибель. Потому, пока не поздно, взмолились они о пощаде, и брат их смилостивился. Поставил им условие: править он будет единолично всем чертогом так, как ему заблагорассудится, до скончания времён.

— Ужели по сей день правит?.. - встрепенулся Беловзор, поймавший себя на том, что проваливается в сон.

— Правит, - согласился Бессмертный.

— Тогда я тоже стану мудрым, - решил княжич. Его веки слипались, он перестал противиться, позволил им закрыться. - Только не как он, а как ты.

Мальчик слабыми руками обхватил вторую его десницу, такую же твёрдую от напряжения. Снова зевнул.

— Я бы всё делал, как ты... - молвил он, выдохнув. - Только ночью не получится...

Сознание Беловзорово спуталось. Он стал шептать совсем тихо, с большим усилием выговаривая каждое слово:

— Но с тобой... ночью тоже тепло... - бормотал он. Кащей со вниманием вслушался, чтобы разобраться. - Твоя ночь не... – мальчик выдохнул. - ...не злая...

Бессмертный уж думал, что на этом всё, но выловил почти беззвучное:

— Она мягкая... ото всего дурного схоронит...

Кащей невольно расслабил мышцы. Что-то внутри дрогнуло и раскололось, словно лёд по весне.

Люди боялись ночи так, как боялись смерти – он привык. Привык слышать это, читать на их искажённых от страха лицах.

"Ты человек", - мелькнуло вдруг - "Но ты – иной".

И эти мысли, и этот разговор навечно будут запечатаны в покоях Бессмертного.

***

Кащей проснулся раньше Беловзора. Всю ночь он пролежал, крепко обхватив княжича. Стараясь не шуметь понапрасну, оделся да принялся заплетать две косы по бокам головы, глядя на себя в зеркало.

Княжич наконец перевернулся на другой бок, вдохнул свободно и оттого открыл глаза. Удивлённо сел, огляделся, крутя головой. Серый утренний сумрак. Единственное небольшое оконце. Ложе оказалось больше, чем княжич мог вообразить, как и сама опочивальня. Ещё один стол и сиденье подле него прямо у стены, книги на нескольких десятках полок в углу напротив постели, да несколько ларцов: по паре – у зеркала и у стола. С одёжей, как подумал Беловзор, самый большой, в изножье. И совсем рядом, у самого изголовья.

— Здраве, дядя, - княжич мигом оказался у края, спрыгнул с ложа и подбежал к Кащею, светясь широкой улыбкой.

— Здравствуй, - покойно отвечал тот, не отрываясь от своего занятия.

Беловзор увидал, что тот переплетает низкий хвост в косу.

— Ты опять биться едешь? - утаив печаль, спросил он.

— Заметил, значит, - промолвил Бессмертный, перевязывая волосы лентой. - Верно.

— Привезёшь меч? - княжич вновь посветлел ликом.

— Поглядим, - уклончиво отозвался Кащей.

"И ведь до сих пор помнит", - подумалось ему.

— Ты только не забудь на сей раз, - серьёзней проговорил Беловзор - Но даже если и так, я снова тебе скажу.

Бессмертный ничего на то не ответил, занятый своими думами.

— Вот что ещё, - обратился к нему княжич после недолго молчания. Хитро прищурил серо-зелёные глазки. - Я про вчерашнее никому не скажу. Это будет наша с тобою тайна.

Кащей обернулся к нему. Посмотрел изучающе, пристально. Медленно кивнул.

— Договорились.

Беловзор не приметил отразившегося в чёрных очах одобрения.

Глава 19. Друг

Минула пара лет. Беловзор ещё смышлёней стал да ловчее. Только силы в руках будто не прибавлялось.

— Будет тебе, княжич, - Ворон зажмурился, когда отточенное лезвие лязгнуло о каменный пол.

— Нет уж, - красный от натуги, мальчик снова попытался поднять меч. Мокрые ладони ослабли. - Я дядю знаешь сколько упрашивал, чтоб он мне его привёз?

С этими словами он кивком указал на оружие в дрожащих руках. Плечи Беловзора высоко вздымались от глубокого дыхания. Он дунул на непослушную витую прядь, висевшую аккурат меж глаз.

— Ежели я не научусь, меня на битву не возьмут, - княжич тряхнул головой. Безрезультатно – прядка так и осталась на месте.

— Ты бы Забаву Светозаровну попросил тебе уроки дать, - предложил слуга, разведя десницы в стороны. Одну чуть приподнял, точно чашу весов. Затем – другую. - Или Вереска. Он, насколько я могу судить, немногим хуже сейчас с клинком управляется.

— Ну да, - кивнул Беловзор. Прислонился к стене, чтоб дух перевести. - Лесавкам на потеху. И удержать-то меч не выходит, - он раздосадованно вздохнул. - Не видать мне, как дядя сражается...

— Дай-ка я попытаюсь, - Ворон растянул уста в тонкой полуулыбке.

Княжич протянул ему рукоять. Тот отошёл подальше, ухнул, попробовав размахнуться. Беловзор насмешливо прищурил хитро сверкнувшие глаза.

— Говорил я тебе? Говорил? - скрывая торжество, сквозившее в тонком голоске, спросил он.

— Твоя правда, тяжёл, - согласился слуга. - Но я силой и не мог никогда похвастать.

Княжич взял у него оружие. Сталь проскрежетала по камню. Ворон скривился. В ответ на недоумённый взгляд мальчика указал себе под ноги.

— Зря ты не в лесу занимаешься, - пояснил он. - Не собрать мне потом перьев...

Беловзор разглядел оставленные на камне царапины и от неловкости отвёл глаза.

— Авось, не заметит, а? - робко предположил он.

— Как бы не так, - щёлкнул языком слуга.

Княжич сделал последнюю попытку. Приподнял рукоять, оторвал клинок от земли – тот плашмя звякнул об пол. Мальчик устало выдохнул. Услышал вдруг звук знакомых шагов за спиной. Не сговариваясь, обернулся одновременно с Вороном. Бессмертный уж стоял перед ними.

— Ой, дядя, - княжич улыбнулся нарочито невинно. - Когда это ты вошёл?

Кащей опустил сосредоточенный взор на отразившее тусклый свет лезвие.

— Ещё какие-то указы, владыка? - отрывисто кивнув, спросил слуга.

— Да, Ворон, - неторопливо отозвался Бессмертный, будто раздумывая о чём-то. Беловзоров вопрос оставил без ответа. - Но на сей раз не тебе.

Он поглядел на мальчика. Тот глаз не отвёл, но плечами передёрнул.

"Только бы не приметил", - крутилась единственная мысль. - "Тут потёмки, чай, плохо видно".

— Беловзор, - обратился к нему Кащей. Улыбка застыла на лице княжича. - К моему возвращению прочти о княжествах, что стоят на Волоне. Я спрошу об устроении первых четырёх. Подробно.

Последнее слово он выделил.

До слуха Бессмертного долетел облегчённый вздох. Тот незаметно двинул бровями.

— Хорошо, - с подозрительной лёгкостью промолвил Беловзор. Лик его вновь был расслаблен.

— Если будешь отвечать, как в прошлый раз, - Кащей предупредительно понизил голос. - То из-за книги не встанешь, покуда от зубов не начнёт отлетать.

Сказавши так, красноречиво взглянул на слугу. Тот понял его без слов.

— Дядя, - окликнул княжич, уложив оружие.

Когда Бессмертный обратил к нему острый взгляд, продолжил:

— Привези мне, пожалуйста, меч по руке, - мальчик закусил щёку. - Я раз уж просил тебя... Может, теперь удастся?

Кащей опустил на миг очи.

"Хотел бы я поглядеть, как он без клинка меня одолеет. Впрочем, мальчишке и тот не поможет."

Беловзор уловил, как приподнялся уголок его уст.

— Поглядим, - отстранённо бросил Бессмертный.

Уже отворив дверь, он обернулся через плечо и будто невзначай промолвил:

— Надеюсь, в моё отсутствие всё обойдётся лишь царапинами.

Княжич с Вороном остолбенели. У мальчика под рёбрами кольнуло. Он стыдливо потёр шею. Когда Кащей вышел, Беловзор со слугою переглянулись.

— Я ведь предупреждал, - сказал последний мягко, с лёгкой улыбкой.

***

Княжич приоткрыл дверь, заглянул в щёлку.

— Проходи-проходи!

Он видел, как его поманила женская рука. Не мешкая более, протиснулся в горницу.

— Здраве, Забава Светозаровна! - тут же ответил Беловзор.

— И тебе здравствовать, - второпях отвечала та, ставя на стол большой глиняный горшок. - Для обеда ты ранéнько, я вон только начала готовить.

Мальчик подбежал чуть ближе, с любопытством взглянул на старшую.

— Может, я подсоблю? - от чистого сердца предложил он. - Мне тоже уметь хочется. Научи, а?

Забава остановилась. Одарила княжича по-матерински тёплым взглядом, уж словно заранее за что-то благодаря его.

"Вот счастьюшко чьё-то у Кащея пропадает", - пришли ей в голову печальные думки. - "Ужель такое дитя тут испортится?.. Ни за что не позволю", - неожиданно для самой себя решила старшая.

—А давай, светик мой, - тотчас откликнулась она задорно. - Вишь, я горнец1 для щей приготовила? Ну-ка, помогай сныть рубить!

Беловзор просиял, влез на лавку, встал на колени. Забава вложила ему в ладонь самый маленький из ножей, что у неё был, и накрыла детскую десницу своей.

— Как рубить-то? Мелко или не очень? - тут же спросил княжич.

— Не больно крупно, не слишком меленько, - научала старшая.

Правя его рукой, отрéзала ненужное, поделила траву на части.

— А дальше чего делать? - до крайности счастливый Беловзор едва удерживался от широкой улыбки во весь рот.

— Запоминай, - наставляла Забава. - Сейчас мы с тобою это в горнец сложим, после ещё грибков сушёных, луку добавим, да яблочного отвара для вкусу плеснём. Ну, а в конце водою зальём – да в печку.

— Совсем не мудрёно! - отметил княжич.

Сам догадался с доски пересыпать сныть в горшочек. Вместе со стряпчей положил туда грибов, сколько та отмерила. Лук рубил сам, покуда женщина отошла за яблочным отваром, а между делом мечтал:

"Как дядя воротится, я снова щец сготовлю с Забавой Светозаровной, его угощу", - думалось ему под размеренный стук ножа об досточку. - "Должнó, выйдет вкусно, и он не откажется".

Беловзор любовно оглядел свою нарезку. Подошедшая оценить его работу старшая снисходительно покачала головой.

— Добротно ты всё сделал, светик, - украдкой усмехнулась она. - Только перестарался маленько.

Беловзор снова взглянул на измельчённый им лук. Все кусочки ровные, чуть крупноватые. Мальчик заботливо сгрёб их в высокую горку. Только сейчас, посмотрев как следует, он понял, что очень уж увлёкся, и вопросительно поглядел на Забаву. Отчего-то в груди зашевелился неясный самому княжичу страх.

— Горчить будет, - объяснила старшая.

Часть она тут же пересыпала в ткань. С удивлением вскинула брови, прочтя в расширившихся очах Беловзора испуг.

— Ну, чего ты переполошился? Подсушу лишки – дольше пролежит, - неунывающе пожала плечами она. - А ты, давай, закидывай лук.

У Беловзора тут же отлегло. Он с готовностью исполнил её просьбу.

Как он ни просил, а ухват Забава ему не дала – сама поставила залитые водой травы с грибами в каменку.

— Вот повыше станешь, так я тебя научу, как это делается, - прикрыв печь дверцей, промолвила старшая.

Княжич согласно качнул головой. Утаил досаду.

— Ну, теперь только ждать до обеда и остаётся, покамест не протомятся щи, - нарушила повисшее молчание Забава. - А ты сходи-ка... - она нырнула под стол и вручила мальчику лукошко. - ...за яблоками. Я, глядишь, чего устрою к ужину.

Беловзор тут же улыбнулся ей, схватил корзинку и ринулся на улицу.

— Я мигом обернусь! - уже выскочив из горницы, воскликнул он.

Старшая сложила руки на груди и с полуухмылкой выдохнула.

***

До врат оставалась всего пара переходов, когда княжич резко остановился. Ему навстречу шёл Ворон.

— Куда это ты? - подойдя, спросил тот, скользнув по мальчику взглядом.

— Забава Светозаровна просила яблок набрать.

Беловзор попытался поднырнуть слуге под руку. Тот изловчился, перегородил дорогу, легко присел на корточки и положил ладони княжичу на плечи – те едва ощущались, словно мягкие крылья. Слуга будто вовсе его и не держал.

— Ну-ка, ну-ка, не спеши, - на его устах на миг очертилась улыбка, и лик снова стал спокоен. - Тебе ещё учиться надобно, не забыл? Чем раньше начнёшь, тем лучше.

— Дядя не скоро ещё воротится, - перехватив поудобней лукошко, отвечал мальчик. - Да и до яблоньки тут недалече.

— Поди тебя потом поймай, - прищурился Ворон. - Сперва яблоки, потом ты притомишься, после ещё чего. Знамо-ведано дело.

— Так пойдём вместе, - Беловзор приподнялся на носках и опустился – ему уж не терпелось поскорее в лес выйти. - Всяко живее управимся. А там и за книгу сразу.

Прищур слуги ещё сильнее стал, взор – пытливее, недоверчивей.

— Только без плутовства, гляди мне, - наказал он. - Ответ потом я за тебя держать буду перед твоим дядей.

— Так ведь и мне ему потом отвечать, - беспечно развёл руками княжич. - Ежели вдруг что, я уж ему скажу, что твоей вины нет.

— Это тебе так кажется, - усмехнулся Ворон. - А мне достанется потом за то, что не доглядел.

— Я не маленький, чтобы за мной денно и нощно надзор держать, - вдруг насупился Беловзор. Сдвинул брови, взглянул на слугу исподлобья.

— Никто так и не считает, - последний поднялся, примирительно протянул раскрытую ладонь. - Ну, твоя взяла. Пойдём к яблоне.

Княжич цепко ухватился за Воронову длань, но взгляд смурной отвёл.

— Значит, дядя-то меня за несмышлёного держит, - прошептал он.

Чуткий птичий слух уловил всё, что было сказано. Слуга призадумался, украдкой потёр подбородок, подбирая подходящие слова.

— Думается мне, княжич, что не в том дело, - наконец промолвил он. Мальчик, внимая с любопытством, поднял голову. - Во всём порядку быть надлежит, а чтоб его поддерживать, всегда лучше взглянуть на работу со стороны. Так и ошибки отыскать сразу можно, и исправить их тут же. Ты учишься – тебе это особенно важно.

Врата перед ними отворились. Беловзор воспрял духом, снова улыбнулся.

— Ну, коли ты так говоришь, то, знать, правда это, - удовлетворённый объяснением, княжич выбежал на траву, поглядел ввысь, на раскидистые кроны, а после – на Ворона.

— Знаешь, я тебе сказать хотел... - Беловзор прервался, подождал, пока тот не приблизится. - Ты зови меня по имени, - он доверительно, не по-детски посмотрел слуге прямо в лицо. - Ведь ты мой друг.

Ворон округлил светлые серые очи. Ошарашенный, дёргано шагнул назад, точно оступился. Не веря своим ушам, хохотнул.

— Как скажешь... - следующее слово он произнёс, будто пробуя на вкус. - ...друг.

***

Завидев яблоню издали, Беловзор тут же бросился к ней, на бегу размахивая лукошком.

— Постой, куда ты так шибко?.. - Ворон обернулся птицей, полетел, да вперёд княжича до дерева добрался.

Мальчик подбежал к стволу. Корзину на бегу бросил, руками ствола коснулся да голову запрокинул, вглядываясь в густую зелень тёмной кроны.

— А яблок-то там!.. - восторженно выдохнул он. - Видимо-невидимо!

Он тотчас вокруг себя осмотрелся – кой-какие уже упали наземь, и на каждом остался коричневый ушиб.

Слуга сорвал одно яблочко, поморщился.

— Мелкие, что наши яйца, да кислые, - он небрежно подбросил его в лукошко. - А ещё паче, горькие.

Беловзор взобрался на искривлённый отчего-то ствол, ухватился за ветку, подтянулся. Уселся да, держась за дерево, свободной рукой стал рвать яблоки.

— Чего ж ты их так не любишь? - он бросил их в корзину.

— Не слишком они вкусные, - Ворон поднял её повыше, чтоб не слишком сильно ударялись плоды о тугую плетёнку, и провожал глазами всякий, туда попавший.

— Не больно они плохи, - словно в подтверждение словам своим, княжич бесцеремонно отёр одно яблоко о край рубахи и закинул в рот целиком. - Жабава Швятожаровна ш ними щи делает, - хрустя, довершил он.

— Бр-р-р, - замотал головой слуга. Волосы длинные да густые, сверкнули иссиня-чёрным бликом, разметались волнами по плечам. - Час от часу не легче.

Беловзор придвинулся ближе к краю, сорвал ещё пару яблок, бросил вниз да беззаботно помотал ногами.

— Что ни говори, а на мой вкус малина куда лучше, - продолжал Ворон. - Сладкая, мягкая...

— И с жуками иногда впридачу, - сдерживая усмешку, перебил его княжич. Взгляды их пересеклись, когда слуга поднял на него глаза.

— Не припомню, чтобы ты от неё отказывался, - на устах первого заиграла гадливая полуухмылка. - Коли на то пошло, так, я чай, и тебе клопы по нраву?

Беловзор поперхнулся.

— То-то же, - вздёрнул острый нос слуга.

— Я думаю, что всего вкусней мёд, - как ни в чём не бывало, отвечал княжич.

Придерживаясь за ствол, подтянул ноги, уселся на корточки. Приподнялся, потянул на себя очередное яблочко. Сорвал. У того бочок налился бледным румянцем. Беловзор, приметивши это, тут же откусил. Вязко, древесно-терпко. Рот наполнился сладковатым водянистым соком. Держа яблоко в зубах, княжич достал ещё одно, отпустил, пытаясь дотянуться до других. Отпустил – и оно угодило Ворону точно по плечу.

— Беловзор, - потерев подбитое место, окликнул тот мальчика. - Меться-ка точней.

Княжич отвлёкся, посмотрел на слугу и молвил, откусив ещё от яблочка да вынув его изо рта:

— Я только хочу достать до тех, что выше висят. Они завсегда лучшие, - объяснил он тут же. - А куда бы тут ступить...

Беловзор вновь приблизился к стволу, вытянул не занятую ничем десницу, подпрыгнул – древо зашелестело листвой – уцепился за ветвь, ноги наверх закинул. Повис. Ворон, не скрывая того, следил за ним. Наконец обратился в птицу, подлетел да сел веткой выше. Каркнул.

— Легко тебе говорить... - выдохнул княжич, пытаясь сесть. - Мне бы тоже... - он поднатужился, напрягся. - Тоже бы крылья...

Напрасно. Птица не отрывала от Беловзора глаз-бусинок. Пытливо, рывком наклонила голову.

— Насмехаешься?

Княжич ногами обвил ветвь. Ещё раз дёргано извернулся, больше прежнего сил приложил. Руки отпустил. Успел перехватиться. Сумел сесть. Ворон издал одобрительный утробный звук – точно камешки в зобу его перекатывались. Беловзор, радуясь своей победе, лучезарно улыбнулся.

— Вот уж спасибо, - поблагодарил он. Слуга в ответ клёкотнул.

Княжич знай только собирал яблоки – их тут было великое множество. Ворон вёл его за собой, перелетая с ветки на ветку. Выбирал те, которые могли его выдержать, и тотчас садился на другую, стоило Беловзору подобраться ближе. Боялся, как бы ветви не обломились. Слуга времени не растрачивал попусту – где мог, перекусывал клювом черенки, и плоды падали наземь.

Наконец, стали княжич с Вороном помаленьку спускаться. Всё так же мальчик ступал птице вослед. Вот, слуга встал на твёрдую землицу. Наклонился, выискивая в траве сорванные им дички.

Беловзор шагнул к стволу. Нога вдруг соскользнула. Он сорвался. Вскрикнул, полетел вниз. Ворон встрепенулся – поздно: княжич глухо ударился, воздух выбило из груди. Слуга кинулся к нему. Уловил слабый болезненный вздох. Беловзор опёрся на руки, поднялся.

— Больно? - с жалостью спросил Ворон.

Княжич шмыгнул грязным носом, вытерся рукавом и молча перевёл взгляд на зиявшую на колене дырку.

Кожа содрана, всё платье – в земле и яблоках.

Слуга поджал губы, протянул ладонь.

— Возьми-ка меня под руку, - предложил он. - До чертога неблизкий путь будет, а ссадины промыть надобно. Я тебя к озеру отведу.

Угрюмо молчавший мальчик тут же оживился: очи живо загорелись. От предложения он не отказался – подхватил Ворона под локоть.

— Озеро? - Беловзор устремил на того любопытствующий взгляд. - А отчего я там раньше не бывал?

— Прежде мал был – нельзя с тобой далеко отходить от ворот, а после до сего дня не приходилось, - отозвался слуга и осторожно зашагал с княжичем через лес, не забыв прихватить и лукошко.

Озеро тёмным зеркалом раскинулось средь чащи. Тихое, широкое; деревья подступали почти к самому его берегу, а у водной кромки местами тянулись длинные пряди осоки. Княжич, подчиняясь таинственной тиши, и сам хранил молчание. Только всё в лике его – приподнятые брови, очи округлённые, да замершие после поражённого выдоха полуприкрытые уста – говорило о немом восхищении. Против обыкновения, не хотелось даже задавать вопросы. Ворон диву давался.

"Или слишком он после падения не в духе, или место тут в самом деле околдованное", - промывая Беловзоровы ранки, думал он.

Тут мальчик заметил, как гладь водная колыхнулась.

— Гляди, что это там? - прошептал он.

Слуга прищурился, внимательным взором окинул озеро. Ничего. Ни звука. Только ветер шумел в листве дерев.

— Может быть, уж, - равнодушно пожал Ворон плечами. - Али лягушка.

Сказавши так, вернулся он к своему занятию.

"Или... рыба!" - Беловзор тотчас же взволновался. - "Как у дяди в той сказке!"

Он напряжённо вытянул шею, высматривая того, кто там мог шевелиться.

— Вот и готово, - слуга поднялся, отряхнул вымытые белые ладони и обратился к княжичу. - Пойдём, в такой одёже негоже расхаживать.

— Погоди, - мальчик обошёл его, сел у самого края и вгляделся в глубину.

Ворон почувствовал резь в груди.

"Как бы только он не выкинул чего", - неясная тревога наводнила его помыслы. Он сосредоточил на Беловзоре всё своё внимание.

Тот же, подобрав втоптанную каким-то зверем в мягкий песок хворостину, окунул конец её в воду, поплескал им.

— Беловзор, - позвал его слуга. Княжич оглянулся. - Не стоит тебе озеро беспокоить. Кто ведает, кого ты можешь потревожить.

— Я только хочу вызнать кой-чего... - принялся оправдываться мальчик. - Я в миг закончу....

Что-то бултыхнулось совсем рядом. Ворон по привычке отскочил. Беловзор попятился.

Из глубины показалось мертвенно-зеленоватое человечье лицо. Приплюснутая с боков узкая голова на толстой шее повернулась боком – сверкнул круглый жёлтый рыбий глаз. Уставился на пришедших пустым, неосмысленным взглядом.

— Кто-ом тут во-м-ду мутит? - гневно пробулькало существо, поведя покатыми плечами.

Княжич почувствовал, как задрожали колени. Забилось чаще, громко стуча, сердце. Он попытался унять неровное дыхание. Не глядел даже на Ворона.

— Я Беловзор, - стараясь сохранить решительность в голосе, откликнулся тот. - И не мутил я воды!

Слуга оторопело повернулся к нему, после взглянул на страшилище.

— Хозяин вод, ты прости ему неразумность, - толкнув мимолётно княжича в бок, промолвил Ворон. - Он не знал, каков ты на вид.

"Так это водяной?..." - Беловзор удержался, не стал спрашивать вслух. Только теперь изумлённо, испытующе-дотошно разглядывал чудище.

— Тебя, Во-м-рон, я знаю, - кивнул последний так, будто шея была лишена костей. Рыбий глаз обратился на княжича. - А ты-м, невежда, чей ещё бу-м-дешь? Ил со дна по-м-днимаешь! Че-м-сти не знаешь! Кто я есть, не ве-м-даешь! - всё сильней кипятился Водяной. И пуще оттого становилось его клокочущее бульканье.

— Извини нас, хозяин. Мы у тебя прощения ещё раз просим. Отпусти с миром, мы лучше пойдём, - примирительно заговорил слуга, отталкивая мальчика за спину. - И без того задержались...

— Не-е-ет, - выплюнул водяной гортанно - Сна-м-чала пу-м-сть всё расска-м-жет! Не пу-м-щу!

Вода гребнями пошла, хлестнула по берегу плетью. Ворон вытянул княжича – не окатила она его.

— Чего ты так злишься на меня?! - силясь перекричать бушующую волну, воскликнул Беловзор. - Я выведать хотел, говорят ли рыбы!

В тот же миг гладь улеглась, бушевать перестала – будто свечу кто задул. Хозяин вод повернул второй глаз к княжичу.

— А отку-м-да ты про рыб зна-м-ешь?.. - с подозрением спросил он, дёрнул щекой. В голосе мелькнуло искреннее любопытство.

— Дядя сказку сказывал, - встав перед слугой, отвечал княжич.

Первый теперь безмолвно наблюдал за разговором, не смея вмешаться.

"Лучше будет без особой надобности не встревать", - подумал он. - "Опять, того гляди, разбушуется".

— Бе-м-ловзор.... - задумчиво протянул водяной, медленно погружаясь на дно. Не шевельнул ни единым членом. - Всё вы-м-знаю о тебе...

Озеро вновь стихло, будто и не было ничего.

Ворон крепко сжал ладонь княжича в своей и настойчиво потянул его за собой, ускоряя шаг. Мальчик не противился – у него из головы не выходил зловещий шёпот водяного.

__________

1Горнéц – горшок.

Глава 20. Старый череп

Дни пролетели – Беловзор и не заметил. Воротился Бессмертный ночью, а уж с утра стража отворила княжичу вход в его светлицу. Мальчик удивлённо наморщил лобик – хозяина в ней не оказалось. Беловзор прошёл к столу.

"Послания лежат", - ему бросилась в глаза стопка берестяных грамот. - "Коли так, знать... он вышел зачем-то?" - вмиг сообразил Беловзор. - "Неужто меня встречать пошёл, а мы разминулись?"

Ждать пришлось недолго: княжич обернулся, едва услыхав, как затворилась дверь.

— Здраве, дядя! - он подбежал и замер на небольшом расстоянии от Кащея, заложив руки за спину. Высоко задрал голову, осчастливленно улыбнулся, показав два ряда зубов. - Ты вчера поздно приехал?

— Здравствуй, - отвечал Бессмертный сдержанно. Беловзор приметил лёгкий кивок. - Да, затемно.

Кащей обошёл мальчика, опустился на сиденье. Княжич видел, что тот держит что-то в деснице, но рассмотреть, что именно, в утреннем сумраке не удавалось.

— Тут за эти дни столько всего приключилось! - спешил поделиться Беловзор.

Он уж наполнил грудь воздухом, когда Бессмертный словно нехотя приподнял ладонь, останавливая его. Княжич выдохнул через нос. На его лице Кащей без труда прочитал разочарование.

— Прежде всего, поведай мне, что ты знаешь о Малоречном княжестве, - с привычным спокойствием в голосе промолвил Бессмертный.

Многозначительно помолчав, добавил:

— На сей раз я желаю услышать не только о том, когда собираю дань. Это мне и без того слишком хорошо известно.

Беловзор пристыжённо зарделся, опустил очи в пол, плотнее сжал губы.

— Приступай, - Кащей отложил лежавшее перед ним послание.

Княжич взглянул на Бессмертного и сам не заметил, как съёжился под пристальным пронизывающим взором.

"Ты так обычно ни на кого не смотришь, всегда чем-нибудь ещё занят", - подумал мальчик. - "А как мне отвечать, так сразу...".

Сглотнув, он заговорил:

— Ну... стоит оно там, где Волон начало берёт... - Беловзор пытался угадать, что думает о его ответе Кащей, но напрасно – белый лик оставался каменно-неизменным. - Стольный град прямо у берега, а остальные – на мелких речушках, за что княжество названье своё и получило.

Княжич задумался, отвёл очи, замял край рукава. Бессмертный выжидающе молчал, опершись на спинку. Бездумно поглаживал то, что держал, большим пальцем.

— Правит там сейчас кто? - устав от затянувшегося молчания, спросил он.

— Миролюб Радимович, - немедля откликнулся Беловзор. - Только он в ссоре с соседями.

"Совсем не Миролюб", - мальчик усмехнулся этой мысли. Снова умолк.

Кащей свёл брови.

— Сколько княжеств с Малоречным граничит? - задал он следующий вопрос.

— Три, - уверенно промолвил княжич. - Златозёмное, Речь-красное и... - он замялся. - Чаща... - зажмурился, силясь вспомнить. - Частоцветное.

Беловзор всмотрелся в лицо Бессмертного, ища подтверждение своим словам. Тот неодобрительно качнул головой.

— Златозёмное княжество своими хлебами славится. Стольный град в нём – Колос, - сухо возразил он.

Стал излагать, как давно заученную наизусть, приевшуюся сказку:

— Земля там плодородная, и стоит град этот ниже по течению Волона, на пересечении того с рекой Змеёй.

Княжич почувствовал, как уши вспыхнули от обуявшей его неловкости.

— Третье... Холмояровое?.. - с надеждой робко откликнулся он. Замер, точно ожидая приговора.

— Верно, - подтвердил Кащей. - Продолжай.

Он до сих пор не спускал глаз с Беловзора.

— Престол княжеский в Сивгороде стоит, - беспокойно поддевая тканный серебром узор ногтем, промолвил тот. - Небольшой град совсем... - и вновь затих.

Бессмертный скучающе постучал перстом по тому, что держал в руке. Княжич явственно услыхал в царившем безмолвии – это нечто деревянное.

— Чем знаменито Малоречное? - наконец спросил Бессмертный. Огни в его очах сверкнули острее.

— Там... гончары самые лучшие в округе, - тут же ответсвовал Беловзор. - Глины много славной.

— Лучше, чем в тот раз, - благосклонно кивнул Кащей.

Мальчик облегчённо выдохнул – точно камень у него с души упал. Бессмертный, однако, не закончил:

— Скажи на милость одно мне... - княжич тут же сжался. - ...отчего я должен допытываться да тисками ответы из тебя доставать?

Беловзор смущённо потёр шею.

— Не ведаю... - пролепетал он, опустив голову. - Прости... Я про другое тебе без запинки отвечу.

Кащей хмыкнул. Не понять – с недоверием али снисхождением.

— Поглядим. Теперь о Семигорном расскажи мне...

***

К тому времени, как все княжества были наконец описаны, Бессмертный уж чувствовал, как собственные мысли ускользали от него.

— Что ж, ты вправду стал яснее отвечать, - заметил он. - Однако, медленно. Ты должен это делать без подсказок.

— Я понял, - тяжело вздохнул мальчик, и плечи его поднялись.

Он тут же порывисто вскинул голову.

— Дядя, для чего мне про Явь знать? Я бы тебе про Навь рассказал, что только пожелаешь. А ты мне о ней почти ничего никогда не поведаешь. Отчего так?

Кащей повёл бровью.

— Узнаешь, когда срок придёт, зачем тебе о Яви знания, - неохотно отозвался он. - А насчёт Нави...

— Хоть что-нибудь! - почти взмолился Беловзор, всплеснув руками.

— Может быть, - уклончиво отвечал Бессмертный. Встал и подошёл к княжичу. Тот недоумевающе смотрел прямо на него. Кащей протянул ему ладонь. На ней лежал нож в тёмных кожаных ножнах.

— Ух ты! - восторженно охнул мальчик.

Просьба тут же вылетела из головы.

— Вот это всем подаркам подарок!

Он с великой бережливостью взял его обеими руками. Бессмертный видел, как разгорелись в ясных очах шаловливые огоньки.

— Спасибо, дядя! Спасибо! - Беловзор тряхнул головой, его лицо осветилось лучезарной улыбкой, в уголках глаз собрались морщинки.

Он вытащил клинок из вывернутых мехом внутрь ножен. Увлечённый разглядыванием рукояти, не увидел мимолётной усмешки на устах Кащея.

"Меч в руках он удержать не может, а этим ему со мной и подавно не справиться", - мимоходом подумалось ему.

— Какой знатный! Острый, должно быть! – приговаривал княжич.

— С обеих сторон, - предупредил Бессмертный.

"Сколько счастья из-за безделицы", - с непониманием подумал он.

Тут же заметил:

"Мыслить отчего-то точно легче стало. А может, только кажется?.."

В дверь учтиво постучали, и на пороге тотчас появился Ворон.

— Владыка, - не преминул склонить голову он. - К тебе Леший.

Кащей изогнул бровь. Вся лёгкость улетучилась в один миг.

— Давно мы не видались, - промолвил Бессмертный неспешно. - Он без крайней надобности не явится.

Одного взгляда хватило, чтобы Беловзора как ветром сдуло.

— Иди, Ворон. Я скоро буду.

***

Выскочив за дверь да пройдя до конца перехода, княжич наткнулся на Ольху. Та держала в руках Дубынину голову и озиралась по сторонам.

— Ты что-нибудь потеряла? - тут же полюбопытствовал Беловзор. Опомнившись, помотал головой. - То есть, вы.

— Ой, кня-яжич, - приветливо улыбнувшись, протянула лесавка. - Да это мы так... - к её щекам вдруг прилила краска.

"Чего это с ней приключилось?.." - Беловзор изумлённо склонил голову набок, как это обычно делал Ворон.

— Туловище моё никак сыскать не можем, - отозвался Дубыня смиренно, точно давным-давно свыкся со своим положением.

— Так может, я помочь сумею? - воодушевлённо предложил Беловзор. - Уж нахожу вещи я недурно, - он упёр одну руку в бок, в шутку деловито приосанился, не скрывая лукавой ухмылки.

— Ты бы здорово меня выручил! - тотчас согласилась Ольха.

Княжич и глазом моргнуть не успел, как она вручила ему Дубынину голову, прежде нежно поцеловав её в губы. Беловзор со стражником озадаченно поглядели друг на друга, когда лесавка взмахнула длинными траввянисто-зелёными рукавами.

— Без Ворона такая скука берёт. С Забавой Светозаровной не забалуешь...- притворно вздохнула она. - Ну, пора мне, - она невесомой бабочкой упорхнула в соседний проход.

Княжич перехватил Дубыню поудобней – обрубок шеи уж слишком сильно мешал.

— Добро ещё, что ты без шлема... - тут же промолвил Беловзор. - Не помнишь, где ты тело-то оставил?

— Да здесь в какой-то из горниц, - мальчик уловил виноватые нотки в низком голосе. - Я с Ольхой был там сперва. Перед тем товарища попросил меня подменить ненадолго, - его глаза вдруг заметались из стороны в сторону. - Токмо, я чай, очень уж я задержался. Как бы ему выговора не сделали...

— Не тревожься ты так, - Беловзор двинулся вперёд. - Отыщем мы тебя, никто и не заметит!

***

Когда Кащей величественно вошёл в залу со столпами, Леший кожей ощутил, как повеяло холодком. Эгекнул себе под нос, поглаживая белоснежную бороду да ехидно прищурился, исподволь разглядывая каждую мелочь в наряде Бессмертного.

— Ну, здравствуй, Кащей!- непринуждённо приветствовал он; в голосе сквозило дружелюбие. - А ты, гляди-ка, за тыщу лет не особливо изменился!

"Чего о тебе не сказать", - мимолётно подумалось Бессмертному, покуда тот смотрел на Хозяина леса сверху вниз.

Он помнил годы, когда Леший походил более на юношу с прямыми болотного цвета космами и чистыми, что вода в ручье, глазами. Они и по сей день не утратили своей яркости. Тогда ещё не так много времени минуло с тех пор, как была сотворена Навь. В последний раз Кащей с Хозяином леса встретился, когда борода у того ещё не была седа, пусть даже выглядел он уж скорее как мужчина средних лет. Теперь же Бессмертный видел перед собою низенького худощавого старика с потрескавшейся, как сухая земля, кожей и огрубевшими руками, покрытыми сетью толстых жил.

Пронеслась мысль:

"И Навь время точит".

На лице Кащея ни единая мышца не дрогнула.

— Ближе к сути, - отрезал он, отметя думы прочь.

— И правда, - Хозяин Леса опустил на пол тканевую суму, бдительно осмотрелся. - Беловзора-то, часом, нет ли? Я, вроде как, духу-то его не чую, да токмо как знать...

— Нет, - Бессмертный отрицательно качнул головой.

"Наперёд знал, что добрых вестей от него не жди", - тут же подумал он.

Леший выдохнул. На глазах Кащея принялся менять облик. Тело его ссохлось, руки вытянулись и истончились. Борода поредела да спуталась, равно как и волосы. Круглые глаза зажглись двумя зелёными огнями. Платье изорвалось, обветшало, кушак да штаны истлели в пыль, а на одной ноге появился надетый задом наперёд лапоть.

— Так-то беседу вести сподручней... - хозяин Леса развязал верёвку на тканевой суме, запустил в неё руки. - Шёл я, значится, по лесу, как обычно, а туточки...

Он бережно, точно хрустальный, показал Бессмертному потемневший от старости человеческий череп.

— Каково, а? - возмутился Леший - Узнаёшь?

Кащей неприязненно дёрнул уголком уст.

— Всё-таки Лихо его обронило, - откликнулся он бесстрастно, опустив взор на находку. - Странно, что не раньше.

Хозяину леса показалось, что черты Бессмертного отточились ещё пуще, льдистыми искрами сверкнули бездонные очи.

— Я как увидал его под деревом – мне чуть дурно не сделалось, - с опаской косясь на череп, зиявший пустыми глазницами, прошептал Леший. - Сразу к тебе отправился.

— Дурно сделается, когда Лихо пропажу искать станет, - не изменяя себе, промолвил Кащей подчёркнуто спокойно.

Хозяин леса вздрогнул, пошатнулся.

— Бр-р-р, не поминай даже! - замотал он головой. - Весь лес опять ходуном ходить будет...

Бессмертный ни с того ни с сего прервал его одним движеньем.

Вдруг двери распахнулись – взгляды обоих обратились в ту сторону. В залу вбежал Беловзор с головой Дубыни в руках. Смотрел только на неё.

— Может, тут оно где? - он поднял глаза. Поймал на себе тяжёлый взор Кащея. Оторопел. Сердце ушло в пятки.

— Ой, у дяди же гости... - тихо пролепетал княжич. Взглянул на Лешего и вихрем умчался.

Хозяин леса недоумённо, натужно хохотнул, обратился к Бессмертному.

— Не признал меня, чай, - промолвил он, неловко пожав плечами.

— Подай череп, - будто пропустив слова Лешего мимо ушей, повелел Кащей, протянув длань.

Леший смущённо прокашлялся, осторожно вручил находку Бессмертному да, запустив когтистую руку под шляпу, поскрёб затылок.

— Ты уж это... Снеси его, куда надобно, - добавил он. - Да за то поклон мой земной принимай. Я на болото, к Лиху в пасть, ни за что не пойду.

Кащей почувствовал, как отвращение встало костью поперёк горла.

"Вовек бы его не видать", - подумал он.

***

— Так мы дотемна тебя не отыщем, - Беловзор присел у стены, вытянул ноги и уложил Дубынину голову на колени.

— Может быть, тело моё уж само на место воротилось, к твоей светёлке, - предположил ратник. - Я с того часу, как Ольха меня увела, ни о чём окромя службы думать не мог. Не хотел товарищей подставлять.

— Коли ты уж наполовину у дверей, то, знать, и ругаться не станут, - рассмеялся княжич и ободряюще, невесомо похлопал ладонью по Дубыниным завитым волосам. - Сейчас, я передохну маленько и тотчас тебя отнесу.

— Надеюсь, Налимову судьбу повторить не придётся... - беззвучно зашевелил губами ратник. Он был уверен, что туловище его где-то там задрожало. - Ольха моя тосковать станет.

Беловзор коснулся затылком холодной каменной стены, поглядел в потолок. Вдруг из-за угла донёсся негромкий говор:

— Слыхал, чего сказывают?

Беловзор всполошился, сел прямо, затаил дыхание.

— А то ж, - скучающе отозвался напарник - Лихо будто без черепушки осталось. Будет теперича рыскать по всей Нави...

"Лихо!" - поражённый, Беловзор дальше не слушал. Очи тут же сверкнули иссера-зелёными искрами, а губы растянулись в предвкушающей ухмылке.

— Довольно насиделись, - он подхватил голову Дубыни и взвился на ноги. - Пойдём-ка, а то спохватятся ещё.

— Княжич, ты что задумал?.. - ратник воздел очи ввысь, желая поглядеть на Беловзора, но тот, будто назло, тут же повернул его лицом вперёд.

— М-м-м, - призадумался на миг мальчик и тут же беззаботно усмехнулся. - Пойду гулять! Один просто хочу.

— А, вон оно что, - успокоенно прикрыл веки вместо кивка Дубыня. - Ты там гляди только в оба, не зевай.

— Уж непременно!

Беловзор поспешил, как мог.

***

У светлицы княжича они с ратником в самом деле увидали Дубынино тело. Оно исправно стерегло дверь.

— О, вот ты где! - из уст Любомира вырвался облегчённый вздох, он приложил ладонь к груди. - Я уж волноваться стал.

— Никто меня не искал? - спросил Дубыня, покуда вторая его часть приставляла голову на положенное место.

— Да даже ежели б и искали – тебя не в чем винить, - отмахнулся напарник. - Самое важное тут, а голова дружиннику не особо надобна.

— Неправда, - встрял Беловзор.

Мужчины дружно поглядели на него, покуда он продолжал:

— Мне дя... - он тут же с ужасом осёкся. Мурашки пробежали по шее - Мне давнéнько такую историю сказывали! Там младший брат хитростью двух старших победил! - воскликнул княжич горячо. - Потому уж я-то знаю, что разум – самое нужное и есть.

— Ишь, учёный! - весело промолвил Любомир, переглянувшись с Дубыней.

— А то ж! - вскинув подбородок, княжич уверенно сложил руки на груди. Не выдержав, тут же улыбнулся, обнажив зубы. - Ну, бывайте!

Стражники только успели ответить – мальчика и след простыл.

***

Беловзор приторочил ножны к пояску, затянулся потуже да вышел за ворота.

— Постой, княжич! - окликнул его дружинник. Тот обернулся. - Куда это ты один собрался?

— Малину искать, - отозвался мальчик, невинно разведя руками. - А может, ещё чего...

Ему вспомнился сладкий вкус ягод.

"Теперь и правда захотелось..." - подумал Беловзор с сожалением. - "Придётся поискать по пути".

— А, раз так, то не страшно, - пожал плечом ратник. - Я скажу Ворону, если ты прежде не воротишься.

На лице княжича тут же появилась тоненькая улыбка. Он тряхнул пушистой головой в знак согласия и вприпрыжку направился в чащу.

Скрывшись за ближайшими деревьями, Беловзор с нетерпеливым трепетом вынул нож. Тот, будто ленясь, отбросил совсем не яркий блик. Руки княжича слегка подрагивали, когда он рассматривал рукоять с незатейливым узором.

— Какой замечательный!.. - прошептал он себе под нос и резво огляделся. Тут же рванул к первому молодому деревцу и, едва нажимая, провёл остриём по тёмному стволу. На коре порезом проявилась светлая засечка.

— И ведь я едва только коснулся, - отметил Беловзор, и очи его расширились от восторга.

Он подошёл к старому древу, воткнул нож. Тот вошёл в ставшую податливой грубую древесину.

— Ого... Всё одно как в варёную репу!.. - гордость за собственное оружие исполнила его грудь воодушевлением.

Беловзор попытался вытянуть ножик. Не тут-то было: тот крепко засел.

— Вот ведь напасть, - княжич взялся за рукоятку крепче, потянул сильнее. - Хуже, чем в смоле... застрять...

Нож поддался. Княжич отшатнулся назад.

"Уж лучше так больше не делать", - решил он. - "Если я его потеряю, то новый точно получу не скоро..."

Тут же вдогонку предыдущей пришла новая мысль:

"Получу ли?"

Перепрыгивая для забавы через корни, Беловзор шёл дальше, глазами то и дело выискивая, на чём ещё испробовать подарок.

"А что, ежели я с ним вот так сделаю?.." - не успевши толком подумать, он бросил клинок вперёд.

Тот плашмя упал на траву невдалеке. Княжич разочарованно вздохнул – рубашка на миг чуть натянулась на груди – и, прошелестев ногами по первым жухлым листьям, поднял оружие.

"По-другому надо", - заключил он.

Попробовал иначе: руку согнул в локте, отвёл лезвие чуть назад и метнул нож. Клинок воткнулся в почву. Беловзор подпрынул от радости, забрал его с земли.

"Почём зря не стану тупить", - подумал княжич. - "У дяди все мечи завсегда острые, а сам я точить ещё не умею".

Он собирался уж убрать оружие в ножны, да только призадумался.

"Мест этих я совсем не знаю... Пометить бы дорогу, а то вдруг дедушка Леший меня в глуши не услышит".

Княжич стал петлять в разные стороны, оставляя маленькие зарубки на высоких древних деревьях.

"Они уже многое выстояли, кора у них прочная, выдержит поди", - понадеялся Беловзор.

Чем глубже в чащу, тем реже становились полосы рассеянного света. Кругом тихо – ни птица не защебечет, ни зверь голоса не подаст. Ветерок, гулявший в кронах, улёгся. Княжич брёл вперёд, раздвигая заросли, обходя буреломы.

"Сколько ни иду, а ни единой тропки не приметил. И как только дядя не плутает?" - размышлял он. - "А Вереск? Он же частенько из чертога выходит. Да ещё сказывал, что с дороги порой сворачивает, чтобы прогуляться. А как же обратно?.." - он остановился, чутко прислушался, осмотрелся вкруг себя. - "Я чай, он путь-то ничем не отмечает. Тут и тропинок-то я почти не видывал..."

Дальше он ступал тихо, крадучись, точно страшась кого-нибудь спугнуть.

"А какие были, те потом отчего-то пропадали куда-то..."

Раздался тихий шелест. Беловзор напрягся.

"Вот тут, поди, самое то Лихо искать", - подумал он.

Засел в ближайших кустах да насторожился. Стал выжидать.

Глава 21. Не буди Лихо, пока оно тихо

Княжич не ведал, сколько времени минуло, да только стало совсем невмоготу терпеть.

"Жаль, не прихватил я с собой сети", - стал развлекать себя он. - "Знать бы хоть, большое оно аль маленькое..."

Беловзор пустился в рассуждения.

"Ежели большое, то как оно между деревьев пролезает? А если наоборот, то чего его все поминают? Коли маленькое, то, выходит, не страшное; так о нём бы и не заговаривал никто, как о подкустовниках..."

Княжич осторожно развернулся, не поднимаясь с колен. Что-то хрустнуло – он зажмурился, ещё сильней пригнулся к земле. Никого. Тогда Беловзор посмотрел вперёд. Совсем недалече, меж двух толстых древних стволов, над землёю висел маленький и робкий зелёный всполох света.

— Лесной огонёк... - очарованно выдохнул княжич.

Его уста чуть приоткрылись, а очи – округлились и сверкнули.

Мальчик нарочито медленно выпутался из упругих ветвей и шаг за шагом стал подбираться всё ближе. Даже дышать старался реже. Не успело его лицо показаться из тени, как огонь покачнулся. Беловзор уловил тоненький вздох – и тот потух. Княжич ощутил едкий укол обиды под сердцем.

"Опять нашумел", - обозлённо сжал кулаки он. - "Так хотел хоть разочек увидать настоящий огонёк – и сам спугнул!"

Беловзор выпустил воздух. Черты его тут же разгладились.

"Значит, они где-то здесь живут," - княжич улыбнулся своим мыслям. - "Выходит, я ещё повстречаю не одного. Они ж завсегда стайками – так Ворон сказывал".

Стоило Беловзору обернуться, как в глаза тотчас бросилось ещё одно неяркое травянисто-зелёное пятнышко, мерцавшее в отдалении.

"Так и знал!" - ликующе хмыкнул он. Не стал сдерживать улыбку. Выдохнул, унял трепет, пробравший до кончиков пальцев.

"Лихо-то я завсегда найти сумею. Оно, чай, покрупнее будет, поприметнее".

С этими думами княжич припал к земле. Подполз к огню. Тот ничего не заметил. Стоило княжичу шелохнуться да встать на колени, как огонёк угас.

"Зоркие, вот же", - в сердцах Беловзор хлопнул себя ладонью по ноге. Заозирался. Блёклые лесные духи на сей раз окружили его горящим кольцом.

"Играть со мною удумали?"

Княжич повеселел, оглядел их – глаза его дружелюбно сверкнули отражённым светом. Тут же подскочил – огни резвыми каплями брызнули в рассыпную. Княжич остался в тенях один.

"Прятки, стало быть?" - он обратился в слух. - "Ну так я нарочно вас отыщу".

Он двинулся наугад. Ни проблеска не видать.

Вдруг Беловзор, на счастье, разглядел вдалеке огонёк.

"Только этот не зелёный, а белый..." - озадаченно потёр подбородок княжич. - "Знать, особенный!" - осенило его. - "Даже Ворон про такие не рассказывал. Уж верно, не встречал никогда. Не мудрено оно в эдакой глухомани!"

Беловзор с величайшей осторожностью, почти не переставляя ступни, пошёл на светоч.

Вскоре смутный страх неведомо чего наводнил его, распёр изнутри рёбра.

"Вот диво! Иду, а ближе огонёк не становится!" – с недоумением подметил княжич.

Тут бы в самый раз заподозрить недоброе, да только распалялась душа Беловзора желанием от того яростнее, чем труднее давалась ему задача.

"Главное – не поспешать", - уговаривал он сам себя. - "Ежели изловлю – дяде подарю! Аккурат его любимый цвет, а светит-то как ладно!"

Княжич шёл и шёл, а толку не было – по-прежнему мигал дух, раздразнивая его, чуть поодаль.

Бросил Беловзор тщетные попытки. Шагнул ещё пару раз, остановился. К сырой земле преклонился, коснулся её грудью.

"Твёрдо, всё-ж-таки", - пришла мысль, когда он распластался на траве.

Подтягивая всё тело руками, да шевеля прижатыми ногами, извивался княжич ужом, медленно, но верно продвигаясь вперёд. Он ничего более перед собою кроме огонька не видал – мрак будто сгустил кто. Ни звука. Собственное дыхание показалось Беловзору громче всего на свете. И тем сильнее заходилось сердце в предвкушении, чем отчётливей и ярче становился лесной огонь.

Сумел княжич оказаться совсем рядом. Внутри всё замерло: только руку протяни – и дух в ловушке.

"Как бабочку-подёнку", - отвлечённо представил Беловзор.

Рывок – он сомкнул ладони.

— Ура!.. - шепнул княжич. Почувствовал чей-то взор, повёл лопатками, не обращая внимания.

"Кому бы тут кроме меня быть?.." - отмёл он вздорные мысли. Заглянул в щёлку между пальцев. Нет огня. Беловзор изумлённо раскрыл длани – дух вмиг взметнулся ввысь.

— Как же он притаился?.. - вопрошал мальчик пустоту с недоумением. Проследил взглядом за огоньком. Задрал голову и обомлел. На него с дерева таращился единственным человечьим глазом медвежий череп. Огонёк залетел в пустовавшую вторую глазницу.

— Родушко... - почти беззвучно сорвалось с уст княжича.

Он поневоле отшатнулся. Ступил два шага назад. Череп свободно прокрутился вокруг своей оси и стал медленно, что змея, спускаться.

Члены одеревенели.

"Где ж тело?.." - с содроганием подумал Беловзор. - "Черным-черно".

Горло сдавили стальными тисками. Душа в пятки ушла. Череп всё ближе. В голове точно щёлкнуло что – бросился княжич в сторону со всех ног.

Корень. Ствол. Прыжок. Беловзор рванул в заросли.

Спиной чуял – оно не отставало. Дышало хладом в затылок. Ужас криком рвался наружу. Но Беловзор успевал только рвано вдыхать. Голова закружилась. Ноги несли сами. Дороги не разобрать – всё поглотила беспросветная тьма. Вперёд, вперёд.

Он не слышал, чтобы оно гналось. Обернулся. Череп, проткнутый обломленной веткой насквозь на расстоянии вытянутой руки.

Княжич вильнул влево. Обтесался об ствол.

"Глаз слепой".

Ужас охватил Беловзора. Тот понял: оно его видело. Шло по пятам. Волосы на коже встали дыбом. В очах защипало.

"Прочь!"

Княжич летел вместе с ветром.

"Помоги, Стрибоже!"

Свист в ушах и мрак, мрак.

***

Ворон неторопливо шёл по переходу. Он нёс свитки, прижимая одну десницу к груди, а второй бережливо придерживая послания. Слуга приближался к одному из поворотов, когда повстречался с Бессмертным.

— Я как раз закончил, владыка, - Ворон на сей раз ограничился совсем лёгким кивком.

"Не хватало ещё уронить всё", - пришло ему на ум.

Кащей опустил взор на свитки. Точно призадумался.

— Я отлучусь ненадолго, - промолвил он.

У слуги кровь застыла в жилах, стоило только ему увидать в руке Бессмертного древний череп. Кащей держал его так небрежно, словно тот вовсе никакой цены не имел.

— А я бы с Беловзором чем-нибудь занялся, - точно околдованный, Ворон не мог оторвать взгляда от чёрных провалов глазниц. - Надеюсь, он не сильно докучал.

Бессмертный глянул прямо на слугу. Тот, сам не ведая, отчего, боязливо поёжился.

— Со мной его с зарницы не было, - не изменившимся голосом отозвался Кащей.

Он ясно увидел, как в очах Ворона отразился испуг, как сошёл с лица цвет.

— У безглавого узнай, где княжич, - милостиво решил добавить Бессмертный. - А вместе с тем спроси, каково ему без головы на посту стоять.

Слуга отпрянул, а уголок уст Кащея дрогнул – или тень так легла?

"Что там Дубыня учудил?.." - судорожно прикидывал в уме Ворон. - "Как бы из-за его оплошности на меня пенять не стали".

— Благодарствуй за совет, - сказал он вслух да кивнул при том с почтением. - Не стану больше тебя задерживать.

Слуга посторонился, давая Бессмертному дорогу. Его обдало льдистым лесным духом, и Ворон направился к Беловзоровой горнице.

Тонкий слух ещё издали выцепил едва уловимый шёпот переговаривающихся меж собой стражников. Стоило слуге появиться – речь оборвалась, и оба вытянулись, что аршины.

— Дубыня, Любомир, - Ворон остановился супротив первого.

Издалека начал:

— Как дела идут? Сдаётся мне, нелегко у княжеской светлицы стоять?

— Да чего, не шибко тяжко, - без задней мысли отозвался Дубыня. - Я уж давно привычный.

— Никто тебе не мешает? - слуга сощурился с наигранным подозрением и будто бы невзначай посмотрел на второго ратника.

Оба стража опешили. Потеряли дар речи на миг, переглянулись.

— Вовсе нет, - Дубыня сжал руку на тёплом древке топора.

Но Ворон на него, казалось, не обращал внимания.

— Уж будто?.. - он наклонил голову, и глаза превратились в две узенькие щели.

Любомир, до того точно желавший слиться со стеной, с шумом выпустил воздух.

— Да не мучь ты душу! Не я его без головы оставил, а Ольха! - в сердцах воскликнул он.

Напарник обернулся к нему. Мертвенно-спокойный лик исказился на мгновенье. Пустые очи впервые за долгое время наполнились чувством.

"Печаль?.." - с изумлением отметил узревший эту перемену слуга.

Любомир, будто извиняясь, пожал плечами.

— Не говори владыке о ней, - обречённо обратился к Ворону Дубыня севшим голосом. - В конце концов, это ведь я согласился с нею отойти ненадолго. Моя слабость – мне и кара.

Слуга перевёл на взгляд стражника, сморщил острый нос. Уста сжал плотно.

— Ну вас, - откликнулся он, махнув на того напряжённой пястью¹. - С лесавками так и водитесь. Ничему жизнь не учит.

Дубыня повинно опустил глаза в пол.

— Может статься, и не скажу ничего, - загадочно продолжал Ворон. Тут же свёл тёмные тонкие брови, предупреждающе вытянул вверх указательный палец. - Но гляди мне, ещё раз такое повторится – несдобровать тебе.

Прежде, чем уйти, добавил уже спокойней:

— Княжич, говорят, с тобой был. Куда потом направиться хотел, не сказывал?

Ратник медленно кивнул.

— Он, дескать, за малиной собирался, - при этом он с сомнением пригладил бороду. - А уж куда – этого я не ведаю.

"Час от часу не легче", - подумал слуга.

— Этого мне довольно, - скороговоркой произнёс он и, обернувшись птицей, вылетел вон.

***

Долетел Ворон до малинника, который сам когда-то показал княжичу. Покружил над кустом.

"Даже трава кругом не примята", - тут же приметил слуга. - "Не было его тут сегодня. Но не мог же он солгать..."

Ворон развернулся, добрался до той яблони, с которой Беловзор обычно яблоки для Забавы Светозаровны собирал, но и там никого не было. Слуга мягко приземлился на шершавую толстую ветку, сложил крылья, давая им отдых, да встряхнулся.

"Коли врать он не научен, а до ягод княжич не дошёл, стало быть, что-то приключилось с ним по пути", - сообразил он.

"А ну как в беду попал?"

Эта мысль стегнула Ворона, точно кнут.

"Что, ежели он опять к озеру наведаться решил?" - тут же пришло ему на ум. - "Как бы Водяной его там не утопил..."

Слуга хотел было броситься на выручку, да сам себя одёрнул.

"Ежели то верно, так он и меня утопит, пожалуй. Хочешь-не хочешь, а придётся Кащея о помощи просить, да чем скорее, тем лучше".

Он взмахнул крыльями, сорвался с дерева да полетел прясиком к болоту.

***

Княжич стремглав летел без оглядки. В спину дышало небытие.

Впереди непроглядный морок. Молоточки стучали в висках. Сердце трепетало птицей в клети. Беловзор часто глотал ртом воздух.

"Мочи нет..."

От ужаса в груди похолодело, но лицо горело. На глаза от безысходности навернулись слёзы.

Носок сапога зацепился за что-то твёрдое – княжич кубарем покатился с холма. Ударился плечом о дерево. Судорожно попытался подняться.

"Только б не сорваться... только не в овраг..."

Беловзор невольно обернулся. Над ним навис медвежий череп.

"Роде..."

Бездонные глазницы. Мутное око — в одной. Белая искра огонька в — другой. Княжич встал точно вкопанный. В груди жгло сильнее с каждым вдохом.

Пасть стала зловеще приоткрываться.

— Ни за что!.. - отчаянно выкрикнул Беловзор.

Не помня себя, рванул назад. Заскользил по траве. Руки да лицо исполосовали кусты.

"Куда ж потом?"

Стоило княжичу подумать так – огромная чёрная лапа подняла его над землёй.

"Нет.. нет..." - Беловзор хотел было вцепиться в неё – напрасно. Ладони насквозь прошли. Его будто тянула неведомая сила. Внутри всё замерло.

Княжича вдруг отбросило в сторону. Он прокатился вперёд. Лицо что-то оцарапало.

Мальчик вскочил, припустил на трясущихся ногах, сам не ведая, куда. Сердце колотилось в глотке.

Лес точно реже стал. Но света не прибавилось. Земля под ногами стала сырой. Мягкой.

***

Ворон опустился почти у кромки топи, когда увидал фигуру Бессмертного.

Тот вопросительно изогнул бровь, стоило слуге обернуться человеком. Смутное предчувствие дурного змеёй шевельнулось внутри.

— Владыка, - Ворон прервался, точно в нерешительности. Кащей заметил, как острый кадык слуги двинулся вверх-вниз. - Я не могу найти княжича. Боюсь, как бы не было беды.

Бессмертный сначала не проронил ни слова. Слуга в тот же миг пристыжённо опустил голову. Не мог выдержать пронзительного взгляда.

— Сперва я покончу с более важным делом, - рассудительно отозвался Кащей, сдерживая отвращение, подступившее к горлу, как только он вспомнил о Лихе.

— Но как... - Ворон вдруг поднял глаза в изумлении.

Стоило слуге поймать всё такой же безразлично-недвижимый взор владыки, как он осёкся. В груди заклёкотало.

"Разве можно медлить?" - говорили в нём задетые чувства. - "Я не могу бросить Беловзора. Он... назвал меня другом".

— Как княжича найти, после решим, - равнодушно промолвил Бессмертный. - Объясняться будешь потом.

Вдруг Ворон дёрнул головой. Раздался шелест. Кто-то приближался. Быстро. Кащей тоже обернулся.

— Вот и искать никого не пришлось, - не изменившись в лице, промолвил он.

Из гущи деревьев выбежал мальчик. У слуги тотчас с души точно камень свалился. Он выдохнул.

"Дядя?.." - Беловзор не верил своим глазам. Стрелой кинулся к нему. Ноги больше не слушались.

Кащей стиснул челюсти. За княжичем шло Лихо. Всё сокрыла пеленою кромешная темень.

Ворон невольно отступил. Подхватил примчавшегося Беловзора, затащил того Бессмертному за спину.

— Прочь, - сухо велел тот.

Слуге повторять не пришлось – он под руку поволок княжича в сторону.

Лихо остановилось перед Кащеем. Тот не дрогнул. Поднял подбородок выше да смерил чудовище бесстрастным взором.

— Ты знаешь, кто перед тобой, - промолвил он.

Подтверждая его слова, Лихо нарочито медленно кивнуло. Слепой глаз дёрнулся, будто его ничто не держало. Жёлтые зубы раздражённо скрежетнули.

— Говорят, ты потеряло череп, - Бессмертный глядел на чудовище свысока, невзирая на его исполинский размер. Держался прямо, точно изваяние.

Лихо занесло по-паучьи тонкие длинные лапы над Кащеем, но оставило их на почтительном расстоянии. Оно теряло терпение.

— Не забывайся, - владыка Нави остался всё так же невозмутим. Стал только чуть бледнее. Он прислушивался к ощущениям, пытаясь уловить живой дух. Всё было глухо.

"Нет нужды тянуть", - мелькнула отчётливая мысль.

Лихо принялось вытягиваться ввысь. Бессмертный протянул ему череп, и то застыло.

— Бери, - сказал Кащей.

Чудовище камнем рухнуло вниз. Одна цель – задавить.

Бессмертный обернулся вороном. Взмыл ввысь прежде, чем чёрное бесконечное тело смогло его зацепить. Полетел в чертог.

***

Княжич, уже вымытый, сидел на ложе, обхватив согнутые ноги. Уткнулся челом в колени.

— Беловзор, - Ворон, бывший тут же, у изножья, мягко положил ладонь на плечо. Мальчика била мелкая дрожь. Он не ответил. - Я тебя обыскался. Чуть душа вон не вышла.

Княжич тайком всхлипнул.

— Спасибо, Роде, что всё в порядке, - продолжал слуга - Я уж подумал даже, что тебя водяной утопил.

— Это тоже было страшное, - угрюмо откликнулся Беловзор. - Око не видит, а оно не отстаёт... Не то в нём что-то, неправильное.

Он открыл глаза, уставился в одну точку.

— Ведь Водяной тоже не больно ликом красен, - чуть тише повёл беседу княжич, не обращаясь уже к Ворону. Тот внимал. - Но он... обычный.

Воспоминания застлали взор, заставив мальчика зажмуриться и потрясти головой.

— А это... ненастоящее.

— Лихо, как оно есть, - слуга почувствовал, как меж крылец² пробежали мурашки.

Дверь вдруг отворилась, и в светлицу прошёл Бессмертный. Беловзор втянул голову в плечи. Шея со стыда пылала. Ворон встал. Перевёл взгляд на княжича, не вправе выразить сочувствие, и скользнул к выходу, оставив мальчика один на один с Кащеем.

Последний на миг задержал взор на тёмных полосах, оставленных на детских руках.

— Прости, дядя, - послышался сдавленный голосок.

"Как он жалок", - отметил Бессмертный безучастно.

Он не чувствовал ни злобы, ни раздражения, ни презрения. Ничего.

— Нечего прощать, - отвечал Кащей. - За собственную глупость ты уже поплатился.

"Глупость", - отозвалось в голове Беловзора.

Он ощутил укол совести.

— Я хочу знать, как ты оказался на болоте, - на лике Бессмертного ни единый мускул не дрогнул. Глас его тоже ничуть не изменился.

Княжич почувствовал, что сейчас даже утаивать ничего не стоит. Будет только хуже. Страх было закрался в душу, да мальчик через него переступил.

"Всё одно поймёт", - смиренно заключил Беловзор.

— Я от стражи услыхал, что-де, Лихо пробудилось, - нетвёрдо повёл рассказ княжич. - Все его так часто поминали, что я хоть одним глазком посмотреть захотел, каково оно из себя.

Кащей не перебивал. Беловзор не видел, что при этих словах тот утомлённо полуприкрыл веки.

— Я же наперёд знал, что вы с Вороном не позволите, вот и отпросился хоть по малину сходить, - продолжал княжич, всё так же сидя с подогнутыми ногами. - Я и на самом деле захотел ягод... - с неясным смущением признал он. - Но решил всё же в малинник пойти после...

Закончить Беловзор не решился – тут и без слов было ясно.

Присутствие Бессмертного давило сейчас, как никогда прежде. У княжича в груди что-то подрагивало от тревоги.

— Где искать, я не ведал, и потому наугад пошёл, - чем больше Беловзор припоминал, тем сильнее внутри всё сжималось. - В чащобу забрёл, увидал...

Стыд захлестнул его, и мальчик потёр шею. Признавать, что на огоньки отвлёкся, было сродни пытке. Он умолк, борясь с собой.

— Продолжай, - впервые за рассказ заговорил Кащей, нарушив затянувшееся молчание.

— Я... приметил лесной огонь, а то оказалось Лихо... - прошептал княжич через силу.

Он исподволь поглядел на Бессмертного, но тот и ухом не повёл. Тогда Беловзор промолвил:

— Ну, я и побежал... - его передёрнуло судорогой. Снова застучало в ужасе сердце, снова затряслись острые колени и плечи. - А оно... за... за мной...

В горле встал ком. Княжич силился его проглотить – напрасно.

Кащей едва заметно приподнял бровь.

— Беловзор, - окликнул он. - Посмотри на меня.

Княжич вцепился ногтями в кожу собственной десницы. Стал часто-часто вдыхать. Он словно не слышал.

— Посмотри на меня, - с расстановкой повторил Бессмертный.

Сталь, мелькнувшая в его голосе, заставила Беловзора поднять голову. Тот оторопел: Кащей сидел у изголовья и смотрел на него, не мигая. Взор княжича приковало к чёрным, точно ночь, очам. Смута на душе сама собой стала развеиваться, уступая место покою.

— Дядя, - заворожённо рассматривая правильные черты ясного лица, молвил Беловзор. - Расскажи, откуда взялось Лихо?

Он вдруг стал задумчив, отвёл глаза, повёл перстом по узору на парчовом покрывале.

— Не от Рода ведь оно, - с недетской серьёзностью стал размышлять вслух княжич. - Он жизнь даёт. Пусть Лихо движется, да только... - его палец остановился на одном из тканых витков. - Только оно... мёртвое.

Белые искры в очах Бессмертного разгорелись ярче.

— Ты прав, - степенно кивнул он. - Не Рода рук это дело. Оно само явилось, когда боги в Прави с Чернобогом бились. Тот был изгнан в Навь, и обнаружилось Лихо, свободно перебиравшееся оттуда в Явь.

— И сейчас оно может отсюда выйти? - с испугом спросил княжич.

— Нет, - будто говоря об обыденном, отвечал Кащей. - Я его ещё тогда в Нави заточил.

— Разве ж Лихо удержишь чем? - недоумённо наморщил лоб Беловзор.

— Оно почитай само себя узами связало, - хмыкнул Бессмертный. - Лихо по рождению немое, но захотелось ему голос обрести. Я на череп человеческий заклятие наложил да предложил его чудовищу с условием, что оно в Навь придёт, чтоб его забрать.

— Ворон сказывал, что череп у Лиха кричит человечьим голосом, в глушь манит, - передёрнул плечами княжич. - Да нешто можно с чудовищем договориться?

— В том и суть, что нельзя, - отрицательно качнул головой Кащей. - Поэтому череп не только речь передать способен. Покуда цел он, стои́т для Лиха меж мирами незримая преграда. А разрушить череп кроме меня никто не в силах.

— Так ты, выходит, обхитрил его? - воззарился на Бессмертного Беловзор огромными от восторга глазищами.

— Оно тоже быстро догадалось, - с тенью досады отозвался Кащей, пряча в уголках уст полуухмылку. - С тех пор мы с ним питаем друг к другу одно и то же чувство.

Он уже давно заметил краем ока поблёскивающий в тусклом свете свечи перстень. Тот самый, что много лет назад сам отдал княжичу.

"Хранит ведь для чего-то", - подумал он. - "С тех пор умудрился не потерять".

— О, помнишь его? - точно прочтя его мысли, оживился Беловзор. Понял, что наказывать его, кажется не собираются.

Он в один миг спрыгнул с постели и взял прохладное кольцо.

— Как и каждое из тех, что сделал, - откликнулся Бессмертный, точно это было для всех в порядке вещей.

— Мне на перст велико больно. Боюсь в лесу обронить, вот и не ношу, - словно оправдываясь, невинно улыбнулся Беловзор и любовно погладил непроглядно чёрный бабогурь³.

Кащей, недоумевая, безмолвно наблюдал за его движениями.

— Это ведь твой подарок, - точно догадавшись, что чувствует Бессмертный, продолжал княжич.

"И он очень важный", - окончил про себя он, постеснявшись. Сжал в руке перстень, чувствуя, как шея вспыхнула.

"Вот нелепость", - мысленно отмахнулся Кащей.

Спустя время, вернувшись из лесу, Беловзор увидал на том же ларце изящную цепочку.

__________

¹Пясть – кисть, ладонь.

²Крыльца – лопатки.

³Бабогурь – агат.

Часть 2. Глава 1. Возвращение светлого князя

В Ратнове все томились в тревожном ожидании: князь с дружиной из похода должен был воротиться.

Ветер гнал лёгкие ладьи вперёд, и те скользили по рябой воде как лебеди. На носу одной из них, опершись на борт, сидел Ярополк, время от времени поглядывая острым взором на плывущих с ним воинов.

— Сейчас домчим мигом со Стрибожьей помощью, - опустился рядом с ним Гореслав.

Он за эти годы ещё пуще вытянулся сухостоем.

— Как удачно всё сложилось, - купец подставил лицо ласковому ветру, и тот растрепал его прямые светло-русые волосы/

— Твоя правда, - потёр короткую бороду князь. - Славное рубище мы озёрским устроили. Долго они его не забудут!

— Да не о том я, - беззлобно усмехнулся Гореслав. - Мир-то какой выгодный заключили. А что важнее – людей не так много полегло.

— Поглядим теперь, какие лица будут у бояр, - Ярополк беспокойно потёр руки в предвкушении. - Сколько я им вестей принесу разом...

Гореслав лёг на борт грудью и, щурясь от яркого солнца, стал глядеть на широкую реку, с упоением вдыхая влажный воздух.

— Увидим, увидим.

***

Народ на пристани толпился и галдел. Яблоку было негде упасть: встречать воротившихся собрались все, кто только мог. Воины ещё издали высматривали среди ратновчан своих.

— Гореслав, а ну, гляди! – подозвал его князь и указующе вытянул руку. - Вон, рядом с Варей.

Ратиборович, чуть пригнувшись, проследил за его движением, пересёкся взглядом с женой и, пылко помахал ей. Та наклонилась, а после выпрямилась, держа на руках худенькую девчонку, следившую за ним во все глаза.

Посвист, короткий приказ, чей-то окрик. Суета на палубе, топот ног. Ладьи пристали. Оглушительное ликование плещущей счастьем толпы. Вот спрыгнули на помост самые нетерпеливые и смешались с людьми, точно поглощённые водной пучиной.

— Гореслав! - воскликнула Берёза.

Тот, радушно улыбаясь, ринулся ей навстречу. Бархатисто смеясь, подхватил на руки, покружил легко и плавно, невесомо поставил на землю.

— Здравствуй, горлица моя, - трепетно молвил он.

Девушка прильнула к мужу, привстала на носочки, с любовью взяла поросшее щетиной лицо в ладони. Он придержал её за спину, и та горячо поцеловала Гореслава в губы. Затем купец присел на корточки перед дочерью, заключил её в тёплые отеческие объятия.

— Зарянушка, - он осторожно погладил её по макушке. - Ну, как вы?.. - обратился он к обеим. Поднял весело сверкавшие глаза на Берёзу.

Князь между тем сгрёб мать и сестру, порывисто прижал к широкой груди обеих разом. Постояв так немного, отстранился.

— Сокол мой! - Калинушка не могла насмотреться в серые, точно грозовые тучи, очи сына. - Ну, скажи, как всё обернулось? Я после напутствия волхвов места себе найти не могла.

Ярополков лик осветился торжествующей улыбкой.

— Я ещё тогда знал, что доброе оно было, - решительно ответил князь. - В тереме обо всём по порядку поведаю.

Он повернулся к сестре, и черты его смягчились братской заботой.

— Ярополк, вот счастье какое! - она встала так близко, как только могла и перешла на полушёпот. - Тут уж бояре многие слухи распускать стали, что-де, наверняка погиб ты.

— Вот как, - он тут же посуровел, брови сдвинул, улыбка сошла с лица. - Ну, сейчас вдоволь налюбуются на меня мёртвого.

Князь круто обернулся к Гореславу.

— В терем немедля, - приказал он.

Купец удивлённо округлил глаза.

— К чему спешка? - попытался разузнать он. - Да и я хотел жену проводить.

— Я сказал, немедля, - прошипел Ярополк сквозь сжатые зубы.

Он тут же дал знак воеводе. Кто-то подвёл коня.

Берёза уловила обречённый вздох мужа. Он провёл по лицу ладонью, точно смахивая усталость.

— Извините меня, - Гореслав растянул губы в неловкой полуулыбке, поглядев поочерёдно на дочь и на жену.

— Не кори себя, - Берёза ободряюще коснулась его плеча. - Я следом буду. Заряну к твоим родителям отведу по пути.

— Не горячись только, - просила меж тем Калинушка сына. Сердце тревожно зачастило.

— Ничего я с ними не сделаю, - небрежно отмахнулся Ярополк, вскочив в седло. Махнул дружине ‐ Эгей, за мной, братья!

Мать его заломила руки.

"Знаю я этот твой взгляд", - мучительно размышляла она. - "Не дитя я двадцать лет назад родила – пламя."

***

— Князь едет!

Бояре заранее собрались. Слышали, как засуетились слуги.

— А говорили, что пропадёт он там, - ворчливым полушёпотом молвил один из бояр.

— А ты что скажешь, Деян Милорадович? - кивнул в сторону другого Никита Изяславич. Хитрые глаза его превратились в щёлки. - Чего ж замолчал? Не ты ли пуще всех на то надеялся, что князь сгинет?

Тот высокомерно поднял голову.

— Разве ты такое от меня слыхивал? - неверяще спросил Деян, наморщив лоб. - Да можно ли?

— Ну-ну, - прищёлкнул языком Никита Изяславич. - Не думай, что не узнается.

— Ты, главное, знай себе помалкивай, - угрожающе отвечал гордый боярин. - Не то как знать, что с тобой станется.

— Деян, - одёрнул его сидевший рядом. - Ты токмо не заговаривайся.

— Не пужайтесь, - всё столь же лукаво оглядел собравшихся Никита - Пусть себе грозится, сколько влезет. Чай, не из пугливых я.

— Да я и не грозил тебе вовсе, - развёл руками Деян. - Князь сам разберётся, кто из нас ему ближе, а ненужных... - он красноречиво рубанул ребром ладони по горлу.

— Ясное дело, - протянул вдумчиво Никита Изяславич.

В ворота влетели конники.

Ярополк ворвался внутрь, точно во вражий стан. Следом – Гореслав.

— Стой, - он удержал друга за плечо. - Остынь сперва. Не дай им понять, что тебе что-то известно.

— Не учи меня, - рыкнул князь. Сбросил руку купца.

Тот отшатнулся.

"Дурная горячая голова", - он втянул воздух. Осердился.

Ярополк задержал на друге сверкнувший злыми огнями взор. Гореслав в ответ поглядел ему прямо в глаза. Даже не дрогнул. Князь тяжело выдохнул, отвернулся. Тяжёлой поступью подошёл к дверям. Распахнул их настежь. Те со страшным гулом грохнули о стены.

Ярополк переступил порог. Опустил голову. Обвёл притихших бояр взглядом исподлобья. Слышал только собственное глубокое дыхание и сильные толчки в груди.

Оторопевшие люди не спешили подняться с лавок. После заминки встал Деян Милорадович, за ним – остальные.

— Воротился! Здрав буде, княже! - воскликнул тот дрогнувшим голосом. - Мы уж заждались!

— Оно видно, - процедил Ярополк. - Все кости мне пересчитали?

Бояре точно всей толпой задрожали. Гореслав, державшийся за спиной друга, напряжённо следил за каждым. Ему показалось, будто воздух в горнице накалился.

— О чём ты? - делано хохотнул Деян. - Притомился с дороги небось, Ярополк Владимирович? Поди отдохни, а о походе позже поведаешь.

— А сам не догадываешься, о чём речь? - князь сжал кулаки.

— Больно ты не в духе, - нарочито спокойно продолжал боярин. - Знать, не удалось тебе затеянное?

Два десятка глаз глаз воззарились на Ярополка. Ждали, что тот скажет. Он побагровел лицом.

— Подай, - прохрипел князь, отведя назад руку.

Гореслав безмолвно протянул ему свиток. Ярополк схватил его и в два широких шага оказался вплотную к Деяну. Тот сглотнул. Попятился.

— Княже?.. - он выдавил из себя жалкую улыбку.

Тот рвано развернул пергамент, впихнул его в руки стоявшему подле Никите Изяславичу, не отводя яростно горящих очей от вжавшегося в скамью Деяна.

— Читай, - не разжимая челюстей, велел князь. - Вслух.

Над горницей разлетелся зычный бас.

"Светлый князь Ярополк Владимирович!

Пишет тебе родич поверженного тобой Ставра Селяниновича. Владение моё - Белолесное княжетво, что некогда было частью Озёрского.

Коли уж добрался ты до моего шурина, так скоро и мне тебя с дружиною ждать в гости. Ты силой легко покоришь нас, но мы здесь хотим тебя видеть нашим защитником. Возьми уж нас под крыло своё, владей нами, только не разоряй да защити от Бессмертного. Те деньги, что нам остаются, мы тебе исправно всякий раз высылать будем.

Ежели согласен ты миром всё разрешить вопреки своему обычаю, то приходи ко мне в стольный град, где мы с тобою потолкуем по душам.

Осмомысл Годинович"

Едва закончил Никита Изяславич, как по зале пронёсся ропот – бояре изумлённо шептались, бросая на князя несмелые взгляды.

— Как это... - пробормотал потерянно Деян, покуда Ярополк прожигал его взглядом насквозь.

— Ну, удивил, - покачал головой Никита, говоря за всех разом.

— Не ты ли, Деян Милорадович, меня от похода отговаривал? - с язвительной усмешкой вопрошал князь.

С лица боярина вся краска сошла.

— Не просто ж так, - стал оправдываться он, бегая глазами. - Дед твой не мог княжества этого взять, отец с ними мир худой подписал. Сам знаешь, что стояла эта крепость богатая у нас костью в горле. Даром, что маленькая.

Ярополк, шумно выдохнув, отстранился, вышел на середину залы.

— Взял я Озёрское, и другие, какие захочу только, возьму, - горделиво вскинув подбородок, обратился к людям он.

— Не загадывай, княже, так-то, - промолвил кто-то скрипучим голосом. - Без нашей помощи не многое у тебя получится. Юн ты ещё, горяч больно. Неосторожен.

— Довольно с меня! - вспылил тотчас Ярополк. Развернулся. - Забыли, что я уж не мальчик? Вертеть мною не выйдет.

Лик его вновь потемнел. Он волком глянул на бояр.

— Толку от вас никакого. Те, что меня отговаривали, думали, что я сам не справлюсь с войском. Те же, что меня к походу слишком уж усердно подбивали, хотели, чтобы я позор на себя навлёк али сгинул там. Думаете, не наслышан я о сплетнях, которые вы по Ратнову распускали?

Бояре зашумели.

— Осади, Ярополк Владимирович, - заговорил Никита Изяславич примирительно. Люди тут же из уважения к нему утихли. - Так посмотреть, дак для тебя правых средь нас нет. Что ж мы тебе должны были посоветовать в таком разе?

— Я не просил совета! И помощь ваша в битвах мне без надобности, - отрезал князь. Прикрыл глаза, умеряя гнев.

Молвил дальше чуть тише:

— - Я вас созвал тогда, чтоб вы дружину привели – и всё на том.

— Против всех ополчиться решил? - пришёл в себя Деян. Растянул губы в кривой ухмылке. - А не боишься, что отвернёмся? Что делать станешь, коль мы дружину уведём? Много ли навоюешь? А что убьют тебя несогласные, не страшишься?

Ярополку кровь ударила в голову, перед очами потемнело – ярость смешалась с осознанием. Он повернулся к боярину.

— А вернётся ли к вам дружина? - он взирал на то, как уверенность Деяна медленно исчезает, уступая место недоумению

Тот наморщил лоб.

— Что ты хочешь сказать?.. - с опаской, понизив голос, спросил боярин.

Вместо ответа князь сделал взмах рукой, чтоб следовали за ним, и вывел бояр на высокое крыльцо. Ратники, толпившиеся в ожидании во дворе, весело что-то промеж собой обсуждали.

— Братья мои! - разнёсся над войском призывный клич Ярополка.

Они, заслышав его, замолчали, обратили на князя своё внимание. Послышался несмелый шёпоток:

— Вон, вышли, когда мы уж дело обделали...

— Скажите мне на чистоту, - продолжал так же звучно князь. - Нравится ль вам служба под моим началом?

— Да! - грохнули те, не задумываясь.

— И я хочу вести вас за собой! - Ярополк подался вперёд, опершись на перила - И без того слава наша с вами гремит впереди, пугая врагов, но я желаю дать вам ещё больше! Со мною вы стяжаете столько почёта и богатств, сколько душа ваша попросит!

Громоподобный одобрительный гул. Бояре, словно околдованные, наблюдали и не могли вмешаться в пламенную речь воодушевлённого князя. Он точно подчинил себе сердца дружины.

— Я был с вами во всех битвах, сражался с каждым плечом к плечу, но разве были вы награждены по чести? - вырвался вопрос.

Дружина заворчала, забурлила.

— Как бы не так...

— Бояре принесённое нами золото поди делят...

— А то ж, и им с чего-то кормиться надо...

Бояре, поражённые страшной правдой, вдруг всё поняли.

"Ах, вон с чего ты нас последние годы тут просиживать заставлял..." - наполненный бессильной злобой, подумал Деян.

— Гридниц княжеских на всех вас хватит! Будьте со мною до конца, други! Я рад вам и отплачу сполна, как вы того заслужили! - продолжал Ярополк.

Ответом были ему тысячи согласных голосов:

— Мы с тобой, князь! Горой за тебя встанем! Остаёмся!

Дружина громыхнула щитами.

Ярополк обернулся к боярам. Деяна пробрала дрожь: на лице князя заиграла хищная победная улыбка, но в глазах горели колючие безумные искры.

***

—...вот и задержались, - сидя рядом с женою и Варей напротив Калинушки, Гореслав в красках рассказывал о походе, глядя поочерёдно на каждую из них.

В горницу уверенно вошёл князь. Озарил всех широкой улыбкой. От него пахло свежей рубахой и мыльнянкой. На чистом червлёном кафтане, раскрытом нараспашку, жёлтой нитью шёл простой узор.

— О, Ярополк, - обернулся на него купец. - Я как раз об Озёрском поведать решил.

— Куда ж ты? - отложив пяльцы с вышивкой, полюбопытствовала Калинушка.

Варя коснулась своей работы и подняла голову на брата.

— Как с ладьи сошёл, так с нами и словом не обмолвился, - она в притворной обиде поджала губы. - Опять уходишь.

— Успеется, - отмахнулся князь, цепляя петли на пуговицы. - Кто-нибудь уже прибыл?

— Некоторые, что живут далече, - уклончиво отозвалась его мать. - А зачем ты князей созвать решил? Уж точно не только ради праздника. Посоветоваться о чём-нибудь хочешь? - прозорливая женщина запрятала в уголках рта улыбку.

— Да, - односложно отвечал Ярополк. Подпоясался. - Посмотрим, удастся ли мне их поддержкой заручиться.

Гореслав закусил изнутри щёку. Друг ещё на обратном пути поделился с ним своей задумкой.

"Не выйдет ничего", - размышлял купец. - "Только безумный согласится на такое".

— Да важно ли это, матушка? - Варины ясные очи лучились тёплым светом. - Как по мне, так главнее то, что Василиса с Гостемилом Всеволодовичем наконец с нами повидаются, - она перевела доверчивый благодарный взгляд на брата. - Остальное Ярополк сам разрешит. Не будем вмешиваться.

Калинушка беспокойно вдохнула полной грудью.

— Да как бы худого чего не вышло, - она вновь взялась за вышивание. - Разве ж можно было так задолго загадывать да приглашения слать? А ежели б ты погиб?

Князь метнул в её сторону негодующий взгляд.

— Я знал, что полоню Озёрское, - нисколько не сомневаясь, промолвил Ярополк. - Не собирался и не собираюсь умирать.

Мать его сморгнула.

— Ну, полно вам, - мягко вмешался Гореслав. - Всё обошлось, помог Перун. Да ещё с какой победой воротились – теперь только праздновать, - он заметил, как лица окружавших его женщин прояснились, князь перестал хмуриться. - Лучше о дурном не думать да готовиться усердней.

Купец поднялся вместе с женой, в пояс княгине с дочерью поклонился, коротко качнул головой князю.

— Спасибо за хлеб-соль, да к тому же так нежданно, - смущённо улыбнулся он. - Пора уж нам домой воротиться.

Ярополк согласно кивнул.

— Ступай, друже, - отозвался он добродушно. Похлопал Гореслава по плечу. - Пойдём, провожу до ворот.

Тот чувствовал, как на душе стало легче.

"Почаще бы видеть тебя таким спокойным", - мелькнуло невзначай.

Глава 2. Между двух огней

Ярополк издали разглядывал давно знакомую избу. Двор был пуст.

"На Волон пошла, не иначе", - вспомнил князь и приподнял уголки уст в улыбке.

Сердце заныло от сладкой тоски, зашлось в нетерпеливом трепете.

"Удивлю её", - тут же решил Ярополк. - "Что ждать? Сразу к реке пойду".

Ноги сами несли его через город, вокруг высокой стены, по мягкой траве к берегу. Шёл князь так легко, так скоро, что самому ему чудилось, будто он летит не хуже птицы. Всё не хватало воздуха, чтоб надышаться – он казался пьяняще-сладким. Ветер свистел в ушах, холодил щёки, трепал короткие тёмно-русые волосы. Ярополк замедлил шаг, когда до заветного места осталось уж рукой подать. Пошёл, прогуливаясь, меж деревьев. Из-за облака вышло солнце – лучи его тёплые упали князю на лицо. Тот сощурился, и очи его сверкнули мягким отражённым отсветом. Чуткий слух уловил совсем неподалёку звонкий голос, милый душе Ярополка.

"Она не одна", - с тенью досады подумал князь. - "Ничего, придумаю что-нибудь".

Он двинулся на шум.

Дéвица с заплетёнными волосами до пояса только-только отошла от воды, проверив невод, как из-за дерева вынырнул коренастый юноша.

— Беляна-краса, длинная коса, здравствуй! - он встал перед ней и улыбнулся во весь рот.

— Доброгнев… - у девы сердце ухнуло вниз. Отступила та на шаг, понизила голос. - И тебе здравствовать.

Она собиралась обойти парня, да тот снова преградил ей путь. Беляна охнула от неожиданности.

— Куда ж ты так скоро? - нежно молвил он. - Не пужайся, не увидит нас никто.

Брови тонкие девичьи надломились, рот приоткрылся. Она поглядела на Доброгнева, сдерживая внутреннюю дрожь.

— Пожалуйста, перестань, - как можно уверенее попросила она. Только напрасны старания – речь её была мягкой, негромкой. - Уж которую луну говорю, что ничего мне от тебя не надо. И ухаживать за мною брось.

— Ну-ну, - протянул юноша. - Я ж не со злым каким умыслом. Я свататься собираюсь на днях.

Беляна ахнула, прикрыла уста ладонями. В светлых, как две капли воды, глазах блеснул страх.

— Нет, нельзя нам, - она замотала головой.

Доброгнев шагнул ближе, вплотную к дéвице.

— Глупая ты ещё девчонка, - промолвил он снисходительно и трескуче рассмеялся. - Не знаешь ты что-ли, что я – сын боярский? Кто ж тебе лучше меня быть может?

— Кто-нибудь есть, - у Беляны внутри от волненья всё сдавило. Она ушла вбок. - И покраше, и подостойней.

— Ну кто он, этот твой молодец? - он вильнул вслед за ней.

Дéвица схоронилась за деревом. Доброгнев припал грудью к стволу, заглянул за него.

— Даже князь со мною не сравнится.

Они оба кругом обошли древо, поменялись местами.

— Золотом тебя осыплю, - уговаривал Доброгнев. - Ни в чём нужды знать не будешь, краса писаная!

Беляна горлицей метнулась к соседнему стволу. Боярин – за ней.

— Не надобно мне ни даров твоих, ни слов приветливых, - она спиной ощутила шершавую кору. Напрасно пыталась унять частое неровное дыхание.

Юноша расхохотался, схватившись за живот.

— Ежели б тебе было это всё не надобно, то ты бы их не принимала с такой охотой!

— Вспомни, что ты мне молвил, когда я отказывалась!

Беляна стремглав хотела броситься прочь. Он схватил её за тонкое запястье.

— Пусти!.. - дёрнулась она. Хотела высвободить руку.

Тщетно. Доброгнев рывком притянул девицу к себе, обхватил за пояс. С силой прижал её спиной к древу.

— Устал я в игры играть, - он заломил Белянины руки над головой, плавно провёл свободной дланью по её подбородку.

Дéвица устремила на боярина затравленный взор. Ужас сковал её. Сжалась Беляна всем телом.

— Противны мне твои ласки... - слабо выдохнула она, отвернув лицо. Грубая кора царапнула щёку. - Оставь ты меня...

На глаза навернулись слёзы, потекли по ланитам быстрые горячие капли.

— Люба ты мне, Беляна, - приговаривал Доброгнев, приглаживая мягкие, как пух, волосы. - Нет мочи ждать, а ты всё дразнишь меня, ближе не подпускаешь.

Боярин наклонился к её губам, коснулся края. Дéвица затряслась, как в ознобе, до боли придавила голову к дереву.

"Родушко, Родушко, спаси! Спаси меня несчастную!.." - бессильно взмолилась она. - "Пусть хоть Перунов огонь меня сразит, хоть земля-матушка разверзнется!.."

Доброгнев ни с того ни с сего чуть ослабил хватку. Беляна сдавленно выдохнула. Тут же вывернулась.

Только отскочила в сторону – к боярину подлетел Ярополк. Его кулак угодил точно в челюсть. Тяжёлый удар сшиб Доброгнева с ног. Боярин закашлялся, сплюнул. Уста окропились бледно-алыми каплями.

Дéвица не успела ни слова сказать: князь рывком поднял Доброгнева с земли за грудки, встряхнул. Боярин увидел только пылающие белыми искрами очи. Ярополк ударил головой. Нос отозвался резкой болью. По лицу потекла тёплая густая кровь. Доброгнев не сумел даже вдохнуть.

— Ярополк!.. - вскричала Беляна. Собственный голос показался ей слабым, тоненьким.

Пунцовый от ярости князь обернулся к ней. Беляна содрогнулась – лик его исказил страшный оскал. На шее вздулись вены.

— Остановись! - дéвица заломила руки, прижала их к груди. Пронзённая ужасом, часто вдыхала. Сердце замерло. Она не узнавала любимого.

Ярополк точно в себя пришёл: взор его прояснился. Он отпустил Доброгнева. Тот мешком упал на траву. Коснулся онемевшего носа. Жалобно застонал. Князь опустил голову, протяжно выдохнул. Убрал с покрытого испариной лба жёсткие волосы.

Беляна, едва переставляя безвольные ноги, приблизилась к нему. Подняла покрасневшие заплаканные глаза.

— Ярополк... - окликнула она его тихим, как родничок, голосом. Губы дрожали.

Князь пересёкся с дéвицей взглядом. Хрупкая фигурка её пошатывалась на ветру как травинка. Шагнула навстречу. Свет померк – оступилась.

— Держись! - Яропеолк взвился, подхватил Беляну под руки. Не дал упасть.

Дéвица припала к его разгорячённой груди. Ослабевшими руками ухватилась за багряный кафтан. Не слушалось тело, не поднималось.

— Тише-тише, - в очах князя мелькнуло беспокойство. Он всматривался в побледневшее Белянино лицо.

— Воротился... - выдохнула та. Мелко задрожала. Зеницы закатились. Дéвица стала оседать на землю. Отяжелела.

"Ещё не хватало..." - Ярополк втянул воздух сквозь сжатые зубы, взял обмякшую Беляну на руки, точно весу в ней не было вовсе, уложил в сторонке на мураву. Скинул с себя кафтан, подложил ей под голову.

— Обефумел ты что-ли, княфь? - отплёвываясь, спросил Доброгнев. Он наконец сумел встать на ноги. - Не в своё дело не лефь.

Ярополк стиснул зубы, приблизился к боярину. От князя веяло жаром, точно от огня. Доброгнев попятился.

— Ты чей? - требовательно спросил Ярополк, скрестив руки.

Боярин не выдержал пристального взгляда тёмно-серых глаз. Отвёл взор.

— Твоё лицо мне знакомо, - без колебаний промолвил князь.

Доброгнев молчал. Растерялся вдруг.

"Дёрнуло же ввязаться с этим вспыльчивым...", - попутно корил сам себя он.

— Отвечай, - Ярополк напрягся всем телом, помрачнел. Десницы опустил.

Боярин не осмеливался посмотреть на князя прямо. Сердце кольнуло, предчувствуя грозящую беду.

Ярополк вильнул вправо, подсёк Доброгнева ногой. Тот распластался перед князем. В голове от удара оземь теперь стоял звон.

— Отвечай, - отчеканил Ярополк. Угрожающе навис над боярином. Статная фигура заслонила тому солнце. Стало ясно – спуску не будет.

— Доб... - тот проглотил ком в горле. - Доброгнев Деянович, боярский сын.

— Во-он оно что... - припоминая, протянул князь.

— Да чего ты так на меня обозлился? - осмелел боярин. - Моя это девка. Что хочу, то ворочу.

Увидав, как в серых очах заплясали яростные огни, он протараторил:

— Она от меня уж сколько лун подарки принимает, а всё ломается!

— Лжец, - прохрипел Ярополк.

Слова Доброгнева поразили его разум. Семя сомнения угасило пыл. Чёрная вязкая дума помутила мысли.

— У неё спросишь сам, - воспользовавшись заминкой, боярин, охая, поднялся. Тело ломило. - Помяни моё слово, отнекиваться будет.

— Убирайся, - покачал головой князь. - Покуда я из тебя дух не вышиб.

Доброгнева не пришлось упрашивать – он тут же потопал восвояси.

"Но коли ты соврал...", - тлели в мыслях угли гнева. - "...я тебя убью".

Ярополк накрыл лицо ладонями, глубоко вдохнул и утомлённо выдохнул. Обернулся на Беляну. Та до сих пор не шелохнулась. Князь спустился к реке и, омыв руки, набрал студёной водицы в пригоршню. Омыл лицо, остыл. Зачерпнул ещё и с жадностью выпил. Затем наполнил кожаный мешок доверху. Поглядел на могучий Волон, покойно кативший свои тёмные воды и воротился к Беляне.

Присев перед ней на траву, Ярополк бережно отёр её лоб влажной рукой.

— Неужели ж ты могла меня предать?.. - вопрошал он полушёпотом.

Тотчас отрезал:

— Я не верю.

Белянины ресницы дрогнули. Она открыла глаза. Ощутила прохладную длань на щеке. Через пелену различила сосредоточенный задумчивый лик Ярополка.

— Он ушёл?.. - насилу промолвила дéвица.

— Ушёл.

Князь желал только выведать правду, но сдерживался. Не подавал виду.

Он помог Беляне полусесть и, придерживая её под плечи, протянул кожаный мешочек. Она припала к его краям. Свежая влага коснулась уст, и девушка почувствовала, что дышится легче. Отстранилась.

— Теперь всё хорошо, - она одарила Ярополка блеклой благодарной улыбкой.

Тот ни слова в ответ не проронил. Устремил открытый чистый взор на Беляну, словно пытался внутрь неё заглянуть.

— Как я без тебя тосковала, - она прильнула к князю щекой, обвив его шею тонкими десницами.

— Я тоже, - скупо отозвался Ярополк, отрешённо поглаживая льняной подол девичьего платья.

Беляна отпрянула.

— Что за кручина на тебя напала?.. - непонимающе вгляделась она в милые черты. Было в них что-то чужое. Беляна запустила пальцы в тёмные волосы, любяще пригладила непослушные пряди. - Ты такой тихий нынче. Не болен?

— Давно за тобой этот щенок боярский таскается? - промолвил князь глухо.

На лице дéвицы отразилось осознание. Она зарделась, со стыдом потупилась. Руки в замочек сложила.

— Почти уж полгода, - пристыжённо отвечала Беляна.

Прежде, чем Ярополк успел вопрос задать, принялась выкладывать начистоту:

— Мы с тобою никому за столько лет ни словом не обмолвились о наших чувствах, вот он, знать, и повадился, - шея девицына, уши, лоб горели. - Ему я тоже сказать не смела, чтоб он слухов не пустил.

Её светлые ресницы стали влажными. Беляна часто заморгала.

— А Доброгнев решил за мною приударить... - голос её надломился.

Князь слушал, не перебивал. Только смурнел всё больше.

— …сперва так меня подлавливал, ежели мне одной где бывать приходилось. Речи мне всякие говорил ласковые, а я... - она рвано вдохнула через уста. - А мне их слушать было тошно.

Белянины плечи затряслись.

— Я его за три версты обходила. Мне кроме тебя никто мил не будет, никто не надобен... - девушка сглотнула. - Так этот... он... он подарки стал дарить...

— И ты принимала, - сухо подтвердил Ярополк.

Беляна резко вскинула на него умоляющий взор. Огромные очи её сверкнули.

— Думаешь, я польстилась? - горло ей точно верёвкой стянули. Глас изменился, выше стал. - Он настаивал, мол... мол невежливо, он – сын боярина... - воздуха не хватало. - Грозился, что к ногтю иначе семью мою припрёт...

Дéвица всхлипнула, стиснула зубы.

— Почему сразу мне не сказала? - князь молвил тихо, но глаза его горели Перуновым огнём. Желваки напряглись.

— И чем бы ты помог?.. - хватая воздух, спросила Беляна. - Себя бы вместе со мною выдал? Я... думала, он сам отстанет...

Ярополк не нашёлся, чем возразить. Качнул головой.

Девушка опустила чело, обхватила себя за плечи. Румянец на её щеках заалел ещё пуще.

— А сегодня он... тут меня... - её грудь часто вздымалась, словно силясь что-то сдержать. - Подкараулил...

Тут что-то внутри Беляны треснуло, сломалось. Крупные слёзы, обжигая лицо, побежали одна за другой. Она закрылась ладонями. Угнулась.

Слова вдруг смешались с горьким плачем.

— Он... хотел меня чести чести лишить... а... а как бы я...

Князь от неожиданности вздрогнул. В очах скользнула жалость.

— Тш-ш, всё обошлось, я рядом, - успокаивающе прошептал он.

Ярополк тут же со всей нежностью, что была в нём, заключил Беляну в широкие, крепкие объятья. Притянул к себе. Та не могла больше держаться. Надрывно разрыдалась. Трепетала в надёжных руках князя как воробушек. Уткнулась мокрым лицом в рубаху, завела руки за сильную спину. Прижалась ближе. Причитала:

— Как... - едва разбирал князь сквозь горючие стенания. -Как бы я потом... в глаза тебе смотрела?..

Ярополк стал слегка покачиваться из стороны в сторону. Поцеловал девицу в густые курчавые волосы.

— Я никому не дам тебя в обиду, - приговаривал он.

Так они просидели друг подле друга, покуда плач Белянин не затих.

Она наконец неохотно оторвалась от князя. Его рубашка сделалась насквозь сырой. Девушка смущённо отвела очи.

— Прости меня, Ярополк Владимирович, - пробормотала она. - Не так я думала тебя встречать.

— Как пришлось, - пожал плечами князь, поднимая кафтан. Отряхнул землицу, накинул его на плечи.

"Зато уж я с Деяном сполна поквитаюсь", - задней мыслью пришло на ум. - "Теперь, слава Роду, есть за что".

— Только вот... - несмело продолжала Беляна, принявшись выкручивать тонкий палец. - Не слишком ли ты жестоко с Доброгневом?

Ярополк воззарился на неё с немым вопросом в очах. Сжал губы.

— По-твоему, нужно было просто смотреть на то, что он собирался с тобою сделать? - негодующе отвечал он. - Это не жестокостью, а справедливостью зовётся.

— Но кабы меня не было... - попыталась вставить Беляна.

— Я бы убил его, - спокойно довершил за неё князь, разведя руками.

Дéвица на миг дара речи лишилась. Приоткрыла рот, как рыбка, да так и закрыла его.

— Ведь это же... - насилу вымолвила она. - Не по-людски как-то. По-звериному.

— Собаке – собачья смерть, - с отвращением отвечал Ярополк и отмахнулся. - Ну, хватит об этом. Только настроение себе портить.

"Может, и прав он", - задумалась Беляна. Тревога смутная проросла в её сердце. - "Только что-то тут... не то будто".

Она постаралась отринуть гадкие думы.

"Навыдумывала себе глупостей", - решила Беляна и с любовью обратила взгляд на милого.

— Ну, дождалась я тебя наконец, - голос её показался князю слаще мёда.

Беляна положила руки ему на плечи, провела ладонью по горячей шее. Ярополк положил ладонь ей на пояс, другой придержал её голову, погладил с осторожностью её пушистые волосы. Оба они глядели друг на друга, читая в глазах невысказанную радость от долгожданной встречи. Беляна зеркалом отразила широкую улыбку князя и тут же подалась вперёд. Поцеловала его в уста, вложив всю тоску, томившую её столь долго, всю страсть, что гнездилась в её сердце, и Ярополк ответил ей жадно, требовательно, собственнически прижимая девичье тело ближе. Та провела ладонями по его широким плечам, обвила сильную шею, взлохматила непослушные короткие пряди. Хвойный запах Беляниного платья дурманил его; руки гуляли по её спине, и князь всё не мог остановиться – пылко горело в нём огромное, нежное чувство, кружило голову, распаляло желание.

Унявшись, они отстранились друг от друга, и каждый чувствовал, как теснится от наполнявшего их общего счастья грудь.

До вечера пробыли влюблённые вместе, скрываясь от чужих глаз, и разошлись лишь к вечеру, условившись, что свидятся завтра.

***

Князь добрался до терема, когда закатное солнце уж осветило маковки его крыш. Голова гудела от усталости в столь поздний час. Войдя в терем, Ярополк было прошёл мимо трапезной, да услыхал, что его окликнули. Обернулся. В проёме стояла русоволосая девушка в богатом, расшитом жемчугом, лазоревом платье.

— Василиса! - просиял князь и шагнул к ней навстречу.

Она приблизилась и тепло улыбнулась брату, когда он взял её нежные ладони в свои.

— Здрав будь, Яропополк, - отозвалась Василиса серебряным голоском. Оба опустили руки. - Как ты? Волнуешься поди перед празником?

Князь усмехнулся.

— Не сильнее, чем когда иду на битву, - его чистые очи выдавали, в сколь прекрасном настроении тот был. - Давно вы приехали? Гостемил где?

— Совсем вот недавно. Нам только-только на стол накрыли, - ответила княгиня и указала кивком в трапезную. - Пойдём, как раз поздороваетесь.

Когда Ярополк вошёл вослед за сестрой, его встретили трое: Калинушка, Варя да Василисин светловолосый муж. Последний поднялся и спешно подошёл к своему шурину.

— Ну, здравствуй, Ярополк Владимирович! - горячо приветствовал он, протянув князю руку.

Ярополк крепко перехватил его за правое предплечье, на мгновенье приобняв левой десницей.

— Рад тебя видеть, Гостемил Всеволодович, - приподнято отозвался князь. Его спокойный лик выразил радушие, но взгляд был нелюбезно остёр. - Как у вас в Велиторге дела идут?

— Растём по-маленьку, слава Роду, - растерянно кивнул, тряхнув кудрями, Гостемил.

"Не ожидал такого пылкого приёма", - подумалось ему.

— Да-а, припозднился же ты, ничего не скажешь, - протянул муж Ваилисы, цокнув языком.

— Так, дел накопилось, - увильнул от ответа князь, пожав плечами, будто на пустяк какой.

— Негоже без хозяина дома трапезничать, - Гостемил непринуждённо простёр руку, прося шурина к столу. - Отужинай с нами, Ярополк Владимирович. Побеседуем все вместе.

— Отложим до завтра, - твёрдо отказался тот. - Рад бы с вами посидеть, да я и сам только намедни с ладьи сошёл.

Гостемил крякнул от изумления.

— Это что ж, ты нас на свадьбу созывал, а сам и не ведал, воротишься ли живым? - ошалело вгляделся он князю в глаза. - Да ты, никак, шурин, ума лишился? Над Перуном так насмехаться!

— Не болтай, зять, - вмиг потемнел ликом Ярополк. Черты его стали жёстче. Он надменно вскинул подбородок. - Перуна я чту сызмала. Он от меня не отвернётся. А княжество мелкое взять – задача совсем простая.

Повисло неловкое молчание, которое князь сам и оборвал, будто ничего такого не сказал:

— Спокойной вам ночи, - обратился он ко всем разом, сверкнув полуулыбкой, и, не дожидаясь, что те ответят, вышел.

— Крут норов, ох, крут, - рассеянно промолвил чуть погодя Гостемил Всеволодович, разведя руками. - Никак не привыкну.

Глава 3. Отчего под утро духи таскают?

Ярополк подскочил на ложе, рывком сел. Огляделся спросонья. Сердце его колотилось, точно птица в клетке. Князь едва-едва мог различить очертания предметов, чёрными тенями наполнявших горницу. Ярополк запустил руки во взлохмаченные волосы и откинулся на подушку с вымученным вздохом. Прикрыл веки.

"Опять нейдёт ко мне сон", - снова поднимаясь, подумал князь. - "Напрасно только дела все с вечера переделал. Кабы знал..."

Он встал с постели и провёл ладонью по лику, потёр глаза. Бросил взгляд на узкое оконце. На дворе стояла ночь. Не видать было даже первых проблесков зари. Ярополк на крышке ларя у кровати ощупью нашёл маленький светец и двинулся к двери. Лёгкий толчок – и та отворилась.

— Княже?.. - всполошились ратники у дверей. Удивлённо уставились на Ярополка с вытянутыми лицами.

— Даже вы дремлете, - горько хмыкнул тот и, вытянув лучинку, зажёг её от светца у стены, вставив после в свой. Стражники увидали, как крохотный огонёк отразился в глубоких очах князя.

— Как бы не так, - покачал головой один из них. - Зря ты нас бранишь. Службу мы свою справно несём, твой покой никто не потревожит.

Тот язвительно усмехнулся.

— Да чего ты в эдакую темень-то проснулся, Ярополк Владимирович? - тут же спросил второй ратник. - Счас же опять людей перепугаешь поди. Как шатун ходить начнёшь.

Князь глянул на него сурово, слегка наклонил голову, отчего ещё грознее стал.

— Не тебе обо мне печалиться, - процедил он. - До свету выехать надо, вот и поднялся. Или сам вчера не слышал?

— Дак ещё ж и слуги спят, княже, - словно извиняясь, молвил стражник в ответ. - Ты же позже собирался...

— Сам знаю, что спят, - грубо оборвал его Ярополк. - Твоё дело – на часах стоять, а не мне указы раздавать.

Он тут же размашистой поступью направился к лестнице, оставив стражу в недоумении.

"Чем попусту время терять, умоюсь пойду", - решил князь.

— Чего ж ему ночами-то не лежится в постели? - стал негромким шёпотом вопрошать стражник, стоило только Ярополку спуститься вниз. - Нет-нет, а так и вскочит раз через раз.

— Духи его, я чай, таскают, - тут же отозвался второй. - Знамо дело, есть, за что.

— Ну, ты уж сказки-то не рассказывай! - одёрнул его напарник. - Лучше этого князя Ратнов не видывал. Воин из него знатный, а оттого мы и живём припеваючи, не бедствуем, да и город знай краше с каждым днём становится – чинится, строится. За что Ярополка Владимировича таскать-то? И суд его завсегда справедливый.

— Как же, - пробурчал стражник в длинную бороду. - А как он бояр своих держит? В бараний рог скрутил, житья им не даёт. Они ж тоже, чай, люди, не просто твари какие. Сподвижники его.

— Подумаешь, - равнодушно пожал плечами другой. - Да, князь своевольный да упрямый больно – то правда. Но и бояре, говорят, за князя чавой-то решать пытаются. Мы не их нами править выбирали, а Владимиров род. Так что поделом.

— Эх, чует моё сердце, покажет себя Ярополк Владимирович, ой, покажет...

***

У князя сна ни в одном глазу не было. Со скуки весь терем обошёл кругом. Стража то и дело вздрагивала, заслышав стук его каблуков по деревянным половицам. Ярополк заранее уж в дорогу снарядился: короткую бороду, оттенявшую подбородок, подровнял, облачился в кафтан алый с воротом высоким да широким поясом обвязался. Как закончил князь, так снова не стало ему дела. Воротился к себе в светлицу.

Лучина уж давно догорела, и Ярополк на её место вставил новую. После сел он на край ложа, согнулся, локтями на ноги опершись.

"Родители её в благословении не откажут", - безо всякого сомнения рассуждал князь. - "Уж точно не мне".

В размышления погрузившись, он и сам не заметил, как склонилась его буйна голова да очи закрылись.

Прежде, чем зорька проглянула сквозь иссиня-чёрные облака, в горницу вошёл слуга. Увидал князя: тело его лежало так, словно тот упал неудачно. Обомлел юноша, задрожал. Кинулся к Ярополку:

— Княже! Сюда, кто-нибудь! Ай, лихо!

На крик тотчас вбежала стража. На лицах их – немой ужас.

Ярополк тяжело приподнялся. Оглядел всех, что толпились вокруг, будто не узнал никого. Те облегчённо выдохнули. Мгновение – и взор князя прояснился.

— Чего вы шум подняли?.. - хрипло спросил он, вставая. Ныла шея, спина отзывалась болью.

— Ярополк Владимирович, прости меня! - тут же поклонился слуга.

Так и стоя, молвил:

— Как увидал я тебя на постели в кафтане, так и подумал левым делом, что... - он сглотнул, собственных слов страшась. - ...что убит ты.

Князь нахмурил брови, разом насторожился.

— Так укажи мне сейчас на того, кого ты подозреваешь, - угрожающе медленно процедил он. Рука сама собой легла на рукоять меча.

— Кого ж... - язык точно одеревенел. Слуга слышал, как ратники отступили, когда Ярополк подошёл к нему на шаг. Поджилки затряслись. Он насилу разогнулся. - Дак... тут того...

— Не выводи из себя, - в серых глазах словно сверкнули молнии.

— Осади, княже, - пролепетал юноша. Голос сел. - Я просто так подумал сдуру, не на кого мне показать. Н-никто тут не повинен.

Ярополк смерил слугу исполненным недоверия взглядом – тот дрожал как осиновый лист, сложив руки.

"Не лжёт вроде", - решил он. - "Но проверить всё одно стоит".

Князь расслабил плечи, отступил.

— Хорошо, - молвил он. - Верю.

"Нужно успеть до рассвета. Позже с этим разберусь", - припомнил князь и широким шагом направился прочь. Стража расступилась, давая дорогу. Послышался облегчённый выдох бледного, что рушник, юноши.

***

Выбирая окольный путь да в утреннем сумраке скрываясь, добрался Ярополк до Беляниной избы. Перемахнул через оградку.

"Добро ещё, что собаки они не держат", - подумалось ему, когда он взошёл на низкое крыльцо и уверенно постучал кулаком в узкую дверь.

Выждал немного. Отворять не спешили, но князь явственно услыхал, как кто-то закопошился в сенях. Крадущиеся шаги раздались совсем рядом. Тогда Ярополк пару раз хлопнул по створе ладонью. Тут уж дверка со скрипом распахнулась. Огарок осветил лицо.

— Ох, Роде! Князь! - удивлённо воскликнул седовласый мужчина. Схватился за сердце. - Неужто правда ты?

— Я самый, Веселин Молчанович, - кивнул согласно Ярополк.

— Что ж стряслось такое, ежели ты за Усладом средь ночи явился, да сам к тому ж? - понизил голос хозяин дома, выходя на крыльцо. Затворил дверь.

— Не за Усладом я, - покачал головой князь и лучезарно улыбнулся. - Я пришёл за дочь твою свататься.

Веселин дара речи лишился. Глядел на Ярополка выпученными бесцветными зенками и не мог пошевелиться – оцепенел.

— Что ж, согласен ты, иль времени тебе дать на раздумья? - князь сложил руки на груди. В очах его плескалось веселье.

— Чего ж ты так, середь ночи заявляешься, как вор какой? - придя в себя, неуверенно отозвался старик. Прищурился с подозрением, покосился на высившегося над ним мужчину. - Да к тому ж так нежданно-негаданно. К свадьбе, чай, готовиться задолго надо, не абы как. Не то того и гляди, Мокошь прогневать можно.

— Что можно было, то я давно подготовил, до похода. Яства остались разве только. - равнодушно дёрнул плечом Ярополк. - Да и не гляди, что я ночью пришёл. Нечего за́годя среди людей слухи распускать.

Веселин неверяще замотал головой.

— Дак ты что ж, надо всеми богами насмехаться разом решил? - повысил от негодования голос он и тут же, с опаской обернувшись на дверь, снова зашептал. - На такое дело опасное собирался, мог и погибнуть там, а шкуру неубитого медведя заране поделил. Что волхвы скажут, подумай! Особливо Кривжа. Этот-то больно знаткий. Сам ведаешь, беспорядку в таких делах на дух не переносит.

При упоминании одного только имени князь неприязненно поморщился.

— Отпирался сначала, твоя правда, - признал он. - Грозил ещё, что гнев Перунов я на свою голову накличу, и прахом битва пойдёт, если за него исход сражения решать, - Ярополк презрительно хмыкнул. - Тут я и предложил ему уговор, что ежели ворочусь с победой, то отказывать в обряде он мне не станет. Любопытство, знать, верх в нём взяло, раз он согласился.

— Эхе-хе, - вздохнул старик, опершись морщинистой, грубой от работы дланью на перила. Всмотрелся задумчиво куда-то вдаль. - Ну, что мне тебе ответить? Мил ты Белянушке, неча таиться. Никого другого ей было не надобно боле, после того как она тебя повстречала.

Он взглянул на князя ещё раз, с мелькнувшим в глазах доверием. Будто всё ещё размышляя, отвечал медленно:

— По-моему вот как выходит: уж коли ты с цельным княжеством так ладно управляешься, то уж дочку свою доверить тебе и подавно не боязно. Твоя-то матушка какого мнения? Мы, чай, не из бедных, но всяко не князья.

— Она не возражает, - коротко бросил Ярополк, нетерпеливо прищёлкнув каблуком.

— Ну, коль так, то я тоже супротив ничего не скажу, - Веселин при этом закивал, обнажая верхние зубы. - Когда ж союз ваш устраивать будем? Через месяцок-другой, я чай?

Он протянул князю руку.

— Послезавтра, - крепко, горячо пожал её тот, не замечая будто, как ладонь старика ослабела.

Тот пошатнулся.

— Как?.. - только и сумел вымолвить Веселин, припав к двери. - А нам подготовиться...

— Ждите сватов. Они всё, что нужно, скажут, - не дослушав, отвечал Ярополк и быстрее ветра вышел со двора.

— Родушко-Родушко... - запричитал Веселин, вваливаясь в избу.

— Тятенька, да на тебе лица нет! - всплеснула руками Беляна, переглянувшись с матерью.

— Что ж ты, навку что ль увидал? - спросила женщина.

— Какое там! - обречённо отмахнулся старик. - Князь приходил!

На лицах обеих застыло немое удивление, отчего лики их стали особенно похожи.

— Ярополк... - беззвучно произнесла девица заветное имя, прижав руку к груди. Почувствовала, как поднялось волной внутри неё тепло.

— Что ж он хотел? - продолжала расспрашивать мать.

— Велел сватов ждать, - выдохнул Веселин, наблюдая за тем, как разгораются искристым счастьем очи дочери, как розовеют щёки.

— Я знала! - Беляна, едва не подпрыгнув, зажала рот. - Я...

Дыхание перехватило, она кинулась с объятиями к родителям. Из её груди вырывался счастливый звонкий смех. Веселин слышал, как жена что-то говорила девице, как счастье выплеснулось и на неё, стоило ей взять ладони дочки в свои.

— Лада, да погодите вы, - попытался унять их он. Те единовременно поглядели на главу семьи. - Он сказал, что свадьбу играть нам уж послезавтра!

Радость на лицах померкла, сменяясь озабоченностью. У Лады на лбу проявились морщины. Она тяжело опустилась на лавку.

— Платье, уборы, обувка... - загибала пальцы женщина, прикидывая что-то. - Да в жизни нам не поспеть...

— Говорила я, а не слушались, - раздался с печи укоризненный трескучий голос. - Помню ж я, чего Кривжа сказывал, когда князь наш токмо народился. Дескать, "гляди, чтоб в величии своём не возгордился да ума не лишился". А вот, как есть, безумство с малого наступает.

— Ну чего ж ты говоришь такое, бабушка! - в сердцах воскликнула Беляна, утешающе гладя матушку по спине. Задрала голову. За трубой было не видать старухи. - Ярополк, знать, задумал что-то. Он бы дурного мне никогда не сделал.

— Это ты щас так сказываешь, а потом, как поживёшь с ним в одном доме, не запоёшь ли по-иному? - допытывались сверху с ехидством.

— Матушка! - не выдержала уж и Лада. Встала со скамьи, принялась высматривать в слабом свете лицо Славяны. - Ну, будет тебе стращать понапрасну. Вот придут сваты, так уж растолкуют всё.

— Замуж за такое кострище неуёмное дочку отдавать удумали, - сухонькая старуха придвинулась к краю, свесила с печи ноги, принялась осторожно спускаться. - Поглотит он голубку вашу – и дело с концом. Гневливый. Сгубит девчонку.

Беляна хотела было возразить, да только вспыхнуло перед глазами то, что она днём увидала. Вспомнились слова Ярополка. Девица, не мигая, уставилась в пол.

"Но он лишь защитить меня хотел от бесчестья", - искала оправдания она. - "На меня ведь он не поднимал руки. И не поднимет", - по спине прошла оторопь. - "Ведь не посмеет. Я верю ему".

Однако грудь теснила тревога. Ледяные ладони вспотели. Она отёрла их украдкой о подол. Сердце заколотилось пуще прежнего, будто предчувствуя беду.

— Белянушка, а ты-то сама как считаешь? - донёсся до её ушей голос отца. - Может, зря я добро своё дал?

Девушка подняла прозрачные, как роса, глаза. Лик её украсила полуулыбка.

— Нет-нет, что ты! - замотала головой она, поспешно скрывая свои тяжёлые мысли. - Ни за кого иного я не пойду. Стоит только Ярополка поближе узнать, как вы поймёте, каков он на самом деле!

Стоило Беляне вспомнить его в те безмятежные часы, когда они с князем были вдвоём, как её переполнили лёгкость и любовь. Уши вспыхнули со смущения, и девица, усмехнувшись, потупилась.

— Да даже без слов ясно всё, - указующе кивнул Веселин в её сторону, обращаясь к Ладе. - Ну, гляди, чего с ней чувства делают. Ишь, зарделась! - весело рассмеялся он и хлопнул по ногам ладонями. - Сперва дождём сватов, а там поглядим, что князь затеял.

Глава 4. Сваты

С первыми лучами солнца Ярополк уж подошёл к избе Гореслава. Тот в очелье, с подвязанными волосами, да в рубахе колол дрова. Князь ещё издали заслышал, как те глухо разбивались оземь. Купец вскинул голову и, увидав друга, улыбнулся. Разрубил одним ударом головешку.

— Гой, Ярополк! - приветственно махнул он рукой с топором, свободной отирая покрытый испариной лоб.

Князь размашисто подошёл ближе, опёрся на ограду. Едва держался, стараясь сохранить серьёзность до времени, но лучистые очи и подрагивающие уголки уст выдали его.

— Ну, друже, проходи, сказывай, как всё прошло, - усмехнулся Гореслав, заткнув топорик за пояс. Отворил, приглашая на двор. - Хотя, самое важное я уж и без того вижу – вон, пуще Ярилы светишься.

Едва войдя, Ярополк не стал боле таить широкой улыбки.

— Они согласны, угадал ты! - выдохнул он и, не сдержавшись, уронил десницы другу на плечи, чуть сжал их.

Тот от неожиданности вздрогнул, но, совладав с собою, повторил в точности движение князя, разделяя его радость.

— Не бойся ты меня, брате. Чай, не волк, не кусаюсь, - снисходительно покачал головой Ярополк, заметив мелькнувший в очах купца испуг. Потрепав его ободряюще по руке напоследок, отстранился.

— Ты присядь, - Гореслав, вытащив из-за кушака топор, указал на ладную скамью. - Я уж почти закончил.

— Делать тебе нечего, - фыркнул князь, отходя в сторону. Прислонившись спиной к бревенчатой стене, сложил на груди руки да стал наблюдать, как друг рубит оставшиеся дрова. - Ну, ничего, скоро я тебя от этого избавлю.

Хруст расколотой головни.

— Что ты сказал? - беззлобно переспросил купец, подбирая упавшие наземь части.

— Сам увидишь, как со сватовством разберёшься, - загадочно ухмыльнулся Ярополк.

Гореслав подозрительно прищурился.

— Да не гляди ты на меня сычом, - коротко, примирительно улыбнулся князь. - Устрою я нам потеху.

— Как знаешь, друже, как знаешь... - протянул купец и ударил по последнему полену. - Ну, так о чём вы с родителями столковались? - увёл он нить разговора в другую сторону.

— Вообрази только, какие у Веселина очи были, что блюда! - усмехнулся Ярополк. - Онемел совсем.

— Ещё бы, - сложив поленницу, согласился Гореслав. - Заявился посреди ночи с такими вестями! Дверь хоть не вышиб, как в тот раз?

Князь неловко отвёл взгляд.

— Сравнил тоже! Что я, силы своей не знаю? - пожал плечами Ярополк, как ни в чём не бывало. - А тогда разыгрались мы слишком.

— Разве изменилось что-то? - лукаво хмыкнул Ратиборович, присаживаясь на скамью подле друга.

— Отцепись, репей, - отмахнулся князь. - Веселину я велел вас с Лелем и Стояном ждать. Как принесёте дары, укажете родителям место да время. Ежели нужна будет помощь какая, так сделайте, что попросят. И пусть не тревожатся, всё подготовить успеем.

— Я понял, - кивнул Гореслав. - Что ж, тогда ты ступай, а я вослед буду. Мне недолго собираться, - он поднялся, и на губах его появилась улыбка. - Поздравил бы тебя – так я рад, да не положено заранее.

— Будет ещё время, - отразив выражение лица друга, отозвался Ярополк.

Прибавил себе под нос:

— Ещё я тебя сегодня поздравлю.

***

— Ишь, Лель, топлятся! - Стоян обвёл насмешливым взглядом собравшихся зевак и перевёл взор на напарника. Они вдвоём несли два ларца разом – один на другом.

Лель скупо улыбнулся. Он вполуха слушал тихие пересуды.

— Никак сваты?

— А чего ж не тайком?

— Кто ж за Веселинову дочку пойдёт, кады всем токмо от ворот поворот и достаётся?

Гореслав остановился у самого плетня. Услыхав вопрос, обернулся.

— Ну, какое нам дело до всех... - весело отозвался он, выискивая поблёскивающими глазами последнего говорившего. - Князь за Беляну Веселиновну сватается! - объявил купец во всеуслышанье.

По толпе прокатился гомон. Гореслав никого уж не слышал и не слушал: Веселин запускал юношей во двор.

— Входите, гостюшки, входите, любезные! - приговаривал он, суетясь вокруг.

Все четверо прошли в избу. Едва только затворилась дверь, как Лель со Стояном неспешно опустили лари на пол. Гореслав поставил свой на широкую крышку верхнего ларца. Веселин с Ладой замерли столбами посреди горницы. Хозяин дома неловко потёр ладони, не ведая, куда девать руки. С лица купца не сходила счастливая улыбка.

— Здравы будьте! Пришли мы к вам, незваные, нежданные, помощи просить хотим.

Он переглянулся с друзьями. Те согласно закивали. Гореслав молвил:

— Ярополк ходил по полюшку, радовался ясну солнышку, - приговаривать он отрывисто. - Да по бережку гулял – красну ленту потерял. Не находили вы часом?

— Мы... - Белянин отец запнулся, тяжело вздохнул. Поймал на себе встревоженный взгляд жены, сглотнул. Начал с начала. - Мы сидели у водицы, слушали, как пели птицы. Глазу с них и не спускали, ленту вашу не видали.

Стоян в тот миг тронул украдкой Леля за плечо да указал на проход в смежную горницу. Молодец невидяще прищурился.

— Вон, гляди, левей-то, левей, - коротко шепнул он и усмехнулся.

Лель перевёл взор туда, куда указывал друг и увидал, как из проёма за сватами наблюдала Беляна, скрываясь за стеной. Парень вопросительно воззарился на Стояна.

— Красная что твоя рябина, - покачал головой тот в ответ.

— Боится, может, что сватовство сорвётся, - равнодушно пожал плечами Лель.

— Да ну, - фыркнул Стоян. - Гореславу палец в рот не клади – он и мёртвого убедит, а уж её родителей – и подавно.

— ...лентой наша дочь-краса подвязала волоса, - молвила меж тем Лада. - А захочет ли отдать – надо у неё узнать.

После этих слов Беляна лебёдушкой подплыла к купцу, держа в обеих руках деревянную чарочку. Склонила в приветствии голову и тотчас отвела притворно-горделивый взгляд. Отошла на пару шагов

— Ты уж не сомневайся, - Гореслав принялся медленно обходить Беляну сзади. - Ярополк силён, как десять мужей, и статен.

— Правда, - беззвучно слетело с девичьих уст.

— Много чем ещё он похвастать может. Удали ему не занимать да упорства, - купец вновь оказался с Беляной лицом к лицу, и та опять поворотилась к нему спиной. Только теперь обернулась через плечо, будто слушая. Бросила на Гореслава смущённый взгляд и потупила очи.

— Да ко всему прочему вдобавок терем у него ладный, богатый, - купец шагнул к ней. - В подтверждение тому шлёт тебе Ярополк дары щедрые, тебя достойные, - он отвёл руку в сторону, указывая на лари.

Лель со стояном встрепенулись, составили все ларчики в один ряд, отперли самый большой да протянули смешавшимся родителям ключ. Веселин посмотрел в открытый ларец. Переглянулся с женой: тот был полон мехов да дорогих тканей.

— Такому человеку не только ленточку доверить можно, - добавил как бы ненарочно Гореслав. - Каков же ответ твой, красавица писаная?

Беляна насилу удержалась от резкого движения, разворачиваясь к купцу. Она могла бы ничего не говорить – тот уж всё прочёл в её лучистых глазах.

— Я согласна, - непривычно тихий глас девушки дрожал от волнения. - Выпей, гость дорогой, тогда отдам то, что просишь.

Беляна протянула Гореславу чарку. Он бережно взял её – хлебный запах кваса ударил в нос. Купец неспешно осушил чашу. Девушка в тот же миг колдовским движением достала из широкого рукава ленточку, любовно разгладила её и подала Гореславу, другой рукой принимая пустую чарку.

— То-то счастлив будет Ярополк! - радостно улыбнулся купец, почувствовав, как на душе стало легче. - Ждите нас через день на восходе с шумом, с громом! - обратился к хозяевам он. - Да вот ещё что, - он вытащил из поясной сумки два других ключика и отдал изумлённой Беляне. - Ни о чём не тревожьтесь. Ваше дело – только невесту подготовить да каравай ритуальный испечь. Об остальном Ярополк Владимирович сам похлопотал.

Сказавши так, Гореслав вышел вместе с Лелем и Стояном.

Послышался облегчённый вздох Лады.

— Что ж, уже всяко полегше с приготовлениями. Подружек разве что твоих позвать, венки сплести... - принялась уже спокойней перечислять она. - Платье вот только да обувку тебе где брать?..

— Управимся, матушка, - широко улыбаясь, ответила Беляна. - Глянем прежде, что в ларчиках, порадуемся.

Все трое подошли к среднему. Девушка вставила ключ, отперла. Веселин откинул крышку.

— Матушка рóдная!.. - ахнула Лада.

Внутри лежал высокий кокошник, расшитый жемчугами. Женщина взяла его в руки – сзади крепилась тончайшая белая ткань с узорами, вышитыми золотой нитью.

— Что ж это... - Беляна почувствовала, как зашлось в груди сердце. – Не полотно простое, а платье!

Она развернула то, что сперва показалось ей тканью – и в самом деле, свадебный наряд, усыпанный жемчугом под стать убору.

— А ну, ежели не в пору? - усомнился Веселин, почесав бороду. - Откуда ж ему знать твои мерки?

Лада заглянула в ларец.

— Ах ты ж, бесстыдный князь!.. - неодобрительно покачала головой она, извлекая оттуда простенький сарафан. - Когда ж он успел...

— О, а вот и платьице! - рассмеялась Беляна. - Говорила ведь, что не дарила я его никому.

— А я-то ещё тебя бранила, - с досадой всплеснула руками Славяна.

— Срам да и только, - вздохнул Веселин, следя за тем, как обе женщины разбирают дары. - Знать бы токмо, как это он ухитрился...

— Я уж как-нибудь выведаю, - заверила его дочь, вытаскивая небольшой короб. Поставив его на пол, сняла крышку.

— А вот и обувка! - радостно воскликнула она, оглядываясь то на отца, то на мать. - Вот славно Ярополк всё устроил! Я знала, что он не свалит всё на ваши плечи.

— Странно, что у тебя из обуви-то ничего не пропадало, - Славяна с сомнением сложила руки на груди.

— Разве ж то важно? - пожала плечами Беляна. Она открыла меньший из ларчиков. Тот был доверху наполнен златом и серебром. На монетах лежал тонкой работы ключик.

— Роде-роде, - не верил своим глазам Веселин. - Это ж если подумать, что почти всё золото должно Кащею отходить...

Он не договорил, но и жена, и дочь его поняли.

— А сверху-то чего? - Славяна указала на крышку ларчика-теремка, в которой была ещё одна скважина под ключ.

Девушка, тотчас смекнув, взяла тот, что лежал вместе со златом, и с трепетом отворила. Её взору предстали жемчужные ожерелья, увесистые височные кольца и две лунницы тончайшей работы, от каждой из которых спускались алыми каплями гранёные каменья.

— Какие они прекрасные!.. - выдохнула Беляна.

— Дай-ка и я погляжу... - раздался старушечий голос.

— Что ж ты с нами сватов не встречала, Славяна Селяниновна? - спросил Веселин.

— Молвила ж я уже, что о князе этом думаю и о браке ихнем, - старуха указала на внучку костлявым пальцем. - Помогу, всяко дело, да не по нутру мне.

Увидав луннички, Славяна скривилась.

— Чего ты? - удивлённо округлила очи Беляна.

— Самоцветики енти Ярополкова цвета любимого... - ворчливо отозвалась старуха.

— Праздничного? - подсказала с улыбкой девица.

— Кровавого, что и сам князь, - выплюнула Славяна.

У Беляны по спине пробежали мурашки. На сердце упал камень.

Глава 5. Непрошеный союз

Ярополк вернулся в терем, когда слуги уж во всю суетились. Только сейчас, успокоившись, князь почувствовал, как крутит от голода живот.

— Доброе утро, брате, - встретила того Василиса с неизменно тёплой улыбкой на лице. - Ну, что ж затея твоя? Удалась?

— Доброе, - отрывисто кивнул Ярополк, приблизившись. - А что до Беляны, то иначе и быть не могло, - с тенью гордости отозвался он.

Молодая княгиня хотела что-то ответить, да брат не дал ей закончить. Изменившимся голосом промолвил кратко:

— За стол не звали ещё?

Василиса заметила, как шевельнулся вверх-вниз кадык.

— Нет, - покачала головой она. - Накрывают только. Я уж думала, не вспомнишь.

Князь вздохнул с нетерпением. Повернул голову, скользнул взглядом по расписным стенам.

— Как вчера ужинать, так тебя не докличешься, а как прижало, так невтерпёж, - промолвила княгиня назидательно, скрестив руки. - Потерпи теперь малость. Не всё же вынь да положь.

— Знаю, - буркнул Ярополк.

В дверь постучали. Он резко обернулся. Вошедший слуга вздрогнул.

— Ярополк Владимирович, письмо тебе, - проронил он.

— Давай живей, - тот в пару шагов оказался рядом, сломал печать на свитке. - Почему ты принёс? Что с гонцом?

— Так это... - парень стянул с головы шапку, смял грубую ткань. - Грамоту-то ночью доставили. Мы уж тебя будить не стали, княже. Чай, не тревога, чтоб твой сон беспокоить.

— Ясно... - Ярополк пробежался глазами по строкам, и уста его на миг тронула довольная улыбка.

— Что ж, я могу идти? - робко осведомился слуга, по-прежнему терзая шапчонку.

— Если всё сказал – иди, - промолвил князь, скатывая пергамент.

Парень поклонился в пояс и вышел вон.

— О чём весточка? - попыталась осторожно узнать Василиса. - Видно, что вести добрые.

— Скоро скажу, - Ярополк повернулся к сестре.

Та с укоризной качнула головой.

— Варя где? - спросил как будто некстати князь.

— Во дворе вышивала, кажется, - неопределённо пожала плечами княгиня.

"Как ты нежданно о ней заговорил", - отметила она про себя. - "Уж не о Варюше ли в писёмушке твоём?"

— Я скоро её приведу, - на ходу бросил Ярополк.

***

Князь безо всякого труда отыскал младшую сестру. Она сидела на широкой скамье с пяльцами в руках. Только и видно было, как иголочка ныряет через ткань, оставляя за собой узор.

— Здравствуй, сестрица, - окликнул он Варю.

Та подняла голову, кивнула в ответ.

— С добрым утром, - она протащила иглу через полотно, залюбовалась получившимся стежком. - Выспался всё-ж-таки?

— Всё-ж-таки?.. - непонимающе прищурился Ярополк.

— Опять всю ночь по терему ходил. Я слышала, - без капли насмешки ответила Варя. В голосе промелькнула озабоченность. - Что тебя покоя лишает?

Она поймала взгляд брата, вгляделась в тёмно-серые очи. Брови надломились. Она словно пыталась что-то прочесть в глазах князя.

— Много мне успеть надо, пока я здесь, - нисколько не слукавил тот. - Если бы не так, я, может, в светлице бы оставался.

— И только? - Варя воткнула иглу в ткань.

Ярополк сложил руки на груди.

— Я не знаю, - неохотно отозвался он. От голода уже подташнивало.

— Хочешь, чтобы я поверила, что ты нарочно середь ночи просыпаешься? - княжна отложила пяльцы и ещё внимательней всмотрелась в лицо брата.

— Хватит болтать без толку. Сказал же, что не знаю, - он глубоко вдохнул. - Я тебе благую весть принёс.

— Правда? - Варя вскочила на ноги. - Говори же скорее, брате, не томи!

— Князь Златозёмного княжества согласен тебя в жёны взять, - широко улыбнулся Ярополк.

Глаза княжны вдруг распахнулись.

— Что?.. - сердце гулко стукнуло в груди. Девушку повело в сторону.

— Варя!.. - князь удержал её за плечи. - Понимаю, я тоже рад.

— Нет, - слабо промолвила та, доверительно глядя прямо на Ярополка. - Я не пойду за него.

— Погоди, - тотчас посуровел князь. Хватка чуть ослабла. - Как так – не пойдёшь?

— Мне другой по сердцу, - пугливо отступила Варвара. - Я ни на кого его не променяю.

— Та-ак... - Ярополк мотнул головой, точно что-то с себя стряхивая. – Кого “его”?

Княжна опасливо покосилась на брата.

— Младшего боярина, - сохранив лицо, отвечала она твёрдо.

Князь вскинул брови.

— Не бывать этому, - снова руки легли на грудь. - Вот вздор, - он презрительно хмыкнул. - Ещё не хватало с боярами младшими породниться!

— Я сама вольна выбирать, с кем век провести, - пылко возразила Варя. - Мало ли, каков его чин? Я не за то ценю людей.

— Я тебе лучшего мужа нашёл, - Ярополк старался сдерживать зарождавшееся внутри негодование. - Человек он достойный. А главное – бедствовать не будешь.

— Да какое мне дело до того, если мне он противен будет? Чужим навсегда останется! - всплеснула руками девица. - Ты-то, вон, по любви женишься!

— Ты меня с собою не равняй, - нахмурился князь. - Жена всегда к мужу в дом переходит. Беляна будет моей княгиней, а ты что от своего боярина получишь? - он с вызовом кивнул, требуя ответа.

— Да пойми ты меня, - взмолилась Варя, откинув косу за спину - Я не хочу от вас с матушкой уезжать! Мне тяжко с родным градом расставаться!

Ярополк вмиг встал рядом.

— Нет у тебя "хочу", уразумей наконец, - раздражённо процедил он. - Думать надо как раз о граде и о людях. И брак твой я устраиваю в том числе для этого.

Девица отпрянула.

— Вот и проболтался ты наконец! - победоносно воскликнула она. - Не о счастье моём думаешь, а о себе! Чужим людям ты процветания желаешь, а о родных не печалишься!

Князь почувствовал, как вспыхнуло лицо. Гнев вдруг застлал очи.

— Ты мои слова не переиначивай! - он прикрыл глаза. - Я хочу, чтобы ты ни в чём не нуждалась, и так ты мне платишь?

— Ну а что, будь это какой другой князь, а не боярин, ты бы позволил мне свадьбу сыграть? - возмутилась пуще прежнего Варя.

— Нет, - отрезал Ярополк.

— То-то и оно! - вытянула вверх указательный перст княжна. - А кабы ты обо мне заботился, то сказал бы заранее обо всём, а не теперь! Ещё бы паче, до праздника дотянул!

— Ты моя сестра, и муж тебе под стать должен быть! - тщетно пытаясь уняться, князь потёр переносицу. - Будет так, как я велю, и не иначе.

— Не вздумай даже! - девица подхватила пальцы. - Ты мне не батюшка, чтоб указы раздавать!

Она хотела проскочить мимо. Ярополк перегородил ей путь: рука с силой хлопнулась о стену. Варя ошеломлённо охнула.

— Слава Роду, что не батюшка! - вспылил князь. Жар хлынул в голову. - Я не как он, против своего слова не дам идти!

Девица задрала голову. Устремила на брата горевший ненавистью взгляд.

— И что ты сделаешь? - вскричала она. - Силой на капище потащишь? Попробуй! Не посмеешь! А я милого не брошу!

— Бери пример с сестры! Та не препиралась!

Варя видела, как вздулась на шее брата вена.

— И выкинь своё ребячество! - процедил он ядовито. - Говори, кто этот боярин?

Княжна мысленно содрогнулась.

"Ведь он убьёт его!.." - пронеслась мысль.

— Ничего я тебе не скажу! - отозвалась она так же громко.

— Ну, добро, - Ярополк стиснул челюсти. Глас его вдруг стал тише. - Я без твоей подсказки его отыщу.

Он уловил ужас, отразившийся в очах Вари. Отстранился, тяжело дыша, неодобрительно качнул головой и широким шагом направился прочь.

Княжна замерла на миг, поражённая. Накрыла руками лицо. Плечи задрожали.

— Родушко... милый... - шептала она дрожащими устами. - Что ж я сделала?..

***

Ярополк толкнул дверь. Та распахнулась легко, будто бумажная. Стройная беседа в зале смолкла. Слуги на миг остолбенели. Воздух, казалось, стал удушливей, гуще. Гостемил переглянулся с женой, когда князь тяжёлой поступью прошёл внутрь и занял место во главе стола. Девица украдкой рассматривала хмурое лицо брата. Страх надавил на рёбра, мешая вдохнуть.

— Ярополк, где же Варя? - решилась первой заговорить Калинушка.

— Во дворе, - промолвил тот угрюмо. Низко склонившись над миской, принялся есть ещё тёплую кашу.

— Ты с ней потолковать хотел о чём-то, - продолжала княгиня, невзирая на мрачный голос сына. - Знать, не слишком гладко беседа прошла. О чём же вы говорили?

Князь задумчиво пережёвывал пищу, решая, стоит ли отвечать. Бросил на Гостемила многозначительный взгляд исподлобья.

— Пойду-ка, прогуляюсь, - скороговоркой произнёс тот, вставая из-за стола. - Я тебя во дворе подожду, Василиса. Вместе пойдём.

Прежде, чем выйти, он мимолётно улыбнулся жене. Та благодушно кивнула в ответ.

— Вы все тоже, - обернувшись, приказал Ярополк стольнику.

— Ну, сказывай, что ж у вас приключилось, что на тебе лица нет? - стала допытываться до сына Калинушка, когда они остались втроём.

— Образумь сестру, - сурово молвил он, придвинувшись ближе к столу. - Я к ней пришёл сказать, что сосватал её за князя из Златозёмного, - при этих словах княгини обменялись взволнованными взглядами. - А она заартачилась!

Ярополк отрезал широким ножом кусок мяса, наколол его.

— Я устроил ей союз выгодный со сто́ящим человеком. И Варе, и земле родной хорошо, - снова горячился князь. - А ей боярин младший по сердцу!

Он снял мясо с лезвия, закусил кашей.

— Послушай, - мягко отозвалась Калинушка, обратив взор ясных очей на сына. - Сердцу не прикажешь. Что ж теперь поделать? Что я должна Варе сказать? Что слово её ничего не весит?

— А моё слово тогда сколько весит? - ответил вопросом на вопрос Ярополк. - У неё перед княжеством долг такой же, как у меня и у Василисы. Мы его выплачиваем сполна. Варя такая же дочь нашего батюшки. На неё тоже обязательства возложены.

Василиса встретила вгляд брата, в котором разгорался помалу сдерживаемый Перунов огонь.

— Прежде, чем слово давать, следовало с Варей о том побеседовать, - втолковывала княгиня-мать. - Выведал бы, что да как. Потолковали бы, глядишь – и сошлись бы на чём-нибудь.

— Или втайне подкупил бы боярина, а потом Варе сказал бы, что милый её струсил – да выдавай, за кого душе угодно, - как бы между делом проронила Василиса, проглотив еду.

— Разве можно так с сестрой? - охнула Калинушка.

Князь брезгливо поморщился.

— Много ли в этом чести? Так не годится, - он отпил квасу.

— Вы знаете Варюшу не хуже моего. Она от задуманного не отступится, а потому хитрость – лучший способ, - как ни в чём не бывало, объясняла молодая княгиня. - А что до тебя, брате, так тебе всё бы напрямик, всё лицом к лицу. Не всегда так можно дела решать.

Василиса поднялась.

— Гостемил уж заждался. Мы с ним пойдём поглядеть, как ты город отстроил, - промолвила она, уходя.

— Скатертью вам дорога, - откликнулась княгиня-мать и вновь обратилась к задумчивому сыну. - Решил ты что-нибудь?

Тот глядел куда-то перед собой, погружённый в свои мысли. Ничего не отвечал. Только по-прежнему хмурил брови.

В дверь постучали. Взор Ярополка тотчас оживился.

— Княже, Гореслав Ратиборович воротился, - доложил стражник.

— Славно, - тот порывисто встал. - Позже с сестрой разберусь, - торопливо отвечал он матери.

— Послушал бы ты доброго совета, - со вздохом прошептала себе под нос Калинушка, когда тот размашистой походкой направился к выходу.

Глава 6. Брате, скажи мне, рад ты?

— Как всё прошло? - первым делом спросил Ярополк, встретившись с другом.

— Согласно обычаю, - тот с улыбкой передал князю заветную ленту. - Только думается мне, ты и без сватовства мог обойтись, как без смотрин, - при этом Гореслав как-то уж очень лукаво прищурил один глаз.

Ярополк оглядел другу прямо в лицо.

— Мог бы, - без тени усмешки согласился он. Бережно убрал ленточку за кушак. - Ступай за мной.

Князь двинулся вперёд. Чтобы поспеть за ним, Гореслав прибавил шагу.

"Ведь сейчас боярское собрание", - призадумался купец.

— Что ты задумал? - не стал тянуть с вопросом он.

— Сам всё увидишь, - бросил в ответ Ярополк, не сбавляя ходу.

"За что мне..." - выдохнул Гореслав. Нутром уже заранее почуял беду.

— Намекни хотя бы, - потребовал он. - Не знаю уж, что и думать.

Князь остановился перед входом в залу.

— Подожди здесь, - велел он. Увидев, как Гореслав посмурнел, по-братски хлопнул его по плечу. - Помощь мне твоя нужна будет.

Купец изумлённо округлил очи.

— Тебя кликнут, - напоследок промолвил Ярополк и скрылся за дверьми.

"Вот же буйная голова", - купец вздохнул, покачав головой. - "Как что взбредёт... И ведь хоть пытай его – не скажет, если не захочет".

Гореслав приметил рядом ларь. Опустился на крышку.

"Зачем я ему понадобился?.." - размышлял Ратиборович, опершись о стену спиной. - "На собрании только князь да старшие бояре присутствовать могут. Разве что как свидетель... Но чего?"

Сердце ёкнуло.

"Только бы не того случая..."

Изнутри стало потряхивать. Горло сдавило удушливое чувство вины. Купцу захотелось обхватить себя за плечи. Он покосился на стражников и вместо того только сжал одну руку в кулак, впившись ногтями в ладонь.

"Сколько лет прошло, а всё терзает меня совесть... И ведь ни с кем я не могу этим поделиться".

Гореслав выдохнул через нос, стал незаметно поглаживать грубую полу кафтана.

"Что с княжичем сталось? Мёртв, должно быть?.." - Ратиборовичу не сиделось на месте. Так и тянуло вскочить на ноги, но он удержался и от этого. - "Роде, пусть, если так, то хоть не в муках".

Вдруг купец, объятый почтительным трепетом, прибавил:

"Мара-владычица, и ты будь к нему милостива, прошу тебя..."

Мысли уносили Гореслава всё дальше.

"Кто-то от детей избавляется, а над кем-то боги глумятся, и их чада сами в чертог Марены уходят в младенчестве", - купец прикрыл очи. - "Эх, родители, кабы знали вы, что ваш единственный выживший сын сотворил..."

Купец и не заметил, как его опутала зыбкая дрёма.

***

Собрание меж тем шло своим чередом.

— Есть ещё, о чём поговорить, - откликнулся один из бояр на вопрос Ярополка. Огляделся с опаскою, но было поздно: он уж приковал к себе всеобщее внимание. - Только вот...

Он потупил беспокойно бегавший по горнице взгляд.

— Продолжай, коли начал, - князь расслабленно сидел на резном деревянном престоле, откинувшись на низкую спинку. Положил руку на подлокотник.

— Я бы рад, да только вот... - мужчина прокашлялся.

Взор голубых глаз задержался на миг на фигуре по соседству и переметнулся на Ярополка. Тот теперь пристально следил за боярином.

— Мести не хочу, - сдавленно довершил последний.

Правая ладонь князя скользнула на рукоять поясного ножа.

— Никто тебя не тронет, - он свёл брови. - Говори.

— Мы все здесь уважили волю дружины, отпустили ратников к тебе под начало, - промолвил боярин, избегая глядеть куда-то кроме лика Ярополка. - Только вот Деян Милорадович своих обратно переманить пытался. Обещался им... - дыхание участилось. - Обещался им червонцами платить.

— Правда?.. - князь тотчас перевёл взор на Деяна. Очи страшно потемнели. Рука сжала нож.

— Вот так на слово ему поверишь? - издевательски хмыкнул Милорадович. - Я с твоим отцом сражался плечом к плечу, покуда этот трус тут отсиживался. А теперь, как Владимира не стало, имя моё доброе порочить решил?

— Я людей приводил поболе твоего в три раза, - возмутился голубоглазый боярин. - И всех отпустил, как пришлось. А ты что же? На что тебе дружина? Власти захотел? Против князя идти собрался, раз крутить им не выходит?

Ярополк тотчас побагровел. Хотел уже вскочить с места. Краем глаза приметил только, как Никита Изяславич поднял указательный палец. Князь насилу передумал, выдохнул.

— Ярополк Владимирович! - взвился на ноги Деян. Прошёл на середину горницы. - Куда это годится? Клевета да и только! Что мне делить с сыном друга?

Взгляд князя, прикованный к боярину, пылал гневным огнём.

— Если кто-то ещё видел то, о чём поведал Лесьяр, пусть молвит, - процедил Ярополк. Он едва сдерживался, чтоб не вынуть клинок из ножен. - А надумаете покрывать Деяна – лишитесь чина.

Повисло гнетущее молчание.

— Думается мне, - неспешно, как и всегда, повёл речь Никита Изяславич, поглаживая светлую бороду. - О том лучше бы самих дружинников спросить. Они верны тебе, княже, как никому другому, и лгать уж точно не станут.

Боярин хитро прищурился, обменялся взглядами с Милорадовичем.

— Но я вот о чём рассказать могу, - продолжал Никита, и голос его сделался пугающе-таинственным. - Покуда тебя, Ярополк Владимирович, дома не было, Деян-то надеялся, что пропадёшь ты в походе на Озёрское.

Милорадович стиснул челюсти, воззарился на боярина с ненавистью.

— Не болтай пустое, - прошипел он.

Обернулся на князя. У того на устах появился торжествующий оскал: один за другим доносились подтверждающие голоса прочих, сидевших в зале.

Деян почувствовал, как на лбу выступила испарина. Ладони стали ледяными.

— Значит, нечем тебе доказать невиновность? - горделиво вздёрнув подподбородок, спросил Ярополк. Неспешно поднялся. Нарочито медленно двинулся к боярину. В деснице блеснул нож.

Люди сжались, мелко задрожали. Мёртвая тишина.

— Что ж, не по нраву тебе, как я Ратновом правлю? - молвил князь непривычно тихо.

— Что ты, Ярополк Владимирович, помилуй, - усмехнулся Деян, отступив. - Я только...

— Чай, против отца моего дружина тебе была без надобности? - перебив его, презрительно молвил князь. - Он был поуступчивей?

Взор боярина метался с ножа на лицо Ярополка и обратно.

Вдруг князь сделал резкий выпад. Обхватил Деяна свободной рукой, очутился у него за спиной. Прижал несчастного к себе. Клинок приставил к шее, под челюстью. Боярин побледнел. Лезвие едва касалось кожи.

— Не дёргайся, не то кровью истечёшь, - прошептал Ярополк. Он чувствовал, как горяча кожа Деяна. Ощущал, как под его десницей отчаянно стучит сердце в груди боярина.

Тот покорно замер. В очах появилось что-то умоляющее.

— Я знал, что ты с отцом не просто так дружбу водишь. Предупреждал, только он меня и в этом слушать не желал, - продолжал князь. Он дрожал от предвкушения.

Боярин не мог ничего ответить. Только часто-часто вдыхал.

— В чужом оке соринку увидел, а в своём бревна не замечаешь? - молвил уже громче Ярополк. - Своего сына воспитать не сумел, - он стиснул руку на плече Деяна так, что у того десница стала отниматься. Боярин мелко затрясся. - Он вчера на честь моей невесты покусился!

На белой, как полотно, коже боярина заалел порез. Проступили первые капли крови.

Князь круто развернулся. Прочёл звериный ужас в глазах Деяна.

— Такой же жалкий, как и сын, - с отвращением усмехнулся Ярополк. Отступил.

Боярин ухватился за поцарапанное место.

— Уведите его! - велел князь, обернувшись к дверям.

"С отпрыском его после решу, что делать", - отвлечённо подумал он.

"Вот и разобрался Ярополк Владимирович, кто из нас ему не нужен", - задумчиво покачал головой Никита Изяславич.

— Кого ж ты на место Деяна Милорадовича поставишь? - спросил он.

Князь подошёл к престолу, сел. В ушах шумело. В душной горнице не хватало воздуха.

***

Гореслав очнулся ото сна. За дверьми шёл ожесточённый спор.

За тем наступила тишина.

"Что у них там происходит?" - мучимый тревогой купец силился разобрать хоть что-нибудь.

Когда тяжёлые створы распахнулись, мимо него провели Деяна. Тот, прежде безмолвный, вдруг рассмеялся. Стражники усилили хват.

— Эй, мотылёк! - едко выплюнул боярин, обернувшись к Гореславу. - Опалишь и ты свои крылья! Погубит тебя свеча!

Его поволокли вниз по лестнице. Купец посмурнел. Сердце забилось пуще.

"Что ж, если бы Ярополк хотел и меня покарать, то шёл бы я сюда не с ним вместе. Да и не сидел бы тут один, пожалуй", - тотчас смекнул Гореслав.

Однако, слова Деяна крепко засели в мыслях. По спине пробежали мурашки.

"Я к власти не стремлюсь", - покачал головой в лад своим мыслям купец. - "А тем паче, не рублю сук, на котором сижу".

Из-за двери выглянул слуга.

— Гореслав Ратиборович, пожалуй внутрь, - молвил тот.

Купец со вздохом поднялся.

"Ну, сейчас узнаем, что у тебя на уме, друже".

Он вошёл. На него тотчас же обратились с два десятка глаз.

— На что его позвать велели? - шептал один боярин другому на ухо.

— Нечего здесь купцу делать...

— Что ж теперь, без него нам решений не принимать?

Всё это слышал Гореслав, следуя за слугой к престолу. Когда до князя было уж рукой подать, мужчины остановились. Купец поклонился в пояс. Распрямившись, с недоумением поглядел на стоявший подле сиденья ларь, после – на слугу. Тот коротко шепнул:

— Развернись.

Гореслав с трепетом обернулся. В два ряда по бокам от него на лавках сидели бояре. Косились на него неодобрительно. У купца внутри всё скрутило от волнения.

— Вот вам мой ставленник, - голос Ярополка за спиной заставил содрогнуться.

"Да ты шутишь", - у Гореслава краска сошла с лица. Он не мог вдохнуть полной грудью.

— Виданое ли это дело! - громыхнул кто-то из бояр. - Купца – и в старший чин!

— Не по обычаю, княже!

— Принято из младших бояр назначать! - шумели люди.

— Замолкните! - глас Ярополка загушил прочие. Возмущавшиеся стихли. - Я назначаю того, кто умеет вести дела.

— Княже, - молвил до того молчавший Никита Изяславич. - Ты пойми нас. Ведь мы по закону в палату боярскую вошли. Прежде того все меньший чин носили. Сам ведь знаешь, что ежели хочешь за заслуги какие наградить, так пожалуй Гореславу Ратиборовичу сперва кафтан младшего боярина.

— Способности не чином меряют, - князь обвёл всех грозным взглядом. - Если я решил, что Гореслав Ратиборович достоин, так тому и быть.

Сам купец читал на угрюмых лицах презрение, негодование и зависть.

"Нельзя возразить при всех", - твердил он про себя. - "Нельзя поставить его выбор под сомнение. Крепись, Гореслав".

— Мудрые слова ты говоришь, княже - отозвался кто-то с конца горницы. - Да только опыта житейского нет ещё у ставленника твоего. Молод больно да зелен. Сколько ему от роду?

— Двадцать четыре! - отозвался боярин поближе.

— Какие ж он дела решить сумеет?

Люди загудели как осиное гнездо. Снова Ярополк осадил их.

— Чем купцу заниматься, как не торговлей? - отвечал он, не без удовольствия глядя, как всё больше и больше лиц выражают согласие.

Гореслав выдохнул. Словно сквозь толщу вод слышал, как Ярополк повелел надеть на него кафтан, расшитый золотым узором, да шапку, подбитую горностаевым мехом – как у прочих старших бояр. Уже сидя на скамье сркеди прочих, всё прокручивал в уме речи Деяна.

"Опалишь и ты свои крылья".

***

Когда все разошлись, князь подошёл к другу, сияя от радости.

— Ну, брате, скажи мне, рад ты? - Ярополк вопросительно качнул головой. - Чего не весел?

Гореслав усмехнулся с тяжёлым сердцем.

— Благодарю тебя за доверие, - слова давались с трудом. - Только дар твой – не просто почёт, но и ответственность. Сдюжу ли?

— Бояр поменьше слушай – и сдюжишь, - усмехнулся князь.

Грудь его теснилась от счастья, а лицо посветлело от широкой улыбки. Купец в ответ кивнул слабо, будто сам себе не верил.

— Когда в детинец переберёшься? - тотчас же последовал новый вопрос.

— Ярополк, - Гореслав чувствовал, как его пожирает изнутри неловкость. - Позволь мне остаться в нынешнем моём доме. Всё-ж-таки, родители у меня немолоды, а кроме меня никого у них нет.

Князь на миг помрачнел, опустил очи в пол, задумавшись. Вздохнул разочарованно, но, подняв глаза на друга, вновь улыбнулся.

— Что ж, пусть так, если ты того желаешь, - благосклонно кивнул он. - Но я знаю, уж от новых коней ты не откажешься.

Изумление на лике купца сменилось полуулыбкой.

— Что-то ты больно расщедрился, - хохотнул Гореслав, скрывая точивший его стыд.

— Я хочу радость делить со всеми, - отвечал Ярополк.

Он глубоко вдыхал и всё никак не мог надышаться – так легко было на душе. Перед тем, как уйти, князь промолвил уже серьёзней:

— После праздника приступишь к обязанностям, - он довольно улыбнулся и снисходительно потрепал купца по плечу. - Не подведи меня, друже.

Гореслав на миг склонил голову.

— Да будет так.

Глава 7. Капище

Ярополк велел седлать лошадь.

"На сей раз жрец не отвертится", - коротко ухмыльнувшись, подумал князь. - "Поглядим, Кривжа, что ты мне теперь скажешь!"

Он взлетел в седло и толкнул скакуна в крутой бок.

Врата детинца Ярополк проскакал мигом. Начались неширокие улочки. Их уж заполняли люди, поднявшиеся с рассветом. Князь осадил кобылу. Та, впрочем, и сама не рвалась вперёд.

"Подстегнул бы Зорьку", - опутывали разум тягучие мысли. - "Да народ помну".

Ярополк скучающе вздохнул. Его убаюкивающе покачивало из стороны в сторону от мерного шага лошади. Князь прикрыл глаза. Однако, стоило его голове упасть на грудь, как он тотчас встрепенулся. Потёр глаза ладонью, прогоняя дрёму.

"Кузниц надо поставить побольше", - принялся размышлять Ярополк, глядя окрест себя.

Вдруг из-за угла выскочил парень. Рванул вперёд. Люди всколыхнулись.

Князь резко обернулся. Из подворотни вынырнул ещё человек. Ярополку бросился в глаза богатый кафтан.

"Купец?.." - мелькнула мысль.

— Держи вора! - крикнул тот.

Князь вытащил из голенища нож. Целить некогда. Метнул наудалую.

Кинжал разрезал воздух. Попал парню точно в бедро. Тот рухнул на пыльную дорогу как подкошенный. Выпустил из рук мошну¹.

Люди дали дорогу. Ярополк подъехал ближе, спешился. Подоспел и купец. Подобрал мешочек.

— Целёхонек! От-ведь славно, - с облегчением приговаривал торговец, осматривая мошну.

Вор приподнялся на локтях, перевернулся на бок. Оглянувшись, с ужасом воззарился на торчавший из ноги нож. На лик парня упала тень подошедшего. Вор вдруг сжался. Сердце отчаянно заколотилось о рёбра, дыхание сбилось.

— Боги милостивые... - прошептал он, задрав голову. - Нешто князь?..

— Угадал, - Ярополк презрительно дёрнул уголком уст, без утайки рассматривая одетого в одну рубаху да портки парня. Задумавшись, свёл тёмные брови.

— Благодарствуй, княже, - поклонился в пояс купец. - Где ж это видано, чтоб среди бела дня!.. - раздосадованно всплеснул руками он.

Ярополк медленно кивнул.

"Там, где порядка нет", - размышлял ядовито он. - "Удружил, батюшка. Распоясалась стража".

— Что ж теперь будет? - раздался с земли глас вора. Тот и дёрнуться боялся – лежал на боку и по-прежнему косил взор на кинжал.

— Суд тебе теперь будет, - вскинулся разгневанный купец. - Сам виру платить станешь!

— Чем платить-то? - опасливо поглядывая на князя, отозвался парень. - Кабы так, я бы и красть не стал.

— Ты пахарь? - прищурился Ярополк. - Не помню твоего лица.

Вор вздронул, спрятал взгляд.

— Какое там! - крикнули из толпы. Князь обернулся на голос. - Сын дружинника!

— Тот в битве с Кащеем помер! - отозвалась какая-то женщина. - А этот, вона, супротив порядка и отцовское ремесло не перенял, и от работы отлынивает!

— От службы бегаешь, значит? - недобро сверкнул очами князь, обратившись к парню.

— Лучше пусть меня выпорют на людях, чем в чертог Марены отправиться! - воскликнул тот надломленным голосом, боязливо втягивая голову в плечи.

Ярополк хрипловато усмехнулся. Серые глаза же остались недвижимы.

— При отце моём так бы с тобой и поступили, - молвил он тише, присаживаясь на корточки. - А я велю ворам кисти рубить.

Парень обмяк. Задрожал, как в лихорадке. Остекленевшими очами увидел, как князь вытащил блеснувший алым нож. По штанине в тот же миг расплылось тёмное пятно. Ярополк отёр о неё кинжал. Заслышал вдруг, как подоспел кто-то ещё. Обернулся.

— Разойдись! Разойдись! Что тут... - оборвал речь один из подошедших ратников, стоило ему пересечься взглядом с князем.

— Где вас лихо носит? - процедил последний раздражённо. Поднялся. - У людей сумки с пояса срезают, а вы куда смотрите?

Стражник потупился, отступил.

— Дак ведь не разорваться же нам, - развёл он руками. - Не поспеваем всюду-то.

— Довольно отговорок, - оборвал его Ярополк. Махнул в сторону парня. - Перевяжите, не то до суда не доживёт.

— Сделаем, - отрывисто отвечал ратник.

Зеваки стали расходиться. Кто-то из дружинников тотчас склонился над незадачливым вором. Князь подошёл к Зорьке. Помедлив, вскочил в седло.

— Доброгнева Деяновича найти и привести в терем, - холодно велел он. Стражники уловили в речах его звон металла. - Хочу с ним парой слов перекинуться.

— А суд-то когда, княже? - окликнул того купец.

— Завтра, - сухо бросил Ярополк.

***

Последние приземистые избы остались позади. Князь пустил кобылу вскачь. Чудилось ему, что лошадь парит над зелёной травой. Влажный ветер, согретый солнцем, омывал лицо. Всё яснее видел Ярополк высившихся полукругом деревянных божеств.

Ещё издали приметив на капище человека, князь чуть натянул узду. Покладистая Зорька тотчас сбавила ход, перешла на быстрый шаг. Ярополк сразу узнал в одинокой фигуре Кривжу: жрец сидел на коленях пред Даждьбогом. Последний казался уж слишком низким в сравнении с потемневшим от времени Родом, стоявшим в середине.

Ярополк заранее соскочил с лошади. Ступив в священный круг, окликнул Кривжу:

— Здравствуй, волхв, - он неприязненно стиснул челюсти. Напрягся, точно перед боем.

— Не шуми, князь, - прошелестел не своим голосом жрец, не открывая смеженных век.

Меж ним и Даждьбогом ещё жарко тлели угли костра. Белёсый дымок тонкой нитью поднимался ввысь.

Ярополк обратил внимание на иссохшиеся руки Кривжи, сжимавшие надкусанный ломоть ржаного хлеба. Со скрываемым раздражением выдохнул. Отвернулся. Скучающе двинулся вдоль идолов.

Князь равнодушно прошёл мимо пышнобородого Велеса, у основания которого вырезаны были дикие звери; мимо Стрибога с двумя непокорными сыновьями-ветрами по обе стороны. Задержался у Сварога. Узор – насечённые витые языки пламени – был дочерна снизу изъеден огнём. Стальная голова бога блестела в ярком свете дня. Ярополк поднял взор на маску.

— Скоро будут у нас новые кузни, - беззвучно молвил он. - Тогда тебе принесут жáру.

Мара проводила князя ледяным взглядом серебряных глаз. Старый идол Рода – самый простой, с женской фигурой у подножия – не рассохся даже спустя столько лет. Женщина, Мать Сыра Земля, обратила ввысь очи да подняла к небу руки, словно хотела дотянуться до отца богов.

Невысокая Жива была тоньше прочих, точно берёзка. Ярополк остановился сразу после неё, подле Перуна. Тот грозно взирал с высоты на князя, вперив в него неживые очи. На гладко обтёсанном дереве были видны исчерна-бурые пятна запёкшейся крови. Ярополк уважительно склонил голову. Он почувствовал, как сердце застучало громче, как грудь наполнилась признательностью.

— Ещё больше побед я готов одержать, славя твоё имя, - шептал неразличимо князь, глядя на пустующий алтарь. - Не отвернись от меня, Перуне, и жертвенник твой всегда полон будет.

— Одними обещаниями сыт не будешь, - выхватил его из оцепенения скрежечущий голос Кривжи.

Ярополк поднял голову. Круто развернулся. Черты лица его отточились.

— Нечего смотреть волком, - пробормотал жрец угрюмо. - Такова твоя благодарность за помощь богов?

Князь нахмурился. Сложил руки на груди.

— Ведь тебе нечего принести в жертву, - уверенно продолжал Кривжа. Ухмыльнулся. - Разве что собственную кровь?

Он указал на десницу Ярополка. Тот язвительно хмыкнул,

— Я в походах проливаю столько вражьей, что ею можно захлебнуться, - без доли весёлости отозвался князь. - Мне нечего стыдиться перед Перуном.

Кривжа сухо хохотнул.

— Ну да, да. Его ты чтишь, - согласно кивнул он. - А других богов обделил. Так кроме того хватает наглости загадывать вместо них, как дело обернётся.

Волхв подошёл к стоявшей рядом с мужем-громовержцем Мокоши, положил ладонь на её тёплый бок, освещённый солнцем.

— Я сюда не упрёки пришёл выслушивать, - вспыхнул Ярополк, проводив жреца тяжёлым взглядом. Глубоко вдохнул, почувствовав, как кровь прилила к ланитам. - Я покорил Озёрское, как и говорил. Исполняй теперь, что дóлжно.

— Смири свою гордыню неуёмную, - строго отозвался Кривжа, обернувшись к князю. - Я помню наш уговор, как и то, что обещал.

Он неодобрительно покачал головой.

— Проведу обряд над вами с Беляной, да не по нраву это Мокоши будет... Не по нраву... - пробормотал волхв. - Зачем только спорить взялся...

Кинув взгляд на Даждьбога, он двинулся к Стрибогу.

— Послезавтра к полудню вели всем здесь собираться, - нехотя продолжил Кривжа. - Опоздаете – не видать вам обручения.

Он на ходу развязал прикреплённый к поясу мешочек, загрёб в ладонь сухих трав. Ярополк уже направился прочь, да его на полпути остановили речи жреца.

— Любишь ты, я гляжу, за других всё решать. Даже там, где ты на это не имеешь никакого права, - монотонно говорил тот, словно и не к князю обращался. - За богов, за друзей...

— Я правлю этими землями, и мне решать, что делать, - не оборачиваясь, со спокойной решительностью отозвался Ярополк.

— И сёстрами ты тоже правишь? - промолвил вдруг волхв, растирая камнем травы в порошок.

— Что? - переспросил князь, сдвинув брови. Он отвёл взгляд, на миг задумавшись. - Откуда тебе это ведомо?

— Я неспроста старший жрец, - ухмыльнулся тот удовлетворённо. - С богами совет держу.

— С теми ли, - Ярополк перевёл взор потемневших очей на идол Чернобога у самого края капища.

— Следи за языком! - сипло прикрикнул Кривжа, вскочив на ноги. - Как ты смеешь раскидываться здесь такими словами?

Князь резко поворотился лицом к волхву, вперив пристальный взгляд уже в него.

— Если ты так всеведущ, то где же твои боги были, когда Кащей убил отца? - уста Ярополка исказила кислая улыбка.

— Я уже отвечал! - грозно отозвался Кривжа, нагнув голову, словно дикий зверь. - Они мне ничего не сказали.

Князь не отводил остро горевшего взора. Жрец не выдержал – отвернулся.

— Подозреваешь меня, как бояр своих? - ворчливо промолвил последний уже тише. - Не нужно мне большей власти.

Плечи Ярополка вздымались от глубокого дыхания. Он недоверчиво качнул головой.

— Я бы и сам за Владимиром помчался, - Кривжа раздражённо дёрнул щекой. - У того хоть голова была на плечах. Всё поспокойней, чем сейчас, когда в тереме и близким веры нет.

"Мутишь ты воду, волхв", - князь сжал челюсти. Выдохнул.

— Хватит нам браниться, - бросил он. - У меня много дел.

Ярополк скорым шагом двинулся к лошади. Та мирно паслась. Он подтянулся, взобрался в седло. Сухо простившись, спешно повернул к городищу. Кривжа презрительно поморщился.

Оказавшись вдали от капища, князь наконец расслабился.

"Не договариваешь ты, жрец", - размышлял он дорóгой. - "Какой бог подскажет, что в чужом доме творится?"

Ярополк погнал Зорьку крупной рысью.

"Тот, что в колдуна обращает, не иначе".

__________

Мошна ¹ - кошель на завязках.

Глава 8. За спиной

В дверь просторных гостевых покоев судорожно постучались. Только-только воротившаяся с прогулки Василиса мельком глянула на себя в бронзовое зеркальце и поспешила отворить. Улыбка её тотчас померкла. На пороге стояла Варя. Лицо её было пунцовым, брови надломлены, а челюсти крепко стиснуты.

— Пусти, сестра, - не разжимая зубов, взмолилась она, точно в горле был ком. Плечи дрогнули. Глаза сверкнули.

Василиса посторонилась. Закрыла дверь, едва княжна влетела внутрь. Обернулась к ней.

— Что с тобой?.. - княгиня скользнула по сестре обеспокоенным взором.

Варя всхлипнула. Уста исказил оскал, пальцы вцепились в подол.

— Спаси, - голос вздрогнул, точно сорванная струна.

Княжна сжалась, накрыла лицо руками. Василиса нетвёрдо приблизилась, нежно обвила руками горячую, напряжённую сестру, что стояла, не шевелясь. Её потряхивало от душащих слёз. Те катились по щекам.

— Ярополк? - скорее утверждала, чем спрашивала княгиня. Провела ладонью по пушистой сестрицыной макушке.

Варя закивала.

— Что я сделала, Василиса... Зачем я с ним... - причитала она. - Что мне делать?..

— Чш-ш, - княгиня стала поглаживать сестру по взмокшей спине.

Когда Варя подняла на Василису заплаканные очи, та, не отпуская, осторожно повлекла её за собой.

— Давай присядем? Пойдём-пойдём.

Она довела княжну до лавки, вырезанной вдоль всей стены, опустилась, поддерживая сестру под локоть. Плавным движением извлекла из широкого рукава платочек, подала младшей. Та промакнула очи, прижала мягкую ткань к ланитам. До ушей Василисы донеслось бормотание:

— Сгубит, точно сгубит...

— Брату теперь не до того будет. Ему на плечи ко всему прочему свадебные хлопоты свалились, - отрицательно качнула головой княгиня. - Есть ещё время.

Варя рвано выдохнула, шмыгнув носом.

— Много ли Ярополку надо, чтоб голову отрубить? - она от волнения бездумно комкала платок. - Вон, по дороге с капища заедет к милому моему – и поминай, как звали.

— Как бы не так, - уголки алых губ приподнялись в лукавой ухмылке. Василиса вытянула вверх указательный палец. - Ведь сына старшего боярина умертвить непросто. Перед отцом потом не объясниться, да и слухи поползут.

— Брат к боярам милостив никогда не был, - возразила княжна бесцветно, поддавшись отчаянию. Уставила застывший взор заплаканных глаз в пол.

— Не ко всем, - весомо отозвалась Василиса, перебирая в уме те самые исключения. Удовлетворённая, легко кивнула. - Кроме того, гостей собирается всё больше. Даже приказ о казни из уст брата – и никто с ним не захочет сидеть за одним столом. И провести человека в подклети без лишних глаз не выйдет.

— Я не хочу замуж за чужого, - Варя обхватила себя за плечи. - Пусть Ярополк говорит, что защитит меня, да не в том печаль, - она порывисто повернулась к сестре. - Как это – податься за тридевять земель, бросить родню?

Княгиня вздохнула, поведя плечами.

— Непросто, - признала она. - Но я обвыклась. Пригляделась, пообтёрлась, как учил Никита Изяславич, - она мимолётно улыбнулась воспоминаниям.

— Всё-то ты суёшься в боярские дела, - княжна убрала платок в рукав. - Ну, а каково просыпаться с нелюбимым?

— Не знаю, - на ланитах Василисы проступил румянец. Она, смутившись нахлынувших чувств, усмехнулась. - Мне с Гостемилом повезло. Муж он ласковый, умный.

Княгиня поглядела в оконце и задумчиво прибавила:

— Только мягок больно для князя, - внимание её привлекли стражники, ведущие смутно знакомого мужчину. - Но мы заболтались.

Василиса поднялась, оправила расшитый голубой подол.

— Куда ты? - подскочила Варя.

— Есть у меня мыслишка, как тебя выручить, - хитро прищурилась она. - Но я сперва должна кое-что выведать. А ты покамест ступай к себе, чтоб мы не разминулись.

Немного порасспрашивав слуг, княгиня отыскала старшего боярина в сенях.

— Здравствуй, Никита Изяславич, - она в знак уважения склонила голову.

— Здрава будь, Василиса Владимировна, - у того на устах на краткий миг появилась улыбка. - Мы с тобой с самого твоего приезда так и не потолковали ни разу. Дел невпроворот.

— Кого ж в том винить? - княгиня едва заметно приподняла плечи. - Позволь проводить тебя, гость любезный.

Она прошла к двери. Боярин распахнул створу, пропуская Василису вперёд, а сам вышел следом.

— Не откажи мне в короткой прогулке, Никита Изяславич, - скромно опустив ясные очи, промолвила княгиня.

В мягком голосе её боярин без труда уловил повелительные нотки. Хмыкнул в светлую бороду.

"Славно играешь, Василиса, славно", - грудь его наполнилась чувством отеческой гордости.

Лик княгини украшала покорная улыбка, но безупречная осанка и высоко поднятый подбородок говорили об ином.

— Что ж, пройдёмся, - отозвался Никита Изяславич.

Они какое-то время ступали по дорожке, залитой солнцем, не говоря ни слова.

— Разошёлся нынче Ярило, - промолвил боярин, щурясь от ослепительного света. - Палит и палит. Токмо б дождя не случилось.

— С тем волхвы управятся, - Василиса подставила лицо тёплому сухому ветерку. Он, точно играючи, колыхал короткие русые пряди, что выбились из высокой причёски. - А на Ярило управы нет. Иссушит мать, сестёр загубит.

Никита Изяславич озадаченно нахмурился. Поглядел на молодую княгиню. Её серые очи выражали спокойствие, да только были словно неживые, исполненные потаённого страха.

— Подсоби советом, как встарь, - продолжала Василиса. - Не справлюсь без твоей науки.

Боярин уловил в речах её что-то почти умоляющее. Тут вдруг до него в полной мере дошла суть сказанного.

— Что ж приключилось? - спросил он всё так же размеренно, обратившись к самому себе.

"Боярин какой в опалу попал? Так я бы первым знал", - рассуждал Никита Изяславич, уводя княгиню туда, где было поменьше народу. - "Ни Деян, ни сын его не волновали тебя, Василиса... Стало быть, либо Гостемил Всеволодович, либо вы с сестрой Ярополку поперёк дороги встали".

Они приближались к стене детинца, сложенной из толстых гладких брёвен. Держась поодаль, пошли вдоль неё.

"Ты слишком умна, чтобы брату прекословить, да и муженька своего остеречь сможешь, а..."

— Варя?- довершил Никита Изяславич вслух.

Молодая княгиня плавно кивнула.

— Может, ты слышал что о её свадьбе, - предположила она. - Только вот сестрица упрямится. Есть у неё уже милый друг.

— Про помолвку мне ведомо, - согласился боярин полушёпотом. - А вот про разлад я бы хотел разузнать поболе.

— У Вари хватило дурости Ярополку сказать, что замуж она пойдёт только за своего Поляна, - вздохнула Василиса.

— Хм-хм-хм, - покачал головой Никита Изяславич. - Знаю я его.Скверно выходит. Князь и нас-то не шибко уважает, а про младших бояр уж и говорить нечего. Образумить сестру – дело доброе. Не стоит с Ярополком Владимировичем пререкаться.

Молодая княгиня округлила и без того большие очи.

— Помилуй, - натянуто усмехнулась она. - Не могу я Варю вот так бросить. Ведь обидится, если я брата поддержу.

До её ушей донёсся топот копыт. Громкий чужой говор

"Ещё гости", - отвлечённо заметила Василиса.

— А с другой стороны, ведь негоже мне в спор влезать, коль я теперь замужем за Гостемилом, - промолвила она, глядя под ноги. - Всё, что происходит в княжестве – забота Ярополка. Если я вмешаюсь, то люди посмотрят на это не как на сестринскую помощь, а как на попытку Велиторга управлять Ратновом.

— Только не торопись, - увещевал Никита Изяславич. - Верно говоришь, в дела брата просто так уже не сунуться. Ты теперь в другом княжестве правишь. Оставайся в стороне, а лучше – помоги Ярополку и смири сестру.

Василиса вскинула голову. Глаза её беспокойно горели. Она точно порывалась что-то сказать, да в последний миг сдержалась.

— Не могу я смолчать, - по лику её пробежала тень. Боярин увидел, какое усилие приложила княгиня, чтобы подавить волнение. - Ярополк не может втягивать в свои решения остальных, даже не спросив их мнения. Ведь рано или поздно ему это выйдет боком. Пусть сейчас оступится и поймёт, что не всегда ему всё подвластно будет, чем потом себя загубит.

Боярин тяжело вздохнул.

— Что же, Василиса Владимировна, совет мой ты слышала, - он остановился. - Иного я не скажу.

Никита Изяславич без труда прочёл в очах княгини безмолвную мольбу.

— Знаю, что так дóлжно, но... - та беспокойно всматривалась в лицо боярина. - Но и брата уму-разуму научить надо.

Боярин посуровел, нахмурил брови.

— Значит, не отступишься? - переспросил для верности он. Уловив кивок, сложил руки на груди. Голос его вдруг сделался твёрд. - Добро. Только меня в это дело не втягивай. Я князю поперёк дороги становиться не собираюсь – мне семью не на кого оставить.

Блеск надежды в светло-серых глазах Василисы тотчас потух.

— Я понимаю, - печально улыбнулась она, отрицательно качнув головой. - И не могу тебя за это осуждать.

Никита Изяславич хмыкнул. Княгиня подолжила:

— Об одном попрошу ещё только, - она теперь не отводила взгляда от боярина. - Поделись, как будет свадьба проходить? Нам, как гостям не обо всём рассказывали.

Боярин недобро покосился на Василису, сохраняя молчание.

— Я буду нема как рыба, - горячо прошептала молодая княгиня. - Про тебя ни единая душа не узнает. Даже перед Марой не признаюсь, что ты мне помогал.

Никита медденно прошёл взад-вперёд, в раздумьях заложив руки за спину.

"Она язык за зубами держать умеет", - размышлял он, опустив очи в землю. - "Не забоится брата, ежели что-нибудь вскроется. Даже если выдаст меня – её судьбу это не облегчит".

Наконец, боярин решился. Вздохнув, обернулся к Василисе.

— Так и быть, исполню я твою волю, - промолвил он. Предостерегающе вытянул указательный перст. - Но гляди, попадёшь в беду – пеняй на себя.

Получив в ответ торопливый кивок, Никита поделился с княгиней всем тем, о чём она хотела знать. На том и расстались.

***

Василиса заглянула в горницу, залитую ярким светом, струившимся из окна. Никого.

"Вот же..." - возмущённо хмыкнула княгиня. - "Куда её унесло? Ведь условились".

Василиса развернулась и поглядела по сторонам в поисках сестры.

"Спросить бы у кого..." - прикидывала она.

Княгиня двинулась к покоям матери, отвлечённая размышлениями. Вокруг не было видно ни души – все попрятались от полуденного зноя. В тереме было необычайно тихо и, покуда он не совсем прогрелся, прохладно.

Василиса почтительно постучала в дверь. Услышав приглашающий зов матери, прошла внутрь. Взору тотчас предстали сидевшие подле друг дружки на широкой стенной скамье Калинушка и Варя. Последняя, увидав сестру, взвилась на ноги.

— Доброго дня тебе, матушка, - бросив на младшую суровый взгляд, ласково промолвила молодая княгиня.

— И тебе, - кивнула Калинушка, тягостно вздохнув. - Я уж от Вари наслышана, к чему ведут ваши... - она перевела взор на лежавшую у бедра книжицу, подыскивая слова. - ...разногласия с Ярополком.

— И что ты на это скажешь? - вкрадчиво полюбопытствовала Василиса, подойдя ближе.

— Вот уж не ведаю, - покачала головой княгиня-мать, поглядев на старшую дочь. - Понять вас мне нетрудно, а поддержать тяжело. Многие по принуждению брак заключают, но я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас был несчастен.

— Так не будет мне большей благодати, чем в Ратнове остаться! - заломила десницы притихшая было Варя. - Переубеди Ярополка. Тебя-то он, знать, послушается!

— Я с ним поговорю, - не колеблясь, ответила Калинушка. - Только дело в том, что замуж тебя не из прихоти отдают, а ради княжества.

— Но это ли не прихоть? - всплеснула руками княжна. - Захотелось брату союз заключить – и он, мнения моего не спросивши, уже по рукам ударил! Да разве ж я – разменная монета?

— Ни ты, ни Василиса, - согласилась княгиня-мать. - Но ты зря упрямишься.

— Сговорились вы что-ли? - вспыхнув, отступила Варя.

Круто развернулась.

— Сестрица! - в отчаянии окликнула она Василису. - Хоть ты не оставь меня!

Та усмехнулась, прикрыв дланью рот.

— А ты сделай, как я, - промолвила молодая княгиня, коварно сверкнув светлыми глазами. - Носи с собою всюду яд. Ежели муж тебе худой попадётся – отравишь его.

— Василиса! - уставилась на неё Калинушка, побледнев от ужаса. - Этого ты у Никиты Изяславича понабралась?

— А что ж, лучше мучить себя понапрасну? - хладнокровно пожала плечами та. - Правда, прежде пообжиться придётся, в доверие ко всем войти.

Варя так и не смогла угадать, взаправду сестра равнодушна или так умело притворяется.

— Не сумею я, - обхватила себя княжна, точно в ознобе. - Всё-ж-таки муж – тоже человек. Не заслужил он такого. Пусть даже я его никогда не полюблю, но убить...

Её передёрнуло от ужаса. В повисшей тишине раздался судорожный вздох.

— В том и беда, - прошептала Василиса, обратив задумчивый взор на мать. - А брата тоже надоумить надо. Нечего за других всё на свете решать.

— Я одного боюсь только: как бы до крамолы

меж вами и Ярополком не дошло, - качнула головой Калинушка. - Если сможете сделать так, чтобы не случилось чего дурного – вот вам моё благословение.

Варя с облегчённым вздохом обернулась к сестре.

— Коли так, то прежде всего надобно, чтоб ты, сестрица, посланьице своему другу милому состряпала, - наказала Василиса. - Пусть будет готов отправляться в путь налегке, а когда брат придёт – с ним не спорить, на любое условие соглашаться, чтобы только Полян мог уехать из Ратнова.

— Что ты задумала?.. - вопросительно подняла брови княгиня-мать.

— Варенька поедет в Велиторг.

Глава 9. Его имя

Василиса впустила сестру в светёлку.

— До реки в бочке доедешь, - промолвила она.

А себе под нос пробормотала беззвучно:

— Коли удастся ладью отправить...

— Это что ж, мне с Поляном по Волону до стольного града добираться? - прикидывала Варя, присаживаясь на ларец.

— Так быстрее, - откликнулась княгиня. - Да и безопасней. Мало ли, что в дороге с вами может приключиться. Путь не близкий всё-таки.

— А в Велиторге куда нам деваться? Ведь мы там чужаки. Добро бы ещё с тобою, а то...

— Потому вы и не поплывёте вдвоём, - снисходительно качнула головой княгиня. - С вами гонец будет и посланьице от меня кому надобно, чтобы поселить вас на первое время. А потом я вам место побогаче подыщу, к терему поближе.

— Не хотела ведь из Ратнова уезжать, и всё одно бежать приходится... - сокрушённо вздохнула Варя, водя пальцем по выдавленному на крышке ларя узору.

— Большего я дать не могу, - приподняла плечи старшая сестра. - Да и потом, мы с тобой в одном граде будем, матушка к нам погостить часто приезжает. Не всё ли одно, где жить, когда семья с тобой?

— Но Ярополк... - подняла взгляд княжна да осеклась, поджала губы и отвела глаза.

— Ничего, - Василиса опустилась рядом и подбадривающе улыбнулась. - Помиритесь после как-нибудь. Ты, главное, сейчас с ним покладистей будь.

Услыхав шум с улицы, княгиня вскочила, выглянула в оконце. Рывком поворотилась.

— Лёгок на помине! Ну-ка, хоронись!

Она кивком указала на кровать.

***

Князь поднялся по лестнице. Пара поворотов – и он уж у женской половины терема. Навстречу шла горничная. Поровнявшись с Ярополком, она склонилась, точно молодое деревце.

— Здрав буде, княже, - промолвила дéвица, силясь не поднять очей. - Чего тебе угодно? Кликнуть кого-нибудь?

— Нет, - тот на миг запнулся.

"Ратников да бояр наперечёт по именам знаю, а тут..." - проскользнуло в уме.

— К Василисе Владимировне меня проведи, - коротко велел Ярополк.

Служанка указующе кивнула головой.

— Ступай за мной, - поманила она и двинулась по переходу.

Идя следом, князь с недоумением ощущал неприятное щекочущее чувство под рёбрами.

"Будто в чужой дом пришёл", - стиснул зубы он, раздражаясь от собственной неловкости.

Здесь было тише. Ярополк исподволь поглядывал по сторонам. Чисто, свежо и непривычно пусто. Ни одного стража.

"Как отец это допустил? Ведь женщины себя защитить не сумеют", - отвлёкся от прежних мыслей князь. - "Заходи да убивай, сколько душе угодно. И ведь..."

На него нежданно нахлынули воспоминания.

"Тогда это помогло мне", - лик Ярополка потемнел, брови сошлись к переносице. - "Но сейчас речь о моих детях".

Князь мотнул головой, гоня прочь дурные думы.

"Без моего ведома никто в терем не войдёт", - ничуть не сомневался он. - "Но охрана не повредит. Кто знает, чего можно ждать от этих..."

Ярополк краем глаза заметил одну из знакомых дверей. Вдруг остановился, повинуясь только что появившемуся желанию. Горничная кинула взгляд через плечо.

— Это ж светёлка Варвары Владимировны, - выдохнула она, точно испугавшись. - Нам дальше.

— Знаю, - резко оборвал её князь. Та вздрогнула. - Сестра у себя?

Дéвица только развела руками. Голос её стал заметно тише.

— Не ведаю, ‐ горничная виновато покачала головой. Слова дались ей с трудом: горло пересохло. - К-кажется, не выходила на улицу-то...

Ярополк со вздохом обернулся и постучал по створе раскрытой дланью, окликнул Варю. Никто не ответил. Подождав немного, он махнул рукой.

— Идём.

Перед нужной светлицей горничная перегородила ему дорогу.

— Дозволь мне, княже, - робко попросила она, склонив голову под пристальным тяжёлым взглядом. - Василиса Владимировна могла прилечь.

Ярополк нетерпеливо выдохнул, скрестив руки.

"Да в такой тишине она ещё в прежний раз меня услышала", - подумалось мимоходом.

— Давай, - односложно отозвался он.

Дéвица звонко стукнула костяшками по гладкому дереву.

— Светлая княгиня, тебя видеть хотят, - обратилась к хозяйке она.

— Кто с тобою, Марья? - раздался из-за створы всегда приветливый голос Василисы.

— Отворяй, сестра, - отозвался Ярополк прежде горничной. - Разговор есть.

Послышались приближающиеся лёгкие шаги. Створа распахнулась. Князя встретила тепло улыбнувшаяся младшая.

— Ну проходи, коли так, - промолвила она, отступив вглубь светлицы.

Князь шагнул следом, закрывая дверь так, будто та ничего не весила.

— Кривжа упрямится? - сестра одарила его лучистым вглядом снизу вверх. - А может, причина твоей кручины в том, кого стража силком привела?

Ярополк приподнял бровь.

— Когда ты только успеваешь?..

— Где-то я его видела, - Василиса уставила взор в одну точку, будто вспоминая. - А может, только показалось... - она посмотрела князю в лицо, прося поддержки. - Имя-то так на язык и просится. Подскажи, брате?

Тот смерил княгиню с головы до ног.

— Опять ты не в те дела суёшься.

Василиса, услыхав осуждение, почувствовала себя натянутой струной, что вот-вот лопнет.

— Ну, что ж побледнела? - на губах князя обозначилась полуулыбка. - Не меня бойся, а чужих – те не стерпят.

Он увидел, как опустились плечи сестры. Продолжил:

— Деянов сын это был.

— Раз уж начал, так, может, скажешь, за что такая немилость? - вновь позволила себе любопытство княгиня. Невинно похлопала длинными ресницами. - Сперва сам Деян, теперь Доброгнев.

Ярополк утомлённо выдохнул. Он чувствовал, как неумолимо ускользает время, и оттого только сильнее хотел закончить разговор.

— У одного язык больно длинный, у другого – руки, - нехотя бросил он.

Василиса наполнила воздухом лёгкие.

— Но в чём его... - хотела ещё спросить она

— Хватит болтать, - отрезал князь. - Некогда мне.

Сестра покорно кивнула.

— Не из-за Вари ли ты по-прежнему мрачен? - не бросила попыток угадать Василиса.

— Из-за её упрямства договор того гляди сорвётся, - Ярополк едко хмыкнул. - И я должен быть весел?

— Мягче надо, брате, мягче, - княгиня изящно опустила руку, будто стремясь ладонью сдержать волну у земли. - Тогда и противиться тебе меньше будут.

Князь, сложив десницы на груди, несогласно покачал головой.

— Помирился бы ты с Варей, - Василиса будто невзначай коснулась его напряжённой руки. - Пойми её, ведь страшно сорваться и за тридевять земель от дома да от родни уехать. Она всего лишь не хочет с семьёй расставаться.

— Я хотел к ней за этим зайти, - будто с неохотой признал Ярополк, пожав плечами. - Только её в покоях не оказалось.

— Вот чудно́, - княгиня украдкой кинула взгляд на кровать.

Спохватившись, промолвила быстрее обычного:

— Ты присядь, - Василиса взглядом указала на лавку и тотчас опустилась на постель, неспешно расправив складки на подоле.

— Рад бы, да дел по горло, - сухо ответил князь. - Я пришёл узнать имя того боярина, который за Варей таскается.

Старшая из сестёр замерла. Сердце пропустило удар. Руки похолодели. Она почти чувствовала на себе пристальное внимание Вари. Ярополк подозрительно прищурился.

— Та-ак... - хрипло протянул он, наградив Василису тяжёлым взглядом.

Глаза у неё расширились. С уст княгини слетел слабый вздох.

— Полян, - тотчас выложила она, подавшись вперёд.

Что-то в груди оборвалось и рухнуло камнем вниз.

Василиса заметила, как расслабились мышцы брата, как посветлели его глаза.

— Полян... - он медленно кивнул, перебирая в памяти имена. - Помню. Благодарю.

Ярополк круто развернулся и размашисто направился к двери.

— Постой, брате! - не сдержавшись, воскликнула княгиня.

Тот, уже положив лодонь на ручку, остановился и повернулся к сестре лицом. Вопросительно вскинул подбородок.

— Говори живей.

— Ты только не убивай его, - подойдя ближе, попросила Василиса дрожащим голосом. - Это перед свадьбой ни к чему. Богов прогневаешь.

Князь невесело усмехнулся.

— Припугнуть довольно – и ноги его тут не будет, - презрительно отозвался он. - Ни о какой любви меж ним и Варей речи не идёт. Ему от неё нужно только положение. Ну, и...

— Даже если Полян воспротивится? - с сомнением покосилась на брата княгиня.

— Кишка тонка, - покривил лицом Ярополк.

Не говоря ничего больше, он стремительно вышел.

— Варя? - позвала Василиса, когда тяжёлая поступь затихла.

Та выбралась из-под кровати. В отчаянии сжала кулаки.

— Что ты наделала? - срывающимся голосом промолвила княжна. Щёки её заалели. - Ничего не скажешь, помогла, сестрица!

Варя тщетно силилась проглотить ком в горле. Глаза блестели.

— А что мне оставалось? - не меняясь в лице, отозвалась молодая княгиня. - Не узнай он имени у меня – из других бы выпытал.

— Пусть! Но не от тебя, - вскипела младшая сестра. - Молчала бы!

— Ой, голова бедовая... - Василиса протяжно выдохнула. - Уразумей, что если бы я Ярополку ничего не ответила, он бы сразу догадался, что я с тобой в сговоре. А так я смогу тебя укрыть, а на меня и не подумают.

Княжна будто оступилась, шагнула назад. Остыв, стыдливо опустила очи.

— Прости, - она сложила руки. - Я так сразу и не догадалась...

— Ну, оставим это, - старшая сестра нежно погладила её по плечу. - Главное – покуда не уедешь – ни слова брату поперёк. Будь послушна, не упрямься, ни во что не встревай.

Варя внимала, не отрывая от княгини глаз. Только когда та закончила, с сомнением отвела их в сторону.

— Это что ж, мне ему лгать придётся?.. - печально промолвила она.

Тотчас горячо добавила, глядя сестре в лицо:

— Но я не желаю обманывать!

Василиса разочарованно усмехнулась.

— Уж выбирай, покуда я ещё других людей не втянула в это дело.

Княжна поджала губы.

— Но Ярополк даже помириться со мною хотел, - со слабо тлеющей надеждой сказала она. - Может... Может...

Ей будто не хватало слов, чтобы закончить.

— Либо хитришь немного и едешь со своим милым в Велиторг, - княгиня слегка наклонила голову сперва в одну сторону, а после – в другую, предлагая два пути. - Либо оставляешь всё как есть и отправляешься в Златозёмное.

Глас её стал предостерегающим, а черты лица застыли, отвердели:

— Только учти, что оттуда я тебя вызволить не сумею.

Варя до боли сжала зубы.

— Я... Я не...

Княгиня вопросительно вскинула бровь.

Очи младшей блеснули, наполнившись слезами.

— Я согласна.

Глава 10. Не заставляй меня марать руки

— И объяви боярам, чтобы с рассветом тут были, - велел Япополк.

Слуга отдал поклон, и князь спустился в клети¹. Остановился у лестницы.

"Об этом сказал, ещё не забыть бы о той задумке..." -вились роем мысли сразу обо всём. Ярополк почувствовал, что голова начала гудеть. Прикрыл ладонью очи, стиснув виски. - "Да ещё нужно больше людей на улицы..."

— Княже, ты как? - окликнул его ратник у дверей.

— В порядке, - отмахнулся тот, стряхнув с себя слабость.

— Ярополк! - позвали сверху высоким голосом.

Князь поднял глаза. Сверху ему махнула Калинушка.

— Обожди меня маленько, - попросила она, уже спеша к сыну.

Князь провожал её взглядом, покуда та не оказалась подле него.

— Чего ты хотела, матушка? - мягче обычного промолвил Ярополк.

— Так занят. Тебя ныне и не поймать, - улыбнулась та. - Удели мне малость своего времени.

— Говори, - отозвался князь, окинув переход внимательным взором.

— Отойдём? - предложила Калинушка ненавязчиво, чуть отступив.

Ярополк двинулся за ней.

Когда они оказались вдали от жилых горниц, княгиня обратилась к сыну:

— Послушай, тревожно мне.

От неё не укрылись скользнувшие в тёмных глазах беспокойные отблески.

— Не тяни, - потребовал князь.

— Дело в Вареньке, - без обиняков отозвалась Калинушка. - Не исторопился ли ты с её замужеством?

Она заметила, как сын сосредоточенно сдвинул брови.

— К чему ты ведёшь?

— Всё-ж-таки чужому человеку сестру отдаёшь, - объяснила княгиня-мать. - Что, ежели он жесток окажется? Если навредит ей прежде, чем ты успеешь что-нибудь сделать?

Ярополк сложил руки на груди. Над ним словно сгустились тучи.

— Это она тебя попросила? - голос его стал жёстче.

С уст Калинушки сорвался слабый поражённый вздох. Князь медленно покачал головой, вперив в мать твёрдый взор.

— Как же иначе, - горько усмехнулся он. - Так передай ей, что я с ним виделся, знаю, что за муж. Сомневался бы – ни за что бы за него не отдал.

— Но с гостями мы одни, а что за воротами дома происходит – только Мокоши ведомо, - попыталась образумить его княгиня. Коснулась локтя сына. - Что делать станешь, если он её запугивать будет? Ведь Варя тебе и признаться ни в чём не сумеет.

— Князю Златозёмного ведомо, что я обо всём узнаю. А если он дерзнёт поднять на Варю руку... - Ярополк с вызовом вскинул подбородок. - ...из-под земли достану и на кол посажу.

— Ах Родушко!.. - отшатнулась Калинушка, белая как полотно. - Разве тому тебя учил отец?

— Учил, что дело надо решать словами, а не кулаками, я помню, - угрюмо ответил князь.

Ядовито усмехнулся и повысил голос:

— Много ли он нарешал? Княжество другим на смех, - он неопределённо махнул рукой. - Ратники спят на посту, на улицах кражи средь бела дня, а в тереме – вор! - вспылил Ярополк. - Не твоего ли ребёнка у отца из-под носа унесли?

Тишина, повисшая лишь на мгновенье, показалась вечностью.

— Сынок, за что ты... - севшим голосом пробормотала мать. Князю бросилось в глаза, как она сжала в кулаке рукав, опустила бегающий взор. Что-то внутри треснуло.

Гнев враз унялся. Ярополк с ужасом взглянул на княгиню.

— Матушка... - он шагнул к ней, протянув руки навстречу.

— Ничего не говори, - рвано выдохнула та, качнувшись прочь, будто травинка на ветру. - Когда ж ты научишься?

— Прости мне слова мои, - стиснув зубы, промолвил Ярополк, повесив голову. Лицо залила краска. - Прости.

— Лучше подумай над тем, что я тебе сказала, покуда гостями будешь заниматься, - отозвалась княгиня. - Прощаю. Как всегда, - с печальной улыбкой закончила она.

Князь выпрямился. Мать напоследок оглядела его и направилась к себе.

***

Вечерело. Ужин подали в гриднице, где собрались все князья. Ярополк сперва был особенно немногословен. Глядел больше к себе в плошку, чем на других.

"Мать всё так же по отцу убивается", - подперев скулу кулаком, мрачно размышлял князь. - "Может, не стоило при ней его хулить?.. Они всё ж любили друг друга".

Ему вспомнился образ Владимира.

"Нужно было тебе в Навь соваться?" - укоризненно подумал Ярополк. - "Ведь ты добрался до Кащея, коли он застёжку твою принёс".

Он почувствовал, как в груди кольнула ненависть. Лицо будто объяло пламя.

"Был бы ты со мной – не пропал бы!" - князь прикрыл очи, выдыхая. Слушал, как успокаивалось быстро стучавшее сердце. - "Я найду способ убить его за тебя. Может, не сейчас..."

— Ярополк Владимирович, - весело позвал один из гостей, отвлёкшись от оживлённого разговора. Тот поднял на него потускневший взгляд. - Чего ты сидишь смурной? Твою ж свадьбу справлять будем! Али ты уже от нас устал?

Раздались дружеские смешки.

— Ты глупости-то брось говорить, - хмыкнул князь, садясь ровней. - Лучше бы о себе поведал. Уж сколько месяцев от тебя ни слуху ни духу. Думал, не дозовусь.

— Чему тут удивляться, когда только и думаешь, где б раздобыть злата? - с отвращением скривился тот. - От Кащея продыху нет. Вишь, просрочил ему с данью однажды, ибо совсем туго было.

— Ну так что ж, Дружина? - полюбопытствовал кто-то, наклонившись к столу, чтоб видеть говорившего. - Он на первый раз отсрочку даёт. Жить можно.

На него точас воззарились десятки глаз. Послышался злой говорок.

— А толку-то с того, ежели мне и после не хватало? Не у вас же занимать! - едва не скрипя зубами от желчи, отозвался князь. - Пришлось отдать меньше, сколь смог. Так он теперь в наказание больше прежнего берёт! Не его, дескать, проблемы, что у меня платы нет! Тьфу ты!.. - с досады сплюнул он, махнув в сердцах рукой.

— Так не токмо златом ведь можно... - с сомнением промолвил сидевший рядом, почесав длинную бороду. - Не бывает так, чтоб совсем ничего не оказалось.

Ярополк исподтишка следил за перепалкой, переводя взгляд с одного на другого. Внутри будто птица билась. Хотелось вскочить, объявить вслух то, о чём он желал поговорить со всеми. Того гляди, ноги сами выпрямятся. Князь перекрестил руки и держал сам себя за кафтан так, чтоб никому этого не было заметно.

— Не помнишь либо, что погорел я? Не-че-го мне отдать! - всё сильнее ярясь, поделил по складам Дружина.

— Не больно-то ты на руку...

— Упрекнуть меня собрался? - перебил князь. - Ну-ка, договаривай! Решим, кто тут на руку нечист!

— Эгей, братья! - воскликнул звучно Ярополк, вставая. Заглушил споривших. - Разве вы что-то не поделили?

Некоторые покачали головами. Взоры всех за столом прикованы теперь были к князю Ратнова.

— К чему нам ссоры? - окинув взором каждого, продолжал тот воодушлённо, раскинув руки. - Разве они избавят нас от Кащея?

— И что ж ты предлагаешь? - неприязненно фыркнув, спросил Дружина. - Супротиву бессмертного идти? Да это верная погибель!

— Ты, знать, запамятовал, что это прозвище ему дал народ, - отозвался так же пламенно Ярополк, высоко держа голову. - Вечны только боги. Сам себя он всегда звал не иначе как по имени.

— Кто Кащей вообще такой?.. - тише остальных промолвил Гостемил, рассуждая. - Не иначе, колдун какой-нибудь, который Чернобога перехитрил в своё время. Вот и живёт теперь себе припеваючи.

"Кривжа..." - промелькнула меж тем у Ярополка мысль. - "Ты ведь старше моего деда..."

— Колдуны все сумасбродны! - крикнул кто-то на дальнем конце стола. - Этот мудрый слишком!

— Да и веет от него... Давит он чем-то тяжёлым, - Гостемил невольно вздрогнул. - Аж оторопь берёт, как вспомню.

— Так слушайте! - воззвал к князьям Ярополк. Голос его прогремел подобно грому. - Узнаем, где смерть его схоронена! Сразитесь со мной плечом к плечу! Встанем против Кащея единой стеной и избавим наконец род людской от позорного ига!

Люди принялись нерешительно переглядываться. Колебались.

— Что-то сомнение меня гложет, княже, - покачал головой один из самых старых. - А ежели задумка боком выйдет? Да и кто его тайну выведает? Не ты ли часом?

— Я, если придётся, - бросил в его сторону гнетущий взгляд Ярополк. Когда тот отвёл глаза, князь вновь обратился ко всем. - Мне не страшно вас за собой вести, даже если я один буду за всё в ответе!

На него многие стали взирать с одобрением. Иные кивали. Другие подались вперёд.

— Ты говоришь о единстве, да только не ты ли соседей одного за другим в полон берёшь? - вставил кто-то с ядовитой усмешкой на устах.

Поднялся шум.

Ярополк вышел из-за стола и широким уверенным шагом двинулся к говорившему. За ним следили дюжины взоров.

— На тех, кто со мной за одно, я войной не хожу, - молвил князь твёрдо, снисходительно качнув головой. Гомон улёгся. - А тех, кто не покоряется, я под своё крыло беру. Так достигается оно, твоё единство.

Тот, кто только что насмехался, замолк и отвернулся. Ропот превратился в одобрительный гул.

— О нас будут слагать предания, как о витязях былых времён! - князь Ратнова живой походкой вернулся на место во главе. Поглядел поочерёдно на тех, кто сидел по бокам. В его очах разгорелся огонь решительности. - Вместе мы свершим великое дело, и нам воздадут по заслугам!

Наконец раздались охваченные пламенем его речей голоса:

— Дело говоришь, Ярополк Владимирович!

Князь Ратнова ясно видел: говорили те, кто помоложе. Старшие неодобрительно качали головами, прятали взгляд.

— Помяни моё слово, Ярополк Владимирович, - когда шум утих, промолвил один из них. - Не видать тебе победы.

Но молодой князь, окрылённый поддержкой, лишь мысленно махнул рукой.

"Поглядим, как вы потом запоёте".

Однако вот уж и по рядам молодых прокатилась волна ропота.

— Мы-то с тобой, да прежде всего надо слабость Кащееву разузнать. Если таковая есть… - уклончиво начал один из гостей. - А нам, сам знаешь, несподручно. То ли дело ты: и у Нави живёшь, и Бессмертного не страшишься.

Ярополк посуровел.

— О чём и речь. Не можете сообща за дело взяться, - он окинул сидевших за столом вызывающе горящим взглядом.

— Так мы и от слов своих не отказываемся, - усмехнулся князь, разведя руками. - Как готов будешь – кинь клич – и мы тут как тут.

— Да и силы собрать надо, - подхватил Дружина. - Тебе бы людей побольше.

"И чтоб сражались лучше", - мысленно согласился с тем Ярополк. - "Да ещё порядок в княжестве навести надо. Прямо сейчас убить Кащея я не смогу. Но без толку сидеть не стану. Сочтёмся".

***

После трапезы гости разбрелись кто куда: одни пошли полюбоваться Волоном, чьи воды отражали яркие цвета клонившегося к закату солнца; другие беседовали о том - о сём.

Ярополк направлялся к вратам, попутно подвязывая к кушаку ножны.

— Эй, шурин!

Князь обернулся на голос Гостемила. Тот, поровнявшись с родичем, сперва взглянул на нож, а после поднял вопрошающий взор.

— Куда это ты на ночь глядя?

— Прогуляться, - с неохотой отозвался Ярополк, закрепляя подвес надёжней. - Стемнеет ещё не скоро.

— Свет мой, вот вы где! - бесшумно, будто сова, появилась перед ними Василиса и тотчас встала подле мужа. - Я тебя всюду ищу. Хотела с тобою по городу пройтись, а заодно гостинцев в Велиторг купить.

— Милое дело. Тепло сегодня, - расцвёл в широкой улыбке Гостемил. - Только не поздно ли? Вечереет всё-таки.

— Не поздно, - мягко ответила княгиня. - Уж оружие новое братьям твом да мёду достать удастся, - она обернулась к брату. - Пару бочек. Бояр на пирах потчевать.

— Почему сразу мне не сказала? - князь Ратнова вскинул бровь. На лбу поялись две тонкие полосы. - Нашла, на что тратить время. Можно подумать, я бы тебе этого добра не достал.

— Будто тебе и без меня заняться нечем, - неторопливо промолвила Василиса. - Кроме того, я Варю с собой позвала. Пусть поглядит, что замужем не страшно.

— Это ты ловко придумала, - на лице Ярополка на миг появилась улыбка. Он почувствовал, как полегчало на сердце.

— Да, к слову, - княгиня будто ненароком мягко взяла Гостемила за руку. - Брате, позволишь нам подольше здесь задержаться? - она подняла на того широкие очи, в которых плескалось смущение. - Неудобно как-то просить, гостеприимство твоё испытывать, но уж больно я по вам с Варей соскучилась да по матушке.

— Второй раз уже о каких-то пустяках просишь, - усмехнулся Ярополк, всплеснув руками. - Нечего и думать! Оставайтесь.

Гостемил почувствовал, как на лбу проступила испарина да взмокла шея.

— Оставайся, цветик-Василиса, - он сжал ладонь жены крепче. - Мне бы домой. Сама знаешь, сколько всего там...

— Я прошу тебя, - ласковей прежнего проворковала княгиня, прильнув к мужу. - Затоскую тут без тебя. Ты за седьмицу-другую отдохнёшь, а в Велиторг гонца пошлём с весточкой, что задержались. Побудем вместе?

Она подняла голову, одарила его колдовски лучистым взором.

Князья озадаченно переглянулись.

— Что ж станешь делать? Не умею я тебе отказывать, - бархатисто усмехнулся Гостемил. - Напишу братьям.

— Братьям? - переспросил Ярополк, будто не расслышав. - И не боишься, что предадут?

Гостемил громко рассмеялся, едва не согнувшись пополам.

— Ну, шурин, развеселил! - потирая глаз, отозвался он с широкой улыбкой.

Князь Ратнова непонимающе качнул головой, сведя брови.

— Чего в моих словах потешного?

— Нас батюшка сызмала в любви друг к другу воспитывал, - простодушно пожал плечами князь. - Один правит, другие – совет ему да опора. Я им верю, как самому себе.

— А что, если не сойдётесь вы однажды во взглядах? - прищурился Ярополк. - И уступать никто не захочет.

— Ну что ты, - махнул рукой Гостемил. - Уж не думаешь ли ты, что кто-нибудь войной против других пойдёт?

Ярополк слегка наклонил голову вниз в немом вопросе.

— Бро-ось! - угоризненно протянул его зять. - Обсудим всё, договоримся. Объясним, кто в чём неправ. Тогда все во всём сами убедятся, и никакой ссоры не будет.

"Складно звучит", - подумалось князю Ратнова. - "Велиторг – город не маленький, земель много, а усобиц там не было никогда. Вот занятно выходит..."

— Ну, не станем больше об этом, - Гостемил взял жену под локоть. - Я знаю, что у вас случилось. Нечего бередить печальные дни.

— Забудь. Я не в обиде, - твёрдо отозвался Ярополк. Бросил взгляд на солнце. - Ну, идите. Не то правда никуда не успеете.

— А ты разве не пойдёшь с нами? - чистосеодечно спросил князь.

Василиса невольно охнула. Резко повернула голову на мужа.

— Я вон без людей быть вовсе не могу. Как-то сразу тоскливо делается,- ничего не заметив, продолжил тот. - Чего одному бродить?

— Успокоиться. Чтобы спалось крепче, - бросил Ярополк, приподняв уголки уст, и хлопнул зятя по плечу. - Удачи вам.

На том он развернулся и зашагал к конюшням.

"Чудны́е у него привычки", - неловко усмехнулся Гостемил своим мыслям и указал Василисе на ворота.

Та согласно кивнула.

— Только Варю подождём немного.

"Никак ты, Ярополк, не избавишься от своей бессоницы", - сердце её болезненно сжалось от нахлынувшего сочувствия. - "Ведь не было такого до того, как батюшка пропал. Аукнулось тебе соперничество с боярами..."

***

Землю исполосовали длинные узкие тени. Ярополк остановил лошадь, оглядел дубовый сруб.

"И здесь бы Варя жить хотела?", - князь дёрнул краем губ. - "Не по чину хоромы".

Лучи уж не дотягивались до этой стороны избы, и дом стоял грозной тёмной громадой, закрывая красочное небо.

"Мягче, мягче", - издевательски хмыкнул Ярополк, подъехав к вратам. - "Попробую".

"Главное – доходчиво", - пришло ему на ум.

Невзирая на высокий забор из острых кольев, князь без труда увидел весь боярский двор. Его заметили двое юношей, подбежали.

— Открывайте, - приказал Ярополк прежде, чем они сказали хоть слово. - Я к Поляну Микуличу.

Дворовые обменяоись потрясёнными взглядами, но всё же отворили – расспрашивать не посмели.

Князь поднялся на невысокое крыльцо и пару раз гулко стукнул кулаком по нагретой за день двери. Та распахнулась. Представший перед Ярополком юноша остолбенел на миг, глядя на того круглыми, точно монеты, глазами. Потом, сообразив, отдал земной поклон.

— Кого тебе видеть угодно, княже? - спросил слуга, собравшись. - Хозяина или...

— Его сына, - не дал закончить Ярополк.

— А, так... - юноша повернул голову в сторону. - Полян Микулич! К тебе!

Слуга проворно отбежал с прохода, меняясь местами с боярским сыном.

Тот был на голову ниже князя. Рубаха, казалось, была ему велика в плечах. На лице его ещё не пробился даже первый пушок. Со щёк Поляна в ту пору не сошла и детская пухлость, а светлые глаза горели весёлым огоньком юности, как у того, кто ещё не успел хлебнуть горя.

— Здоров буде, Ярополк Владимирович, - приветственно поклонился в пояс боярский сын.

Князь наблюдал за ним, глядя сверху вниз.

"Бледный он какой-то", - отметил первый про себя.

— И ты тоже... - он будто нарочно помедлил. - Будь.

— Чем обязаны? Беда какая? - словно через силу промолвил Полян. Горло казаоось есу шершавым, точно каменное.

— Есть ещё кто дома? - не ответив, спросил Ярополк.

— Полян, кто там? - спросили грудным голосом из смежной горницы.

Боярский сын бросил на князя быстрый вопросительный взгляд. Ярополк, поняв без слов, медленно, весомо качнул головой из стороны в сторону.

— Это Лель пришёл, батюшка! - наполовину скрывшись за дверью, отозвался Полян, держась за ручку.

"Напрасно ты, Василиса, за его жизнь переживала", - промелькнула у князя мысль. - "Незамеченным не останусь".

Ярополк знаком позвал боярского сына за собой. Тот, тщетно пытаясь выровнять дыхание, последовал за князем.

"Как ты и писала, Варенька. Всё, как ты сказала..." - он старался держать лицо.

Когда они оказались поодаль от любопытных глаз да ушей, Ярополк заговорил:

— Знаешь, о чём я пришёл потолковать?

— Не могу и вообразить, - сглотнул Полян, до хруста сжимая в ладони указательный палец.

"Как учила… Надо делать, как она учила", - стучало в висках.

— Не люблю ходить вокруг да около, - князь сложил руки на груди, расправил плечи. - Что меж вами с Варей?

Боярский сын почувствовал, как подкашиваются ноги. Выдохнул протяжно через нос.

— Я... - хрипом вырвалось из уст.

Он прочистил горло.

— Мы давно с ней... проводим время, - не сразу сумел произнести Полян. - Я люблю её.

Ярополк, слушая, кивнул.

— Но к чему эти вопросы? - спросил боярский сын, слыша стук сердца в ушах.

— Она выходит замуж, - прямо сказал князь.

Поляна словно мечом в спину пронзили. Он покачнулся.

"Ты не писала..."

— Не знаешь об этом? Хорошо, - заключил Ярополк.

Боярский сын молчал, плотно сжав губы. Не моргал. В глазах вдруг появилась резь. Наконец, с губ слетело сипло:

— За кого?

— Я нашёл ей достойного человека, - отозвался князь, подняв голову выше.

— Но... Мы...

— Ты мил ей, это верно, - хмыкнул Ярополк. - А вот ты любишь её, или её положение?

— Её, само собой! - не сдержавшись, воскликнул Полян, дерзко вскинув подбородок. - Как можно...

— Если ты в самом деле любишь её – исчезни, - неожиданно спокойно даже для самого себя промолвил князь. - Не заставляй страдать ни себя, ни Варю. Я дам тебе три дня, и ты свободно покинешь город.

— И как это объяснить отцу? - пожал плечами Полян.

"Соглашаться со всем, со всем, чтобы уехать..." – отдавалось меж тем в голове.

— Я сам объясню, - заверил его Ярополк. - Он ничего не заподозрит.

Боярский сын опустил голову, сжал зубы.

"Всё-то он предусмотрел!.." - металась в груди, будто в костяной клети, душа.

— Отвечай живей, - поторопил князь отрывисто. - Выбор не велик.

— Сделаю, как просишь, - склонился Полян ниже, чтобы не выдать багряное от волнения лицо.

— Я надеюсь, - кивнул Ярополк.

Он подошёл ближе. Боярский сын увидел свисавший с пояса кинжал.

— Не заставляй меня марать руки, - с расстановкой промолвил князь на прощание.

Полян почувствовал, как его повело вбок.

Глава 11. Мал Беримирович

В окна горницы несмело брезжил утренний свет. Внутри царила звенящая тишина. В середине стояли двое – вчерашний вор, опиравшийся обеими руками на толстый деревянный посох, да купец. Последний держался подальше и время от времени красноречиво косил взгляд на парня.

— ...и терять мне кроме жизни нечего, - повторив боярам то, что князь уже слышал от людей, закончил вор.

— И родни здесь у тебя нет? - недоверчиво спросил Никита Изяславич.

— Никого нет, - не задумываясь, отозвался парень точно эхо.

— Врёт поди! - насмешливо воскликнули с противоположной скамьи. - Не может быть, чтоб никого вовсе не осталось. Выпытать всю подноготную бы...

Общее внимание обратилось на миг на того боярина. Ярополк, расположившийся на сиденье, повернул голову и бросил в его сторону суровый взгляд. Гореслав, сидевший подле Никиты Изяславича, почувствовал, как накатила тошнота. Отвернулся. Выдохнул.

— Что ж ты, хочешь сказать, что родичи его б не приструнили? - возвысил голос он. - Уж точно сыскали б ему работёнку.

— Соврать здесь не выйдет, - очи князя остановились на воре. - Народ всё равно выдаст правду. А за ложь наказание отдельное.

Последнее Ярополк отчеканил едва ли не по буквам. Парень неосознанно втянул голову в плечи. Боязненно прижал язык к пересохшему нёбу.

— То, что ты вор, – это лишь полбеды, - продолжил князь, положив одну руку на полукруглую деревянную спинку. Другая покоилась на ноге. - Ты, к тому же, трус.

Только глухой бы не уловил булат, прорéзавшийся в ровном голосе Ярополка:

— Но на кражи ума хватило, а в дружину прийти – нет, - пальцы крепче сжали дерево от мало-помалу закипавшего негодования.

Гореслав приковал взгляд к другу.

"Надо что-то сделать", - напряжённо соображал молодой боярин. - "Прежде, чем он сотворит что-нибудь, о чём я пожалею".

— Мне в чертог Марены неохота, - не чувствуя нависшую над головой грозу, бесстрашно отозвался вор, глядя прямиком на князя. - Что ты время на меня напрасно тратишь, не пойму никак. Виру-то я всё одно выплатить не могу. Вишь, не с чего!

Он похлопал себя по бёдру и откинул в сторону одну руку.

— Верно говоришь, - процедил Ярополк. - Трачу время на то, что и без суда ясно.

Он повернул голову и обвёл горницу смурным взором, в котором молодой боярин тотчас прочёл раздражение, смешанное с тягучей скукой.

— Отрубить тебе обе кисти, чтоб неповадно было – и хватит с нас, - бросил Ярополк, отгибая ворот. - Достаточно без дела языками чесать.

Парень вдруг ссутулился, сжался. Смелость куда-то улетучилась. Он невольно потёр посох, будто счищая с него грязь.

В горнице становилось душно.

"Скинуть бы кафтан", - тайком вздохнув, подумал князь. - "А лучше – закончить с этим и выйти на воздух".

Едва отзвучали слова Ярополка, как, будто рябь на воде, пронёсся по рядам бояр шепоток.

— Обожди малость, княже, - обратился к нему Никита Изяславич. - Мне есть, что сказать.

Прочие затихли, воодушевились. Стряхнули тяжесть жарких одежд, вытянули шеи, предвкушая мысль, которую хотел изложить боярин. Вор поднял глаза. Ярополк, вопреки обыкновению, не отозвался, не переменил положения.

— Так не томи, - мрачнее прежнего промолвил он.

Гореслав навострил уши, исподволь наблюдая за боярином.

— Чтоб казнить, много ума не потребуется, - тот с наигранной задумчивостью пригладил соломенно-жёлтую бороду. - Посуди справедливо, ведь купец обижен останется. Пострадал, а платы за ущерб не получил.

Тот, смекнув, чем пахнет, сразу оживился, выступил ближе к княжескому престолу.

— Да и тебе, Ярополк Владимирович, за день, потраченный из-за такого пустячка, хоть каку-нибудь награду заиметь, - молвил он угодливо, схлопнув ладони в замок.

На весёлом румяном лице купца сверкнула корыстолюбивая улыбка.

— И что вы предлагаете? - кивнул князь утомлённо.

Спина казалась деревянной, а затёкшие ноги точно пронзили еловыми иголками. Ярополк вплотную придвинулся к спинке, чтобы хоть малость облегчить колющие ощущения

— Пускай отработает у кого-нибудь, покуда не выплатит виры нам с тобою да купцу не возместит убыток, - качнул головой Никита Изяславич.

Виновный испытующе поглядел на князя.

— Впервые слышу от тебя такую глупость, - безрадостно усмехнулся тот. Подался вперёд. - Кто вора на службу возьмёт?

Повисло молчание. Озадачившись, опустили очи в пол бояре. Сосредоточенно нахмуренные брови, посуровевшие лики – всё отражало работу их умов.

— У оратаев пусть работает, - нарушил тишину Гореслав.

Общее внимание приковано было к нему. Голос его становился твёрже и уверенней, пока молодой боярин продолжал:

— Что он сможет украсть? Овощей или колосьев в сумку не набьёшь, мимо чужих глаз не пронесёшь, - Гореслав смотрел прямо на друга. Слегка наклонил голову.

Светло-русые волосы обрамили острое лицо. Болотные глаза зажглись решительностью – в них сверкнули две звезды.

Князь отвёл взор. Задумался лишь на миг и обратился к Гореславу:

— Под твоё поручительство?

Молодой боярин мельком глянул на вора. Парень с мольбой смотрел прямо на него. Свободную руку держал за спиной.

— Пусть под моё, - недолго думая, ответил Гореслав. - Не надо кровь перед торжеством лить. Людям кусок поперёк глотки встанет.

"И богам", - закончил он.

— Значит, решили, - гросмко объявил Ярополк, рывком встав.

"Наконец", - с облегчением подумал он.

***

Гореслав вышел на высокое крыльцо, вобрал в лёгкие свежего воздуха. Торопливо спустился, считая ступени. Едва поднял голову, как столкнулся с Ярополком. В груди кольнуло. Боярин покачнулся от неожиданности.

— Напугал, - придержавшись за широкие перила, промолвил он. - Всех добрых людей так изведёшь, честное слово.

— Говорил я, что тебе только чин боярина и носить? - На серьёзном лице князя очертилась самоуверенная улыбка. - Ещё и к обязанностям толком не приступил, а уже справился.

Он не без ехидства хмыкнул:

— "Не сдюжу", говорил. Будто я не вижу.

— Если уж по чести, то я сегодня на собрании вовсе не должен был молвить. Только слушать да запоминать, - отходя, отозвался Гореслав. В голосе его не было ни доли шутки. - Ты ведь наказал после женитьбы за дело браться. Дёрнуло лихо за язык.

— Умное слово всегда к месту, - возразил Ярополк. - Ничего, освоишься.

Он скользнул по другу внимательным взглядом. Тот с сомнением покачал головой.

— Думается мне, опять ты торопишься с решениями, - прищурил один глаз Гореслав.

Десницы князя упали ему на плечи, чуть стиснули кожу.

— Хочешь сказать, я ошибся? - будто переспрашивая, сказал Ярополк с хрипотцой. Поглядел на боярина исподлобья. - Не ты ли только что доказал там, что моё решение верно?

Гореслав выдохнул через рот. Ничего не отвечая, помотал головой и отвернулся, устремив взгляд в землю.

— Ну, вот и сошлись, - князь благосклонно кивнул.

— Но...

Увидав, как в ворота въехали несколько всадников, Ярополк повернулся вполоборота.

— Закончили. Не желаю больше это обсуждать, - он грубовато потрепал Гореслава по рукаву и одарил того строгим, но лучистым взглядом.

— Жду тебя с женой завтра, - бросил князь и тотчас направился к прибывшим.

Он узнал одного из них – приземистого мужчину с длинной бородой и посеребрёнными возрастом кудрями. Около него не слишком ловко спешился румяный от жары мальчик. Ярополк безо всякого стеснения изучающе глядел на него, стоя в стороне.

"Старика я помню. Это Беримиров боярин", - размышлял князь. - "А мальчишку не видел. Неужели третий сын?.. Беримир его прятал, что-ли? Чего ради?"

— Здравствуй, княже Ярополк Владимирович, - приблизившись, приветствовал его мальчик быстрым кивком. Блёклые волосы до плеч на миг свесились на лицо. - Я Мал Беримирович...

Он покосился на седого боярина, словно ждал подсказки. Не получив её, вновь обернулся к Ярополку. Стал с детским любопытством и искренним недоумением рассматривать ратновского князя. Опомнившись, он продолжил, но уж не было в голосе прежней уверенности:

— Я вместо отца приехал... - мальчик потёр руки одна об другую, слушая, как беспокойно заколотилось сердце. - ...тебя со свадьбой поздравить.

— Что с отцом? - насторожился князь Ратнова.

— Слёг недавно и... - лицо Мала исказилось в скорбной гримасе. Он перешёл на шёпот. - И умер.

Ярополк испустил тяжёлый вздох. Снисхождение, которое прежде читалось в его взгляде, вдруг испарилось.

— Я знаю, что ты помогал батюшке, когда мои братья усобицу устроили, - скороговоркой продолжил мальчик, снова оглянувшись на боярина. - И я надеюсь, что между нами тоже будет мир.

Князь Ратнова смотрел Малу прямо в лицо. Скрипнул зубами. Руки сами собой сжались в кулаки и безвольно расслабились. Он пытался избавиться от тяжести, что навалилась на грудь.

— Как вышло, что твой отец о тебе ни разу не обмолвился? - не таясь, спросил Ярополк.

— От братьев берёг, наверное, - пожал плечами Мал. - Он ночами только и шептал в бреду о них. Так страшился, что они за ним придут. Мне говорили, братья от него силой отделились, сами себе земли у отца отбили.

— Это правда, - отозвался князь Ратнова.

"Потому братья – последнее, что мне нужно", - пронеслось в голове.

Боярин исподволь изучал сосредоточенный лик Ярополка.

"Ты ли тот мóлодец, что приезжал к нам пять лет назад? Выше прежнего стал, да в плечах нынче косая сажень поди..." - он неверяще округлил глаза и утайкой вздохнул. - "Кожа опита ветром, да взор уж не юношеской беззаботностью горит, а несгибаемой волей".

— Мал Беримирович, не вгоняй в тоску, - с укоризной промолвил старик. От князя Ратнова не укрылось, что тот будто случайно коснулся руки мальчика. - Не время о таком беседовать.

Мал бросил короткий виноватый взгляд на Ярополка снизу вверх. На ланитах появились алые пятна, и он дёрнул плечом – оттолкнул боярина.

— Я знаю, - прорезался высокий дрожащий голос. Но на старика мальчик не посмотрел.

Он переступил с ноги на ногу, будто колебался, и шагнул в сторону от боярина.

— В Ратнове и сегодня праздник какой? - спросил ни с того ни с сего Мал.

— Нет, - с подозрением протянул Ярополк, качнув головой.

— Но отчего ты... - молодой князь, не осмелившись продолжить, растерянно осмотрел его червонный кафтан. На тёмном багрянце рукавов да подоле инеем сверкали обережные узоры.

— Что? - Ярополк опустил взор, следуя за взглядом мальчика.

Мал побледнел и зашептал дрожащими губами:

— Не дозволено такой цвет просто так носить... Обидятся боги да накажут...

Ратновский князь тихо рассмеялся, качая головой.

— Разве ж это потешно? - ужаснулся Мал. - Мне говорили, что за такие шалости поразит огонь Перуна. Ужель не страшишься, Ярополк Владимирович?

Князь наградил гостя суровым взглядом. Мал съёжился. На устах Ярополка мелькнула снисходительная ухмылка.

— Пусть тот страшится гнева, кто духом слаб.

"И тот, кто позволяет себе такую наглость", - добавил про себя благоразумно молчавший боярин.

***

Варя торопливо расхаживала по светлице, не находя себе места.

"Что, если что-нибудь пойдёт не так? Если Василиса просчитается?" - металась княжна из угла в угол. - "Или Ярополк обо всём узнает?"

Сердце ушло в пятки. Варя остолбенела.

"Роде, что он тогда сотворит..." - она затряслась, как в лихорадке. Подошла к двери, припала плечом к косяку. Прислонила висок к прохладному дереву.

— Помоги, Родушко... Защити, Мокошь-матушка... - лепетала княжна, почти не разжимая губ. - Я ведь ещё должна с ним потолковать.

Она воздела очи ввысь.

— Я не хочу, не хочу обмана! - мучимая тяжёлым предчувствием, взмолилась Варя. - Хватит и того, что я бежать собираюсь!

Постучали. Княжна судорожно отстранилась. На пороге появилась горничная.

— Варвара Владимировна, я брата твоего во дворе видала. Знать, закончил он совещание-то своё, - поделилась она.

В глазах княжны стеклянным бликом отражался страх.

Служанка удивлённо вскинула широкие густые брови – лоб наморшился.

— Что это с тобой? Уста-то, уста, гляди, синюшные, а ланиты ажно горят! - она обеспокоенно коснулась ладонью собственной щеки и покачала головой. - Вышла бы на воздух.

— Пойду как раз, - отрывисто отозвалась Варя и зайцем бросилась прочь – горничная только руками развела.

Княжна выбежала на широкое деревянное крыльцо, окинула двор скользящим взглядом. Наткнулась тотчас среди прочих на рдяный кафтан брата. Подхватила подол цвета солнца. То и дело поглядывая на Ярополка, ринулась вниз – дробно застучали каблучки по ступеням.

Улучила мгновенье, подала знак. Князь отвлёкся. Заметив сестру, отдал какие-то указания и подошёл к Варе, мимоходом оценивающе оглядев её наряд.

— Брате... - сорвалось с уст княжны гусельной трелью. Следом – глубокий вдох. - Я словом перемолвиться с тобой хотела.

— Я тоже, - кивнул Ярополк. - Давай уж, говори ты сперва, раз не я к тебе пришёл.

От его ровного, не жёсткого теперь голоса у Вари сердце зашлось со стыда ещё пуще. От частого дыхания грудь то и дело вздымалась ввысь, а всё перед княжной шло кругом.

— Хотела я у тебя прощения попросить, - Варя не глядела брату в лицо. Взор её устремлён был на верхнюю серебряную пуговицу его одежд. - За то...

"За то, как поступить с тобой хочу", - проговорила она про себя. Ладони тотчас покрылись испариной. Щёки сделались алее зарницы.

— За то, что прекословить тебе взялась, - взгляд суматошно забегал.

"За то, что пользуюсь твоим ко мне доверием", - продолжал внутренний глас.

— За то, что...

— Варя, - с непривычной мягкостью обратился к ней князь.

Та замерла, мучимая неподъёмной тяжестью меж рёбер.

— Я тоже погорячился, - покачал головой Ярополк.

Княжна, поражённая вскинула было очи, да тотчас их опустила. Не могла смотреть ему в лицо.

— Помиримся, сестрица? - с братской любовью князь распахнул объятья.

Вина схватила Варю за глотку. Сжала так, что на глаза навернулись слёзы. Перед очами заплясали цветные пятна. Судорожно выдохнув, она птицей бросилась к князю. Тайком всхлипнула, когда тот на миг прижал её к себе.

— Отпусти мне вину, если сможешь, - промолвил Ярополк со вздохом.

— Конечно... - с необычайной лёгкостью прошептала княжна, отстраняясь. Она вновь отвела взгляд. - Давай забудем об этом, брате. Я пойду замуж.

Губы её словно окоченели и оттого не слушались.

— Я рад, что мы наконец всё уладили, - расслабленно выдохнул Ярополк. Почувствовал, как умиротворение разлилось внутри теплом. - Завтра со своим суженым встретишься.

— Я платье новое надену, - Варя тщетно пыталась придать непринуждённости голосу – в том, как тих он был, явственно слышалась печаль. - Надеюсь, понравлюсь твоему избраннику.

— Уж об этом не тревожься, - уверенно отозвался князь. - Ты ведь моя сестра.

Та медленно закивала, точно околдованная. Она так и не посмотрела Ярополку в глаза.

Глава 12. Как невесту из терема вызволяли

В избе тихо. Слышно лишь печальную девичью песнь. Вот, будто потушенная лучинка, стихли последние слова.

— Что ж нам без тебя делать, Белянушка? - запричитала девица, укладывая тяжёлые волосы в две широкие тугие косы. - Зачем оставляешь нас?

— Что ж вы, Мил, хороните меня что ль? - невеста сидела на голой скамье, щуря очи от слепящей зари и улыбаясь тёплому свету.

— А как же? Замуж выйти – всё одно, что помереть, - отозвалась подруга, вплетая в белы пряди шёлковую ленту, алеющую в них кровавой полосой. - За семейной жизнью забудешь о нас. Порог мужниного дома переступишь и помашешь свободе на прощанье.

Беляна, казалось, не слышала всего, что ей говорили – перед глазами нежным видением стоял милый ей образ.

— Ведь по любви всё, - выдохнула она, любуясь пляской лучей на вытканном золотом платье.

— Вот поуймутся страсти с любовью-то – там и поглядим, - со знанием дела промолвила Мила, вытягивая длинные косы вдоль невестиной спины. - Аль того хужей – покажет твой муженёк свой характер вспыльчивый. Мой-то мне сказывал, каков князь на ратном поле.

— Каков? - насторожилась Беляна. Плечи напряглись, длани сжались.

— А таков! - вошла во вкус подруга. - Пощады врагам не знает!

— Так то – в бою, - невеста старалась лишний раз не шевельнуться ненароком. - А со мной он иначе совсем держится. Он такой... - она опустила очи и мечтательно вздохнула.

— Ну да? - хмыкнула Мила, отступив на пару шагов. Уперев руки в бока, придирчиво оглядела плетённые ею колоски,

— А я слыхала от Стояна, что когда между Ярополком Владимировичем и кем-то из вражьего стана встала беззащитная женщина, он её зарубил, - раздался робкий голос четвёртой подруги.

Беляна вздрогнула.

— Я не поверю в эти Стояновы сплетни, - пробормотала она, уставив очи на резную раму оконца. - Он тот ещё сказочник, все знают.

Однако вспышкой возник в памяти искажённый гневом лик Ярополка. Сердце пропустило удар.

Повисла неуютная тишина, будто перед бурей.

— А ты чего ж, ни слова не скажешь? - вдруг всплеснула руками девица, что подвязывала к высокому кокошнику лунницы. - Берёза!

— А пошто просто так пугать-то? - задумчиво отозвалась та, любуясь лунничкой на раскрытой ладони. Подала её подруге.

— Уж будто ты обычая не ведаешь, - укоризненно ответила жене Гореслава девица.

— Никогда я этого не понимала, - Берёза рассмеялась звоном серебряных бубенцов. - Вон, мы с Гореславом уж семь лет друг дружку знаем. И ничего, затворницей я не стала. Чего там на бранном поле творится – то его дело. А что до любви, так она, кажется, только крепче стала. Только теперь будто бы более бережливая.

Она поднялась со скамьи и помогла водрузить на голову Беляны кокошник. Жемчуга на нём, подстать ожерелью на тонкой шее, казались каплями холодной росы.

Мягкий голос всегда спокойной Берёзы успокоил взволновавшуюся душу. Невеста почувствовала, как драгоценный металл лунниц похолодил кожу висков, как приятная тяжесть легла на чело.

— Ой, девоньки, помяните потом слова мои, - качая головой, наставительно молвила Мила. - Вот угаснут чувства с годами – и тю-тю, уйдёт счастье.

— Уж у кого - у кого, а у Ярополка Владимировича ничего не угаснет с годами, - на устах Беляны появилась загадочная улыбка.

По светлице рассыпался девичий смех, и невеста смущённо зарделась.

— Тс-с, - прислонила перст к губам Берёза. Круто обернулась к окошку. - Едут, слышите?

***

— Явились?

Плечистый златокосый юноша встал меж конниками и забором, заслонив широкой спиной дверцу. По обе стороны от него стояло ещё по двое крепких молодцов.

— А теперь поворачивайте восвояси! Нечего вам тут искать! - грозно прикрикнул он.

Всадники, переглянувшись, разразились хохотом.

— Это ты, Услад Веселинович, у нас на пути не стой! - едва-едва совладав с кружащим голову счастьем, воскликнул Ярополк. - Прочь с дороги! Я без невесты не уйду!

Лошади, удерживаемые хозяевами, нетерпеливо переминались на месте.

— Эгей, стяните их с коней! - махнул рукой Услад. - Не отдам сестру!

Он впереди друзей бросился на гостей. Кони всполошились от шума. Загарцевали. Кто-то уворачивался, дразнил пеших.

Те, что оказались на земле, завязали заварушку. Подняли пыль. Услад ринулся к княжеской кобыле.

Ярополк вихрем слетел со скакуна с другого боку. Бросился к забору.

— Ах ты!.. - брат Беляны круто развернулся и помчался вослед.

"Всех моих молодцов отвлёк!" - разыгравшись, с досадой подумал он.

Князь одним прыжком перемахнул ворота.

— Стой! - Услад перескочил через ограду. - Всё равно не пройдёшь!

— Ага!.. - крикнул Ярополк на бегу. - Как же!

Резвый ветер свежими волнами бил в разгорячённое лицо.

Легконогий брат Беляны ещё пуще припустил. Зачастили руки, рассекающие воздух.

Обогнал он князя, перегородил дорогу. Приготовился к драке. Ярополк замедлился. Дёрнулся влево – Услад за ним, стремясь схватить. Князь отскочил назад, вильнул вправо. Обошёл Беляниного брата. Добежал до двери. Рывком распахнул её. Захлопнул так, что стена ходуном заходила; скользнул по кованым петлям засов.

Снаружи кто-то тяжело привалился к створе.

— Эй... Княже! - раздался с той стороны весёлый глас запыхавшегося Услада. - Дверь-то открой! Мы, знашь, не враги, сильно держать не будем!

Ланиты Ярополка на миг окрасил бледный румянец. Он одним махом отворил.

— Привычка, - пожал плечами он, широко улыбнувшись.

***

Пятеро из всех поднялись ко входу в светлицу. На пороге ждали двое – Берёза и Мила. Последняя держала в руках широкую полосу белоснежной ткани.

— Ну, знать, не врёт молва-то, княже, - задорно начала Мила. - Силён, силён. Прорвался всё-ж-таки.

— Без потери дверей на сей раз, - шепнул Стоян.

Послышался шелест усмешек. Ярополк бросил беззлобный взгляд через плечо. Вновь обернулся на девиц.

— Впрочем, битва тебе никогда хлопот не доставляла, - мягко вплела свою речь в разговор Берёза. - Но есть задачка, с которой только истинно близкий человек справиться сможет.

Князь вопросительно вскинул брови. Гореслав, стоявший позади, не видал лица друга. Его уста тронула хитрая довольная ухмылка. Он мигнул жене. Та, едва сдерживая смех, отвела очи.

— Что делать нужно? - Ярополк перевёл выжидающий взгляд с одной девицы на другую.

— Ты должен свою невесту средь прочих узнать, - ответила Берёза.

— Пф, да тут разговоров больше! - отмахнулся князь.

Он сделал было шаг, да подруги встали плечом к плечу.

— Обожди-обожди, - покачала головой Мила. - Эдак любой дурак справится. А ты должен угадать вслепую. Вертайся кругом!

Хмыкнув, Ярополк встал к девице спиной. Ему на глаза тотчас надели ту самую широкую повязку. Затянули крепко. Тьма кругом.

— Сколько пальцев показываю? - услышал князь спереди.

— Два? - предположил князь, приподняв плечи.

Последовало краткое молчание, а следом – возмущённый голос Милы:

— Вправду угадал, аль подглядываешь? - искренне изумилась она. - Ну-ка, а так?

— Пять, - не задумываясь, промолвил Ярополк.

— Ну вот, теперь верю! - смилостивилась Белянина подруга. - Гореслав, подь сюда. Подсоби маленько.

Князь почувствовал руку друга, что нырнула под локоть, обхватила крепко плечо.

— Запоминай, Ярополк Владимирович, - он узнал высокий глас Берёзы. - Будет четыре девы. Каждая вытянет тебе длань. Угадаешь по деснице, какая Белянина – уедешь с невестой.

Переступили порог. Князь тотчас навострил уши. Тихо, как перед грозой.

— И, чур, без условных знаков, как в прежний раз! - с показной строгостью обратилась ко всем Мила.

Ярополк не видел, как при тех словах обменялись улыбками Гореслав с женой.

Ярополк осторожно дотронулся до кончиков пальцев первой руки.

"Маленькая. Длани грубые", - князь качнул головой.

— Не та, - тотчас промолвил он.

Ярополк шагнул к следующей. Робко, словно рука могла расколоться от его касания, провёл перстами по её внешней стороне. Опустился ниже, провёл по костяшкам большим пальцем.

"Будто недостаточно острые..." - сосредоточенно размышлял князь.

— И эта тоже, - твёрдо заключил он.

Только оказался он подле третьей, как повеяло еловым духом. Ярополк вдохнул глубже. Лёгкий терпкий запах взрезался в нос, всколыхнул пламенные чувства. Сердце отозвалось частой дробью, словно само рвалось навстречу. Голова закружилась. Князь, будто влекомый, потянулся ближе. Нежно обвил узкую десницу, слегка сжал в своей ладони.

— Она! - без капли сомнения сказал он.

— Точно? - пытливо, с ехидством полюбопытствовала Мила. - К последней и не подойдёшь?

— Я уверен, - Ярополк полной грудью вдыхал такой знакомый, ставший родным запах.

— Ошибёшься, княже, ох ошибёшься, - приговаривала Белянина подруга.

— Я её и глухим и немым, и безруким отыскал бы, не то что слепым!

Ярополк сорвал с глаз повязку. Солнечный свет ударил в очи. Его встретила счастливая Беляна. Взор скользнул по её наряду. Расшитое златой нитью червлёное платье, казалось, вобрало в себя огни зари. Высокий кокошник, венчавший чело, усеян был жемчужными звёздами.

— Ну здравствуй, - прищурившись, расцвёл в восхищённой улыбке князь. - Ослепила...

Его поздравили – он не слышал никого.

— С первого раза отгадал, Ярополк Владимирович, - смущённо прошептала невеста.

Только ей было ведомо, что грудь её переполнена гордостью за избранника.

Тот не мог наглядеться на ясны очи, на алы губы. Он тотчас узнал луннички, что украшали Белянины виски багряными искрами.

— Пора на капище! - спохватилась Мила. - После наговоритесь!

Вокруг засуетились, стали собираться. Повалили из светлицы.

— Багряный тебе к лицу, - вторя невесте, так же тихо промолвил князь, нехотя выпустив её десницу.

Белянин лик вмиг сделался того же цвета, что каменья в лунницах.

— Тебе тоже, - почти беззвучно произнесла она прежде, чем их разлучили.

Глава 13. Обряд

Кипучее веселье наводнило Ратнов. Народ выплеснулся на улицы. Шум, говор и гомон сопровождали молодых всю дорогу: кто только мог, пришёл поглядеть на княжескую свадьбу. До капища добирались верхóм. Каждый, кроме Ярополка, вёз с собою дéвицу. Беляна ехала с братом.

"Сердечко, уймись, хорошее", - уговаривала про себя она, рассматривая гриву коня, уложенную в косы. - "Теперь мы вместе будем. Потерпеть осталось самую малость..."

Невеста силилась дышать ровней, а всё равно дрожь пробирала.

"Не напрасно я ждала все эти годы. Я знала. Я в тебе не сомневалась нисколько, Ярополушка", - она тяжело выдохнула, пряча заалевшие со смущения щёки, будто кто-нибудь мог угадать её мысли.

Только вознамерилась Беляна сесть прямей, как на плечо легла рука брата. В груди сорвалась струна. Невеста тотчас потупила глаза.

— Не поднимай очей, - отрывисто шепнул Услад. - Нельзя пока. Забыла?

Сестра едва приметно кивнула.

— Зачем так терзать душу? - прошептала она, считая громкие удары сердца о рёбра. Казалось, ещё немного – и оно выпрыгнет из груди.

Думы кружились одна за другой, вились вокруг ритуалов.

"Почему не дадут хоть одним глазком поглядеть на милого именно в тот день, когда наконец не придётся нам красть у ночи да у зорьки время, чтобы побыть вместе?"

— Вы должны трудностей натерпеться, - раздался шёпот брата у самого уха. - Брак - это вам не просто так. К чужому уходишь. Выстоите перед невзгодами – крепким и союз будет.

"Какой же он чужой?" - с недоумением принялась размышлять Беляна. - "Уж, поди, шесть лет я его знаю".

Ярополк старался не глядеть даже по сторонам лишний раз.

"И обернуться не дозволено..."

От этого ещё явственней было желание, ещё мучительней – тянущее чувство внутри.

Толпившийся народ казался князю озером, чьи пёстрые воды беспокойно колыхались от ветра.

"Смотрите. Смотрите хорошенько", - гордо вскинул голову, думал он. - "Сам бы век на Беляну любовался".

***

Обычно торжественно-тихое, нынче капище, залитое солнечными лучами, бурлило жизнью. Ярополк разглядел среди людей и родню, и некоторых из князей, что пожелали видеть обряд воочию, и незнакомцев. В них он по платью отличил купцов, ремесленников, оратаев. Удивлённо усмехнулся себе под нос.

Чем ближе подъезжали верховые к ограде, тем покойней делались голоса, словно затихающий дождь.

В кругу уже ждали волхвы. Впереди всех – Кривжа. Он поймал светящийся от счастья взор Ярополка.

"Радуйся, княже", - ворочались в голове жреца густые липкие думы. - "Радуйся, покуда можешь".

— Здравствуй, Кривжа! - соскочив наземь, легко приветствовал Ярополк. - И вы, волхвы, здоровы будьте!

"Ни к чему такой день светлый портить ссорой", - мысли были так же невесомы, как и речи.

Он передал подошедшему слуге узду – Зорьку отвели в сторону.

— Гой еси, светлый князь! - учтиво склонили головы жрецы в ответ.

Кривжа держался прямо, пожирая прибывших надменным взглядом.

— Здраве, Ярополк Владимирович, - скупо пробубнил он.

Вослед князю в круг вошёл Услад, поддерживающий под руку сестру. Та по-прежнему упорно смотрела себе под ноги.

— А-а, Беляна Веселиновна... - шершаво протянул жрец. Уголки обветренных уст дрогнули, чуть приподнявшись. - Гой.

— Здрав буде, Кривжа, - прозвенел бубенцом голос невесты. Его тотчас подхватил порыв ветра. Колыхнул лёгкую ткань, прикрывавшую длинные светлые волосы.

Вскоре взметнулось пламя жертвенного костра у Мокоши. Люди замерли, будто подражая идолам. Все как один смотрели на алтарь. Священное безмолвие внушило благоговейный трепет. Когда замолкли даже птицы, над лесами зазвучал глас старшего из волхвов:

— Слушайте и лицезрейте! И не говорите потом, что не видели, - жрец возвысил голос. - Сегодня князь наш берёт в жёны Беляну Веселиновну!

"Сейчас", - Беляна побледнела. Колени задрожали.

Ярополк прилагал усилия, чтобы сдержать улыбку. Он с живым огнём в очах смотрел прямо на Кривжу.

— Нынче боги скрепят ваш союз! - тот поднял руку.

— Ну, ступай, - шепнул Услад и мягко подтолкнул сестру.

Та на негнущихся ногах подошла к высившемуся над жертвенником изваянию и остановилась подле князя, всё так же пряча взгляд. Он тоже не глядел на неё. Стоял рядом, будто не замечая.

"Словно и не знает меня вовсе", - с замиранием подумала Беляна, кося глаза на подол Ярополкова кафтана.

Благородная тёмная червень густой кровью покрывала ткань. Пламя играло с расшитым драгоценной нитью краем.

Речи жреца слышались ей точно из-под толщи вод.

"Говорили, мужья после свадьбы к жёнам охладевают", - невесту стали снедать сомнения. Сжалось сердце, свернулся тугой ком в животе. - "Дескать, покамест запал есть, они и борются, из кожи вон лезут, чтобы только нам нравиться. А как своё возьмут..."

Ярополк меж тем зорко следил за всяким, стоявшм в кругу. Скрипучий властный окрик. Разом занялись костры на алтаре каждого бога. Краем ока уловил князь бойкое движенье у ограды. Перевёл взгяд в ту сторону. Приметил Варю. Ей протягивали пышный свадебный каравай на серебряном блюде. Она качала головой. Наконец, уступая, приняла хлеб и протянула Василисе. Что-то сказала сестре – Ярополк не мог расслышать, как ни напрягал слух.

Кривжа сделал знак рукой – и к ним от каждой стороны медленно направилось по человеку: Василиса – с одной, Белянина матушка – с другой. Каждая – со своим хлебом.

Невеста наконец оторвала взор от земли, но глядела прямо перед собою. Даже моргать страшилась. Вдруг Стрибог ласково пошевелил белокурые пряди. Умыл лицо, вернув тому прежний цвет.

Оба каравая поставили на алтарь. Шагнули назад, отдав земной поклон.

Кривжа прошёл к идолу, вынудив Беляну с Ярополком расступиться. Оба повернулись к богине. Жрец, стоя к ним спиной, воздел руки ввысь. В правой острым отблеском сверкнул нож.

— Судьбы ваши Мокошь сплела воедино, - распевно, грудным голосом молвил волхв. Князю показалось, что тот слегка покачивается из стороны в сторону. - Отныне идти вам рука об руку.

Кривжа рассёк хлеба пополам.

— Невеста – ломоть отрезанный, жениху отданный...

Он приложил половины тёмного Беляниного каравая, присыпанного сверху мукой, как снегом, к половинам княжеского, белого.

— А потому надлежит мужу опекать жену да помогать во всём, а ей – заботиться о нём не меньше и поддерживать, - продолжал жрец, обвязывая один из получившихся хлебов широкой алой лентой. - И жить в любви и согласии. И принести своим союзом людям пользу, а в род – достойное дитя.

Кривжа принялся разрезать второй каравай на тонкие кусочки. Покончив с этим, он принял от подошедшего волхва белоснежный рушник с вытканными на нём багряными цветами.

— Путь вам, молодые, предстоит нелёгкий. Всё должны вы выстоять вместе.

После этих слов Ярополк с трепетом повернул голову на Беляну. Словно приглашая пройтись с ним, протянул ей руку дланью вверх. Ему чудилось, что сердце заполнило собою всю грудь – так громко оно колотилось.

Невеста подняла чистые очи, и лик её озарился ясной улыбкой. Она вложила в широкую тёплую ладонь князя свою. Пальцы дрожали. Ярополк почувствовал холодное прикосновение и мягко сжал Белянину десницу.

— Плечом к плечу стоя, встречайте невзгоды. И счастье, и беда теперь у вас одна на двоих, - молвил жрец. - Как пройдёте вокруг крады¹, так и будете жить – в ладу аль в крамоле.

Он обвил их запястья рушником да завязал крепким узлом. Сам взялся за свободные концы. Ступая задом наперёд, принялся обходить вокруг идола. Потянул жениха с невестою за собой.

Ярополк с Беляною переглянулись. Он ободряюще улыбнулся. После взглядом указал на сапоги.

Она, тотчас догадавшись, обрадованно выдохнула. Замедлила шаг. Князь подстроил под неё свой. Они теперь ступали в ногу. Руки сжали крепче.

Когда три круга были позади, перед алтарём уж кем-то был расстелен ещё один рушник, на котором Ярополк с Беляной и остановились. Кривжа снял перевязь, но они не отпустили друг друга.

— Дружно жить будете, - пробубнил волхв сквозь зубы.

Князь тайком погладил невестину десницу большим пальцем. Она потупила очи и ответила ему тем же. Ярополк, смотревший Кривже в лицо, подавил усмешку.

— Что же, коль вы всё выстояли... - протянул жрец.

Князю послышалась в словах его потаённая угроза.

Кривжа вновь махнул кому-то – принесли венки, сплетённые из больших ромашек с сердевинами-солнцами. Помощник протянул руку, чтоб передать их молодым.

— Остановись! - оборвал его старый волхв.

Тот пугливо вздрогнул. На жреца устремились недоумённые взоры.

— Разве не ведомо тебе, Ярополк Владимирович, что кокошник уж после согласия девицы да после обручения надевают? - громогласно прозвучал в мёртвой тишине голос Кривжи.

Князь помрачнел.

— Не порти мне настроение, жрец, - предостерегающе процедил он.

Возвысил голос:

— Разве она бы надела убор, если б была против? - обратился к нему и вместе с тем ко всем Ярополк.

— Я перед богами лгать не стану, - поддержала его Беляна решительно.

— Ха! - воскликнул язвительно волхв. - И что же ты предлагаешь? Нарушить обряд? Коли так, то я такой брак заключать отказываюсь!

Люди поутихли, словно пристыжённые.

Князь одарил Кривжу прожигающим насквозь взором. Беляна плавно обернулась к волхву, державшему венки.

— Зачем же нарушать? - она с любовью протянула один Ярополку. Тот вопросительно приподнял бровь. - Надень его мне на руку, княже, ежели захочешь. А уж я всё по обычаю сделаю.

Волхв разочарованно выдохнул.

— Мокошь пусть вас судит, - едва не сплюнув, отозвался он. - Так и быть, доведу начатое до конца. Всё одно дурному браку не жить.

Скрипучий глас утратил всякое оживление, сквозившее там прежде, и снова стал обыкновенно неприветлив:

— Ярополк Владимирович, назови, коли тебе угодно, Беляну Веселиновну своею женой, - Кривжа указал на невесту кивком.

На сей раз любой мог бы спорить, что уловил ехидство в его речах. Жених мысленно отмахнулся от дрянных речей. Ни о чём другом он думать не хотел.

— И женой называю, и моей княгиней.

Молодые повернулись лицом к лицу. Беляна протянула Ярополку десницу, и тот бережно надел на неё венок, как будто тот мог рассыпаться в его руках. После князь слегка наклонился. Невеста, изловчившись, привстала на цыпочки и положила свой венок ему на тёмную голову.

Жрец не успел сказать и слова, как ладонь Ярополка скользнула Беляне на поясницу. Он прижал княгиню ближе и беззастенчиво поцеловал в уста. Жарко, требовательно. У Беляны помутилось в очах.

"Пусть..." - пронеслась мысль.

Она поддалась. Лишь на мгновенье. Нежно, быстро, нарочно только раздразнив. Тут же отстранилась, разорвала поцелуй. Поймав недоумение в очах князя, хитро улыбнулась и залилась краской.

— Безбожники, - выплюнул презрительно Кривжа, скривившись.

Речь его потонула в счастливых возгласах людей. Они, устав молчать, изливали теперь общую радость.

Волхв снова заставил князя со княгиней разойтись, приблизился к алтарю. Взял блюдо с теми половинками, что не были перевязаны.

— Пусть все, кто собрался, с богами наравне свидетелями будут! - воззвал он, заглушив людей. К нему подбежали волхвы. - Пусть видят, что нынче Ярополк Владимирович с Беляной Веселиновной стали супругами!

Над капищем разнёсся ликующий гул.

Каждый жрец взял по ломтю хлеба. После все они вернулись на свои месте – по одному у каждого жертвенника. Блюдо с перевязанным караваем Кривжа отдал возникшей будто изниоткуда Василисе. От разрезанного взял один кусок.

— Дайте слово здесь, что будете чтить друг друга. Что понимаете, какой груз и ответственность лежит отныне на ваших плечах, - скороговоркой, будто надоевшую присказку, произнёс жрец.

— Даю слово, - единогласно отозвались молодые, сызнова сплетя руки.

— Да будет так! - громыхнули люди.

Волхвы одновременно бросили хлеб в жертвенные костры под счастливые возгласы.

Ярополк поглядел на разделённый каравай, от которого нетронутым остались больше двух третей.

— Что ты будешь делать с этим? - перевёл взор на Кривжу он.

— Это жертва, - нехотя отозвался жрец. - Не твоего ума дело, князь.

Тот оглядел собравшихся.

— Я хочу, чтобы у всех был праздник, - сложил руки на груди он. - Если свидетелями будут все, так пусть раздадут тем, кто не войдёт в терем.

— Не зарывайся, - прорычал волхв. - Забыл, где ты и кого подобает слушать?

Беляна замерла.

— Я на своей земле, - с вызовом вздёрнул подбородок Ярополк. - И здесь все подчиняются моему слову. Ты, Кривжа, тоже.

Тот ядовито рассмеялся.

— Так я уйду с твоей земли – и дело с концом. Ничто меня не держит. Я богам служу.

— Вот когда уйдёшь, тогда и устанавливай порядки, - сдерживаясь, ответил князь сквозь зубы. Ощутил, как кровь приливает к ланитам. - А до тех пор делай для людей то, что я велю.

Жрец огляделся. Народ ждал, во всю глазея. Кривжа страшно побледнел от гнева.

— Твоё счастье, князь, что день сегодня такой, - рыкнул он и резко махнул волхвам. - Раздайте хлеб людям!

Ярополк посветлел лицом, улыбнулся жене. Счастье людей вновь заставило радость разлиться теплом по жилам.

__________

Крада¹ - жертвенный алтарь.

Глава 14. Пир

Ярополк поднял княгиню на руки и усадил полубоком на круп лошади. Она тотчас ухватилась за гриву, чуть подогнув ноги. Князь вскочил в седло позади неё. Белянино плечо упёрлось мужу в грудь. Княгиня судорожно вздохнула, когда рука мужа оказалась у неё на поясе.

— А не упадём? - с сомнением прошептала Беляна, чуть повернув голову. - Боязно.

— Со мной-то? - раздалась тихая шелестящая усмешка над самым ухом.

— Нешто сподручно одной рукой править? - промолвила княгиня так, чтобы никто кроме Ярополка не слышал.

— Со сноровкой всё сподручно, - отозвался тот, толкнув Зорьку в гнедой бок. - Ты знай себе держись.

Беляна ощущала, как перекатывались под нею мышцы лошади, когда та шагала. Сперва княгиня слушала весёлые пересуды ехавших следом людей, но вскоре разум наполнили мечты.

"Наконец я своими глазами увижу, что за стеною детинца", - пред очами стали появляться яркие образы, которые так услужливо рисовало воображение. - "Ярополк говорил, там и кузня, и баня своя, и капище... Сколько ж в крепости человек умещается?"

Ей вспомнились их с братом разговоры.

"А Услад только про гридню и сказывал, в палатах-то не был ни разу".

Князь меж тем обвёл скучающим взором раскинувшийся перед ним простор. Справа раскинулся полноводный суровый Волон, а впереди, на крутом холме высились маковки деревянного детинца. Вокруг крепости нестройно стояли посадские избы.

"Так мы и к полудню не поспеем", - безрадостно заметил Ярополк. - "Подхлестнуть бы их..."

Он придержал Зорьку. Обернулся.

— Поторопимся! - окликнул он гостей.

Беседы стихли, люди обратили всё внимание на князя.

— Разойдётся Ярило – всё на свете проклянёте, - он красноречиво повернул лицо к солнцу. Ласковые лучи вынудили Ярополка прищуриться. - Застанет зной в посаде – коней подстегнуть не выйдет. Народ потопчем.

— Дело говоришь, - поддержал его Дружина, отирая лоб. - Мне уж от жары дурнеть начинает. Воды б хоть глоток.

— Не растрясли б вы только Белянин наряд, - промолвила задумчиво Василиса, прижавшаяся к Гостемиловой спине. С сомнением оглядела и брата, и его жену. - Негоже невесте растрёпанной быть.

Князь первым пустил коня рысью. Беляна охнула и вцепилась изо всех сил в гриву.

— Ярополк?.. - слетело тихо с её губ. Она боялась обернуться.

— Не свалишься, - в голосе его не было ни намёка на сомнение.

Князь обнял жену крепче. Та сразу почувствовала, как рука его стала точно камень.

"Если он спокоен, то и я тоже", - выдохнула Беляна.

Посад встретил их землянками, что будто со стыда старались более походить на холмики, чем на избы. Радостные думы вмиг улетучились, стоило Ярополку обратить на них взор.

"Людям деньги нужны", - он сосредоточенно нахмурил брови. Придержал повод, заставив Зорьку сбавить шаг. - "В дружину набрать бы побольше народу. В походах добычи немерено. На верфи новой мастера да рабочие тоже не лишние. И в кузнях будет полно дела..."

Вот уж перед всадниками распахнулись врата детинца. Беляна с замиранием заозиралась по сторонам, стараясь не проглядеть ни домишки на широком княжеском дворе.

— Гля-ка, Дружина Годинович, - кто-то из гостей, поравнявшись с ним, кивнул, с насмешкой указывая на молодую княгиню. - Туда-сюда глазёнками стреляет. Каково, а? Ничего Ярополк Владимирович жену выбрал!..

— И что ж с того? - угрюмо отозвался тот, бросив на Беляну равнодушный взгляд. - Ты язык-то лучше прикуси, покуда жених не услышал. Не мне тебе рассказывать, какая у него рука тяжёлая.

Белянино любопытство отвлекло Ярополка от безрадостных дум. Он стал изредка переводить внимательный взгляд с дороги на жену.

Та в очередной раз крутанула головой. Поймала на себе пристальный взор тёмных очей и зарделась. Тотчас отвернулась.

— Что высматриваешь? - спросил у жены князь весёлым приглушённым голосом.

— Мне тут прежде бывать не пришлось ни разу, вот очи-то и разбегаются, - стыдливо отозвалась она. - Виновата я перед тобою, выходит.

— В чём может быть вина? - недоумённо приподнял брови Ярополк.

— Знать, тебе из-за моего любопытства уж все косточки перемыли, - Беляна погладила жёсткий конский волос. - Потешаться теперь над тобою станут за то, какую жёнку непутёвую выбрал, безродную.

"Уж ежели даже ты заметил, как я по сторонам зыркаю, что и говорить о прочих!" - сокрушалась она.

— Освоишься, - на смену лёгкости в речах Ярополка пришли суровые отзвуки булата. - Никто и слова дурного не скажет ни обо мне, ни о тебе.

— Куда деваться!.. - в сердцах выдохнула княгиня, потупив глаза.

— Я это на корню пресеку, - глас князя стал угрожающе-твёрдым. У Беляны по плечам пробежали мурашки. - Не до смеху будет, когда ключи от крепости мне принести придётся.

Рука Ярополка на поясе жены с торопливой нежностью скользнула вверх-вниз.

— Не печалься по пустякам, - отрезал он. - Лучше скажи, что первым увидеть хочешь?

Беляна взглянула вперёд, только чтобы спрятать опечаленное лицо.

"Что ж, о тебе, может, говорить и не станут, а обо мне разве затихнут толки?"

Она прикрыла очи, быстрым движеньем смахнула подступившую слезу.

"Хватит. Взбодрись немедля", - горько укорила себя княгиня. - "Такой важный праздник всем омрачать своим хмурым видом не смей. Особливо Ярополку".

— Покажешь мне как-нибудь гридницу? - она обернулась, и светлая улыбка проступила на тонких устах.

Ярополк изумлённо хмыкнул. Брови поднялись, и на лбу проявились складки.

— Гридницу?.. - переспросил он, не веря своим ушам.

— А чего в этом удивительного? - Беляна беззвучно рассмеялась. В уголках глаз собрались морщинки-лучики. - Услад мне её так нахваливал!.. Всяк решит, что она-то в детинце – главное достоинство.

— Тоже мне, - фыркнул князь, отвернувщись в сторону.

Спрятал смешок. После промолвил вкликодушно:

— Ну, добро. Выдастся время – отведу тебя.

Он вдруг отпустил узду. Вытянул руку вперёд. Беляна обернулась, чтобы поглядеть, куда указывал Ярополк. Поражённо охнула.

— Гляди, вот и дом наш, - промолвил князь, прижав жену чуть крепче.

***

Беляну окружили сотни звуков, десятки людей. Всюду яркие одежды, блеск парчи. Звонкий смех. Поздравления слились с трелями жалеек. Бряцали бубны, заливались гусли. Гости принесли дары – чего только там не было. Княгиня сбилась со счёту. В памяти отпечатался лишь золотой перстень, что поднесли Гостемил с Василисой. Большой самоцвет сверкал на персте Ярополка кровавым багрянцем, точно уголь, вставленный в оправу.

Молодых усадили во главе широкого стола, что стоял во дворе. К нему с каждого боку приставили ещё по одному. Белая скатерть с расшитым червлёной нитью краем была уставлена яствами: печёная дикая птица, источавшая манящий дух пряных трав; свежая красная рыба, выложенная на широком блюде со свежими овощами. Беляна увидала недалеко от себя осетра. Островерхий гребень, украшавший тёмную блестящую спинку, тянулся вдоль длинного плоского блюда. Смешались вместе запахи солений, жаренного на костре мяса, свежего хлеба. Тут и там стояли глубокие ковши с питьём, что ладьями плыли по скатерти. Невеста тайком обвела глазами стол и сглотнула.

Но ни перед князем, ни перед княгинею ни плошки не поставили, ни ложки не положили. Поднесли лишь по серебряной чарке хмельного мёду. Беляна прижалась к невысокой спинке сиденья, скромно сложила руки на коленях и стала исподволь посматривать на мужа.

— Ох, Ярополк Владимирович, и не берёт тебя досада? - окликнул его кто-то из гостей.

Князь упёрся грудью в столешницу, наклонился вбок, выискивая того, кто его позвал. Во взгляде его без труда читался вопрос.

— Так проставился, а ни крошки не вкусить! - продолжал всё тот же голос с наигранным сожалением.

— Мне не привыкать, - с усмешкой дёрнул плечом Ярополк, откинувшись обратно. - В походах и похуже бывало.

— Ничего-ничего, - покровительственно отозвался откуда-то сбоку Никита Изяславич, с наслаждением вдохнув кислый запах квашеной капусты в своей плошке. - Молодым положено первое лишенье в браке перетерпеть. От того только сильней дорожить друг дружкой станут.

— Да и потом, ежели совсем голод мучить станет, можно мёда выпить, - поддержала его Калинушка, заправив за узорное очелье огненно-рыжую прядь.

Поначалу негромкая, беседа становилась всё живей. Чем чаще наполнялись пивом чарки, чем пуще горячилась от выпитого мёду кровь. Народ пошёл в беспорядочно-задорный общий пляс, подчиняясь разноладным звукам, наполнявшим двор. Княгиня глядела на кружащихся дев да на мужчин, вышедших с ними. Кто половчей – давай выкидывать коленца. Наконец у Беляны пошла рябь перед очами, но чуткое сердце, отзываясь на зазывные трели дудочек, жалеек да гуслей, звало в круг, жаждало пляски. Княгиня обернулась к Ярополку. Тот, поставив локоть на подлокотник, подпёр скулу и время от времени смотрел куда-то за Василису, которая сидела по правую руку от него. Беляна вытянула голову вверх, силясь проследить за взором князя. Тот смотрел на пустующее место подле Вари. Тогда княгиня нежно обхватила левую руку мужа, прижалась к нему вплотную. Ярополк, обратив на жену внимание, сел вполоборота, повернувшись к ней лицом.

— Скучаешь? - вопросительно кивнул он.

Лицо князя при взгляде на Беляну разгладилось, а взор прояснился, будто из-за тяжёлых облаков проглянул солнечный луч.

— Как и ты.

Княгиня склонила голову к плечу мужа, и височные кольца мелодично бряцнули.

— Пойдём плясать? - невинно спросила она и ненавязчиво потянула Ярополка за десницу, желая увлечь за собой.

— Подожди немного, - тише и серьёзней отозвался он, бросив короткий взгляд в сторону пустого места.

— Кого не хватает? - тотчас шепнула Беляна, не убирая дланей с кафтана князя.

Ярополк озабоченно постучал поочерёдно перстами о подлокотник. В груди княгини зародилось неприятное щекочущее чувство. Беляне показалось, что муж и вовсе не ответит, но она молча выжидала, даже не напоминая о себе.

— Предр-рага Микулича, - протянул князь, цедя каждый звук.

Беляна почувствала, как жгуче-жарко стало щекам. Она опустила очи, ссутулила неширокие плечи. Рёбра сдавило.

— А кто он таков? - пробормотала княгиня, стыдясь своего невежества.

— Князь Златозёмного, - коротко ответил Ярополк, не глядя на жену. - Не слышала?

— Куда уж мне, - с досадливым вздохом отозвалась та, разведя руками. - Ты о таких вещах и не поминаешь вовсе, когда о походах рассказываешь.

В голосе скользнул горький упрёк. Беляна вовсе отвернулась от мужа, села полубоком, и взгляд водянисто-голубых глаз принялся бесцельно блуждать, останавливаясь то на одном, то на другом госте.

— Думал, будет скучно слушать, - без лукавства откликнулся князь, на что жёнушка его только головой покачала.

Он опёрся о спинку и, согнув руку в локте, подал едва приметный знак кому-то сзади. К нему тотчас подбежал парнишка и с готовностью склонился к уху Ярополка.

— Из Златозёмного весточек не было? - отрывисто бросил тот.

— Мы бы не решились утаивать, - пролепетал тот. - Ничего.

"Куда девался?" - принялся размышлять князь, отпустив слугу. - "Может, с ним в пути что приключилось?.."

Беляна метнула взор на сидевшего рядом Услада. Тот сделал большой глоток из своей чарки и заразительно рассмеялся, нетвёрдой рукой приобняв Стояна, привалившегося к его деснице.

"Вот кому хорошо", - невольно улыбнулась княгиня, тщетно стараясь разобрать речь брата. - "Язык-то уж заплетается, а ему хоть бы хны".

Кругом становилось всё живей и живей. Воздух пропитался сладким духом мёда. Люди теперь вставали из-за столов, чтобы побеседовать с теми, кто сидел от них подальше.

— ...жаль, Ваня мой маловат ещё для княжеских пиров, - хмыкнул в пшеничную бороду Никита Изяславич. - Я бы его вместо старших сыновей взял, да не сдюжит.

— А что ж жену не привёл? - спросил Гореслав, поднимаясь с места.

— Захворала маленько, - боярин опасно прищурился, а уста дрогнули, как для улыбки. - Точь-в-точь как твоя каждую осень-зиму.

— Знал бы, что за напасть такая – непременно бы исцелил, да она говорит, с нею так всю жизнь, - пожал плечами Гореслав, мигнув Берёзе.

Та издали махнула рукой, зовя к себе.

— Такая вялость да тоска на неё находит, что самому страшно всякий раз делается, - продолжал молодой боярин. - Ну да что говорить о том, чего не изменишь?

— Всё так, всё так... - закивал Никита Изяславич задумчиво.

"И как только такая хворая до сей поры выглядит так же, как восемь лет назад, когда вы с нею повстречались?" - промолвил про себя он.

Вдруг средь прочих звуков раздалось полушутливо-полусерьёзно:

— Расступитесь, ну!

Глава 15. Предраг Микулич

Люди стали с неохотой двигаться, пропуская пришедших вперёд. Первым сквозь толпу продрался коренастый мужчина. Варя тотчас вскинула голову.

"Не он ли избранник-то мой?" - она настороженно всмотрелась в гостя.

Короткая коса толстым медным жгутом спускалась до плеч от самого темени. Ещё на две была поделена и недлинная борода. На загорелом лице ярко горели васильково-синие очи.

— Предраг Микулич! Мы ждали тебя! - обрадованно воскликнул, поднявшись, князь. Он широко махнул рукой, указав на пустовавшее место. - Ну, проходи, садись за стол!

— Насилу добрался до тебя, Ярополк Владимирович, - молвил гость, проходя за спинами сидевших. - Извини, что припозднился. Там на пути такое, что и словами не передать.

— Погоди, успеешь ещё поведать, - князь поднялся и подал руку жене, помогая ей встать. - Знакомься вот, Беляна Веселиновна.

Та на миг потупилась, но тут же подняла взгляд.

— Здравствуй, светлая княгиня, - почтительно склонил голову Предраг. - Поздравляю вас – и тебя, и мужа.

Он доброжелательно улыбнулся обоим и махнул кому-то из своих. Поднесли затейливо расшитый рушник, сложенный в несколько слоёв.

— Живите мирно, ссор не знайте, поутру умывайтесь, этот день вспоминайте, - приговаривал Предраг, отдавая молодым полотенце.

Беляна тотчас приняла его и нежно разгладила белоснежную ткань. Ярополк проводил дар спокойно-равнодушным взглядом.

— Какая добротная работа, - разглядывая травки-завитки и колоски, промолвила княгиня. - Сколько труда мастерица вложила.

Она подняла голову и, обращаясь к мужу, протянула рушник ему, позволяя рассмотреть узор:

— Ты взгляни только, какая вышивка чудесная! В Ратнове такой не сыскать!

Ярополк опустил глаза, скользнул по шитью всё тем же бесстрастным взором.

— Твоя правда, искусно, - сдержанно отозвался он, кивнув. - Такой рушник только по праздникам доставать.

Беляна перевела восторженно сверкающие очи на Предрага и одарила его благодарной улыбкой. После княгиня потерянно оглянулась через плечо, словно кого-то искала. К княгине с поклоном подбежала служанка, готовая унести подарок.

— Задержись-ка, девица, - попросил Предраг, которому передали скалку. Он, в свой черёд, вручил её Беляне.

Княгине скалка показалась невесомой, кружевной из-за выдавленных на податливом дереве цветов. На поверку же она оказалась тяжелёхонькой.

— Вот тебе, хозяюшка, скалочка. Будешь печь хлеба медовые к празднику, семью да гостей радовать, - промолвил князь, покуда Беляна рассматривала изящную вещицу. - Думается мне, выйдет не хуже наших.

— Такая гладкая, как камушек речной, - проведя тонким перстом по виткам, ответила княгиня. - Благодарствуй, Предраг Микулич!

— Рано благодаришь меня, Беляна Веселиновна. Я и жениха одарить хочу, - усмехнулся тот и обратился к её мужу.

— Вижу, что к утвари домашней ты холоден, - на устах Предрага заиграла загадочная ухмылка. - Но, впрочем, я знаю, как тебя удивить, Ярополк Владимирович

Он словно из ниоткуда извлёк топор на коротком топорище, иссечённом обережными знаками. Стальное полотно украшено было причудливым тиснением. Предраг обеими руками передал дар ратновскому князю. У того в глазах в тот же миг загорелись огни, оживившие его черты.

— Да... - протянул Ярополк, бережно рассматривая оружие. - Славный топор...

Взгляд его зацепился за неприметное незамысловатое клеймо почти на проушине. Тому, кто не вдавался в тонкости ратного дела, эта мета не сказала бы ровным счётом ни о чём, однако Ярополк от изумления поднял брови.

— Шутка ли? Из Изыргони? - он хмыкнул, будто глазам своим не верил. - Что ж, удивил, удивил.

Беляна с чистосердечным любопытством воззарилась на топор в руках мужа.

— Оружие с хозяином одной закалки должно быть, - со скрываемой гордостью промолвил Предраг, сложив руки на груди. - Так, кажется, говорят у вас?

— Верно, - князь Ратнова провёл большим пальцем от носка к каблуку, едва коснувшись лезвия, что было тоньше бересты.

— Ой, - выдохнула Беляна. - Ярополк Владимирович, ты порезался...

На персте князя в самом деле заалела яркая капля.

— Чего ты? - хмыкнул тот, стирая кровь и зажимая палец в кулак. После опустил взор на жену.

Княгиня сделалась белее снега и неосознанно напряглась. Ярополк украдкой выдохнул и кликнул к себе человека. После отдал подошедшему подарок, и свободная десница тотчас скользнула по Беляниным плечам.

— Это пустяк, - князь, нимало не смущаясь стоявшего рядом гостя, приобнял жену.

Та, как показалось Ярополку, немного расслабилась.

— Как ты, Беляна Веселиновна? - в голосе Предрага зазвучало беспокойство.

— Не переживай за меня, княже, - выдавила из себя улыбку та.

— Присядь, - промолвил Ярополк, отодвинув для жены сиденье. После обратился к князю Златозёмного. - Добрый топор. Хорошо наточен.

— Соверши с ним ещё больше подвигов ратных, - смерив Беляну быстрым оценивающим взглядом с головы до ног, отозвался Предраг. - Да будет к слову сказано, поздравляю тебя с победой над Озёрским! Молва идёт впереди тебя аж до самого Колоса.

Он вдруг, точно осторожничая, осмотрелся по сторонам.

— Перемолвимся с тобою в сторонке, Ярополк Владимирович? - перешёл он на доверительный полушёпот. – Сам наш уговор помнишь.

— Помню, - благосклонно отозвался князь Ратнова. - Только ты сперва передохни, поведай всем, что тебя так задержало, а уж после мы с тобой побеседуем.

Ярополк наклонился к жене, что-то кратко шепнул ей в самое ухо. Та только покивала в ответ, не поднимая глаз.

— Идём, - князь качнул головой, призывая следовать за ним. - Представлю тебя.

Предраг будто замешкался поначалу, сдвинул брови, а затем словно переступил через какую-то преграду и двинулся вослед.

— Здрава будь, Василиса Владимировна, - с почтением кивнул он, проходя мимо. - И ты, любезный Гостемил Всеволодович.

Княгиня Велиторга ответила мягкой величественной улыбкой и невесомым наклоном головы.

— И тебе хворей не знать, Предраг Микулич!

— Рад видеть тебя, друже! - добродушно отозвался её муж.

Варя, словно вспуганная птичка, подскочила с места, стоило только брату оказаться рядом.

— Вот, Предраг Микулич, сестра моя меньшая, - промолвил Ярополк с гордостью в голосе. - Знакомы будьте.

Князь Златозёмного прикипел к ней взглядом. Девичий невысокий кокошник венцом лежал на светло-русых волосах, убранных в низкую косу. Та спускалась через плечо до груди по нежному, цвета вьюна, платью.

Княжна с вызовом посмотрела прямо Предрагу Микуличу в лицо. Взор голубовато-зелёных очей запал ему в сердце – то отозвалось сильным гулким ударом.

— Здравствуй, Варвара Владимировна, - приветственно улыбнулся Предраг. - О красе твоей слух прошёл по всем землям. Вижу теперь воочию, что он и половины правды не передаёт.

Княжна тайком метнула взгяд на брата и не смогла понять, чему больше рад он: свадьбе ли, или тому, что дела свои так ловко обделывает.

— Приятно встретиться с тобой, Предраг Микулич, - постаралась звучать как можно счастливей Варя.

Ярополк вдруг краем глаза заприметил махнувшего ему Гореслава.

— Ну, сестрица, не давай гостю скучать, - бросил князь торопливо и затерялся среди людей.

Покуда петлял он в толпе, словно рыбка в воде, во след ему раздавались поздравления. Тут вдруг до слуха Ярополка донеслось:

— Вообрази токмо! Ведь я и не думал – не гадал, что так оно обернётся...

Князь повернулся на знакомый глас, замедлил шаг. Веселин беседовал со своею женой:

— Что Белянушку-то нашу ждать могло? Я её, вона, за пахарева сына отдавать думал, а ту-ут!.. - он поставил локти на стол, уронил голову на ладони и рассмеялся, словно происходящее кругом сводило его с ума. - Услад теперича старший боярин! Дочь – княгиня! Да выкуп за неё златом!..

Дальше Ярополк слушать не стал и поспешил к другу.

— Что у тебя? - первым делом спросил он, оказавшись перед Гореславом.

— Да вот, разговор вышел с Малом Беримировичем...

Князю показалось, что тот понизил голос.

— Он, видать, о чине моём прознал от кого-то и спросил, не хочет ли Ратнов с Малоречным торговать, - отрывисто изложил боярин.

— Ну? - требуя продолжения, откликнулся Ярополк, меж тем выискивая молодого князя среди гостей.

— Я рассудил, что лучше ничего без твоего ведома не обещать, - Гореслав, озадаченный, обернулся, пытаясь понять, куда смотрит друг.

Ярополк медленно кивнул. Серые глаза наконец остановились. Мал сидел за столом, вовсе не по-княжески сжав плечи от стеснения и сложив руки перед собой. Боярин уловил, как друг усмехнулся в тёмную бороду.

— Сказал я, что-де, слова его тебе передам, и что ты таким добрым намерениям наверняка будешь рад, - довершил Гореслав, тоже теперь следивший за Малом.

— Что же, ты прав, - отозвался князь приподнято. - Я очень рад.

Боярин вскинул брови, и лицо его украсила светлая улыбка.

— Прикажешь согласием ответить, или ты сам ему об этом сказать намерен?

Сердце наполнилось лёгкостью от решения Ярополка. Но стоило тому испустить тяжёлый вздох, как на грудь тотчас рухнул камень.

— Вот что, друже... - князь взглянул Гореславу в болотные очи.

Боярин был готов поклясться, что уловил в речах сокрытую угрозу – так весомо были они произнесены. В груди ёкнуло.

— Не забивай ты себе голову, - продолжал Ярополк легко, при этом приподняв уголки уст в снисходительной полуухмылке. - Праздник, Гореслав, а ты о делах!

От такой нежданной перемены боярин ошалело округлил глаза. К пущему изумлению, улыбка князя стала только шире, расцвела искренностью, будто это его позабавило.

— Чего ж стоишь? Гуляй, покуда возможность есть, - полушутливо велел Ярополк, неопределённо указав кивком в сторону. Вдруг беззаботность пропала, лицо на миг стало собранно. - Через седьмицу-другую в поход пойдём.

Гореслав с подозрением покосился на друга, словно стремясь понять, о чём он. Вдруг, озарённый, резко перевёл взор на Мала.

— Правильно понимаешь, - удовлетворённо качнул головой князь, проследив за взглядом друга.

— А что же договор с Беримиром? - прошептал боярин, обернувшись и наклонившись чуть ниже. - Помнится, ты хотел с ним перемолвиться...

— С ним, может, и хотел. Но он теперь мёртв. А на сына сам погляди.

Ярополк указал взглядом на мальчика.

— Он будто первый раз на люди показался. Князь из него... - промолвил с насмешкой он, заметив, как с жалостью надломились брови боярина.

— В том и дело, что первый раз, - повёл плечами Гореслав. - К тому ж, Малоречное своей утварью глиняной славится – у них искусные гончары. Да и потом, думается мне, они бы пошли на любые уступки, чтобы тебя убедить. Друг в твоём лице куда лучше, чем враг.

— Брось, - отмахнулся князь. - На что торговать, когда мне люди нужны?

— Тогда я в толк не возьму, отчего ж ты рад был, когда я намекнул на твоё согласие? - от недоумения глас боярина обрёл резкость.

— Да потому, что они нас у себя под стенами не ждут, - мельком осмотревшись, процедил почти беззвучно Ярополк.

Отстранившись, он окинул Гореслава спокойным взглядом.

— Отдохни вволю, друже, - небрежно потрепал того по плечу князь. - Выпей, развеселись.

Гореслав стиснул зубы.

"Не согласен я с твоим решением, Ярополк. Но разве ты послушаешь? Только рассоримся зазря".

Глава 16. С честного гостя честен и сказ

Оставшись одна, Беляна отдалась мыслям. Пламенными всполохами в сознании воскресали раз за разом то образы их с Ярополком венчания, то их встречи, полные нежности и счастья после разлуки. Воспоминания бередили душу, ускоряли биение чуткого сердца.

Однако вместе с тем кружились гудящим осиным роем предостережения Славяны, звучали вновь и вновь в ушах слова подруг и об угасающих чувствах, и о жестокости. Нутро передёрнуло, когда княгиня подумала о той драке с Доброгневом.

"А ежели я и в самом деле исторопилась?" - обуянная тревогой, она глядела на чарку перед собой, не мигая. - "Что, если Ярополк только до поры - до времени так ласков со мною был?.."

Василиса меж тем приметила, что Беляна понурилась.

— Что же ты пригорюнилась, сношенька? - склонившись вбок, окликнула она княгиню. - Не дело невесте на свадьбе печалиться. Али у тебя горе какое?

Беляна вздрогнула, обратила на золовку наполненные испугом глаза. Потом словно опомнилась: взор её потеплел, а на лице расцвела смущённая улыбка. Она молвила нерешительно:

— Ну что ты, Василиса Владимировна...

Княгиня Велиторга вдруг невесомо поднялась и белой лебедью подплыла к невестке. Та взволнованно взвилась на дубые от волнения ноги.

— К чему все эти условности? - Василиса взяла её руки в свои нежные длани и поглядела в почти прозрачные Белянины очи. - Мы с тобою теперь родня. Зови меня по имени.

Она, будто прося довериться, погладила кисти невестки большими пальцами. Ощутила, как расслабились напряжённые прежде десницы и, слегка наклонив голову, одарила Беляну светлой улыбкой.

Княгиня Ратнова беспокойно выдохнула. В лике золовки ей смутно привиделось коварство.

— Отойдём в сторонку? Шумно тут, - Василиса указующе кивнула вбок,

Беляна робко оглянулась, желая отыскать мужа, будто тот мог её поддержать, и не заметила, как по-змеиному смежила веки княгиня Велиторга, не отрывавшая от неё глаз.

Сухой ветерок омыл теплом лица дев. Беляна исподволь разглядывала одежды золовки. Платье цвета кости с рукавами-крыльями по краю обрамляла жёлтая полоса. Ни единой золотой нити, но в этом и нужды не было. Крупные жемчуга плавными волнами шли вдоль ряда пуговиц от оплечья до самой земли. Воздушные белоснежные рукава рубашки с песочной каймой были не только усыпаны скатнем¹. Там и тут на узоре голубели чистые камушки. На благородно-жёлтом оплечье рассветным солнцем сверкал узор из жемчужных нитей. На каждом лучике дождевыми каплями поблёскивали лазоревые самоцветы.

Из-под высокого кокошника-полумесяца выбивались короткие русые локоны – то немногое, что не вошло в широкую косу, оплетаюшую голову Василисы венцом. Убор, расшитый так же, как и оплечье, сверкал на свету от россыпи драгоценностей. Нити с нанизанным на них скатнем тонким кружевом нависали над челом.

"Кокошник-то новый, а всё одно такой, какой в нашем княжестве носят", - подумала Беляна, переведя взор на золотые ленты убора, колышущиеся за спиной княгини Велиторга.

Они остановились под старой яблоней, вытянувшей ветви-руки навстречу свету. Тень одарила дев прохладой.

— Разошёлся Ярило, брат как в воду глядел, - Василиса посмотрела вверх, на свет, что пробивался сквозь тёмно-зелёную листву десятками струй. - Уж дурно от жара делается.

Беляна кивнула, устремив взор на раззадорившихся людей. Пляски становились всё более и более дикими, а трели – всё разноладней.

— Совсем, я вижу, ты печальна, - с сожалением покачала головой княгиня Велиторга. - Молчишь много. Неужто стыдишься?..

"Себя", - домыслила она.

Беляна резко обернулась, словно её застали врасплох. Василиса хмыкнула, тонкие губы натянулись в полуухмылке.

— Угадала, стало быть?

Княгиня Ратнова вместо ответа вздохнула, пряча глаза. Руки покорно сложила.

Василиса, осторожничая, бросила быстрый взгляд сперва налево, после – направо, и лишь затем очи её остановились на невестке.

— Не кручинься, сношенька милая. Помогу тебе, чем сумею.

Княгиня обошла Беляну, встала у плеча и зашептала в самое ухо:

— Заруби на носу одно правило, - глас её из приятно обволакивающего стал жёстким. От неожиданности по спине невесты пробежал холодок. - В тереме остаётся сильнейший. Когда бы не Ярополкова хватка, бояре бы нашу семью без батюшки со свету сжили. И ты не робей.

— Ежели б ещё уму-разуму хватало, - в лад золовке молвила Беляна, чувствуя тёплое дыхание той на мочке собственного уха. - И без того за моей спиной перемыли мне все кости, а коли скажу что не так – вовсе прилюдно засмеют.

— А ты сперва меньше говори, больше слушай, - Василиса отстранилась, загадочно улыбнувшись. - Глядишь, чему и научишься. А судить тебя и вкривь и вкось теперь всю жизнь будут.

Она прищурилась, выискивая средь гостей алый кафтан с золотым узором.

— Сумеешь себя поставить... - взор остановился. - ...и, может, хоть в своём присутствии не будешь ловить насмешки.

"О чём таком брат с Гореславом эдак долго речи ведёт?.." - отвлечённо размышляла княгиня Велиторга. - "Мне и самой бы послушать не помешало..."

— Спасибо за добрый совет твой, Василиса, - благодарно склонила голову Беляна. - Научи меня ещё кое-чему, как та, кто в замужних больше года ходит.

Та отвлеклась от раздумий, обратилась к невестке. Брови вопросительно дрогнули.

— Правду говорят, что за бытом свободы не видать? - на выдохе спросила княгиня Ратнова.

Раздался смешок, звонкий, точно трель соловушки.

— Будь это для всех правдой, разве б мы с тобою нынче беседовали? - Василиса двинулась к столам, показывая, что разговор её более не занимает. - Не стать невольницей, коли с мужем повезло.

— А мне... повезло? - долетели из-за спины робкие слова, брошенные словно невзначай.

Княгиня Велиторга взглянула на сноху через плечо и замерла, будто в раздумьях.

"Ей, я чай, и двадцати годов нет, а в очах-то уже мудрость тридцатилетней женщины", - ненароком отметила Беляна, и сердце сжалось. "Чего ж она такое видала, чтоб душа уж состарилась?"

— Повезло тебе али нет, сама мне скажи, - отозвалась Василиса. - Ещё не поздно свадьбу остановить.

Леденящий страх вдруг закрался под Белянины рёбра. Княгине почудилось, что у неё из под носа уводят что-то бесценное.

— Ни за что на свете! - пылко ответила она, мысленно вцепившись в счастье.

— Вот тебе и разгадка, - прикрыв очи, лучисто улыбнулась Василиса.

Она приметила, что к Ярополку через толпу пытается пробиться ратник. Улыбка тотчас померкла, уступая собранности.

— Что-то братец совсем о тебе позабыл, - не меняясь в голосе, пробормотала словно самой себе княгиня, неотрывно следя за стражником. - Обожди, сейчас я его потороплю.

Лукаво мигнув напоследок, Василиса направилась к князю прежде, чем Беляна что-нибудь сообразила.

Юрко, точно змейка средь камней, княгиня обходила гостя за гостем, покуда не добралась наконец до Ярополка. Он стоял к ней спиной, и Василисе показалось, что брат, слушавший Гореслава, вовсе не заметил её. Княгиня тайком бросила взгляд на ратника. Тот походил больше на комара, тщетно бившегося в паутине.

Гореслав, приметив Василису, вдруг оборвал речь и едва уловимо кивнул князю в ответ на недоумённый прищур. Ярополк тотчас развернулся к сестре, и уста его тронула приятная полуулыбка.

— Я не помешала вам, брате? - промолвила княгиня, невинно надломив брови.

— Чего ты хотела, сестрица? - с участием спросил тот.

Тут Ярополков взор дёрнулся в сторону, и лучистое тепло в нём померкло. Князь, чем-то отвлечённый, повернул голову. Василиса непонимающе всмотрелась в ставший вмиг сосредоточенным лик брата.

— Посторонись-ка, - Ярополк взял княгиню под локоть и потянул, вынудив её сделать пару шагов вбок.

Василиса украдкой возмущённо выпустила воздух и покосилась на подошедшего ратника. Поклонился тот низко. Рывком выпрямился.

— Дозволь тебя на пару слов, княже, - настороженно зыркнув на стоящих рядом, приглушённо сказал стражник.

Ярополк, не оборачиваясь, сделал взмах дланью. Услышал, как примялась трава под сапогами Гореслава; уловил сбоку лёгкое движение – шелохнулось в сторону светлое платье сестры.

Василиса, впрочем, задержалась близ князя, оставшись лишь чуть позади. Она подметила, как враз переменился говор брата: сделался жёстким, резким:

— Что у тебя? - отрывисто промолвил Ярополк.

Ратник поманил пятернёй нагнуться и понизил голос до шёпота. Княгиня прикрыла веки, вслушиваясь.

— ...уехал, как велено, - разобрала она.

Князь хмыкнул, и уголки губ его приподнялись.

Василиса опасливо отступила прежде, чем ратник оставил их. От неё не утаилось, что брат будто стал ещё счастливей.

"Ты гляди", - мысленно цокнула языком княгиня. - "Ни дать ни взять, светишься, когда всё по-твоему".

— Ярополк, послушай, что я тебе скажу, - на устах Василисы очертилась обманчивая улыбка.

Тот повернулся к ней в полоборота. Княгиня медленно помотала головой.

— Поди ближе, поди, - таинственно протягивая слова, позвала она.

Едва князь оказался достаточно близко, как Василиса придвинулась вплотную и промолвила елейно:

— Что же ты невестушку свою оставил одну-одинёшеньку?

Ярополк окинул люд беглым взглядом и отыскал Беляну.

— Она ведь ещё чужая тут, - примостившись так, чтобы смотреть с братом в одну сторону, продолжала княгиня. - Только ты родной ей человек...

— Довольно. Я понял, - прервал её Ярополк одним движеньем.

Василиса глядела брату во след, когда тот направился к невесте.

"Так-то лучше. Всё своим чередом", - довольная собою, улыбнулась она украдкой, ступая по мягкой травушке.

— Гореслав Ратиборович!.. - с воодушевлением выдохнула княгиня, будто невзначай наткнувшись на купца. - Слышала, ты старшим боярином стал?

Он, как ей показалось, сперва смешался и неловко усмехнулся.

— Было дело, - неопределённо качнул головой Гореслав.

— Поздравляю тебя, - с искренней радостью в голосе промолвила она. - Славной опорой брату послужишь...

Она поравнялась с его плечом:

— Впрочем, я сызмала ещё знала, что так и станется, - весело шепнула она и переливисто рассмеялась, прикрывая дланью уста.

— Будет тебе, - отмахнулся купец. - Но за добрые слова спасибо.

Княгиня тотчас мягко отстранилась, словно не стояла только что так близко.

— Ты теперь большую власть получил, - полушёпотом молвила она со всё той же полуулыбкой, что вовсе не выглядела натянутой. - Подсоби мне, Гореслав Ратиборович?

Тот опешил.

— Как же я могу помочь тебе? - изумлённо развёл руками купец.

— Видишь ли, дело в чём, - вкрадчиво начала Василиса, глядя ему прямо в глаза. - Ярополк мне не обо всём пишет, а я за него волнуюсь не меньше матушки с Варей. Им-то хоть видно, если он вдруг к походу готовится, а я...

Гореслав усмехнулся.

— Э, не-ет, Василиса, - он подбоченился. - Ежели Ярополк чем делиться не считает нужным, так и я не стану. А то никакой веры мне не будет.

Княгиня постаралась утаить разочарованный вздох.

"Я тебя, Василиса, насквозь вижу", - Гореслав зажмурил правое око от слепящего солнца, отчего в выражении его лица появилось что-то лукавое. - "Всюду тебе уши нужны... Хотя, как знать..."

— Всё одно, если в чём помощь моя нужна будет, ты кинь мне весточку, - не потеряв самообладания, отозвалась княгиня как можно более простодушно. - Ведь и ты прав. Чуть только будешь неосторожен, и тебе долго подле брата не продержаться.

— Уж не прогневайся, Василиса Владимировна, только думается мне, что больше заботы о князе или моём месте тебя что-то другое волнует, - ехидно заметил купец.

"Собственное влияние али ещё что", - додумал про себя он.

Ответом ему был серебряный смех.

— Ну потеха! - княгиня приложила ладонь к груди, не переставая широко улыбаться. - Ты только послушай себя!

Она мельком осмотрелась, сохранив приветливое лицо. Сделала шаг навстречу купцу и, пытливо наклонив голову к груди, взглянула на него снизу вверх.

— Я противу Ярополка в жизни не пойду, потому что люблю его и град мой родной.

Гореслав содрогнулся: глаза Василисы вдруг потемнели, точь-в-точь, как у брата.

— Когда бы я того желала, так ни ты, ни он бы мне не помешали в Ратнове княжить, - зловеще-тихо промолвила она, отчётливо произнося каждое слово.

Купец на миг забыл, как дышать. Словно оступившись, шагнул назад на ослабевших ногах. Мотнул головой, крепко зажмурившись, будто гоня наваждение прочь. Княгиня вновь смотрела на него так же беззаботно, точно ничего и не было.

— Ты как следует подумай, Гореслав Ратиборович, над моим предложением, - уходя, промолвила Василиса. - Поразмысли, сколь нужно, а я подожду.

Она, сияя, точно луч, затерялась средь гостей.

***

Когда на плечи вдруг опустились две десницы, сердце ухнуло вниз. Беляна было вскочила с места, но сильные руки мягким нажимом удержали её.

— Напугалась? - нагнувшись к её щеке, спросил появившийся невесть откуда Ярополк.

Княгиня перевела дыхание и нежданно оставила на губах мужа лёгкий поцелуй.

— Напугался? - шутливо спросила она, уловив в очах Яропока удивление.

За тем последовала украсившая его лицо нежная улыбка.

— Вот я и пришёл тебя на пляс позвать, - промолвил он, подворачивая тяжёлый ворот.

Беляна расцвела от радости, лёгко встала, тесня князя от спинки сиденья, вложила десницы ему в ладони.

— Быстрее бы уже день прошёл. Есть-то страх как хочется, - тихонько созналась она, на мгновенье одарив мужа стыдливом взглядом исподлобья.

Ярополк приподнял бровь, отчего на лбу появилась неглубокая поперечная полоса.

— Пойдём, - он потянул княгиню за собою.

— Уж не удумал ли ты обряд нарушить? - полусерьёзно попыталась выведать Беляна, едва поспевая за проворным даже в толпе мужем.

— Подожди, - раздалось в ответ.

У княгини стало смутно на душе.

"Что ж ты заставляешь беспокоиться всякий раз?" - задавалась вопросом она, влекомая вперёд, словно листик на ветру. - "Мало мне твоих походов, от которых сердце кровью обливается, а ты..."

Но вот в руках у князя уже оказалась чарка, а в следующий миг он кликнул чашника. Беляна увидала, как встрепенулся совсем ещё юный парнишка, дремавший у бочки, подорвался к ним, поклонился в пояс.

— Дремлешь, - качнул головой Ярополк.

— Разморило что-то от жары, княже, - пожал плечами чашник, улыбнувшись безо всякого стыда, и протянул руку. - Давай чарку-то.

— Воды налей мне, - отозвался беззлобно Ярополк, подавая чашу.

Парнишка вихрем метнулся до бочки, плеснул ковшом, наполнил чарку и так же прытко воротился, не пролив ни капли. Пригубил сам прежде, чем передать чашу князю.

— Держи, - тот протянул её Беляне. - Легче станет.

Княгиня приняла чарку двумя руками, отпила половину, подняла глаза на мужа.

— Пей-пей, - кивнул он. - На мою долю хватит.

Покуда Ярополку наливали вторую чашу, тот кинул быстрый взгляд на Варю. Она, казалось, с увлечением слушала Предрага, следя за каждым его движением. Тот, самозабвенно что-то рассказывая, живо помогал себе руками, рисуя в воздухе какие-то образы. С лица Вари не сходила улыбка.

"Напрасно ты упрямилась, сестрица", - самодовольно хмыкнул князь, сложив руки на груди. - "Я тебе дурного не желаю".

***

— Вот и повернулись мы восвояси несолоно хлебавши, - почесав ногтем огненно-рыжую бороду у самой скулы, промолвил Предраг. - Только стрелы зазря раскидали по всему полюшку.

— Да уж, охотнички из вас! - залилась хохотом Варя, вообразив эту картину.

Она вдруг стала задумчива, зеницы застыли на переносье князя.

"А ведь пригож", - пришло ей на ум. - "И столько обо всём знает да сказывает складно..."

Помыслы княгини спутались, взгляд затуманила отрешённость. Предраг, смущённый нежданным молчанием, стеснённо улыбнулся. Глаза опустились к шее княжны, на яркое ожерелье из цветных бусин. Все разные, ни у одной нет пары. Смотрит князь удивлённо: на нити и деревянные, и глиняные, и из жемчужин, и из самоцветов.

— Чего ты глазеешь? - Варя принялась взволнованно шарить перстами по шее, наклонила голову. - Ты б хоть сразу сказал, ежели что не так...

— Не в том дело, - усмехнулся Предраг. - Бусики твои вот разглядывал.

Варя, успокоенная, коснулась украшения.

— Чудны́е они у тебя, - молвил князь. - Не разберу никак, чего тут одна деревянная, другая – глиняная, а иная, глядишь – самоцвет обточенный.

— Другого такого ожерелья ты на всём свете не сыщешь, - хвастливо отозвалась княжна, придерживая нить на ладони. - Сама собирала. И бусины-то все дарёные...

Она покрутила меж пальцев деревянную, следом – глиняную.

— Это вот наша, ратновская, за нею – из Малоречного. Видишь, в печи обожжённая?

— Эвон как, - понятливо закивал Предраг. Рука потянулась к темени, да он себя одёрнул. - А та, что следом, откуда? - заговорил он торопливо, словно боялся что-то забыть.

— Это мне сестра привезла из Велиторга в этот раз, - княжна любовно тронула перстом жемчужину с двумя едва заметными отверстиями по бокам.

— Да-а, Велиторг скатнем богат, - протянул Предраг задумчиво. Взглянул с любопытством в лицо Вари. - А ты сама что же? Кроме родного княжества нигде не бывала прежде?

Та покачала головой. Князь углядел в её движении потаённую досаду.

— Всё, что тут у меня есть, либо у купцов прежде лежало по закромам, либо братом в походах добыто, - печально улыбнулась Варя. ‐ Я тоже хочу побывать в дальних землях. Быть бы мне птичкой, я бы и улетела...

Она вздохнула и устремила взгляд в ясно небо, такое же лазоревое, как зеницы Предрага.

Он невольно залюбовался. Мечтательность придала лику княжны необыкновенно милое выражение. Князь, забывшись, поставил локоть на стол, подпёр подбородок и рассматривал Варю. От всего в ней веяло совсем ещё зелёной молодостью: от больших очей, пушистых ресниц, чуть вздёрнутого носика и лёгкого румянца на ланитах.

"Один-в-один полевой цветок", - думал Предраг, слушая тихое бормотание княжны. - "И такая же живая. Всё-то ей любопытно".

Вдруг его осенило. Он выпрямился, заставив Варю недоумённо обернуться.

— Прими от меня подарок.

Князь развязал нить, державшую медную косу, ловко стянул двумя пальцами со жгутика маленькую костяную бусинку. После зажал её в кулаке и перевязал волосы. Затем отдал украшение Варе.

— Ой... Лошадь, - улыбнулась княжна, разглядывая безделушку на длани. - Какая хорошенькая.

— Она приносит удачу, - тотчас пояснил довольный собою Предраг. - У нас всякий муж, кто верхом ездит, такую носит.

— Я не могу принять, - тут же посерьёзнела Варя и протянула бусину князю.

— Почему? - изумился тот, отпрянув.

— А как же ты без удачи? - с детской непосредственностью спросила она. - Да и потом, разве не станут на тебя дома косо смотреть?

Предраг усмехнулся.

— Не станут, не бойся, Варвара Владимировна, - он коснулся её ладони и сложил её в кулак. - Пусть она будет с тобою в путешествиях.

От его прямого взгляда глаза в глаза Варя ощутила спокойствие, что обволокло её душу.

— Так я буду наверняка знать, что хоть один мой дар из тех, что я привёз, тебе по сердцу пришёлся, - сказал Предраг с улыбкой.

— Если ты так говоришь... - колеблясь, отозвалась княжна.

Тут её прошибло.

"Что же делается?" - принялась лихорадочно соображать Варя, когда сердце бешено заколотилось о рёбра. - "Полян, милый, как же я себе голову забить позволила?"

— Благодарю тебя, - опомнившись, кивнула она.

Тревога охватила княжну, она зарделась со стыда, спрятала глаза.

— Эгей, Предраг Микулич! - раздался весёлый оклик Ярополка.

Варя украдкой с облегчением выдохнула.

— Поведай нам наконец, что тебя так задержало, - с этими словами князь Ратнова опустился на сиденье подле жены и обвёл рукой гостей. - Всем любопытно будет послушать.

Шумные разговоры стихали один за одним, затухая, точно факела. Любопытство оказалось сильнее. В конце концов воцарилась такое безмолвие, что Предраг передёрнул плечами: ему почудилось, точно помимо людей на него глядело всё кругом и с жадностью ждало рассказа.

— Решил я ехать до тебя дорогой прямоезжею, - начал князь, прочистив горло. - Долго ли, коротко, а добрались до Черноводья, до Живиной пущи. Чу, дымка будто какая в воздухе витает, - Предраг провёл раскрытой дланью над столом. - Да поземле стелется.

Молвил он громко, распевно, окидывая взглядом слушающих.

— Мы-то уж решили, что кажется нам, - удивлённо развёл руками князь. - Светало, как-никак. Думали, может, туман?

Он вдруг подался вперёд.

— Ан нет! - выдохнул Предраг. - Чем дальше мы с дружиною шли, чем ближе ко стольному граду подбирались, тем гуще пелена становилась, дышать всё труднее было. А уж как нам глаза выедать стало, так мы не сомневались боле, что это дым.

— Хочешь сказать, Мстислав погорел? - нахмурился Ярополк.

Он слушал, поставив локти на стол да положив подбородок на скрещённые пальцы.

— Вот и мои ребята так же говаривали, - одивлённо закивал Предраг. - Я, правду молвить, на лучшее надеялся. Думал, всё дело в пожаре лесном, - он вздохнул. - Только гляди, как выходит: в пуще тишь да гладь. Звери не мечутся, как оно обычно бывает.

— Погорел – это бы полбеды, - перебил Дружина со знанием дела. - А вот ежели то был поджог...

Он осмотрелся так, словно готов был наброситься с обвинениями на каждого, кто сидел подле него.

— Нечего вздор молоть, - перевёл на него взгляд Ярополк, не желая менять положения. - Кому Мстислав не угодил? Не перебивай, - князь кивнул Предрагу. - Продолажай.

— И поджог бы благодатью показался, - махнул рукой тот. - Едем мы дальше. Глядь – вон и город. Мы как его увидали, так сразу жуть за душу взяла: тут и там рыжими светляками горят погребальные костры. Весь посад окутан чёрным. На языке горечь, а в нос жуткий смрад палёной плоти лезет.

Повисла напряжённая тишина. Князь продолжал, зловеще понизив голос:

— Через посад идём, а в каждой избе горе. Смотрим кругом, и странно: всюду всё больше женщины да дети али старики. Ни одного парня, чтобы на вид был старше двенадцати годов. А в кострах-то всё сплошь мужи.

Гости не смели перебить. Только то и дело переглядывались, и каждый встречал в расширенных глазах соседа сковывающий ужас.

— Народ бледный, худой, - расписывал Прераг, водя руками по воздуху. - Стоят все, качаются на ветру былинками в этом удушливом дыме. Идём, и нутро дрожит: нас будто не люди живые окружали, а Кащеевы мертвецы. И лица такие же пустые, только горем впридачу измученные. И стенания были столь оглушительны, что кроме плача ничего больше было не слыхать.

Ярополк казался спокойным, но Беляна слышала, как тяжело тот дышит. Видела, как плотно сжаты его челюсти, и как в мёртвой хватке сцеплены персты. Сама она трепетала в предчувствии ужасного.

Предраг прервался, облизнул пересохшие губы. Осушил чарку. На мгновение князь посмотрел прямо перед собой, восстанавливая в памяти всё то, что увидел тогда.

— Остановили нас, - он вновь заговорил громче, подняв глаза на гостей. - Мы спрашиваем, мол, что же, люди добрые, у вас приключилось?

Предраг горько усмехнулся.

— А они нам и говорят, дескать, явился Кащей как гром средь ясного неба. Один, не как обыкновенно. Все сразу неладное почуяли: дань-то в срок уплачена. Так что ж ему, окаянному, ещё потребовалось?

— Меньше положенного Мстислав отдал поди, - фыркнул кто-то. - Плавали, знаем.

— Кабы так! - покачал головой князь. - Кащей едва только пришёл, как к терему направился. У Мстислава в ту пору Всеволод гостил с дружиною. Они и слова вымолвить не успели, как Бессмертный и их обоих, и воинов их перебил. Ужас посеял, люди заметались в страхе, кто куда. А Кащею словно мало того было, так он обратной дорогой всех мужчин, кто на глаза попался, вырезал. Никого не щадил. Убивал и не глядел, отец ли это, али единственный сын у немощных родителей. Тела их по всем улицам после ещё несколько дней собирали, а дороги и при нас были чёрными от крови.

Голос Предрага дрогнул:

— Глядеть на это больно было... Пусто, смерть повсюду...

— Тебе-то больно? - возмущённо выкрикнул один из князей. - Расскажи лучше, кто Кащею доложил о том, что Всеволод с Мстиславом силы стягивают для борьбы с ним!

Ярополк обернулся. Предраг молчал.

— Что, стыдно признаться? - ехидствовал говоривший. - Мстислава со Всеволодом убили, а теперича там бояре глотки друг другу за власть перегрызают, что у одного на землях, что у второго, и управы на них нет! А всё по твоей, Предраг Микулич, милости!

— Управы на бояр и в самом деле никакой, - подхватил Предраг, обратившись к Ярополку. Остальные речи он словно пропустил. - Я как раз хотел тебя о помощи попросить, Ярополк Владимирович, - исподволь молвил князь, склонив голову в сторону. - Приди, наведи там порядок. Я гляжу, тебе оно не обременительно будет. Воинов у тебя много, а богатства лишними не станут. Я видел, что ты детинец перестраивать взялся. Стены каменные возводишь...

Ярополк задумался.

"Это верно. Да к тому же, если моей сестре в Златозёмном жить, то прямую дорогу до Ратнова нельзя оставлять небезопасной..."

Он принялся прикидывать в уме:

"Мстислав, Всеволод, Беримиров сын..."

— Я подумаю, - отозвался князь неопределённо.

"Приду и туда", - твёрдо решил про себя он. - "Только отныне и слова никому не скажу прежде, чем буду во всём уверен. Раз уж среди нас доносчики, то о походе на Кащея лучше помалкивать до поры да тихо готовиться".

— Как совести хватает сперва неугодных Кащеевыми руками убирать, а после ещё и Ярополка Владимировича в эти дела втягивать! - презрительно выплюнули с другого конца стола.

— Напрасно он перед Бессмертным выслуживается, - прошептала Василиса. - Только глупец не поймёт, что Кащей этого на дух не переносит.

— Каждый о своём спокойствии заботится, как может, - отбивался Предраг. - Велиторгу, к примеру, переживать не о чем. Богатый город разорять Бессмертному ни к чему.

— И потому ты под него стелешься? – бросил кто-то издевательски.

Гореслав, почувствовав, как накаляется воздух над головами, воскликнул:

— Други! - он поднялся, привлекая внимание. - Вспомните, почему мы все здесь собрались, да побойтесь богов! Разве можно на свадьбе браниться? Такой светлый праздник омрачаете жениху, невесту пугаете! Мокошь не расстраивайте, не гневите Перуна, мужа её! Стыдно должно быть!

Речь боярина словно отрезвила людей. Те, кто готов был ругаться, пристыжённо затихли; особо говорливых одёргивали сидевшие рядом. Когда шум улёгся, заговорила Калинушка:

— Гости дорогие! Поглядите, как время пролетело!

Она указала на небо, изукрашенное закатом в нежные цвета. Сиреневые облака, пронзённые золотым светом, стягивались к горизонту, норовя закрыть светило.

— Выпьем же все вместе за здоровье молодых да за счастье семейное! - с радостной улыбкой возвестила она.

Ярополку поднесли братину, наполненную чуть не до краёв. Сладкий запах перемешался с хмельным духом. Князь пригубил – крепкий, добротно сваренный мёд тотчас ударил в голову – и Ярополк передал чашу Василисе. Так братина-лебедь поплыла по кругу, и каждый выпил, славя князя со княгиней да оставляя все разногласия. Чаша, казалось, примирила собравшихся, наполнила их души весельем и доверием.

Стоило ей обойти круг и вернуться, осушенной до дна, как Ярополка с Беляной повели в терем. Гости остались праздновать, пока молодые поднялись по прочной дубовой лестнице в светлицу.

__________

Скатень¹ - жемчуг

Глава 17. От кого беды ты ждёшь, княже?

Дверь бережно притворили; мягкий сумрак принял князя с женой в свои объятья. Беляна заметила высокую восковую свечу на широкой крышке ларя. Тот стоял у изголовья приземистого, крепко сколоченного ложа – оно было первым, что бросилось в глаза. Рассеянный свет не мог развеять сгущавшейся тени, и оттого княгине чудилось, будто от каждой вещи исходила угроза. Однако, даже несмотря на смутную тревогу, точившую Беляну изнутри, та с любопытством обводила взором светёлку.

"Дома горница-то, и та поди меньше будет", - задумалась княгиня, силясь отвлечься от будоражащих мыслей, норовивших залезть в голову.

Осознание настигло её ледяной волной лишь тогда, когда она осталась с мужем один на один. От назойливых дум её отвлёк голос Ярополка:

— Садись, поешь, - позвал князь, сидя на гладкой скамье, вырезанной прямо в стене.

Около его бедра стоял искусно отделанный чернью серебряный поднос с парой чарочек, печёной курицей, источавшей манящий аромат дымка, и свежей капустой в плошке.

Беляна передёрнула плечами: оклик застал её врасплох.

"Я и не слышала, как он там очутился", - поняла она вдруг. - "Совсем голова забита".

Княгиня сделала робкие шаги навстречу, точно не по половицам ступала, а по топкому болоту. Шла, да диву давалась:

"Как такое может быть, чтобы здесь, в его комнате, с ним самим всё кругом для меня было чужим?"

Она чувствовала, что ото всего веет холодностью, и Беляна, прежде никогда не бывавшая в княжьем тереме, ощущала себя так, словно сбилась с пути и двигалась теперь наугад. В груди сидела неясная тревога, а длани взмокли.

Княгиня, придержав подол, опустилась напротив Ярополка. Тот взял ложку и потянулся было к капусте. Поднял мимолётно взгляд исподлобья на Беляну. Она сидела полубоком на краю скамьи, опустив глаза. Князь выпрямился и изучающе вгляделся в жену. Платье колдовски поблёскивало в слабом отсвете; во всей фигуре, в том, как молчалива была княгиня, было что-то очаровательно-прекрасное. Тяжёлые толстые косы лежали на плечах. Пушистая поло́вая¹ чёлка мягкими волнами обрамляла узкое лицо. Светлые ресницы чуть подрагивали – или то тени так играли? Беляна сидела рядом – только руку протяни, но Ярополку казалось, что стоит сейчас к ней прикоснуться – и княгиня исчезнет без следа, как лесной дух.

Она подняла очи, столкнулась с его прямым взглядом. Невольно вздрогнула.

— Не гляди на меня так неласково, - попросила Беляна сквозь тихий серебряный смех.

— Что ж ты сидишь, как в гости пришла? - Ярополк откинулся назад, опёрся спиной на бревенчатую стену. Во взгляде его скользнуло беспокойство.

Княгиня упёрла ладони в лавку, отодвинулась от края. Платье прошелестело по гладкому, хорошо ошкуренному дереву.

— Как-то есть расхотелось совсем, - по-девичьи невинно улыбнулась в ответ Беляна. Скрыла, что от волнения в пересохшем горле встал ком.

— Та-ак, - полушёпотом протянул князь, мрачно сведя брови.

Задумавшись, покрутил ложку между пальцами, отрешённо на неё глядя.

—Все, выходит, живые души, а ты – гусельцы? - продолжил он, помедлив. - Тебе пищи не надобно?

Княгиня замялась. Наконец, собравшись с духом, сдалась под пристальным взором серых глаз, вновь обращённом на неё.

— Не серчай, - она обхватила запястье правой руки и с силой сжала. Живот скрутило. - Что-то сердце у меня не на месте.

Ярополк вопросительно поднял брови. Со вздохом покачал головой и, отложив ложку, поднялся. Беляна неотрывно следила за ним. Когда он оказался рядом, княгиня задрала голову, чтобы увидеть его лицо, в котором читалась забота.

Беляна встала, сама не ведая, почему. Тёплые персты князя вдруг нежно коснулись её скулы, скользнули вниз. Белые ланиты покрыл лёгкий румянец, когда Ярополк положил на них обе длани. Княгиня узрела невысказанную нежность, сиявшую в обычно суровом взгляде мужа.

— Тебе нечего бояться, когда я рядом, - понизив голос, промолвил тот успокаивающе.

От этих слов по спине пробежали мурашки. Беляна ответила тонкой, почти вымученной улыбкой: кокошник с каждым мгновением всё пуще сдавливал голову.

Княгиня потёрла висок, прикрыв веки.

Ярополк оценивающе взглянул на убор. Понял всё без слов. Осторожно завёл обе руки за голову жены. Бережным движеньем потянул за широкую алую ленту: распустил нарядный бант на затылке. После князь двумя руками поднял кокошник. Один миг – и тот уже на скамье.

"Будто оковы с головы спали", - мелькнуло в Беляниных мыслях.

— Ох и тяжёл убор-то, - не то сетуя, не то шутя сказала она. - Шлем, поди, тебе носить не легче.

Десницы Ярополка меж тем опустились на хрупкие плечи. Прикосновение, настолько мягкое, насколько князь был способен, переросло в ненавязчивое поглаживание.

— Ты скажи лучше, стало ли тебе легче, - промолвил он, не останавливаясь.

Дыхание княгини участилось. Она ощутила вдруг явственное желание подарить Ярополку поцелуй и опустила глаза.

"Оторопь берёт отчего-то", - рывком скользнуло в сознании.

И следом:

"Вот глупая".

— Не знаю, - пробормотала Беляна.

Взор её упал на кафтан, на круглую золотую пуговицу у самого ворота.

"Василиса говорила действовать смелее", - пришло княгине на ум. - "Коли я поведу, так и боязнь уйдёт".

Повинуясь внезапному порыву, она потянулась к застёжке. Нехитрое движение – и та проскользнула в петличку. Запáх приоткрылся, являя гладкую красную рубаху. На воротнике заискрилась в тусклом свете серебряная вышивка.

Ярополк с любопытством наблюдал за женой. Вот ещё одна пуговица расстёгнута, а следом – ещё и ещё, до самого пояса.

"Значит, лучше стало", - князь хмыкнул.

Беляна взялась за тугой узел на кушаке. На миг замерла.

В висках застучала кровь. Шумный выдох. Княгиня собрала волю в кулак. Тонкими пальцами поддела неподатливое полотно. Пояс упал, кафтан распахнулся.

Ярополково лицо уж пылало. Он небрежно скинул верхнюю одёжу с плеч. Та упала на пол.

"Сил нет больше", - блеснул осколок мысли.

Князь шагнул вплотную. Одна десница со страстью сжала девичье плечо, другая придержала голову. Беляну словно молнией прошибло: Ярополк поймал её уста своими. Княгиня обняла мужа за поясницу, подалась вперёд. Тихо простонав, углубила поцелуй. Напряжение растаяло, будто снег по весне.

Рука князя скользнула с макушки к шее. Он тщетно старался расстегнуть крохотную застёжку на оплечье. Та не поддавалась так просто. Огрубевшие от битв персты не желали слушаться. Ярополк отстранился.

— Чтоб его... - прошипел он неприязненно.

— Что ж ты мучишься? - с насмешкой в голосе спросила княгиня, когда на лице её обозначилась тёплая улыбка.

Ярополк не успел и моргнуть, как оплечье оказалось в стороне. Беляна вьюном пошла вокруг князя, нежно проведя ладонью по жаркой груди. Ничего кроме милого лика не видя, натолкнулась в полумраке на вытянутую в сторону руку мужа, точно на силок. Ярополк заключил её в пылкие объятия. Прижал к себе почти вплотную, заставив пятиться. Княгиня млела от горячего дыхания, от каждого поцелуя, оставленного на прохладной коже. Шаг за шагом она отступала. Наконец, ноги упёрлись в гладкий бок ложа. Беляна подняла руки, позволяя стянуть с себя одёжу. Юркой рыбкой скользнула вниз. Богатые платья, точно лепестки, опали ярким ворохом. Уже тогда, стоя в длинной исподнице, княгиня вдруг почувствовала себя обнажённой.

Лицо залил густой румянец. Под рёбрами стало щекотно. И вместе с тем в животе возникло тянущее чувство.

"Я прежде не видала его распоясанным..." - с любопытством подумала она, часто дыша.

Внутри разлилось яркое, тягучее чувство.

"Пусть никто кроме меня не увидит!"

Беляна в нежданном порыве собственничества схватилась за льняной пояс мужа, потянула на себя. Тот, манимый страстью, поддался, ступил ближе. Кушак развязался. Княгиня рвано вдохнула: пока одна ладонь Ярополка гуляла по спине, вторая коснулась её груди, поглаживая, сжала её. Следом – другую.

Он наклонил голову к Беляниному уху. Жёсткая борода мазнула по щеке.

— Я люблю тебя, - вобрав полной грудью будоражащий запах хвои, жарко прошептал князь. Осторожно обхватил губами мочку.

Ему казалось, что от сердца по нутру разливается пламя. Первое билось так звучно, словно вот-вот выскочит наружу.

— Покажи мне, - севшим голосом промолвила Беляна, отклоняясь назад.

Она рухнула на мягкие простыни, раскинула руки и пленительно улыбнулась, взирая на мужа снизу вверх. Тот обвёл тонкий стан княгини затуманенным чувствами взглядом, давая себе возможность вдоволь налюбоваться. Беляна в белоснежной тончице², едва не просвечивающейся в густеющих сумерках, выглядела вовсе невесомой.

— До чего ж ты красива, - с восхищением протянул князь и стащил с себя расшитую косоворотку³ вместе с тонкой нательной рубахой.

Вдруг за белокурой головой жены, у самой подушки, он приметил нож. Очи расширились.

"Убрать забыл", - мелькнуло в мыслях перуновым огнём.

— Не медли, муже, - последнее слово Беляна выдохнула с какой-то особенной сладостью.

Ярополк тотчас смекнул, что делать. Одарил княгиню лучезарной улыбкой. Навис над ней, провёл дланью по пушистым прядям, не отводя глаз. Беляна разглядела в них отражение свечи. Тут князь будто невзначай скользнул рукой по простыне. Толкнул рукоять ножа. Тот со стуком грохнул об пол.

— Что это?.. - встрепенулась Беляна. Дёрнула головой на звук.

— Задел что-то, - как можно беззаботней отозвался Ярополк, повернув её лик к себе. - Не бойся.

Его уста коснулись ключиц, дыхание опалило кожу.

— С тобою я ничего не боюсь, - чувствуя дрожь желания во всём теле, отозвалась княгиня. - Для тебя одного на всё готова.

Она обхватила шею мужа, приподнялась, подалась ему навстречу и вовлекла Ярополка в долгий поцелуй, окончательно вскруживший ему голову.

Беляна той ночью была раскалённым булатом в руках князя. Опьянённые друг другом, они упивались долгожданным мигом единения.

***

Между тем, внизу люди и не думали о том, чтобы почивать расходиться. Теперь чаще прежнего звучали шутки и развязный смех. Мало кто мог стоять на ногах, но беседы не смолкали. Всяк обсуждал с другим брата, кума, свата, а пуще всего – соседа.

— Варенька, - возникнув за спиной бесшумной совой, окликнула её сестра.

— Ох, Роде, - княжна рывком обернулась. - Что ж у вас с Ярополком за повадки нечеловечьи?

Василиса, недопонимая, качнула головой.

— Чего подкрадываетесь, как звери какие? - негодующе всплеснула руками Варя. - Так ведь и помереть со страху недолго!

— А ты тоже не шуми, - тихо, с непонятной угрозой в голосе отозвалась княгиня Ратнова, на миг поднеся перст к губам. Очи её хитро блеснули. - Много знать будешь.

Варя озадаченно похлопала ресницами. Василиса, снисходительно вздохнув, закатила глаза. Ни с того ни с сего вдруг с нежностью обняла опешившую сестру, прижавшись к её щеке.

— В Велиторг завтра с рассветом отправишься, - почти неразличимо прошептала княгиня.

— А брат?..

— Ш-ш, - не убрав с лица улыбки, по-змеиному тихо шикнула Василиса. - Ярополк завтра спозаранку на охоту с другими князьями отправится, а твоё дело – под шумок всё успеть.

— Тогда я пойду, - едва не отскочила княжна, оживившись.

— Куда это ты? - растягивая слова подобно мёду, спросила старшая сестра, сложив руки на груди. От Вари не ускользнуло, как опасно она при этом прищурилась.

Сердце ёкнуло, княжна поубавила прыти.

— Высидишь до конца, как положено, - сурово научала Василиса.

"Не хватало ещё, чтобы тебя заподозрили в чём из-за раннего ухода", - добавила она про себя.

— Ступай-ка да до той поры развлеки суженого беседой, - кивнула княгиня в сторону.

Варя перевела глаза на Предрага. Тот ударил с Гореславом по рукам и, довольный чем-то, широко улыбнулся боярину.

— Так уж и быть, - покорно качнула головой княжна, направившись к гостю.

В груди проросло зерно беспокойства.

К Василисе же подошёл служка, протянул с поклоном кусочек бересты. В ответ на недоумённый взгляд, прошептал, не разгибаясь:

— Гореслав Ратборович велел передать, что согласен. А на что, вы-де, сами знаете.

Княгиня зажала записочку меж перстами и тайком опустила её в воздушный рукав. На устах расцвела удовлетворённая ухмылка.

"Я не сомневалась, что ты разумный человек, Гореслав".

***

Светлицу накрыло бархатное покрывало ночи. Наполняя собою воздух, тонким пологом опустился на пол зябкий холодок; но постель хранила убаюкивающее тепло. Нарушая робкую тишину, снизу, будто из-под воды, пробивался гул голосов. Беляна лежала на спине, глядя в бревенчатый потолок. Хоть каждый член её тела был расслаблен, а сознание – туманно, сон никак не шёл. Княгиня, витая в облаках, слушала глубокое ровное дыхание мужа, лежавшего к ней лицом.

"Так долго мы этого ждали", - горячая кровь прилила к ланитам. Сердце гулко застучало, и в груди расплескалось будоражущее счастье. - "До сей поры не верится!"

Беляне казалось, что ещё чуть-чуть – и радость вовсе переполнит её, прольётся через край. Княгиню распирало: она не могла больше держаться и, повернув голову на Ярополка, улыбнулась, обнажив зубы. Князь перевернулся на другой бок, поджал ноги.

Беляна вновь уставилась вверх. Глубоко вдохнула. Пахло выстиранным бельём и мыльнянкой. Веки стали помаленьку закрываться.

"Что ж там, всё-таки, упало?" - пришло неожиданно княгине на ум. Она распахнула очи. - "Негоже вещи-то бросать где попало".

Сна опять не стало.

"Увесистое что-то поди", - рассуждала Беляна. "Не свеча, не то мы б уже почуяли..."

Она принялась перебирать все возможные вещи, что только могли бы стать причиной такого звука. Наконец, когда княгине надоело гадать, она придвинулась к самому краю ложа и, опустив руку, принялась шарить по полу.

"Чай, из булата безделица-то..." - думала она, беспечно ощупывая половицы там, где могла дотянуться.

Персты задели деревянную рукоятку. Та проскрежетала по дубовым доскам. Сердце пропустило удар. Беляна на мгновенье остолбенела. Свесив с краю голову, прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но напрасно. На сей раз княгиня повела ладонью с большей осторожностью. Схватившись за прохладную рукоять, подняла руку и невольно охнула, увидав очертания длинного лезвия.

"А ежели б я длань рассекла?" - с ужасом задалась Беляна вопросом. По плечам пробежали мурашки.

— Ярополк... - позвала она так тихо, словно стеснялась собственного голоса.

Тот не шелохнулся. Всё так же лежал, отвернувшись в другую сторону.

— Ярополк, - вновь окликнула его княгиня шёпотом, однако, чуть громче.

Выждав и поняв, что её вновь не услышали, Беляна подползла поближе.

"Надо было б сразу так сделать", - подумала она.

Вытянула десницу. Потрясла князя за плечо. Его рука слепо схватила воздух подле подушки. Ярополк тотчас поднялся. Рывком обернулся и увидел сжавшуюся от перепуга фигурку жены, беспомощно защитившуюся дланями. Одна раскрыта, в другой намертво зажат нож.

Князь протяжно выпустил воздух и уронил лицо в ладони, будто умываясь.

— Это ты... - пробормотал он и вновь взглянул на Беляну. Взор его приковало к оружию.

Княгиня открыла очи и медленно опустила руки. Сердце бешено колотилось о рёбра.

— З-зачем он тут? - дрогнувшим гласом промолвила она, неосознанно сжимая нож всё так же крепко.

— Чтобы с нами беды не случилось, - тотчас коротко ответил Ярополк.

Он заговорил просяще-мягко:

— Отдай его, - князь протянул к жене ладонь.

Доверительно вложив оружие мужу в руку, Беляна с трудом расцепила одеревеневшие пальцы.

— Беда уже чуть не случилась, - эхом отозвалась она, когда князь потянулся, перекладывая нож на крышку ларца.

Ярополк обернулся, придвинулся ближе и с лаской обнял княгиню.

— Извини, - прошептал он виновато.

Нутро перевернулось: внутри всё замерло при мысли о том, что могло случиться с женой.

Князь почувствовал, как ту прошибла мелкая дрожь, но Беляна лишь крепче прижалась к нему.

"Она по моей милости чуть..." - Ярополк ощутил волну гложущего стыда, смешавшегося с кипучей злобой, от которой в груди жгло.

Гнев его впервые за долгое время обращён был на него самого. Князь больше всего другого хотел в тот миг выплеснуть ярость, вложив всю её в удар, да не мог. Она, не найдя выхода, свернулась тугим комом в подреберье, вызывая лишь тупое раздражение.

— Тебе не за что просить прощения. В каждом доме свои порядки, и тут ты их всяко лучше моего знаешь, - успокоившись в надёжных объятьях, сказала Беляна. - Давай больше не станем об этом?..

Она положила подбородок мужу на плечо, задела встрёпанными пушистыми волосами его скулу.

— Согласен, - отозвался князь.

Он, не размыкая рук, осторожно опустился на перину, и Беляна, не отпустившая Ярополка, очутилась у него на груди. Приподнялась, уперев ладони в ложе. Косы свесились с плеч.

— Эдак мы точно не уснём, - с возвратившейся весёлостью промолвила княгиня. - Тяжелёхонько будет.

Ярополк хмыкнул.

— Да-а, ты-то утянешь.

Он неожиданно поднял её над собой на вытянутых руках, будто она весила не больше пёрышка.

— Да не о том я толкую, - князь не видел Беляниного лика, но без труда уловил приглушённый смех. - Десницы затекут за ночь.

— Тоже верно, - князь бережно опустил её на прежнее место.

Он услышал шорох одеяла: жена оказалась под боком, одна её рука обвила его за пояс, а голова так и осталась у плеча. Ярополк приобнял княгиню и закрыл глаза. Его окутало усыпляющее умиротворение, какого он не испытывал уж боги весть, как давно.

Беляна пригрелась подле мужа, и ей, казалось, передался его покой. Сон начал переплетать думы, и они делались всё менее и менее связными. Оживлённые беседы, что доносились снизу, стали тише, словно нарочно давая молодым наконец отдохнуть.

Тут мысль острой иглой пронзила сердце.

"Боярин-то на кол посажен будет, если Ярополк карать его возьмётся".

Княгиня распахнула очи, мучимая будоражащей тревогой.

"Какая гадость", - при этом по позвоночнику пробежали мурашки. - "Глядеть на такую расправу тошно".

Передёрнуло. Тут же внутри поднялась волна обиды и злобы.

"Но он должен поплатиться".

— Муже, - промолвила Беляна шелестяще, подобно ветру в листве. - Спишь?

Она, сама того не сознавая, отчаянно надеялась, что ей ответят.

— М?.. - в зыбкой полудрёме отозвался князь, держа равновесие на грани сознания.

Тело словно сковало, и силы покинули его: их не хватало даже чтобы разомкнуть уста; веки казались неодолимо тяжёлыми.

— К слову о беде, - точно не до конца решившись, повела речь княгиня. - Что с Доброгневом сталось?

— Сдался он тебе... - сонно пробормотал Ярополк.

— Любопытство заело, - созналась Беляна.

Перевернувшись на живот, положила голову мужу на грудь. Княгиня слышала, как внутри мерно стучит его сердце.

— Не усну теперь, - продолжила она. - Что ж ты, в самом деле жизни его лишить решил?

Князь уловил в её голосе укоризну. Та отрезвила разум, будто ледяная вода.

— Что с того? - напряжённо нахмурился Ярополк. - Тебе до него какое дело?

Беляна ощутила, как тверды стали мышцы под гладким полотном одёжи. Приподнялась, поглядела мужу в лицо.

— Что ты? - озадаченно приподняла она брови.

Наступило гнетущее молчание. Его нарушила девичья усмешка.

— Ужели же ты решил, будто мне его жаль? - изумлённо спросила княгиня. - Сострадать тому, кто хотел надо мною надругаться? Тому, кто меня едва не опозорил своими ухаживаниями назойливыми?

— Его казнят, - промолвил Ярополк ровней. Подозрительность пропала, стоило словам жены достигнуть его ушей. Князь заложил руку за голову. - Чего же больше?

— А я хочу справедливости, - голос Беляны задрожал от ожесточения.

Ладони сжали рубаху мужа от прорезавшегося гнева.

— Он должен испытать тот же стыд, какой постиг меня. Лиши его всего. Выгони за врата. - едва сдерживая ненависть, молвила княгиня.

Ярополк не перебивал. Он слушал, чувствуя, как нутро полнится тем, что походило на гордость. Гордость за жену.

— Пусть страдает. Пусть влачит жалкое существование, подобно червю, - говорила меж тем она. - Не презрение, не жалость ли постыдней всего для мужчины?

— Вот ты о чём, - ответил князь задумчиво.

— Сделай это для меня, - Беляна как бы между делом ласково водила рукой по его груди. - Не лей лишней крови. Такое наказание будет этому гордецу во сто крат хуже смерти.

— Ну, убедила, - кивнул Ярополк одобрительно. - Довольна твоя душенька?

Едва услышав согласие, княгиня дланью коснулась ланиты мужа и чувственно поцеловала его в щёку.

— Вот тебе за то моя благодарность, - усмехнулась она.

"Вон ты какова, Беляна-краса", - впечатлённый этими порывами, размышлял князь, когда жена, укладываясь, прильнула к нему. - "Мстительная, посмотри-ка".

Вскоре Ярополк почувствовал, как проваливается в сон. Дыхание стало глубже, а тело объяла сладкая дремота.

— Послушай, - раздался вновь Белянин шёпот. - Я вот последнее узнать хотела...

Князь лениво приоткрыл один глаз.

— До свету толковать будем? - уста чуть растянулись в полуусмешке.

Он не видел, как ланиты жены заалели от смущения.

— Выкладывай, чего уж, - Ярополк ободряюще погладил её по спине. - С тобой можно и до зари беседовать.

— Ты как платье-то моё достал? - сдерживая улыбку, спросила княгиня мужа. - Через бабушку и муха не пролетит, не то что такой-то воин.

— Когда б я в каждую крепость через двери входил... - уклончиво отозвался тот.

— То есть... - смех подступил к горлу.

— Окно тоже сгодится.

Тут уж они оба прыснули, едва представив эту картину.

— Ты только Славяне не говори, не то я вовсе в избу не попаду, - промолвил князь. - Потом Услада из дому не вытащу.

— Так уж и быть. А ко мне можешь входить, как положено, - с шутливой благосклонностью откликнулась Беляна. - Тут светёлки высоко. Убьёшься поди в ночи-то.

Ярополк рассмеялся тихим грозовым рокотом.

__________

¹Полóвый – изжелта-беловатый.

² Тончи́ца – женская исподняя рубаха из тонкой ткани.

³Косоворóтка – рубаха с косым воротом, то есть с разрезом для него сбоку, а не посередине, как у обычных рубашек.

Глава 18. В бочке

Тишь. Первые лучи рассветного солнца едва-едва прорезали утренние сумерки. В светлице горела длинная лучина. Крохотный огонёк на самом кончике колыхался всякий раз, когда княжна проходила мимо неё из угла в угол.

— ...одёжу к холодам пошить тебе успеем, я тканей пришлю, - размышляла вслух Василиса, обводя блуждающим взглядом покои.

— Ещё застёжку отцовскую взять надо, - Варя метнулась к ларчику на окошке, отперла его маленьким ключом, приподняла крышку и принялась с бряцаньем перебирать рукой сверкающую россыпь драгоценностей. - Только б не потерять в пути.

Княгиня покачала головой с тяжёлым вздохом. Уста дрогнули в снисходительной ухмылке.

— Люди с собой ценные вещи берут, - Василиса кивнула в сторону ларца. - А ты – безделицы.

— Что может быть ценнее памяти? - возмутилась княжна, выудив то, что искала. - Будто тебе до батюшки и дела нет. А кому из нас её Кащей отдал?

— Когда это я говорила, что мне отец не дорог? - тёмно-русые брови едва заметно сдвинулись к переносице, а голос и вовсе остался так же покоен и даже весел. - Ты уж не выдумывай, милая сестрёнка.

Василиса подошла ближе, требовательно протянула руку.

— Давай-ка я её до Велиторга довезу. У меня сохранней будет.

Варя опустила глаза на белую ладонь, после взглянула княгине в лицо. Наконец, смирив пыл, накрыла её длань своей, оставив тёплую застёжку сестре.

— Вот умница, - очи Василисы чуть смежились, будто та улыбалась. - С матушкой попрощалась?

— Перед уходом загляну, - княжна поглядела в окно.

На дворе, у конюшен собрался народ. Седлали лошадей. До Вари долетал неразборчивый гул низких голосов, но слов она не рабирала.

— Провожать не пойду, а ты ни с кем не заговаривай, - наущала между тем Василиса. - До медовара сама дойдёшь. Только смотри мне, пути окольные выбирай.

Княжна медленно кивнула, не отводя глаз от окна.

"Жаль дом родной покидать..." - с тенью тоски думала она.

— Вроде всё сделали, а всё одно кажется, будто о чём-то запамятовали... - задумчиво постучала ногтем по подбородку старшая сестра.

— С Ярополком повидаться напоследок! - восклинула Варя, вскочив.

— Постой!.. - одёрнула было княгиня.

Однако младшая рванула прочь из светлицы.

— Вот голова бедовая, - подплыв к двери, Василиса поглядела вослед убегающей Варе. - Не расшиблась бы только.

***

— Взял лучше б лук себе, - промолвил Гостемил, смерив Ярополка с головы до ног.

Видеть его в рыжей, точно закатное светило, рубашке до того было непривычно, что так и тянуло протереть глаза – настолько это казалось невероятным.

— Это не по мне, - поморщился ратновский князь. - То ли дело су́лица¹!

С этими словами он бодро подхватил охотничье копьё.

— Вот, к примеру, - Ярополк коснулся наконечника, проверяя заточку. - В самый раз.

Обернулся в сторону зятя.

— Буду загонщиком, - он вопросительно вскинул подбородок. - Ты?

— Нам с Предрагом Микуличем больше засада по душе, - отрицательно мотнул головой тот. - Уж не обессудь, шурин, что разделимся.

— Дело твоё, - с лёгкостью отозвался князь, безразлично пожимая плечами.

Оборвав беседу, он развернулся и направился к стойлам.

"Как бы гроза не пришла", - отвлечённо подумал Ярополк.

Тонкие полосы иссера-алых облаков тянулись лишь у самого окоёма², а бледный небосвод был чист – почти ничего не предвещало непогоды; но с самого утра было не продохнуть: воздух был тяжёлый, удушливо-сухой.

Князь под уздцы выводил Зорьку из конюшни, когда до него донёсся оклик Мала. Мальчик тотчас замялся, стоило ему пересечься взглядом с тёмными очами, вдруг обращёнными на него.

— Добрые у тебя кони, - смочив горло, продолжил Мал.

Ярополк кивнул сдержанно, точно и сам об этом знал.

— Давай в седло, коли с нами едешь, - бросил он вместо благодарности и вышел на двор.

Там его ждал старый Беримиров боярин.

— Ярополк Владимирович, - обратился он просяще, покуда на спину Зорьки конюший надевал седло.

Боярин учтиво склонил голову под пристальным взором так низко, что бесформенная шапка его едва не упала на сухую землю. Лик князя скривился от раздражения, будто перед ним не человек был, а назойливая муха.

— Живей, - в голосе явственно улавливалась сухость. - Не задерживай.

— Не сможет Мал Беримирович на охоту отправиться, - сокрушённо вздохнул старик, не поднимая глаз.

— Отчего ещё? - мальчик выбежал, совсем позабыв обо всяких приличиях. Стыдливо покраснел, когда оба мужчины обернулись на его топот.

— Лошадь-то у тебя хрóмая, княже, - будто уговаривая, промолвил боярин. - Подковать надо бы сызнова.

В лице Мала читалось искреннее удивление: глаза широко распахнулись, брови высоко поднялись.

— Одного из моих коней выбери, - тотчас ответил Ярополк, одарив старика тяжёлым взглядом, да таким, что тот в испуге попятился.

Мальчик вмиг воодушевился.

— Разреши мне взять того, буланого³, - он в надежде сжал кулаки и напрягся, будто заяц перед прыжком.

— Он только недавно подаренный. Не знаю, каков из себя, не ездил, - плотно сжав губы в раздумьях, ответил князь Ратнова.

— Род с ним, Мал Беримирович, - вновь подал голос боярин.

Ярополк сжал узду так, что та впилась в кожу. Круто обернулся.

— Не встревай, - процедил он.

— Княже, пущай берёт коня-то, - затянув подпругу, сказал до того молчавший слуга. - Он, вроде как, спокойный. Я его живо оседлаю, ты только прикажи.

Он залихватски подбоченился.

Ярополк перевёл взор на Мала.

— Довольно с меня твоей указки, - подрагивающим от волнения голоском промолвил тот боярину. - Я поеду, потому что я так сказал!

— Седлай, - тотчас поведел Ярополк.

Конюх, сияя от радости, рывком склонился в пояс да помчался в стойло.

Князь отошёл от конюшен, поправил уздечку. Услышав шаги позади, повернулся.

— Доброго утра, брате, - встретила его улыбкой Варя.

Хмурившийся Ярополк тотчас улыбнулся, лик его прояснился, а взгляд потеплел.

— Здравствуй, - он с недоумением оглядел сестру.

Вместо богатого платья на ней была белая рубаха, а сверху – зелёная понёва⁴, туго перетянутая тонким пояском.

— Куда это ты собралась? - настороженно полюбопытствовал князь, не сводя глаз.

— Погулять вот решила, - Варя с привязанностью смотрела прямо на брата, словно не могла наглядеться. Цеплялась взором за каждую чёрточку в его лице, в стане, в одёже. - Ты-то, вон, тоже необычно нарядился.

Ярополк усмехнулся.

— Я тебе удачи пожелать хотела, - от чистого сердца сказала княжна.

В носу закололо. Горячие слёзы так и просились наружу, а в груди раздавались звучные удары.

"Не хочу вас оставлять. Ни матушку, ни тебя", - думала Варя, борясь с тяжестью, наполнившей душу. Лицо вспыхнуло огнём.

Князь непонимающе прищурился. Тыльной стороной приложил ладонь к челу сестры – та перепуганно вздрогнула.

— Что это с тобой? - недоумевая, спросил Ярополк.

— Что со мной? Не знаю, - отозвалась княжна ребячливо и нарочито беззаботно улыбнулась. - Славной охоты, брате!

— Спасибо, - тот мимоходом погладил сестру по руке.

Варе почудилось, что, стоит этому прикосновению продлиться чуть дольше – и она не сможет сдержать чувств, бушевавших внутри. Ей хотелось обнять Ярополка на прощание, и сердце было готово разорваться с досады: княжна не могла себе этого позволить. Потому стояла, не в силах пошевелиться, будто деревянная, медленно и глубоко дыша.

— Ты тоже не скучай, - приободрённый Ярополк вскочил в седло

Варя помахала ему рукой прежде, чем уйти.

"Когда мы с тобой ещё свидимся?.."

Она не могла отделаться от горького послевкусия, оставленного разговором.

***

Варя приблизилась к широким вратам детинца. Они, как и дозорные башни по бокам, ещё были бревенчатыми, в то время как часть стены уж успели выложить из светлого камня. Самые широкие, грубо отёсанные глыбы лежали в основании крепости. Пусть работа не тонка, да строители сумели подогнать их одна к одной так, что меж ними ни щёлочки не осталось.

Княжну тотчас остановили.

— Не торопись, Варвара Владимировна, - строго отчеканил привратник. - Сперва скажи, куда путь держишь.

— Не пойму никак, что за порядки такие, - возмущённо помотала головой та. - Никто ж не говорит вам кого попало внутрь пускать. Тут, дело ясное, надобно ухо востро держать. А мне наружу нужно.

— Приказ такой, чтоб у всякого спрашивать, - всё тем же неживым, неестественно ровным голосом отозвался стражник.

"Вот ведь западня", - стиснув зубы, подумала княжна. - "Изворачиваться придётся, что ли? Не хочу".

— Чей приказ? Воеводин? - принялась допытываться она напористей, поставив руки в боки. - Моё слово, поди, поболе весить будет.

— Слушай, как нам Ярополк Владимирович повелел, так мы и делаем, - подал глас второй привратник, что был помоложе. Варя после имени брата передёрнула плечами. - Не упрямилась бы попусту – довно б прошла уже, куда собиралась.

— Мы б, может, и выпустили, не дураки же, - развёл руками его напарник. - Да токмо нам после такого князь головы снимет.

Варя бессильно выдохнула. Задумалась.

"Времени, в самом деле, лучше б не терять..."

Она, наконец, заговорила:

— В поле пойду за цветами, - княжна вспомнила, как Василиса в таких случаях смотрела на всех беззастенчиво-чарующе, и попыталась повторить за нею. Наклонила голову вниз, бросила взгляд из-под длинных густых ресниц. - Сплету венок. Кто с большей добычею воротится, тому и подарю.

Веснушчатый лик Вари при этом украсила столь мягкая полувлюблённая улыбка, что молодой привратник, отвернувшись, неловко кашлянул.

— Проходи, - скупо проронил он.

Варя, расцветя от счастья, едва не проскакала мимо них ланью, да спохватилась, припомнив о достоинстве. Потому, гордо подняв подбородок, чинно прошла мимо.

По улочкам посада не бродило ни души. Вчерашнее празднество словно выкосило людей подчистую: не видно было даже тех редких прохожих, которых порой какие-то заботы вынуждают подниматься ни свет ни заря и выдвигаться в путь. Они, бывает, скрывают лица от прохлады за широкими воротниками кафтанов, прячут длани в рукава. Будто стесняются самих себя, а может, хотят остаться для других лишь неприметной тенью. Так княжна и шла вдоль изб, сторонясь главной площади, петляя между крепко сбитыми домами. Зажиточных хозяев за версту было видать: на их ставнях вился узор из выдавленных трав. Причелины⁵ сплошь были резные, а конёк в самом деле был выточен в форме лошадиной головы с пышной гривою.

Пройдя неузнанной по околоткам, княжна добралась до совсем недавно срубленной избушки медовара. Варя помнила, что прежняя была куда скромней. Прежде, чем девица постучала в дверь, ей свистнули. Княжна крутанулась на каблуках. Из-за стены высунулась голова медовара со внушительной кучерявой бородой.

— Подь сюда, - прохрипел тот и подзывающе махнул рукой. - В поветь⁶ давай.

Варя, бросив по сторонам вороватый взгляд, кинулась за ним.

— Залазь в кадку да поживей, - не любезничая, скороговоркой указывал медовар.

Княжна с замирающим сердцем неловко забралась в телегу. С недоверием заглянула внутрь бочки. После – на мужика.

— Шустрей, ну, - зашипел тот. - Мне ещё другие две уместить как-то придётся, покуда никто не видит.

Варя залезла в тёмную кадь. Она смутно видела в полумраке, но прекрасно чувствовала терпкий запах сена. Оно кололо ладони и колени.

— На ус мотай, - стоя над княжной с круглой крышкой, промолвил медовар. - Когда кадь на бок уложу, чтобы на ладью погрузить, упрись руками в стенки али попытай счастья да перекатывайся осторожно.

Княжна понятливо кивнула.

— Как отплывёте, Полян постучит тебе в стенку. Ты ему в ответ тоже должна... Поняла, чего сказываю?

Получив в очередной раз согласие, медовар закрыл бочку.

Заботливо подстеленная солома мало спасала в пути: Варя, сидевшая у стенки, ощущала спиной каждый ухаб. Доски дробно постукивали по позвоночнику; княжну покачивало из стороны в сторону. Теперь, когда единственным отверстием, куда проникал свежий воздух, осталось то, что служило для затычки, Варя чувствовала сладковатый, крепкий медвяный запах. Сперва, чтобы развлечься, она решила посмотреть в своё крохотное "оконце". Увы, ничего, кроме пузатых кадей, таких же, как та, в которой сидела она, увидеть не получилось.

"Должно быть, это чтобы ничего не заподозрили", - догадалась княжна. - "Представляю, какой шум поднимут, ежели узнают, что я сбежать собралась".

Она скучающе постучала ладонями по дну, выбивая краткий наигрыш из тех многих, что знала наизусть.

"Как только мою пропажу объяснять будут?" - задумалась Варя, бездумно продолжая похлопывать дланью по сену. - "Василиса наверняка придумала что-нибудь, просто мне не сказала. На что лишним голову забивать, верно?"

Запахло речкой. Телега остановилась. Варя тотчас собралась, стала напряжённо прислушиваться. Раздались шаги. Кадку перевернули. Покатили. Солома в тот же миг обсыпала княжну с головы до ног, забилась за пазуху и в рукава. У Вари закружилась голова. Хмельной дух, прежде казавшийся приятным, теперь вызвал тошноту.

Бочку вновь поставили. Послышалась возня и громкие мужские голоса. Княжна, утомлённо опершись на вытянутые руки, старалась отдышаться. Пусть отверстие и открыто, в кадке было душно. Тогда Варя с жадностью припала к нему.

Ладья заскользила по воде, покачиваясь.

"Когда ж меня выпустят..." - страдальчески вздохнув, подумала княжна.

Вскоре раздался такой долгожданный условный стук. Донеслось:

— Варвара Владимировна, ты там ли?

Та, встрепенувшись, с рвением постучала в ответ.

— Туточки, Полян! - она заулыбалась. - Пособи мне скорей выйти!

Кадь опять повернули набок. Снова присыпало опостылевшим сеном.

— Десницами о стенку обопрись да вышиби крышку ногами со всей мочи, - посоветовал боярин.

Варя сделала, как велели. Раздался стук каблуков. Дно не поддалось. Княжна заволновалась.

— Не выходит, - проронила она напуганно, стараясь утихомирить разыгравшуюся дрожь в кончиках пальцев.

— Давай ещё разок! - подбадривающе прокричал Полян. - Сдвинулась крышка-то. Ещё посильней, ну-ка!

"Получится. Всё получится, не пужайся!" - велела сама себе Варя. - "Брат, вон, ничего не боится!"

Она, зажмурившись для верности, подтянула ноги к груди и толкнула, что было сил.

Дно с глухим деревянным хлопком стукнулось о палубу. В лицо ударил нежный утренний свет и поток тёплого ветра.

— Получилось! - рассмеялась княжна, вылезая.

— Вот и свиделись, любушка-зазнобушка! - боярин от нахлынувшего счастья крепко обнял её.

Вытащив из рыжевато-русой косы жёлтую блестящую соломину, он отступил; широкая улыбка никак не желала сойти с его лица.

— Какая ты у меня умница, Варя! Эдак ловко всё провернуть, - Полян набрал полную грудь воздуха и, провожая взглядом родные зелёные берега, покрытые рощами, с упоением выдохнул.

— Куда мне такое дело обделать! - фыркнула княжна. - Это всё сестрица моя, ей потом кланяться будем.

Она обратила внимание на невысокого и тонкого как тростинка мужчину, поднимавшего бочку. В очах ещё горел свет юности, но под ними залегли тёмные круги; лик его был остёр, кожа – иссушена солнцем, а алые ещё губы сжаты в тонкую линию. Щёки и борода его обросли короткой светлой щетиной. При таком жалком виде одет он был не бедно: кафтан на медных пуговицах был яро-жёлтым, точно изукрашен небесным светилом. По стоячему вороту каймой шла белая вышивка. На макушке его была высокая шапка того же цвета, отороченная бурым мехом. Чьим – Варя гадать не взялась.

— Ой, это не с тобою ли часом мы письмо стряпали? - обратилась к нему Варя.

— Запомнила что ли, аль по одёже признала? - сострил тот, только насмешки в его голосе было почти не различить.

При этом мужчина усмехнулся, да только так вяло, словно ему и на это требовались нечеловеческие силы.

— Это человек Василисы, - представила его Поляну Варя, качнув головой в сторону мужчины.

— Да мы уж с ним познакомились, покамест тебя ждали, - махнул рукой боярин. - Гонец это. Знал бы он, куда нам деваться, когда до Велиторга доплывём...

— Ты меня не обижай понапрасну, - утомлённо молвил посыльный, сев на кадь. При всей усталости он старался сохранить дружелюбие. - Я поболе твоего ведаю.

— Так поделись, мил человек, - вежливо попросил Полян. - А то мы, вишь, в растерянности.

— Я вас провожу к тому, кто вам устроиться поможет. У меня для него от светлой княгини послание и подарочек, - с этими словами гонец похлопал себя по суме, перекинутой через плечо. - А после, как вас оставлю, передам ещё письмо братьям великого князя... Потому только мы на княжьей ладье и плывём, я чай.

— Погоди, ты что-то пропустил, - потёр глаза Полян. - К чему тут письмо и ладья?..

— Вам это знать и без надобности, - пока посыльный говорил, у него сами собой смежались веки. - Сами поймёте, ежели надо будет.

Он вздрогнул, пробудился от полудрёмы.

— А теперича позволь откланяться, - гонец встал, склонил голову для порядка. - Я нынче всю ночь пробегал с поручениями, да ещё затемно выехал, чтобы тебя, Полян Микулич, встретить. Не смигнул за ночь.

Не дожидаясь ответа, он поплёлся к корме ладьи, чуть пошатываясь.

__________

¹Сулица – вид копья.

²Окоём – горизонт.

³Буланый – окрас лошадей; светло-рыжий с чёрным хвостом и гривой.

⁴Понёва – распашная юбка, надевавшаяся поверх рубахи.

⁵ Причелины – висячие доски с резным орнаментом, покрывающие торцы бревен сруба и края крыши; конёк – элемент крыши, который защищает стык, образующийся между двумя скатами.

⁶ Поветь – нежилая пристройка к дому для хранения хозяйственного инвентаря.

Глава 19. За двумя зайцами погонишься...

День перевалил за середину. На небе сгущались тяжёлые тучи, что висели так низко над землёй, что чудилось, будто верхушки остроконеных елей вот-вот проткнут их, будто копья.

Охота к тому часу перенеслась глубоко в чащу леса. Поначалу загоняли все вместе, но после, чтобы было веселей, решили состязаться, разбрелись по лесу.

Безумство погони и пьянящая удача дурманили Ярополку кровь не меньше битвы. Мчась за оленем, он не ощущал времени. Задор кипел в груди, даря лёгкость телу. Страсть подхлёстывала и без того бурно бьющееся сердце, когда князь летел меж раскидистых деревьев, будто соревнуясь со Стрибогом. Ярополк прицелился. Жажда победы обострила внимание. Вдох. Бросок. Сулица со свистом раскроила воздух. Раненый зверь споткнулся, упал на траву. Точный удар убил его, и князь возликовал.

Все собрались в условленном месте, принялись пересчитывать тушки. Ярополк с увлечением наблюдал за этим, попутно подмечая, кого удалось добыть другим.

— Э, Дружина, - донеслось шёпотом невдалеке.

Князь обратился в слух.

— Чтой-то Ярополк Предрагу ничего не сказал?

Дружина старался говорить тихо, но голос его был слишком низким:

— На что?

— Да про заварушку боярскую, - отрывисто бросили в ответ. - Это ж он Кащея...

Дружина шикнул.

— Нашёл, о чём на свадьбе поговорить, - буркнул он недовольно.

— Не похоже это на Ярополка, - отозвались с сомнением.

Князь Ратнова помрачнел.

"Ведь хватает ума сплетни распускать прямо у меня за спиной", - поразился он. Но внимал дальше, не подавая виду, точно и не слышал ничего.

— На что ему трепаться без толку? - угрюмо отозвался меж тем Дружина. - Помянешь меня, когда от Златозёмного камня на камне не останется.

Ярополк тайком ухмыльнулся.

— Что же, - закончив пересчёт, ратник поднялся с колен. - Гостемил Всеволодович, за тобою победа! Больше всего тут твоей рукой убито.

— Ха! - гордый собою, князь Велиторга панибратски хлопнул Ярополка по плечу. - Ну, шурин, обскакал я тебя!

— Да, родич, почёт тебе сегодня, - с лёгкой душой согласился тот и усмехнулся. - Но в следующий раз я тебе спуску не дам.

— Ты медведя-то не считал, надеюсь, Первак Велимирович? - уже заранее негодуя, выкрикнул один из князей, обратив на себя общее внимание.

— Дак как же его учесть, ежели общими силами одолели? - недоумевающе пожал широкими плечами ратник.

Перекинулись одобрительными возгласами.

— А всё-таки, лучшие шкурки у Мала Беремирыча, - немного погодя, добавил Первак. - Почти не порчены.

— Добрый охотник, - отметили князья, подошедшие рассмотреть добычу сына Беримира.

— Чем ещё было дома заниматься, - развёл руками Мал.

Ярополк протянул ладонь, будто ловил снежинки. Тотчас запрокинул голову, всматриваясь в чернеющие небеса.

— Накрапывает... - пояснил он. - Собирайтесь, едем! - князь тотчас махнул рукой и взобрался в седло.

— В самом деле, грозой пахнет, - согласился Дружина. - Поторопимся, не то насквозь вымокнем!

Спешно, шумно сложили добычу и двинулись в обратный путь.

Стемнело быстро. Казалось, что уж наступил вечер. Воздух сгустился, стал тяжелее прежнего. Лес окутала зловещая тишина. Всадники пустили лошадей вскачь.

Сверкнула ослепительная молния. Грянул раскатистый гром.

Вдруг конь Мала испуганно заржал. Взбрыкнул да понёс в чащобу – князь только вскрикнул. Люди онемели.

Ярополк ошеломлённо тряхнул головой, будто сгоняя морок. Бросил взгляд через плечо.

— Что стоите? - поражённый общим бездействием, воззвал он.

Стали переглядываться, не решаясь двинуться с места.

— Лихо вас дери! - запальчиво бросил князь.

Он с силой ткнул Зорьку в крутой бок и скрылся за деревьями.

"Что это с ним?" - прищурился Гореслав.

Ярополк огненным всполохом нёсся следом за мальчишкой. Снова оглушительно громыхнуло. Хлынул дождь. Порывы ветра свистели в ушах. Хлёсткие капли больно били в лицо. Не прошло и минуты, как одежда отяжелела от воды. Короткие пряди прилипли ко лбу. Князь прижался к лошади, стиснул ноги.

— Живей, живей! - подгонял её Ярополк.

Он шёл за Малом по пятам. Тот держался, как мог. Растревоженный конь нёс всё дальше, словно леший звал его в глушь.

Князю застала очи водная завеса. Он прищурился. Ногу расцарапал куст. Новая яркая вспышка. Зарокотало. Дурной жеребец вильнул в сторону, Мала хлестнуло веткой. Он мешком рухнул в траву. Ярополк неосознанно поморщился.

Конь умчался прочь. Князь быстрее вихря оказался подле мальчишки. Слетел с лошади. Подбежал к нему. Слышал, что позади остановились ещё люди.

Мал лежал на спине. Дождь поливал хрупкое тельце; из пореза, полосой тянувшегося поперёк лица, сочилась кровь.

— Как он? – соскочив с лошади, спросил один из дружинниковю

Ярополк присел над мальчишкой, приложил ухо к груди. Услышав учащённые толчки, успокоенно выдохнул. Отстранился.

— Жив, значит, - заключил он.

Мал, насилу разлепив веки, невидяще поглядел перед собой. Но вот взор его обрёл осмысленность.

— Ярополк Владимирович?.. - пролепетал мальчик.

— Да, - отозвался князь, мимоходом осматривая его грязный кафтан. - Ничего не сломал?

— Голова болит, - пытаясь сесть, просипел Мал.

Ярополк помог ему подняться.

Тот осторожно дотронулся рукой до затылка. Он был не только мокрым, но и тёплым, липким.

— Кровь... - пробормотал Мал, чувствуя, как его начинает мутить.

— Спокойно. Скоро станет лучше, - решительно заверил его Ярополк и подставил руку, чтобы тот мог опереться. - До терема рукой подать.

Он посадил молодого князя на коня, сам сел сзади. Руки Мала тряслись, отказываясь сжимать густую гриву. Тогда князь придержал его свободной рукой.

— Спасибо, - скованный неловкостью, промолвил мальчик.

Вскоре они воротились к остальным. Люди, обуянные стыдом, повинно молчали всю обратную дорогу.

***

Ливень не унялся; конникам отворили ворота. Двор раскиселило. Ярополк первым распахнул дверь, позволяя Малу войти.

— Вот те раз, - охнул встречавший их расторопный слуга. - Эт где ж тебя так угораздило?

Он смерил молодого князя с головы до ног, оценивающе оглядывая измаранный землёй кафтан и расцарапанное окровавленное лицо.

— Упал с коня, - сухо ответил вместо Мала Ярополк. - Займись им немедля.

Он поглядел на двух других, что повскакивали с мест.

— А вы – во двор, - он отрывисто кивнул в сторону двери. - С добычей нашей разберитесь.

Низко поклонившись, люди кинулись выполнять поручения. Мала под руку повели в боковой переход, когда на лестницу вышел его боярин. Близоруко прищурившись, проводил мальчика взглядом и спешно спустился к князьям. Кто-то в спешке скидывал насквозь мокрый кафтан, кто-то безуспешно пытался перевести дух. Другие, освобождаясь от приставшей к телу одежды, вяло переговаривались друг с другом.

— Что ж вы так поздно? - не то недоумевал, не то возмущался старик. - Что с Малом Беримировичем?

На него в ответ устремилось несколько десятков мрачных взглядов исподлобья. Очи князей горели, как у голодных волков. Повисло тягостное молчание. Боярин струхнул, втянул голову в плечи. Ярополк сделал шаг вперёд, и тот отступил.

— Жить будет, - процедил князь, с тупым раздражением рывками расстёгивая пуговицу за пуговицей.

— Что ж ты здесь стоишь, коль так о нём печёшься? - откинув волосы с лица, спросил Гореслав без ехидства.

Кто-то издевательски усмехнулся.

— Хочешь помочь – ступай в баню, - скинув слуге кафтан, с которого струилась вода, повелительно промолвил Ярополк.

Столкнувшись с вопросительным взглядом боярина, князь согнул левую руку в локте и указал большим пальцем в ту же сторону. Старик засеменил в проход.

— Что ж вы тут по сию пору толпитесь? - охнул кто-то из слуг. - Околеете. Проходите скорей, одёжу смени́те. Сейчас горячего подадут.

***

Вскоре гридница наполнилась людьми. Накрыли на стол. Наваристые дымящиеся щи мигом разлетелись по плошкам. Сидя во главе, с Беляной по правую руку, Ярополк исподволь наблюдал за гостями. Внимание его при взгляде со стороны казалось рассеянным, но князь оставался предельно внимателен. Он отпил из чарки. На языке остался сладковатый облепихово-медовый привкус. Время от времени поднося чашу к устам, Ярополк слушал, о чём говорили другие. Сперва беседы были громкими, выразительными, но вскоре потекли мерной рекой. В горнице сделалось тепло и душно, да так, что Калинушка ушла к себе, намекнув на слабость.

Если прежде князь противился разлившейся по всему его существу лёгкой истоме, то теперь она взяла своё, и Ярополк малость сомлел от горячей еды да питья.

"Куда это Варя запропастилась?" - задумался он, обведя глазами собравшихся. - "Давно бы пора появиться".

Он подозвал слугу. Тот, выслушав краткий приказ, споро сбегал наверх и воротился.

— Говорят, она-де не отпирает и не откликается, - прошептал он князю.

Ярополк посмурнел, брови сдвинулись к переносью.

Василиса, возвратившаяся после беседы, без труда увидела перемену в его лице. Она встала у плеча князя.

— Что с тобою, брате? - утаивая дрожь в голосе, полюбопытствовала Василиса, наклонившись с участливой улыбкой.

— Не знаешь, чего Варя к ужину не вышла? - непривычно подозрительно спросил Ярополк, скосив очи вбок.

Сердце княгини пропустило удар. Она остолбенела. Зеницы распахнулись, остекленели.

— Как же это я запамятовала... - беззвучно произнесла Василиса сухими губами.

Она выпрямилась медленно, окаменело, точно кукла. Опустила взгляд на брата.

— Откуда ж мне о том ведать, - неоднозначно качнув головой, промолвила княгиня громче. - Может, после прогулки задремала?

— И давно она вернулась? - обернувшись к сестре лицом, спросил Ярополк.

— Мы с ней с утра не виделись ещё, - пожала плечами та в ответ.

На устах княгини засияла натянутая тёплая улыбка.

— Давай я к ней загляну, - голос стал заботливо-сладким. - Уж мне-то она не откажет, как думаешь?

— Попробуй, - кивнул князь.

Василиса на негнущихся ногах вышла в переход. Ей казалось, что всякий смотрел на неё, и от того в животе скрутился ком.

"Никто ни о чём и не подозревает, не сгущай краски", - княгиня неосмысленно вздрогнула.

Оказавшись на женской половине, она остановилась. Набрала воздуха в лёгкие, давая себе время на раздумья. В висках стучал единственный вопрос:

"Что теперь?"

Василиса порывисто постучалась в светёлку Калинушки. Когда с другой стороны раздалось радушное позволение войти, княгиня распахнула дверь и пичужкой влетела внутрь.

Света почти не было. Полутень развеивала лишь пара лучин в светцах у постели. На ней сидела княгиня-мать и неспеша расплетала высокую причёску. Та распалась на две пламенно-рыжие косы.

— Уже закончили? - задала вопрос Калинушка, едва только дверь захлопнулась.

— Нет ещё, - отрицательно мотнула головой княгиня.

Она прошла вглубь покоев, опустилась рядом с матерью.

— Матушка, выручи меня, неразумную, - при этих словах брови надломились.

Василиса почувствовала, как горло будто перекрыл валун. Калинушка взглянула на дочь, без слов прося продолжать. Та уловила блеснувшую в её очах тревогу.

— Ярополк спрашивает, почему Варя ко всем внизу не присоединилась, - голос княгини сел от волнения. - Ведь у меня совсем из головы вылетело... Что ему отвечать, ума не приложу.

Она шумно, дробно выдохнула, не скрывая волнения, и с немой мольбой воззарилась на мать, будто та точно могла её защитить.

— Ох и заварили вы кашу, девочки, - невесело усмехнулась Калинушка, уперев взор в колени.

Она встала, вновь собрала волосы и обратилась к дочери:

— Ну ничего, - княгиня-мать заключила поднявшуюся Василису в чувственные объятия и, жалея, погладила по спине. - Отведу я от вас это несчастье.

От уверенности, с которой были сказаны эти слова, в душе княгини забрезжил слабый огонёк надежды. Страх разжал когти, вцепившиеся в сердце.

— Веди брата ко мне, - подбадривающе улыбнувшись, промолвила Калинушка.

Василиса, отразив выражение лица матери, решительно развернулась и направилась к выходу.

Она спустилась по другой лестнице и оказалась у второго входа в горницу, напротив Ярополка. Поймав на себе его вопросительный взгляд, княгиня плавным движением длани поманила к себе. Затем вытянула указательный перст вверх и скрылась за стеной.

— Куда ты? - шепнула Беляна мужу, когда тот поднялся.

— Я скоро, - бросил он прежде, чем уйти.

***

— Что стряслось? - серьёзно спросил князь, поднявшись к сестре.

— Я к матушке заглянула, так она тебя зачем-то позвать велела, - отозвалась Василиса, спешно зашагав в сторону женской половины.

Ярополк удивлённо приподнял бровь и двинулся за ней.

— А Варя как там? - приглушённо промолвил он.

Княгиня ответила не сразу. Прошёл лишь миг, но ей её молчание показалось таким долгим, что без труда могло её выдать.

— Сперва с этим покончим, а потом и её навестим, - она коротко постучала в створу, прежде чем открыть.

Калинушка сидела на скамье, повернув голову в сторону окна, и задумчиво глядела куда-то вдаль. Когда дверь отворилась, она встала, приветствуя детей, и тепло улыбнулась. Василиса бросила на мать беглый взгляд: в глазах последней колючими осколками светился испуг.

— Ты хотела меня видеть, матушка? - князь по-привычке отрывисто склонил голову.

— Да, - протянула та, словно собиралась с мыслями. - Хотела с тобою про Вареньку потолковать.

Безмятежное счастье сошло с лица Ярополка, будто солнечный луч. Челюсти сжались.

— Я благословила её, - грудь княгини часто вздымалась, пока она говорила. С губ слетел слабый вздох. - И отпустила с Поляном.

На скулах князя заходили желваки, очи потемнели. Он сложил руки на груди. Шумно, протяжно выдохнул. Разом обернулся на сестру. Она поражённо охнула, прижала длань к груди. Ошеломлённая, уставилась на Калинушку.

"И ты об этом не знала", - заключил Ярополк и медленно перевёл взор на мать.

— Не гневись, сокол мой, - проговорила та скороговоркой. - Выслушай только...

— Где она? - жёстко перебил её Ярополк. Его ланиты заалели от закипающей внутри ярости.

— Брате, - раздался из-за спины робкий глас Василисы.

На рёбра надавил страх. На ладонях выступила холодная испарина. Каблук цокнул по деревянной половице, когда молодая княгиня шагнула ближе.

— Выйди, - процедил Ярополк сквозь зубы.

Василиса попыталась возразить:

— Но это и для меня важ...

— Я сказал, выйди, - чеканно повторил князь.

Он неожиданно развернулся, стремительно прошёл к двери, распахнул её настежь. Обе женщины вздрогнули. Буравя сестру взглядом, Ярополк остался стоять у косяка.

— Выставляешь меня? - уже у порога спросила она, досадливо дёрнув уголком уст. - Что же, будь по-твоему.

"Ты и без моего позволения подслушаешь", - полезли в голову князю желчные мысли.

Но вслух он ничего не сказал. Затворив за Василисой, оборотился к матери.

— Не преследуй Варю. Всё одно не сыщешь, - промолвила она требовательно. - Я ей это обещала. Позволь идти той тропой, которую она сама избрала. Ежели тебя это утешит, то знай, что жить она будет безбедно и ей ничего угрожать не станет. В этом я могу поклясться.

Первое пламя негодования усмирилось, оставив искры тлеющей злобы в очах. Отвечал Ярополк покойно, обуздав пыл. Но отголосок его всё ещё слышен был в речах:

— С каких пор ты вмешиваешься в дела, которые тебя не касаются? В договоры с князьями?

— Да после того, что о Предраге Микуличе нынче известно стало, я бы и вовсе страшилась дочь за него отдавать, - горячо отозвалась Калинушка, подошедши к сыну. - Того и гляди только, что встретит он кончину уж ежели не от Кащея, так от соседей. Уж коли не видишь сам, так хоть меня послушай.

Князь, отведя взор, неспешно закивал, поразмыслив над сказанным матерью.

— Но даже если ты права...

Он вмиг сократил расстояние. Глядя на Калинушку снизу вверх, продолжил, неторопливо, предостерегающе:

— ...последнее слово всегда будет здесь за мной, - Ярополк был мрачен. - А в тереме хозяйка отныне Беляна.

Увидав отразившееся в глазах матери принятие, он отступил и тяжёлой поступью двинулся к выходу.

— Стало быть, опала? - застиг его в дверях вопрос матери.

Князь остановился. Глаза, будто стремясь уцепиться за что-то в тусклом переходе, скользнули из стороны в сторону. Затем Ярополк направился прочь.

***

— И что ты теперь Предрагу скажешь? - промолвил Гореслав полушёпотом, выслушав друга. - Где это видано, чтобы княжны из теремов сбегали?

— Пусть все думают, что пропала, - угрюмо отозвался князь. Прикрыл веки и устало потёр переносицу. - Поищем для вида, поймаем виновного – и будет с них.

Боярин покосился на него с недоверием.

— Опять поклёп?

— Опять?.. - переспросил Ярополк. Лоб пересекли две горизонтальные полосы.

— Как тогда, - неоднозначно качнул головой Гореслав.

В глазах князя зажглось осознание. Он подхватил боярина под локоть. До боли стиснул его плечо, притянул к себе – тот оскалился, поморщился. Втянул воздух.

— Лучше молчи, друже, - с пробирающим спокойствием прошептал Ярополк, глядя тому прямо в лицо.

— Все эти годы был немее рыбы, - прошипел Гореслав. - Чего ты сейчас-то усомнился?

Князь разжал железную хватку. Боярин покачнулся, потирая передавленную десницу.

— И то верно, - Ярополк хмыкнул, точно самому себе удивился. - Прости.

Он широким шагом пошёл к лестнице.

— Давай за мной, - махнул рукой князь.

***

Перед Варей и Поляном, стоящим у борта, в белёсой утренней дымке раскинулся город, стоявший на зелёных холмах. Серебряные маковки княжьего терема, играя с рассветным солнцем, ловили его лучи.

— Ну, Велиторг-батюшка, вот мы и добрались, - приобняв любимую, промолвил боярин.

Часть 3. Глава 1. Кащеева гридница

Возвращаюсь после двухнедельного перерыва на отдых между частями. В Яви мы с вами погостили, а теперь обратно в Навь. Посмотрим, как переменился Беловзор за несколько лет.

__________

Минуло четыре года.

Беловзор бродил меж столов, слушая тихий перезвон злата в руках Кащея да любуясь драгоценностями. Те чарующе поблёскивали отражённым светом.

"Никак он не закончит", - устало вздохнул княжич, бросив через плечо тоскливый взгляд. - "Старое-де золото время от времени проверять надобно..."

Мальчик от нечего делать сравнивал размеры и цвета самоцветов в каждом из богатств да металлы, из которых были сделаны диковинки.

"Что только дядя нашёл в золоте?.." - отвлечённо раздумывал Беловзор. - "Оно, конечно, оку приятное, яркое", - он прошёлся скучающе вдоль стены, провожая взглядом развешенные по стенам булатные мечи разной длины. - "Может, не смыслю я чего, но, как по мне, так на том все достоинства и вышли. Каменья-то краше во сто крат".

Вдруг княжич вновь заприметил стол, который уж давно манил его, да только подходить он не решался. Там, отбрасывая блики, лежали ещё два венца. Один – из чистого злата червонного, да тонкой работы – что твоя паутинка. Оттого не было вставлено туда ни единого самоцвета. На него Беловзор глянул как бы между делом.

"Ну точно плетёное кружево".

Подумавши так, он добавил про себя с опаской:

"Такой только тронь – должно, в прах рассыплется".

Второй венец увлёк княжича куда сильнее: чёрный, как и тот, что Бессмертный носил обычно, он тоже был из камня. Беловзор взглянул со знанием на самоцвет снизу. Чуть обошёл да полуприсел, уперши ладони в колени, чтоб рассмотреть его на просвет с другой стороны.

"Я-то думал, ты чисто смоляной...", - мысленно обратился мальчик к венцу, наклонивши голову набок. - "А ты, вон, кой-где полупрозрачный, тёмно-коричневый".

Беловзор выпрямился, постучал пальцем по подбородку в задумчивости.

"Потрогать бы... Может, смекнул бы я, из чего ты сотворён".

Княжич перевёл исполненный нерешительности взор на Бессмертного.

"Не разрешит", - без сомнения заключил мальчик. Тут же улыбнулся пришедшей в голову мысли. - "Но всегда можно..."

Он подошёл к Кащею почти бесшумно, пытаясь не нарушить умиротворяющую тишину. Бессмертный крутил между перстами монету, глядя на златую россыпь перед собой, и редко, будто с неохотой, моргал. Княжичу каждый раз казалось, что тот околдован, и он суеверно боялся без необходимости потревожить Кащея.

"Поди знай, где сейчас мысли его витают", - вот и теперь сердце ухнуло вниз. - "А ежели они в тело воротиться не успеют?"

Беловзору и в голову прийти не могло, что Бессмертный, напротив, сидя здесь, порой пытался хоть ненадолго избавиться ото всех дум, особенно, если пришлось поднимать мертвецов.

— Дядя, - окликнул его таинственным полушёпотом княжич. - Я тут узнать у тебя хотел одну вещицу...

Кащей не отозвался. Последовал лишь лёгкий вопросительный кивок.

— Подскажи, из которого камня тот венец сделан, что здесь лежит? - устремил на него горящий любопытством взгляд мальчик. - Я по первости решил, что это чёрный алатырь¹, да только он не прозрачный. А твой, ежели правильно поглядеть, на просвет как кора древесная. И то, местами. Струганец вроде... - Беловзор, сомневаясь, пожал плечом. - Только отчего он цвета такого?

Бессмертный обернул свой лик к княжичу. Тот приметил, как в угольных очах живыми искрами вспыхнуло участие. Изо всех сил тогда Беловзор держался – улыбка норовила сама собой появиться на устах.

— Этот самоцвет люди прозвали камнем Мары², - отозвался Кащей. - Но это напрасно.

— Мара на коричневый бы и не поглядела, - тряхнул янтарной копной княжич в знак согласия. - Да и тот, что ты обычно носишь, куда чернее будет.

"И сделан лучше, к тому ж", - мельком подумал Беловзор, но благоразумно о том умолчал.

— Как бы там ни было, - добавил Бессмертный, заставив княжича снова обратить на него внимание. - Ты верно предположил. Это струганец. Разве что, не прозрачный.

Мальчик был готов подпрыгнуть от окрылившей его радости, но вместо этого только сжал посильнее край рубашки.

"Отгадал! Отгадал!" - гордый собой, он без стыда теперь светился счастьем.

Раздался вдруг робкий стук в створу, и стражник, приоткрыв одну из дверей, пробормотал:

— Владыка, тут... говорят, Водяной к тебе просится.

Кащей протяжно, неслышно выдохнул, прикрыв веки, прежде чем подняться.

"Со всем кроме Лиха разберутся сами", - решил он.

Бросил на Беловзора колкий, как обычно, вгляд – будто и не было меж ними никакого разговора – многозначительно задержал его на мальчике на миг.

— Я скоро вернусь, - проронил он прежде, чем направиться к выходу.

Едва Беловзор остался один, как в голову тотчас пришла мысль. Он круто повернулся на пятках. Посмотрел в сторону стола с венцами. Глаза загорелись жгучим желанием. Не подумавши толком, подошёл мальчик ближе. Каменный убор так и манил его. Княжич замер, бросил быстрый взор на двери.

"Дядя, конечно, велел ничего не трогать..." - стал рассуждать мальчик. - "Да только любопытно больно. Не может же камень Мары на ощупь таким же, как другие оказаться. Колдовской, поди..."

Он протянул было руку, да так и не коснулся венца. Кончики пальцев подрагивали от напряжения.

"Спросить, быть может?" - попытался договориться сам с собою Беловзор. - "Не позволит ведь. Ещё, чего доброго, пуще тут за всем следить станет", - отринул он эту затею. - "А если так, тайком..."

Княжич вздрогнул, вспомнив пронзительный тяжёлый взгляд.

— Я ведь ничего дурного не сделаю, - сорвался с уст лёгкий шёпот.

Чем больше мальчик медлил, тем меньше времени оставалось, и тем больше становилось возбуждение, заставлявшее сердце стучать сильнее с каждым вдохом.

"Тут ведь кроме меня нет никого, не узнать никак", - стал убеждать себя Беловзор. Резко выдохнул. - "Была-не была".

Он быстро вытянул руку. Боялся раздумать. Прикоснулся к прохладному самоцвету перстом и в тот же миг отдёрнул десницу. Воровато оглянулся. Всё по-прежнему было тихо.

"Ну, ничего и не стряслось", - ликовал ехидный внутренний глас. - "Напрасно только трусил".

Удовлетворив своё любопытство, Беловзор отошёл к стене. "Вроде как, от других струганцев не отличается ничем", - размышлял он.

В думы вдруг вплелась укоризна:

"А вот кабы ты не побоялся, мог бы получше рассмотреть камень, как положено".

Княжич посмотрел на поблёскивающий острыми гранями венец с сожалением.

"Это ж его в руки взять придётся..."

Он медленно, будто перебарывая себя, вернулся к тому столу.

"Точно обо всём проведает", - покачал Беловзор головой. Собирался уже снова уйти подальше, но искушение, глодавшее его душу, не отпускало. - "Когда ещё такая возможность выпадет на твою долю?"

Княжич знал ответ. Может, никогда боле. Соблазн был слишком велик. Времени – слишком мало. Ничего не взвешивая, Беловзор взял драгоценный убор обеими руками. Увесистый камень приятно холодил кожу, давил всем весом на длани.

"Ну тяжёл," - улыбнулся отчего-то княжич. - "Но какой красивый..."

Ведомый чем-то, Беловзор повернул венец обратной стороной да медленно, с предосторожностью попытался водрузить себе на голову, уж заранее воображая, как будет в нём смотреться. Однако, голова оказалась мала, и обод остановился только у самого носа.

"Ну вот", - Княжич разочарованно фыркнул. - "Нос не дорос", - вспомнилось ему, как насмешливо поговаривала иногда Забава Светозаровна.

Бережно снимая драгоценность, Беловзор задумался:

"Да нет, нос-то аккурат дорос, а вот я сам..."

Он опустил венец на прежнее место, оглядел его придирчиво. Отступил, прищурился.

"Ровно вроде", - наконец заключил он. - "Точно и не трогал никто".

Довольный тем, как замёл следы, княжич прошёл ко входу в сокровищницу. Хотел вприпрыжку, чтоб поскорее было, да только тут им почему-то всегда овладевало стеснение.

"Неподходящее тут место", - пришло на ум княжичу. - "Дядя будто всегда здесь, вечно наблюдает. Аж стыдно".

И правда – щёки вдруг покрылись лёгким румянцем. Правда, он тут же схлынул так же нежданно, как появился, стоило Беловзору подумать о том, что он только что нарушил Кащеев запрет.

"Да не приметит он", - беспечно отмахнулся мальчик. Со страхом поёжился. - "Наверное..."

Он выглянул за дверь. Бессмертного было не видать.

"Что-то дядя задерживается..." - княжич вышел в проход. - "Может, там важное что-то, и он надолго? Водяной всё-ж-таки", - он передёрнул плечами, вспомнив о прошлой встрече с Хозяином вод. - "Не нажаловался бы только, чего доброго".

Беловзор прошёлся туда-сюда, погружённый в раздумья.

"Ежели дядя не скоро воротится, то, может, и не ждать его?" - он снова осмотрелся по сторонам. - "А как открытой сокровищницу оставить? Тоже, вроде, нехорошо..."

Княжич с недоверием покосился на мертвецов, припомнив Налимов рассказ. Остался с ними караулить. Стража недоумённо переглянулась. Один из ратников пожал плечами.

Спустя время Беловзор увидел приближающегося гонца. Тот приветственно помахал мальчику.

— Здравствуй, княжич, - поравнявшись, промолвил он. - Ждёшь кого-нибудь?

— Гой еси, Вереск! - широко улыбнулся Беловзор в ответ и кивнул. - Дядю жду. А ты, чай, опять с Забавой Светозаровной идёшь ратному ремеслу обучаться?

— Твоя правда, - согласился гонец. - Мы с ней уговорились сегодня утром встретиться. Не хочешь посмотреть, чему я научился? Глядишь, и присоединился бы к нам.

— Я не могу сокровищницу открытой оставить, - нахмурившись, отвечал княжич.

"Растащат же сороки-лесавки", - мелькнуло мимоходом в мыслях.

— Да владыка уже неподалёку, - сказал Вереск. - Я с ним как раз по пути повстречался.

Беловзор, задумавшись, отвёл вгляд. Немного поколебавшись, вскинул голову. В очах его заплясали весёлые огоньки.

— Ну, коли так, пойдём!

***

Княжич с гонцом спустились по широкой лестнице, а затем – ещё ниже, под землю, в подклеть. Перед Беловзором открылся вид на огромную общую залу. Даже здесь светочами были не лучины в светцах, а всё те же свечи, что стояли и в переходах, и в светлицах.

В эту просторную гридницу выходили двери всех клетей. Некоторые ратники сидели прямо здесь же, на скамьях, стоявших в отдалении от середины залы. Беловзор только и делал, что вертел головой, рассматривая потонувшее в полутьме пространство.

— А вон там мы оружие храним, - молвил Вереск, сопровождая свой рассказ плавными указующими движениями рук. - Порой, правда, непросто в сумраке разобрать, где чьё. Нас тут ой как немало – по трое в каждой горнице, а порой и по четверо.

Княжич понятливо закивал.

— А чего ж, не теснó вам пó трое ютиться? - озабоченно спросил он. Тут же откликнулся на приветствие узнавшего его стражника и вновь обернулся к гонцу.

Тот тепло, шелестяще рассмеялся.

— Кабы только знал ты, какие они у нас просторные! - Вереск глянул резво вокруг, чтоб не задеть никого, и показательно развёл руки в стороны. - Во-от такие. На троих в самый раз. Ежели будет на то твоя воля, так я тебе после урока покажу, где живу.

Он остановился и неторопливо качнул головой с прямыми пшеничными волосами, убранными в короткий низкий хвост.

— Вон там она, видишь?

Беловзор поглядел в ту сторону, куда указал гонец.

— А ты чего ж у нас раньше не был никогда? - позволил себе полюбопытствовать Вереск.

Княжич поймал в янтарных очах отражение свечи, стоявшей рядом.

— Да я и сам не ведаю, - прохладный воздух забрался под одёжу, и княжич натянул рукава на ладони, насколько сумел. - Как-то незачем было.

Появившаяся в ответ улыбка гонца была такой же покойно-бледной, как последний луч закатного солнца. Как обычно. Но Беловзор уловил в ней что-то смиренное, согласное. Тихо ойкнул.— Я... - он отчаянно потёр шею, сгорая от неловкости.

Слова просились на язык, но высказать их не доставало сил. Княжич втянул воздух сквозь стиснутые зубы и выпалил:

— Но я о тебе не забыл вовсе! Просто... - он не хотел объясняться.

"Я ни разу и не задумался о том, как ратники тут живут", - с трудом признался даже себе Беловзор.

— Не беспокойся, княжич, - Вереск в доказательство ободряюще прихлопнул того по плечу. - Я не в обиде. Это так, вспомнилось кое-что из жизни Явской.

"Как ни взгляну на тебя, так с братом сравниваю невольно", - подумал гонец. - "Он и не приметил бы, что настроение моё переменилось".

Разум его заполонили вдруг думы о былом – о семье, о Гореславе с Ярополком. Вереск стал перебирать всё то светлое, что помнил о близких. В носу засвербило, и тоска подступила к горлу.

"Надеюсь, все вы живы там, родители, тётушка, братья, сестра? А друзья мои?.." - он не заметил, как погрузился в воспоминания. Ничего не слышал теперь: перед очами проплывали милые его душе образы. - "Гореслав, друже мой, Род от тебя всегда беды отводил. Сбереги ты теперь за нас двоих Ярополка. Мне отсюда до него не дотянуться, не образумить буйну голову, не остановить руки тяжёлой. Прости меня, не в силах я теперь тебе помочь..."

— Вереск?.. - тревожно вглядываясь в лик мертвеца, пытался дозваться его Беловзор.

Гонец содрогнулся всем телом.

— Я тут, всё со мною в порядке, - заверил он княжича.

Вереск чувствовал себя так, будто очнулся от тяжёлого сна.

Беловзор неверяще скосил взор, поджал губы.

— А я тебя уж который раз докликаться не могу, - буркнул он.

— Задумался только, - виновато пожал плечами гонец.

Княжич сложил руки на груди.

— Как знаешь, - неопределённо промолвил он.

— Вереск, вот ты где, - бодро обратилась к нему подошедшая Забава.

Беловзор тут же приветствовал её. Та усмехнулась ему в ответ:

— И ты тут? Вот это чýдно, - стряпчая поиграла мечом. - Сегодня, стало быть, мы втроём будем?

— Здравствуй. Права ты, Забава Светозаровна, - отозвался Вереск - Обожди только, я меч свой захвачу.

— Я с тобой, - вызвался княжич, движимый любопытством.

Когда проходили они мимо лестницы, Беловзоровы глаза, привыкшие теперь к полумраку, различили под лестницей зиявшее чернотой углубление.

"Вот тут, должно быть, знатное место для пряток", - тотчас пришло мальчику на ум. Подумав немного, он мысленно добавил:

"Али для чьего-нибудь тайника".

Он не стал делиться посетившей его в тот же миг затеей. Сходил с Вереском за оружием.

После следил за тем, как гонец учится мечом работать, оттачивая навык. Беловзор терпел, выжидая подходящего момента. Даже не глядел в сторону лестницы.

"Там уж наверняка кто-нибудь что-то сокрыл. Я брать-то не стану, только одним глазком посмотрю", - строго решил для себя он.

Раздался лязг упавшего на пол меча. Княжич передёрнул плечами.

— Что с тобой сегодня? - Забава с неприсущим ей раздражением сдула прядь с лица. - Сам не свой, отвлекаешься то и дело.

Вереск отмахнулся.

— Задумался о прошлом, да вот, никак из головы выбросить не могу теперь...

Он лукавил. Одна только мысль занимала его:

"Ежели в Навь только те попадают, что сами себя жизни лишили, то что ж с Беловзором в Яви приключилось, ежели ему и двух годов от роду не было?"

— Нашёл причину печалиться, - стряпчая обернулась к княжичу. - Ну, а ты что скажешь? Не хочешь со мною сразиться?

Беловзор поднялся с пола. Хотел меч оторвать от земли меч, размахнуться, да так и ухнул – тот стукнулся о камень, как и несколько лет назад, словно силы у княжича и не прибавилось. Забава удивлённо вскинула брови, наморщив лоб.

— Вот те раз, - присвистнула она - Не выходит?

— Никогда не выходило, - Беловзор сокрушённо выдохнул.

— Ничего, дело-то нехитрое, - махнула рукой стряпчая. - Давай-ка я тебя поучу, покуда Вереск дух переведёт.

Некуда деваться – княжич согласился.

"Всё одно ежели я ни с того ни с сего уйду, вопросов после не оберёшься..."

К тому же, в глубине души теплилась ещё надежда на то, что он всё-ж-таки овладеет мечом.

Беловзор принялся за дело. Пытался раз за разом. Не хватало сил, как ни крути. Ноги уже дрожали от усталости, когда княжич умоляюще поглядел на наставницу.

— Что ж это за напасть? - озадачилась Забава. - Ну что ж, ты передохни. Хватит с тебя, пожалуй. А я покамест с Вереском потолкую да подумаю, что с тобою делать.

— Удачи вам, - поспешил распрощаться с ними обоими Беловзор.

Едва дойдя до лестницы, он мигом зыркнул по сторонам. Никто не обратил внимания на то, как он юркнул в углубление в стене.

"Просторно тут. Даже слишком для простой лесенки", - с сомнением подумал княжич. - "Веет чем-то... Как с дядей рядом".

Он насторожился. Живот скрутило в смутном предчувствии неизведанного.

"Не так тут что-то..."

Беловзор вгляделся в темень. Необычного высмотреть не удалось.

"Не видно ничего толком", - досадливо заметил он. - "Посветить бы. Не хочется на ощупь бродить".

Княжич призадумался. Вдруг голову посетила мысль:

"Может, ежели позже сюда прийти со свечой да оглядеться..."

Озарённый, Беловзор с горящими глазами ринулся наверх.

__________

¹Алатырь – янтарь

²Камень Мары – морион, т.е. кварц чёрного или тёмно-коричневого цвета.

Глава 2. Отбрось бесполезный светоч...

К вечеру Беловзор и думать забыл о том, что собирался сделать. Остаток дня он провёл в светлице Бессмертного, наблюдая, как тот нагревал маленькие, сливового цвета струганцы¹ в свечном огне. Кащей следил, не отрывая глаз, как каменья, будто напитываясь пламенем, перенимали рыжий цвет. Иные, что Бессмертный поднимал чуть выше, зеленели.

— Один в один как мои очи, - промолвил княжич. Опустил взгляд на столешницу, где разложены были обожённые самоцветы. - Дивный камешек! Он один, а цвет всё разный.

Кащей добавил ещё один камень в ряд, ничего не отвечая.

— А ежели в самый кончик огня его поднять? - спросил Беловзор, следя за каждым движением.

— Слишком жаркое там пламя, - Бессмертный щипцами захватил очередной самоцвет и стал прогревать его. Свеча вытягивала сливовый, точно кровь пила. - Камень треснет и рассыпется.

— Вон как... - задумчиво протянул княжич и положил подбородок на сцепленные в замок руки.

Самоцвет между тем стал бледно-зелёным. Кащей отстранился. Взглянул на просвет. Ни единой трещинки.

Беловзор вдруг вдохнул. Его точно озарило.

— А если подольше в пламени камень подержать? Хоть бы у самого низа огня.

Бессмертный поднял голову и обратил на него внимание первый раз за всё время, что они были вдвоём. Княжич почувствовал, как сердце стучит быстрее в приятном волнении.

— Можно попробовать, - будто соглашаясь с собой, а не с Беловзором, отозвался Кащей и вернул самоцвет в огонь.

Тот вновь стал терять краску, миг за мигом становясь всё белее и белее, точно свежий снег. Глаза княжича же становились всё шире и шире не то от восторга, не то от неверия в успех задумки.

— Чистый, - заключил Бессмертный, посмотрев через самоцвет на свечное пламя.

Он посмотрел прямо на Беловзора. Тот уловил, как сверкнули искры в чёрных очах. Заметил, как дрогнули уголки уст.

— Дело ты сказал, - промолвил Кащей - Хорошо вышло.

У княжича, кажется, всё тело обмякло. Ошеломлённый, он слышал только гулкий стук в груди, заполнявший его изнутри всё больше. Воздуха не хватало, но вдохнуть глубже он не мог. Слова позабылись. Беловзор широко улыбнулся, обнажив оба ряда зубов и, не удержавшись, смущённо рассмеялся громче обычного. Бессмертный вопросительно приподнял бровь. Мальчик, увидав это, выдохнул, чтобы унять дрожь в груди. Счастливая улыбка так и не ушла с его лица.

"На что столько переживаний?" - качнул головой в лад своим думам Кащей - "Впрочем, в роду человеческом и взрослые находят, чему дивиться, как дети. Пустое волнение только силы напрасно тратит. Оттого и живут люди меньше, что каждое чувство у них слишком яркое".

Он протянул самоцвет княжичу. Тот перевёл на Бессмертного изумлённый взгляд.

— Дай руку, - не объясняясь, промолвил Кащей.

Беловзор повиновался. Обратившись в слух, поочерёдно смотрел то на бледное лицо, то на руки, державшие щипцы с камнем. Ещё не остывший самоцвет кусочком льда упал в подставленные длани. Княжич залюбовался игрой света в гранях.

— Разве ты не хочешь найти для него оправу?.. - спросил наконец он.

— Сам решай, что будешь делать, - вернувшись к прежнему занятию, отозвался Бессмертный. - Самоцвет твой, как и задумка.

— Но ведь это ты с ним сделал, - возразил Беловзор. - Ворон говорил, что по работе и награда.

— Я просто воплотил то, что ты предложил, потому что самому тебе это не по силам, - не отвлекаясь, ответствовал Кащей. - Но без твоей мысли ничего, может, и не было бы вовсе.

Княжич задумался.

— Разве не равны тот, кто придумал, и тот, кто осуществил? Ведь камешек не стал бы белым, ежели б мы не были вместе, - после недолгого молчания сказал он.

Бессмертный отложил инструмент. Устремил взгляд на Беловзора.

— Разумно, - согласился он, живо сверкнув очами.

— Тогда как же награду разделить поровну, чтоб чин по чину? - спросил мальчик.

— Кому из нас она дороже, тому пусть и достаётся, - равнодушно приподнял плечи Кащей.

Княжич, поразмыслив, утвердительно кивнул.

***

Беловзор распахнул очи.

"Ночь..." - тотчас сообразил он.

Перевернулся на другой бок и смежил веки. Не спится.

Зря он ворочался – только постель понапрасну смял, а сна ни в одном глазу. Наконец княжич поднялся, натянул сапоги, наспех подпоясался, взял с ларца свечу да вышел в переход, где зажёг её от большой, стоявшей на полу.

— Далече ты? - окликнул мальчика Дубыня.

Тот обернулся и беззаботно указал кивком в проход.

— Пройдусь немного, - приподнято отозвался он и отправился на прогулку по ночному чертогу – всё одно никто не возражал.

Свет скользил по каменным стенам, отчего золотые жилки в них поблёскивали. Беловзор невольно этим любовался, бредя бесцельно туда, куда вели ноги. Поворот. Ещё один.

"Эх, кабы ведать, чем дядя занят", - раздумывал княжич. - "Может, я бы чему у него научился. К примеру, как он камни гранит..."

Он повернул голову, поглядел на ведущие наверх ступени.

"Поглядеть бы ещё разок хоть вполглаза, как из самоцветной крошки рождаются звёзды", - мечтая, Беловзор побрёл дальше. - "Напроситься бы как-нибудь..."

Проходя мимо гридницы, он замер. Вспомнил вдруг о задуманном.

"И свеча при мне", - улыбнулся княжич своим мыслям. Приблизился.

— Ночи вам доброй, - приветливо молвил он страже.

— И тебе того же, - отвечал один из ратников. - Поздновато ты нынче. Понадобился тебе кто, аль как?

— Поди знай... - растянул неопредедённо Беловзор, слегка пожав плечами. - Покамест я просто гуляю, а как зайду – может, и нужен будет кто-нибудь. А может, я просто место себе подыщу, чтоб одному побыть.

Стражник усмехнулся.

— Будет тебе увиливать, княжич, - махнул он рукой. - Проходи уж. Оставайся на ночь, ежели угодно.

Мальчик тут же юркнул в отворённую дверь и спустился по широкой лестнице. В общей зале было, на диво, только двое, один из которых начищал топорик. О чём толковали – не разобрать. Впрочем, Беловзора это мало заботило. Он поспешно нырнул в углубление в стене. Вытянул руку, со вниманием разглядывая камень.

"В самом деле, будто дядя где-то рядом... Так и пробирает", - подумал княжич, борясь с дрожью в самой груди. - "Только как-то сильно, злобно".

Он стал ощупывать стену шаг за шагом, ничего не пропуская там, где мог дотянуться.

"Может, уступ какой тут есть?.." - в то же время размышлял он. - "Но так любой ратник тайник отыщет. Не годится".

Тут вдруг Беловзор дланью почувствовал неприметную глазу неровность.

"Прорезь?" - он повёл вдоль неё перстом, спускаясь всё ниже к земле. - "Здесь будто дверь какая, да только ручки не видать".

Он поднёс свечку поближе, чтоб разглядеть щель. Та совсем узка – не за что деснице ухватиться.

"Может, ножом поддеть?" - княжич тут же отбросил эту затею. - "Дюже жаль было бы, ежли б он застрял", - он покачал головой. - "Может, не даром я его с собой не захватил".

Беловзор призадумался.

"А как же сам дядя дверь-то открывает? Нешто колдовством только?" - мальчик фыркнул. - "Он, пожалуй, кроме своей светлицы да сокровищницы ничего боле так не запирает. Чай, тут очень важное что-то, а значит, мне не отворить".

Он печально вздохнул и, прежде, чем отправиться восвояси, задержал на ней взгляд.

"Может, хоть разведать, толстая она али напротив? Что-нибудь да наверняка узнается..." - осенило княжича.

Он принялся постепенно простукивать дверь кулаком. Начал с краёв, мало-помалу подбираясь к середине. Ничего. Ни единого отличия от остальной стены.

"Не полая", - с сожалением заметил Беловзор, положив ладонь на прорезь.

Вдруг дверь тихо, почти беззвучно задрожала. Княжич от неожиданности отдёрнул руку, точно обжёгся. Уставился на створу круглыми очами.

"Её будто изнутри... Толкает кто-то..." - с замиранием сердца подумал он.

Щёлка стала расширяться, и Беловзор, удивлённый, неотрывно за тем следил.

Наконец, когда дверь приоткрылась достаточно, чтоб он мог попасть внутрь, то остановилась, словно робко приглашая войти. Княжич замотал головой.

"Очам не верю... Как же я сделал это?.." - в нерешительности он посмотрел на свои ладони. Ничего не изменилось.

"Ну, знать, поздно уж отступать?" - колебался Беловзор.

Резко обернулся через плечо. Никто не приметил.

"Ну, решайся!" - подстегнул он сам себя. - "Будет разве ещё такое в жизни?"

Княжич подхватил с пола подсвечник и прошмыгнул в проход. Дверь за ним бесшумно затворилась.

Беловзор охнул. Развернулся. Он был погружён в кромешную тьму. Та, как живая, обступала со всех сторон. Казалось, она до сих пор не поглотила княжича только оттого, что он держал свечу. Беловзор стал часто, неглубоко вдыхать.

"А как же... выйти теперь?" - он сглотнул, но вставший там ком никуда не делся.

Княжич приподнял светоч повыше, поводил им, вгляделся в сумрак. Стена точно такая же гладкая, как и снаружи. Беловзор стиснул зубы. Рвано вдохнул.

"Ничего, ничего", - он поддерживающе погладил себя по занятой руке. - "Ведь я как-то вошёл. Значит, и выйти сумею, да?"

В тот миг его словно огонь перунов поразил: "нет".

Это слово шершавым шёпотом отдалось в висках. Княжич тряхнул головой.

— Ещё как сумею. Другой выход поищу, - прошептал он, повернулся лицом к проходу и, стараясь не нарушать покоя древних стен, двинулся вперёд, по единственному пути.

Здесь не было ни окон, ни свечей. Сам камень дышал, казалось, стылым мраком. Беловзор хотел ступать как можно тише, но в том глубоком, почти осязаемом безмолвии даже собственное дыхание стало для него невыносимо громким. Он слышал, как тревожно стучало сердце.

"Не сам ты вошёл, не тебе и решать, когда выйти", - раздался всё тот же шёпот, точно шорох сухой листвы.

Беловзор едва не оступился.

"Не мои это думы!" - его стало потряхивать. - "Что ж со мной?"

Княжич втянул голову в плечи. Затравленно обернулся кругом, как загнанный зверь.

"Неужто почудился мне этот глас?" - он, то и дело озираясь, пошёл дальше. - "Добро б, ежели б я его услышал, а то ведь он внутри меня будто... в главе моей. Разве бывает так?"

Переход оканчивался лестницей вниз. Княжич, держась стены, стал переступать с одной ступени на другую, то и дело глядя под ноги.

"Отчего эти выше всех других в чертоге?" - невольно приметил он. - "Ажно спускаться несподручно".

Вновь почувствовав пол под ногами, Беловзор поднял глаза да опешил: ничего вовсе не видать. Вытянул руку со свечкой вперёд – без толку. Тьма кругом – хоть глаз коли.

"Не могла ведь свеча тусклее сделаться", - нахмурил брови княжич. - "Да и тут, я чай, темень прежняя".

И темнота, и светоч – всё осталось, как было, а очи твердили мальчику обратное: света едва хватало, чтоб разглядеть носки сапог.

"Что ж впереди?" - стал рассуждать Беловзор. - "Горницы какие или погреб, как у людей в домах? Да тут, вон, не пахнет ничем..." - на всякий случай он принюхался. Ничего. - "Иначе тут что-то... Чуждо здесь".

Вдруг дрожь волной прошла по телу.

"Ратники! Их здесь нет", - к горлу подступил удушливый страх. - "Чего ж тут тогда хранится?.."

Подумалось, что здесь совсем пусто. Ни стражи, ни вещей. Пришли на ум размеры гридницы. Воображение сложило одно с другим. На что нужна пустая подклеть? Бросило в жар. Ладони покрылись испариной.

"Учил же меня Ворон... Зазря я полез...", - запоздало задумался княжич. - "Надо было хоть дверь подпереть, прежде, чем она закрылась", - промелькнуло где-то на задворках разума.

"Не ты ли так рьяно стремился сюда?" - заглушая все прочие мысли, прошелестел уже знакомый голос с негодованием.

Княжич испуганно дёрнулся. Прижимая к себе светоч, чтоб не уронить, всмотрелся в мрак.

"Ты просил – я позволил тебе войти. Принимаю как гостя", - надменно, грубо молвил голос зловещим полушёпотом, оглушая Беловзора. - "А ты смеешь назад поворачивать, с хозяином не повстречавшись?"

Княжич замер. У него тряслись колени.

— Выходит, это не я дверь открыл... - одними губами произнёс он, потупив взор. Бездумно погладил подсвечник. В очах его зажглось осознание. - Мне отворили.

Беловзор осмотрелся, не крутя головой. Дыхание участилось. Последний вопрос сам вновь всплыл в памяти, и княжич усомнился в речах собеседника:

"Хозяин тут – мой дядя", - без колебаний подумал первый.

Голос громоподобно расхохотался. Беловзора прошиб холодный пот. Его слышали без слов.

— Разве пристало хозяину в подклети сидеть? - возразил шёпотом мальчик, силясь утихомирить попутно сердце. Оно едва не в горле колотилось.

Глас замолчал.

— Кто ты? - беззвучно спросил княжич.

"Дерзкий мальчишка", - загудело в голове. Отдалось болью в темени. - "Сколько людей и мечтать не смеют о беседе со мной. Сколько из них жаждут, чтобы я поделился с ними хоть каплей той силы, что дана мне Родом. А ты, живущий в моём чертоге, зовущий моего сына своим родичем и пришедший за той же ничтожной частицей колдовства, что и прочие, даже имени моего не знаешь?"

Голову точно пронзили. Беловзор вскрикнул. Звук не отразился от стен, будто не каменные они. Глухо. Свеча выпала. Княжич прижал руки в голове. Зажмурился. Снова приступ боли. Из глаз брызнули слёзы. Беловзор оступился. Кубарем покатился вниз, оббивая рёбра о холодные ступени.

Он упал лицом вниз. Щека щипала, во рту было тепло. Княжич ощутил привкус железа на языке. На дрожащих руках приподнялся, вытер губы. Грудь, спина, колени – всё болело.

— Мне ничего от тебя не нужно, - сдавленно просипел он, шмыгнув носом. По лику текли горячие слёзы. Беловзор пытался отдышаться. - Я ничего не хотел, мне просто любопытно было...

"Ничтожное создание", - презрительно бросил глас. - "И причины под стать".

Княжич не слышал. У него крутилось на уме лишь одно.

"Он сказал, сына его зову родичем..." - упрямо глядя в пол, Беловзор так и опирался на подрагивающие вытянутые десницы.

— Кто ты? - настойчиво воззвал он. - Как меня величать, чай, тебе ведомо, коли ты так же мудр, как мой дядя?

"Ведомо", - согласился глас.

Когда он продолжил, молоточки застучали в висках княжича, выбивая каждый слог. Тот угнулся, застонал.

"А моё имя Чернобог".

__________

¹Струганцы - полудрагоценные камни кварцевых пород, которым можно было легко придавать форму, то есть «остругивать». Здесь – аметист.

Глава 3. ...и окунись в безмятежный мрак.

В то время Дубыня уж начал не на шутку волноваться и то и дело обращаться стал к товарищу.

— Любомир, - окликнул он ратника. Тот тайком закатил очи. - Что-то княжич замешкался сильно. Не стряслось ли с ним чего?

— Эк нагородил ты, братец, - почесал в затылке стражник. - Сам-то подумай, ну что с дитём в чертоге случиться может?

Дубыня поправил прикрывающий шею платок – подарок Ольхи.

— Да кто ж знает? - пожал плечами он. - Всяко в жизни бывает. Может, заплутал.

— Коли так, то его уж давно ребята к себе в гридницу взяли. Ну, иль сюда ведут, - Любомир встряхнул кистями, похрустел пальцами, а после усмехнулся. - Не иначе, мальчишка на ночь остался у кого-то. У нас всяко есть, на что глянуть.

Он по старой привычке размял шею и пробормотал:

— Эх, сыграть бы в зернь¹ со всеми...

— Только мечтать о таком можно. Нам тут бессменно стоять, - вздохнул Дубыня. - Не то что дальним. Те-то на ночь в подклети спускаются...

Завязалась у них беседа об играх разных, и забыл Дубыня ненадолго о заботе своей. Но назойливые мысли не желали уходить.

— Не могу я так, - сдался наконец он.

Наткнулся на удивлённый взгляд товарища. Заговорил вновь:

— Пойду хоть Ворону скажу, чтоб за княжичем не сюда приходил, - смирившись, махнул тогда рукой Дубыня. - Только то-то на душе у меня нехорошо.

Стоявшие у дверей ратники пропустили товарища, стоило ему заговорить о Беловзоре. Прежде, чем войти, он по всем приличиям постучал в дверь и стал терпеливо выжидать, покуда слуга не отворил.

— Здравствуй, Ворон, - голос стражника звучал так слабо, точно тот извинялся.

— Дубыня?.. - тот потёр дланью очи и сосредоточил на собеседнике сонный взгляд. - С Беловзором что-то случилось? Или я владыке нужен?

— Нет вроде бы... – не слишком решительно начал тот.

— В таком случае, с остальным поди к Забаве Светозаровне, - пряча зевок за рукавом, Ворон прямо на глазах ратника стал закрывать створу. - Доброй тебе ночи.

— Постой!.. - чудом успел ухватиться за ручку Дубыня. - Это княжича касается.

У слуги весь сон прошёл тотчас же.

— Тогда скорей говори, - оживился тот. - С этого и начинать было надобно.

— Я сообщить тебе хотел, чтобы ты с утра не в светлице княжича искал, - молвил стражник.

Ворон нахмурил тонкие чёрные брови.

— Почему вдруг?

"Не иначе, к Кащею отправился..." - мимоходом подумал он.

— Да вот, не спалось ему, видно, он и пошёл прогуляться, - объяснил Дубыня - Только вот нет его долго.

Слуга заметно побледнел.

— Может, он в гридницу завернул, - предположил стражник.

Подумав, добавил:

— Али к владыке, это уж мне точно не ведомо.

— Куда он запропал, лучше сейчас проверить, - рассудил Ворон.

"Не хватало ещё утром метаться", - пришло ему на ум.

— Гридница, говоришь?..

***

"На что ты сдался Кащею?" - шумел зловещий шёпот.

Княжич припал к стене, схватился за медовую копну мягких волос, стиснул зубы. Голос Чернобога стал ещё отчётливей, громче. От каждого слова, что тот молвил, голова шла кругом. Ноги подкашивались.

— Я просто его родич, - процедил Беловзор, коснувшись лбом студёного камня.

Бог вновь зашёлся от презрительного хохота, заставившего княжича зажмуриться.

"От тебя за версту разит живым духом, мальчишка!" - гудел глас, точно осиное гнездо. - "Ты ведь и сам чуешь, что Кащей и я – иные".

Беловзор пытался отвлечься, да глазу и зацепиться было не за что – тьма тут была липкая, густая. Она точно облепила его. Резала глаза, забивалась в ноздри.

— Я здесь свой! - воскликнул княжич.

Возглас его потонул во мраке, не разойдясь по переходу. Беловзор передёрнул плечами.

"Всё здесь криво, всё неправильное", - украдкой подумал он. Наконец выпрямился и обернулся — ступеней как не бывало. Беловзор опешил.

"Может, ты только думаешь, что не чужой?" - издевательски вопрошал Чернобог. - "Тебе позволили в это поверить. Как жестоко".

Княжич замотал головой. Он слушал вполуха. Его занимало иное: Беловзор уж не понимал, где верх и низ, где право и лево. Сомневался, стои́т ли он на земле. Всюду непроглядный мрак и глухая тишина. Внутри укоренилась растерянность. Члены опутал испуг.

— С чего мне сомневаться в дяде? - княжич боялся теперь говорить громко. - Он любит меня.

Смех Чернобога ударил по ушам. В виски будто вонзили сотни игл, и Беловзор застонал.

"Ему не то что любовь, ему и сострадание чуждо", - высокомерно, будто бы с гордостью отозвался бог. - "А ты, глупец, другого в жизни не видывал. Показное принимать за истину – как это по-человечески!"

— Ты лжёшь, лжёшь, лжёшь... - стремясь убедить себя, повторял княжич. Боль вдруг отпустила. Он, не до конца в это веря, облегчённо выдохнул.

"В Нави не лгут".

— Ты не можешь залезть дяде в душу, - возразил Беловзор, тяжело дыша. Пошатнулся. Переступил с ноги на ногу.

"Я знаю его уже шесть тысяч лет. В толк не возьму, зачем ему ты? Кащей ничего не сделает для пустой забавы... Задумал что-то..."

Чернобог замолчал. Дышать даже будто бы легче стало. И всё же, княжич кожей чувствовал: он до сих пор не один.

Зерно недоверия было посеяно в его сердце. В Нави в самом деле никто не лгал. Только не сходилось что-то.

"Если дядя холоден со мной, разве значит это, что я ему не по сердцу?" - задумался Беловзор. - "Ворон ведь тоже любит меня, а ведёт себя иначе".

Он сам не заметил, как в раздумьях двинулся по проходу.

Чем дальше шёл, тем сильнее давило на него пространство. Стало вдруг не хватать воздуха. Княжич принялся жадно вдыхать, но ему всё было мало.

"Что ты затеял, Кащей?.." - воротившись, как порыв ветра, молвил шелестящий глас.

Беловзор встал как вкопанный. Его парализовало. Он не мог и пальцем шевельнуть. Наружу рвался крик, но уста не слушались, не раскрывались. В груди похолодело. Внутри что-то оборвалось.

"Что ты делаешь?.. - княжичу показалось, что он заперт в собственном теле, как в клетке. Его охватил колючий ужас.

"Чамошный, слабосильный человечек", - заносчиво обратился Чернобог к нему. - "Крепок ли твой рассудок?".

Беловзора будто водой окатили – внутри всё задрожало, как в лихорадке.

"Роде..." - мысленно пролепетал он, покуда сердце отчаянно колотилось, словно желая пробить рёбра.

"Он ещё никому не помог", - отозвался бог равнодушно. - "Но я помогу каждому, кто просит".

Белая вспышка. Княжич хотел отскочить – ноги не подчинялись. Тут во тьме показались знакомые очертания. Сперва два горящих глаза. После – медвежий череп.

— Нет! - вскрикнул княжич.

Ступни точно приморозило к полу. Его стала бить мелкая дрожь.

"Какая приятная неожиданность", - в сухом гласе явственно звучала улыбка. - "Ты пережил встречу с Лихом? Ужели сам?" - мягко расспрашивал пробирающий полушёпот.

Лихо рывком бросилось на Беловзора. Раскрыло бездонную пасть.

— Дядя!.. - воззвал он.

Не отвернуться. Не сбежать. Его толкнуло в грудь. Жгучая боль во всём теле. Искры из глаз.

"Не сам, стало быть", - с ехидным разочарованием промолвил Чернобог. - "Ведомо ли тебе, чего ты избежал?"

Из очей одна за другой закапали слёзы. Лицо, руки да ноги замёрзли, а внутри всё точно плавилось.

"Отпусти меня", - жалобно взмолился княжич.

Его, напротив, будто сжали в огромном кулаке. Беловзор стал задыхаться, но не мог даже кашля выдавить.

"Душа, Лихом проглоченная, не к Маре на покой отправляется и не к Роду на перерождение, как после чертога Марены положено. Она навеки канет в небытие".

"За что ты так мучишь меня?" - слёзы нескончаемо струились по щекам, но княжич в ловушке. Душа металась внутри, как пойманный зверь.

"Разве ж то – мука?" - снисходительно прошептал бог. - "Люди и большее терпеть готовы, прося колдовства у того, кто есть его воплощение".

"Скажи мне, ежели я тебя потревожил!" - просил Беловзор. - "Позволь только выйти на свет!"

"Ты нарушил мой сон, никчёмный человечий отпрыск", - с презрением отвечал Чернобог. - "Прими свою кару достойно, если хватит хотя бы силы духа".

Княжича точно сбросили с ладони, и он упал, как срубленное деревце. Беловзор не почувствовал удара. Ещё одна вспышка. Звон в ушах. Раздирающая ломота в теле. Голову словно сжали тисками. Снова точно молния сверкнула пред самыми глазами.

"Осмелься поглядеть в мой лик", - приказало божество.

У Беловзора не осталось сил на стенания. По лицу текло что-то тёплое. Все члены тряслись, и каждый болел так, что стерпеть было невозможно. Княжич издал слабый сиплый звук. Насилу поднял голову и столкнулся со знакомыми очами. В них – безмятежный, пронзительный мрак. Лишь миг. Сердце ухнуло вниз. Всё померкло. Наваждение прошло. Пытка закончена.

"Поглядим, сын, по душе ли тебе придётся твоя сломанная безделица", - проронил скупо Чернобог и окликнул княжича. - "Ступай, покажись-ка своему дяде".

Беловзор, перешагнув через усталость, медленно встал.

"Его лицо..." - сразила его догадка.

"Утихни", - велел Чернобог. - "Я поведу тебя".

— Я сам, - неподвижными губами промолвил княжич. Он не услышал собственного голоса. Изумился.

"Не смей мне прекословить. Иди".

Беловзор, едва переставляя негнущиеся ноги, поплёлся вперёд. Каждое движение приносило страдания, отдаваясь резью во всём теле, и княжич был уверен, что его возгласы уж слишком громкие, но было ни звука не слыхать.

Он то и дело спотыкался о собственные сапоги. Падал. Снова поднимался. Шёл.

— Как же здесь выход отыскать... - пробормотал Беловзор, сдерживая слёзы. Шмыгнул носом. И снова всё глухо. Не уловил он ничего из этого на слух.

"Доверься".

__________

¹Зернь – азартная игра в небольшие косточки с белой и чёрной сторонами, а также именование самих косточек.

Глава 4. Не лучше ли тебе остаться тенью?

Княжич, придерживаясь за стену, поднимался по лестнице. За всё это время он не проронил ни слова. Чтобы ни о чём не думать, считал шаги. Дошёл до конца небольшого перехода. Упёрся руками в то место, где была дверь без ручки. На сей раз та вновь отворилась сама. Беловзор глотнул свежего воздуха.

"Ежели я в гриднице, отчего тут ни лучика света не видать?" - поразился он. - Завсегда ведь что-нибудь да остаётся зажжённым. И не слыхать никого. Даже себя".

"А на что незрячему да глухому видеть и слышать?" - с нескрываемой насмешкой спросил пугающий глас.

Ошеломлённый княжич застыл. Сердце пропустило удар.

— Ты шутишь... - прошептал он.

И ничего не услышал. Чернобог многозначительно молчал.

— Это... это неправда, - Беловзор набрал полную грудь воздуха, пытаясь сдержаться.

Хотелось верить, что это всё – обман, но то, что он не слышал больше ни одного звука, и чернота перед глазами говорили сами за себя.

— Нет... - губы его задрожали, а невидящие очи наполнились слезами. Горло перекрыл тяжёлый ком. - А как же... Я... больше не увижу дядю? И Ворона?

Ему вспомнились добродушный Вереск и бойкая Забава Светозаровна. Потекли первые слёзы, оставляя на щеках влажные дорожки.

"Меня услышат и придут", - молвил в княжиче голос разума.

"Услышат, может быть", - с тенью удовлетворения перебил его Чернобог - "А вот ты их – нет".

Беловзор едва-едва сдерживался. Закрыл лицо ладонями, как заклинание повторяя себе, что это всё – сон.

"Да и не увидит тебя никто, покуда на то моей воли не будет", - вездесущий гулкий глас не позволял усомниться: всё наяву.

"Ступай, ничтожество", - железом громыхнуло в мыслях.

За этим последовала нестерпимая боль. Казалось, ещё немного – и череп расколется надвое.

"Прекрати, молю тебя!" - княжич вцепился пальцами в голову, повёл ногтями по лицу, оставляя на белой коже тонкие розовые полосы.

Он чувствовал, как подрагивает что-то в глотке от беззвучного крика. Мёртвая тишина сводила Беловзора с ума. Едва не падая, он через силу пошёл, выставив руки вперёд. Чернобог смилостивился – приступ прекратился.

Раскинув десницы в стороны, княжич стал подниматься по ступеням, держась одной стороны. Длани то и дело пошлёпывали по гладкому камню. Поступь стала тяжелее.

— Слышишь? - стоявший снаружи ратник припал ухом к створе. – Никак, идёт кто.

— Да ну? - ехидно спросил его напарник. - Что ж такого, ежли выйти кому-то потребовалось?

— Да он ступает так странно... - первый замялся, подбирая слово. - Будто хмельной, стену подпирает. И бу́хает-то по лестнице как!

— Откуда ж у нас мёду взяться? - покачал головой второй ратник. - Мерещится тебе, да и только.

Первый пожал плечами. Стоило ему воротиться на место, как двери раскрылись настежь. Стража отпрыгнула. Вытарщились оба мужа на створы с выпученными глазами.

— Дери меня Леший... - прошептал второй. - Что ж тут творится?

— Ш-ш-ш, - приложил палец к устам первый и прислушался.

Тук-тук. Тук-тук.

— Сапоги чьи-то рядом совсем, - едва слышно пояснил он и указал пальцем на пол.

— Лесавки небось, чтоб их... - выругался его напарник.

— Как же, лесавки, - передразнил его первый - Те босоногими ходят, порхают легко, как птички. А это что? Точно полумёртвый кто-то тащится.

— Там же княжич! - вспомнил другой ратник и поспешил вниз.

— Ты токмо воротайся быстрей, а я – за Забавой Светозаровной! - бросил уж на бегу тот, что с острым слухом.

Однако, прежде, чем добежать до горницы старшей, он едва не столкнулся с Вороном. Тот шёл ему навстречу.

— Постой, - подозвал ратника слуга. - Что случилось, Зорко?

— Слава Роду, - выдохнул тот. - Ты пусть и не Забава Светозаровна, а тоже сгодишься. Ухо у тебя чуткое. Поди-ка послушай, что у нас там стряслось. Тебе Гнев расскажет, покуда я за старшо́й сбегаю.

"Беловзор! Чего ж ты на сей раз натворил?" - только и успел подумать Ворон, прежде чем стрелой лететь по проходу в родном облике.

У дверей гридницы он опустился наземь, обернулся человеком.

— Я встретил напарника твоего. Сказывай, что стряслось? - украдкой пощипывая собственные длани, спросил слуга до того, как Гнев его поприветствовал. - Княжич был у вас?

— В том и дело, что был, - подтвердил ратник. - Только вот тут какое дело. Он пришёл к нам да и говорит, дескать, не спится ему. Ну, мы уж княжича пропустили. Думали, может, уснёт у кого-нить. Опосля всё тихо было.

Ворон, внимая, кивнул. Умерил волнение. Миг – и от него не осталось и следа в спокойных чертах.

— А сейчас стоим мы, как вдруг Зорко услыхал, что по лестнице вроде как пьяный поднимается, - молвил далее Гнев.

Слуга при тех словах неприязненно поджал губы, поведя носом от отвращения. Ратник, приметив это, указал на него пальцем.

— Вот, вот такое самое лицо и я сделал. Говорю, мол, мерещится тебе. Ну, Зорко, подумавши, вернулся на место. Да только створы-то как распахнулися, как грохнули! А там – никого.

— Быть не может, - рассудительно покачал головой Ворон.

— Дак пуще того! - заговорщически заговорил Гнев. - Зорко сказал, что-де, стук сапогов чьих-то услыхал. И влево мне ещё указал. После разошлись мы. Я княжича проведать спустился, а он как сквозь землю провалился. Не припомню, чтоб из гридни выходил.

— Сапоги, значит, слышал?.. - слуга нахмурился. Задумчиво потёр тонкую переносицу.

"Неужели княжич невидимым стал?" - размышлял он. - "Бредни это, конечно. Кащей в таких местах вещи волшебные не хранит".

Он опустил взор на носки угольных сапог.

"Да и походка не его. 'Как пьяный'..." - повторил Ворон отчётливо каждое словцо.

Посмотрел на Гнева, задержал на нём пытливый взгляд. Тот смущённо отвернулся.

"Что, если ему дурно сделалось от чего-то?" - пришла вдруг мысль, всполошившая дух слуги. - "Тогда к Бессмертному надо идти".

Ворон обернулся налево, прошёл до середины перехода и обратился к одному из стражей у другой двери:

— Скажи-ка, добрый молодец, вы, часом, ничего не слыхали необычного? Звуки какие-нибудь подозрительные, - вкрадчиво спросил он.

— Слыхали! - с готовностью отвечал ратник за двоих. - Будто хнычет кто-то. Стенает так, знаешь, тайком.

— И куда этот шум направлялся? - уточнил осторожно слуга, чуть склонив голову.

Стражник вместо ответа указал путь перстом. Ворон поблагодарил и пошёл прямиком туда, подыскивая наперёд того, у кого следующим дорогу спросить.

***

"Он поможет мне", - настойчиво твердил сам себе Беловзор, шаря руками по воздуху.

"Только если ты ещё сгодишься для его цели", - бесцеремонно вмешалось божество.

Следом Чернобог высокомерно осведомился:

"Не решил ли ты, презренный, что дорог Кащею?"

Княжич, насилу бредущий, ничего не ответил.

"Как искренне ты надеешься на его поддержку", - будто оплетая его отравленными речами, вкрадчивомолвило божество. - "Такая непоколебимая уверенность в том, что всё, что твой дядя делает, совершается от чистого сердца. Ребячество", - с омерзением выплюнул последнее слово голос.

"Потому что это правда!" - боролся Беловзор. - "Он всегда меня выручал!"

Говорить уж не было возможности. Всякая передышка вознаграждалась сбивающей с ног головной болью, вынуждающей княжича вновь и вновь продолжать путь. Княжич едва волочил ноги, словно они были и не его вовсе.

"Оттого только помогал тебе Кащей, что ты нужен ему для чего-то живым", - сухо отозвался Чернобог. - "Тебя используют. Ты поймёшь, да поздно будет", - усмехнулся самодовольно он. - "Ведь ты и так слеп от детской любви. Теперь то, что снаружи, наконец отражает то, что внутри".

Нежданно мелькнувшая дума о том, что не суждего больше увидеть близких, заставила Беловзора всхлипнуть.

Глас приказал остановиться. Княжича шатало из стороны в сторону. Он, сам того не ведая, стоял прямо у дверей в светлицу Бессмертного.

"Не лучше ли тебе остаться тенью?" - обволакивающе молвил шёпот – точно камни речные друг об друга тёрлись. - "Как видно, для Кащея ты и без того от неё не отличим".

Беловзор молчал. Слушал. Чернобог не отступался.

"Он на тебя, как на тень, и внимание-то обращает, лишь когда ты в ясный день закрываешь ему полпути. Разве он когда-нибудь оценил тебя по достоинству?" - задало вдруг вопрос божество. Он не ждал ответа. Воспоминания княжича пред ним были что открытая книга. - "Кащей видит лишь ошибки и требует то, чего твоё хилое тельце дать не в силах".

Княжич почувствовал, как внутри него вновь рождается клёкот. Мальчика душила желчь обиды. Он и не думал отрицать. Страшно было признавать даже перед самим собой: Чернобог прав.

"Не добиться тебе его похвалы, ибо не сделать ничего, что он бы счёл достойным", - увещевал тот. - "Ты здесь чужой и своим никогда для Кащея не станешь. Тем паче, равным".

Эти слова отгремели приговором. Беловзор остался в полной тишине и темноте. Ему точно дали время подумать.

"Он просто такой", - судорожно думал княжич, убеждая не то бога, не то себя. - "Ему некогда, он ненарочно..." - ресницы намокли. - "Дядя просто занят очень. Было бы время..."

"Разве сложно уделить ближнему пару мгновений, когда его жизнь – былинка, а ты бессмертен?"

Беловзор и сам знал верный ответ. Голова пошла кругом.

Немые стражи у дверей вздрогнули, когда откуда ни возьмись перед ними появился княжич. Они переглянулись. Прочли в глазах друг друга испуг. Отворили. Беловзор не сдвинулся с места.

Бессмертный, привлечённый звуком, вышел из покоев в светлицу. В дверях стоял, покачиваясь из стороны в сторону, всклокоченный княжич с изодранным, окровавленным ликом. Он устремил пустой взгляд иссера-зелёных очей в пустоту. Кащей сдвинул брови.

— Беловзор, - позвал он, осторожно приближаясь.

Тот не шелохнулся. Не оборотил головы на его голос. Даже не взглянул в сторону Бессмертного.

"Где он был?" - Кащей подошёл достаточно близко, но княжич стоял всё так же. Ноги тряслись, а руки безвольно свисали плетьми вдоль тела. - "Не слышит меня, да к тому же, судя по всему, не видит".

— Куда... куда мне идти?.. Почему ты оставил меня? Как мне выбраться... - едва слышно зашептал вдруг Беловзор. Бессмертный вслушался. - Я не хочу быть тенью... Верни меня, прошу...

"Возможно ли?" - неверяще качнул головой Кащей. - "Он бы до туда сам не добрался".

Бессмертный склонился к княжичу, и, переступив через неприязнь, коснулся его ладони. Беловзор вздрогнул, лихорадочно обхватил прохладную жилистую длань. Он изучающе трогал палец за пальцем. Едва тронул перстни, как из распахнутых глаз потекли слёзы. Кащей не отнял руки. Выгнул бровь.

"Должно быть, ему больно", - решил он, рассматривая синяки на руках. - "Или он напуган".

Тут покрытый ссадинами лик княжича исказила блёклая улыбка, сдерживающая хриплый смех.

— Скажи, что ты не морок, - просипел Беловзор, намертво вцепившись в ладонь Кащея.

"Это слёзы… облегчения?" - очи Бессмертного сверкнули от искреннего изумления.

Княжич вдруг, смутившись из-за порыва, выпустил его десницу. Пошатнулся. Нежданно натянутая улыбка стала медленно превращаться в болезненную ухмылку.

— Он велел тебе показаться... - прошептал Беловзор, когда уста его исказились. – Он привёл меня...

В Кащеевой груди отозвалась лёгкой горечью досада, будто он не на человека глядел, а на сломанную безделушку. Ни единая мышца не дрогнула на светлом лице.

"Иначе и быть не могло", - Бессмертный сложил руки на груди. В нём медленно закипало негодование.

Ко входу подошёл Ворон.

— Княжич! - не удержался от облегчённого вздоха он.

Беловзор снова качнулся на нетвёрдых ногах, отступил. Наткнулся спиной на слугу и невольно развернулся. Весёлость тотчас покинула последнего, едва он разглядел лицо княжича. Брови надломились.

— Роде, кто с тобой это сделал?.. - пробормотал он, всплеснув руками.

Тут Ворон, опомнившись, поднял вопросительный взгляд на Кащея. В серых очах светилась нешуточная тревога.

— Владыка, я как раз сказать хотел...

Договорить не дали. Беловзор выставил десницы вперёд, отыскал наощупь Ворона. Тот едва не отскочил по привычке, когда княжич упёрся ему в грудь, а после судорожно прижался всем телом.

— Ч-что с ним?.. - испуганно передёрнув плечами, позволил себе спросить слуга, неловко приобнимая Беловзора. Руками чувствовал, как того трясло.

— Ослеп и оглох, - сухо отозвался Бессмертный. - Впрочем, это временное.

— Что?.. - опешил Ворон. - Да как такое...

Он тут же смолк, одёрнув себя. Кащей в знак одобрения едва заметно кивнул.

— С чем ты пришёл? - спросил он. - Излагай кратко и ясно.

— Как раз княжича разыскивал, - отрывисто отвечал слуга, ощущая, как его платье становится мокрым. Догадывался, отчего. - Мне поведали, что он прогуляться решил средь ночи из-за бессонницы, а после зашёл в гридницу. Там оказалось, что ратники впустили княжича, только не видели, чтобы он выходил. Зато двери сами по себе распахнулись, да все кругом топот ног слышали и...

Ворон опустил взгляд на замершего Беловзора, сомневаясь, стоит ли продолжать.

"Уж лучше как есть сказать. Это не стыдно, друже", - решил он, мысленно обратившись к княжичу.

—...и стенания. Я, расспрашивая дружинников, так сюда и добрался, - завершил он.

— Беловзор должен отдохнуть, - промолвил Бессмертный, опустив на того задумчивый взор.

Кащей казался равнодушным, но едва заметно сдвинутые брови и сложенные на груди руки говорили об ином.

"Как смеешь ты вмешиваться в мой замысел?" - наблюдая, как уводят княжича, думал он, не поддаваясь пустому раздражению. - "Как мои дела тебя никогда прежде не касались и впредь не будут, так и в Нави не ты хозяин с тех пор, как передал мне власть. Запамятовал? Я напомню".

Стоило княжичу скрыться, как Кащей направился вниз.

Глава 5. Темнее чёрного

Беловзора осмотрели и помыли. Послав за Забавой, слуга воротился к княжичу и сел подле него на ложе.

— Ворон?.. - прочистив горло, попытался угадать княжич.

Тот печально улыбнулся и протянул ему руку. Беловзор мягко обхватил её и чуть притянул к себе. Слуга подался вперёд.

— Я бы узнал тебя из тысячи, - стараясь показать счастливость в ослабшем голосе, просипел княжич. - Правда, я тебя совсем не слышу и не вижу.

Ворон потёр переносицу, соображая. Осмотрелся. Когда взгляд его упал на длань Беловзора, слуга вдруг просиял. Он повернул вверх ладонь княжича и принялся неторопливо рисовать на ней пальцем буквицу.

Беловзор тотчас смекнул, что тот делает.

— З?.. Н... - произносил он полушёпотом.

Стал складывать слово из того, что пытался начертать слуга, знак за знаком.

— Ты знаешь... Вон оно что, - закивал княжич. - Не волнуйся, со мною всё хорошо, - поспешил заверить он.

"Как же", - цокнул языком Ворон.

— Дядя не сказывал, пройдёт ли моя хворь?

"Хотел бы я знать, кого ты такого в гриднице повстречал. Не сам ведь ты себя так искалечил", - слуга не знал, сердиться на Беловзора иль радоваться, что всё обошлось. В голове роем вились сотни вопросов. - "Но об этом мы позже с тобою потолкуем. Пока что не стоит".

Он снова принялся писать воображаемые буквицы.

— Ты правда спросишь?.. - княжич нашёл в себе силы на благодарную улыбку. - Разузнай ещё, скоро ли он придёт ко мне.

Внутрь ворвалась Забава Светозаровна. Ворон переполошился, схватился за сердце.

— Ох Роде, напугала, - выдохнул он, когда женщина, поставив на ларец поднос с мазями, склонилась над Беловзором.

— Ничего, не помрёшь, - бросила старшая, сосредоточенно оглядывая иссечённое ссадинами лицо княжича.

Беспокойство тенью легло на её черты. Беловзор сперва отшатнулся, но после дружелюбно похлопал её по руке.

— Не признал сразу? Кто ж над тобой так поиздевался?.. - озабоченно пригладив пушистые волосы, промолвила Забава.

Вдруг добавила, ожесточившись:

— Впрочем, я догадываюсь, кто.

Выпрямившись, старшая резко обратилась к слуге:

— Тебе что-нибудь ведомо?

— Не более твоего, - пожал плечами тот.

— Как бы не так, - погрозила Забава пальцем. - Ведь знаешь, но молчишь, лукавая птица.

— Вот уж спасибо, - уязвлённо вздёрнул острый нос Ворон. - За что такая любезность?

— Ты с Кащеем близок. Уж вы с ним, знать, о княжиче давно условились! - вспылила Забава.

— Хватает же дерзости, - насупившись, отвечал слуга.

Чтоб отвлечься, стал поглаживать Беловзорову руку.

"Благо, что ты не слышишь. Так, может, хоть тревожиться не станешь", - подумал он.

Старшей же отвечал:

— Поди, попробуй разузнай, - он тщетно пытался скрыть раздражение. - Только ничего он не скажет.

— Это мне и без твоей науки ведомо, - побледнев, невежливо отозвалась Забава. - Зато тебе, служке, сказал уж давно!

— Кабы моя воля, я бы не пошёл к нему ни за что, - поджал губы Ворон.

Отчётливо и тихо продолжал:

— Ежели тебе легче от того станет, то знай, что я Кащею жизнью обязан и метой с ним навеки скреплён. Ежели попытаюсь сбежать – она, уж верно, прожжёт мне крыло насквозь.

Старшая вмиг остыла. Пристыжённо охнула. Скрывая смущение, отбросила косу с плеча.

— Ты уж... Извини меня, - стоило ей это произнести, как говорить стало легче. - Я и знать не могла о таком.

Слуга молчал. Думал. Тишина стала гнетущей, когда он наконец заговорил:

— Ну, добро, - обернулся к ней Ворон. Предупредительно понизил голос да стрельнул сердитым взглядом. - Но впредь осторожней.

Забава, ахнув, вскинула брови.

"Вот же наглое вороньё, ещё грозит мне", - подумалось ей в сердцах.

— Славно, - сказала вместо того вслух старшая, не желая совсем рассориться. - Пойду, спрошу сама. А ты покамест мазью натри княжича. И подыщи того, кто им потом заниматься будет. Мне уж не годится.

***

Перед Бессмертным лежала раскрытая книга, да только мысли его вращались вокруг иного предмета.

"Все, кто у Чернобога просил силы, рассудок рано или поздно теряли", - бездумно глядя на красную строку, размышлял Кащей. - "Беловзор – ребёнок, который, к тому же, едва не увидал его воочию. Ума за пару дней лишится, не иначе", - Кащей перевёл взгляд на ровно горящее пламя свечи. - "Поглядим. Если так, то и в живых ему недолго оставаться".

В дверь стукнули лишь раз, точно для приличия. Следом створа распахнулась. Внутрь вихрем влетела Забава. Бессмертный устремил безразличный взор на неё. Старшая, встретившись с бездонными очами, круто остановилась. Мотнула головой, не давая себе растеряться.

— Что ты сделал? – требовательно промолвила она да упёрла руку в бок. - Чем мальчик заслужил такую пытку?

— Не тому ты задаёшь свои вопросы, - утратив всякое любопытство, Кащей вернулся к чтению.

— Будто это не твоих рук дело! - нахмурившись, воскликнула Забава звучно. - Кто ж, по-твоему, это был?

— Тот, у кого на это не было никакого права, - бесцветно отвечал Бессмертный. Будто невзначай на миг тронул висок, отдававший пульсирующей болью. - Я ни единой душе не прощу беспорядка в своих владениях.

— Что за сила такая, что смеет мучить дитя? Что в этом чести?- вознегодовала старшая. - Но тебе, как я погляжу, безразлично! Беловзор тебя родным считает, а ты...

— Довольно, - холодно оборвал её Кащей на полуслове, подняв взгляд. - Завтра Беловзору должно стать лучше. Следите за ним, - промолвил он и вновь опустил глаза в книгу, давая понять, что разговор окончен. - Ступай.

— И только-то? - фыркнула Забава. - Как ты можешь оставаться таким бездушным?

Бессмертный не отвечал. Бережно перевернул страницу и поудобней расположился на сиденье, будто в светлице кроме него никого не было.

"Вот так ты разговор ведёшь?" - старшая задохнулась от возмущения. - "Ты просто пренебрёг мной!.."

Она вышла, хлопнув дверью. После отрезвляющего звука пыл Забавин умерился. Чувствовала: ещё немного – и она бы сорвалась.

"Всё одно, добром бы это не кончилось", - подумалось старшей. - "Ничего, хоть то хорошо, что уж скоро тебе полегчает, Беловзор".

Это Забава и сообщила, стоило ей войти в светёлку княжича. Ворон не стал сдерживать вырвавшийся счастливый вздох.

— Ну как, решил ты, кто за княжичем ухаживать будет? - спросила старшая, передав повеление Кащея.

— Я сам, - помедлив, отвечал слуга. - Уж давно за тобой наблюдал. Справлюсь.

— Гляди, чтоб мне проверять не пришлось, - хмыкнула Забава.

***

Беловзор рывком подскочил средь ночи и тут же согнулся, а после без сил упал в подушки, заглушая полустон. Болью отдавалось каждое движение. Княжич снова и снова видел во сне те глаза, слышал сводящий с ума шёпот, чувствовал пережитые муки с новой силой.

"Где я?" - не доверяя окружавшей его мягкости, подумал Беловзор в полубреду. - "Что, если это всё – морок? Он сейчас окончит забавляться, и я опять буду... там", - всё внутри него сжалось от страха, княжич вдавил себя в ложе.

— Нет, всё хорошо... всё хорошо... - шептал он, повернувшись на бок и поджав под себя ноги.

Беловзор, обняв себя, слушал частое биение собственного сердца и никак не мог надышаться.

"Он же прямо там... всегда под нами..." - ошеломило вдруг княжича.

Эта дума заставила его отползти от края. Беловзору чудилось, что он то лежит на крохотной щепке на голове великана, то исполин этот в его воображении превращался в бескрайнее озеро безмерной глубины. Было оно смолянисто-липким и таким непроглядно-чёрным, что ночь в сравнении с ним казалась ясной точно день.

— Он не выйдет ведь?.. Но дверь же он отворил...

Беловзор укрылся одеялом с головой. Его потряхивало.

— Только не туда, только не снова... никогда больше...

Ворон, дремавший на лавке, высунул голову из-под крыла, разбуженный невнятной речью.

"Может, у него жар?" - подумал он спросонья.

На слух отыскав постель, слуга перелетел на неё. Стоило ему приземлиться – княжич подскочил, вжался в изголовье, стиснув зубы.

— Не подходи, - выдавил из себя он, пытаясь звучать хоть сколько-нибудь угрожающе. Но знать наверняка, вышло ли, не мог.

"Это никуда не годится", - Ворон с грустью помотал головой. Прикоснулся к мальчику крылом и почувствовал, как тот постепенно расслабился.

— А, это ты, - дыхание княжича выровнялось. - Я тебя, верно, разбудил?

"Знал бы ты, какой это пустяк", - слуга приблизился к краю, намереваясь спорхнуть на пол. - "Проверить бы твой лоб".

— Стой!.. - Беловзор, почувствовав, где проседало ложе, наугад повернул голову в сторону Ворона.

Тот замер с полураскрытыми крыльями.

— Ты мог бы подойти ближе?.. - робко попросил княжич.

Слуга, вопросительно дёрнув головой, осторожно подобрался к Беловзору, стараясь ненароком не наступить на него.

— Ещё чуток, - княжич слепо ощупывал воздух вокруг себя.

Ворон, повиновавшись, подошёл вплотную к ноге мальчика, боднул головой его руку. Тот слабо усмехнулся, почувствовав гладкие перья.

Слуга и моргнуть не успел, как Беловзор обнял его и любовно провёл ладонью вдоль спины. Птица от неожиданности встрепенулась,

"Вот-те раз", - подумал слуга, покрутил головой.

— Тебе не больно? - заботливо спросил княжич.

"Тебе ли спрашивать", - мысленно вздохнул Ворон, осторожно выписывая острым клювом "нет" на протянутой длани.

— Ты мягкий, - через лёгкую боль от резких движений улыбнулся Беловзор, нежно поглаживая перья. - И тёплый ещё тоже.

Ворон издал смущённый гортанный звук. Вывел на ладони мальчика не очень ровное "спасибо" и лёг, снова прячась под крыло не то от неловкости, не то желая поскорее досмотреть прерванный сон.

— Ой, ты останешься со мной? - княжич говорил громче, чтобы хоть чувствовать, как в глотке рождаются слова. - Так славно!

Беловзор улёгся рядом, не переставая обнимать слугу. Смуты в душе как не бывало. Княжич не заметил, как провалился в сон без сновидений.

Глава 6. Дары

Ещё до зари выпутался Ворон из слабых детских объятий, подлетел к двери. Едва коснувшись земли, принял облик человеческий да вышел, поплотнее затворив за собой дверь.

"Спит как убитый", - с тяжестью на душе подумал он, идя вдоль горниц.

То тут, то там слышал слуга голоса хлопочущих лесавок, напоминавшие журчание родничков. Нежные звуки сплетались в стройную хрустальную песнь.

"Что же такое он видел там, где был? Кого?" – не отпускали Ворона пытавшие его вопросы без ответов.

Мучимый бессчётными догадками, добрался слуга до светлицы Бессмертного.

"Докладывать нечего", - вплелась меж другими мысль. - "Покуда Беловзор не пробудится, путного я всё одно ничего не скажу".

Ворон почти прошёл мимо светёлки, как вдруг резко остановился.

"Ведь он просил меня осведомиться!..." - тотчас вспомнил он и круто развернулся.

У самых дверей застыл в нерешительности.

"А если откажет Кащей?" - слуга рвано вдохнул. - "Что я должен княжичу отвечать? Расстраивать не хочется, а обещаниями ложными потчевать – того паче".

Наконец, он отбросил сомнения и сжал ладонь в кулак, когда один из безъязыких предупреждающе вскинул согнутую в локте руку, останавливая Ворона. В ответ на вопросительный взгляд немой страж отрицательно мотнул головой и указал вытянутым перстом наверх. Слуга сперва прищурился, но тут же понимающе кивнул.

"Что ж, коли так, я позже зайду", - без сожалений рассудил он и двинулся дальше. - "Покуда другими делами займусь. Род знает, сколько Кащея ждать придётся".

Однако Ворон приметил спускавшуюся по широким каменным ступеням тёмную фигуру. Тотчас остановится.

— Владыка, - с неизменной учтивостью промолвил он приветственно, когда Бессмертный поравнялся с ним.

— У тебя какие-то вести? - сухо бросил Кащей.

Слуга поёжился от того, как звучали те слова.

"Лучше его не задерживать", - почувствовал он.

— Беловзор беспокойно спал, бормотал что-то, - сказал он. Приподнял плечо. - Я не смог разобрать. Княжич только под утро утих.

Бессмертный очевидно ждал продолжения, но Ворон больше не проронил ни слова. Наконец, Кащей ответил:

— Если на этом всё – иди, - он не изменился в лице, и глас его оставался по-прежнему безразлично-ровным. - Возвращайся, только если что-то изменится.

Слуга мысленно разочарованно покачал головой. Уже почти смирился он с равнодушием Бессмертного. Тот двинулся было дальше.

— Ещё Беловзор спрашивал... - заговорил вновь слуга, да прервался.

Кащей остановился.

— Спрашивал, когда с тобой сможет увидеться, - закончил Ворон, нарочно не отводя взгляда от чёрных очей.

— Когда прозреет, - на точёном лике ни единый мускул не дрогнул.

Слуга поперхнулся. Бессмертный, сочтя, что разговор закончен, направился к себе.

"Вот и думай, всерьёз он это аль нет", - обречённо выдохнул Ворон. - "Впрочем, уточнять не стану. Сделаю в точности так, как он сказал. Хоть Беловзора порадую".

Когда он подошёл к светлице княжича, чуткое ухо тотчас уловило доносившееся из-за двери хихиканье журчащих голосков. Ворон подозрительно покосился сперва на Любомира, после – на Дубыню. Последний не выдержал.

— А я говорил, что не нужно было их пускать, - вздохнул он, не выдержав пристального взгляда стальных глаз.

— Да я знаю, но они-то, ежели посудить, ничего дурного не сделают, - спокойно пожав плечами, отозвался Любомир.

"Так-так..." - слуга настороженно покачал головой.

Отворил. Смех прервался. На него обернулись разом все лесавки, окружившие кровать мальчика. Ольха сидела у изножья.

— Во-орон, - расцвела в невинной улыбке она, колдовски сверкнув очами. - Как славно, что и ты пришёл.

— Что вы все тут делаете? - строго спросил тот, сложив руки на груди. В голосе не было ни намёка на весёлость.

— Княжича проведать пришли, - звеняще отозвалась молоденькая златокудрая лесавка. - Знаш, что говорят? Что-де, от него тут токмо рожки да ножки осталися!

— Роде, дай мне терпенья, - мученически прикрыл глаза ладонью слуга. - Княжичу отдыхать надо, а вы тут разгалделись, сорочьё. Вышли вон немедля, ну-ка! - он махнул рукой. Обратился к ратникам. - А вы двое, для красы тут стоите?

Они, не сговариваясь, разом отвели глаза.

— Ворон, ты не ругайся на них, - подал голос Беловзор.

Слуга от неожиданности вздрогнул. Золотоволосая девица посторонилась, открывая ему княжича. Ворон подошёл ближе, неверяще всматриваясь в тонкие черты.

— Ты… слышишь? - внезапно надломившимся голосом спросил он.

Иссера-зелёные очи всё ещё глядели бесцельно перед собой, но радостная улыбка не сходила с детских уст. Ответом был кивок.

— Как же отрадно!.. – выдохнул слуга с облегчением и, закрыв лицо дланями, тихо рассмеялся.

— Лесавки мне подарки принесли, - продолжал княжич, когда духи с шелестом шмыгнули прочь из светлицы.

Пошарил по покрывалу, отыскал ощупью всё то, что лесавки разложили перед ним.

— Гляди вот, тут шишки, листочки разные... Наверное, жёлтые, как цветики. Аль рыжие, как лисята. Не ведаю, - чуть натянуто хмыкнул он.

— Это всё замечательно, - Ворон подошёл ближе, оглядел Беловзоровы богатства. Принялся собирать их и перекладывать на ларь подле ложа. - Только ты уж пойми, что на постели таким подаркам не место. Да и вообще...

— Только не выкидывай, - княжич безукоризненно отыскал руку слуги, положил поверх свою. - Дядя не любит мусора, я помню. Но это же не просто так. Это для меня старались.

— И куда ты предлагаешь это девать? - Ворон остановился. Склонил голову вбок, прищурился.

Беловзор задумался. Повертел в другой руке шишечку.

— Что в ларчике, то не мусор, - тут же заявил он. - Дядя в ларец чего попало не положит. Можно и мне где-нибудь ещё один раздобыть? А то мой уж под каменья занят, какими я картинки выкладываю.

Слуга увидел, как лик княжича стал каким-то непреодолимо миловидным. Улыбка – обезоруживающе-тёплой. Ворон замотал головой, скидывая оцепенение.

— Так и быть, я приберу пока твои сокровища, - согласился он, невзирая на смутную тревогу на душе. - У себя в светлице схороню, пока тебе ларец не подыщем.

— Вот спасибо, - промолвил Беловзор тише обыкновенного, будто нарочно сдерживая весёлость.

Он принялся слепо хватать ладонью воздух, желая отыскать слугу. Тот протянул мальчику руку. Княжич благодарно похлопал Ворона по деснице.

— Пустяки, - отозвался тот, смущённо усмехнувшись.

Мягко высвободив длань, слуга взял с крышки деревянную чашу, снял прикрывавшую её плоскую крышку.

— Надо ушибы обработать, Беловзор, - обратился он к мальчику.

Тот тяжело вздохнул.

— Меня, чай, проще в кадку с мазью окунуть, - буркнул он себе под нос, распоясываясь.

Слуга сцедил смешок в кулак. Присев подле вытянувшегося на ложе княжича, стал осторожно покрывать Забавиным средством синяки, усыпавшие грудь, руки и ноги. Острый взгляд блуждал от ушиба к ушибу. Беловзор, лежавший на животе, морщился от каждого прикосновения. Пальцы то и дело с силой сжимали ткань подушки. Чем больше смотрел на него Ворон, тем озабоченнее становилось лицо последнего. Между бровей залегла вертикальная складка.

— Куда ж тебя занесло?.. - не обращаясь ни к кому, пробормотал слуга, погружённый в размышления.

Он ощутил вдруг, как княжич замер. Кажется, даже вдохнуть глубоко не мог. Тёплые Вороновы руки легли мальчику на плечи.

— Беловзор? - окликнул его слуга.

Тот не отвечал. Постепенно уста его искривились в одностронней полуухмылке. Она словно была нарочно надета на лицо – до того неестественно натянутой показалась эта усмешка Ворону. У него сердце зачастило от страха.

— Там... - просипел отчего-то севшим голосом княжич, устремив взгляд в пустоту.

Бледный лик слуги исказил дикий, почти животный страх. Он и не предполагал, что непроглядный мрак пред Беловзоровыми глазами заполнил собою единственный образ – взгляд Чернобога.

Тут княжич опомнился.

— В гридницу сходил, - постарался ответить он, как ни в чём не бывало.

Ворон протяжно выдохнул, прикрыв очи.

— Не пугай меня так, - он бережно погладил Беловзора по крыльцам¹. - У меня же все перья выпадут.

Княжич успокоенно усмехнулся.

***

Вереск, воодушевлённо напевая что-то вполголоса, шёл по крытому переходу. Налетевший порыв промозглого ветра растрепал пшеничную копну. Упала на каменный пол слабо завязанная тёмно-синяя лента.

— Вот незадача, - гонец наклонился, поднял её.

Сызнова собрав волосы в низкий короткий хвостик, перетянул их потуже, завязал узел покрепче.

— Гой еси, Вереск! - оклинул его звонкий девичий глас.

Гонец обернулся: к нему навстречу стайкой пташек спешили лесавки. Окружили его невесомые яркие платья да терпкий запах осенней листвы. Смешались в голове обрывки речей, брошенных невпопад.

— Что ж вы все разом?.. Ничего ведь разобрать не могу, - виновато пожал плечами юноша.

— А мы думали, ты уж привычный, как другие ратники, - притворно расстроившись, вздохнула златовласая лесавка.

— Подсоби нам, голубчик Вереск, - нежно молвила Ольха. - Вы ведь с Вороном дружны.

— Правда это, - кивнул гонец. Задумчиво почесал голову, воздев очи к потолку. - Уж не знаю, думает ли он так же...

— Ну, это нам без разницы, - отмахнулась лесавка. – Ты уж, знать, сладишь с ним.

— Вы скажите толком, чего вам от меня надобно-то? - Вересков взгляд растерянно метался по новым нарядам духов, что окрасились в цвет осенних древ.

— Нам бы подарочки княжичу передать кой-какие, - откликнулся кто-то из лесавок. - Мы, ишь, не всё у него оставить успели.

— Ворон на нас за то осерчал больно, - пожаловалась другая девица, пристыжённо сложив руки замочком. - Княжичу, мол, отдыхать нужно.

— Вот мы и решили, что лучше всего о передаче гонца попросить, - подкупающе улыбнулась Ольха. - Нам, может, и нельзя, но тебе уж он перечить не сможет. Работа у тебя такая.

— Зря вы намудрили-то, - покачал головой Вереск. - Подошли бы попозже – и всего делов.

Лесавки в ответ только расхохотались. У гонца от недоумения глаза сделались огромными.

— Чего вы потешаетесь? - развёл руками он.

— Вот глупый! Ведь всё поникнет, - попыталась втолковать Ольха. - А жухлое кому ж настроение поднимет?

— Ну, так и быть, давайте ваши подарки, - обречённо вздохнул Вереск - Отнесу, куда надо.

Он принялся складывать все лесавьи находки в поясной мешочек.

"В суму класть не стану. Запачкается ещё, того гляди... Письма-то нужно доносить такими, какими их взял". - порешил гонец.

Он нарочно заимел себе холщовые мешки, ибо сумку свою держал всегда в безупречной чистоте.

Вереск скорым шагом направился в обратную сторону.

"Всё одно я Беловзора проведать хотел. Как-то он там?" - раздумывал гонец. - "Только б ничего непоправимого с ним не сталось..."

Наконец, добрался Вереск до светлицы.

— Чего ты хотел? - Любомир вынул из-за кушака топорик, перегородил дорогу.

Гонец отступил на шаг.

— У меня для княжича дары, - молвил он нарочито уверенно, расправив плечи.

— Велено его не беспокоить, - возразил ратник.

— К тому же, Ворон там, - осторожно повернул голову Дубыня, указывая на дверь. - Ещё, чего доброго, осердится снова.

— У меня дело срочное, - Вереск многозначительно опустил взгляд на мешочек. - Ежели дары испортятся, я что отвечать должен?

— А кто передал хоть? - с недоверием прищурился Любомир. Вытянутая рука дрогнула.

— Уж прости меня, - гонец, извиняясь, наклонил голову. - Да только мне не перед тобой ответ держать.

Ратники переглянулись.

— Если я что не так сделаю, Ворон мне на то укажет, сами же говорили, - добавил Вереск.

— А если это от владыки? - нерешительно промолвил Дубыня, поправив шейный платок.

Любомир поглядел на носки собственных сапог, почесал пальцем щёку. После, как бы прося подтверждения, вопросительно кивнулгонцу. Тот смолчал. Спрятал руки за спину, ущипнул себя за ладонь.

"Хоть бы хитрить не пришлось", - молил судьбу про себя Вереск.

Молчание затянулось. Стража не торопилась пропускать гонца, а тот – отвечать на вопрос.

— Впустим, может? - предложил Дубыня, обуреваемый сомнениями.

— Нет уж, - воспротивился Любомир решительней прежнего. Махнул свободной десницей в сторону гонца. - Что ему в таком разе мешает нам сказать, что, да, дескать, от владыки я? Молчит, ишь-чё. Значит, не так это.

— Да уж, на Налимово место не хочется... - согласно пробубнил напарник.

— Вы хоть Ворону скажите, что я пришёл, - попросил тогда Вереск. - Всё одно там он.

Дверь вдруг распахнулась; речи оборвались. В щель проскользнул слуга.

— Что ж вас, грачи весенние, в светлице слышно? - шикнул на мужчин он. Увидал гонца. Лик его на миг смягчился, но губы тотчас плотно сжались, и Ворон вновь стал строг. - Здравствуй. Грамоты кому-то в ответ надо написать?

— И тебе здравствовать, - Вереск почувствовал, как сердце кольнула совесть. Опустил очи. - Нет, не в том дело...

Слуга обернулся на дверь, словно второпях.

— Так что ж тогда? - он оставался внешне всё так же невозмутим. Взгляд был по-прежнему остёр и покоен. - Случилось чего?

— Нет-нет!.. - встревожившись, заверил его гонец, замотав головой. - В гриднице просто за княжича переживали. Да и мне вот неспокойно было. Решил навестить, а заодно и передать ему кой-чего.

— Знаю уже, что там у вас за глупости болтают, - возмущённо фыркнул Ворон, закатив глаза. - Нет, от него не только "рожки да ножки остались", - удивительно точно передразнив Ольху, отвечал он.

— Это кто тебе такое сказал? - округлил очи Вереск. – Ребята ж так, гадают...

— Птичка на хвосте принесла, - свернул разговор слуга. Беззлобно хмыкнув, протянул раскрытую ладонь. - Давай уж, что ты там принёс. Передам, как княжич проснётся.

Гонец покорно отвязал мешочек и вложил в Воронову длань.

— Только ты, будь добр, верни потом, - с улыбкой промолвил юноша. - Я этот мешок насилу раздобыл.

— Верну-верну, - взгляд слуги потеплел. - Только книгу тебе завтра одному придётся дочитывать. Я уже закончил.

— Что ж поделать, - со вздохом пожал плечами Вереск. - Пойду я. Свидимся ещё.

— Свидимся, - кивнул Ворон.

"Мне бы ещё ларец Беловзору найти..." - по спине слуги пробежали мурашки при одной только мысли о том, что придётся идти к Бессмертному.

__________

¹Крыльца – то же, что лопатки.

Глава 7. Зыбкие сумерки

Прошло ещё пару дней. Беловзор поёжился от утренней свежести. Потянулся. Открыл веки и тотчас прищурился: серый сумрак ослепил его. Перед глазами появились цветные пятна.

— Родушко! - воскликнул изумлённо княжич. У него в груди всё сдавило от внезапно наполнившего её счастья. - Неужто зрение возвращается?

Беловзор вдруг исступлённо рассмеялся. Согнулся, спрятав лицо в ладонях. По щекам потекли горячие слёзы.

— Спасибо, спасибо, спасибо, - шептал он, точно заговор.

Отдышавшись, княжич огляделся. Откинул одеяло.

"Вот Ворону-то радости будет!" - подумал он, шаря перед собой в поисках края постели. - "И дяде! Скоро я смогу с ним встретиться. Он, чай, тосковал по мне?"

Беловзоровы руки запутались в ткани. Он не нашёл опоры. Полетел вниз головой. Глухо стукнувшись о деревянное ложе, оказался грудью на холодном полу вместе с одеялом.

— Не больно даже, - отметил княжич, окончательно сползая с постели.

Он услышал, как открылась дверь. Обернулся к вошедшему.

— Беловзор! - испуганно воскликнуло мутное чёрное пятно голосом слуги.

Спешно подошло, наклонилось, помогло встать.

— Ворон! - княжич тотчас сжал того в объятьях.

Слуга опешил. Неловко пригладил Беловзора по спине.

— Ты как? - обеспокоенно спросил он, отстранившись. Ладони, впрочем, всё так же крепко держали худые детские плечи. - Сильно ударился?

— Ничуть, - отвечал княжич. На его лике сверкала такая широкая улыбка, что уста болели от напряжения.

— Тебе было что-нибудь нужно? - продолжал взволнованный Ворон, всматриваясь в тонкие черты. - Кликнул бы стражу. Они, вон, всё одно без дела стоят.

Он помог Беловзору сесть на ложе. Опустился подле, едва не касаясь княжича полами кафтана.

— Я хотел встать, но не слишком умело у меня вышло, - пожал плечами Беловзор, смотря прямо на слугу.

Тот уже открыл было рот, чтобы возразить, но княжич объявил:

— Я вижу! Я скоро смогу пойти к дяде! - он схватил в порыве Вороновы руки.

— Что?.. - только и выдавил из себя тот. Передёрнул плечами. На устах расцвела искренняя улыбка. - Беловзор, я так рад!

Слуга не удержался – теперь сам прижал к себе мальчика, взъерошил непослушные медовые волосы.

— Вот счастье... - выдохнул он облегчённо, воздев очи к потолку. - Скажу Забаве Светозаровне, чтоб тоже знала.

— И какой-нибудь лесавке, - добавил княжич.

— Зачем ещё?.. - вскинул брови Ворон, отстранившись.

— Ну как же, - с лёгкой укоризной воззарился на него Беловзор слабовидящими глазами. - Ведь сам же говорил, что они болтливые, как сороки. Сразу на весь чертог вперёд тебя вести разнесут.

— Ах, вон ты о чём, - усмехнулся слуга. - Но уж с дядей твоим я сам потолкую. Глядишь, он тебя уже сегодня и позовёт.

— Не знаю, - весёлости в голосе княжича заметно поубавилось. Он опечаленно вздохнул. - Вижу я не больно отчётливо. Так, пятнами только.

— Не всё ли равно? - ободряюще коснулся его плеча Ворон. - Значит, того гляди, окончательно прозреешь. Мне сказано было, что видеть, как прежде, ты непременно сможешь.

В глазах Беловзора он прочёл полное доверие. На бледных устах появилась слабая полуулыбка.

— Ну, добро. Тогда я ещё подожду, - кивнул княжич.

Он упал на спиной на постель, уставившись в потолок. Ни с того, ни с сего спросил много тише прежнего:

— Как думаешь, дядя по мне скучал?

Слуга обернулся к нему лицом и неуверенно пожал плечами.

— Хотел бы я ведать, - промолвил он. - Может быть и так.

— Наверное, - выжал из себя Беловзор.

На душе его стало так горько. Внутри будто зашевелился какой-то ядовитый гад.

"Но он даже ни разу не пришёл", - княжич сделал неглубокий рваный вдох. В носу засвербило.

Вдруг тот шелестящий вездесущий глас заглушил все звуки:

"Не о том ли я говорил?" - послышалось Беловзору.

— Это неправда! - рывком сел он.

Ворон вскочил от неожиданности.

— Роде... - приложил десницу к сердцу он.- Что неправда?.. - с подозрением прищурившись, спросил слуга, присаживаясь на прежнее место.

— Просто... - княжич замялся. Неловко потёр шею, опустив очи. - Глупости всякие лезут на ум от волненья.

Он тотчас одарил Ворона самой тёплой из улыбок, на какую был способен.

— Всё будет в порядке, - поспешил заверить Беловзора слуга, отразив выражение его лица.

Он постарался увести разговор в другое русло и, как бы невзначай, промолвил:

— Хочешь, я сейчас спрошу насчёт ларца? - Ворон перешёл на подкупающий полушёпот так, точно что-то затеял.

— Я сам, пожалуй, - мягко покачал головой в ответ княжич. - Мы ведь с дядей уж не сегодня – завтра свидимся.

Тут Беловзора осенило.

— Послушай, - окликнул он слугу. Тот обратился в слух. - Может, ты погуляешь со мною по переходам? Хоть за руку, - предложил он, весело сверкнув очами.

Ворон призадумался. Потёр острый подбородок, уставив взор в пол.

— Отчего же нет? - легко согласился он, поднимаясь. - Пойдём. Я поддержу.

***

С рассвета княжич не находил себе места. Вертел головой, смотря во все стороны.

"Сегодня всё видно так же ясно, как прежде", - думал он. - "Наконец я дождался, дождался!"

Беловзор подпрыгнул от переполнявшего его возбуждения.

"Пойду, повидаюсь с кем-нибудь!"

Стремглав вылетел за дверь. Стража что-то спросила, он ответил первое, что пришло на ум, и припустил по переходу во весь дух.

"Вчера ещё в очах двоилось", - думал княжич, вприпрыжку поднимаясь по лестнице. С каждым стуком каблуков считал гладкие ступени.

"С Вороном я сегодня уже словцом перемолвился", - рассуждал он. - "Хорошо бы к Забаве Светозаровне заглянуть, только это ж в другую часть терема надо..."

Беловзор остановился. Прикидывая в уме кратчайший путь, оглянулся. Сравнил с тем, что ждало впереди.

"Ежели тот переход с окнами не закрыли ещё, то через него всяко быстрее идти", - заключил он наконец и поспешил ещё выше.

Княжич добрался до конца лестницы, вильнул за угол.

"Хорошо Ворону", - мечтал он, пряча мёрзнущие ладони в широкие рукава длиннополого кафтана. - "Можно в один миг до нужного места долететь. И озябнуть не успеешь".

Двери в переход были всё ещё открыты, несмотря на то, что последний месяц осени уж вошёл в полную силу. Беловзор вбежал внутрь, вдыхая морозный осенний воздух. Подошёл к одному из окон без ставен. Они все по форме своей напоминали дуги, и было их с обеих сторон не менее десятка. Шли они от одного входа до другого, впуская в переход холодный белый свет. Княжич лёг грудью на широкие перила, ограждавшие его от падения. Чёрный камень, из которого те были выточены, упёрся в рёбра.

— Какая всё-таки Навь большая! - улыбнувшись, выдохнул Беловзор.

Он окинул любящим взглядом открывшийся ему вид: тёмные грозные деревья стояли кругом бессловесным воинством. Ветви их, почти голые, силились заслонить тяжёлое серое небо. Редкие изжелта-коричневые листья трепыхались ещё кое-где на стылом ветру. Порыв его налетел внезапно, ударил княжичу стылостью в лицо. Тишину чертога расколол звонкий беззастенчивый смех.

— Так чудесно снова видеть лес! - промолвил Беловзор.

Налюбовавшись, побежал дальше, судорожно отогревая покрасневшие пальцы тёплым дыханием.

Едва войдя в кухарню, княжич наткнулся на гонца.

— Гой, Вереск! - приветствовал Беловзор.

Они обменялись кивками.

— Говорят, тебе лучше? - участливо спросил гонец.

— Ещё как! - живо тряхнул головой в знак согласия княжич. - Спасибо тебе, что передал подарки.

— По́лно, - застенчиво отмахнулся Вереск. - За такие пустяки и благодарить зазорно.

— А где ж Забава Светозаровна? - полюбопытствовал Беловзор, пройдя к пустующему столу. Поглядев на него так, словно там само по себе что-нибудь появится, досадливо вздохнул.

— Уж чего не знаю, того не знаю, - пожал плечами гонец, присев на лавку. - Сам, как видишь, только пришёл. Хотел её позвать сегодня вечером в гридницу, чтоб приёмы новые отточить, да вот, жду теперь, когда вернётся.

— А я подсобить в чём-нибудь пришёл, - поделился княжич, опустившись рядом с Верском. - Да только тут и помогать-то не с чем, - он указал взглядом на пустовавшую незатопленную печь.

— Ну, это и я могу сделать, - Вереск скинул синий кафтан с серебряными пуговицами и принялся за дело. - Живым-то я почти всегда в избе оставался. Вот, чтоб без дела не сидел, сызмала стал тёте по хозяйству помогать, покуда в Ратнов к родителям не воротился, - рассказывал он. - Не хотелось совсем задармá хлеб-то есть.

— Хлеб... - протянул Беловзор задумчиво. - А какой он на вкус? На что похож?

Гонец озадаченно уставился в потолок, подыскивая сравнение.

— Как же тебе растолковать-то... - глаза забегали по горнице, точно Вереск что-то потерял. - Вкус у него свой, особенный, ни на что не похожий, а сам каравай тёмный и тёплый, когда прямо из печи. У него запах, который ни с чем в жизни не спутать – запах дома и тепла.

— Вкусно ты сказываешь, - подавшись вперёд, отозвался княжич.

В животе предательски заурчало, и Беловзор согнулся, поставив локти на колени.

— Правда, не очень тепло тут, - с сомнением хмыкнул он. - У тебя было не так?

— Ну да, - признал гонец. - Воеводин дом всяко поменьше будет, - отчего-то невесело улыбнулся он.

Вереск наконец покончил со своим занятием и присел на скамью. Не укрылось от княжича, что тот утаил от него досаду. Гонцу вспомнился дом.

"Неужто он так расстроился, что не сумел мне толком про хлеб поведать?.." - вопросительно наклонил голову вбок Беловзор.

— Скажи, а ты в Яви рыбу ловил? - будто невзначай спросил он.

— Было дело, - заметно приободрился Вереск. - Мы с друзьями ходили на Волон по утру. А на что тебе?

— Да вот, хотел научиться, - отозвался княжич, положив подбородок на сцепленные ладони. - А то сейчас в лесу ни ягод, ни грибов не сыскать, а так хоть удить смогу при случае.

— Сеть нужна перво-наперво, да помельче, - Вереск накинул кафтан на плечи. - Ну, я уж покажу, как её сплести, а после на озеро сходим. Глядишь, научишься.

— На озеро?.. - поёжился Беловзор. - Да там же Водяной. Опять волной окатит. Он меня ещё с того раза не простит никак.

— А ты извинялся? - усомнился гонец.

Княжич быстро замотал головой. Вереск улыбнулся, не обнажая зубов.

— Ничего, Хозяин вод добрый. Простит непременно, - он похлопал Беловзора по спине.

— А из чего сеть-то плести? - спросил княжич.

— Пряжу у портних можно попробовать попросить, - гонец, припоминая, постучал ногтем по лавке. - Да ещё игла нужна... Но её я как-нибудь сам добуду.

Условились на том, что Вереск даст Беловзору знать, как всё готово будет.

Вскоре воротилась Забава.

— Вы уж печь растопили? - спросила она, едва переступив порог. Перевела взгляд на Беловзора. - Выздоровел, светик? - по-матерински мягко улыбнулась она, подойдя ближе.

— Как дядя и говорил, - подтвердил он, вскочив на ноги. - Потому и пришёл. Помощь моя нужна в чём?

— Ну, знамо дело, нужна, - Забава, нагнувшись к княжичу, вытянула руку, указывая на стол. - Подготовь-ка всё. Сейчас будем птицу готовить.

— Я мигом, - Беловзор воодушевлённо ринулся исполнять поручение.

— А ты чего, - с усмешкой кивнула старшая Вереску. - Неужто тоже пособить решил?

— Вообще... - гонец отвёл взгляд, словно стыдясь. - Я могу, - тотчас ответил он, подняв глаза. - Правда, я первым делом узнать хотел, не придёшь ли ты в гридницу этим вечером.

— Поглядим, сумею ли я со всеми делами управиться, - неопределённо пожала плечом Забава. - Но коль уж ты вызвался, принимайся тоже за дело.

Княжич потерял счёт времени. В кухарне позавтракал, здесь же остался и пообедал, крутясь вместе с женщинами. Спрашивал их о том, как на зиму заготовки делать, учился управляться с ухватом. Тот, правда, не поддавался, как и меч. Беловзор не переставал стараться, да тщетно – он только окончательно выбился из сил. Злость на самого себя желчью вылилась ему в душу.

Вечерело. Работал княжич по-прежнему старательно, только серьёзность не сходила с его лица. Он упрямо молчал, мысленно отчитывая себя за слабость.

Вдруг вошёл Ворон. Увидав Беловзора, успокоенно выдохнул.

— Вот ты где, - промолвил слуга, когда мальчик приблизился. - Я все крылья обтрепал, пока тебя искал.

— Случилось что? - сжался княжич, лихорадочно припоминая, не натворил ли чего-гибудь до того, как спустился в гридницу.

— Тебя дядя велел позвать.

Ворон не успел окончить, как Беловзор стрелой вылетел из горницы. Слуга едва успел посторониться.

— Погоди! - окликнул он княжича, вскинув руку.

Куда там!

Ворон покачал головой.

— Вот же заяц... - вздохнул он. - Было бы, чему радоваться...

Стукнулся слуга оземь, полетел следом.

Последней из кухарни вышла Забава. Оглядела переход, спрятав лукавую ухмылку, и величавой лебедью направилась в ту же сторону.

Глава 8. Захлёбываясь лунным светом

Беловзор слышал только, как свистит в ушах рассекаемый воздух, покуда мчался по переходам. Ушибы ссаднили, но княжич не обращал на то внимания.

Нога вдруг подвернулась. Беловзор неловко замахал руками. Не удержал равновесие – шлёпнулся на пол. Золотой перстень на шее звякнул о камень.

— Ты как? - обернувшись человеком, спросил Ворон. Протянул руку.

— Всё хорошо... - потерев локоть, отозвался княжич.

Ухватился за ладонь, встал. Взял двумя пальцами кольцо, придирчиво оглядел сперва его, затем – цепочку.

— Не порвалась, вроде, - заключил он.

Слуга неодобрительно хмыкнул.

"Не о том печалишься", - заметил про себя он.

— Напрасно ты насмехаешься, - нахмурился Беловзор, осуждающе поглядев на Ворона снизу вверх. - У меня второго такого не будет.

— Твоя правда, - качнул головой слуга. - Но раз уж ты так о нём печёшься, может, лучше вовсе его в ларчик убрать?

— Нет уж, - княжич убрал цепочку под белоснежную рубаху. - Я бы на персте носил, да велико мне.

"Ещё бы", - мысленно ответил Ворон, следуя за Беловзором.

Тот решил больше не бежать.

Чем ближе подходил он к покоям Бессмертного, тем пуще на душе скребли когти. Сильнее становился страх. Комом поперёк горла встало волнение.

"Что, ежели расспрашивать начнёт, зачем я в гридницу посреди ночи сунулся?" - гадал княжич. - "Как отвечать стану? Неспроста ведь тот проход ото всех упрятан".

Он встал остановился дверью.

— Не зайдёшь ко мне после? - шепнул слуга.

Беловзор шугано дёрнул головой.

— А?.. - во рту было сухо. - Конечно, - блёкло улыбнулся он.

Ему отворили. Княжичу показалось, что вместо ног у него каменные столпы – он не мог сдвинуться с места.

— Свидимся, - мягко подтолкнул его Ворон.

Беловзор сделал над собою усилие и прошёл в светлицу. Руки вспотели, а лицо уж заране пылало.

Дверь закрыли.

"Будто в силок попал", - пронеслось на задворках сознания.

— Здравствуй, дядя! - как можно непринуждённей промолвил княжич, не решаясь сойти с места.

Кащей отвлёкся от письма, над которым прежде склонился. Смерил Беловзора мимолётно с головы до пят.

— И тебе того же... - протянул он, оценивая княжича.

Тот, приметив слишком знакомый изучающий взгляд, нарочито бодро улыбнулся.

"Только б не стал он выпытывать, что я в гридне ночью делал", - не давала покоя княжичу навязчивая мысль.

— Как себя чувствуешь? - вместо того спросил Бессмертный, точно прочтя его опасения.

— Всё в порядке, - украдкой облегчённо выдохнув, Беловзор прошёл на свою скамью.

"Сейчас проверим", - мысленно отозвался Кащей.

Несмотря на долгое отсутствие княжича, ни единый камешек в недоделанной им картине не запылился. Беловзор бросил несмелый взор на ларь подле стола, но подойти за новыми самоцветами не решился. От Бессмертного это не укрылось. Он ничего не сказал. Взял письмо в руку, продолжил читать.

— Я чай, Ворон тебе рассказал обо всём почти, - княжич отчаянно искал хоть что-нибудь, о чём можно было поведать.

"А о чём тут беседу вести, ежели за эти дни ничего у меня не случилось?" - наспех соображал он.

— Вчера мы с ним по чертогу погуляли... - продолжал Беловзор так, словно ничего необычного не происходило, не отрывая глаз от полотна с каменьями. - До его комнаты прошлись, с лесавками повстречались...

Он беспокойно поглаживал самоцветы. Мимоходом поглядел на Кащея: тот не переменил положения.

— А сегодня я помогал завтрак готовить, - вымучивал из себя слова княжич, чувствуя, что скоро не останется причин для разговора. От того руки его дрожали всё сильней. - Обед тоже.

"Спроси хоть о чём-нибудь", - мысленно молил он Бессмертного, замяв свободный рукав. - "О чём душе твоей угодно, только не о гриднице".

Кащей не изменил своей привычке: даже не думал перебивать. Дочитав письмо, бросил его в очаг, взялся за каменья. Самодельным инструментом стал обтачивать чёрный самоцвет. Тот в дланях Бессмертного казался мягче масла. Уступая безошибочно-точным движениям, податливо приобретал угловатую форму.

Беловзор покосился на Кащея. Тот словно и не слушал вовсе, поглощённый всецело огранкой. Княжич притих.

"Может, обойдётся как-нибудь", - понадеялся он, глядя на аспидный камень. - "Посижу с дядей немного. А про ларец спрошу, когда уходить стану. И ещё о чём-то потолковать надо было..."

Княжич не заметил, как и сам оказался увлечён, но вовсе не самоцветом, который сверкал всё ярче с каждым мигом. Беловзор, точно очарованный, следил за искусной работой рук Бессмертного. Тот без труда воплощал в жизнь то, чего желал добиться.

Молчание продлилось недолго. Кащей перевёл пристальный взор на княжича. Тот тотчас опустил очи в пол.

"Это на него не похоже", - заключил Бессмертный. Отложил камень.

— Беловзор, - позвал он.

Тот вздрогнул. Напрягся до дрожи в кончиках пальцев. Не посмел взглянуть на Кащея. Внутри всё скрутило от собственного имени, произнесённого его устами.

— Да?.. - княжич безбожно смял край одежды.

— Посмотри на меня, - велел Бессмертный.

Княжич побледнел. В груди похолодело от осознания, что теперь он намертво приковал к себе внимание Кащея.

Беловзор не решался возразить, но и исполнить того, что просят, не мог.

— Я...

Он заглушил слабый крик воспротивившейся души, оборвав себя на полуслове.

— Подними глаза, - тише и чётче промолвил Кащей. В его собственных очах сверкнули колкие льдинки.

Беловзора била крупная дрожь. Бессмертный бесстрастно наблюдал, как тот через силу поднял неподвижный застывший взгляд. Кащей увидел, как мало-помалу уста княжича неестественно растянулись в искажённой полуухмылке.

— У тебя его очи, - процедил Беловзор. Почувствовал, как намокли ресницы.

Бессмертный не шевельнулся. Лик его будто окаменел. Равнодушный взор замер. Кащей явственно ощутил, что между ним и княжичем выстроилась неосязаемая стена.

— Ты правда его сын? - безжизненным голосом промолвил Беловзор, глядя в пространство.

— Да, - не отрицал Бессмертный.

Он тотчас завладел ниточкой, вложенной в его руки.

— Что ещё ты хочешь знать?

"Всё, что он сказывал – истина", - вспыхнуло у Беловзора в мыслях.

Он напряг разум, пытаясь вспомнить, что ещё поведал Чернобог. Голова разболелась. В виски впились десятки игл. Всё было так недавно, но события ускользали от княжича.

"Он что-то ещё говорил... Обо мне? О дяде? Что?.."

Мучимый напрасными попытками собрать картину воедино, Беловзор обхватил себя за плечи.

Вдруг померкшая было улыбка вновь болезненно искривила его лицо.

— Он всегда там, всегда под нами... - бормотал княжич, точно в бреду. - Я слышу его шёпот...

"Этого я и ожидал", - Кащей кивнул в лад своим думам.

Нежданно на Беловзора накатил приступ заливистого хохота, сменившегося на диковатые высокие смешки. Княжич согнулся пополам, не в силах остановиться.

"Рассудок повредился. Иначе и быть не могло", - хладнокровно раздумывал между тем Бессмертный, следя за Беловзором.

Опёрся на спинку сиденья, выжидая, когда утихнет смех.

"Будь он на несколько годов постарше, я мог бы убить его, а после поднять, и люди не заподозрили бы его сумасшествия", - мысль сперва показалась Кащею заманчивой, однако он тут же отмёл её. - "Но сейчас ему проходу к власти не дадут, ибо мал ещё. Вдобавок, заподозрят неладное, потому что он не вырастет с годами", - Бессмертный утомлённо полуприкрыл веки. - "К тому же, ни вечно держать княжича под надзором, ни в дела терема вникать у меня желания нет".

— Зачем ты заточил его? - прошептал Беловзор словно с того света.

Кащей снова устремил на него испытующий взгляд.

— Когда это случилось, такое мне было не по силам, - едко хмыкнул Бессмертный. - Да и Чернобог тут не пленник.

Княжич передёрнул плечами. Кащей продолжил:

— Он создал этот чертог, когда был изгнан в Навь. После битвы в Прави тело Чернобога было истерзано. Когда он наконец передал мне власть над этой частью мира, то не захотел боле оставаться в изуродованной оболочке и уничтожил её.

— Почему он не погиб? - Беловзор слушал, округлив глаза.

Он по-прежнему избегал взгляда Бессмертного. Вместо того княжич смотрел на его руки, тяжёлые перстни на которых играли со светом свечей.

— Ни один бог не может умереть, пока существует мир, - отвечал Кащей.

Он заметил, что лицо Беловзора вновь спокойно. Перед ним, как прежде, любознательный мальчишка, которому всё в этой жизни кажется ещё дивом.

— Беда в том, что тело каждому даётся Родом лишь единожды и на всю жизнь, - Бессмертный сложил руки на груди, повернул голову. Отсветы пламени упали на лик, давно не видавший солнечных лучей. - Если оно уничтожено, никто не сможет его возвратить или сделать новое. Вот и вынужден Чернобог существовать в том виде, в каком ты его лицезрел.

— Он говорил, что люди готовы положить всё ради волшбы, которую он им даёт, но как... - княжич закусил щёку. - Как он делает это, ежели сюда не ходит никто?

— Люди глупы в основном, - презрительно дёрнул уголком уст Кащей. - Проводят обряд, взывая к нему, и полагают, будто могут попросить всё, что пожелают. Однако, не им решать. Чернобог лишь делится колдовством. К тому же, не объясняет, как его применить. Вот и обрекают люди себя на пытку, пытаясь научиться.

— Но за что он так со мной? - кривая ухмылка вновь появилась на лице Беловзора. - Ведь я ничего не просил, он сам открыл проход...

Бессмертный теперь следил за ним краем глаза. Обратился в слух.

— Я увидал стену, стал по ней постукивать... - сердце вмиг с силой заколотилось о рёбра. Дыхание сбилось. - Хотел уйти, а он открыл... Я вошёл только, хотел обратно повернуть, а выхода нет больше...

Княжич угнулся, обхватив ноги. Коснулся лбом колен. Ладони стиснули рукава платья. Горло будто тисками сжали.

— Я пошёл вниз... думал... думал, там другой путь будет... - он глотал ртом воздух, точно рыба на суше. - Я даже не знал... Я... Он был в моей голове, он был всюду...

Беловзор стиснул зубы до скрежета, надеясь сдержаться. Ладони взмокли. Лицо и шею точно обуяло пламя. Рыдания прорвались наружу глухим клёкотом.

Кащей повернулся к нему. Выгнул бровь. Лёгкое замешательство скользнуло в чёрных очах, уступив место липкому отвращению.

"Какой он жалкий", - ядовито хмыкнул Бессмертный, взглянув на мальчика свысока. - "Если бы не пророчество..."

— Довольно на сегодня, - переступив через пренебрежение, промолвил Кащей, поднимаясь.

Княжич задрал голову. Столкнулся взором с Бессмертным. Оробел. Рывком утёр слёзы, проглотил плач.

— Ступай, - сухо повелел Кащей.

— Хорошо, - выдавил из себя Беловзор, едва шевеля губами.

Его трясло, когда он вышел за дверь.

Едва Бессмертный остался один, как из его груди вырвался разочарованный выдох.

"Что делать теперь?" - стал невозмутимо размышлять Кащей. - "Беловзор боится меня. Если пустить всё на самотёк, то доверия не вернуть..."

Он затушил лишние свечи.

"Жаль, если десять лет пойдут насмарку".

Бессмертный бросил взгляд на вход в покои.

"Подождём пару дней. Посмотрим, станет ли лучше. За это время я решу, как поступить".

Глава 9. Беги его

Ворон отворил дверь в свою светлицу и тотчас подпрыгнул от неожиданности.

— Забава... - он бросил взгляд по сторонам, прикрывая створу.

Подошёл к старшей ближе положенного.

— Что ты в моей светёлке делаешь, позволь спросить? - прошипел он.

Забава стояла, опершись спиной на стол. Хитро прищурилась.

— А ты в следующий раз умнее будешь да на ключик закроешься, - усмехнулась она. - А не то ведь кто пострашней заглянет.

Слуга отпрянул. По рукам пробежали мурашки.

— Ты лучше по делу говори, что от меня надобно? - он поглядел на старшую так, точно хотел проделать в ней дыру.

— Не нравится мне, что с Беловзором происходит, - шутливость в голосе Забавы разом испарилась. - Я хочу узнать, что задумал Кащей.

Ворон сложил руки замком, скрыв их длинными рукавами.

— Нет уж, мне хватит науки, - поёжился он. - Если надо, сама выведывай.

— Такой, значит, из тебя друг? - с укором нахмурилась старшая. - Кащей к мальчишке за все эти дни не явился ни разу после такой страсти, а тут вот те раз! К себе позвал! С чего бы?

Слуга отвёл взгляд в сторону, постучал перстом по подбородку.

— Как знать... - задумчиво промолвил он, разведя руками.

— Неспроста это, - уверенно отозвалась Забава. - Я себе не прощу, если с Беловзором что-то случится.

Ворон смотрел на неё какое-то время молча.

— Что ты меня разглядываешь? Чай, не хлебница, узоров нету, - возмущённо скрестила десницы старшая. - Послать бы кого разведать, о чём Кащей с Беловзором толкует.

— Княжич сам ко мне придёт, - отвечал Ворон. Увидал, как Забавины очи зажглись воодушевлением. - Вот я и расспрошу его. А потом уж тебе расскажу.

На том и порешили.

***

Ворон сидел на скамье, вычищая перья. Отвлёкся на звук отворённой двери. Увидав Беловзора, обернулся человеком и тотчас улыбнулся.

— Вот и ты! Долго же тебя не было, - он проводил неожиданно тихого Беловзора взглядом. Подозрительно сощурил глаза. - Чего ж голову повесил? Или приняли тебя неласково?

Княжич присел на скамью у оконца. Слуга опустился подле.

"Умыться ходил?" - пришло ему на ум, когда он разглядел, сколь мокрым был светлый Беловзоров лик. - "Плакал он, что ли?.."

На душе стало смутно.

— Нет, ну что ты, - разуверяя не то Ворона, не то самого себя, княжич мотнул головой. - Дядя меня очень внимательно выслушал.

Он подцепил цепочку на шее перстом, взял в руки кольцо. Задумавшись, повернул его, любуясь игрой рассеянного света в безукоризненных гранях самоцвета. Усмехнулся.

— Знаешь, он даже глядел на меня, а не как обычно, - княжич стал рассматривать тончайшую скань¹ на перстне. - Спрашивал, как я себя чувствую.

— Чего ж кручинишься? - слуга с сомнением наклонил голову набок.

Он заметил, как Беловзор стал натирать камень большим пальцем. Уголок уст княжича неестественно дёрнулся.

— Ну... - Беловзор помедлил, давая себе ещё мгновенье на раздумье. - На дядины вопросы больно мудрено отвечать.

Ворон украдкой вздохнул.

"Попробуй расспроси его, Забава", - язвительно хмыкнул он. - "Легко сказать!"

Слуга осторожно коснулся плеча княжича.

— Беловзор, - обратился он заметно тише. Тот и ухом не повёл. - Что с тобою в гриднице случилось?

Княжич почувствовал, как сердце упало. Передёрнул плечами. С уст слетела усмешка. Тщетно пытаясь подавить её, Беловзор прикрыл рот ладонью.

Ворон опешил. В недоумении пару раз моргнул. Опомнившись, сжал пальцы княжича рукою.

— Что с тобой? - наклонившись, он вгляделся последнему в лицо. Иссиня-чёрная прядь, перехваченная нитью с блестящей бусиной, спала с плеча.

— Я просто заплутал в темноте, - бесцветно отозвался Беловзор эхом.

У слуги дрогнула щека – до того чуждо звучал глас княжича.

— И... всё? - Ворон недоверчиво прищурился.

— Я плохо помню, - неуверенно качнул головой Беловзор. Словно против воли, растянул уста в улыбке. - Но ты за меня не тревожься.

Слуга, смирившись, выдохнул, опустив очи.

"Что ж он ужом вьётся?" - с досадой подумал Ворон. - "Ведь и надавить на него я не могу".

— Как скажешь, - отступился он, поджав губы. Отпустил наконец мальчика, отодвинулся.

— Пойду я. Поздно уже, - княжич убрал кольцо под рубашку. Мимолётно коснулся длинного рукава чёрного платья слуги, уловив горечь в его речах. - Ты не серчай. Я, верно, устал за день, вот и не тянет на разговор.

— Само собой, - невесело усмехнулся Ворон. В стальных глазах его метались беспокойные искры. - Пойдём, провожу тебя.

"К Забаве не пойду", - решил он. - Всё равно ничего узнать не вышло".

***

Ещё затемно Беловзор распахнул очи.

"Опять шёпот... Сон ли?" - поёжившись, он перевернулся на другой бок и смежил веки. - "Оставь меня, оставь..."

Перед глазами замелькали образы из пережитых дней: Вереск, лесавьи подарки, добрые Вороновы речи... И беседа с Бессмертным. Княжич рывком перевернулся на спину и уставился в непроглядно-чёрный потолок.

— Отчего ж так сердце бьётся? - шёпотом вопрошал пустоту Беловзор. - Это ведь мой дядя.

"Надо же было расплакаться", - укорил себя мальчик. - "Как он теперь на меня взглянет?"

Беловзор сделал глубокий вдох. Вспомнились слова Чернобога.

"Дядя и без того на меня почти всегда взор обращает только, если я что не так делаю".

Княжич натянул одеяло по самую шею. Погладил нежный шёлковый край.

— Лучше будет вовсе на глаза ему не попадаться, - беззвучно пробормотал Беловзор. - Не пойду на завтрак.

Лицо вспыхнуло со стыда. Горло стиснуло сожаление.

"Это во благо", - убеждая себя, мальчик тихо всхлипнул.

"Но я хочу с ним увидеться", - противилось что-то внутри.

Душевная тяжесть камнем надавила на грудь.

"Опять хныкать станешь", - непреклонно отрезал Беловзор. - "Нет уж. Заранее поем, чтоб к столу не спускаться".

Он встал, наспех оделся, подпоясался кушаком, расшитым голубым узором, подвязал к поясу холщовый мешочек и вышел.

— Куда это ты до зорьки? - насторожился Дубыня, стоило только княжичу высунуться в переход.

Слишком уж свежа была в его памяти та ночь.

— На кухню. Водицы попить, - искренне заверил Беловзор. - И тотчас назад.

— Проведу-ка я тебя на всякий случай, - ратник с осторожностью отрицательно качнул головой и тотчас поправил платок, прикрывавший шею.

"Только бы он в кухарню заходить не стал", - княжич не заметил, как смял край рукава, сжав ладонь.

— Чего ж, пойдём, - скрыв подкравшееся волнение, отозвался Беловзор.

— Уж верно, вдвоём мы не заблудимся, - улыбнулся Дубыня, обменявшись с напарником условными кивками.

Княжич дорóгой глядел на пляшущие на стенах отсветы свечей, что горели в чертоге всю ночь.

"Что бы такого прихватить с собой?" - размышлял Беловзор, перебирая в уме всё то, что мог бы раздобыть. - "Из печи ничего взять не выйдет: заметят. Мясо на крюках вяленое висело..." - он сглотнул, почти явственно ощутив солоноватый привкус на языке. Мечтательно вздохнул.

— Ты чего? - осведомился ратник.

Беловзор резко крутанул головой.

— Ой... - он тотчас легко отмахнулся. - Так, ничего. Задумался просто.

— Аа-а, воно как, - протянул Дубыня. – У меня тоже бывает. Как придёт какая дума…

"Нет уж, мясо пахнуть будет – не ототрусь потóм", - отмёл последнюю мысль княжич. - "Грибы?"

Он поморщился, стоило только о них вспомнить.

"Добро бы, в щах али в пироге, а то – сущёные. Всё одно, что кору жевать".

Беловзор заметил, что они уж почти добрались до кухни. Взгляд его забегал из стороны в сторону.

"Орехи!" - осенило княжича подле двери.

— Я тебя здесь подожду, - промолвил Дубыня, отворяя.

Беловзор живо кивнул и юркнул внутрь. Первым делом бросился в глаза увесистый мешок на печи, спрятанный в самый тёмный угол.

"Нужно быстро, чтобы он ничего не заподозрил", - пронеслось в голове.

Княжич достал чарку, но не остановился у бочки с водой. Бросил короткий взгляд на вход. Дубыня в его сторону и не глядел. Тогда Беловзор шмыгнул к печи, в один прыжок оказался наверху. Сел на колени перед мешком. Тихо поставил чарочку на белоснежный камень. Дрожащими пальцами развязал узелок. Сердце с силой колотилось о рёбра. Тонкая ручонка пролезла внутрь. Княжич зачерпнул полную ладонь лещины, пересыпал её в свой мешочек. Затянул его покрепче. Затем – тот, что лежал на печи. Заткнул чарку за пояс, спустился на пол. Только после облегчённо выдохнул. Воротился к кадке, опустил чашу серебряную в студёную воду. Придерживая донце, осушил чарку, отёр её рукавом и поставил на место. Воротился к ратнику, едва не светясь от гордости за самого себя. Так стало Беловзору легко, что на обратном пути поделился он с Дубыней тем, что Вереск собрался учить его рыбу ловить. Ратник, пораздумав, пообещал помочь, чем сумеет.

***

Рассвело. Перед тем, как войти в трапезную, Ворон прикусил щёку.

"Всё обойдётся", - уговаривал себя он. - "Всякое случается. К тому же, это впервые".

Собравшись с духом, слуга бросил взгляд на ратников. Те отворили. Правда, когда створы захлопнулись, решимость Ворона враз улетучилась. Он склонил голову, избегая чёрных очей.

— Владыка, княжич передаёт, что не голоден, - сохранив твёрдость в голосе, промолвил слуга.

Ему казалось, что каждое слово рубило верёвку меча, подвешенного над самой шеей. Выпрямился.

В зале витал утренний холодок. Широкий стол был накрыт к завтраку: на ослепительно-белой скатерти стояли серебряные блюда с нехитрыми яствами да две чарки. Кащей расположился во главе, поплотнее запахнув меховой плащ, скреплённый застёжкой. Дужка её в форме месяца отливала чистым золотом. В ответ на Вороновы речи Бессмертный чуть сдвинул брови.

— Ему стало хуже? - он неспешно пригубил из бóльшей чары. - Ты не упоминал.

— Я бы не посмел утаить, - широко распахнув глаза, покачал головой слуга.

— Тогда в чём причина? - Кащеев взор остановился на нём.

— Говорит, уже позавтракал, - пожал плечами Ворон. - Ума не приложу, когда успел.

"И чем", - мысленно добавил он. - "Хорошо бы у Забавы выведать..."

Колко сверкнули две ледяные звезды в кромешно-чёрных очах.

— Что ж...

В груди точно затянулся тугой узел. Бессмертный опустошил чарку и поставил её на прежнее место.

— Пусть всё уберут, - велел он, вставая.

Ворона взяла лёгкая отропь. Он отчётливо уловил тень резкости в ровном голосе.

Стоило Кащею отойти, как стол окружили лесавки, налетевшие, точно ворох изжелта-багряных листьев.

"Какое гадкое чувство", - отметил Бессмертный. - "С чего бы?"

Задумавшись, он прошёл мимо слуги.

— Владыка, - обратился к Кащею тот. - Княжичу передать что-нибудь?

Уже в дверях Бессмертный остановился на миг.

— Не нужно, - сухо отозвался он.

Ворон покорно опустил голову. Кащей обернулся через плечо.

— Писем от князей не было?

"Снова спокоен", - слуга почувствовал, что на сердце стало легче. Трепет внутри унялся.

— Как только Вереск вернётся, я сразу же их занесу, - отозвался Ворон.

— В читальную залу, - наказал Бессмертный.

Туда он и направился. Мысли о Беловзоре не отпускали.

"Любопытная перемена", - рассуждал Кащей. - "Обычно рвётся ко мне по малейшему поводу, а сегодня..."

В разум его заронили зерно сомнения.

__________

¹Скань - вид ювелирной техники, который представляет собой ажурный или напаянный на металлический фон узор из тонкой золотой, серебряной или медной проволоки, гладкой или свитой в верёвочки.

Глава 10. Об избегании и догадках

Ворон постучал в светёлку Беловзора. Когда из-за двери раздалось "входи", слуге отворили. Едва переступив порог, он охнул: мальчик сидел на коленях на холодном полу. Перед ним было расстелено полотно, на котором углём был начертан неаккуратный набросок. На тёмные линии княжич укладывал каменья, отбирая те, что приглянулись.

— Беловзор, - окликнул его Ворон. Тот тотчас поднял вопросительный взгляд. - Полы ледяные. Опять захвораешь. Только недавно ведь насморк исцелили.

Княжич с тяжёлым вздохом поднялся.

— Смотри, - тотчас весело отозвался он, указав на ткань. - Каково, а?

Слуга приблизился, встал подле Беловзора и поглядел на рисунок, где стройным хороводом, расправив крылья-рукава, вокруг древа собрались дéвицы.

— Неужто лесавки? - обернулся Ворон на княжича.

— Они самые, - утвердительно кивнул тот, бросив придирчивый взор на работу.

Помедлив, протянул:

— Только вот... платья-то у некоторых багрянцевые, а самоцветов таких я у дяди сроду не видывал.

— Багряные, - ненавязчиво подсказал слуга.

— Не хочу всех рыжими да жёлтыми выкладывать. Скучно, - Беловзор задумчиво почесал голову.

— Ничего не поделаешь, - сочувственно развёл руками Ворон и с сомнением хмыкнул. - Думается мне, что такую просьбу дядя твой и на пятый раз не исполнит.

"Чай, подобных каменьев и нет вовсе", - решил княжич. Усмехнулся. - "Люди странные. Не додумались, поди, в Яви, и как ткани в багряный окрасить."

— Послушай, Беловзор, - позвал его слуга. - Ведь обедать пора.

Мальчик вздрогнул. Отступил.

— Н-нет, - запнулся ни с того ни сего он. Живот скрутило. - Я не могу.

Ворон тотчас подозрительно покосился на княжича.

— Что у тебя на сей раз случилось? - он схлопнул руки в замок. Напрягся.

— Мне что-то нехорошо, - пробормотал Беловзор, чувствуя, как боль внутри всё крепчает.

К горлу подступила тошнота. Он попятился и рухнул на кровать.

Лик Ворона тотчас смягчился. Беспокойство оставило свою печать. Брови надломились. Слуга осторожно присел подле, придержал княжича за худое плечо.

— Может, Забаву Светозаровну позвать? - заботливо предложил первый.

— Не волнуйся, - ободряюще улыбнулся Беловзор. - Это пройдёт...

Ладони взмокли. Он судорожно отёр их о край одежды. Княжича стала колотить мелкая дрожь.

— Всё-ж-таки промёрз, - тотчас почувствовав это, промолвил Ворон с укоризной.

Он мягко погладил Беловзора по спине и поднялся.

— Ты ложись, - чуть тише сказал слуга и засеменил к выходу. - Сейчас я принесу чего-нибудь горячего.

Только за ним закрылась дверь, как с уст княжича слетел облегчённый выдох. Мальчик прижал руку к груди.

"Обошлось", - подумал он, забираясь под одеяло и сворачиваясь калачиком. - "Что ж, чай, то к лучшему. Так я и знал".

***

Взгляд Бессмертного пробега́л по выведенным яркими чернилами буквицам.

"И оставил тогда Ярило щит свой серебряный на небе, дабы тот освещал ночью путникам дорогу", - Кащей не удержался от усмешки. - "Помнится, раньше вы писали, что брат Солнце поставил щит вместо пропавшего Месяца. Прежде ближе к правде было, чем сейчас".

Он расслабленно опёрся на спинку сиденья. Положил руку на подлокотник. В другой Бессмертный держал узкую увесистую книгу. Дубовые крышки были обиты искусно выделанной кожей.

"Опять историю изменили", - неприязненно подумал Кащей. - "Не диво, что вы ничего не помните, когда такая каша в голове".

Вдруг он услышал, как распахнулись тяжёлые створы, как внутрь вошли почти беззвучной, лёгкой поступью.

"Ворон", - предугадал Бессмертный, не отрываясь от чтения.

К нему обратились. Тихий шелест ткани совсем рядом – быстрый поклон.

"Значит, без посланий", - заключил Кащей, всё так же глядя в книгу.

— Княжич у себя в светлице обедать будет, - не слишком твёрдо промолвил слуга.

— Вот как, - Бессмертный постучал перстом по деревянному подлокотнику.

"Не много ли мальчишка на себя берёт?" - он вновь ощутил ту тянущую тяжесть где-то под рёбрами. - "На волосок от смерти, но затеял такие игры".

— Боюсь, ему нездоровится, - тотчас добавил Ворон. - Потому я предложил Беловзору остаться в опочивальне.

Кащей только теперь поднял взор. Слуга сжался.

"Зачем подставился..." - пронеслось в мыслях.

— Снова голова? - уточнил Бессмертный, не меняясь ни в лице, ни в голосе.

Ворон заметно расслабился. Плечи опустились.

— Беловзор ничего об этом не сказал, - припоминая, слуга отвёл очи вбок. – Но, думается мне, тут дело в дурном завтраке.

Кащей, утратив всякое любопытство, повёл свободной дланью.

— Если ты закончил – ступай, - он более не глядел на Ворона, вновь будто поглощённый рассказом.

"Первый раз – случайность, второй – совпадение", - думал Кащей, слушая, как слуга удаляется. - "Третий – закономерность".

Он перевернул страницу. Край её был обгрызен каким-то мелким насекомым. Бессмертный брезгливо потёр друг о друга персты.

"Нет, и первый раз не был случайностью", - рассуждал он, просматривая слово за словом. - "Беловзор прятал взгляд и мало говорил".

В голове голосом княжича звякнуло:

"У тебя его очи".

"На том наше сходство и кончилось", - мысленно отрезал Кащей. - "Впрочем, как объяснить это мальчишке? Идти проторенной дорожкой и проводить с ним больше времени?.."

Он краем глаза приметил на рукаве соринку и осторожно снял её со смольно-чёрной ткани.

"Бессмыслица", - тут же отказался от этой задумки Кащей. - "Я добьюсь того же, чего и тогда, не больше. Как искоренить страх?.."

Он поймал себя на том, что уж который раз перечитывает одну и ту же строку, не в силах уловить суть. Утомлённо потёр висок и отложил книгу на стол. После устремил немигающий взор в пространство, погрузившись в размышления.

Стук в дверь не отвлёк его. Только когда на пороге появился Вереск и кликнул Ворона, Бессмертный посмотрел в его сторону.

Гонец остолбенел в дверях. Челюсть чуть отвисла от изумления.

— Ой... - он рывком отвесил поясной поклон. - Прости, ежели потревожил тебя, владыка. Я решил...

— Знаю, - не дослушав, прервал его Кащей задумчиво. - Оставь письма здесь.

— Как прикажешь, - Вереск разогнулся и несмело приблизился к столу. Раскрыв сумку, принялся выкладывать послания подрагивающей рукой.

"Родушко, я ж так близко к владыке и не был никогда", - мелькнуло в мыслях.

В животе вдруг появилась необъяснимая тяжесть, а горло точно в тиски зажали. Дышать стало отчего-то трудно. Несмотря на это, гонец пару мгновений не мог оторвать глаз от точёного лика. Наконец, смутившись прямого взгляда бездонных очей, потупился.

Бессмертного вдруг словно озарило. Когда все письма оказались перед ним, он будто бы невзначай сжал кулак. Вереск содрогнулся всем телом и замер, точно кукла. Выпрямился. Россыпь звёзд зажглась в янтарных зеницах. Кащей не прочёл в них ничего кроме умиротворения и покорности. Робость испарилась, равно как и испуг.

"Да, я не могу умертвить Беловзора", - подумал Кащей, глядя на неподвижного гонца. - "Но стоит попробовать проделать с ним то же самое, что Чернобог – с колдунами. Для начала, вероятно, нужно будет поделиться с ним волшбой".

Он расслабил ладонь. Вереск пошатнулся, придя в себя, прикрыл ладонью лицо. Не опомнившись толком, вымученно поклонился и вышел на нетвёрдых ногах.

Следя за ним, Бессмертный подумал:

"Прежде всего подождём ужина."

***

Ворон заглянул в кухарню. Четыре девушки перешёптывались вполголоса. Задорно хихикали. Увидав слугу, вскочили, склонили головы в знак приветствия.

— Так-так... - тот напряжённо повертел головой по сторонам, чуя подвох. Наконец остановил острый взгляд на дéвицах. - Забаву Светозаровну не видали?

— Она, кажется, в гридницу отлучилась, - ответила одна из них, разведя руками. - Если будут какие поручения – ты скажи.

— Будут-будут, - неспешно кивнул Ворон. - Вам, к примеру – обед подать княжичу в светлицу. Чтобы обязательно с горячим. И травяной отвар.

— Сейчас соберём, - отозвалась служанка.

Дéвицы тотчас принялись за дело. Слуга протёр ладонью гладкую скамью и, расправив подол кафтана, присел на край.

Дверь отворилась.

— Что тут у вас происходит? - едва войдя, спросила Забава.

— Так эвон, - махнула рукой в сторону Ворона служанка. - Княжичу приготовить что-нибудь велено.

Старшая обернулась к слуге, подбоченилась.

— Вишь, указания он тут раздаёт, ты посмотри, - нахмурила брови она. - Я ещё с тебя за орехи не спросила.

— На ключик закроешься в другой раз, - стальные очи плутовски сверкнули. - А не то кто пострашней заглянет.

"О чём это она толкует?.." - пронеслось в голове в тот же миг

— Даже не отпирается, - возмущённо фыркнула Забава, подойдя ближе. - Хоть бы совести у кого взаймы взял.

— Будет тебе препираться при слугах, - поднявшись, резко шепнул ей на ухо Ворон. - Выйдем да потолкуем.

Он поманил её за собой мягким движением кисти. Неодобрительно покачав головой, старшая двинулась вслед за ним.

В переходе они завернули за угол.

— Ну, хоть от Беловзора узнал что-нибудь? - тотчас спросила Забава.

— Всё из него через силу вытягивать нужно, - отмахнулся слуга. - Сказал, что заплутал в гриднице – и всё на том. С Кащеем, говорит, тоже всё гладко прошло, - он с сомнением склонил голову вбок. - Только какой-то невесёлый он был, смурной. Не врёт ли часом?..

— Тебя только за смертью посылать, - сложила руки на груди старшая. - Много выведал, ни дать, ни взять.

— Поди попробуй его разговорить, - уста Вороновы превратились в тонкую ниточку. - Думаешь, больше моего разузнаешь? Если настаивать, Беловзор о чём-нибудь догадается. Не глупый он ребёнок.

— Хорошо, конечно, что он не из болтливых, - подметила Забава. Поправила собственноручно расшитый серебром пояс. - Только нам это сейчас ой как не на руку.

— Кажется мне... - слуга коснулся подбородка. - Кащей знает, на что там наткнулся Беловзор. Когда я сказал ему, что княжичу нехорошо, он сразу же спросил, не голова ли у него болит.

— Тебе не кажется, - подтвердила старшая, стиснув зубы. - Когда я спросила, что он сделал с мальчиком, Кащей ответил, что я не тому задаю вопросы. Стало быть, ему известно, ко всему прочему, кто именно навредил княжичу.

— Только нам он, само собой, ничего не скажет, - вздохнул Ворон. - Ведать бы, о чём Кащей говорил с Беловзором.

"Я бы хоть знал, могу ли чем-то помочь", - он посмотрел на носки кожаных сапог.

Сердце в груди тревожно сжалось.

— С этим разберёмся, - уверенно кивнула Забава. - Скажи-ка лучше мне на милость, кто орехи из мешка утащил?

Слуга озадаченно сдвинул брови.

— В толк не возьму уж второй раз, о чём речь, - он смерил её недоверчивым взглядом. - И к чему ты клонишь.

— Неужто? - старшая одарила его взором исподлобья, и уста её на краткий миг растянулись в едкой ухмылке. - Ну так я тебе объясню. Пришла я с утра печь растопить, гляжу, а на мешке с лещиной, который там схоронен, узел не по-моему завязан. Значит, кто-то туда залез. Изо всех в чертоге пища тут тебе да княжичу нужна. Ты, кажется, орехи не ешь. Но завтракать княжичу было рано, а значит, это и не он. К тому же, Беловзор вовсе с утра от еды отказался. Что выходит?

Лик Ворона вытянулся от удивления. Тот подозрительно прищурился.

— Постой, - слуга, казалось, не моргал. - Мне он сказал, что заранее поел, когда я пришёл звать его к столу.

Забава опешила. Глаза её расширились, брови поднялись.

— На кухне не было никого, когда я пришла. Да и с княжичем мы сегодня вовсе не встречались, - покачала головой она. - А всё, что к завтраку было приготовлено, лесавки обратно вернули.

— Вот вам и честность, - невесело хмыкнул Ворон.

Старшую осенило.

— Но ведь он не соврал, - она вытянула вверх указательный палец. - Сам смотри: орехи пропали до того, как я пришла, но ещё вечером всё было на месте. Значит, их взяли до свету, - Забава, перечисляя, отгиба по персту. - Потом княжич утолил голод, а когда ты пришёл к нему, он уже в самом деле кой-чего перехватил и не хотел есть

— Хочешь сказать, он нарочно избежал завтрака? - не спрашивал, а скорее утверждал слуга. - Но зачем?

— Вот это я и выведаю.

Ворон отпрянул: неожиданно хитрая улыбка на миг обнажила зубы старшей.

— Ежели это всё неспроста, то княжич сейчас просто нервничает али за нос нас всех водит, - разъясняя, промолвила Забава. - А ещё, это значит, что он может и к ужину не спуститься, но пойдёт искать чего-нибудь поесть втайне. Тут-то я его и подловлю. Тогда поймём, что к чему.

— В том и дело, что ежели, - повторил за ней слуга. - Но как бы то ни было, удачи. Мне ещё нужно Беловзору обед принести, да и других дел достаточно.

— Ну да, - ухмыльнулась старшая.

Глава 11. Свяжи себя узами сам

Забава заранее поставила на стол полную плошку грибной похлёбки. Поразмыслив, срéзала с крюка немного вяленого мяса, разделила на кусочки поменьше да отправила в миску.

"Хоть ты что делай", - помешав жидкие щи, она всплеснула руками. - "Нечего есть в этой Нави проклятущей. Ни каши, ни хлеба, ни молока. Чем ребёнка кормить прикажешь, гад бессмертный?"

Старшая села на лавку и стала ждать.

Наконец, в полной тишине она уловила осторожные шаги. Невольно напряглась. Беловзор отворил дверь. Повернул голову. Увидел Забаву. На лице застыло изумление. Княжич отскочил назад.

"Ишь, чего у птички нахватался", - мысленно усмехнулась та.

— Забава Светозаровна... - Беловзор невинно улыбнулся. - Я мимо проходил. Решил, почему не заглянуть...

Иссера-зелёные очи всё метались. Взор прыгал то на кухарку, то на плошку, от которой ещё поднималась едва заметная ниточка пара.

— Будет тебе бегать, - как ни в чём не бывало, мягко отозвалась старшая и похлопала по месту подле себя. - Садись-ка, поешь.

— Правда?.. - не веря своим ушам, переспросил княжич, тайком сглотнув.

Стоило Забаве кивнуть, как он оказался за столом. Обхватил миску обеими дланями, придвинул к себе. Одну ладонь он так и оставил на гладком тёплом дереве, а второй взял ложку. Наклонившись, стал торопливо черпать щи.

— Не спеши, - без упрёка осадила его старшая. - Во-первых, подавишься. А во-вторых, чем медленнее жуёшь, тем скорее насытишься.

Беловзор оторвался от плошки и непонимающе поглядел на Забаву.

— Как так – чем медленнее, тем скорее? - он лукаво усмехнулся. - Чтой-то тут не сходится.

— Сойдётся, - голос кухарки, стал вдруг убеждающе-низким. Но лишь на мгновенье. - Ты сперва попробуй.

— Ну, добро, - со вздохом согласился княжич.

Выловив кусочек мяса, он заставил себя жевать его медленно, вдыхая меж тем приятный грибной запах. Прислушавшись к ощущениям, заметил, как раскрылся вкус пищи. От Забавы не укрылось, что глаза княжича вдохновлённо блеснули.

— Так и вправду лучше, - вынужден был признать тот.

— Вот видишь, - улыбнулась старшая.

Вдруг она точно невзначай спросила:

— Чего ж ты заранее пришёл? Ужинать ещё не время, - на её лице отразилось непонимание.

— Хотел на первый снег посмотреть, покуда совсем не стемнело. Завтра утром он уже растаять может, - выуживая порезанные грибы, ответил Беловзор. Увлечённый этим занятием, он глядел только в миску. - А ужинаю загодя, потому что...

Княжич запнулся.

— Я сейчас хочу. Не дотерпел бы до положенного часа, - немного погодя, закончил он.

— Ой, разве снег пошёл? - оживилась Забава. Обернулась, бросила взгляд в окно. - Гляди-ка, какие хлопья падают!.. - искренне восхитившись, ахнула она.

— Вот и я о том толкую, - улыбнулся Беловзор.

— А чего ж, Ворон говорил, тебе нынче плохо было? - перевела разговор старшая, и озабоченно всмотрелась в лицо княжича.

— Да так, пустяки, - отмахнулся он. - Просто отчего-то живот болел.

— Ан вон что, - понимающе закивала Забава, переплетя пальцы на столе замком. - Я уж испугалась...

"Только если всё так просто, почему сюда после обеда вернули пустую плошку? Отчего ж ты голоден был?" - мимоходом подумалось ей.

— А ещё вот о чём я волнуюсь, - продолжала старшая. - Ты с Вороном не повзодорил ли?

— С чего это? - искренне изумившись, княжич округлил глаза. Упустил ложку. - Он что-то сказал тебе?

"Почему от меня утаил?" - мелькнуло ненароком в голове.

— Он сегодня показался мне печальным, - пожала плечами Забава. - Вот уж не знаю, что и думать.

— Правда? - Беловзор подскочил, не доев. - Пойду сыщу его. Спасибо за ужин, Забава Светозаровна!

Живо тряхнув головой вместо поклона, он ринулся прочь с кухни.

— По... - вскинула руку старшая, да тут же опустила. - Впрочем, пускай.

"Что хотела, я уж разузнала..." - подумала она, довольно улыбнувшись.

Немного выждав, пока не затихнет перестук каблуков, Забава тоже направилась к Ворону.

***

Слуга бережливо отёр кончик перо о чернильницу. Принялся старательно выводить буквицу за буквицей, склонившись над листом. Когда чернила стали блекнуть, Ворон отстранился, оценивающе наклонил голову.

"Думаю, в этот раз краше вышло", - он осторожно подул на пергамент.

Ухмыльнулся, непомерно довольный собою, и обмакнул перо в чернильницу.

Дверь распахнулась.

— Ворон! - звонко окликнули его.

Тот вздрогнул. Рывком отдёрнул руку. Жирная тёмная капля упала на стол. Растеклась кляксой.

— Роде... - выдохнул побледневший слуга, положив длань на сердце.

Беловзор подошёл к столу.

— Нехорошо вышло, - заключил он, опустив очи на пятно. После поглядел на Ворона. - Я сейчас помогу прибрать.

— Было бы недурно, - едва уловимо поджал губы слуга, постучав наконечником о серебряный сосуд.

Княжич виновато потёр шею, смяв край одежд. В носу стало щекотно.

"Правда, смурной какой-то", - Беловзор поспешно опустил голову и развязал поясной мешочек.

Спохватившись, Ворон бросил взгляд на мальчика, копающегося в вещах. Дотронулся до свободного белоснежного рукава и промолвил мягче:

— Не бери в голову. Я напугался. Благо, на сей раз письма не испортил, - усмехнулся он.

Беловзор посмотрел на слугу, и на лице первого появилась спокойная благодарная улыбка. Ворон отразил её, точно водная гладь. Княжич осторожно положил на кляксу кусочек шёлка с неровным краем. Чернила тотчас окрасили ткань.

— Водой затереть надо будет, - заметил слуга. Кивнул, указывая на тряпочку. - Это у тебя откуда?

"А дядя бы спросил, зачем мне", - подумалось невзначай Беловзору.

— У швей прихватил на всякий случай, - отозвался он. - Вот, сгодилось.

— Недурно, - качнул головой Ворон, положив руку на руку. - Я тебе зачем-то понадобился?

— Мне сказали, ты сегодня не в духе, - уклончиво ответил княжич, потупив очи.

Не заметил, как слуга вскинул брови от изумления.

"Твои уловки, Забава?" - тут же смекнул последний.

— Может, ты хочешь пойти со мной на снег поглядеть? - весело сверкнув глазами, предложил Беловзор.

— Конечно, хочу, - не раздумывая, согласился Ворон. - А что до моего настроения, то я, должно быть, задумался тогда.

Княжич осчастливленно усмехнулся.

— С делами я позже разберусь, - поднявшись, слуга размял шею, медленно покрутив головой. - Чай, не улетят никуда.

Он проводил Беловзора до двери. Отворил. Увидав Забаву, чуть не подпрыгнул.

— Что ж за день такой... - передёрнул плечами Ворон. - Изведёте ведь.

— А чего в чертоге бояться? - хмыкнула старшая. - Не пужайся, не съест тебя никто. Глядишь, спокойней будешь.

Слуга фыркнул.

— А ты, Забава Светозаровна, что тут делаешь? - полюбопытствовал княжич.

— А я, светик, тоже пришла Ворона проведать, - она весело подмигнула последнему. - Но, видно, ему уж полегчало.

Слуга обратился к Беловзору:

— Ты ступай, приоденься потеплее, - он покосился на кухарку. - Я тебя у ворот ждать буду.

— Договорились! - резво кивнув, княжич быстрым шагом направился в сторону своей светлицы.

Когда он скрылся из виду, Ворон вытянул руку, приглашая Забаву войти. Та величаво переступила порог, и слуга затворил.

— Много ли у тебя вышло? - ехидно прищурился слуга.

— Ты только не злорадствуй, - горделиво вздёрнула подбородок старшая, скрестив десницы на груди. - Во-первых, раз уж княжич съел всё за обедом, то чувствовал себя достаточно хорошо. И щи мои только что ел с удовольствием. Что думаешь?

— Что он меня за нос водил, - нахмурился Ворон. Ехидства как не бывало. - И нарочно от еды зачем-то отказывался.

— Это так, - подтвердила Забава. Заметив перемену в голосе слуги, самодовольно ухмыльнулась. - Но не ради тебя. Больно чести много

— Вот змея, - неодобрительно покачал головой Ворон, глядя кухарке в лицо. - Как ты сама себя выносишь? Давай по делу. Беловзор опять ко мне с расспросами пристанет, если надолго задержусь.

Забава хмыкнула. Продолжила уже без язвительности:

— Если с тобой княжич не ссорился, значит, приходить не хочет он именно из-за Кащея, - завершила она, просияв. - Уж не знаю, что он сказал Беловзору, но мальчик явно сторонится именно его.

— Ну и что в том хорошего? - угрюмо отозвался слуга. Сердце его ёкнуло.

— Чего непонятного? - развела руками старшая. - Княжич по стопам Кащея не пойдёт. Разве не прекрасно?

— Не понимаю, чему ты радуешься, - сумрачно отозвался Ворон, пожав плечами. Свёл брови. Одарил Забаву взглядом исподлобья. - И подкустовнику понятно, что Беловзор здесь только потому, что всё ещё нужен Кащею. Как только он сочтёт, что мальчик бесполезен, того ждёт только одно.

Старшая отшатнулась, поражённая. Прикрыла рот дланями, испуганно охнув, когда пришло прозрение.

— Вот то-то и оно, - медленно закивал слуга. - Их нужно мирить, во что бы то ни стало.

Сказав это, Ворон вдруг запнулся. Уставился в одну точку.

"Давно ли присмотр за ним тяготил меня?.. А теперь..."

— Ты в порядке? - обеспокоенно спросила Забава. Провела ладонью перед глазами слуги.

Тот сморгнул. Взор вновь обрёл осмысленность.

— Да. Я сказал...

— Я поняла. Посмотрим, что можно сделать, - задумавшись, старшая пригладила толстую косу, лежавшую на плече. - Ты иди покамест, не то княжич взаправду тебя хватится. После потолкуем.

— Увидимся, - перед тем, как уйти, сухо бросил слуга, отвлечённый омутом тяжёлых мыслей.

***

Перед Бессмертным расстилался вид на оплетённые сумерками деревья да на укрытую тонким снежным покрывалом землю. Холодный влажный ветер колыхнул короткие тёмные пряди. Кащей стоял в открытом переходе, наблюдая сверху, как Беловзор радуется первому снегу.

"Помнится, он обмолвился, что слышит шёпот...", - размышлял Бессмертный, положив длани на широкие каменные перила. - "Но после нашего разговора Чернобог вновь впал в сон, да и мальчишка ему без надобности. Развлечься с ним больше не удастся. Даже настроение мне не испортить. Значит, глас в голове – это только плод воображения Беловзора."

Ветер стих. Кащей поправил вколотый сбоку резной гребень, державший передние локоны.

"Если так, то я могу всего лишь намекнуть, что от волшбы станет легче, и разум его успокоится", - Бессмертный следил за Вороном.

Тот обратился с чем-то к княжичу и направился к вратам в чертог.

"Мне не приходилось прежде передавать колдовскую силу смертным напрямую..." - озадачился Кащей. Задумавшись, он смотрел на едва различимые в сгущавшемся мраке золотые жилки в холодном камне. - "Прежде кончины мальчишки нитью его судьбы не завладеть. Метку рано или поздно заметят в Яви. Пусть им невдомёк, что она означает, но колдунов там никогда не жаловали".

Бессмертный повёл плечами: морозец стал неприятно пощипывать кожу. Владыка Нави опустил руки, скрыв их под тяжёлым плащом.

"Можно попробовать поступить так же, как с иглой в своё время", - неожиданно пришло на ум. - "Если он не выдержит и совсем потеряет рассудок, что ж..."

Он услышал, как из-за спины его позвал Ворон.

— С чем ты на сей раз? - осведомился Кащей, обернувшись к слуге плавно, точно тень.

— Княжич передаёт... - тот запнулся. Слова, казалось, застряли в глотке.

"Уж в третий раз с одним и тем же", - Ворон наспех вдохнул. - "Ведь лопнет его терпение".

Он хотел смочить горло, да не получалось. Бессмертный не отводил внимательного взора. Ждал. Слуга ненароком содрогнулся.

— ...передаёт, что есть не будет, ибо заранее поужинал, - на одном дыхании выдал он и поклонился в пояс. Зажмурился, будто ждал удара.

Кащей, прислонившись на мгновение к перилам, вновь поглядел вниз, на княжича.

"Ты искренне считаешь, что я на Ворона не прогневаюсь, или тебе его совсем не жаль?" - он дёрнул уголком уст.

Ворон опасливо поднял голову. Увидав, что гроза миновала, выпрямился.

— Что велишь отвечать?.. - спросил он вкрадчиво.

— Хватит без толку туда-сюда бегать, - приглушённо отозвался Бессмертный. - Сам отвечу.

Он тотчас обернулся филином и бесшумно спорхнул на снег.

У слуги сердце камнем упало вниз.

"Добегался", - с ужасом подумал он, слетая следом.

Едва оказавшись на земле, Кащей принял прежний облик. Держался на расстоянии от мальчика. Неспешно ступая, подошёл чуть ближе. Ворон опустился на заснеженную ветвь прямо над княжичем.

— Вот ты где! - просиял тот, закинув голову. - Спускайся, мне туда не забраться...

Беловзор с сомнением посмотрел на необъятный ствол, на высоко растущие первые ветки.

— Может, лучше на другом дереве поиграть? - предложил княжич.

Повёл крыльцами¹, почувствовав пробежавший по спине холодок. Не обратив внимания, продолжил:

— Я бы тебя там сразу достал! А тут мне росту не хватает.

С этими словами Беловзор подошёл к стволу, примерился. Для верности вытянул вверх руки, подпрыгнул пару раз. Пальцы даже не цепляли ветвей.

— Я же говорил, - вздохнул мальчик, подтвердив собственную догадку. - Что скажешь? - вновь обратился он к слуге.

Тот повернул голову. Княжич поглядел в ту же сторону. Увидав Бессмертного, вздрогнул. Сердце тотчас зачастило. Дыхание стало прерывистым. Но Беловзор не двинулся с места, поймав на себе пристальный взгляд чёрных очей. Почему-то ноги словно в землю вросли. Ворон издал клокочущий звук и улетел прочь.

Кащей остановился подле княжича. Изучающий взгляд скользнул сверху вниз.

— Здравствуй, Беловзор, - промолвил Бессмертный так, точно всё было как обычно.

"Он так чуднó выглядит здесь..." - с трепетом рассеянно думал княжич.

Он смотрел, как хрупкие снежинки плавно опускались на распущенные волосы Кащея.

"Прямо как звёзды в той горнице", - мальчик продолжал молча рассматривать Бессмертного. - "Жаль только, не блестят..."

— Беловзор, - снова окликнул его владыка Нави.

Тот передёрнул плечами, выйдя из оцепенения.

— Здраве, дядя, - княжич натянул улыбку, хоть всё внутри замерло. - Ты... хотел о чём-нибудь поговорить?

— Да, - промолвил Кащей, пристально следя за каждым движением. - Но теперь, наконец увидев тебя, не уверен, что ты справишься.

Беловзор растерянно усмехнулся.

— О чём ты? - он не заметил, как отступил к стволу.

Бессмертный сдвинул брови к переносице. В груди снова точно закопошился змеиный клубок.

"Что это?" - мимолётно подумалось Кащею. - "Неужели из-за того, что это чудище меня страшится?"

Он тут же отринул эту мысль.

"Вздор. Затея на волоске висит, только и всего".

— Я не узнаю́ тебя, - отозвался Бессмертный, так, будто взвешивал каждое слово.

Он заметил, как взгляд мальчика метался в недоумении.

— Но как же?.. - княжич подступил ближе, коснулся ладонью груди, глядя Кащею в лицо. - Вот он я. Такой же, как и прежде. Посмотри!

— Разве? - с сомнением выгнул бровь тот. - Стал бы ты избегать меня?

— Я не...

Беловзор осёкся. Вопрос, заданный вот так просто, поставил его в тупик. Княжич опустил очи в землю.

— Я решил, ты огорчён, - колеблясь, ответил он, подняв голову.

В следующий миг он заметил, как Бессмертный кивнул.

— Огорчён.

Княжич испуганно охнул.

— Тем, что ты целый день сторонишься меня, - завершил Кащей.

Он уловил выдох. Княжич ничего не сказал, и потому Бессмертный заговорил вновь:

— Я хотел установить между нами связь, однако вижу, что ещё рано.

Эти речи всколыхнули Беловзора. Явственное чувство, будто вот-вот упустишь что-то безмерно ценное, заставило его снова шагнуть к Кащею.

— Подожди, дядя!.. - вырвалось само собой. Княжич, оглядевшись, утих. - Что за связь?

— Волшба, - сдержанно отозвался Бессмертный, словно уже отказался от прежних намерений.

"Колдовать, как дядя..." - тотчас сообразил Беловзор. - "Ведь у нас будет что-то общее! А я едва не проворонил!" - не преминул упрекнуть себя он.

— Но я готов! - уверенно заявил княжич, придав голосу твёрдости.

Однако, продолжил он не так решительно:

— Я ведь... прошёл испытание Чернобога, как люди.

Уста Бессмертного на миг искривились в снисходительной ухмылке.

— Верно. Не дивно ли то, что при этом ты боишься меня? - промолвил он.

Беловзор почувствовал, как кровь прилила к щекам. Тотчас стало жарко.

— Ужели вы – не родня?.. - пробормотал он, стыдясь собственных слов.

— Ты – сварожич, - ровно ответил Кащей, сложив руки на груди. - По-твоему выходит, что вы с ним как две капли похожи. Так ли?

— Нет, я ведь его даже не видывал ни разу! - пылко отозвался княжич.

Вдруг он уставился в одну точку. Его очи стали огромными от осознания.

— Я не подумал, - признал Беловзор со вздохом. - Ты – совсем другое дело!

"Вот нагородил городов..." - он неловко потёр шею.

Бессмертный нарушил повисшую в сгустившемся сумраке тишину.

— Дай мне руку, - велел он, протянув свою.

Княжич почувствовал, как сердце пропустило удар. Рывком вложил маленькую кисть в Кащееву.

— Молчи и не отводи от меня взора, - глуше приказал Бессмертный, крепко обхватив ладонь мальчика.

Тот понятливо кивнул. Он смотрел в бездонные очи, не моргая. Чувствовал только, как сжимают его холодную длань.

Вдруг руку будто обожгло изнутри. Точно ледяная вода хлынула от кисти к плечу. Обдала морозом горло. Разлилась в груди стылым хладом, сковала сердце. Беловзор вскрикнул, но не услышал собственного голоса. Перед глазами поплыло. Ноги отнялись. Он рухнул наземь, как подкошенный.

Тяжело дыша, приподнялся на дрожащих руках.

— Оно... жжёт...

Каждое слово давалось с трудом: язык онемел, а губы не слушались.

— Ты ожидал иного? - вопросительно выгнул бровь Кащей, глядя на княжича, лежавшего на снегу сверху вниз.

— Думал, будет тепло, - прохрипел тот. - Как от свечи. А оно...

Бессмертный хмыкнул. Беловзор вскинул голову и осмотрелся в поисках опоры. Взгляд его замер на Кащее. Тот, поджав губы, грубо подцепил его под локоть и рывком поставил на ноги, точно пушинку. Княжича вновь повело в сторону. Он судорожно ухватился за парчовый рукав, подшитый золотой нитью.

— Я... не... - насилу проговорил Беловзор, стуча зубами.

— Не оправдывайся, - с тенью неприязни оборвал его Бессмертный. - Я проведу тебя.

Княжич, вцепившись в одежды Кащея, едва волочил ноги. Тот почти не поддерживал его и ничего не говорил. Беловзор позвал его только тогда, когда они подошли к вратам в чертог. Бессмертный обернулся и едва уловимо вопрошающе качнул головой.

— Х-хочешь сегодня п-побыть у меня? - предложил княжич, выдавив из себя улыбку. - Нехорошо, что т-только я к т-тебе хожу.

Кащей задумался на мгновенье.

"Лучше посмотреть, как первая ночь пройдёт", - решил он. - "Кто знает, чего можно ожидать..."

Беловзор искренне просиял, едва увидев благосклонный кивок.

__________

¹Крыльца – лопатки.

Глава 12. Наполненный сосуд

Вскоре Беловзор, отогревшийся в купели, сидел за столом в своей светлице. Перед ним лежало полотно с наброском, заполненным самоцветами. Только в платье одной из лесавок зияла белым пустота. Княжич перебирал каменья из кучки подле руки, пытаясь пристроить туда хоть какой-нибудь. Однако думы его были совсем не о том.

"Теперь у меня тоже волшба есть", - раздумывал Беловзор, рассматривая самоцвет на просвет. - "Стало быть, я колдун, как те, кто говорил с..." - под рёбрами затрепетало. - "...с Чернобогом".

Огонёк свечи проявил каждую трещинку в полупрозрачном рыжем камне. Княжич недовольно нахмурился.

— А ведь этот был бы в самый раз... - прикинул он, досадливо цокнув языком. - Ещё малость бы сдвинуть другие...

Отложив самоцвет, взялся за другой.

"Нет, я не как те люди", - Беловзор почувствовал, что нутро его теснится от гордости. - "Они просили его. А мне дядя дал".

Он зажмурился, переполненный счастьем. Улыбка озарила его лик.

"Сам дал, сам!" - княжич звонкоголосо рассмеялся.

Он, вдыхая полной грудью, слышал, как звучно колотится сердце.

"Как же это – колдовать?" - озадачился Беловзор, когда радость отхлынула, точно волна от берега. - "Как оно дяде удаётся?.."

На лбу тотчас появилась складка. Беловзор поставил локти на ноги да подпёр костлявыми кулаками щёки. Уставился на сапоги.

— Никогда прежде мне не показывали... - прошептал он, болтая ногами. - Я тоже мертвецов могу поднимать? Выведать бы как-нибудь...

Княжич щёлкнул каблуком о каблук.

— Жаль, их взять негде, - тяжело вздохнул он. - Во всей Нави днём с огнём не сыщешь. Лихо, чай, всех поело.

"Как его только мать-Земля носит?.." - Беловзор против воли вздрогнул.

— Ворона же тоже дядя пометил, - озарила вдруг его мысль. - Он обращаться может, а стало быть...

Княжич повернул голову, поглядел на ложе. В очах заблестели лукавые огни. Он тотчас спрыгнул со скамьи и в один скачок оказался на постели с ногами. Сел на корточки, резко выдохнул, поднялся. Пошатываясь при каждом шаге по мягкой перине, подступил к краю и вытянул шею, с сомнением глядя на каменный пол.

—У него оно так ладно получается! Раз – и всё, уже птица, - припоминал Беловзор.

Он невысоко подпрыгивал, всякий раз чуть сгибая колени, и оттого постель под ним упруго проминалась.

— А мне как быть?..

Княжич соскочил вниз. Приземлившись, оценивающе оглядел себя.

— Должно, я что-то не так делаю, - покачал головой он и взобрался обратно. - А ну, что ежели...

На сей раз Беловзор прыгал с оттяжкой, на миг зависая в воздухе. Вдобавок к этому, стал он часто махать руками, точно крыльями.

"Только время подгадать..." - с замиранием подумал княжич.

Он нарочно присел поглубже да подскочил выше прежнего.

В дверь постучали. Всего пару раз, точно из вежливости. Створа распахнулась прежде, чем ноги коснулись земли.

Кащей окинул Беловзора взглядом, который любому показался бы тяжёлым. Княжич тут же по-привычке коснулся шеи, и уста его тронула неловкая тоненькая улыбка. Он уловил движение брови вверх.

— Я уже заждался, - Беловзор поглядел Бессмертному в глаза.

Там ярче прежнего сверкнули насмешливые искры.

— Я, видно, помешал, - уголок губ Бессмертного приподнялся.

Княжич, натягивая сапоги, почувствовал, как вспыхнули уши.

— Ничуть, - замотал он головой. Пушистая светлая копна совсем растрепалась. - Тут малость не прибрано...

Он кинул взгляд на покрывало, напоминавшее озеро в грозу.

— Но ты не обращай внимания! - Беловзор стал суматошно перебегать от угла к углу, распрявляя складки.

— Порядок в светлице – твоя обязанность, - равнодушно заметил Кащей, наблюдая за хлопочущим княжичем. - И в первую очередь ты должен об этом беспокоиться. Как ты его поддерживаешь – сам ли, или с чьей-то помощью – меня мало волнует.

Беловзор между тем разровнял постель и с улыбкой повернулся к Бессмертному.

— Теперь всё, как прежде, - словно объясняясь, промолвил княжич, открыто глядя на Кащея. - Садись, пожалуйста.

Тот видел, как радушно сверкнули блики в мшисто-серых очах. Тепло и доверительно. Бессмертный на миг замер, подобно идолу. Сердце единожды звучно толкнулось о рёбра.

"У других на ликах я вижу ужас или ненависть", - недоумевая, всматривался в детские черты Кащей, словно пытаясь отыскать ключ к пониманию. - "А ты даже после того, что случилось, рад мне".

Он моргнул – тонкая ткань наваждения спала.

"Именно то, что я желаю получить".

Бессмертный величаво подошёл к постели и плавно опустился на край. Каждый член тела был напряжён, отчего казался негибким и тяжёлым.

"Словно чужой здесь, хоть и в собственном чертоге", - подумал Кащей, пытаясь расслабить плечи – безукоризненно ровная спина была точно деревянная.

Княжич устремил оживлённый взгляд на место подле Бессмертного. Шагнул ближе, но, будто наткнувшись на натянутую нить, неловко дёрнулся, перемялся с ноги на ногу. Отступил. Завёл руки назад и нерешительно потёр одну о другую.

— Чем таким ты был занят, позволь узнать? - прозвучал в тишине покоев негромкий Кащеев глас.

Уста Беловзора слегка приоткрылись, будто для ответа, но княжич тут же их сомкнул. Вдохнул, собираясь с мыслями.

— Каменья выкладывал, - протараторил он и протянул руку в сторону стола.

Бессмертный не обернулся. Беловзор приметил, как тот едва различимо сжал плотнее губы. Кащей, в свой черёд, без труда уловил скользнувший в глазах княжича испуг.

— Ты понял меня, - со стальной непреклонностью отозвался владыка Нави.

"Как загнанный зверь", - пронеслось средь прочих дум.

Беловзор тотчас наигранно вскинул брови, как если бы до него только сейчас дошёл смысл слов Бессмертного.

— А, ты о друго-ом, - протянул княжич, кивая. - Я тут подумал... - он запнулся. - Ежели мне волшбу передал ты и ты же оклеймил Ворона, то... - его лицо посветлело от робкой улыбки. - Может такое быть, что и я теперь обращаться способен, как он?

Кащей терпеливо молчал в ожидании продолжения.

— Ну, только наоборот, в птицу, а не в человека, - неопределённо качнул головой княжич.

— Не можешь, - без колебаний ответил Бессмертный.

— Это потому, что сложно и надобно долго учиться? - попытался угадать Беловзор, примостившись на угол ларца.

Взор Кащея невольно пал на чёрные от золы, излизанные огнём узоры на его стенках.

— Не только, - задумчиво промолвил Бессмертный, не сразу переведя глаза обратно на княжича.

Тот проследил за его взглядом, но на всякий случай не двинулся с места.

— То, что волшба внутри находится, не делает тебя колдуном, - продолжал между тем Кащей сухо. - Она подобна воде, а ты, Беловзор – всего лишь сосуд, который я наполнил.

Княжич непонимающе помотал головой.

— Постой, дядя, но ведь есть люди, что говорили с Чернобогом... - он выставил десницу ладонью вверх, как чашу весов, а затем – другую, и поглядел на неё. - А есть я. Коли уж вы... - голос понизился до суеверного полушёпота. - ...родня, так значит, и те, что из Яви, не должны колдовать.

— После их с Чернобогом беседы разум у людей так мутится от ужаса, что волшба сама выплёскивается наружу, - спокойно разъяснил Бессмертный. -Они обычно слабы духом и не могут совладать с той властью, что дана им. Лишаются покоя, пытаясь обуздать бурлящую в их крови силу.

— А потом? - подавшись вперёд, едва слышно выдохнул Беловзор, не желая перебивать. Пальцы с силой вцепились в край ларца. - Потом они учатся?

— Те, кто постигает суть, живут чуть дольше, но конец для всех один, - Кащей с непоколебимым равнодушием повёл плечом. - После смерти они обратятся навниками и придут сюда, томимые тоской. Мара не примет их в свой чертог. Плутать им по лесу, пока не встретится на пути Лихо.

Княжич почувствовал, как по коже пробежал морозец. Волосы на руках встали дыбом.

— А почему я их не видал прежде? - сиплым от страха голосом спросил Беловзор. - Их же много должно быть...

Бессмертный не торопился дать ответ. Опустил глаза. Он будто искал подходящие слова, желая чего-то избежать.

— Живому оку их не разглядеть, - наконец отозвался Кащей. - И к чертогу они подходить не смеют. Но, может, ты слышал их зов о помощи или чувствовал, как тебе смотрят в спину.

На его глазах Беловзор вздрогнул.

— Было... Если я один оставался... - признался тот.

Подумав, с облегчением выдохнул. Руки его снова расслабились, а лицо утратило признаки напряжения.

— Хорошо, что сюда они не проберутся, - убеждённо проговорил княжич и одарил Бессмертного особенно проникновенным взором. - Пока ты тут.

"И я тоже", - добавил Беловзор уже про себя. - "Мы же тоже с тобою родичи".

Кащей едва приметно изогнул бровь.

"Это что, благодарность?" - не веря своим ушам, задался вопросом он.

Внимание его вновь пало на покрытый копотью бок ларя.

— Как давно это здесь? - словно по-прежнему обращаясь к самому себе, спросил Бессмертный.

Княжич тотчас понял, куда тот смотрит. На миг опустил взгляд туда же. Беззвучно ойкнул.

— Давнёхонько... - пробормотал Беловзор, по-птичьи втянув голову в плечи. - Ещё от огнекамня.

Кащей скривился. Княжич тут же прижал ноги одна к другой, заслоняя копоть.

— Ты не гляди, они крепкие, - скороговоркой выложил он подрагивающим от волнения голосом. - Мне новых не надо. Знаешь, лучше вместо них...

Бессмертный устремил на него вопрошающий взор. Беловзор заёрзал на месте.

— Привези, пожалуйста, другой, поменьше...

По тому, как отвердели черты Кащеевы черты, он предвидел ответ. Тогда Беловзор повернул голову, взглянул на стол, и глаза его превратились в лукавые щёлки.

— Понимаешь, мне каменья складывать некуда, - как можно более убедительно проговорил княжич, обратившись к Бессмертному.

Беловзору показалось, что тот колебался, и потому он, чувствуя дрожь во всём теле, позволил себе продолжить:

— У тебя каждая монета на месте, - княжич побледнел. - Разве я не должен делать так же?

Под пытливым взглядом чёрных очей сердце его словно вжалось в рёбра.

— Не петляй, - бесстрастно отозвался Кащей.

На устах Беловзора застыла восковая улыбка. Он с замиранием ждал.

— Посмотрим, - смерив его с головы до ног, ответил Кащей.

"Только бы не половину года смотреть пришлось, как в прошлый раз", - утайкой выдохнул княжич.

— Коль уж о самоцветах речь пошла... - он соскочил с насиженного места и подошёл к столу. - Никак ума не приложу, что делать. Может, ты бы взглянул, дядя?

Он взял в руки рыжий камушек и вдруг встрепенулся. Оглянулся через плечо на Бессмертного, после – на свою работу.

"Покуда донесу – всё рассыпется", - пришло на ум.

Беловзор с сомнением опустил глаза на скамью, а затем – на Кащея. Тот по-прежнему сидел, сохраняя безукоризненно-ровную осанку, и следил за ним. Высокая фигура Бессмертного была мрачнее стен и неестественно выделялась средь них.

"Не на скамью же..." - княжич до того устыдился собственных мыслей, что уши заалели. Он принялся безбожно выкруживать пальцы. - "Дядя здесь так не к месту. С ним рядом отчего-то всё дурнее во сто крат делается..."

Кащей, словно прочтя его думы, встал и, приблизившись, склонился над полотном, опершись дадонью на столешницу. Беловзор тотчас очутился на лавке. Задрав голову, со счастьем всмотрелся в лик Бессмертного и будто неумышленно придвинулся почти вплотную к руке. Намётанный глаз Кащея в мгновенье оценил работу. Увидел пустующее место и горсть каменьев подле полотна.

— У меня ни один самоцветик не подходит, - пожал плечами княжич. - Иной не по размеру, другой – не по цвету. А всего хуже – внутри все кроме единственного грязные.

Последние слова заставили Бессмертного обратить взор на Беловзора. Тот едва сдержал разлившееся внутри счастье. Насилу не рассмеялся.

— Уж я придумаю, как его в пустоту поместить, - промолвил княжич. - Вот кабы тот, что покрупнее, расколоть...

Кащей отрицательно качнул головой.

— Это сделает работу грубой, - строго возразил он. – Самоцвет, что расколот, будет выбиваться.

— Гранить я не умею, - тяжело вздохнул Беловзор, с досадой глядя на тускло поблёскивающие каменья.

Бессмертный снова окинул сосредоточенным взглядом работу. Прежде, чем княжич сообразил, что произошло, Кащей тем же отточенным движением, каким считал злато, собрал с полотна несколько самоцветов.

— Их нужно передвинуть и повернуть, чтобы вошёл какой-нибудь из твоих, - услужливо объяснил Кащей в ответ на растерянный взгляд серо-зелёных очей.

— Я уж пытался, да не вышло, - развёл руками Беловзор.

— Теперь попробуй снова.

Княжич уловил в голосе Бессмертного требовательные нотки.

"С дядей дело всяко спорится", - приободрился Беловзор.

Подхватив эту мысль, внимательно уставился на работу, подперев голову локтями.

— Вот так?.. - после недолгого молчания, спросил княжич, сдвинув пару каменьев.

Кащей вернул один из тех, что держал в длани.

— Так. Теперь второй, - милостиво кивнул он.

Воодушевлённый Беловзор вскоре переменил все нужные самоцветы местами, и в самом деле наконец сумел вложить тот самый, чистый, на пустовавшее место.

— Спасибо, - довольно оглядывая итог, поблагодарил он.

— Не за что, - сдержанно ответил Бессмертный.

— Может, хочешь посмотреть, как я всё это воедино соберу? - предложил княжич, тая́ надежду за полуулыбкой.

"Всё равно нужно было задержаться..." - мелькнуло задней мыслью.

— Пожалуй.

"Так быстро согласился..." - замер поражённый Беловзор.

"Я и не думал, что ему настолько по душе моё занятие придётся", - придя в себя, просиял он.

Глава 13. Отчего в Нави багряного не сыскать?

Беловзор сидел за столом и, время от времени поглядывая в раскрытую книгу, переписывал оттуда строку за строкой.

— ...у Ратнова, - бормотал он себе под нос, болтая ногами.

На краю стола сидел Ворон и следил за тем, как княжич пишет. Буквицы у него из-под пера выходили небрежные, размашистые, бледные.

— ...с того года правит Ярополк Владимирович... - поднял глаза Беловзор. Остановился и поглядел на птицу.

Слуга вопросительно наклонил голову вбок.

— Вот это имечко, - со вздохом промолвил княжич. - Хуже только Гостемил Всеволодович, - он поморщился, точно прожевал кислое яблоко. - Язык сломать можно.

Ворон слегка приоткрыл крылья, будто пожал плечами.

"Когда б знал ты, кто это "имечко" носит", - подумал он с горьким раздражением, самому ему неясным. - "И что он хотел с тобой сотворить..."

— Ну да, что поделать, - согласно закивал Беловзор. - От скуки что ли люди такие имена дают?

Он вновь склонился над пергаментом, повторив:

— Правит...

Только думы его были не о княжествах вовсе.

"Дядя говорил, я – сосуд", - размышлял между делом княжич. - "Сосуд можно перевернуть – и из него тоже что-нибудь да выльется... Как Чернобог это делает? Нешто пугает? А мне чем напугаться?.." - задавался он сотней вопросов.

Вдруг Беловзор отпрянул от стола. На листе красовалось: "с того года правит сосуд".

Он едва не прыснул со смеху.

"Это нехорошо..." - княжич тут же бросил мимолётный взгляд на слугу. Тот отвлёкся на что-то за окном.

Беловзор мигом зачеркнул злосчастное словечко и придирчиво осмотрел работу. Мелкие помарки его не смутили. Он с облегчением отложил перо.

"Всё одно дядя это проверять не станет", - беспечно махнул рукой княжич.

Он пробежался по написанному ещё раз.

"Скучные какие эти князья..." - устало выдохнул Беловзор и поглядел в окно, из которого струился рассеянный белый свет. - "Даже у дяди в сокровищнице веселей, ежели подумать".

Княжич подпёр ладонью впалую щёку, и взор его стал блуждать по стене, пока не остановился наконец на Вороне. Тот лёг к Беловзору спиной. Гладкие, будто стальные, перья ярко отливали синим.

"Задремал поди", - хмыкнул княжич.

Не отрывая руки от лица, он стал помалу скользить вбок, чтобы поглядеть слуге в глаза. Те и в самом деле были прикрыты.

"Вон как..." - губы растянулись в бессовестно хитрой ухмылке.

Княжич поставил указательный со средним пальцы свободной руки на стол, словно это был человечек. Затаил дыхание. Стал потихоньку подкрадываться к Ворону. Когда был совсем близко – мягко ткнул слугу в пушистый бок. Тот подскочил. Резко покрутил головой.

— Ты чего? - состроив удивлённое личико, похлопал густыми ресницами Беловзор. - Кошмар приснился?

Слуга издал недоверчивый клёкот.

— Я тебя всё одно не понимаю, - пожал плечами княжич, будто взаправду не догадывался о причине его беспокойства.

Ворон, мигнув глазами-бусинками, снова улёгся. На сей раз – хвостом к окну. Спрятал клюв под тёплое крыло.

Беловзор, недолго думая, вновь выдвинул своего "человечка". Подобрался вплотную. Только занёс перст – слуга тотчас перехватил его. Клюв крепко стиснул кожу.

— Ай!.. - от неожиданности выдохнул княжич. Попытался вытащить палец. - Пусти, нечестно!

Ворон этого делать не спешил. Подскочил поближе. Беловзор нацелился использовать и вторую десницу. Та уже оказалась над иссиня-чёрной спиной. Слуга отскочил, разжал силок, тихо каркнув. Княжич, усмехнувшись, снова потянулся к птице. Ворон шутливо отмахнулся от него крылом.

— Ага, боишься? - развеселился Беловзор.

Он попытался коснуться головы слуги. Тот вновь заслонился, отпрыгнул. Княжич отстранился, думая, с какой стороны подступиться. Ворон тут же сделал выпад. Несильно защемил тонкий палец.

— Эй! - потянул на себя Беловзор со смехом. - Ну, отдай!

Слуга оставил его и слетел на пол.

— Хватит, - нестрого осадил он княжича. - Не больно я тебя?.. - Ворон осмотрел тонкие персты.

— Не-а, - бодро отозвался княжич, улыбнувшись во весь рот. Взвился на ноги. - Давай дальше!

— Ты и без того очень уж много сегодня отвлекаешься, - слуга недвусмысленно постучал перстом по столешнице. - Куда это годится? - кивнул он, указывая на пергамент. - Как курица лапой.

— Не курица, а ворон, - очи Беловзоровы смежились по-кошачьи, сверкнули.

Слуга фыркнул. Отвернулся.

— Моё хоть прочесть можно, - вздёрнул он длинный нос.

— Я сам своё тоже недурно разбираю, - развёл руками княжич.

— Лихо в твоих буквицах голову сломит, - сложил руки на груди слуга, словно отгораживаясь широкими парчовыми рукавами.

— Не Лиху ведь их читать, - примирительно улыбнулся Беловзор и перевёл взгляд на пергамент. - Оно от такой скучищи само убежит...

Ворон тотчас участливо склонился чуть ниже.

— Разве тебе не любопытно знать, что там, за Калиновым мостом?

— Мне бы здесь сперва не блудить в трёх соснах, - досадливо покачал головой княжич, присаживаясь на прежнее место.

Он вдруг обернулся через плечо.

— Ворон, а на что мне про Явь знать? - спросил Беловзор прямодушно. - Там столько всего, чего я даже вообразить не могу. А уж чтобы запомнить...

Он стал считать, опустив глаза:

— Бояре, пшеница... - княжич растерянно поглядел на свои десницы, будто обессилел. - Ладьи...

Он поднял глаза и посмотрел слуге в лицо.