Солнца свет
Глава первая и единственная
Утро. Зябко. Под одеялом куда теплее и приятнее. Под ним и останемся. Что? Нет, сегодня же нужно…
- Вставай, сына. Сеять пора, - отец был мягок с ним, но неуклонен. Проще было королевство сдвинуть, чем переубедить отца.
- Пап! Ну померзнет же! – сонно захныкал сын. Ему уже исполнилось десять.
- Яйца курицу не учат. Так что нехер тут их мять. Поднимайся уже!
Сын лениво сбрасывает одеяло, вздрагивая от холода, натягивает рабочую рубаху, штаны, что отец сшил ему, и догоняет его. После того раза, когда парень все же уснул и не пошел помогать, чувство вины съедало его изнутри. Как вспомнит лицо отца, когда он вернулся…
- Пап, лучше бы кукурузу посадили, как дядя Митяй! – уже более бодрым голосом прощебетал сонный Ванька.
- Вот то Митяю и будешь толкать про кукурузу, огроном – от горшка два вершка, - буркнул отец из-за мешка, что нес на плече. - Не уродит у него кукуруза, второй год подряд садит, дурень.
Через минуту он остановился на дороге между двух полей, чтобы пропустить шарабан Митяя. Тот вез снопы кукурузные – полный воз, видимо, последняя ходка. Початки были худоваты – как и у прочих соседей.
- Здоров, Петро!
- Здоров, Митяй!
- Что делаешь тут в такую рань?
- Так отдыхаю! Что нам, сельским, еще по утрам делать? Ешь да отдыхай, земля сама уродит!
Митяй захохотал и шлепнул свою лошадку хворостиной. Легонько, разумеется – с животными он умел обращаться. С землей пока разговор не ладился.
Тропка между полями завела отца с сыном на вершину холма, откуда открывался вид на округу.
- Глянь, сын, какая красотища!
Они стояли на пересечении двух полей. Одно было вдовы Милавской, второе – Федора Хромого. Нет, он не был здешним королем, вопреки традиционно дворянскому прозвищу - всего лишь главным по деревне, а хромым его прозвали за отсутствие ноги. Вдали только-только забрезжил рассвет – брызги солнца уже осветили горизонт, но самого светила еще не было видно. Поля тянулись вдаль почти на семь верст, огибая другие холмики, поменьше. Отец любил этот пейзаж больше прочих. Наверное, поэтому и осел здесь.
- И у нас тоже кукуруза не уродила, сын. Помнишь ведь, что подсолнух на маслобойню отвозили в прошлом году?
- А почему так, пап?
- Наверное, силы у земли не вечные. Сам посмотри: пшеница тебе едва до пояса достает и тоненькая, а кукуруза и подсолнух иной раз выше меня вырастают, да еще и стебли, что твоя яблоня, аккурат еще бы месяц постояли – лес бы на поле вырос! – отец хохотнул и потопал дальше. Ваня побежал за ним.
На поле мальчишка в который раз был обескуражен отцовскими фокусами: он будто бы молился солнцу и в поле появлялись новые "папы". Обычно штук пять и в трудолюбии не уступали отцу. В руках несли мешочки, но пустые, без зерна.
- А почему у них мешки пустые? – озадаченно спросил Ваня.
- Они ненастоящие. Иллюзии, если по-научному. Как пустой мешок или тяпка, они подойдут. Но с закатом пропадут, а вместе с ними – семена, что они бы принесли с собой. Силой нужно огромной обладать, чтобы семена солнца сеять. Я уж никогда, наверное, не смогу так.
Он насыпал в мешочки иллюзий немного пшеницы и отправил сеять.
- А меня научишь? – с надеждой спросил сын.
Отец придирчиво осмотрел парнишку и буркнул:
- Не в этом году. Может, в следующем. Мал ты еще, не выдержишь.
***
- Аккуратнее, ядрена вошь! Ты еще ребенок, работай с одной иллюзией, не распыляйся, - вещал отец голосом, которым укладывал непослушного Ваньку спать, когда тот был помладше.
- Да я пытаюсь! Но ты же не сказал, как это делается! – простонал Ваня.
- В этом весь смысл. Нутром прочуй процесс, чтобы в голове отпечаталось. Как когда я тебя плавать учил, помнишь?
- Помню, - буркнул Иван, вспоминая злополучную рыбалку, когда он едва не утонул.
Он стоял и пыжился, пытаясь воспроизвести отцовское искусство, но безуспешно. Наконец, отец устал на это смотреть.
- Попробуй для начала подумать о том, когда я призываю эти иллюзии?
- По утру, вроде бы. И еще пару раз было после обеда…
- После обеда тебе пока рано. Лучше скажи – а дождь шел в те дни?
- Нет. Да а если бы шел, на кой ляд нам эти люзии?
- Положим, когда мы второй сарай строили – пригодились бы. Но шел дождь…
Ваня крепко задумался. Одиннадцать лет – не тот возраст, когда легко переключиться от многолетнего труда к дедуктивным измышлениям.
- Солнце… - прошептал он.
- Умница. Попробуй еще раз.
Ванька напрягся, насупился и увидел, как на мгновение мелькнул его брат-близнец. Но лишь на одно мгновение.
- Понял, что не так?
- Нет, но подожди, не подсказывай!
Ваня задумался еще крепче. Задумываться оказалось довольно весело и занимательно. Он пытался со всей силы заставить солнце подчиниться, отобрать его лучи для своей иллюзии.
- Солнце же далеко?
- Многие так говорят, - улыбнулся Петр.
- И лучи легкие, легче пуха у цыплят? – спросил Ваня.
- Ну да, наверное, - озадаченно произнес отец, тоже невольно задумываясь.
- А это значит, что нужно просто тихонечко их приплести… как будто Марфу попросить на лавочке подольше посидеть! – воскликнул Ваня и в один миг создал еще одного Ваньку. А после осознал, что ляпнул, и густо покраснел. Правда, его «брат» примеру старшего не последовал.
- Хе-хе-хе, дьявол-соблазнитель, мать его! От горшка – три вершка! Но суть ты уловил даже лучше меня! Я-то из солнцепоклонников, мы его уговариваем. Правда, не как Марфу, а как ее маму, чтоб розгами не секла за невинные поцелуи на лавочке, - ехидно ухмыльнулся отец.
Ваня зарделся еще сильнее.
- Не переживай. Это нормально. Только не попадитесь попу.
- Хи-хи, попу, - прыснул Ваня.
- Ох, и куда эти дети думают? – проговорил отец, воздев руки к небу.
***
- Пап! А нам проповедник историю рассказывал! – крикнул Ванька, вбегая в хату.
Отец удивлено оторвался от тарелки – любил он повырезать чего-нибудь из дерева на досуге. Смел щепки в печь и повернулся к мальчишке.
- Что за проповедник? – подозрительно спросил он.
- Ну, этот, заезжий, с севера. Как же он… а, королевский голый шатый!
- Не, сын. Глашатай. Он не проповедник. Королевскую волю несет. А не божественную.
- Он говорил, что нас завоевали и теперь мы из севера стали югом. Это как?
- Ох, и чему этих остолопов учат? Ладно, садись, покажу.
Он взял уголек, недовырезанную тарелку и начал рисовать.
- Тэк-с… ну, я совсем точно не буду рисовать, от балды набросаю… Вот, смотри. На севере великое, мать его так, королевство Арто, с юга его подпирает Кочевая Лига – название очень старое, уже века три как осели кочевники, а традицию блюдут. Ближе к востоку у нас мелкие княжества, племенные земли, немного незанятой земли за Гнилым Урочищем… на Западе архипелаг Коот’у, там все больше пираты да морские государства, черт ногу сломит, что у них творится… А теперь мы. Вот тут, посередине.
- Так мало? А земли вроде бы много…
- Мир куда больше, чем тебе кажется. И куда меньше, чем хотелось бы чертовым королям… Итак, что из истории ты знаешь? Поп должен был хоть что-то рассказывать вам…
- Ну, много лет назад у нас была нищета, а потом пришел король с севера и освободил нас…
- … для уплаты податей ему родимому. А то как же, - усмехнулся отец. – Но по сути – верно. Примерно пятнадцать лет прошло с тех пор. По осени наше войско…
- Наше? – недоуменно спросил Ваня.
- Да. Я в то время еще королю Глебу служил, отцу нынешнего короля Арто…На чем я?... А, ну точно, войcко наше вторглось в эти земли, подавило разрозненные гарнизоны Юга – тогда их королевство называлось, кажись, Юрьевы владения. Теперь, вроде как, это Олеговы земли.
- А почему так?
- А пес его знает, сын. Правители там больно честолюбивые, видно. А теперь ответ на твой вопрос: раньше это были северные земли Юрьевых владений, но после заключения мира они стали южной провинцией Арто…
- Черт ногу сломит в этой вашей политике, - категорично заявил Ваня. – Пап, а ты правда воевал?
- Правда, сын, - грустно ответил отец, поплевывая на палец, стирая сажу с тарелки.
- И людей убивал?
- Было дело. А что?
- Глашатай сказал, мол, кто людей убивал безвинных – тот в ад попадет…
- Не переживай, сын, - улыбнулся отец, потрепав сына за щеку, оставил пятно грязной рукой. – От же ж зараза, забыл. Иди, умойся…
Ваня убежал, а отец прошептал:
- Я в своем аду уже всех чертей вырезал… Да и крепости той давно нет. А поповского ада я не боюсь.
***
Ванька валялся у забора напротив своей хаты. Нос слегка скошен, запястье вывихнуто, костяшки на левом кулаке сбиты, рубаха порвана, один глаз заплыл. Отец увидел его не сразу – бегал по деревне, искал.
- Твою душу мать, Ванька! – закричал батя, подбегая к тяжело дышащему пацаненку. – Живой? Идти можешь?
- Могу, бать. Сейчас я отдохну, возьму дрын и пойду по деревне пройдусь…
- Я тебе сейчас тем дрыном-то синяков прибавлю, поплута хренова! Погулял уже, как я погляжу. За что?
- Да падлюка Славка тебя северной шавкой обозвал. Ну я и…
- Та вижу. Ну и что с того? Обозвал и пес с ним. На кой ты в драку полез?
- Так он, сука, еще и маму шлюхой назвал. Тут уж я не стерпел и…
- Кто назвал? Славка?
- Не, с ним мужики были. Одноглазый, что у дядь Митяя работает, второй…
- Ладно, бог с ним. Я сейчас к ним пойду, поговорю, выясню, что к чему, попрошу извиниться. Ты уж не дури, сиди дома, меня жди?
- Ну пап!
- А если уж захочешь с дрыном погулять – не бери тот, что я на косу присмотрел. Бери тот, что на лопату, он покрепче будет, - не оборачиваясь, бросил отец.
Ванька кое-как встал, прихрамывая, побрел в сарай, взял держак от лопаты. С ним хромать стало куда удобнее. И побрел Ваня по деревушке, выискивая горе-обидчика.
Святослав, он же Славка, нашелся под старым дубом у дороги на север. Едва завидев Ваньку, обидчик обрадовался – пятеро дружков уже пощелкивали костяшками пальцев, готовясь к драчке. Но едва в руках жертвы замаячил держак, пыл славного войска поутих.
- Можете уйти. К вам у меня дел нет, - буркнул Иван. – А Славка по делу получит.
- Ты смотри, мля, он еще условия ставит! Нас тут пятеро и один почти что солдат! А ты – сын северной псины и шалавы подзаборной! – выкрикнул один из дружков Славы. Остальные поддержали шутника смехом.
- Ну как знаете, - тихо произнес Ваня, продолжая шагать к наглецам. Один вальяжно вышел вперед, явно сомневаясь, что парень сможет нормально ударить. Собственно, вполне справедливо полагал: на бойца Ванька был похож менее всего. Кровь уже не сочилась из разбитых костяшек, но все равно выглядел он, будто оживший мертвец. За два шага до удара, Ванька вдруг присел и буквально выстрелил держаком, как гарпуном. Удар пришелся в солнышко – шутник осел на землю, сдерживая тошноту. Двое кинулись по домам, еще трое решили, что пора отбросить последние крохи чести – кинулись гуртом. Двое не досчитались зубов, Славка остался хромым до самой зимы. А Ваня вновь получил ногами по избитому телу. Падлюки не сдерживались, пинали на совесть, и не заметили прихрамывающего отца мальчика, подошедшего сзади.
- Ух, какие вы солдаты боевитые… - проговорил он, легкой пощечиной в ухо укладывая самого рослого из стервятников. – Воины, не иначе, - хмыкнул он, отводя от себя держак ладонью. Легкий удар – и держак вернулся к хозяину, то бишь к Ванькиному бате. – А ты, Славка, еще раз такое произнесешь – и будешь мое поле удобрять. Все ясно?
- Че ты мне, пес северный…
Резкий взмах «волшебной палочкой» – и четыре зуба Святослава рухнули в дорожную пыль вместе с их хозяином. Вероятно, бывшим, но чем черт не шутит – вдруг прирастут? Взвалил Ваньку на плечо и похромал к лекарю, опираясь на держак.
- Говорил же, что этот лучше. Как бы я на держак с косы опирался? Он же свежий, пружинит…
У лекаря было, что сказать отцу:
- Петя, ядрена вошь, шо ж ты пацана не жалеешь? Да хрен с ним, с пацаном – он-то молодой, поправится еще. Тебе, дураку, пятый десяток пошел, почитай, а все в драку лезешь…
- Был повод. Заезжих уму-разуму учил. Юрку Косого и его батраков.
- Что, всех? Их же десятка два, почитай…
- Та не, человек пятнадцать с Юркой. Еще и бухие половина…
Лекарь сорвал тонкую коросту с раны и вылил какую-то жидкость прямо на разрубленную голень отца Вани, заставив скривиться от боли. Из раны потекла красноватая жижа.
- Ну да топорами им это не мешало размахивать. Ты же понимаешь, что здешними инструментами такое не вылечить? Езжай в столицу, поклонись королю, моли о прощении. Они могут помочь, - произнес лекарь, снимая пенсне с носа.
- Ни за что. Мне и так недолго оставалось. К закату иду, сам видишь. И никакая столица такое не остановит. Ваню жалко…
- Ничего, я тебя подлатаю на пару лет. Успеет в силу войти. Ты его хоть обучаешь?
- Знаешь, Миш… Иной раз думаю, что самому пора бы у него учиться. Головастый он, хоть и ветер в голове.
- Хм. Я свяжусь со своими ребятами, они тут недалече лагерем стоят. Пусть настороже будут… Скоро опять война начнется.
- Черт. И когда они уже навоюются?
- А никогда. Бери сына и дуй домой.
Петр попытался поднять сына, но руки будто отнялись – ничего у него не вышло. Тот немо уставился на лекаря. Врачеватель молча поднялся, на одно плечо закинул Ваню, второе подставил отцу и втроем они кое-как вышли из хаты под звездное небо.
- Силы у тебя поубавится, сам понимаешь. Но зато покуда Ване лет двадцать пять не минет – не помрешь. Все лучше, чем сейчас окочуриться.
Они шли молча. Кое-где их провожали ленивым лаем дворняги, но, по большому счету, деревня была пуста. Звезды сияли невероятно ярко, луна освещала тропки лучше солнца. Наконец, они добрели до дома Петра. Кое-как уложили паренька на печь, вышли из хаты.
- Как думаешь, заберут? – спросил лекарь.
- Я ж про его талант никому ни слова…
- Ой, ну ты святая простота! Думаешь, не узнают?
- А про меня как узнали? Маменька начала хвастаться, земля ей пухом, дуре набитой…
- Нельзя так о матери, - укорил его Миша. – А ты попомни мои слова – мир не без добрых людей. Уж отец Славки-то теперь вам житья не даст…
- Ладно-ладно, не нуди. Бывай, Миш.
- И ты не хворай, Петро.
Оба мужика захохотали, расходясь. Может, где еще Мишане и грозила какая опасность, но не в своей деревне, да еще в такую лунную ночь. Лекарь в деревне один. Это хлеборобов много.
***
- Сын, пора бы проверить наше поле. Да сорняки прополоть, хоть по краю.
- Ладно, пап, сейчас побегу! – Ивану уже четырнадцать.
- Не надо. Утром пойдем. Сейчас жара такая – даром, что апрель.
- Хорошо, утром сам схожу, прополю.
- Куда ты поперек батьки в пекло? Мал еще, сам цельное поле одолеть. Через год посмотрим.
- Но я уже троих могу создать…
- Я сказал – через год. Что непонятно?
Сын угрюмо кивнул. Он уже перерос своего отца, но тот все еще был куда сильнее.
Мимо проезжал обоз с новобранцами – в такое мирное время поток добровольцев хоть и редел, но все еще не иссякал полностью. С первой повозки некто в конкретном таком подпитии, как выразился бы сельский пьянчуга-врач, закричал, глядя на Ваньку и его отца:
- Эй, работяги! Бросайте плуги да мотыги! Айда с нами, воевать!
- Дык ведь нет же войны никакой! – отозвался Петр.
- А это уже не моя забота – войны развязывать! То генеральские обязанности!
- Ну как генералом станешь, войну развяжешь – вот тогда и приходи! – весело хохотнул отец под заливистый смех будущих сослуживцев пьяного бойца. Самое странное – сам пропойца тоже хохотал над этой простецкой шуткой. Когда обоз свернул за угол, отец серьезно посмотрел на Ивана и спросил:
- Надеюсь, ты-то у меня не такой дурной?
- В каком смысле, пап? – недоуменно отозвался сын.
- В армию не собираешься?
Ваня грустно вздохнул и сказал:
- Конечно, покрыть себя славой, как Святой Александр Победоносный, и уважение заслужить – вещь хорошая. Да вот только Александр – один. А воинов в его полку полегло почти тысяча. А сколько калек возвращается – не перечесть. Вот и получается, вроде как в нарды с соседом играть – как кости лягут. А с хлебом все куда проще. Я лучше пшеницу выращивать буду.
- Молодец, сын. Правильно думаешь. А знаешь, что? Даже Александр Победоносный хотел кушать. И в основном на войне жуешь ты сухари да мясо вяленое. Так что мы, почитай, тоже военные силы. Хлеборобные!
Ванька захохотал вместе с отцом, под томными красными лучами закатного солнца.
***
- Бать, не пора ли убирать уже? – донесся до кровати отца бас сына. Сам отец уже почти не вставал – рана никак не хотела срастаться и заставляла его нещадно хромать и ходить только с самодельным костылем. Еще отшучивался: «Во власть пойду, Федька хромой аккурат представится с года на год, так я за него буду. И что, что ноги на месте? Хромать и двумя можно!».
- Нет, завтра пойдем, рано еще!
- Да какой там рано! Поле все в золоте, пора уже.
- Ваня, вот когда ты то золото хоть за серебро продашь – тогда и будешь меня учить! А пока что – сиди и слушай отца. Вот тебе сколько лет, штук семнадцать?
- Двадцать два!
- Ну ты и орясина, сын, - хихикнул отец, но увидев хмурую мину сына, переменил тон. – Иди сюда, не куксись.
Ваня подошел к кровати отца – работа в поле и во дворе выковала из него крепкого мужика, правда, отца по росту он не очень сильно обошел, едва ли на голову. Отец с трудом подвинулся, и сын плюхнулся рядом. Обнял отца.
- Недолго мне осталось, сын. Не шебурши, что я, никогда ран не видел? Еще мальцом был, когда меня из-под крыла мамки в армию утащили. Всякого повидал. Ты будь молодцом. Не переживай особенно. Да, одному будет сложно. Жинку найдешь – полегче будет. А там дети пойдут, совсем расслабишься, хе-хе-кха.
- Бать, хватит уже хандрить. Поправишься ты, вон, лекарь наш тебе что сказал? – воскликнул Иван.
- Эх, сына-сына. Он мне и сказал, что помру, - усмехнулся отец и упал на кровать.
Ванька молчал.
- Иди уж. И правда, разревелся я, будто девка на выдане. Года три точно потяну, а там видно будет… Беги уж, Марфа скоро корову подоит, освободится…
- А ты с чего это решил, что я к ней намылился? – подозрительно спросил Ваня.
- А дар у меня пророческий открылся! Ей-солнцу, что за дети глупые пошли? Хоть бы где хоронились, а то ж на ближайшем сеновале…
Ванька покраснел, обнял отца и выбежал вон.
***
Была поздняя ночь, а то и вовсе чересчур раннее утро, когда за окном Ванькиной хаты забренчали латы карательно-принудительного отряда «Плеть». Принуждали они, в основном, к военной службе во славу короля, но не чурались и прочих принуждений. В общем, крайне отвратительные простому люду бойцы. Отряд проходил к середке деревни, к дому Федора Хромого, и по старой традиции, полагал остаться тут надолго.
Один из толпы вышел, выдернул парочку сослуживцев с собой и двинулся к хате Петра.
- Эй, хозяин! Сына буди! Королю доблестные воины нужны! – закричал воин, дубася в дверь латной перчаткой.
- Погодь-ка, служивый, ты кого ищешь-то? Может, и не моего сына-то?
Солдаты вошли внутрь, по-деловому осматривая ее на предмет дезертиров. Впрочем, быть может, сыграл опыт мародерства и осмотр производился совершенно по иным причинам.
- Да как же ж не твоего? Ванька, живет в Персияновке, сын хлебороба! – сказал солдат.
- Тю! Ну ты дал маху, сержант! – хохотнул отец, поднимаясь с постели. Ходил он уже без костыля, но все еще серьезно прихрамывал. – У нас в селе, почитай, десятка полтора Иванов да Ванек живет! А село хлебом торгует, отчего тут, почитай, каждый первый – хлебороб. Так который вам нужон?
- А нужон, - произнес голос из-за их спин, - одаренный по части магии света юноша, годков двадцати четырех от роду, сын известного майора Петра Безызвестного, ренегата и перебежчика по версии южан и героя войны по версии северян…
- И кто же это такой осведомленный там за спинами солдатскими прячется, лицо показать стесняется? – мрачно спросил отец, подтягивая топор из-за спинки кровати.
Обладатель голоса вошел в дом, крайне медленно, будто прогуливался по набережной с невероятно привлекательной особой. Доспехов на нем почти не было, только пара стальных пластин на плечах и груди. Одет он был в странную черную робу с просторным капюшоном. Руки, покрытые ожогами и шрамами, выглядели куда старее, чем следовало.
- Привет, Петь. Гляжу, сынок твой уже проснулся? Не представишь нас?
Ванька как раз вышел из дальней комнатушки в хате, которую отец ему приспособил еще в детстве. Конечно, теперь там едва помещалась его кровать… Но все равно Ваня держался за свою комнату обоими руками и переезжать большую комнату к отцу не собирался.
- Конечно, Дим. Сына, это Дмитрий, маг солнца, охотник за жрецами солнца…
- Ну что ты в самом деле! Охотник! Всего-то особый рекрутер «Плети»!
- Ну-ну. И какой процент призванных относительно найденных? – усмехнулся отец Вани.
Маг скривился.
- Бывают… разные призывники. Некоторые несговорчивые…
- Конечно, о чем разговор? А это, собственно, Ванька, сын мой. Ну, ежели вы такие осведомленные, давай, сына, собирайся, в армию тебя призывают. Лет на десять, видимо, а там как кости лягут.
Сын беспокойно взглянул на отца и медленно пошел собираться. Вскоре с небольшим мешком вещей на плече вышел экипированный жрец солнца – правда, пока что в мирском одеянии.
Солдаты и маг ждали его на дворе.
- Ну и громадина! Ты что, Петя, с великаншей его зачал?
Отец медленно повернулся к Дмитрию.
- Мои извинения, - жеманно поклонился маг. – Понимаю, скоро рассвет, и мои шансы будут невелики, но пока что сдерживай эмоции, родитель! Ваня, идем уже, мы выезжаем раньше основной роты.
Ванька кивнул и подошел к отцу. Коротко обнял, слегка изменившись в лице. За спиной отца показались первые лучи солнца.
- Не вмешивайся, сын. Хорошо? – прошептал отец. И метнул топор одновременно со своим двойниками, мгновенно вышагнувшими из ниоткуда. Солдат, удостоившийся настоящего топора, остался с разрубленной головой, второй свалился с ног с топором в лице. Еще два топора полетели в мага, но тот играючи их отразил.
- Всего четверо? Ну ты и сдал, Петька. Ну подождал бы немного, погнался бы за нами…
- А то я не знаю, что ты полроты в засаду посадил? Кто ж так глупо в деревню заходит, Дим? Видно же, что солдатня идет молча, даже не шепчется – значит, строй-то поломали, разделили их, причем бездумно…
- Браво. Как всегда, великолепен, - усмехнулся маг. – Посмотрим, как ты победишь меня без сынишки!
Из ладоней мага вырос лук, полный света, с тетивой из оного и состоящий, если совсем без утайки, из сплошных солнечных лучей. Между средним и указательным пальцами левой руки мага выросла стрела, маг ее тут же послал в отца – и все это буквально за секунду…
- Медленно, Дима, - усмехнулся отец, сжимая горло мага. Видимо, это была иллюзия, но и настоящий жрец подходил к Дмитрию. Вот он поднял топор, отряхнул от мокрой кровавой мыли, снял кусочек черепа солдата и приготовился казнить мага.
- Ну, медленно, не медленно, а стоишь ты аккурат там, где мне нужно, - прохрипел маг солнца и выпустил из груди целый поток стрел из чистого света – белых и ослепительных, как полуденное солнце.
Отец Ваньки дернулся, будто его овод ужалил, и свалился на землю, спиной прикрывая лужу крови, которая натекла из невезучих солдат.
- Эх, такой боец погиб. Ну ничего, парень, скоро я из тебя жреца выкую – еще сильнее отца засияешь. А он, надо сказать, был невероятен! Чего стоит только тот случай, когда Петр в одиночку целую роту южан вырезал…
Ванька стоял у трупа отца. Крови почти не было – стрелы прижгли раны. Он опустился на колени, прикрыл глаза отца, как учил поп в местной церкви. Отец не уклонился от стрел из-за него.
- Пойдем, сынок. Пора послужить родине…
Маг осекся. В глазах паренька читалась невероятная ярость и гнев, ненависть ко всем магам в целом и конкретно Дмитрию – в частности. В общем, там было все, что угодно, кроме желания служить родине.
Ванька медленно поднялся и поплелся к магу. Тот слегка попятился.
- Дмитрий Иваныч, ну шо тут у вас? – осведомился какой-то солдат, выходя из-за плетенного забора вместе с десятком солдат. Ошарашено осмотревшись, он сглотнул и сипло переспросил. – Я говорю, все в порядке?
- Сам-то как думаешь, Егор Васильич? Петро не разочаровал – чуть не положил меня. Благо, постарел, повезло мне. Берем сына и уходим. Да свяжи его на всякий случай, вдруг…
Ваня еще на «сам-то как думаешь?» начал потихоньку плести иллюзии, но после слов о связывании потерял всякие сомнения. К этим мудакам, что убили его отца, он служить не пойдет.
Внезапно из кустов напротив их плетенки – а надо сказать, что хаты стояли просторно, было где кустами развернуться – прилетело пара дюжин стрел. Обычных. А потом еще пара дюжин. Летели те стрелы нестройно, что выдавало число лучников – едва ли более семи. Маг свалился, держась за прошитое плечо, не шевелясь. Сержант лишился глаза, перед тем, как получить еще одну – вторая засела в сердце, нашпиговав важный орган кольцами порванной кольчуги. Солдаты полегли менее эффектно, но Ваня этого уже не застал – припустил за хату к лесу, бросив мешок с вещами.
Наконец, солнце полноправно завладело небом.
***
Он мчался по лесу, не разбирая дороги, ломая ветки и раздирая руки в кровь. Уже с десяток заноз сидело в теле, когда он выбежал на относительно открытый участок, предварительно оцарапавшись о куст терновника. С виду, это была обычная стоянка охотников – повсюду луки, шкуры, пара шалашей, стрел целая куча, у половины пока что даже наконечника нет.
- Здрасте, приехали! – возмущенно крикнул боец, вскидывая лук. – Кто таков?
- Да сынок Петра Денисыча, - произнес из-за спины какой-то здоровяк, - Мчался от нас цельный час, как еще без сил не свалился?
На что Ваня ответил обыкновенным обмороком.
- Так-то лучше. А то я уж решил, что вам солнце и ноги новые выдает, - удовлетворенно кивнул здоровяк. – Вить, уложи его где-нибудь, потом разберемся. И дай горло промочить – славно покуролесили сегодня!
***
Очнулся Иван уже засветло – голова гудела, сердце ныло от потери. Да, отец ушел из жизни гордо – бился славно, если бы не Ванька-дурак, то и вовсе выжил бы. Но что с того ему, живому сыну? От полноты чувств, Ваня всплакнул слегка, утер слезы рукавом рубахи и решил оглядеться. Это все еще был лагерь в лесу, с шалашами и небольшими ухищрениями в виде забора из зарослей терновника.
По лагерю сновали люди, хоть и без особой спешки, но тем не менее, сборы шли полным ходом. Вот только куда?
Из толпы суетливых людей выделился один, что направился к Ване. Сын хлебороба слегка насторожился, но на большее он не уже был способен.
- Эй, он проснулся! – крикнул парень лет двадцати с коротким луком за спиной.
- Кто проснулся? – донесся вопрос из глубины сует.
- Ну ты совсем тупой или как?! – взъярился лучник. – Кто от нас по лесу херачил до самого лагеря?! Или у нас тут лекарская стоянка и спящих бойцов до жопы?
- Да что ты постоянно так бесишься, Миша? – рассмеялся голос, который, как оказалось, принадлежит человеку с гигантским луком за спиной. Оружие под стать воину: роста в этом смуглолицем брюнете было локтя четыре с гаком. – Привет, салага. Очухался?
- Наверное. Хотя голова будто в киселе плавает. Все медленное такое, - пробормотал Иван.
- Ладно, жить будешь. Судя по странным голосам на опушке леса собирается рота плети, чтобы прочесать лес. Оно и понятно, жрецов солнца нечасто встретишь в наше время. Настоящих жрецов, а не попов из церквей.
- Откуда знаешь, что я жрец? – вяло спросил Ванька.
- Дык я ж еще с твоим отцом служил, правда, всего три года – потом он в отставку ушел. Эх, ну и шороху он навел в «Плети», когда уходил…
- В каком смысле? Он что, служил этим тварям? – взъярился парень.
- Ну а что ты хотел? Тогда «Плеть» была не то, что сейчас. Порядок поддерживала, банды изничтожала, рекрутов искала по селам, да собирала самых боевитых. Понятное дело, что меньше бойцов приводили под знамена короля, но зато как на строй новобранцев взглянешь – аж на душе тепло, одни орясины, что твой дуб вековой, громилы да воины… А сейчас? Да ты и видел.
- А вы кто, если не секрет? – спросил Ваня.
- Ну… по политическим взглядам мы, если не уточнять, скорее анархисты. Кого только тут нет, но единого устава так и не приняли… Боремся против произвола. Иногда и королевские бойцы чего-то не того примут и давай куролесить по селам, чаще, конечно, плетеные воду мутят. Слаба рука короля, да недолго старику осталось…
- Сложно, - Ванька схватился за голову, но внезапно боль отошла куда-то вглубь тела и сознания. – Погоди, сюда идут воины «Плети»?
- Чудак-человек! А я тебе о чем талдычу?! Так что, поможешь? Жрец солнца может помочь, даже недоучка, - пылко бросил великан, искоса поглядывая на молодца.
- Извините,но нет. Не гожусь я для войны. Я хлебороб, как и отец… - грустно произнес парень.
- Это, конечно, так. Да токмо и отец твой не с меча начинал. Кузнец он, плотник, потом в полях работал, а только к двадцати годам его прибрали. Дело твое, но заварушка нас ожидает знатная, - громила грустно опустил взгляд. – Я не за себя боюсь. Пацаны мои больно молодые, не хотелось бы их положить. Если откажешься – нестрашно, уведу всех глубже в лес.
- Сколько вас? – спросил Ваня.
- Немного. Двадцать семь лучников, да ты.
- Рота доберется сюда… через час, так?
- Не, они ж лес чешут. Пара часов у нас есть. А что? – с подозрением спросил великан.
- Если вас не затруднит, прошу, научите меня стрелять из лука. Конечно, я уже пытался когда-то, но у меня ничего толкового не вышло.
Великан с недоверием посмотрел на паренька и усмехнулся.
- И как же ты собрался отомстить сотне закованных в броню воинов?
- Солнце встает. Хорошее небо, чистое, - улыбнулся Ваня.
- Но как ты собрался воевать?! Тебя же еще не обучали толком! – воскликнул командир, преимущественно анархистов.
Иван глубоко вздохнул и закрыл глаза. По всему лагерю стали появляться его копии, все больше и больше. Когда он вновь посмотрел на огромного лучника, в лагере не осталось места – все было уставлено солнечными иллюзиями.
- И оружие тоже умеешь? – тихо спросил гигант.
- Вилы и серп. Наверное, и с луком получится.
- Эй, парни! Мы никуда не идем! Василь Палыч, будь другом, выдай мальцу лук. Нет, давай что-то среднее, короткий тут не пойдет.
***
Воины «Плети» шли по лесу осторожно, с большой опаской ступая по, казалось бы, миловидному пейзажу. Лес и правда был довольно редким, солнце пробивалось сквозь листву, словно латная конница сквозь строй новонабранной пехоты. Птички вот только не поют.
Первая стрела звякнула о шлем замыкающего, следом полетели стрелы солнца от иллюзий Ивана. Шесть солдат свалились замертво с колосьями пшеницы, растущими из ран. Прочие солдаты вжались в деревья и подлесок, словно полагая, что это жест почтения и лес их больше не тронет. «Обряд» не сработал – Иван плакал, утирал рукавом слезы и продолжал методично вырезать отряд «Плети».
- Сотник, уводи людей! – кричал сержант, выдирая из плеча распускающийся пшеничный колосок.
- Куда я тебе их уведу?! Колядовать?! Не видишь – окружили нас! Где этот сраный маг?! – заорал капитан с другого фланга
Все поляжем, но этих лесников поганых со свету сживем! Сомкнуть ряды! В атаку! – вскричал старшина, судя по седой бороде, ветеран еще позапрошлой войны с южанами.
Смыкать ряды было почти что некому, однако, два десятка солдат все же услышали его призыв и соорудили стену из щитов. Ваня призадумался на миг и принялся садить стрелами по твердой щитовой доске. Массивные круги из дуба ощетинились колосками, доски старели и рассыпались. Наконец, перед повстанцами предстало двадцать израненных бойцов с мечами в руках, щиты же лежали у их ног, аккуратным слоем трухи припорошив занимающиеся ростки пшеницы.
- Великодушию нашему нет предела, прихвостни плетенные! – крикнул глава повстанцев, держа на прицеле тяжело дышащего капитана. – Можете бросить оружие и уйти из нашего леса. Разумеется, если мой новый друг не против.
Ваня вышел из-за изгороди, сжимая в руках лук и пару стрел.
- Совесть им судья. Пущай уматывают отсюда. А ежели чего деревенским сделают – из-под земли достану и поглубже закопаю…
- Вы, сраные лешие! – вскричал старшина. – Ежели жизни дороги – отдавайте этого жреца языкатого и вся недолга! Могет, господин маг вам награду какую выдаст…
Никто не заметил, как появились новые солнечные копии. Целый град коротких вспышек истыкал солдат «Плети», будто ежей. Пшеница начинала набухать, высасывая тела досуха, заполняя лесной пейзаж непривычным золотом. Живым никто не ушел.
- Как вас зовут? – тихо спросил Ваня, подходя к гиганту.
- Виктор. Можешь звать Витей, - улыбнулся лучник.
- Лопата у вас есть?
- Да, в том шалаше, где ты лежал, под правой лежанкой.
- Спасибо.
До самой ночи, пока в лесу оставался хоть один лучик солнца, Ваня и его фантомы хоронили своих первых жертв, утирая рукавом уже не слезы, а праведный трудовой пот. К закату дня в лесу прибавилось могил.
- Справное кладбище получилось, - сказал Виктор, опираясь на ствол дерева за спиной Вани. – Скажи, а как у тебя так вышло, что пшеница без зерна стала расти?
- Жизнь она и в море жизнь. И в животном, и в растении – везде одна. Я не сразу понял, но теперь вот могу падаль на пшено менять. Только что толку? – произнес Ванька отрешенным голосом.
- Двадцать и семь жизней спас. Вот твой толк. А что сотню положил – так то тюремщики твои будущие были.
- Но они ж тоже люди…
- А ты что думал, все люди добрые и хорошие? Нет, Вань, людей объединяет только наличие причины жить. Мать, жена, дочь, бутылка дорогого вина, идея… Но если об этом долго думать, воевать ты не сможешь. Так что подумай один раз, кого тебе больше жалко, и бейся с ними плечом к плечу. Я вот только к тридцати понял, кто мне ближе. У тебя есть шанс решить этот вопрос пораньше.
- Примите меня в ряды анархистов? – спросил Ваня.
- Приму. Да только не анархисты мы. Ладно, пошли, у меня где-то схемка была в шалаше, на бумаге поясню…
***
Вот уже полгода молодой мститель живет с повстанцами. Грабит караваны, убивает людей, учится стрелять из лука. И подумывает уйти. С такими мыслями хлебороб засыпал в ту ночь, под хохот товарищей и треск костра.
Очередной налет – обоз с данью, только монета. В охранении, конечно же, только «Плеть». Давненько уже в этом краю королевских солдат не видно…
- Ну что, Ваня?! – вскричал Витя в лагере. – Знатно поднялись мы за эти полгода. Думаю, скоро пора нам будет на юга…
- Погоди, - Ванька недоверчиво посмотрел на вожака. – Что значит – валить на юга? А как же война за свободу?
- Ха-ха-ха, Вань, ну что ты, как ребенок, чесслово! Ну много ты еще знаешь отрядов в округе? Одни мы. Парни уже затрахались по куширям сидеть да мясом полусырым питаться. Вот, подняли денег, пройдем границу охотниками, покуда их не прикрыли еще.
- И границы закроют?! А это еще с чего? – возмущенно воскликнул Иван.
- Дык война скоро. Или ты думал, что рекрутеры за тобой одним роту прислали? Нет же, мясцо они собирали посвежей, чтобы стояло крепче и дольше рубило. Как обычно. Идешь с нами?
Ваня стоял, будто мешком пришибленный.
- Не пойду я, Вить. Сам знаешь, за отца хочу отомстить…
- Так ты уже столько урона «Плети» наделал, что на век хватит! – воскликнул лучник.
- Не того я хочу. Всех найду, кто в его смерти повинен. И убью.
- Дурак ты, Ваня. Но дурак благородный, а это еще хуже, если подумать… Ладно, лук я тебе оставлю, еды какой, стрел колчан-другой. Советую лицензию охотника справить, чтобы местных не смущать.
Оба замолчали. Солнце клонилось к закату.
- А, черт с ним, помирать мы, что ли, собрались? Свидимся еще. Ты, ежели месть свою справишь, приходи к нам, мы в город Персеполис собрались, это почти у самого юга Кочевой Лиги… Там пошукаешь, уж меня-то народ точно приметит, ха-ха!
- А язык? На каком языке южане говорят?
- На нашем. Только говор чудной, но ты поймешь. Ладно, хрен там плавал, буду веселиться. Что за печаль, два мужика расходятся по обоюдному согласию?
- И то верно… - улыбнулся Ванька.
***
Ванька проснулся за пару часов до рассвета. В небе сияла луна, лес блестел приятным серебром ночного солнца, костры лагерные давно уже потухли… Парень огляделся, но не нашел ни одного собирающегося анархиста – лагерь как будто пустовал. Попытавшись встать, он тут же наткнулся грудью на острие клинка.
- Лежи и не шевелись. Попробуешь колдовать – умрешь, - вполголоса произнес Дмитрий откуда-то слева.
- Л-ладно. Лежу. Не шевелюсь.
Маг вышел из-за спины Ваньки. В руке - чудной лук. Ваня мог бы поклясться, что у него нет тетивы. Где-то в кустах прошмыгнула белка – и тетива тут же проявила себя ярко светящейся нитью, с которой слетел солнечный луч стрелы. Прищурившись, паренек произнес:
- Композит на лиственнице?
- Поразительная догадливость. Да, игрушка из детства. Отец сделал на мое пятилетие. К несчастью, я даже тетиву натянуть не смог и он спрятал его «до тех пор, покуда не станешь мужчиной!».
- И как, долго ждал?
- Примерно четыре года. А как получил его в руки – всадил отцу стрелу в колено. Ох и хохотала же мама, помнится…
- Да-да, а вот вы, к примеру, как призвали силу солнца?
- Вот же трещотка! Ладно, все лучше, чем молча в костер пялиться. Я – маг солнца. От жреца я отличаюсь тем, что не прошу у солнца силу, а беру ее.
- Выходит, вы слабее жреца? – спросил Ваня.
- С чего это?
- Отбирать что-то у солнца – разве можно взять больше, чем у тебя есть? Нужно слишком много сил, чтобы подчинять себе лучи…
- Ну, это да! – усмехнулся маг. – Да вот только ночью – сам видишь. Ты – бесполезен. А я использую силу, которую припас днем… - он тут же прикусил себе язык.
- Дядь Дим, ты уж извини, что я по-простому… Скажи, а что за радость пользовать огонь костра, когда есть…
- … луна? – закончила за Ваню предложение его иллюзия. И смачно приложила Дмитрия по голове.
А Иван дал деру из лагеря повстанцев, отбрасываясь от горстки воинов, с которыми пришел маг, случайными фантомами. (ДОСЮДОВА)
***
Марфа возвращалась в хату из неприметного маленького сооружения, назначение которого не оставляло вариантов для споров. Звезды вторили луне и дорожка от нужника до дверей дома была великолепно освещена. Тем проще девушке было увидеть тело на крыльце.
Сначала она испугалась, что это чумной – всякое бывало, когда тело лихорадит приближающаяся смерть, можешь сотворить и не такое. Но постепенно девушка заметила небольшую лужицу крови под телом и кинулась помогать человеку.
- Солнце великое, что с вами?.. Ваня?! Ты откуда?! – едва не вскричала Марфа, все еще сохраняя рассудок и не повышая голоса выше громкого шепота. – Чтоб тебя, горе ты луковое, пропадаешь, хрен пойми где… иех! А ты потяжелее будешь, чем в прошлый раз-то…
Девушка взвалила парня на плечо и потащила его в хлев к коровушке. Коровушка не выдаст, она – свой человек. Кое-как отмыв рану на боку, Марфа увидела обычную занозу. Небольшая щепка, кусок дерева, огрызок пня…
- Ванюш, тебя как угораздило так извазюкаться? Чья кровь-то?
Великий жрец солнца кое-как расцепил склеевшиеся веки.
- Твою душу за ногу… Марфа! Как я здесь оказался?
- На крыльце у меня помереть решил, - усмехнулась девушка. – Ты и в юности не отличался скрытностью, а тут совсем ум за разум зашел…
- Я к своей хате шел, но, видно, впопыхах перепутал тропки. Или сердце правильно вело…
- Ага, правильно, Ваня, ибо в хате вашей квартирует некий рыцарь плетеный с пятеркой головорезов, - произнесла мать Марфы, Надежда Никитишна.
- З-здравствуйте, Надежда Ники…
- Да не ссы, Ванюш, в деревне тебя выдать некому, всех эти поганцы довели. Столько дани собрали, наши еще и сеять не начали…
- Поля не потоптали? – сипло спросил паренек. – Нет, Марфуш, кровь не от занозы, это меня мечом полосонули, вот тут, на плече…
- Вот дура набитая, и как я не увидела! – озабочено произнесла девушка и выбежала из хлева за новой порцией воды из колодца – первое ведро уже допивала коровушка.
Когда девушка вышла, ее мать обратилась к Ване:
- Ты зачем к нам приперся, дурень?! Девку подставить хочешь?..
- Да случайно я! Бежал из леса, тропка вроде та, а как у вас на крыльце оказался – не помню.
- Что тогда в лесу стряслось? Поговаривают, вас три сотни было, анархистов, то бишь. Перебили сотню из засады, паскуды эдакие…
- Двадцать семь. Со мной – двадцать восемь. Сами подумайте, тут на всю округу три сотни повстанцев не наберется. А перебил ту сотню я. И еще перебью…
- Ну и дурак. К нам теперь в старый форт ведут цельный полк, тебя ловить, между прочим. В той роте ж такие же дурни, как ты, были. Токмо им повезло еще меньше – их все же загребли плетеные. Чего им мстить? Лучше придумай, как зерна раздобыть, и кому его сеять – мужиков у нас почти не осталось в селе, едва с десяток престарелых, да еще дюжина калек, баб человек двадцать…
- Кому сеять – вообще не вопрос. А зерно, - Ваня призадумался. – Лекарь еще с нами или тоже рекрутировали?
- Хм, могет, не такой уж ты и дурень, - Надежда Никитишна призадумалась. – Поговорю с ним сегодня после дойки. О, Марфа! Лечи своего героя, постелешь ему на сене, тут поспит. Да не вздумай с ним лечь – еще сватов отвадишь, дуреха!
И мать вышла из хлева, оставив свечу на полке. Марфа красная, как вареный рак из племени ирокезов, присела у раненного плеча Вани.
- Права мама. Когда мы теперь поженимся, если ты – преступник и повстанец?
- Через пять лет, я думаю. К тому моменту я уже точно все исправлю, - Ваня посмотрел в глаза Марфе.Ее указательный палец оплел лучик света, застывший аккуратным колечком. – Золотое пока обещать не могу, но могу сделать такое. Ежели оно пропадет и не вспыхнет снова с новым рассветом – можешь меня не ждать и не горевать. Если и умру, то в такой грандиозной битве, что еще года два будете вспоминать.
- Дурень! – крикнула Марфа и зажала себе рот. – Дурень. – сказала уже тише и поцеловала Ваньку. – Только попробуй так долго не возвращаться!
Она вышла из хлева, оставив Ваньку наедине с коровушкой.
***
Рассвет занимался как обычно, на востоке. Солнце тоже занималось, но делами, своими, солнечными то бишь. Катилось по небосводу с востока на запад, без поворотов и тупиков. Свет захватывал все больше места, вот уже все поля были залиты золотистым соком небесного светила.
- Пора, - буркнул Ваня засевшим в засаде крестьянам. Хромой Федор приглушенно свистнул – и пошла потеха.
Вокруг Ваньки появлялись копии местных, то Марфы, то его собственные, то мужиков, оставшихся дома. Копии были сколочены из лучей наспех, без особых изысков, но все равно чудовищно сильно напоминали оригинал. Из-за чего вспыхивали небольшие споры.
- Это что ж получается – он эдак может и жену мою поиметь? Превратится в меня и давай ее шуровать на печи? – вопрошал престарелый мужик, иначе и не описать этого поджарого деда.
- Митрич, ну на кой ему в тебя превращаться? Тут и личины не надо – просто ласки немного и не колотить, покуда шуруешь – и поплывет твоя Настасья, как в море корабель!
- Что?! А ну-ка иди сюда…
- Тихо, вашу мать! – буркнул Ваня, вклиниваясь между спорщиками. – Митрич, жена твоя, окромя тебя, никому не сдалась. А ты, Шурка, не дратуй его. После будете спорить. Сейчас надо работать. Благо, Федор Иваныч, голова, заборонил все загодя. А ну, таскай зерно!
Оба спорщика угрюмо кивнули, но злоба из взгляда не ушла. «Ночью точно подерутся» - подумал Ваня.
Тем временем иллюзии начали сеять пшеницу. Пару полей отдали под кукурузу, еще три, Ванины – под ячмень. На одном решили засадить гречу и просо, которые ушлый лекарь как-то выменял:
- … на молчание, пару гусей и мешочек золота, что ты мне по доброте душевной предоставил за мой труд. Спасибо, Ваня. А за зерно не переживай, его списали, как плесневелое, все чисто. Мы, вроде как, утилизируем опасный продукт!
- Главное, чтобы «Плеть» не прознала, - мудро заметил Федор. – Ты ж слышал, Ванька, всю степь нашу под плетеных отдали. Говорят, чтобы они нас от южан охраняли…
- Слышал, а то как же, - усмехнулся жрец. – Аккурат, месяца два назад бахвалился один по кабакам, что приехал единолично вырезать наше «войско». А как попался Игорьку нашему – так «вы не имеете права», «хватит меня пороть» и «меня нельзя вешать»…
Все замолчали. Ванька откашлялся.
Солнце было высоко, когда из-за холма на край дальнего поля, уже засеянного, выехал разъезд плетеных – десять всадников, все как на подбор молодцы невысокие, чтобы конь не падал дольше.
Ваня тут же окружил их иллюзиями с вилами и бросился к дальнему полю.
- Кто такие? Чего хотели? – спросил он, пытаясь подражать голосам старших.
- Ишь ты, холоп, а туда же! Спрашивает! Мы, падаль, войско «Плети», идем к Старой Крепости. И полку нашему аккурат путь через ваши поля.
- Дурно идете. Шли бы уже в колонне, дорога тут хорошая, широкая…
- Дык банда тут орудует, рыл пятьдесят, с луков садят без промаха, еще и жрец им помогает!
- Так положили ее, аккурат неделю назад, - Ваня в жизни так сильно не старался врать убедительно. – Маг какой-то, как поговаривают…
- Все равно, лучше не рисковать. Убери людей с полей. Потом засеете.
- Так мы почти закончили уже, чего зазря зерно давить?
- Все понимаю, мужик, да только что мы нашему полкану скажем?
- О, с этим я вам помогу, - улыбнулся Ваня и резко сбросил улыбку, будто дохлую крысу, которую принял за мех с вином. – Скажи ему, что если он, мудозвон подъяичный, или хоть кто-то из его солдат ступит на эту землю – я вас, ублюдков, до последнего поваренка перебью. А теперь идите, ребят, считайте это моим благословением.
Разведчики выругались чуть ли не хором и помчались назад в чащу.
- Ваня, етить-колотить, ты что им наплел?! – вскричал Федор, который подковылял сзади.
- Ничего хорошего. Скажете, что я – местный блаженный.
- А поля?
- Поля прикрою. Мышь не проскочит. Людей по домам уведи, хорошо?
Он оглянулся на залитые солнцем поля, на людей, что собирали пустые мешки… на Марфу, что жалась к матери, выискивая, видимо, его, Ваньку.
- Прикрою, дядь Федь, не переживай. Мышь не проскочит. А ежели кто проскочит…
Иллюзии образовали три фаланги у самой опушки. Копья торчали небольшие, однако щиты были размером с хорошую дверь. А за ними встали лучники – побратимы Ваньки, громадные орясины с мощными луками в руках.
- Стрел у меня токмо один колчан, Ваня. Так что будь аккуратен, хорошо?
Из леса послышался металлический звон брони – войско было уже очень близко. Фаланги стояли неподвижно, за ними – лучники, прямо за лучниками начиналось самое крайнее поле.
Солнце катилось к западу.
***
Остатки полка вошли в деревню уже за полночь. Вся опушка была усеяна трупами их товарищей, которые пытались пройти полями к Старой крепости. Эти же две неполных сотни молодцов еще каких-то пять часов назад левый фланг полкового построения. Им повезло выйти на дорогу между полями и оказалось, что, если не топтать посевы, то и копии тебя трогать не будут. Ударом с тыла били разбиты фаланги, что прикрывали выход из леса, Ваньку, разумеется, захватили живьем. Ведь левым флангом командовал его старый знакомый.
Уже на главной площади Дмитрий заговорил с молодым жрецом:
- Признаю, сил тебе не занимать, Ваня. Но чего ты пытался добиться? –произнес он негромким голосом, склонившись над связанным Ваней, которого везли на лошади мага.
- Ох, ну и дурак ты, дядь Дим! Я ж жрец! Я только и делаю, что занимаю силу, - усмехнулся жрец.
- Ха-ха, а ведь верно.
- А добивался я победы над голодом. Чтобы ваша пехтура бездумная не потоптала поля, чтобы взошло все как надо. Спроси как-нибудь у своих, сколько они зерна в качестве налога собирают?
- Столько, сколько необходимо, - процедил маг.
- А этим людям на что прикажешь жить?
- Если сюда доберутся южане, жить будет некому!
- Чу, слышишь? Голод, кажись, быстрее южан сюда скачет! – Ванька расхохотался. – Сколько еще деревень вы обираете? Пять? Пятнадцать?
- Все отсюда и до Векового Леса. Практически все территории, отвоеванные в последней войне. Потому как войны, понимаешь ли, ведут полководцы, а не управленцы. И невдомек было им, что, хоть и плодородный это край, но негде тут крепости строить. У нас вдоль границы с югом торчало штук восемь крепостей против их двух – Старой и Новой.
- Занятно. А когда ты думаешь меня развязать?
- Та скоро, Вань. Вот и пришли.
На площади – кус земли в пару-тройку соток перед богатой хатой Федора Хромого – уже собралась вся деревня, гвалт стоял знатный. Маг подогнал коня к груде хвороста – видимо, это был импровизированный костер.
- Что ж, по лесам вы скитались не напрасно. Столько прутьев насобирали – вам бы в лесорубы, ребят, жили бы безбедно! – крикнул Ванька, едва увидел дрова.
- А ты не переживай – мы и так не бедствуем, - тихо произнес Дмитрий. – Жители Персияновки! Этот грязный повстанец подвергал ваши жизни опасности, скитался по лесам и лично вырезал целую сотню доблестных воинов «Плети»! Мало того, он еще и попрал законы церкви, самолично использовав силу солнца в военных целях…
Смех в толпе.
- … без благословения архиепископа. А потому он приговаривается…
- Красиво стелишь, да токмо он один нам поля засеял, когда твои бойцы нас без зерна оставили. Благодаря ему зимой с голоду не помрем. Я, конечно, охотник бывалый, да в лесах здешних не водится столько дичи, чтобы всю деревню прокормить! – громко пробурчал старый дед Глеб, последний охотник в деревне.
- Я принял во внимание его заслуги, потому и смягчил наказание. Вместо колесования и казни через созерцание солнца, он будет милостиво сожжен.
- Ну нет, - возмутился Ваня. – Я ж думал, ты меня в штаб увезешь, я там пошпионю и домой возвернусь, еще до зимы! А ты вона как, дядь Дим?
Жрец солнца с хлопком пропал. Маг ошалело пялился на пустую конскую… круп. На пустой конский круп. На который вспорхнул воробушек.
- Ты же знаешь, дядь Дим, что с тобой будет, если с деревней случится хоть что-то плохое? – прочирикал птиц голосом Вани.
- Знаю. Но заложников мы все же возьмем. Эй, вы двое! Отыщите его девку и мать ее. Поедут с нами…
- Быстро ты не умрешь, - произнес воробей, исчезая.
Остатки войска спешно отступали к Старой крепости, попутно стараясь не наступать на посевы. Нет, первые ряды сунулись, конечно, и тут же погибли смертью глупых, от залпа стрел прямо из лесной чащи. Так, легко и непринужденно, жрец солнца принудил неполные две сотни, закованные в кольчугу и редкие вкрапления стальных пластин, солдат к уважению чужого труда и аккуратному туризму.
***
Спустя пять лет два полновесных корпуса пехоты, четыре полка конницы и три особых подразделения «Плети» вошли на территорию Олеговых земель. Боевые действия тут же увязли в приграничных землях, ибо похвастать хорошими дорогами южная провинция не могла, а бои велись как раз у ее границ. Специально для поднятия боевого духа и в качестве залога по договору с отдельным княжеством, которым нежданно-негаданно стала южная провинция под руководством тысячников «Плети», в Старую крепость был отправлен младший сын короля, Павел. Разумеется, его охрану доверили сотне бравых воинов и лучшему магу юга.
Дмитрий ехал вместе с королевским сыном в карете, окруженный сотней солдат «Плети». Ехать им предстояло еще около пары дней. Официально - дабы оградить наследника престола от посягательств вражеских шпионов, коими по традиции кишела столица.
- Чертовы деревья, - тихо буркнул королевич. – Долго нам еще ехать, Дим?
- Думаю, не очень, ваше высочество. Надеюсь, возница не перепутал дороги – все же мы сейчас идем вдоль границы.
- А это возможно?
- Кто знает? Я думал, что невозможно вести лошадей, если накануне выпить бочонок браги. Ан нет – сами видите, возможно.
- Ха-ха, - засмеялся наследник престола. – Так мы стали свидетелями преодоления грани возможного?
- Похоже на то.
Лес вокруг был тихим, только ветер, пробирающий едва ли не до костей, шумел в ушах. Солнце едва проглядывалось сквозь кроны, нависающие над дорогой – в общем и целом, настроение было окончательно испорчено, если не сказать нецензурно.
Но вдруг посреди дороги возникли воины. Разномастные бродяги, кто с вилами, кто – с копьем, у деревьев примостились лучники. А с тыла королевский кортеж подпер один рослый малый с чудным луком. Больше всего он напоминал плечи баллисты, выломанные с мясом для большего удобства. Откровенно говоря, и лук тоже напоминал плечи баллисты, но поменьше.
- Кто такие? – крикнул сотник. – С дороги, челядь, не то зверье накормим вашими трупами!
- К чему столько злобы? – крикнул детина сзади обоза. – Я тут не за королевичем, будьте спокойны. И ты, дядь Дим, тоже не возбухай – можешь взять его будущее высочество и дуйте отседова, пока южане еще не прочухали, что вы на их территорию забрались.
- Что? Откуда ты меня знаешь?! – крикнул Дмитрий, вскидывая лук с магической стрелой.
- Неужто забыл, как чуть не пришил меня в лесу? И в деревне?
- Эдак мы до вечера будем о шитье болтать. Как тебя зовут.
- Ванькой меня кличут, - произнес детина.
- Твою ж мать, - буркнул Дима. – Так говоришь – королевич тебе не нужен?
- Да ты не смущайся, дядь Дим. Сажай его королевскую задницу в седло, сам умащивайся, и катитесь оба обратно в тылы.
Сотник напрягся, солдаты зароптали. Один десятник, что стоял в арьергарде с десятком, вышел перед своими солдатами.
- И что же мы тебе сделали, жрец? – спросил он, вытаскивая меч из ножен.
- Лёня, отставить! – крикнул сотник. – Никаких переговоров с повстанцами.
- Чудак-человек! – засмеялся Ванька. – Не против короля бьюсь. Вас, падаль плетенную вырезаю.
- А как же отец, Ваня?
- Отца похоронил, дьячок молитву прочел, через два полнолуния повторили – все как у людей. Да только видел бы ты, что твои живодеры плетенные в Персияновке сотворили…
- Никаких, - сотник вытащил саблю из ножен. – Переговоров, - пришпорил коня. – С повстанцами!
Иван стоял смирно, покуда конь не прошел половину из той сотни саженей, что разделяло воина и жреца, а после натянул тетиву и просто отпустил ее. Без стрелы. Но сотник все равно рухнул с коня, разбрызгивая кровь по пыльной дороге. А Ваня ухватил испуганную животину и, как смог, успокоил.
- В общем, условия обозначил. Дядь Дим, решай сам и быстрее. Я уже начинаю, - произнес Иван, вновь натягивая тетиву.
Дмитрий схватил ближайшего коня, сбросил с него воина «Плети», перекинул через седло королевича и поскакал к жрецу солнца.
- Как?! – крикнул он, едва поравнялся с конем сотника. – Почему ты настолько силен в такой тьме?
- Какая тьма, Дима? Или ты поверил в моё представление?
Внезапно лес вокруг превратился в чистое поле. Южное поле, судя по флагу на деревянном форте, стоящем в полуверсте от мага.
- Что?! Какого…
Фантомы тем временем в беззвучной атаке уже ринулись на солдат «Плети».
- Увези королевича, - довольно усмехнулся Ваня, глядя на резню, устроенную его иллюзиями. - Мне потом не хочется объяснять королю, что это не я убил его наследника, а чересчур удивленный маг.
- Столько смертей… Зачем? Если так печешься о голоде - отпустил бы парней домой. Тех, кто согласился бы...
- Думаешь, хоть один решится? Бросить друзей на верную смерть, вернуться домой и жить изгоем, пока очередной отряд “Плети” не доберется до него и не повесит? Эй, парни! - крикнул он робеющему войску. - Дезертиров держать не буду. Кто хочет домой - оружие на землю и гуляй себе!
Никто не шелохнулся.
- Я так и думал, - буркнул Ваня.
- Твоего отца это не вернет, - сказал маг.
- Мой отец, маг, умер уже достаточно давно, чтобы его именем можно было меня остановить. Я тебя простил, так и ты не вынуждай кровь проливать! - тихо произнес Ваня.
- Тогда зачем все это?! – спросил королевич.
- Ваше высочество, а вы поспрашивайте у господина Дмитрия про Персияновку, - яростно бросил Ваня. - Это деревушка такая была, в сотне-другой верст на север отсюда. Спросите, кто выкосил тамошнее население, лишь бы собрать зерно, которое я им засеял, дабы люди с голоду не подохли?
- Это все не мы, Ванька! – крикнул Дмитрий, незаметно пытаясь выколдовать солнечную стрелу. Но вместо этого увидел, как обе его ладони пробивает стрела Ваньки, намертво сшивая их. Маг вскричал, капая кровью на загривок коня.
- Принц Павел, доверяю его шкуру вам. Уж довезите его, пожалуйста. А когда вновь встретите отца – поспрашивайте его про то, как в руках захудалого ордена рекрутеров оказалась целая провинция?
Дмитрий выл, держась за луку. Его интригами и хитростью «Плеть» получила права на юг. И он же повел на Персияновку карательный отряд. Но оправдываться сейчас смысла не имело. Воины «Плети» гибли, а королевич уже подгонял обоих лошадей.
***
Старая крепость стояла на ушах. У ворот торчал один всадник и еще пара лошадей при седлах, но без наездников. Видимо, хозяин живого транспорта намеревался найти себе попутчиков именно здесь.
- Я тебе еще раз повторяю, служивый! Здесь должны содержаться две барышни. Подозреваю, что одну вы, черти немытые, могли замучать до смерти, но вряд ли бы решились. Разве что по глупости. Так вот, приведи мне обеих, проводи за ворота и дальше стой на часах! – уговаривал зрелого воина Ванька, попутно успокаивая свою строптивую кобылку.
- Да не могу я, парень! Мне ж голову свернут! – жалобно стонал солдат, опираясь на секиру.
- Ох, вот ты горе луковое! Отойди от ворот, будь добр! – крикнул Ванька, хлопая в ладоши.
Огромный таран, каркас которого торчал на пару локтей выше стены, с хлопком появился перед воротами, причем сразу заряженный. То бишь, его рабочая часть была отведена назад максимально далеко.
- Кто тут шумит?! – раздался голос командирской тональности.
- Товарищ майор, в сторону! – в отчаянии крикнул часовой, отбегая от надвратной перемычки. Раздался грохот, ворота прогнулись вовнутрь и лопнули, будто худая корзина под тяжестью яблок. Стены, примыкающие к створкам ворот, последовали за ними, весь внутренний двор крепости оказался засыпан обломками.
- А теперь приведешь? – зло крикнул Ванька, выхватывая лук из седельных «ножен».
Спустя пятнадцать минут девушку и ее мать привели к Ваньке. Надежда Никитишна едва передвигала ноги, Марфа была очень бледной, осунувшейся. Но тем не менее, обе были живы.
Призванные иллюзии помогли им взобраться в седла – говорить обе пока что не пытались, лишь слегка облизывая потрескавшиеся губы.
- Давно бы так. Бывай, служивый!
Тройка коней умчалась вдаль, оставив крепость в страшной разрухе и без командира. И без ворот.
К глубокой ночи Ваня привез женщин в какую-то деревню.
- Вань, а это не сон? – тихо спросила Марфа.
- Нет, солнце, не сон. Здесь живет наш лекарь и еще с десяток людей. Я попросил местного старосту дать кус земли в обмен… на одну услугу. Поживете пока что здесь.
- Ты оставишь нас? Война же закончилась! – обеспокоенно пробормотала девушка.
- Не дергай его, дочка, - сипло прохаркала Надежда, сплевывая немного красноватую слюну в дорожную пыль. – Иль не видела, что они с людьми творят? Это нам повезло, мы – важные пленники! Езжай, Вань.
- Я вернусь. Осталось всего-ничего – и юг будет свободным.
***
Новая Крепость долгое время была таверной, довольно огромной по меркам питейных заведений. Потом ее захватили наёмники – без криков и крови, просто стали приносить большую часть прибыли, а также перенесли в нее свои сборища, именуемые «штабами». А после того, как тут попытались укрыться повстанцы, произошел некий инцидент, в народе прозванный «Резней в медовый день». Тогда-то король и заметил, как стратегически выгодно стоит эта халупа на отшибе и пора бы на ее месте выстроить новую крепость по последнему слову военной науки. И даровать наконец-то «второй гвардии» - воинам «Плети» - свою базу. Сказано – снесено – сделано! Не прошло и трех лет, как крепость торчала на месте таверны, а название решили вообще не давать. Все равно их, то бишь, крепостей, аккурат только две в округе было...
Дмитрия вызвали туда спустя неполные четыре года со дня «пограничного инцидента», когда доблестный, но молодой королевич завел сотню «Плети» в относительно глубокие тылы противника и в яростном бою положил всех солдат, покрыв себя шрамами и славой. Шрамы сделали у первого же пограничного столба – королевич стойко вынес пару порезов и ссадину. После еще приносил извинения перед строем воинов, за свою дерзость и безрассудство.
Вызвали мага солнца неспроста. Все эти четыре года Ванька вырезал «Плеть» с остервенением престарелой бабули в палисаднике, которая будто личную вендетту объявила каждому побегу мало-мальски некультурного растения. Из более чем пяти тысяч воинов, выживших после войны с Кочевой Лигой, а также резерва в полтысячи душ, расквартированных в Новой крепости, топтали землю едва ли пара тысяч человек. Конечно, резерв был нетронут, но такие потери у столь доблестного подразделения сильно расстраивали короля. До зубного скрежета, казней и трехэтажного мата на военных советах огорчали монарха такие незапланированные потери, когда на фронте все, в общем-то, нормально.
Сам Дмитрий очень долго собирал куцые сведения о деятельности Ваньки: где базируется, чем живет, кто прикрывает. Выходило, что нигде, ничем и никто. Больше того – никто даже не слышал, чтобы хоть один солнечный жрец был настолько силен и изощрен в искусстве убийства. Парень действительно самородок. Однако, для ввода в курс дела тысячников «Плети», хватит и того, что он, Дмитрий, знает.
Мага встретили у ворот два десятка караульных. Усилились они знатно. Двое отправились проводить его в ставку. По пути у него отняли лук, амулет, дважды попытались убить его, узнав, что он – маг солнца. Челядь никогда не поймет фундаментальной разницы между…
- Просим прощения, сир Дмитрий. Наши солдаты немного напряжены… - сказал тысячник Рудольф. Не местный, с дальнего севера.
- Да, не держите зла на них – молодые, зеленые еще, - добавил второй тысячник, Данила.
- И добро пожаловать в Новую крепость, - закончил третий, Андрей. – Надеюсь, мы тут еще немного задержимся.
- За этим я и прибыл, господа. Пройдемте к карте, мне нужно наглядно пояснить, что у нас за ситуация.
- Полно вам, - усмехнулся Рудольф. – Будто нас войско прижимает! Да, он талантлив, но один жрец солнца против целой «Плети»…
- Если ты не заметил, Рудя, мы лишились из-за этого «одного жреца» почти трех тысяч воинов за четыре года. Более того – невозможно набрать новых бойцов из-за слухов про него.
- Собственно, давайте с них и начнем, - раздраженно произнес Дима. – Вы же тысячники! Что за пораженчество? Соберитесь!
- Ваша правда. Прошу прощения, - буркнул Рудольф.
- Продолжим. А вернее сказать – начнем. Началось все, если мне память не изменяет, в лесочке под Персияновкой, где вашу сотню положили две дюжины повстанцев. Довожу до вашего сведения – заросли пшеницы в том лесу говорят о том, что это была едва ли не первая работа нашего Ваньки. Это его настоящее имя, фамилия неизвестна. Отец – бывший сотник «Плети», из первых отщепенцев. Да, я знаю, - упредил ремарку от Андрея Дима, - вы их уже не осуждаете. Я тоже. Просто факт. Еще один факт – мне довелось биться с Петром, так звали его отца. У него были проблемы с ногой, но при этом он чуть не положил меня и убил мою охрану. И добил бы меня, но я решил, что подлость дешевле жизни…
- Вы не совсем правы, Дмитрий, - проговорил Данила. – Если отец парнишки обладал схожим даром, то мы легко установим его личность.
- И что нам это даст? Отец мертв, господа тысячники, примите это как факт. Парень – сирота. О прошлом отца едва ли знает что-то существенное, да и с его нынешней позицией отцовские поучения не имеют ничего общего. По моим данным, он общался не только с анархистами. Я долго изучал его дорожку, усеянную пшеницей…
Андрей хихикнул.
- Извините, анекдот старый вспомнил, при случае – обязательно расскажу, - сказал он, стирая улыбку с лица.
Дмитрий продолжил.
- Второй раз он удивил всех дерзким нападением на конвой его высочества. Мой промах – не распознал иллюзию. Все же жрецы в этом вопросе куда искуснее магов. Далее – через три месяца. Нападение на старую крепость. Вызволил заложников и был таков. Майор, комендант крепости, расслабился и потерял бдительность.
- А вы уверены, что это он? Как вообще вы это выясняли? – спросил Рудольф.
- Пшеница. Парень много чего сажал, но, как я понял, лично ему нравятся поля пшеницы. И на месте каждого побоища остается дармовой хлеб, в том числе и у врат Старой крепости. За это, к слову, его в народе очень любят, хоть еще и не знают, кого именно. Так, вернемся к подвигам Ваньки. Год назад он прошелся по вашим дальним базам – еще полтысячи человек, разумеется, под корень. Думаю, к этому моменту он установил контакты со всеми мало-мальски весомыми политическими силами в провинции. Пленных он не берет, что, конечно, грустно, но и в этом есть плюсы. Он дольше ищет ваши убежища, гоняется за сотнями «Плети» по стране. Поэтому вы еще живы, поэтому он возится с вами четыре года, а не месяц.
- Итак, на этом достаточно. У нас, несмотря на потери, тоже есть доклад разведки короля. Ваши предложения?
- Самым простым выходом, как и всегда, было бы просто распустить подразделение. Но Ваня не юрист, он бьется не за это, верно? Думаю, лучшей стратегией было бы нанять убийцу или десяток. Не меня – я ему не ровня. Кого-то из бывших наемников. Лучше лучника, но и боец с кинжалом будет к месту…
В дверь нервно постучали.
- Кто там? – спросил Андрей.
- Господин тысячник! Там Михей из восьмой сотни! Той, что полегла вся под Звенигородом.
- Живой?! – вскричал обеспокоенный Андрей.
- Так точно! Только в лопатке колосок засел – мы вот и прибежали за господином магом. Нам бы помочь вытащить заразу, не то помрет… Михей-то…
- Твою душу мать… - выругался Дмитрий. – Хорошо, иду. Господа тысячники, трубите тревогу – видимо, он уже здесь.
- Разумеется. Я тебе больше скажу – никакого тысячника Андрея в «Плети» с роду не существовало, - улыбнулся Ванька, убирая иллюзию.
- Ты?! – вскричал Рудольф. – Но как? Я же помню, как служил с Андреем под Смольным, еще в юности…
- Пару месяцев, ведь так? Сложно было бы заменить вам слишком много воспоминаний, на год меня бы не хватило. А пару-тройку недель муштры лет тридцать назад – кто вспомнит всех, с кем учился воевать? – рассмеялся Иван. – Но к делу, товарищи падальщики. Во дворе уже построены ваши воины, за каждым – по маленькому гному с копьем. На стенах – тоже мои иллюзии, уже, значица, с луками.
- Но не мы убили твоего отца! Да, наши люди, но сам же видишь – за то, что происходит вне штаба, мы не можем нести полную ответственность! – запричитал Рудольф.
- Да что вы все заладили – не мы убили, мсти убийцам! – воскликнул Ваня. – А то, что та рота полным составом еще под Персияновкой в лесу сгинула, вам невдомек? Дядь Дим, хоть ты им поясни!
- Да с чего ты меня все дядей зовешь?! – воскликнул Дмитрий.
- Ну, я, может, раньше и был несмышленышем, да только теперь и я постарел, и ты уже морщинами оброс. И на отца моего похож стал невероятно. К чему отрицать?
- Что?! Я … я не…
- Да ладно тебе! Традиция это южная. Потому и зову, - усмехнулся Ваня.
- Ты, миролюбивый мальчик, что хотел отомстить за отца, вырезал три тысячи таких же парней, кого старше, кого – моложе, но таких же, как ты! И сейчас готов еще тысячу положить? – вскричал Дмитрий.
- Знаешь, я ведь не посылал никого на смерть за себя. Сам воевал, одесную с солнцем. Так что все честь по чести.
- Ваня, хватит, прекрати лить кровь. Я вижу, ты не хочешь…
- Глаз тебе не хватает, Димка, - горько пробормотал Ваня.
Лучники во дворе дали залп. Ни одна стрела не попала в цель. Все воины «Плети» стояли по пояс в свежевыращенной пшенице. Ваня подошел к окну, выбил его ослепительной вспышкой и закричал:
- Эй, воины! Все, кто желает убраться отсюда домой – милости прошу! Чтобы не порочили мое доброе имя – я каждой сотне, которую вырезал за последние годы, предлагал разойтись миром. Но вы же упертые! Вас же пока не перебьешь половину или больше – не отступите! Сейчас у вас есть шанс уйти и жить миром. Сеять и пожинать, ковать, строить, не рубить, не убивать попусту. Кто не уйдет с миром – того буду считать своим врагом и поступлю с ним по совести. Убью к чертовой матери и вся недолга! Выбирайте.
Во дворе начался небольшой хаос. Сначала крайние ряды потянулись к воротам, которые открыли часовые – также покинувшие крепость, затем далее и далее, все больше и больше людей покидало двор «Скорбной юдоли»
- Вот и нет «Плети». Резерв распустит король, а более у вас подразделений нет. Хотя бы эти не додумались воевать. Дмитрий… как там тебя по батюшке?
- Безродный я! – крикнул маг, спуская солнечную стрелу из сложенных ладоней.
«Андрей» улыбнулся и с легким хлопком исчез. Во дворе захлопали лучники. Вскоре в «Скорбной юдоли» не осталось ни одного фантома… кроме какого-то клочка бумаги.
«Ужь ат каго, ат каго, а от тибя, Дим, я такого не ожидал. Вобщем, я болше не воюю. Мне теперь столька делЪ периделоть нужна, что, пожалуй, могет и жизни не хватить. Так что начну сийчас. Увидемся на окраине наший Южной провинции через три года.
И напоследок: еще раз папробуешь долбануть мне в спину своими стрелами – я тебя до полусмерти изабью.
Второй напоследок: Ты ж не думал, что я так мало вырос за четыре года?»
***
Дмитрий стоял у старой покосившейся избушки на окраине леса и молча восхищался величественной стеной древ. С первого взгляда было ясно, что, без дозволения хозяина леса, в эти дебри никто и шагу не ступит. Собственно, его-то маг и дожидался этим ранним утром.
- А ты не торопишься! – крикнул Дмитрий в чащу, с явной надеждой предугадать появление лесовика.
Ждать пришлось еще минут десять.
- Ты уж извини, задержался, - простодушно пробасил громадный человек, на пару голов выше мага. Ваня явно вымахал за последние пять лет. Чем его тут кормят?
- Небось, услышал мой крик и решил повременить с выходом, - проворчал Дмитрий, продираясь вслед за хозяином леса. Лук за его плечом то и дело цеплял ветки, даже содрал с малинового куста пару ягод. - Да что ж такое-то!
- А, не обращай внимания. Малина вообще любвеобильная, а лиственница приветствует старую знакомую. Часть твоего лука была сделана из здешнего дерева, - обыденным тоном произнес Ваня, и будто повинуясь его голосу, тропинка стала шире, ветви отступили на расстояние почтения, и даже малина присмирела.
- Обжился тут? – голос уже почти что старика был куда теплее, чем должен.
- Конечно. Тут хорошо, в общем-то. И никакой войны.
- У нас тоже война закончилась, если ты не в курсе…
- Да знаю я. Только вчера полдесятка южан на опушке лечил подорожником.
- Что?! Разведчики?! – вскинулся Дима под насмешливым взглядом отшельника.
- Нет, дезертиры. Ты не подумай – я сохраняю нейтралитет. Всех лечу. Были и разведчики. Ваши, в основном. И лечить им пришлось головы. Где это видано – мужикам по сорок лет, а фразу «Валите нахрен из моего леса» не понимают! – делано возмутился Ваня.
- Ты уж извини. Я, конечно, за разведку не отвечаю…
- Нет-нет! Ты себя не кори. Хочет король проверять на прочность свою разведку – милости просим. Могу им даже маленькое посольство организовать в лес, если уж так неймется. Но теперь тут эта, как ее… зараза… буфирная зона, во!
- Очень великодушно - пускать короля в лес, который тот считает своим, - усмехнулся маг. – Как же тебя теперь величать?
- Тебе память отшибло на старости лет? – удивился лесник. – Ваня я. Если угодно – Иван Петрович.
- Я, Иван Петрович, к тебе вот по какому делу… Хотя и в гости тоже, но ты же знаешь – государственный человек животина подневольная…
- Знаю-знаю. Или ты думаешь, что наш несдержанный монарх ограничился парой разведчиков? – улыбнулся Ваня. – Уже и солдаты приходили, с толпой лесорубов. Пришлось немного напугать…
- Так дракон – это твоих рук дело?! – пораженно спросил Дмитрий.
- Конечно. И огонь у него вполне себе горячий – я его зимой создаю, поменьше, чтобы в избу вмещался.
- Тебе бы ее подлатать, Вань. Хочешь, помогу? Я, в общем-то, поднаторел в бытовой магии…
- Так ты ж ее еще не видел. У входа не моя стоит. Старушка какая-то поселилась еще во времена позапрошлого монарха, я и не стал гнать ее. Пусть живет. Белок-озорниц не прогнал, а ее и подавно не за что, - усмехнулся Иван, отодвигая ветку, что скрывала вход на поляну.
Вот это уже была всем избам избушка. Массивная, вся оплетенная ветками, будто сама выросла из соседних деревьев…
- Да она, в общем-то, сама и выросла. Я только солнышко направлял, чтобы расти ей было веселее.
- Хватит мысли читать! Некультурно же! – возмутился маг.
- Извини. Мысль короля мне понятна. Документ у тебя с собой?
- Да, но его содержание может тебя не устроить…
- Не переживай, поправим. Так… вот черт, давненько не читал юридические писульки… Так, уважаемый, ага… угум… пакт о ненападении – отлично… вассальную повинность мы вычеркнем… считать своими землями – пусть, но вот тут допишем «присвоить лесу статус заповедника и запретить вход с оружием или иным инвентарем на его территорию. Безопасность безоружным посетителям гарантирую». Так оно будет веселее, как думаешь? – спросил Диму Иван Петрович.
- Ты как чернила стер?
- Выжег. Аккуратным лучиком. А потом им же дописал. Сложно, но я тут недавно от трутовиков деревья лечил – вот там пришлось попотеть. Теперь мастером солнца сделался!
- Раз формальности улажены, может, в хату гостя позовешь?
- Нет, пока у нас и тут дел хватает. Да и Марфа спит еще. Я ее особо не напрягаю – первенца ждет. Дуб божился, что парень будет! – гордо произнес Иван. Потом сбегал до крыльца и притащил странный колчан. Из него торчали практически обычные стрелы – с дюжину золотых и одна серебряная.
- Это что за чудо у тебя? – спросил Дима, принимая колчан в руки.
- Серебряная – это для короля. Нет, успокойся! – тут же вскинул руки вверх, будто сдаваться собрался, Ваня. – Договор отошли ему. Просто выстрели повыше, на версту или боле. А золотые – расстреляй по округе. Только целься в поля пустые. Я тебя направлю…
Первой скрылась в небесах серебряная стрела, обернутая договором между отшельником и королем. Наконечником ей служил обрубок гвоздя, чтобы никого не поранить ненароком. А вот золотых красавиц венчали колоски – такие же золотые, буквально пышущие силой солнца.
- Куда сначала? – осведомился маг.
- Сначала – за Персияновку, пару десятков верст западнее. Это примерно вон там. Но цель почти в самое небо – стрела сама долетит. Просто так ей будет сподручнее.
Тихий треск натянутой тетивы, глухой щелчок от спущенной – и золотистая вспышка в редких облаках.
- Теперь давай на Бобовку, чуть правее. Еще… вот, пойдет!
Вторая вспышка озарила небо.
Ближе к полудню проснулась Марфа, отругала мужа, что не разбудил ее, когда гости прибыли. Порывалась самовар растопить, да только маг и жрец солнца не дали ей и ложечки помыть – все сами в порыве галантности и сделали. Посидели, повспоминали. Дима Кузьмич вспомнил благодарных солдат из своей гвардии, которые помнили великодушие Вани в той злополучной битве под Верхнекамском. В общем, знатный получился вечерок.
- Вань, а на что мы эти колоски разбрасывали? Никак, и в селах у тебя недруги завелись?
- Чегось? Нет, что ты! Из этих колосков вырастут целые поля многолетней пшеницы. Собирать будет сложно, да и необязательно, но штука все равно полезная. Это больше… оборонительные насаждения. Но и в голод села голодать не будут, - улыбнулся Иван Петрович.
- И кого же эти колоски остановят-то? – с сомнением спросил Дмитрий.
- Хотел бы я посмотреть на то чудище, с которым они не справятся, - хмыкнул Ваня.
День клонился к ночи, закат вовсю разгулялся по красному небу. В мире, где плуг так и останется плугом, а меч так и останется на стене.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге