Солипсист

Глава 1. Последний день спокойствия. Непрошеный визит

Каин всегда знал, что он – не такой как все. Чувство неполноценности преследовало его ещё с юных лет. Он искал объяснения своей странности, но находил лишь молчание, либо противоречивые ответы. Мать часто с улыбкой отвечала ему, что его происхождение ангельское. Отец, чьи глаза пылали гневом при этом вопросе, всегда требовал забыть об этом и идти работать.

Сегодня Каин не работал. Сегодня он сидел на крыше заброшенного небоскреба в Детройте, свесив ноги над пропастью. Выудив из кармана смятую пачку сигарет, он небрежно вытряхнув последнюю, зажег ее старой, потертой зажигалкой Zippo и медленно выпустил дым в вечернее небо. Город внизу пульсировал искусственной жизнью, такой чуждой и далекой от его собственной.

Прошло около часа и солнце, окрасившее горизонт багряными оттенками, почти полностью скрылось за горизонтом. Ветер усилился, принося с собой запах гари и бетона. Всё говорило о том, что пора было уходить.

Иногда Каин мовмл себя на мысли, что не совсем понимает, зачем приходит каждый раз, когда у него выпадает выходной. Наверное, просто нужно было место, где можно побыть одному, несмотря на то, что он всегда был один, даже в толпе.

Каин встал, отряхнул от пыли чёрные штаны и спустился по ржавой лестнице, ведущей вниз, в нутро здания. Каждый шаг отдавался эхом в пустых коридорах. Здание было излюбленным местом для бездомных и наркоманов, но сегодня никого не было видно. Возможно, они нашли место потеплее, где хоть на время можно забыть о холоде.

Выйдя на улицу, Каин вдохнул холодный воздух. Город преобразился в темноте. Неоновые огни сияли ярче, тени стали длиннее и гуще, а шум усилился. Он сунул руки в карманы и направился в сторону своего дома – небольшой квартиры в старом районе, которую он недавно купил под вымышленным именем.

Проходя мимо витрины магазина, он случайно увидел свое отражение. Молодой юноша, на вид лет девятнадцать, хотя некоторые едва давали ему больше семнадцати, вытянутое лицо, глаза, в которых плескалась бесконечная усталость. Он выглядел как совершенно обычный парень, по нему нельзя было определить, что он живет с самого начала времён.

Вскоре он поравнялся с темным переулком. Там, копаясь в мусорном баке, возились двое достаточно молодых парней, явно без определённого места жительства. Каин устало скользнул по ним взглядом. Ни сочувствия, ни осуждения – просто констатация факта. Он уже видел такое слишком много раз. Не задерживаясь, он пошел дальше. Но внезапно они преградили ему путь.

Каин остановился и посмотрел на них. Один из парней, с каким-то безумным блеском в глазах, достал из кармана нож. Его товарищ, хихикая, встал рядом.

– Чего у тебя в карманах, малой? Вытряхивай! – проскрипел парень с ножом, косясь на Каина.

Каин вздохнул. Он уже привык, что его принимают за ученика старших классов. Это случилось настолько часто, что он почти не обращал на это внимания. Почти. Только вот, когда его в очередной раз не брали на работу из-за «несоответствия возрасту», это чертовски бесило.

– У меня ничего нет, – спокойно ответил Каин. – но вам лучше поверить мне на слово.

Слова Каина не были враньем. Сегодня он не планировал никуда идти за покупками, поэтому и кошелёк остался дома.

– Не заливай, – усмехнулся второй грабитель.

– Сейчас проверим, – прорычал парень, делая шаг вперёд.

– Попробуй.

Парень замахнулся ножом. Инстинкты, отточенные тысячелетиями, сработали мгновенно. Каин уклонился от удара, его движения были неожиданно быстрыми и плавными. Он перехватил руку нападавшего, крепко сжал запястье и выхватил нож. Все произошло так быстро, что парни даже не успели понять, что случилось.

Каин держал нож в своей руке, лезвие поблескивало в свете уличного фонаря. Он смотрел на ошарашенного парня, в глазах которого теперь читался неподдельный страх.

– Проваливайте. Сегодня я не настроен возиться с вами.

Парни, охваченные ужасом, врассыпную бросились в темноту. Один них, который просто стоял рядом, споткнулся о мусорный бак, растянулся на земле, поднимаясь в панике. Каин смотрел им вслед, пока они не скрылись в темноте. Он повертел нож в руке, потом засунул его в карман. Ему он был не нужен, но почему бы не взять его с собой.

Вечерняя прохлада ласково коснулась его лица, когда он свернул на знакомую улицу. До дома оставалось рукой подать, а вечер, казалось, только распускал свои тёмные лепестки, усыпая небо первыми звёздами.

Добравшись до квартиры, Каин повернул ключ в замке, и дверь с тихим щелчком отворилась, впуская его в тишину квартиры. Квартира была обставлена скромно: мебель была не нова, лишь одна вещь выбивалась из этой ностальгической картины – новая кровать, стоящая в спальне. Оказалось, что старая скрипела, поэтому Каину пришлось её заменить. Пройдя в гостиную, Каин достал из второй полки шкафа книгу. Он включил настольную лампу, отбросив тусклый свет на комнату. Каин собирался читать эту книгу впервые, поэтому в этом мягком свете обещали открыться новые миры, сокрытые на страницах старой книги.

Он сел на кресло, стоящий возле лампы, открыл книгу и углубился в чтение, изредка бормоча комментарии себе под нос. Время летело незаметно. Он и не обратил внимания, как за окном сгустилась тьма.

Внезапно, Каин почувствовал легкое покалывание на коже, изменение атмосферы, едва уловимое смещение энергии. Он почувствовал присутствие. Что-то чужое, что-то... потустороннее.

Он отложил книгу и медленно поднял голову. В квартире кто-то был. И это точно не человек.

– Я знаю, что ты тут.

Неожиданно в углу комнаты, в тени книжного шкафа, появилась фигура. Сначала смутный силуэт, который постепенно обретал форму. Ему предстал некто в образе высокого худощавого юноши.

– Каин, – безэмоционально сказал незваный гость.

Он потушил сигарету об прохладный металл перил. Никотин дарил ему иллюзию собранности, хрупкий щит против надвигающейся буги тревоги. В квартире Каина сейчас находился незваный гость, не желающий покидать его. Он мог бы применить силу, но знал, что это всего лишь временная мера, это не искоренило бы проблему. Один уйдёт, а за ним придут другие. От него не отстанут так просто – Каин это прекрасно понимал.

Лениво оттолкнувшись от перил, Каин перешагнул обратно через порог балкона. Ночной воздух скользнул за ним в квартиру, на миг освежая уставшие мысли. Тень незваного гостя вытянулась в коридоре. В полумраке коридора его фигура казалась особенно чужеродной. В то время как Каин носил простую одежду, гость был одет в классические брючные штаны и дорогую обувь, и только белая рубашка с рукавами, немного собирающимися на запястьях, выдавала легкую небрежность. Завершал картину красный кардиган с короткими рукавами, наброшенный на плечи словно плащ, его края были искусно вышиты золотыми нитями, образующими причудливые узоры. На запястье позвякивали несколько тонких золотых браслетов с гравировкой, каждый из которых, казалось, имел свою историю. Это добавляло его облику не только оттенок богемного шика, но и легкий налет показной роскоши. Длинные светлые кудрявые волосы, заплетённые в высокий хвост, в отличии от тёмно-каштановых прямых волос Каина, доходящих до плеч, казались результатом безупречной укладки.

Он стоял неподвижно, пристально рассматривая доску, висевшую на стене. Доска была расположена на стене горизонтально, на ней было три столбца, в каждом по шесть небольших прямоугольных рисунков разных людей.

– Довольно интересно. Это ты нарисовал? – спросил гость, тыкая пальцем на одну из картинок.

– Допустим, – резко ответил Каин. – Хватит рассматривать мои вещи. Ты ведь не о моих художественных способностях пришёл поговорить, так?

Гость перевёл умиротворяющий взгляд на Каина. Каину это не нравилось.

– Не будь таким грубым. Мне было поручено наладить контакт с тобой. Я этим и занимаюсь.

– Наладить контакт? – переспросил Каин. – И что, для этого нужно было обязательно рассматривать мою.. настенную живопись? Мог бы просто сказать «Привет, Каин, лорд Люцифер поручил нам переманить тебя на сторону Ада, поэтому я сейчас буду набиваться к тебе в друзья, пока ты не согласишься предать свои принципы».

Гость слегка нахмурился, но быстро взял себя в руки. Он оперся спиной о тумбочку, стоящую прямо под доской, которую недавно рассматривал, скрестив руки на груди в жесте непринужденной уверенности. На тумбе небрежно лежали несколько обычных тетрадей с исписанными страницами и стояли зажжённые благовония, наполняя воздух комнаты легким пряным ароматом, напоминающим о далеких восточных странах.

– Не усложняй. Моя задача – понять тебя, а не вступать в конфликт. Нам нужно найти общий язык, – произнёс он.

– Мне неинтересно.

Каин развернулся и направился на кухню. Этот разговор вызывал у него лишь раздражение и ему просто нужна была доза кофеина, чтобы не натворить глупостей.

– Да подожди ты! – немного резче, чем следовало бы, сказал гость, в его голосе проскользнули нотки нетерпения, выдающие растущее беспокойство. Он явно не ожидал, что Каин просто так прервёт разговор и уйдёт, оставив его в неведении.

Не желая отпускать Каин, он быстро пошёл вслед за ним, его шаги звучали настойчиво в тишине коридора. Шаги гостя, тяжёлые и уверенные, резко контрастируя с почти бесшумным передвижением Каина.

Кухня встретила их запахом кофе и тихим гудением старого, обшарпанного холодильника. Каин, не говоря ни слова, включил яркий, режущий глаза свет, заставив гостя поморщиться. С нарочитой небрежностью он наполнил чайник водой из скрипучего крана и поставил его на плиту, не обращая внимания на продолжающиеся попытки гостя завязать разговор. Гость продолжал говорить о нерешенных вопросах, о важности сотрудничества и о возможностях, которые сулит союз с Адом, но Каин слышал лишь монотонный гул, словно рой назойливых мух, неотступно жужжащих над ухом. Каин не любил мух.

Когда, наконец, гость замолчал, словно выдохся, и опустился на ближайший к нему стул, скрипнув старым деревом, Каин почувствовал облегчение, как будто с плеч свалился тяжёлый груз. Уставившись в окно с мрачным видом, гость стал ждать, скрестив руки на груди и поджав губы. Если Каин и дальше продолжит его игнорировать, если его усилия окажутся тщетными – ему придётся признаться Люциферу, что контакт установить не удалось. Провал. Полный провал, который может повлечь за собой серьезные последствия. Эта мысль обожгла его сознание, как клеймо. Каин с самого начала казался сложным – все люди сложны, особенно такие, как он, с его противоречивыми чувствами. Но он просто не мог отказаться от этого задания, ведь это означало разочаровать Дьявола, подорвать его доверие. Он ведь мог доверить это задание кому-то из высших демонов, более опытным и влиятельным, но нет, он доверил это ему. Ему было неважно, что именно Люцифер в нем увидел, какие качества оценил, главное – он должен оправдать это доверие, доказать, что он достоин этой чести.

Гость, погрузившись в свои мрачные мысли, перебирая в голове возможные сценарии развития событий, почти не обращал внимания на Каина, изредка, исподтишка поглядывавшего на него.

– Хочешь чай или кофе? – нарушил молчание Каин.

Гость вздрогнул от неожиданности вопроса. Его небесно-голубые глаза сейчас казались слегка рассеянными.

– Ты сейчас серьёзно? – пробормотал он, словно не веря своим ушам.

– Вполне, – он пожал плечами, – Ты ведь всё равно не собираешься уходить, так что выбора у меня немного. Придётся тебя чем-то развлечь.

– Тогда чай. Зелёный травяной, – ответил гость, его голос стал более уверенным. – С лимоном и без сахара. Надеюсь, у тебя найдётся что-нибудь подобное.

Каин в ответ лишь кивнул, не глядя на него.

Свист чайника прорезал тишину маленькой кухни. Каин снял его с плиты и налил две чашки: одну чашку чая, другую – кофе. Безмолвно поставив чашку чая перед гостем, он сел напротив, держа свою чашку кофе обеими руками, согревая озябшие пальцы.

Ещё несколько минут никто не произносил ни слова, лишь тикали старые настенные часы, отсчитывая драгоценные секунды. Однако гостю это наскучило. Он чувствовал, что должен действовать, иначе все его усилия пропадут даром.

– Итак, – он постучал длинным, ухоженным пальцем по чашке чая, словно проверяя её прочность. – может, начнем с формальностей? Представимся друг другу.

– Нет желания. – отрезал Каин, не отрывая взгляда от своей чашки.

– Отлично. Моё имя – Оливий. Можешь не представляться, я и так знаю, как тебя зовут. – он улыбнулся, показывая ровные белые зубы. – Очень рад с тобой познакомиться.

Каин никак не отреагировал, словно не услышал слов Оливия. Он продолжал смотреть в свою чашку, наблюдая, как поднимается и рассеивается тонкий пар, словно его больше ничего не интересовало. Оливию показалось, что он разговаривает с пустотой и его напускное дружелюбие начало давать трещину. Раздражение, подобно ядовитой змее, свернулось клубком в груди, готовое вырваться наружу. Но, подавив его, Оливий, с усилием сохраняя улыбку на лице, продолжил разговор:

– Ты довольно скромно живёшь для человека, который может получить всё, что захочет. Мог бы позволить себе дворцы, окружить себя богатством и слугами, наслаждаться всеми благами цивилизации. Избегаешь роскоши? Или, может, просто не видишь в этом смысла на фоне того, что осталось от этого города?

Он сделал паузу, пристально посмотрел в глаза Каина и добавил:

– Детройт – довольно символичное место для такого, как ты. Город с одним из самых высоких уровней преступности в стране. Ты словно решил жить среди тех, кто уже давно потерял надежду... Или, может, ты просто чувствуешь себя здесь как дома?

– Я подумал, что этот город неплохой выбор для проживания.

Оливий усмехнулся.

– Интересно. Думаю, даже Дьявол предпочёл бы место вроде Лос-Анджелеса – блеск, иллюзия и вечеринка без конца. Ты же выбрал мрак и разруху, город, где даже солнце, кажется, стесняется появляться. – Он покачал головой. – Что ж, у каждого свои демоны.

Каин слегка наклонил голову, глаза заблестели холодным светом:

– Может быть.

Он отвернулся, глядя сквозь грязное окно на унылый пейзаж Детройта. Полуразрушенные здания, граффити на стенах, одинокие фигуры, спешащие по своим делам, словно тени. Он знал, что Люцифер действительно выбрал бы Лос-Анджелес – город для тех, кто жаждет признания, кто хочет купаться в лучах славы, кто живёт на грани, играя с огнём и не боясь обжечься. Люцифер был именно таким: шумным, экстравагантным, зависимым от внимания. Но Каин был другим.

Он не любил шум, лишнее внимание и яркие огни. Он избегал толпы, словно чумы. Не искал праздника или маскарада, не стремился к мимолетным удовольствиям – он искал правду в её самой суровой и неприглядной форме. Поэтому и выбрал Детройт.

Они были абсолютно противоположны.

– Как там.. дела в загробном мире мучений? – Каин сделал глоток из кружки, не отводя взгляда от демона.

Оливий усмехнулся, поднимая чашку с чаем:

– Всё постоянно меняется. – протянул Оливий, его голос, обычно бархатный и обволакивающий, сейчас был пропитан едва уловимым ядом. – Правда, не так радикально, как у вас, людей. У вас постоянно сменяются правления, появляются новые культуры, меняются языки... Забавно наблюдать, как вы, такие маленькие и слабые, так отчаянно пытаетесь оставить свой след в вечности.

Каин слегка нахмурился. В глубине души он привык, что его называют человеком – ведь по большей части им и был. Его жизнь тесно переплеталась с судьбами смертных. Но Оливий, этот демон, чья надменность граничила с богохульством, будто намеренно отрицал его божественную природу. Многие демоны презирали людей, и считали Каина недостойным иметь ангельскую кровь в своих жилах. В словах Оливия, в его прищуренном взгляде, сквозило это пренебрежение.

– Я нефилим.

– Как тебя не назови, но человечного в тебе всё равно больше. И дело не только в твоем взгляде на мир... а даже во внешности. – Он обвел Каина взглядом, задержавшись на его темных волосах, обрамлявших лицо, и глазах. – Ты очень похож на свою мать. Это так грустно, – Оливий покачал головой с деланным сожалением, словно оплакивая какую-то невосполнимую потерю. – Все бы хотели видеть в тебе продолжение твоего отца.

Во внешности Каина действительно не было ничего, что могло бы привлечь внимание. Скорее, он отталкивал – болезненный зеленоватый оттенок кожи, криво обрубленные тёмно-каштановые волосы, один глаз постоянно скрыт за прядями, как за занавесом. И лишь пронзительно-синие глаза, словно осколки льда, выдавали его нечеловеческое происхождение.

В комнате повисла пауза. За окном слышался редкий гул машин и далёкий лай собак.

– Ты как будто стараешься выглядеть непривлекательно, – добавил Оливий.

– Получается?

– Практически. Но ты всё равно слишком интересен, – Оливий сделал небольшой глоток из чашки, прищурившись, словно оценивая вкус чая. – Нужно стараться ещё больше, чтобы люди обходили тебя стороной, не замечали, не лезли в твою жизнь. Стать невидимкой.

Каин отчётливо понимал: этот разговор перестал быть случайным, он был полон колких намёков и целенаправленных уколов, призванных лишить его душевного равновесия. Эта затянувшаяся игра утомляла его. Подперев голову рукой, он лениво постучал ногтем указательного пальца по шершавой поверхности стола, создавая тихий, монотонный ритм, словно отсчитывая секунды до конца этой пытки.

– Какое место ты занимаешь в иерархии? – спокойно спросил Каин, внезапно меняя тему разговора, словно ему надоело играть по чужим правилам.

Оливий от неожиданности вопроса выгнул бровь.

– Я вхожу в Изумрудный легион, подчинённый Левиафану, греху Зависти.

Зависть... В голове Каин промелькнула горькая усмешка, он еле сдержался, чтобы она не отразилась и на его лице.

– Я не об этом. Твоё чин?

Оливий немного помолчал, словно взвешивая каждое слово.

– Архангел.

– Почему послали именно тебя?

– Воля лорда Люцифера не обсуждается, – он произнёс это как заученную фразу, переведя взгляд куда-то в сторону, словно избегая прямого ответа.

– Понятно. Значит ты сам не знаешь.

Недовольство зашевелилось в нём, словно змей ползал, поторапливая. Оливий позволил себе холодную улыбку.

По его мнению, в Аду, в отличие от Рая, ценили силу, а не мифические чины. Не то чтобы он горел желанием вспоминать, кем его назначили наверху. Эти небесные звания здесь ничего не значили.

– Кажется, мы немного отвлеклись. Возможно, я был слишком.... прямолинеен. Но, признаюсь, мне нравится твой... скептицизм, – осторожно сказал Оливий, постукивая пальцами по столу.

Каин снова промолчал.

– Может хочешь поговорить о Люцифере? – спросил Оливий, внимательно наблюдая за реакцией Каина.

– Не особо. – коротко ответил Каин.

– Почему же? – Оливий сделал ещё один глоток из своей чашки, – Вы ведь виделись всего раза два в жизни, если мне, конечно, всё известно.

Каин некоторое время молчал, вспоминая что-то.

– Три. Он навестил меня, когда я мне было лет пять.. или шесть, – сказал Каин. – Он явился в облике змеи. Я сам этого не помню, мне потом рассказал об этом Адам. Он никогда не любил эту историю. Не то, чтобы он любил вообще что-то связанное со мной.

– Интересно... И как прошла ваша встреча? – промурлыкал Оливий, попивая чай.

Впервые за эту долгую ночь Каин, казалось, проявил хоть какой-то интерес к разговору. Демон едва сдержал ликующую улыбку. Лёд тронулся. Теперь главное – не упустить момент.

– Я чуть ему голову не оторвал, – пожал плечами Каи, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном.

Оливий резко вдохнул, чуть не расплескав чай. На его демоническом лице мелькнуло удивление, быстро сменившееся хитрой усмешкой.

– Представляю выражение лица Адама! – Оливий прыснул со смеху, запрокинув голову.

На мгновение Каин не смог сдержать улыбку, уголки его губ слегка приподнялись. В голове возникла та же картина: Адам, с перекошенным от испуга, если не ужаса, лицом – зрелище, безусловно, забавеное. И вот, эта общая смешинка, казалось, впервые за ночь установила между ними настоящий контакт – по крайней мере, так думал Оливий.

Глава 2. Просьба. Ночной визит

Прошло несколько дней. Каждый вечер Оливий навещал Каина, но их беседы оставались на мертвой точке. Все попытки растопить лед в глазах бессмертного разбивались о равнодушный взгляд. Комната, словно отражение их отношений, дышала затхлой безнадежностью. Тусклый свет настольной лампы выхватывал из полумрака лишь небольшую часть комнаты: заваленный книгами стол, пыльный ковер с выцветшим узором, обшарпанные стены. Каин отвечал – изредка и неохотно – но никогда не проявлял интереса к словам демона. Оттого тон Оливия становился всё более настойчивым, а улыбка всё более натянутой, выдавая растущее отчаяние и страх перед возможным провалом.

Оливий полагал, что искра интереса, зажжённая в первую встречу, разожжёт пламя. Он думал, что с каждым новым визитом сможет приближаться к Каину всё ближе и ближе. Но реальность оказалась жестокой. Каин оставался таким же неприступным, как и в первый день, словно окружённым невидимым щитом, отталкивающим любые попытки сблизиться. Его молчание давило на Оливия, угнетало, заставляло сомневаться в своих способностях.

В этот вечер демон вновь предстал перед Каином. Он принялся рассказывать какую-то историю о перипетиях борьбы за влияние в одном из аристократических родов, вплетая в повествование остроумные замечания и тонкие намеки на общих знакомых. Каин слушал вполуха, перебирая страницы старой книги, словно больше интересовался пылью старых лет, чем интригами настоящего времени.

Время шло, но Каин не проявлял ни малейшего интереса к попыткам демона завязать разговор. Он, погруженный в чтение, казался совершенно невосприимчивым к присутствию Оливия.

В конце концов, Оливий не выдержал, его терпение лопнуло. Он замолчал, оборвав историю на полуслове, просто застыв над Каином, подавляя в себе растущее раздражение и отчаяние, борясь с желанием накричать на него, вытряхнуть из этой проклятой книги. Словно разыгрывая немую сцену, он ждал, что Каин наконец-то проявит хоть какой-то интерес, что-то скажет, что-то сделает. Но спустя долгих пятнадцать минут, показавшихся Оливию вечностью, его терпение окончательно иссякло:

– Что, совсем никак? – с нарочитой веселостью спросил Оливий, пытаясь скрыть охватившее его раздражение и разочарование. – Я, конечно, понимаю, что ты человек серьезный, даже слишком, но нельзя же быть таким... неприступным. Мы ведь можем найти общий язык, если захотим, – он замолчал, ожидая хоть какой-то реакции.

– Я тебя не звал, – спокойно, даже равнодушно сказал Каин, с шуршанием переворачивая пожелтевшие листы.

– Ты нарочно издеваешься надо мной? – взорвался Оливий, теряя остатки самообладания. – Я прихожу сюда каждый чёртов день, трачу своё драгоценное время, пытаюсь наладить с тобой контакт, а ты просто сидишь здесь и игнорируешь меня! Ты просто тратишь моё время!... Ах да, конечно. Забыл, – протянул Оливий с напускным равнодушием, стараясь скрыть бушующую внутри злость, хотя в его голосе сквозило неприкрытое презрение. – Тебе просто нравится сидеть в этой обшарпанной квартире, в одиночестве, ковыряться в своем вечном прошлом. Ты просто мазохист, наслаждающийся своей болью!

– Да, нравится. Есть возражения? – ответил Каин уже с явным раздражением, но всё ещё не отрываясь от книги.

– А вот мне, знаешь ли, не нравится торчать здесь и смотреть, как ты втыкаешь в эту пыльную книжонку, не обращая на меня никакого внимания! Мне противно находиться в этом убогом месте, выслушивать твоё молчание и чувствовать твоё презрение! Но у меня приказ, – с этими словами он подошел к Каину в плотную. – И пока я его не выполню, пока не переманю тебя на сторону Люцифера, нам придётся видеться каждый день, нравится тебе это или нет. Так что привыкай к моему обществу, Каин.

– Мне всё равно, – пожал плечами Каин, – Должен признать, ты не самая плохая компания, однако весьма неподходящая для поставленной миссии.

– Что ты имеешь ввиду? – спросил Оливий, нахмурившись.

Каин отложил книгу, наконец взглянув на Оливия.

– Ты падший архангел, – констатировал он.

Оливий выпрямился, нахмурившись еще больше.

– И?

– Ты привык к немедленному повиновению приказам. И сам привык отдавать приказы, – говорил монотонно Каин. – На земле ты внушаешь людям жестокость к бедным, эгоизм и жажду наживы, это слишком легко для тебя. Тебе не нужно напрягаться, чтобы направить их к греху, искушая желаниями, играя на их слабостях. – Он вздохнул, его плечи немного опустились, словно он устал от всего этого. – Поэтому ты так нетерпелив, ты хочешь всего и сразу, не понимая, что не все поддаются грубой силе. Тебе не хватает тонкости, понимания человеческой природы. Ты – слишком грубый инструмент для этой работы.

– Хватит! – рыкнул Оливий. В его глазах метали молнии гнева, его лицо исказилось от ярости. – Мне не нужен психологический разбор моей личности, я не просил тебя оценивать мои качества. Я не на сеансе у психоаналитика, и ты мне не доктор!

– Ты настолько боишься услышать правду?

– Все боятся услышать правду, – огрызнулся Оливий, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, – и люди, и демоны. Об ангелах, с их слепой верой, я вообще молчу. Они настолько увязли в своей праведности, что боятся даже мысли о том, что могут ошибаться.

– Это так, – Каин согласился, задумчиво скользнув взглядом по корешкам книг. Кажется, он был больше заинтересован даже пылью на своих полках, чем самим Оливием.

– Ну, не ко всему, – пробурчал Оливий. – Неприятности тоже не люблю.

– Какие неприятности?

– Да всякие, – отмахнулся Оливий. – с начальством там.. разборки.

– С Люцифером?

Оливий закатил глаза.

– Не только же у нас Люцифер есть. Там целая иерархия.

Иерархия Ада хоть и держалась на Люцифере, но даже он не правил единолично. Шесть архидемонов, его ближайших соратников, обладали огромной властью, действуя во многих случаях от имени самого Князя Тьмы. Каждый из них являлся воплощением одного из семи смертных грехов: Вельзевул (Чревоугодие), Самаэль (Гнев), Левиафан (Зависть), Асмодей (Похоть), Маммон (Жадность), Бельфегор (Уныние). Вместе с Люцифером, олицетворяющим Гордыню, они составляли Семь Смертных Грехов – верхушку адской иерархии, каждый из которых имел свою сферу влияния и свою армию демонов.

Даже демоны Гоэтии, которых часто называли «средним звеном», обладали немалой силой. Каждый из этих поименованных в древних гримуарах владык возглавлял собственные армии, а их внутреннее устройство напоминало кривое зеркало человеческих королевств: с князьями, королями, герцогами, графами, маркизами, губернаторами и рыцарями, грызущимися за власть и территории.

Над управлением этими и другими легионами стояли генералы Ада – опытные и могущественные демоны, обладавшие тактическим мастерством и безграничной преданностью. Одним из самых доверенных считался Азазель, которому Князь Тьмы поручал самые деликатные и сложные операции, требующие не только грубой силы, но и хитрости, изворотливости и умения манипулировать даже своими собратьями.

Каин досконально изучил структуру Ада. Многое он узнал из книг – хотя во многих, как оказалось, было много неправды, – но еще больше – от самого Оливия, не всегда, правда, по доброй воле последнего.

– Понятно, – ответил Каин.

Он взял в руки книгу, которую недавно отложил, и между ними снова наступила тишина.

Оливий нахмурился, стараясь дышать ровно. Он не хотел, чтобы Каин вновь увидел его злость, это только укрепило бы его в своей правоте. Нужно было сохранять спокойствие, как бы Каин ни пытался его спровоцировать.

Он заговорил, тщательно подбирая слова и стараясь придать голосу ровный, убедительный тон:

– Ты же знаешь, что Люцифер может предложить тебе... то, чего ты действительно хочешь. Разве тебе не хочется получить то, о чём ты давно мечтаешь?

– Мне ничего не нужно.

Предложение казалось Каину бессмысленным фарсом. Он мог получить всё, чего бы ни пожелал: преданных друзей, семью, несметные богатства, власть над миром, но ему ничего из этого не было нужно. Каин всегда думал, что стремится лишь к спокойной, мирной жизни. Однако, иногда в его душу закрадывались сомнения: а не обманывает ли он себя?

– Брехня, – возразил Оливий. – У каждого есть желания, даже у такого, как ты. Просто ты боишься себе в этом признаться.

Во всяком случае, что бы он не желал, это определённо не то, что Люцифер или кто-то из его приспешников могли ему предложить.

– Допустим. Если Архивраг так жаждет заполучить меня на свою сторону, пусть приходит сюда лично.

Оливий где-то на минуту замолчал, обдумывая сказанное.

– Ты действительно этого хочешь?

– Да.

– Тогда я передам твою просьбу, – медленно произнёс Оливий. – До скорой встречи.

Он исчез практически мгновенно и Каин выдохнул, откладывая книгу, на которой так и не смог сосредоточиться. Поднявшись с кресла, он направился в ванную. Единственным его желанием сейчас было смыть с себя этот день под струями горячей воды и провалиться в сон.

Ночная тишина плотно обволакивала новую квартиру Каина, нарушаемая лишь тихим гулом работающего вентилятора. Сам Каин только-только провалился в глубокий сон, как атмосфера внезапно изменилась. Каин ощутил это кожей – едва уловимое покалывание, словно заряженные частицы воздуха. Он почувствовал чужое, холодное присутствие. Оливий. Он был тут, в его квартире, посреди ночи. Каину было абсолютно не до него, лишь тяжелые веки давили на глаза, требуя покоя и забвения. Желание забыться, провалиться обратно в безмятежное небытие почти победило инстинкт самосохранения, отключая разум и притупляя чувства.

Но наваждение усиливалось. Вскоре к странным ощущениям добавился тихий, но настойчивый стук. Он, сквозь пелену сна, с трудом понял, что Оливий осторожно и настойчиво стучит пальцами по изголовью его кровати, пытаясь разбудить. С каждым ударом его присутствие ощущалось всё сильнее.

Каин застонал, с трудом перевернувшись на другой бок, натягивая на голову одеяло в отчаянной надежде отогнать наваждение, вернуться в безмятежный сон. Но тщетно. Постукивание повторилось, уже громче и настойчивее, назойливо преследуя его даже в полусонном состоянии. Сквозь мутную пелену сна, сквозь плотную завесу усталости, он смутно понимал, что это не кошмар, не игра воображения, а реальность. Оливий действительно здесь, в его доме, в его спальне, нарушает его покой.

– Каин… Каин, проснись, ты должен меня выслушать, это очень важно, – прозвучал приглушенный, взволнованный голос Оливия.

– Что… тебе нужно? – с трудом ворочая языком, проворчал Каин, сонно моргая и пытаясь сфокусировать взгляд в полумраке комнаты.

С трудом пересилив себя, Каин откинул в сторону сбившееся одеяло и, чувствуя головокружение, медленно поднялся на кровати. В тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь неплотно задернутые шторы и отбрасывающем причудливые тени на стены, он, наконец, смог разглядеть Оливия, склонившегося над ним. Тот, как всегда, был одет безупречно, словно только что сошел с обложки модного журнала, и от него исходил едва уловимый запах серы. Но сейчас, вопреки своему обыкновению, Оливий выглядел немного взволнованно.

– Я здесь по приказу Люцифера, – резко ответил Оливий.

Каин нахмурился, пытаясь прогнать остатки сна.

– Что? Говори яснее, – потребовал он, чувствуя, как раздражение нарастает с каждой секундой.

– Люцифер приказал мне убедиться лично в том, что ты действительно хочешь его видеть, что это осознанное решение, – отчеканил Оливий, глядя Каину прямо в глаза.

Каин молчал, пытаясь осмыслить услышанное и собрать разрозненные обрывки мыслей воедино. Спросонья он даже сначала не понял, что от него хотят. В голове роились обрывки мыслей, но они ни во что не складывались.

– Что? – переспросил он.

Оливий закатил глаза, демонстрируя явное нетерпение.

– Соберись, – резко произнёс он, – Лорд Люцифер, собственной персоной, согласился лично встретиться с, но приказал мне, чтобы я, лично, убедился, удостоверился, уточнил, точно ли ты хочешь, чтобы он пришёл, чтобы он тратил на тебя свое драгоценное время, чтобы ты не передумал в последнюю минуту, чтобы ты не струсил и не слился.

Когда до Каина наконец дошло, что Оливий ему говорил, его глаза расширились от удивления.

– Постой... неужели он и правда... явится сюда? – Каин обвел взглядом свою скромную спальню, словно пытаясь представить здесь Владыку Ада. Он едва заметно скривился.

– Вау, – протянул Оливий с явным сарказмом. – И с чего же ты сделал такой вывод, а? Да, конечно, Каин, я просто так, от нечего делать, решил навестить тебя посреди ночи! Сколько, скажи на милость, мне еще нужно раз повторять одно и то же, чтобы до тебя, наконец, дошло? – Оливий еле удержался от того, чтобы в очередной раз закатить глаза и не нахамить в ответ, но сдержался, вспомнив о приказе Люцифера. – Ты что, думал, что я все это время шутил, разыгрывал тебя, или что?

Каин задумался. Когда он заявил, чтобы Люцифер лично явился к нему, если тому так уж нужно, то не предполагал, что тот действительно откликнется. Это была скорее бравада, попытка сбить спесь с самоуверенного демона. Каин думал, что Владыка Ада просто отмахнётся: мол, у него слишком много дел, или что он не будет лично вмешиваться, и на следующий вечер, как всегда, пошлёт Оливия. Но всё вышло иначе. И эта неожиданность поразила его гораздо больше, чем он готов был признать.

– Ну? – Оливий слегка наклонился вперёд, подталкивая Каина к ответу. – Может ответишь что-нибудь?

Каин перевёл взгляд на окно, где тускло мерцал свет луны.

– Я думал, он слишком занят… – пробормотал он, – слишком важен, чтобы тратить время на меня.

– Вот именно, что нет, – ответил демон с лёгкой усмешкой. – Он решил, что ты заслуживаешь внимания лично. Не каждый день такое случается.

Каин задумался.

– Ладно, – наконец сказал он, – пусть придёт. Но если это какая-то ловушка...

– Тогда ты будешь знать, с кем имеешь дело, – перебил Оливий с лёгкой усмешкой. – А сейчас лучше попытайся поспать. Это будет долгий день.

Он выпрямился, больше не нависая над Каином, и скрестил руки на грудной клетке.

Каин посмотрел на него и выгнул бровь. Оливий разбудил его посреди ночи и он не знал, сможет ли заснуть снова.

– Легко тебе говорить, – пробормотал Каин. – Ты ведь понятия не имеешь, что такое усталость и как трудно порой заснуть.

Оливий пожал плечами.

– Ох, прости, что я не человек, – произнёс он с иронией.

В следующий миг он исчез, оставляя Каина одного в темноте, лишь слабый свет луны пробивался сквозь занавески, отбрасывая длинные тени на стены.

– Отлично, – сказал он сам себе с сарказмом.

Он лёг на бок, натягивая на себя одеяло. Глубоко вздохнув, Каин попытался расслабиться, но мысли продолжали кружиться, не давая покоя, и сон никак не приходил.

Встав с кровати, он подошёл к столу, стоявшему рядом. На нём лежал старый блокнот и ручка – единственные свидетели его бессонных ночей.

«Ночью приходил Оливий. Он сказал, что Люцифер согласен со мной встретиться и ему нужно моё подтверждение. Я ответил, что я не против и он может прийти...

Зачем я вообще согласился? Я бы предпочёл никогда не видеть его – Люцифера. Впрочем, не только его – всех демонов, ангелов и даже людей. Забавно, но из всех этих существ именно люди кажутся мне самой приятной компанией… Раньше я думал, что спасение можно найти в ангелах. Теперь понимаю – спасения нет. Нет ни в небесах, ни в аду, ни здесь, на земле.»

Каин не сразу осознал, что этот потрёпанный блокнот стал для него чем-то вроде личного дневника – местом, куда он мог вылить свои мысли и переживания, спрятать их от мира. Он отложил ручку, и, глядя в темноту комнаты, почувствовал, как тревога постепенно сменяется усталостью. Внутри всё словно сжалось.

Он сел на край кровати, опустив голову на руки. В тишине слышался только его ровный, но тяжёлый дыхательный ритм. И где-то далеко, в глубинах сознания, зарождалась мысль, что эта встреча с Люцифером может изменить всё. Но изменит ли в лучшую сторону – сам Каин пока не мог сказать.

Глава 3. Простые вещи в сложное время

Каин проснулся с рассветом.

Ему не нужен был будильник – тело давно привыкло к ритму времени. Каин встал, открыл ноутбук и быстро просмотрел расписание на день. Несколько клиентов записались на приём, и это обещало быть напряжённым днём. Он приготовил себе лёгкий завтрак – салат из свежих овощей и чашку чая – и сел за стол.

Каин был вегетарианцем всю жизнь. Ещё в юношеские годы, когда он жил с родителями и братом, он не ел мясо, предпочитая то, что вырастил сам – овощи, фрукты, травы из семейного огорода. Для него это было не просто предпочтением, а принципом, частью внутреннего мира, который он старался сохранить несмотря ни на что.

Пока он завтракал, мысли снова вернулись к ночной встрече с Оливием. Он так и не узнал, когда именно придёт Люцифер. Это беспокоило его, но сейчас было не время для тревог – работа требовала внимания. Тем более, он не планировал как-то подготовиться к этой встрече, хотел, чтобы она прошла естественно.

После завтрака он быстро собрал все необходимым вещи и пошёл на работу. Офис находится недалеко от его места жительства, поэтому Каин предпочитал ходить пешком.

День прошёл быстро и напряжённо. После нескольких консультаций Каин почувствовал усталость и решил зайти в магазин по дороге домой. Нужно было пополнить запасы продуктов и немного сменить обстановку.

Он вышел на улицу, вдыхая свежий вечерний воздух. Магазин был недалеко, и прогулка помогла немного отвлечься от тревожных мыслей, которые не покидали его с ночи.

После работы Каин зашёл в небольшой магазин неподалёку от дома. Это было одно из тех немногих мест в этом прогнившем городе, где он чувствовал себя относительно спокойно и уютно, несмотря на его тесноту, полумрак и не слишком привлекательный интерьер. Тусклый свет одинокой лампочки создавал атмосферу уединения, а запахи спелых, налитых солнцем яблок и только что собранных, пахнущих землёй помидоров, напоминали о простых, почти забытых радостях жизни. Он медленно проходил между рядами, выбирая продукты на неделю, когда его отвлёк голос, который назвал его новым, поддельным именем:

– Кейн Харрис?

Он обернулся и увидел молодого парня, на вид лет шестнадцати, с наивным, открытым лицом и лёгкой, немного неуверенной улыбкой на губах.

– Знакомы? – осторожно спросил Каин, слегка прищурившись.

– Эм, нет, прошу прощения, – парень нервно потёр затылок, словно школьник, попавшийся на списывании, явно смущаясь и краснея. В его голосе слышалась искренняя неловкость. – Может вы... случайно не знаете женщину по имени Ребекка Монтгомери?

– Возможно. Тебе какое дело?

– Извините, я её сын, – парень посмотрел прямо в глаза, – И вы очень похожи на психолога, к которому она ходит, доктора Харриса. Ещё раз прошу прощения, если я ошибаюсь и зря вас побеспокоил, но я просто хотел поблагодарить вас за помощь моей маме. Думаю.. ей стало лучше... Моё имя, кстати, Итан, рад познакомится, – с робкой улыбкой добавил он и протянул руку для дружеского рукопожатия.

Каин кивнул, но руку пожимать не стал, предпочитая держать дистанцию.

– Ага, я тоже. – ответил он, стараясь побыстрее закончить этот странный разговор.

Итан, словно не заметив холодности в голосе Каина, посмотрел на продукты, лежащие в тележке, и, стараясь завязать разговор, спросил:

– Вы часто ходите в этот магазин?

– Типо того, – уклончиво ответил Каин.

– Здорово, – с энтузиазмом воскликнул Итан. – Если что, могу помочь с покупками, донести до дома. Или хотя бы до машины.

– Буду иметь ввиду, – буркнул Каин, сделав шаг в сторону, но Итан, кажется, решил не отпускать разговор так быстро.

– Мама много рассказывала о вас, – неожиданно сказал он. – Сказала, что вы помогаете ей не просто словами, а действительно слушаете.

Каин нахмурился, почувствовав, как медленно растёт напряжение, но старался скрыть это.

– Слушай, я не понимаю, что ты от меня хочешь, – сказал он, голос стал холоднее и твёрже. – Я не намерен обсуждать с тобой своих клиентов...

Итан замялся, потупил взгляд и опустил глаза на полки с продуктами, словно разглядывая что-то интересное. Он явно не ожидал такой резкой реакции, и его лицо стало виноватым и растерянным.

– Я... просто хотел поблагодарить вас, – тихо пробормотал парень, словно извиняясь за свою назойливость. – И, может, узнать, как я могу ей помочь, что мне нужно делать, чтобы ей стало. Мне очень жаль, если я переборщил.

Каин кивнул в ответ и направился к кассе, чувствуя, что разговор оставил после себя лёгкое раздражение и усталость.

Ещё на пути в свой район, Каин ощутил поблизости присутствие демона. Даже немного удивился такому раннему приходу Оливия.

Вернувшись домой, Каин быстро снял верхнюю одежду, повесив ее на крючок, и бросил сумку и пакет с продуктами в прихожей. В квартире было тихо, но в воздухе ощущалась какая-то напряжённость, словно время здесь текло иначе.

Каин задержался у двери, не спеша войти в гостиную. Его взгляд сразу упал на обшарпанное кресло с вытертой обивкой, стоявшее в углу комнаты. В нём, вальяжно развалившись, сидел Оливий.

– Ты задержался, – спокойно сказал демон, смотря на Каина.

Каин не стал сразу реагировать, лишь бросил взгляд на кресло.

– А ты сидишь на моём кресле.

Оливий слегка улыбнулся, словно играя с ним в какую-то невидимую игру.

– Могу встать, если тебе так принципиально, – нарочито вежливо сказал он, лениво скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. – Не знал, что у тебя такая привязанность к мебели.

Каин нахмурился, машинально скрестив руки в ответ, уставившись на демона, словно пытаясь прожечь в нём дыру.

– Вставай.

Оливий демонстративно закатил глаза, с наигранным вздохом медленно поднимаясь с кресла, словно делая Каину величайшее одолжение.

– Прошу присаживайтесь, Ваше величество, – проговорил он, с нарочитой иронией слегка наклонившись и делая широкий жест рукой в сторону освобожденного места, словно приглашая на трон. – Не смею задерживать столь важную особу.

– Ага, спасибо, что освободил моё кресло, – сухо сказал Каин.

– Кто-то испортил настроение? – елейным голосом заметил Оливий. – Ведёшь себя хуже обычного. Хотя, казалось бы, куда уж хуже...

– Типо того, – пробормотал он. – Ты сегодня рано пришёл, опять с новостями?

– Типо того, – повторил Оливий за Каином, корча гримасу.

Каин выгнул бровь, вопросительно посмотрев на демона и ожидая продолжения, понимая, что Оливий тянет время.

– Люцифер назначил время встречи, – наконец сказал Оливий. – Но не сегодня. Через неделю, в этот же день. Подготовься. Постарайся не опоздать в свою же квартиру.

– Это всё?

– Да, на этот раз – всё, – пожал плечами Оливий, присаживаясь на краешек стола, стоящего рядом с креслом, и скрещивая длинные ноги.

Каин молча задумался, затем тяжело вздохнул.

– Тогда оставь меня одного, – устало произнес он, закрывая глаза и запрокидывая голову.

Оливий на мгновение нахмурился, словно хотел возразить, оспорить приказ, но потом, поразмыслив, передумал и просто кивнул. После того как Оливий ушёл, оставив Каина в тишине, которая казалась почти осязаемой.

Каин остался сидеть в кресле, не в силах сразу собраться с мыслями. Его взгляд скользнул к двери в прихожую, где стоял пакет с продуктами. Он встал и медленно пришёл в прихожую. Взяв пакет, аккуратно начал доставать продукты, ставя их на стол на кухне. Он спокойно разбирал продукты, но когда он дотянулся до пакета с яблоками, то остановился на мгновение. Развязав узел, он взял одно яблоко в руки и покрутил его, словно пытаясь найти в нём...

Его мысли всё возвращались к словам Оливия. Встреча с Люцифером через неделю – это было не просто формальность. Каин почувствовал, как тяжесть ответственности медленно ложится на плечи и опустился на стул.

Он закрыл глаза, позволяя себе на секунду забыться и подготовиться к тому, что должно было прийти. В эту тишину вдруг врезался вибрационный сигнал телефона на столе. Каин взглянул на экран — сообщение от незнакомого номера:

«У заброшенного магазина. Завтра вечером. Ч. Д. К.»

Едва заметная улыбка скользнула по его губам – это была, пожалуй, единственная приятная новость за весь день.

Следующий день выдался спокойным и размеренным. У Каина был долгожданный выходной, и никто не смел тревожить его покой. Солнечный свет мягко проникал в комнату через шторы, наполняя пространство уютом.

Весь день Каин посвятил своим привычным занятиям. Он неспешно готовил — аромат свежемолотого кофе смешивался с запахом поджаренного хлеба и пряных трав, которые он добавлял в простое, но любимое блюдо. Между делами он брал старенький, потрепанный томик Борхеса, погружаясь в запутанные лабиринты его рассказов.

Особое внимание он уделял своим растениям – аккуратно поливал каждое, протирал листья от пыли, наблюдал, как на некоторых из них уже появляются первые бутоны, предвещая скорое цветение.

Этот день стал для него маленьким островком умиротворения, где его никто не беспокоил.

Каин также сидел у окна на кухне, наблюдая, как последние лучи солнца играют на листьях его растений. Он был одет просто: серая кофта и слегка поношенные джинсы. Достаточно удобная и не привлекающая внимание одежда.

Но в этот момент атмосфера в комнате изменилась. За спиной Каина возникла человеческая фигура. Оливий, одетый в ещё большее количество золотых предметов, от которого едва уловимо пахло серой и озоном.

Он не ожидал увидеть Оливия сегодня. После их недавнего договора о встрече с Люцифером казалось, что их контакты должны были временно прекратиться. Но демон, как всегда, был непредсказуем.

Оливий окинул взглядом Каина.

– Ты куда-то собираешься? – спросил он с оттенком интереса.

Каин удивлённо приподнял бровь, не сразу понимая, к чему этот вопрос.

– Я хочу просто прогуляться. Иногда утомляет сидеть в четырёх стенах.

Оливий внимательно посмотрел на него, пытаясь прочесть скрытые мысли за этими словами.

– Тогда может быть вместе прогуляемся? Мне тоже иногда надоедает сидеть в твоей квартире. – его голос прозвучал как предложение, от которого невозможно отказаться.

– Ты можешь уйти, если тебе не нравится. Я хочу побыть один, – ответил Каин.

Оливий на мгновение задумался, его голубые глаза изучали Каина. Затем продолжил:

– Ты всегда так закрыт. Но даже тебе иногда нужна компания. Или ты боишься, что я увижу что-то, что ты прячешь?

Каин отвернулся, глядя в окно на уже темнеющее небо.

– У меня тоже есть своя жизнь, – пробормотал он, сам не веря в то, что говорит.

Оливий помолчал, задумавшись. В его взгляде вспыхнула искра озарения, и он спросил:

– У тебя появилась девушка?

Каин даже на мгновение растерялся. Он не ожидал такого вопроса от собеседника. Медленно повернувшись обратно, он встретил глаза Оливия. В выражении демона был искренний интерес и, возможно, лёгкое удивление.

– Пока нет. Пока. – ответил Каин, стараясь не выдавать лишних эмоций.

Оливий кивнул, принимая ответ, и слегка улыбнулся, но в его голосе прозвучала лёгкая ирония:

– Понятно. Значит, пока просто подружка. Ну ладно, тогда не буду вам мешать.

Его тень, словно живое существо, растянулась по комнате, поглощая свет настольной лампы, и наполнила комнату запахом серы, затем и он и его тень полностью растворились в воздухе, оставляя Каина в тишине, нарушаемой лишь тиканьем старых часов на стене.

Ночь была холодной, а улицы пусты и безмолвны, лишь редкие фонари бросали тусклый свет на разбитый асфальт. Каин подошёл к заброшенному магазину, чья вывеска давно облупилась и едва угадывалась в темноте. Треснувшие окна и облезлая дверь словно предупреждали: сюда редко кто заглядывал. Ветер завывал, проникая в щели старых стен, придавая этому месту ещё более зловещий вид.

Возле магазина стоял человек немного выше Каина, на вид лет тридцати пяти. Он был одет в строгую рубашку и брюки, которые, казалось, не вписывались в обстановку. Его лицо было скрыто в тени, но Каин мог различить острые черты и проницательные глаза, которые внимательно следили за ним.

Каин остановился в двух шагах от него, чувствуя исходящее от него напряжение.

– Всё готово, – тихо, почти шепотом сказал Грейт, оглядываясь по сторонам и нервно комкая в руках бумажный пакет, который он тут же протянул Каину. – Свежие ткани, как просил. Сегодня особенно сложно было достать, так что будь добр...

Каин взял свёрток, пальцы ощутили холодную, скользкую поверхность запаянного полиэтилена, в котором покоилось содержимое. Он кивнул, не произнося ни слова.

– Завтра – тот же час?

– Возможно. – ответил Каин.

– Что значит «возможно»? – настойчиво спросил Грейт, прищурившись и впиваясь взглядом в лицо Каина.

– Последнее время меня навещает... один знакомый из прошлого, – уклончиво ответил Каин, стараясь не выдать лишнего и сохраняя невозмутимое выражение лица. – Довольно... любопытный.

– Чёрт, а если он узнает? – прошептал Грейт, нервно сглотнув. – Ты понимаешь, какие проблемы у меня будут? Я карьеру строил, а теперь... Ты же обещал, что не составишь мне неприятностей! Что все будет чисто!

Каин спокойно посмотрел на приятеля:

– Успокойся. Он не пойдёт в полицию, даже если узнает. У него.. свои интересы.

В глазах Грейта мелькнула тень сомнения, но он молчал, понимая, что Каин говорит правду, но всё-таки не до конца не желая признавать это.

Каин знал, что не может рассказать больше, не может раскрыть всю правду. Он не может рассказать ни про Оливия, ни про Люцифера, ни про то, что ставки скоро будут гораздо выше, чем жизнь одного трусливого врача.

– Просто будь осторожен, – добавил Грейт спустя паузу. – Если что – я на связи... Но лучше не звони. Сам понимаешь.

Каин едва заметно кивнул, не глядя в глаза перепуганному врачу, и небрежно закинул свёрток в рюкзак, висевший у него на плече. Он уже поворачивался, готовясь окончательно уйти в темноту, когда вдруг, повинуясь внезапному импульсу, обернулся и, слегка повысив голос, громко крикнул, эхом отразившемуся от стен близлежащих зданий:

– И ещё, – сказал он с едва заметной, загадочной улыбкой, играющей на губах, – ты моя подружка.

Грейт, уже почти скрывшийся в переулке, на секунду встал, как вкопанный, затем, словно очнувшись, недоуменно нахмурился и с удивлением, смешанным с раздражением, прокричал в ответ:

– И что это вообще значит? Ты совсем спятил?

Каин, будто не услышав вопроса, просто шагнул прочь, ускоряя шаг, не оборачиваясь и не давая ответа, оставляя Грейта в полном недоумении.

Сразу после переезда в этот город Каин начал методично собирать информацию о людях, живущих вокруг. Так он узнал о Грейте Рейнольдсе, докторе с ангельским именем. Работающий в частной клинике «Элизиум» в отделении трансплантологии, Грейт имел доступ к донорским материалам и тканям, которые тайно продавал Каину – своеобразный «черный рынок органов», прикрытый белыми стенами больницы.

Это человеческое мясо, тщательно упакованное в стерильные контейнеры, было для Каина не просто прихотью, а насущной необходимостью, как воздух для дышащего.

Рейнольдс не был связан с криминальным миром, но его жадность, разъедающая душу, и патологическое стремление к красивой жизни взяли верх над моральными принципами. Каин платил хорошо, суммы были достаточно внушительными, чтобы позволить Грейту обновить спортивный автомобиль и оплатить путевку на экзотический остров. Однако он бы навсегда захлопнул дверь перед Каином, остался бы верен клятве Гиппократа, если бы Каин не применил свои способности – тонкую манипуляцию, заставляющую видеть мир по-другому, чувствовать разъедающую изнутри жажду. Он нашептал Грейту сладкие обещания богатства и безнаказанности.

Каин редко прибегал к своим силам, стараясь вести жизнь, насколько это возможно, обычную, окутанную серой рутиной и приземленными заботами.

Он ценил иллюзию нормальности. Но когда ему что-то было действительно нужно, когда цель становилась важнее принципов, он без колебаний использовал свои способности. Как он сам говорил:

«Если у человека нет тёмных помыслов, его невозможно искусить. А если есть – значит, я просто немного помогаю ему с выбором.»

Ему нужен был именно Грейт – аккуратный, методичный человек, дотошный до мелочей, привыкший держать всё под строгим контролем. И избегающий любых лишних контактов, не привлекающий к себе излишнего внимания. Идеальный, почти безупречный кандидат на роль поставщика столь деликатного товара.

Несмотря на свою алчность, на липкое стремление к материальному благополучию, на трусость, скрытую за маской респектабельности, Грейт, как ни странно, оставался для Каина своеобразной опорой – человеком, который не предаст и не сдаст, ибо слишком дорожил своей репутацией, своей красивой жизнью, и слишком боялся разоблачения.

Глава 4. Будни. 1 часть

Итан стоял у своего шкафчика, задумчиво глядя на его металлическую дверь. Он не замечал, как вокруг него сновали одноклассники, спеша на уроки. Его светлые волосы чуть растрепались, и несколько прядей упали ему на лицо, придавая его лицу лёгкую небрежность.

Он вспомнил недавний разговор с мамой, её усталый взгляд и тихий голос, когда она делилась своими переживаниями. Итан всегда чувствовал себя беспомощным, когда дело касалось её эмоционального состояния.

Вдруг рядом раздался знакомый голос:

– Ит, у тебя что-то случилось?

Монггомери вздрогнул и перевёл взгляд на Саманту. Он даже не заметил как она подошла!...

Саманта всегда была той, кто могла разглядеть, когда Итан прятал свои эмоции за маской спокойствия. Они познакомились ещё в детстве и стали практически неразлучны с тех пор. Её присутствие всегда приносило с собой тепло и уверенность, что кто-то понимает его лучше, чем он сам.

– Что? – наконец выдавил он.

Она наклонилась чуть ближе, её карие глаза внимательно изучали его выражение лица.

– У тебя всё нормально? – повторила она, не отводя от него взгляда.

Итан попытался улыбнуться, но он чувствовал, что улыбка вышла немного натянутой. Он ощущал, как сердце колотится в груди. Каждый раз, когда он думал о маме и её состоянии, в нём возникало чувство вины – будто он был недостаточно хорошим сыном, чтобы поддержать её.

– А, да, конечно. С чего вдруг такой вопрос?

– Ты последнее время какой-то задумчивый.

– Просто.. – начал он, но его голос дрогнул. – Недавно я встретил психолога, к которому ходит моя мама. И.. решил поговорить с ним по поводу её состояния, хотел, чтобы он меня как-то успокоил… Только он совсем не захотел со мной разговаривать. Мне было так неловко.

Саманта пожала плечами.

– Подумаешь, – сказала она с лёгкой улыбкой. – Не пробовал поговорить с мамой?

– Да пробовал уже и не раз. Она очень мало говорит об этом. А я хочу узнать главную причину её проблем!

– Знаешь, иногда взрослые просто не хотят делиться своими переживаниями. Это может быть трудно для них. – сказала Саманта, – Поэтому, думаю, тебе стоит не давить на свою маму. Она расскажет тебе, когда сочтёт нужным... Ты знаешь, что мы опаздываем на урок?

Итан посмотрел на часы, и его сердце забилось быстрее.

– Чёрт, точно! – воскликнул он, быстро открывая шкафчик и запихивая книги в рюкзак. – Как всегда, я теряю счёт времени.

– Ты всегда так погружаешься в свои мысли, что забываешь о времени! – поддразнила она, помогая ему закрыть рюкзак.

На следующей перемене в школьном коридоре группа старшеклассников собралась вокруг столика в кафе. За окном светило солнце, но разговор был о вещах, которые тревожили их.

– Вы слышали про последние события в мире? – начала Саманта, отложив в сторону свой телефон, на экране которого мелькали тревожные заголовки новостей. – Кажется, всё становится только хуже.

– Да, – кивнул Итан. – Я читал, что из-за изменения климата некоторые страны уже начали терять свои земли. Это ужасно! В некоторых местах уровень моря поднимается так быстро, что люди просто не успевают эвакуироваться.

Другие ребята, сидевшие за столом, переглянулись. В воздухе повисло напряжение, когда один из них, Джон, добавил:

– Недавно вышла новость, что у норвежских берегов в последнее время наблюдается значительное повышение уровня моря, из-за чего прибрежные районы архипелага Шпицберген начинают постепенно исчезать под водой. И это не только про потерю земель. В некоторых регионах люди сталкиваются с настоящими катастрофами: наводнениями, засухами и даже ураганами. Я видел видео с последнего урагана в Чикаго – это было как фильм ужасов.

– Всё это так странно, – ответила Амелия. – То есть сами по себе это обычные природные явления, но такое чувство, что их стало слишком много. Как будто природа вышла из-под контроля.

– Мне тоже так кажется, – поддержал её Итан.

– Может это знаки? – спросила Амелия с задумчивым выражением лица.

– Чего? Конца света, нашествия пришельцев, правительственного заговора, – Джон хихикнул.

– Не, ну вы же понимаете, о чём я, – продолжила она, игнорируя шутку Джона. – Похоже, что природа как будто пытается что-то нам сказать. Может, мы просто не слушаем.

– Да, и когда происходят такие катастрофы, это всегда кажется чем-то далеким, – сказала Саманта. – Но на самом деле это может произойти и у нас. Вспомните недавние наводнения в нашем районе.

Джон снова хихикнул:

– Ну, если пришельцы и вправду решат напасть, я готов с ними сразиться!

– Ты серьёзно? – Амелия посмотрела на него с недоумением. – Это не смешно. Люди теряют свои дома и жизни.

– Ладно, ладно, я понял, – ответил Джон, поднимая руки в знак капитуляции. – Просто пытался разрядить обстановку.

Итан вздохнул и посмотрел в окно, где за стеклом начинали собираться темные облака, предвещая грозу.

– Я понятия не имею, почему всё это происходит в мире, – произнес он, – но сейчас это кажется особенно небезопасным. Каждую неделю мы слышим о новых катастрофах.

– Думаешь это может затронуть нас? – спросила Саманта.

Итан кивнул.

– Возможно. Мы не можем игнорировать то, что происходит вокруг. Это не просто случайности; это часть чего-то большего.

– Да, возможно, но может поговорим о чем-нибудь другом? – предложил Джон. – Не хочется слишком накручивать себя.

– Хорошо.. Вы смотрели фильм, который я вам советовала? – Саманта первой решила сменила тему.

Итан облегченно выдохнул. Тема, которую они обсуждали заставляла и его волноваться и любое дальнейшее обсуждение этого вопроса Итан готов был сравни с хождению по минному полю, так что он был очень благодарен как Джону, так и Саманте.

Переход к обсуждению фильма был как глоток свежего воздуха, и Итан расслабился, слегка улыбнулся и приготовился рассказывать о своих впечатлениях. Он действительно посмотрел фильм, который она советовала, и у него сложилось довольно интересное мнение, которым он с удовольствием готов был поделиться.

Когда уроки закончились, на улице уже шёл дождь, и сверкали молнии. Это было неожиданно, ведь синоптики не предвещали такой погоды на сегодняшний день. Вода хлестала по асфальту, создавая лужи и маленькие реки на тротуарах.

– Подожди секунду, – сказал Итан, останавливаясь у ряда серых металлических шкафчиков. – Я зонт возьму.

Он быстро набрал код на замке и распахнул дверцу своего шкафчика. Внутри царил аккуратный, но немного скучный порядок. На верхней полке лежала стопка учебников по математике и физике, перевязанная резинкой. Под ними было несколько тетрадей, каждая с аккуратно выведенной подписью «Итан Монтгомери» в уголке. На двери шкафчика висела маленькая фотография его семьи – улыбающиеся родители и он сам на фоне летнего пейзажа. Рядом с фотографией был приклеен небольшой листок с цитатой Альберта Эйнштейна: «Стремись не к успеху, а к ценностям, которые он дает». На дне шкафчика лежал свернутый зонт в чехле, а рядом с ним лежала пара старых кроссовок для физкультуры и открытая пачка печенья «Oreo». Итан достал зонт, поправил висевший на плече рюкзак и захлопнул дверцу шкафчика.

– Готово, – сказал он, улыбаясь Саманте. – Пошли, а то промокнем до нитки.

На улице лил буквально настоящий тропический ливень. Итан раскрыл зонт и предложил Саманте укрыться под ним. Они направились к выходу, где уже ждали Джон и Амелия, обсуждая планы на вечер. Немного пообщавшись и пообсуждав планы на ближайшие дни, они начали прощаться. За Амелией приехали родители, Джон пошёл на школьный автобус, который развозил всех по домам. На улице остались только Итан и Саманта, которые жили недалеко от школы.

– Эй, — сказал он немного нервно, — могу проводить тебя до дома? В последнее время я слышал о нескольких неприятных случаях неподалёку.

Итан редко провожал её до дома, ведь они жили в разных частях города. Однако уровень преступности в их районе возрос, и это беспокоило его больше всего – он сильно переживал за безопасность Саманты.

Саманта кивнула, соглашаясь с его предложением.

Небо над ними постепенно темнело, а вечерний ветерок приносил с собой запах свежескошенной травы. Сначала они шли молча, лишь изредка обменивались взглядами. Но вскоре Саманта нарушила тишину.

– Слушай... а вы ведь следили за этим психологом? – спросила она, прищурившись.

Итан остановился на мгновение, удивлённый её вопросом.

– Что? – вырвалось у него, и он почувствовал, как его щеки слегка покраснели.

– Ну, ты ведь и до этого задумчивый ходил. – продолжила она, и в её голосе звучала ирония. – И я никогда в жизни не поверю, что ты просто прогуливался и оказался в другом районе.

Итан вздохнул, понимая, что не сможет просто так уйти от ответа. Он посмотрел на неё, стараясь найти нужные слова.

– Я... я не следил. Я знал, куда ходит мама, и знал, как он примерно выглядит. Вот и решил подождать возле здания, где он работает. Но не увидел никого похожего на него, поэтому решил сходить в магазин, раз он был рядом. И... встретил его там.

– Зачем ты вообще решил его искать? – спросила она, уже более серьёзно. – А если он решил рассказать об этом твоей маме на следующем сеансе?

Итан глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он понимал, что его действия могут вызвать больше проблем, чем он предполагал. Саманта, заметив его замешательство, мягко положила руку ему на плечо.

Его сердце забилось быстрее от её поддержки. Он знал, что Саманта всегда была рядом, готовая выслушать и помочь.

– Я просто... – начал он, но слова застряли в горле. – Я не хотел бы, чтобы мама узнала о моих сомнениях. Она и так переживает слишком много.

– Ит, я уже говорила...

– Помню, помню.. – прервал он её. – Чёрт, я такой идиот! Зачем я вообще всё это затеял?.. Почему не мог просто оставить всё как есть?

Он вновь представил себе тот момент, когда принял решение, полное смелости и наивности поговорить с тем психологом. Сейчас же он был готов ударить себя по лбу за такое решение.

– Может, мне извиниться перед ним? – произнёс он с ноткой отчаяния в голосе. – Попросить его ничего не рассказывать маме?

– Если ты опять пойдёшь к нему и попросишь его ничего не говорить, это может только усугубить ситуацию.

Она знала, что каждое её слово имеет значение, и старалась донести до него всю серьёзность происходящего. Монггомери ничего не стал отвечать. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Он ощущал себя потерянным в собственных размышлениях.

– То есть думаешь будет лучше, если я оставлю всё так как есть? – спросил он с усталостью.

– Да, – она сделала паузу, – но выбор за тобой.

Дальше они шли молча. Улица вокруг них была довольно оживлённой: люди спешили по своим делам, машины проносились мимо, создавая шумный фон. Но для Монггомери весь этот мир казался далёким и незначительным. Он чувствовал себя оторванным от реальности, словно он находился в мире из собственных переживаний.

Вечером, на следующий день, он стоял возле офиса, где работал Кейн Харрис, психолог его матери.

Ветер нежно колыхал листья на деревьях, а по тротуару неспешно шли редкие прохожие. За его спиной возвышались старые кирпичные дома с облупившейся краской и витринами маленьких лавочек, в которых пахло свежим хлебом и кофе. Город казался спокойным, несмотря недавние события.

Монггомери нервно потирал руки, глядя на стеклянные двери, за которыми находился офис. Здание не отличалось особой роскошью, но для своего района выглядело вполне внушительно и можно было сказать, что оно заметно превосходило средний уровень. Сердце Итана колотилось в груди, а мысли путались, он не знал, что именно собирался сказать Кейну, но понимал, что должен действовать.

Он вспомнил, насколько равнодушным был Харрис. Итан удивлялся, как такой человек вообще может помогать другим людям с проблемами.

«Он ведь даже руку не стал пожимать, а это ведь просто проявление уважения к собеседнику!» – возмущался он в мыслях.

Тем не менее, сейчас он стоял здесь не из-за личных обид. Итан хотел попросить прощения, хотел, чтобы он забыл эту ситуацию как простое недоразумение.

В этот момент стеклянные двери медленно открылись, и из офиса вышел Харрис. Психолог не заметил ни Итана, стоящего у входа, ни прохожих вокруг. Его шаги были размеренными и спокойными, а лицо серьёзным и задумчивым.

Итан сделал глубокий вдох, собрал всю свою решимость и осторожно подошёл к Кейну.

– Извините, – начал он тихо, чтобы не нарушать тишину вокруг, – могу я с вами поговорить? Мне очень стыдно за тот случай в магазине...

Харрис поднял глаза и на мгновение остановился. Итану показалось, что он оценивает ситуацию, потому что в его взгляде мелькнуло что-то непонятное – смесь усталости и внутреннего напряжения.

– И что тебе надо на этот раз?

– Я хотел просто объяснить ситуацию. Не хочу, чтобы вы думали, будто я вас преследую или намеренно доставляю неудобства.

Кейн кивнул, и жестом пригласил Итана идти рядом. Его манера была сдержанной, но в этот момент в ней сквозила некая открытость, как показалось Итану.

Впервые за долгое время ему показалось, что перед ним не просто холодный человек, а тот, кто готов выслушать и понять. Это мог быть шанс начать всё с чистого листа – шанс, который он не собирался упускать.

– Вы, наверное, удивлены, что я снова здесь, – продолжал Итан.

Кейн лишь слегка приподнял бровь, но не ответил. Его молчание заставило Итана почувствовать себя неловко.

– Извините. Я не готовил речь и даже не знаю, как сформулировать все свои мысли, – Итан вздохнул, набираясь сил. – Вы были правы, мне не стоило лезть. Наверное, я веду себя очень инфантильно.

– Иногда мы все ведем себя как дети, особенно когда находимся в ситуации, которая нас пугает, – наконец произнес спокойным голосом Харрис.

Итан почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Это была не совсем поддержка, но и не полное отторжение. Кейн продолжал:

– Тебе нужно запастись терпением, Итан. Ты выбрал один из самых худших способов для способа получения ответов, допустил большую ошибку.

– Можете просто сказать, что я облажался, – буркнул Итан.

Кейн слегка приподнял уголок губы в слабой улыбке.

– Это лишь констатация факта, а я пытаюсь объяснить тебе, что твои действия могли бы иметь последствия.

Монтгомери опустил взгляд на свои руки, переплетая пальцы в замок. Он знал, что поступил неправильно. Вся эта затея с встречей, с выслеживанием... теперь она казалась ему чудовищно глупой. Может, стоило послушать Саманту и просто отступить? Но его упрямство привело его сюда - к офису Кейна Харриса. И теперь он шел с ним... куда?

Внезапно в голове Итана промелькнула мысль:

«Стоп. Куда мы вообще идем?»

Кейн не стал больше ничего говорить, а Итан слишком отвлёкся на свои мысли, чтобы дальше продолжать разговор. Он был потрясён осознанием того, что он, по сути, просто покорно следовал за этим человеком, которого толком даже не знает.

– Куда мы направляемся? – наконец спросил он.

Кейн не ответил сразу, продолжая шагать по тротуару. Сумерки сгущались, и уличные фонари бросали на их лица тоскливый желтый свет. Монтгомери почувствовал легкий озноб, не то от холода, не то от беспокойства.

Наконец, Харрис остановился посреди тротуара, а потом перевёл свой взгляд на Итана. Его лицо, освещенное тусклым светом фонаря, казалось непроницаемым.

– Просто немного прогуляемся, – сдержанно произнес он, с той фирменной отстраненностью, которая так раздражала Итана. – Неплохо иногда отвлечься. Проветрить голову.

Монггомери кивнул, но в его голове всё ещё крутились вопросы. Он не понимал, зачем им нужно было уходить от офиса, где они могли бы, по крайней мере, попытаться обсудить ситуацию более открыто, более продуктивно. Почему Харрис ведет себя так уклончиво? И почему он все еще идет за ним, как привязанный, вместо того, чтобы развернуться и уйти?

Монтгомери окинул взглядом улицу. Вокруг царила обычная вечерняя суета: спешащие прохожие, гудящие автомобили, светящиеся витрины магазинов. Вроде бы ничего необычного не было.

– И куда мы «прогуливаемся»? – спросил Итан, стараясь придать своему голосу оттенок вежливого любопытства, хотя внутри все клокотало от нетерпения.

Харрис пожал плечами.

– Это длинный путь до моего дома, – произнес он. – Так что, технически, я иду домой, а ты, получается, идешь за мной.

– То есть, – спросил Итан, и на этот раз волнение прорвалось наружу, оставив в голосе легкую неуверенность, – мы идём к вам в квартиру?

Итан искренне верил, что у этого человека нет плохих намерений, что он просто... очень закрытый.

– Я тебя в гости звать не собирался, если ты об этом, – мгновенно отрезал Харрис.

Итан немного смутился, но тут же постарался успокоиться. Он вспомнил все, что читал о психологах: им часто приходилось отгораживаться от чужих эмоций, чтобы оставаться объективными. Возможно, именно это и делал Харрис. Пожалуй, стоит перестать быть таким подозрительным и просто довериться ему. В конце концов, он же просто хочет помочь своей матери.

Итан кивнул, стараясь скрыть улыбку. Он действительно удивился своей реакции. Раньше он бы, наверное, разразился возмущением или, по крайней мере, почувствовал себя неловко. Но сейчас, глядя на спину Харриса, он ощутил странное спокойствие.

– Хорошо, – ответил Итан, и его голос звучал удивительно спокойно.

Он шагал рядом с Кейном, пытаясь подстроиться под его быстрый шаг, наблюдал за тем, как тот уверенно идет по тротуару, не обращая внимания на окружающих. Кейн, казалось, полностью погружен в свои мысли. Итан не мог понять, о чем он думает, но его больше не терзало беспокойство. Он ощущал в Кейне... что-то вроде профессионализма, что ли.

Город постепенно затихал: фонари, выстроившись вдоль улицы, заливали тротуар тусклым светом. В воздухе чувствовался запах остывающего асфальта и приближающейся прохлады.

Вскоре они подошли к невзрачному зданию из красного кирпича, рядом было много подобных построек. Харрис остановился возле двери, достал из кармана связку ключей и открыл дверь, ведущую в подъезд.

– А может … может мне всё-таки зайти к вам? Может, там будет проще поговорить? – радостно спросил Итан.

Харрис тут же остановился в проеме двери.«О чёрт... я перестарался...»

– Нет. – отрезал он. – Меня там ждёт гость.

Итан почувствовал, как внутри все сжалось. Он кивнул, поняв, что перегнул палку. Он чувствовал, что Харрис постепенно оттаивает, но не хотел спугнуть этот хрупкий момент своим напором. Он хотел продолжить разговор, растянуть этот вечер, но теперь понимал, что это невозможно.

– Извините.. – начал было Итан, надеясь хотя бы извиниться за свою назойливость, но дверь подъезда с глухим стуком захлопнулась прежде, чем он успел договорить. – ...Не подумал, – прошептал Итан, обращаясь уже к закрытой двери.

Монггомери развернулся, собираясь уходить. Погрузившись в свои мысли, он уже начал было спускаться по ступенькам, как вдруг дверь подъезда снова распахнулась, и позади него раздался голос Харриса.

– Постой, что ты подумал, когда впервые увидел меня?

Монтгомери замер, ошеломленно глядя на Харриса. Тот стоял в дверном проеме, подсвеченный тусклым светом подъездной лампы, и в его глазах мелькнуло что-то, что Итан не мог сразу определить.

– Что? – выдохнул Итан, не понимая, что происходит. Он уже мысленно похоронил всякую надежду на продолжение разговора, и вдруг... такое.

– Что ты подумал, когда впервые увидел меня, когда понял, что я – психолог твоей матери? Не что ты почувствовал, а что подумал. Какое первое впечатление я произвел?

Итан немного помедлил, пытаясь понять, что Харрис пытается выяснить. Зачем ему это нужно? Но в то же время он чувствовал странное облегчение. Возможно, это его шанс снова сблизиться с ним.

– Ну. – начал он, чувствуя, как щеки заливает легкий румянец, – я подумал, что вы... очень холодный. Неприступный. Как... как айсберг.

Он замолчал, боясь, что сморозил глупость, а Харрис, казалось, действительно был разочарован его ответом.

– Айсберг, – повторил он, задумчиво глядя в пустоту. – Интересно.

Итан почувствовал, как его охватывает паника. Он что, все испортил? Нужно срочно что-то исправить.

Кейн вновь развернулся, собираясь уходить.

– Вы, конечно, не самый... душевный человек на свете, – выпалил Итан, сам не понимая, зачем продолжает говорить. – Но я надеялся, что за этой маской скрывается... что-то еще. Вы не просто айсберг! На самом деле, вы очень хороший человек, но, как будто, стараетесь это скрыть... Я так подумал... Это было моим первым мнением о встрече с вами, когда я только узнал, кто вы и чем занимаетесь. Сейчас я считаю вас хорошим человеком.

Харрис остановился, и, казалось, что он искренне удивлён таким откровением.

Несколько долгих секунд они стояли молча. Итан затаил дыхание, боясь нарушить эту странную тишину, он не знал, что Харрис скажет или сделает дальше.

Наконец, Кейн улыбнулся – улыбка получилась странной, словно натянутой на лицо как маска. В уголках его глаз не было ни тени веселья, а взгляд оставался пронзительным, слегка сощуренным.

– Я рад, очень рад, – произнес он, и в голосе слышалась какая-то странная, почти зловещая интонация. – Ты даже не представляешь, насколько.

Итану эта улыбка показалась пугающей, совсем не такой, какой он ожидал увидеть. Она не соответствовала его словам, словно принадлежала другому человеку. Он списал это на обманчивое освещение от тусклой подъездной лампы, которая отбрасывала странные тени на лицо Харриса, искажая его черты, но тревога уже поселилась в душе Итана, не позволяя расслабиться.

– Может ты хочешь ещё как-нибудь поговорить? – спросил Кейн, продолжая улыбаться. В его голосе не было и тени сарказма или насмешки, только какое-то странное, липкое радушие, от которого Итану стало не по себе. Его улыбка казалась теперь не просто пугающей, а какой-то хищной, как у волка, заманивающего жертву в лес.

Итан замер, обдумывая ответ. С одной стороны, он отчаянно хотел узнать правду о своей матери, с другой – инстинкт самосохранения кричал, чтобы он бежал как можно дальше от этого человека. Но любопытство и отчаяние всё же пересилили страх.

– Да.. да, я с радостью. – ответил Итан, стараясь скрыть дрожь в голосе. Он надеялся, что это не самое глупое решение в его жизни. – Когда вам будет удобно?

– Завтра. В тот же час, в который ты встретил меня сегодня. Подходит?

– Хорошо, – ответил Итан. – Завтра, в это же время.

В следующую секунду он развернулся и быстро пошел прочь, чувствуя на себе пристальный взгляд Кейна. И только дойдя до угла дома, Итан обернулся. Кейн все еще стоял в дверном проеме подъезда, наблюдая за ним. Он поднял руку и помахал ему на прощание. Улыбка на его лице казалась теперь не такой пугающей, а скорее загадочной. Итан ответил на прощание и поспешил домой.

Монтгомери теперь думал, что ему могло показаться, и Харрис улыбался вполне нормально, а свет от подъездной лампы просто сыграл с его воображением, исказив черты лица и придав ему зловещее выражение. Всё-таки, Кейн Харрис был, в первую очередь, профессионалом – холодным, отстраненным, возможно, даже немного циничным, но вряд ли он был маньяком или убийцей, плетущим зловещий план. Итан представил, как глупо он, наверное, выглядел, воображая себя героем детективного романа. Ему просто нужно успокоиться и подойти к завтрашней встрече с холодной головой. Он поёжился, чувствуя, как вечерняя прохлада проникает сквозь тонкую кофту. В голове мелькнула мысль о горячем чае и теплом пледе. Дома его ждал ужин и, возможно, даже небольшой разговор с матерью, если ему повезет. Эта мысль придала ему сил и заставила ускорить шаг. Завтра он должен быть готов к любому развитию событийс но сегодня он просто хотел домой.

Глава 5. Будни. 2 часть

Когда Итан Монтгомери вернулся домой, его встретил уже порядком остывший ужин в виде тарелки с остывшими макаронами и одинокой котлетой. Он предупредил родителей, что заскочит к Джону, чтобы обсудить проект по истории, поэтому точно не успеет к ужину. И никто, кажется, не ждал его, не беспокоился о задержке, хотя обычно мать хоть бы позвонила, поинтересовалась, все ли в порядке, но сегодня тишина окутала дом.

Однако, несмотря на голод, кусок совсем не лез в горло. Вяло поковыряв вилкой в макаронах, он махнул рукой и решил сразу отправиться в постель. В голове же роились мысли о сегодняшней встрече с Кейном Харрисом. Ему никак не давала покоя его зловещая, или, может быть, просто уставшая, улыбка.

Всё-таки Харрис не казался Итану плохим человеком. Грубым? Безусловно. В его манерах чувствовалась некоторая резкость, а в глазах отстраненность. Странноватым? Пожалуй, да. Его внешний вид был непонятен Итану. Всегда закрытый прядями волос глаз и оливкового цвета кожа вызывала в Итане некоторые беспокойства. Однако Итан не ощущал в нём злобы или коварства. Кейн Харрис был доктором, которому люди доверяли свои самые сокровенные мысли. И даже его мама постоянно говорила, какой Кейн понимающий, чуткий и профессиональный. Итан вспоминал, как мать отзывалась о нем с искренней благодарностью, ноо та мимолетная улыбка теперь зародила в его душе сомнения. Может быть, ему просто показалось?

Итан перевернулся на другой бок, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Он закрыл глаза, но перед ним все еще стояло лицо Кейна Харриса. Что-то было не так. Интуиция, обычно молчаливая, сейчас кричала во все горло. Может быть, он просто завидует этому человеку? Завидует его близости к матери, ее доверию, которого Итан, как сын, не всегда мог заслужить.

Да, скорее всего именно так. Ревность, приправленная подростковой подозрительностью, могла легко разыграть спектакль в его воображении. Жуткая улыбка? Скорее всего, просто уставшее выражение лица после тяжелого рабочего дня.

Но, несмотря на доводы рассудка, зерно сомнения уже проросло в его душе, и Итан не мог просто отмахнуться от этого чувства. Поэтому он принял компромиссное решение. Он решил всё-таки спросить самого Харриса об этом при их следующей встрече.

С этой мыслью он наконец смог расслабиться и провалиться в сон. Завтра он начнет действовать. А пока ему нужно было набраться сил.

Придя со школы домой, Итан первым делом справился с домашним заданием. Он обычно откладывал уроки на потом, но сегодня ему нужна была чистая совесть и свободное время.

Стрелки часов приближались к шести вечера, и он начал собираться на встречу с Харрисом. Ему нужно было успеть добраться до района, где находился офис психолога, до окончания его рабочего дня. Итан прикинул, что на автобусе и пешком у него уйдет около часа, поэтому медлить было нельзя.

Самым сложным было решить, говорить ли Саманте о своих планах. Но немного поразмыслив, он решил не говорить ей о том, что он решил её не слушать и встретиться с психологом, и о том, что у них теперь запланирована ещё одна встреча. Она опять начала бы ему объяснять, что лучше оставить всё как есть, предостерегать его, убеждать, что он заблуждается. В начале Итан думал, что она действительно права, ведь её аргументы звучали разумно и логично. Но теперь, после встречи с Кейном, он понял, что решение, которое он принял – самое верное.

Накинув куртку и проверив, на месте ли диктофон (на всякий случай), он выскользнул из дома, оставив записку для родителей на кухонном столе. «Буду поздно, у Джона». Он не хотел обманывать их, но правду говорить было нельзя. По крайней мере, пока.

Автобус тарахтел, пробираясь сквозь пробки. Итан смотрел в окно, наблюдая за мелькающими пейзажами. Он чувствовал волнение, смешанное с предвкушением.

И вот, он стоял возле здания, где работал Кейн, дожидаясь его. Итан встал поодаль от входа, прислонившись спиной к прохладному металлу уличного фонаря. Он наблюдал, как из дверей выходят уставшие офисные работники, сбрасывая с себя усталость: кто-то спешил на встречу с друзьями, кто-то погружался в телефонные разговоры. Кейна Харриса нигде не было видно, а минуты тянулись медленно. Итан достал телефон, делая вид, что проверяет сообщения, чтобы не выглядеть слишком подозрительно.

В его животе заурчало и он понял, что забыл пообедать, увлекшись подготовкой к этой импровизированной операции. Но отступать было поздно. Он пришел сюда, чтобы поговорить с Харрисом, и он это сделает, чего бы это ни стоило.

Только время тянулось мучительно медленно. Сумерки сгущались, зажигались фонари и Итан уже начал замерзать, но продолжал стоять на своем посту, вглядываясь в лица выходящих из здания людей.

И только когда последние лучи солнца окрасили небо в оттенки оранжевого и фиолетового, Кейн Харрис вышел из бизнес-центра. Он окинул взглядом улицу, привычным жестом поправляя темные очки. Его взгляд зацепился за знакомую фигуру, маячившую в тени уличного фонаря. Монтгомери. Он действительно пришел.

Харрис направился к нему, сохраняя невозмутимое выражение лица.

– Ты всё-таки пришёл, – произнёс он, подойдя ближе.

Итан выпрямился, немного смущенный тем, что его заметили первым.

– Ну да, мы же договорились...

В этот момент живот Итана предательски заурчал, словно подчеркивая его неловкое положение. Он покраснел от неловкости.

Харрис скользнул взглядом по лицу Итана.

– Пойдем в ближайшее кафе, там и поговорим, - сказал он, без малейшего намека на сочувствие или беспокойство.

Харрис развернулся и направился в сторону ближайшей улицы, даже не дожидаясь ответа Итана.

Итан, немного опешив от такой прямолинейности, поспешил за ним.

– Хорошо, – выдохнул он, чувствуя облегчение.

Они молча прошли несколько кварталов, пока Харрис не остановился перед небольшим кафе с приглушенным светом и тихой музыкой внутри.

– Здесь не особенно людно. Подойдет, – произнес Харрис, входя в кафе. Он уселся за столик в дальнем углу, жестом приглашая Итана сесть напротив.

Немного нервничая, Итан сел на стул напротив. Он чувствовал себя не в своей тарелке и никак не мог понять от чего. Ему был непривычен и минималистичный интерьер кафе с преобладанием тёмных тонов и собеседник, сидящий напротив.

– Вам не нравятся людные места? – спросил Итан, не зная, с чего начать.

Харрис пожал плечами.

– Не то чтобы не нравятся. Просто предпочитаю, чтобы вокруг было потише. Меньше шума – меньше отвлекающих факторов.

Когда подошел официант, Итан поспешно заказал бутерброд. Харрис же заказал себе черный кофе, даже не взглянув в меню.

– Бутерброды ведь из меню завтраков, ты уверен, что хочешь этим поужинать? – поинтересовался Харрис, когда официант отошел.

– Ну, я голоден, а это первое, что пришло в голову, – ответил Итан, чувствуя себя немного глупо. Ему казалось, что он проваливает эту встречу, еще не начав ее.

Харрис поднял бровь, но ничего не сказал.

– А вы почему заказали себе только чашку кофе? Не голодны? – продолжал беседу Итан.

Харрис фыркнул.

– Ты решил стать моим диетологом?

– Да нет, просто... Извините. Мне показалось... Вы тоже выглядите каким-то уставшим.

– Не надо за меня переживать.

Между ними вновь возникло молчание. Итан чувствовал, как его ладони вспотели. Он знал, что этот вопрос может все испортить, но не мог удержаться.

– Что... – Помедлил Итан, собираясь с духом. – Что с вами не так?

– Не так? А что со мной не так? – Харрис склонил голову в бок, и прядь волос, обычно скрывавшая половину лица, сейчас немного приоткрыла всегда скрытый глаз.

Итана удивило, что глаз казался совершенно нормальным: ни шрама, ни слепоты, ни даже гетерохромии – он был таким же ярким и синим, как и второй. Итана появилось ещё больше вопросов. Это открытие породило лишь новые вопросы, но сейчас мысли Итана были заняты другим – странным, почти отталкивающим поведением Кейна Харриса.

– Я не понимаю, что происходит. – Итан сглотнул, пытаясь унять дрожь в голосе. – Только вчера вы казались вполне разумным и даже, я бы сказал, хорошим специалистом. А сейчас... ведете себя как персонаж из фильма ужасов, как маньяк! Ваша улыбка вчера вечером, когда мы прощался, была жуткой, до мурашек по коже. Я весь вечер пытался убедить себя, что это просто профессиональная отстраненность, что вы из тех людей, кто не умеет считывать и правильно выражать свои эмоции, что-то вроде социального аутсайдера. Но вы этой одной-единственной улыбкой развеяли все мои оправдания. Потом винил своё больное воображение в этом, думал, что это не вы такой, а со мной что-то не так.

Итан сжал руки в кулаки под столом, пытаясь унять дрожь. Выплескивая свои страхи на человека, которого едва знает, он чувствовал себя дураком, но молчать он не собирался.

– Это был не просто оскал, а что-то... хищное, – закончил он, глядя прямо в глаза Харрису. – Вы буквально звучали как псих! И знаете что? Я теперь жалею, что вообще согласился на эту встречу.

Итан замолчал, тяжело дыша, ожидая реакции, его сердце колотилось в груди, готовое вырваться наружу. В кафе воцарилась напряжённая атмосфера, нарушаемая лишь тихим шуршанием кофейных чашек и приглушенным разговором других посетителей, которые, как ему показалось, тоже слышали его тираду и теперь украдкой перешептывались, поглядывая в их сторону.

Итан немного успокаивался, гнев отступал, уступая место неловкости и стыду. Он уловил обрывки фраз: «Что у них там случилось?», «Какой-то психопат…», «Бедный парень...». Щеки предательски запылали. Ему хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть.

Стремительно встав, Итан оттолкнул стул, готовый бежать. Он уже повернулся к выходу, когда услышал твердый голос:

– Сядь.

Итан невольно остановился, а затем обернулся и увидел, что Харрис все так же спокойно сидит за столом, даже не изменив позы. В его глазах не было ни злости, ни обиды – только... любопытство?

– Сядь, Итан, – повторил Харрис, чуть более мягко. – Не надо убегать из-за нескольких любопытных зевак.

– Я не знаю, как это объяснить, – начал он, глядя в сторону. – У меня.. есть проблемы с эмоциями. Точнее, с тем, как я их выражаю. И с тем, как я их понимаю.

Итан молчал, ожидая продолжения.

– Это называется алекситимия, – продолжил Харрис, уже глядя Итану прямо в глаза. – Если вкратце, я не всегда понимаю, что чувствую. И уж точно не всегда могу это нормально показать.

– Поэтому вчера была... эта улыбка?

– Да. Я пытался быть дружелюбным. Показать, что рад твоим словам. Но, видимо, получилось не очень, – Харрис казался едва грустным.

Итану такое объяснение показалось на удивление логичным. Он никогда не слышал про алекситимию, но по лицу Харриса Итану казалось, что тот не лжет. Скорее, наоборот, впервые за все время их знакомства он видел перед собой не загадочного, отстраненного человека, а кого-то нуждающегося в понимании. И это понимание, вопреки здравому смыслу, Итан был готов ему дать.

– Вот как.. Тогда мне стоит извинит..

– Сколько раз ты уже извинялся за наше общение? – перебил его Харрис, подперев голову рукой.

– Извин.. – Итан запнулся, но тут же выпрямился и посмотрел Харрису в глаза.

Харрис едва заметно нахмурил брови.

– Вы правы, мне не стоит столько извиняться. Просто я понимаю, что иногда перегибаю палку. А тут недавно на всё кафе орал, что вы маньяк. Теперь буду стараться не делать ничего подобного, – он немного смутился, но не отвёл взгляда от Харриса, который теперь внимательно следил за каждым его движением.

– Стараться? А как именно ты собираешься это делать?

– Буду думать, прежде чем говорить. Буду стараться контролировать свои эмоции. И… – он замялся, – буду доверять вам.

– Вот это уже интересно, – тихо произнёс он. – Доверять мне? А с чего ты взял, что я этого достоин?

Итан и сам не знал, почему он доверяет Харрису. Возможно, потому что он был лишь наивным подростком.

– Не знаю, – честно ответил он. – Просто... чувствую, что могу вам доверять.

Харрис долго смотрел на него, раздумывая о чём-то. Затем он отвёл взгляд и сделал глоток кофе.

– Что ж, – сказал он, – посмотрим.

Всё уже не казалось таким сложным и пугающим. Итану казалось, что они с Кейном нашли общий язык, как-то даже поладили. Страх перед Харрисом постепенно рассеивался, а сам Кейн стал вести себя гораздо менее отстранённо, даже почти дружелюбно. Итану (мысленно он всё ещё обращался к Харрису по фамилии, сохраняя дистанцию в голове) казалось, что скоро Кейн созреет и захочет поделиться деталями о состоянии его матери. Он так долго этого ждал, готовился, предвкушал момент, когда сможет получить эту информацию. Но, к своему удивлению, Итан поймал себя на мысли, что ему начинает нравиться общество самого Кейна, его странная отрешённость, его резкость, его... интеллект.

Когда они вышли из кафе, Кейн повёл его в какой-то небольшой парк неподалёку. Лёгкий ветерок трепал листву деревьев, создавая успокаивающий шум. Кейн сказал, что парк носит название «Сад Гесперид», и что это одно из самых тихих мест в городе. Итан никогда не слышал о подобном месте. Название звучало как что-то из древнегреческой мифологии. Сам парк, несмотря на многообещающее название, выглядел достаточно обыденно, даже немного запущенной. Мощеные тропинки петляли между разного вида деревьями, создавая иллюзию лабиринта, клены перемежались с дубами, березы шелестели листвой, а кое-где проглядывали даже робкие сосны, чудом прижившиеся в городском климате. В центре парка располагался большой, слегка обветшалый фонтан. Слой патины прикрывал некогда белоснежный мрамор, а из его чаши тонкими струйками сочилась вода, больше похожая на слезы, чем на бодрящий поток. Фонтан был окружен клумбами с яркими, но немного запущенными цветами: петунии, георгины и астры, несмотря на недостаток ухода, яростно цеплялись за жизнь, словно стремясь восполнить своей пестротой угасающее величие места.

– Почему этот парк носит такое название? – спросил Итан, скользя взглядом по потрескавшейся плитке, увядшим цветам и сломанным скамейкам. В этом месте не было ничего, что могло бы хоть отдаленно напомнить ему о легендарном саде из мифов.

Кейн пожал плечами, доставая из кармана смятую пачку сигарет. Чиркнув зажигалкой, он глубоко затянулся, выпуская дым в вечернее небо.

– Парк назван в честь старой легенды. Геспериды, нимфы, охраняли сад с золотыми яблоками. Здесь когда-то хотели создать что-то похожее, место, где можно обрести спокойствие и гармонию, своего рода оазис в сердце города. Но вскоре власти Детройта объявили банкротство, и парк, как и многое другое, оставили на произвол судьбы, в таком вот состоянии. Ирония, правда? Место, задуманное как источник вечной молодости и покоя, превратилось в символ упадка.

– И все же, – сказал Итан, присаживаясь на край фонтана, – здесь чувствуется что-то другое. Умиротворение, как вы и говорили. Может быть, частичка той самой магии Гесперид все еще здесь?

– Всё может быть.. Однако должен отметить, что ты слишком оптимистичен. Это Детройт, тут даже крысы давно разучились верить в сказки.

– Вы слишком циничны. – буркнул Итан.

Харрис только облокотился на край фонтана, сложив руки на груди.

Ещё немного они стояли, каждый погружённый в свои мысли. Кейн Харрис докуривал сигарету, смотря на плитку под ногами, Итан же, напротив, рассматривал все вокруг, пытаясь найти хоть какой-то намек на то, что этот парк не просто заброшенное место.

Неожиданно позади них раздался голос, нарушивший тишину и заставивший Итана вздрогнуть.

– Ну и ну, какая встреча.

Итан резко обернулся.

С другой стороны фонтана, словно из ниоткуда, вышел парень. Он был одет так, будто только что сошел с обложки журнала, посвященного моде. Его волосы были гораздо светлее волос Итана, почти цвета платины, и этот оттенок, казалось, был еще светлее в сумеречном свете, придавая его облику неземную красоту. Смущало не только его экстравагантный наряд, совершенно неуместный в этом заброшенном парке, но и сам факт его внезапного появления. Итан был абсолютно уверен, что не слышал, чтобы в этом парке были еще люди помимо них.

– Эм, вы кто? – спросил Итан, стараясь скрыть удивление за вежливой маской. Он машинально подвинулся ближе к Харрису, инстинктивно чувствуя, что с этим незнакомцем что-то не так.

– Кто я? Думаю, твой приятель нас представит. – незнакомец посмотрел на Кейна, в его глазах плясали искорки веселья.

Итан повернулся к Кейну, вопросительно вскинув брови.

– Вы его знаете, доктор Харрис?

Кейн глядел на незнакомца с каким-то странным, настороженным видом. Наконец, он медленно выдохнул, словно собираясь с духом.

– Можно сказать и так, – пробормотал он, не отрывая взгляда от незнакомца. – Это... Оливий.

– «Доктор Харрис»? – Оливий вскинул тонкую бровь, изображая наигранное удивление. – Ты обращаешься в нему на «вы»? Я думал, вы двое гораздо ближе..

– Оливий сумасшедший, – перебил его Кейн. – Недавно направил его к психиатру, но он всё продолжает меня преследовать. Часто несёт всякий бред, – он пожал плечами, словно в этом не было ничего такого.

Кейн и Оливий смотрели друг на друга минуты три. Эта была своеобразная немая сцена, совершенно непонятная Итану, который не знал, куда себя деть, куда спрятать глаза. Он решил ничего не говорить, ничего не спрашивать, а просто ожидать, надеясь, что ситуация разрешится сама собой.

Взгляд Оливия был пристальным, изучающим, словно он пытался проникнуть в самую глубь души психолога. В глазах Кейна, в свою очередь, мелькали какие-то противоречивые эмоции: раздражение, усталость, и... что-то еще, что Итан не мог точно определить. Что-то похожее на искру. Итану даже показалось, что его взгляд стал чуточку ярче, словно на мгновение вспыхнул внутренний огонь.

Наконец, Оливий медленно отвел взгляд, и его губы тронула ухмылка.

– Значит, так ты решил, Харрис? Хорошо. Твой выбор, – сказал он, словно ставя точку в долгом споре. – Потом Оливий обратился уже к Итану. – Прости, что потревожил вас. Хорошего вам вечера.. И ещё... поосторожней с ним.

Затем, не дожидаясь ответа, Оливий направился к аллеям парка и его фигура, облаченная в странный, переливающийся наряд, быстро растворилась в тенях. Итан проводил его взглядом, ему теперь было не по себе.

– Что это вообще было? – обратился Итан к Кейну, когда Оливий окончательно исчез из виду.

– Сумасшедший пациент, я уже говорил. – отмахнулся Кейн, доставая из пачки новую сигарету и прикуривая ее.

– Да это я понял! – воскликнул Итан, чувствуя, как любопытство отчаянно борется в нем со страхом и желанием поскорее покинуть это странное место. – Что он хочет от вас? И почему вы не вызвали полицию, если он действительно представляет опасность?

Кейн сделал глубокую затяжку, выпуская дым прямо в воздух, словно пытаясь развеять нарастающее напряжение.

– Мои проблемы – только мои, и к тебе они не имеют никакого отношения, поэтому не зацикливайся на этом, – сказал он, скрещивая руки на груди и отворачиваясь от Итана. В его голосе звучала неприкрытая неприязнь и, похоже, он не собирался продолжать этот разговор.

Монтгомери понимал, что Кейн не собирается ничего объяснять, и дальнейшие расспросы только усугубят ситуацию. Они двинулись дальше по парку, в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев под ногами и редкими звуками проезжающих мимо машин. Атмосфера умиротворения, царившая здесь раньше, исчезла, уступив место напряжению и неловкости. Итан чувствовал себя отстранённым, лишним, словно он случайно подсмотрел сцену из чужой, запутанной жизни. Он задавался вопросом, что за отношения связывали Кейна и Оливия, и почему Кейн так неохотно об этом говорил.

Молчание тянулось мучительно долго, пока они не приблизились к выходу из парка. Итан уже собирался попрощаться и уйти, когда Кейн неожиданно остановился и, как бы между прочим, сказал:

– Ребекка пригласила меня к вам домой на ужин. В среду.

– Моя мама?.. – Итан был ошеломлен. Это было настолько неожиданно, настолько не вписывалось в его понимание происходящего, что он на мгновение потерял дар речи. – И что вы ответили?

– Сказал: подумаю.

Итан нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное; с одной стороны, ему было неловко за маму, которая, кажется, решила взять инициативу в свои руки, не посоветовавшись ни с ним, ни с отцом (Итан был уверен, что отец не в курсе, он бы точно был против). С другой стороны ему почему-то хотелось, чтобы Кейн принял приглашение. Он понимал, что это глупо. Но несмотря на все доводы рассудка, в глубине души он испытывал странное волнение.

– И что вы собираетесь решить? – спросил Итан, стараясь скрыть волнение за безразличным тоном.

Кейн взглянул на него, и в его взгляде мелькнула едва уловимая искорка, которую Итан не смог расшифровать.

– А ты как думаешь? Хочешь, чтобы я пришёл?

Итан колебался лишь мгновение.

– Не мне решать, – ответил он, стараясь сохранить невозмутимый вид. – Но... если вам нечего делать в среду вечером, мама будет рада.

Итан не мог поверить, что сам сказал это, что по сути, пригласил Кейна в свой дом. Он боялся, что Кейн откажется, боялся, что Кейн согласится; он в принципе боялся того, что последует за этим решением.

После этих слов Кейн молча кивнул, и они просто разошлись. Итан всю дорогу домой был погружён в свои мысли, не замечая ничего вокруг.

Глава 6. Будни. Часть 3

Среда наступила словно назло, пролетев с невероятной скоростью. Итан, привыкший к монотонному течению школьных будней, никак не мог собраться с мыслями. Уроки превратились в размытое пятно, учителя словно говорили что-то невнятное, а одноклассники казались какими-то далекими и нереальными. Его голова была забита лишь одним: предстоящим вечером, этой встречей, что маячила впереди. Он то и дело поглядывал на старые, с потрескавшимся циферблатом, часы, пристально наблюдая за движением стрелок.

После школы Итан слонялся по квартире, чувствуя себя загнанным в угол. Внутренний голос твердил о важности каждой детали, о необходимости выглядеть хорошо, о страхе произвести плохое впечатление. Он то принимался убираться, наводя и без того идеальный порядок: протирал пыль с уже сверкающих поверхностей, расставлял книги на полках с маниакальной точностью, словно это могло хоть как-то повлиять на исход вечера. То включал музыку, стараясь заглушить нарастающее беспокойство в голове, но даже любимые мелодии не помогали расслабиться. Затем он пытался что-то читать, но так и не смог сосредоточиться.

Ребекка, казалось, светилась от счастья, излучая тепло и позитив, как маленькое солнце. Она колдовала на кухне, напевая под нос какую-то мелодию, которую Итан слышал в детстве, и ловко орудуя ножами и поварешками, создавала кулинарные шедевры. От ароматов, исходящих из кухни, у Итана начинало кружиться голова: пряные травы, чеснок, жареное мясо – все это смешивалось в восхитительную симфонию вкусов. Она, кажется, искренне радовалась этому визиту. В их доме не часто бывали гости, приглашённые ею, обычно они были со стороны отца. Этот же вечер обещал быть другим.

Когда часы показали 18:55, Итан впал в настоящую панику. Секунды тянулись вечность, а сердце стучало в бешеном ритме, отсчитывая последние мгновения. Он стоял перед зеркалом, всматриваясь в свое отражение, пытался пригладить непослушные волосы, которые упрямо торчали в разные стороны, и придать своему лицу хоть немного уверенности, но все попытки казались жалкими и тщетными. В глазах плескалось испуганное отражение грядущего вечера.

Ровно в семь раздался звонок в дверь. Сердце Итана подскочило к горлу, словно собираясь выпрыгнуть наружу. Он на мгновение остановился, собираясь с духом, и неспеша пошел открывать дверь.

Итан собрал всю свою смелость в кулак и, стараясь улыбаться как можно более естественно, сказал:

– Добрый вечер. Проходите, мама уже заждалась.

– Проходите, не стесняйтесь, – сказала Ребекка, выходя из кухни с сияющей улыбкой. Она была одета в свое лучшее платье. – Кейн, очень рада вас видеть.

– А это мой муж, Кристофер, – представила Ребекка, указывая на мужчину, стоявшего в углу гостиной.

Кристофер, высокий и худощавый мужчина с короткой седой стрижкой, аккуратно уложенной, и пронзительным взглядом серых глаз, протянул Кейну руку. На его лице не было ни улыбки, ни приветствия, лишь сдержанное выражение вежливости.

– Добрый вечер, доктор Харрис, – произнес он строгим, спокойным голосом. – Благодарю, что нашли время.

– Ага, я тоже. – ответил Кейн, но не стал пожимать протянутую руку. Он просто смотрел на Кристофера с каким-то непонятным выражением.

Итан ощутил странное чувство дежавю, словно он уже переживал эту сцену. При их первой встрече Кейн точно так же не стал пожимать ему руку, проигнорировав его приветствие. Тогда Итан подумал, что сделал что-то не так, но теперь, увидев это повторение, почувствовал облегчение. Это теперь скорее порадовало Итана, ведь он понял, что проблема была не в нём, просто, видимо, доктору Харрису не нравятся физические прикосновения.

Итан наблюдал за ними, чувствуя нарастающее напряжение. Он знал, что его отец не одобряет этого визита, и ему было интересно, как пройдет этот вечер.

– Ну что же, прошу всех к столу, – весело произнесла Ребекка, стараясь разрядить обстановку. – Я приготовила кое-что особенное!

– Ну что же, прошу всех к столу, – весело произнесла Ребекка, стараясь разрядить обстановку. – Я приготовила кое-что особенное!

Они прошли в столовую, где был накрыт стол, украшенный свечами и цветами. Ребекка усадила Кейна рядом с Итаном на левой половине стола, а сама с Кристофером села по правую сторону.

Ужин начался в слегка напряженной тишине. Ребекка старалась поддерживать разговор, рассказывая о новостях, о работе, о успехах и неудачах Итана в школе. Кейн отвечал вежливо и сдержанно, а Кристофер лишь изредка вставлял замечания, в основном на религиозные темы.

И Итан впервые за семейным ужином чувствовал себя не в своей тарелке.

– Доктор Харрис, – произнес он, выделяя каждую букву. – Моя жена, Ребекка, доверяет вам свои самые сокровенные мысли. Я благодарен вам за то, что вы уделяете ей время.

Кейн почувствовал, как на его лице невольно дрогнула мышца.

– Я лишь делаю свою работу, – ответил Кейн, стараясь сохранить нейтральный тон.

– Вы, как человек науки, наверняка изучали влияние веры на человеческую психику, ведь так?

Кейн медленно провел вилкой по тарелке, перебирая капусту.

– Допустим. – произнес он наконец, словно делая одолжение.

Брови Кристофера сошлись на переносице, образуя резкую складку. Он отложил нож и вилку и посмотрел на Кейна.

– Вера освобождает нас от страха. Она дает нам понимание цели и смысла. А вы, доктор, сами верите в Бога?

– Вам не понравится мой ответ.

Кристофер немного помолчал, изучая лицо Кейна.

– Возможно. Но я хочу его услышать.

Кейн отложил вилку, вздохнул и откинулся на спинку стула. На этом моменте Итан затаил дыхание. От ответа Кейна зависело то, как его отец будет к нему относиться.

Кейн посмотрел Кристоферу в глаза.

– Я знаю, что Бог существует, – медленно произнес он. – Но я в него не верю.

Итан чувствовал, как у него холодеют руки. Ребекка замерла с вилкой в руке, не смея пошевелиться.

На лице Джона не дрогнул ни один мускул. Он продолжал смотреть на Кейна, словно пытаясь прочитать его мысли.

– Интересно, – произнес он наконец. – И как же вы объясните это противоречие, доктор? Знать о существовании высшей силы и одновременно отказываться в нее верить?

Кейн слегка пожал плечами.

– Если он есть, то он либо не заботится о нас, либо не может нам помочь. В любом случае, это не тот Бог, которому я хочу поклоняться... Не тот, кому я могу доверять.

– Довольно!

– Как вы смеете произносить такое в моем доме? – произнёс он. – Я не знаю, каким учениям вы следуете, но я не позволю вам больше здесь находиться. Немедленно убирайтесь!

Кейн молча поднялся со стула, сохраняя спокойствие на лице.

– Как скажете, – ответил он, направляясь к выходу.

Итан, словно повинуясь внезапному импульсу, вскочил со своего места.

– Кейн, подождите! – крикнул он, не отдавая себе отчета в том, что делает.

Все взгляды обратились к нему. Кристофер смотрел на сына с недоумением, Ребекка – со страхом.

– Итан, что ты делаешь? – тихо прошептала она.

Итан, не обращая внимания на родителей, подошел к Кейну.

– Я ухожу с вами, – твердо заявил он, глядя Харрису в глаза.

Кристофер опешил. Он явно не ожидал такого поворота событий.

– Что? – воскликнул он. – Ты никуда не пойдешь! Ты мой сын, ты должен быть здесь!

– Я... я хочу пойти с Кейном! – выпалил Итан, словно выдохнул. Он чувствовал, как дрожат его руки. – И я буду действовать так, как считаю правильным.

Он повернулся к Кейну, игнорируя гневные выкрики отца.

– Пойдем, – сказал он и решительно направился к двери, следуя за Кейном.

Только повернувшись, он увидел удивлённый взгляд Харриса. Казалось, он все это время наблюдал за ним. В его глазах какое-то странное удивление, будто это было последним, что Харрис ожидал от него услышать.

– Вы же... не против? – Итан немного напрягся, чувствуя, как щёки заливает краска.

– Нисколько.

– Садись, – сказал он, открывая дверь. – Нам нужно кое-что обсудить.

Итан послушно сел в машину, чувствуя, как легкая тревога сжимает его грудь. Старые сиденья пахли пылью и табаком. Он украдкой взглянул на Кейна, который завел двигатель и выехал на дорогу.

Минут десять они ехали в тишине. За окном мелькали тусклые огни города, размытые дождем. Итан чувствовал себя неловко, разрываясь между облегчением от того, что этот напряжённый ужин закончился, и страхом перед неизвестностью.

Потом Кейн заговорил:

– Зачем ты пошел за мной? – спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

Итан стал обдумывать ответ. А действительно, зачем? Это был импульс, внезапное помутнение рассудка? Сказать на самом деле было трудно.

– Мне показалось... то есть, я подумал... – замялся он, подбирая слова. – Я... Я хотел вас поддержать. Вы мне показались хорошим человеком.

Кейн засмеялся. Итан бы охарактеризовал его смех, как резкий и пугающий. В нем точно не было веселья. Монтгомери вздрогнул, почувствовав, как по спине пробежали мурашки.

В голове Итана тут же промелькнула мысль: «Это алекситимия... Ничего страшного не происходит... Он пытается, пытается выглядеть доброжелательно»

После их встречи Итан всё же прочитал пару статей в интернете об этом расстройстве: сложности с распознаванием и выражением эмоций. Кейн просто не умеет по-другому реагировать.

Монтгомери выдохнул, немного успокоившись.

– И что? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо, несмотря на все еще колотящееся сердце. – Что смешного? Я был искренен.

Он почувствовал, что Кейн бросил на него короткий взгляд.

– Тебя не смущает, что мы виделись лишь несколько раз, так и не сумев поговорить нормально, однако ты буквально готов идти за мной куда угодно?

– А? – только и смог вымолвить Итан, смущенный прямым вопросом.

Итан задумался. Кейн Харрис ведь был прав. Итан и сам не понимал причину своего странного поведения. Почему он так легко доверился этому незнакомому человеку? Что им двигало?

– Я не могу объяснить своё поведение, но я чувствую, что могу вам доверять, – признался он.

– Ты слишком наивный, – констатировал Кейн, его голос оставался ровным и бесстрастным.

– А вы циничный, – парировал Итан,

– Ты это уже говорил, – отозвался Кейн.

– Вы тоже, – добавил Итан, и на его лице невольно появилась легкая улыбка.

Ему нравилось говорить с Кейном, несмотря на его... алекситимию. И довольно спорный характер. Он уже и забыл про свою первоначальную цель этого знакомства, о том, что он хотел узнать подробности о своей матери от его лица. Сейчас он просто был рад его компании.

– Ты знаешь, что ты теперь называешь меня по имени? – заметил Кейн, в его глазах словно зажглась какая-то искра.

– Что? – растерялся Итан.

– Ты назвал меня «Кейном», хотя раньше называл по фамилии, – пояснил он.

– О боже, – пробормотал он, закрывая лицо руками. Он почувствовал себя неловким подростком, который совершил глупую ошибку.

Кейн немного скривился. Это было сложно назвать гримасой отвращения, скорее – легкое раздражение. И Итан не очень понял от чего.

Совсем скоро они уже подъехали к району, в котором жил Кейн.

– Не жди ничего особенного, – сказал Кейн, включая свет и проходя в свою квартиру. – Здесь довольно уныло.

Прихожая выглядела скромно: обшарпанные стены, старая вешалка, и тусклая лампочка, освещавшая пространство.

– Проходи, – сказал Кейн, махнув рукой в сторону гостиной. – Чувствуй себя как дома. Хотя... вряд ли тебе здесь будет уютно.

Комната, да и вся квартира, соответствовала району, в котором находилась. Старая мебель, разбросанные книги, горы бумаг и странные предметы, назначение которых Итан не мог определить, создавали хаотичное впечатление. Единственным украшением была большая книжная полка, занимавшая почти всю стену, заполненная до отказа книгами в потертых переплетах.

Кейн был прав. Этот дом совсем не походил на дом, куда хотелось бы возвращаться. Но, несмотря на всю убогость обстановки, он чувствовал здесь какое-то странное успокоение.

– Давно вы тут живёте? – спросил Итан, оглядываясь по сторонам.

– Недавно переехал, – ответил Кейн, не вдаваясь в подробности.

Подойдя к книжному шкафу, Итан начал рассматривать корешки книг. Он хотел понять, какая литература интересна Кейну, что он читает, о чем думает.

– А раньше где жили? – поинтересовался Итан, стараясь завязать разговор. Ему было интересно узнать больше о Кейне.

– Это теперь не имеет значения, – ответил он.

Монтгомери было любопытно, но он решил не настаивать.

– Ладно, – сказал Итан, стараясь сменить тему. – Что будем делать дальше?

Кейн повернулся к нему. В его глазах не было прежней отстраненности.

– Тебе лучше пойти спать, ведь завтра перед школой нужно зайти к себе домой, – сказал Кейн. Он стоял в дверях гостиной, скрестив руки на груди, и смотрел на Итана.

– А если мне не хочется идти домой? – в его голосе было не столько бунтарство, сколько отчаяние.

– Тогда у тебя могут быть проблемы. И у меня тоже.

Последовала долгая пауза. Итан, казалось, обдумывал слова Кейна, взвешивая все «за» и «против».

– Хорошо.. Да, думаю, это правильно.. У вас можно попить воды? – пробормотал он наконец, неохотно поднимаясь с дивана.

Кейн ненадолго перевёл взгляд на Итана.

– Конечно, чайник стоит на кухне. Я пока приготовлю тебе место для сна.

– Спасибо, – тихо сказал Итан и, ссутулившись, двинулся в сторону кухни. Он прошёл дверной проём, ощущая на себе взгляд Кейна.

Итану было не по себе. Ему нужно было позвонить матери, сообщить, что он в безопасности. Она, наверняка, сходит с ума от беспокойства. Но сначала ему нужно было просто собраться с духом.

Кухня была маленькой и темной, с выцветшими обоями и старой, скрипучей мебелью. Он налил из чайника немного воды в стакан с трещиной на боку и поднёс к губам. Холодная вода приятно обожгла пересохшее горло. Следующее, что он почувствовал: сильную боль в тыльной стороны головы. Острая, разрывающая боль мгновенно заполнила все сознание. Стакан выпал из рук Итана, звеняще разлетевшись на мелкие осколки. Он издал короткий, сдавленный стон, похожий на всхлип, и рухнул на пол, как подкошенный, не успев даже понять, что произошло.

Глава 7. Особое событие

Итан очнулся осалфеткой.

ующей боли в запястьях. Резкое головокружение заставило его зажмуриться. Голова гудела, обрывки мыслей и образов мелькали, не складываясь в единую картину.

Он попытался пошевелиться, напрягая мышцы, но быстро понял, что его руки туго привязаны к шершавой, деревянной спинке стула. Грубая веревка врезалась в кожу, вызывая острую боль. Ноги тоже были связаны, лишая его малейшей возможности сопротивления.

Медленно, с трудом, он открыл глаза, пытаясь сфокусировать расплывающееся зрение. понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы различить очертания комнаты. Это была кухня доктора Харриса.

Постепенно сознание прояснялось, возвращаясь к нему отрывками. Он вспомнил, как налил себе воды, как поднёс стакан ко рту... А дальше он почувствовал боль в тыльной стороны головы.

Пытаясь справиться с охватившим его ужасом, он сфокусировал взгляд на человеке, сидевшем напротив. Кейн. Он сидел спокойно, расслабленно, словно ничего не произошло. В его глазах было любопытство. В руке Кейна была вилка, поблескивающая в тусклом свете, а на столе перед ним лежала тарелка, из которой поднимался аппетитный пар. Судя по запаху, в тарелке находился стейк.

– Ты... что ты сделал? – прохрипел Итан, его голос был слабым и дрожащим.

Кейн поднял голову. Выражение лица его было безразличным. Он молчал, игнорируя вопрос Итана.

– Зачем ты это сделал? – повторил Итан, его голос дрожал еще сильнее, но в нем появилась нотка отчаяния.

Кейн, не отвечая, отрезал от стейка аккуратный кусок. Он неспешно положил его себе в рот, закрыл глаза и тщательно пережевывал, наслаждаясь вкусом. Он выглядел совершенно безразличным к тому, что напротив него сидит связанный, напуганный до смерти подросток.

Итан уже полностью пришёл в себя, насколько это было возможно в его положении. Он попытался освободить руки, но все попытки были напрасны. Верёвка крепко врезалась в кожу, лишая конечности чувствительности. Ноги были связаны еще крепче, так, что ими с трудом получалось двигать. Он был полностью беспомощен.

Кейн проглотил кусок мяса и наконец оторвал взгляд от тарелки. Он смотрел на Итана изучающим взглядом, словно разглядывал какое-то редкое насекомое.

– Ты не задумывался, почему ты, всегда разделяющий взгляды отца, неожиданно решил выбрать странного незнакомца, взгляды которого напрочь противоречат твоим? – медленно произнес Кейн, растягивая слова. – Думаешь, это потому что я настолько сильно тебе понравился за это время? Не задумывался, как парень с такой отталкивающей внешностью и поведением вообще мог хоть как-то впечатлить тебя?

Итан замер, ощущая, как кровь отхлынула от лица. В голове промелькнули обрывки мыслей, вопросы, на которые он боялся найти ответ. Он ведь и сам не понимал, почему так внезапно решил уйти с Кейном. Почему он так легко поддался влиянию этого странного психолога? Почему отбросил все, что ему было дорого, все, во что он верил, ради человека, которого едва знал? Он и сам не понимал, что за сила толкнула его к этому, это был какой-то неконтролируемый импульс, который он не мог ни объяснить, ни контролировать.

Холодок пробежал по его спине, вызывая мурашки.

– Что... что ты имеешь в виду? – прошептал Итан, его голос был едва слышен.

Кейн медленно покачал головой, словно разочарованный чем-то. Его губы изогнулись в подобии усмешки.

– Пожалуй, я немного переборщил, – произнес он, – ведь не было расчета, что ты предпочтешь меня своей семье, но в итоге это только сыграло мне на руку. Теперь ты здесь, и никто не помешает мне завершить начатое.

Кейн скорее говорил сам с собой, чем с Итаном.

– Что ты имеешь ввиду?! – Итан сорвался на крик. Страх достиг апогея, и он уже не мог его сдерживать.

Кейн посмотрел на него, слегка хмурясь, словно его отвлекли от чего-то важного и интересного. Он отложил нож и вилку и вытер губы салфеткой.

– Мне интересно, – произнес Кейн, наклоняя голову набок, – почему ты не хочешь смотреть на мир с открытыми глазами? Почему ты всегда такой жизнерадостный и наивный? Ты понимаешь серьезность ситуации, но при этом специально не обращаешь на это внимание. Ты намеренно это делаешь? Или ты просто не можешь принять реальность такой, какая она есть?

Итан молчал, не в силах подобрать подходящие слова. Мозг лихорадочно работал, пытаясь найти хоть какую-то ниточку, за которую можно было бы ухватиться. Он чувствовал себя загнанным в угол, и не знающим, как вырваться из этой ловушки. Итан не понимал, чего от него хочет Кейн и почему он задает эти странные вопросы.

– Я... я не знаю, – пробормотал он наконец. – Я просто...

Дальше слова застряли в горле, словно ком. Он понимал, что от ответа может зависеть его судьба, но не знал, что ему надо было сказать в такой ситуации, чтобы его отпустили. Какой ответ Кейн хочет услышать? Признание? Покаяние? Или что-то еще, еще более извращенное?

– Что вы от меня хотите? – выпалил он, с отчаянием глядя в глаза Кейну.

Харрис выглядел недовольно.

– Ответь.

– И... тогда вы меня отпустите? – спросил Итан, молясь, чтобы Кейн согласился.

– Возможно, – ответил Кейн, и это «возможно» прозвучало как насмешка. Но это был его единственный шанс.

Итан сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями.

– Я... я хочу верить в лучшее во всем, – запинаясь, начал Итан. – Ведь... нет смысла зацикливаться на плохом, если в жизни столько хорошего. И я далеко не на всё закрываю глаза...

– Но на многое, – перебил его Кейн. – Ты искал причину проблем твоей матери в чем угодно, лишь бы не признавать очевидное: причина в твоем поступке. Ты бегал вокруг да около, даже со мной познакомился.

– Я.. я.. я знаю это, – прошептал Итан, опустив взгляд на стол. – Мне хотелось узнать о её состоянии, а не о причине..

– Одно другому не противоречит. Ты всё, наверное, думаешь о причине её таких долгих переживаний. Потому что ты решил отложить это воспоминание в дальний угол своего мозга, решил не вспоминать прошлое, сделать вид, что всё в порядке.

– В-вы... из-за этого вы все это делаете? – спросил он, чувствуя, как его надежда испаряется.

– Возможно. – ответил Кейн, кладя в рот ещё один кусок мяса.

В горле Монггомери застрял ком. Он почувствовал, как к глазам подступают слезы. Слова Кейна звучали как простое издевательство. Он уже не верил в его «возможно». Он знал, что Кейн ни за что его не отпустит. Не сейчас, не после всего, что произошло. Он просто играл с ним. Монтгомери сглотнул, пытаясь прочистить горло. Он заметил, как Харрис ухмыльнулся, видя его страдания.

Внезапно Кейн встал со стула, положив вилку на стол. Итан вздрогнул от неожиданности такого поступка. Пока Кейн просто сидел на против него, Итан ощущал хоть какую-то иллюзию безопасности. Сейчас был только страх перед неизвестностью.

Кейн, не торопясь, подошел к старой, пыльной полке, заставленной разными безделушками. Среди них была небольшая, но массивная статуэтка – мраморный ангел с отбитым крылом. Кейн взял ее в руки, оценивая вес.

В тот момент Итан понял, что это конец. Кейн не собирался его мучить долго, не собирался продолжать эту игру. Он собирался просто покончить с ним. Итан Монтгомери закрыл глаза, ощущая, как по щекам текут слезы. Он не хотел умирать.

Кейн поднял статуэтку над головой, и в этот момент обрушил ее на голову Итана. Разрывающая боль пронзила его череп. Звук удара – хруст костей, влажный всплеск – эхом разнесся по комнате. Перед глазами вспыхнули миллионы разноцветных искр, а затем все погрузилось в багровую пелену. Итан почувствовал, как его сознание распадается на кусочки, как тело перестает ему подчиняться. Он умирал. Медленно и мучительно чувствовал, как кровь течет по лицу, заливает глаза, пропитывает одежду. Дышать становилось все труднее, воздух не хотел поступать в легкие. С каждой секундой ощущения становились всё менее ощутимые.

Боль, до этого разрывающая сознание, начала угасать. Но сквозь эту уходящую боль, сквозь наступающую темноту, он начал слышать голос. Этот голос словно исходил из глубины его сознания.

«Жизнь ускользает, не так ли? Но ты не хочешь уходить. Я вижу твой страх, твое отчаяние. Я могу тебе помочь. Я могу сохранить твою жизнь, остановить эту боль. Но цена высока. Готов ли ты отдать мне то, что я хочу? Готов ли ты заключить сделку?»

Он не понимал, кто к нему обращается, что это за голос, что за сущность. Он знал только одно: ему не хотелось умирать. Ему хотелось жить, дышать, любить хоть что-то.

Слова звучали маняще. Они предлагали ему спасение в момент, когда все вокруг рушилось. Итан, в последние мгновения своей жизни, окруженный тьмой, чувствовал, как его сущность, его "я", растворяется в небытии. Он чувствовал, как его воспоминания, его мечты, его страхи – всё, что делало его Итаном – постепенно исчезает.

«Да...» – прошептал он, его голос был едва различимым даже для него самого. Он толком не понимал, что вообще что-то произносит, слова вырвались из него подсознательно, как последний вздох. – «Я согласен... Я согласен на всё...только не дай мне умереть...»

Глава 8. Нежданный гость

Мир резко и нещадно вспыхнул белым светом, словно тысяча молний разом ударили ему в глаза. Итан закричал и крик беззвучно застрял в горле. Его тело пронзила нестерпимая боль, словно его вывернули наизнанку и попытались собрать заново.

Но он был жив. Он дышал. Его сердце билось. Боли уже не было, только слабость и странная, неестественная легкость. Он огляделся по сторонам. Рядом с ним, неподвижно, стоял Кейн. Его лицо было искажено гримасой недоумения и гнева. Сначала Итан подумал, что он смотрел на него, но потом понял, что взгляд Кейна направлен куда-то позади него.

Итан медленно обернулся, с трудом поворачивая затекшую шею. Позади него стоял силуэт. Это был именно силуэт, белый, расплывчатый, словно клубок пара, с человеческими чертами.

Инстинктивно, он понял, что это – Оно. Тот голос, который он слышал, умирая. Сущность, с которой он заключил сделку. Силуэт стал отчетливее; высокий, с длинными, тонкими пальцами. Постепенно силуэт перестал чем-то отличаться от обычного человека.

Это был молодой мужчина, лет двадцати пяти на вид, одетый в кричаще-красную с рюшами рубашку и черные брюки. С бледной кожей, словно выточенной из мрамора. Короткие кудрявые рыжие волосы обрамляли его лицо. А глаза были синие, цвета моря, и в них плескался озорной огонек, словно он только что совершил какую-то шалость.

Сущность, окончательно принявшая человеческий облик, медленно повернула голову в сторону Кейна Харриса.

– Ты мне всё испортил! – закричал Кейн. – Зачем ты явился так рано? Зачем ты вообще пришёл?!

Итан не понимал, что происходит. Он смотрел на рыжеволосого незнакомца, затем на Кейна, пытаясь понять, что творится.

– То есть я опять что-то не так сделал?

– Нет, что ты, – саркастически ответил Кейн, сверля его взглядом. – Всего-то явился в самое неподходящее время и испортил мне вечер.

Незнакомец пожал плечами и скрестил руки на груди.

– Теперь он не попадёт в Рай, разве это не хуже простой смерти? – спросил он

– Мне это не важно! – взревел Кейн, теряя контроль. – Мне нужно было, чтобы он умер! Понимаешь?! Умер! Это было необходимо!

Незнакомец прищурился.

– Необходимо? – переспросил он. – И зачем же, интересно знать, тебе так была нужна его смерть? Он мешал твоим коварным планам? Или, может, просто не понравился цвет его носков? Может поведаешь мне хотя бы что-нибудь?

– Это не твое дело! Он должен был умереть! Я ждал этого момента слишком долго!

– Вот как. – рыжеволосый, казалось, задумался над его словами, поглаживая подбородок. Его синие глаза, до этого полные озорства, вдруг стали серьезными. – Тогда мне очень жаль.

– Ты сейчас серьёзно? В твоем голосе даже раскаяния нет!

– Я понимаю твою злость, но я не могу просто взять и вернуть его обратно в загробный мир. Сделка есть сделка. И я её заключил.

– Ну да, но даже если бы можно всё отменить, то ты бы всё равно не стал этого делать!

– Почему же? Я ради тебя много могу сделать, ты ведь..

– Хватит! – Кейн, казалось, сам не понял, как эти слова слетели с его губ, потому что выглядел он удивлённо. Затем, собравшись, он произнес более тихо, в его голосе уже не было прежней злости. – Хватит..

Незнакомец ничего не ответил, будто и вправду послушался, но в его молчании чувствовалось какое-то странное напряжение. Он медленно отвел взгляд, скользнув им по дверному проходу. Взгляд его был рассеянным, будто он находился где-то очень далеко. Когда Кейн, все еще тяжело дыша, облокотился на кухонные шкафчики, пытаясь успокоиться, незнакомец, внезапно посмотрел прямо на Итана. Во взгляде не было вражды, скорее... любопытство?

– Ну что, дружок, – сказал он, улыбаясь. – Добро пожаловать в новую жизнь. Надеюсь, ты любишь приключения, потому что впереди у нас их будет хоть отбавляй.

Итан, ошеломленный происходящим, не мог произнести ни слова. Он смотрел на рыжеволосого, как на спасителя и палача одновременно – впрочем, сейчас чаша весов склонялась явно в сторону последнего. Он не понимал, что ему теперь делать, чего ожидать.

– Что... что происходит? – наконец выдавил он из себя дрожащим голосом

Незнакомец щелкнул пальцами, и веревки, сковывающие Итана, лопнули. Итан пошатнулся, с трудом веря в то, что он действительно свободен. Ему это казалось какой-то галлюцинацией.

– Я – дьявол, и твоя душа теперь принадлежит мне.

Итан застыл, пытаясь понять, шутит он или нет. Но в глазах рыжеволосого не было и намека на юмор, только какой-то холодный блеск в глазах. Дьявол? Это абсурд. Полный абсурд. Однако все кричало об обратном. Стоящий перед ним просто не мог быть человеком. Паника волной захлестнула его. Он хотел бежать, кричать, звать на помощь, но не мог пошевелиться. Страх сковал его крепче любых веревок.

– Я не заключал... я не заключал никаких сделок! – прохрипел Итан, пытаясь вырваться из парализующего ужаса. Слова звучали слабо, неубедительно, даже для него самого.

Дьявол наклонил голову, и в его глазах мелькнула насмешка.

– О, правда? Пребывая между миром живых и мёртвых, с пробитой головой и остановившимся сердцем, ты пожал мне руку. И я продлил тебе жизнь на пятнадцать лет... – он выдержал паузу, наслаждаясь моментом. – С одним условием. После смерти твоя душа попадёт в Ад.

– Пятнадцать лет... – прошептал Итан. – А... есть какой-нибудь способ... изменить это?

– Ммм, дай-ка подумать... – Дьявол притворно задумался, постукивая пальцем по подбородку. – Не-а. Если бы мог, то уже отменил бы. – Он посмотрел на Кейна, но потом сразу перевёл взгляд обратно на Итана. – Сейчас ты должен был быть уже мёртв, но заключил сделку со мной. Это нечто иное, чем другие сделки.

– Почему?

– Если обычный человек попросит, например, знаний за свою душу, то его жизнь укоротится до определённых лет, оставшихся до естественной смерти, и после он попадёт в Ад. И такой договор можно попытаться отменить, не без серьёзных последствий, конечно, но теоретически можно. Однако ты уже находился между жизнью и смертью, и условия твоей сделки были выполнены мгновенно. Ты получил шанс вернуться, а значит, и расплачиваться придётся. Ты жив. И будешь жить ещё долгих пятнадцать лет. Именно потому, что ты уже получил свой дар, ты не сможешь расторгнуть сделку.

Слова Дьявола эхом отдавались в голове Итана, парализуя его. Он не мог поверить в то, что только что услышал. Пятнадцать лет... он продал своё место в Раю за пятнадцать лет жизни. Грудь сдавило. Итан чувствовал, что вот-вот заплачет. Он хотел просто свернуться калачиком на полу этого места и плакать, рыдать, пока все не закончится. Он ненавидел себя за то, что связался с Кейном, за то, что доверился ему, как слепой котенок. За то, что ушёл с ним, оставив родителей в неведении.

– Господи милостивый, дай мне силы и мудрости пройти этот жизненный путь... – шептал Итан себе под нос, стараясь говорить как можно тише.

Кейн нахмурился и раздражённо сказал:

– О Люцифер, останови это.

– Тебе не нравится молитва? – с любопытством спросил Дьявол, приподнимая бровь.

– Нет. Пусть он произносит это не в моём доме, – процедил Кейн. – А тебе, кажется, она пришлась по душе.

– Нет, что ты. – Дьявол широко улыбнулся. – Просто люблю наблюдать, как человек молится, продав свою душу Дьяволу. Забавно, не правда ли?

– Безумно.

Кейн отвернулся от Итана, и пошёл обратно к своему месту за столом. Дьявол всё это время следил за его действиями. Кейн взял вилку и нож в руки и принялся разрезать большой кусок мяса на аккуратные, одинаковые кусочки. Капли насыщенного сока проступали на поверхности, наполняя воздух аппетитным ароматом.

– Не угостишь?

Как только мясо было полностью разрезано, Дьявол бесшумно возник прямо за спиной Кейна, склоняясь над ним.

– О, это человеческое мясо? У тебя хороший вкус. – промурлыкал Дьявол, не отрывая взгляда от аккуратно нарезанных кусочков. – Ты собирался и из этого парня сделать ужин?

Кейн резко повернулся, отодвигая тарелку подальше от непрошеного гостя. В его глазах вспыхнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки.

– Во-первых, отойди от меня, – прошипел Кейн, стараясь говорить тише. – Во-вторых, нет. Я хотел его просто убить.

Дьявол отступил на шаг, его глаза сузились. Он скрестил руки на груди, размышляя.

– Думаешь, из него бы получился плохой ужин? – поинтересовался он, слегка наклонив голову. – Он выглядит довольно... жилистым. Но, возможно, правильно приготовленный, он бы был вполне съедобным.

Кейн раздражённо вздохнул, с силой воткнув вилку в кусок мяса.

– Сейчас не до твоих шуток. Можешь не мешать мне есть?

Дьявол фыркнул, но отступил ещё на пару шагов, не сводя с Кейна взгляда. Он облокотился на спинку соседнего стула.

– Тебе вообще возможно угодить?

Кейн проигнорировал его слова, сосредоточившись на еде. Он поднес вилку ко рту и, стараясь не смотреть на Дьявола, отправил кусок мяса в рот.

Дьявол, похоже, был полон решимости вывести его из себя. Он продолжал:

– Просто подумай об этом. Его мясо могло стать неплохой начинка для пирогов. А кости можно использовать для украшения. Очень в твоем стиле, знаешь ли. Мрачно и элегантно.

Кейн с силой положил вилку на тарелку, издав громкий звук.

– Замолчи, – прорычал он, поворачиваясь к Дьяволу лицом. – Ты продолжаешь портить мне настроение. Ах да, тебе же нравится смотреть, как я мучаюсь!

Неожиданно наступило молчание.

Дьявол, вопреки ожиданиям Кейна, не ответил насмешкой. Его лицо стало неожиданно серьезным, а в глазах промелькнула тень, почти похожая на раскаяние.

– Думаю, я приду попозже, – сказал он и растворился в воздухе, оставив после запах паленой серы.

После внезапного исчезновения Дьявола, Каин словно окаменел, глядя невидящим взглядом на опустевшее место. Аппетит, и без того слабый, пропал окончательно. Отодвинув тарелку с недоеденным стейком, он машинально налил себе воды. Его движения были резкими. Итан осторожно наблюдал за каждым движением Кейна. Он старался быть незаметным, старался затаиться. Внезапный уход Дьявола и его странное поведение вселили в Итана робкую надежду. Казалось, буря миновала, оставив после себя лишь зловещую тишину.

Кейн поставил стакан на стол, не отрывая от него взгляда. Пальцы медленно крутили его, оставляя на стекле влажные следы. Итан, почувствовав, что непосредственная угроза миновала, позволил себе немного расслабиться. Тишина давила, но она была лучше, чем гнев Кейна.

Итан, собравшись с духом, нарушил тишину.

– Я могу задать несколько вопросов? – хрипло спросил он, не поднимая глаз от пола.

Кейн медленно повернул к нему голову, но не стал долго рассматривать его практически сразу повернув голову обратно.

– Ты уже задаёшь вопрос. Но да, можешь.

– Кто ты такой? – он сделал паузу, глотнув воздух. – Ты ведь не обычный человек.

Кейн откинулся на спинку стула, его пальцы сложились в замок.

– Моё настоящее имя – Каин.

Воздух вокруг него словно загустел. Губы Итана беззвучно шевелились, повторяя это имя. Когда он наконец заговорил, его голос дрожал:

– Как первый убийца или... – Итан осекся, почувствовав, как холодок пробегает по спине. По взгляду Кейна... или, скорее, Каина, стало ясно – это не просто совпадение имен. Сидящий рядом с ним являлся первым человеком, совершившим убийство.

Итан сглотнул ком в горле, пытаясь справиться с приступом страха:

– Ты тоже продал душу Дьяволу?

Уголки губ Каина дернулись в подобие улыбки:

– Нет. У меня... другая ситуация.

– Ты ему служишь? Поэтому у вас одинаковый цвет глаз?

Каин немного помолчал, будто думая, стоит ли отвечать. Его взгляд стал более отстранённым.

– Я ему не служу, – наконец произнес он, избегая прямого ответа о странном сходстве. Итан решил не давить, почувствовав вероятную опасность.

– Кто такой Дьявол? – спросил Итан, пытаясь сменить тему.

Каин вздохнул, будто этот вопрос он слышал уже тысячу раз:

– Падший ангел. Люцифер. Его история должна быть тебе известна. Он был самым красивым и самым любимым ангелом Бога, но возгордился и восстал против него. За это он был низвергнут в ад и стал править им. – ответил Каин.

– И эта история правдива?

Каин пожал плечами, совершенно не придавая важности вопросу.

– Скорее всего, – ответил он. – Я у него не спрашивал.

– Понятно... Про Рай, думаю, тебе тоже ничего не известно, – рассудил Итан.

– Верно мыслишь, – подтвердил Каин. – Но могу рассказать про Ад.

– Не надо, – тихо произнёс Итан. Мысль об адских муках, о вечном проклятии вызывала в нем первобытный ужас. Он не хотел знать, не хотел даже представлять.

– Как хочешь, – равнодушно пожал плечами Каин и отпил из стакана воды.

– Почему ты на Земле? Разве ты не должен быть...

– В Аду? – перебил его Каин, усмехнувшись краешком губ.

– Да, – прошептал Итан.

– Моё происхождение подарило мне бессмертие, – ответил Каин. – Но, насколько я знаю, комната в Аду для меня приготовлена.

– Как это? – недоуменно нахмурился Итан.

– У всех грешников в Аду есть свои комнаты, свой персональный Ад, – пояснил Каин, – Они появляются сами. Но я вряд ли туда когда-нибудь попаду.

«Значит и для меня комната уже есть..» – подумал Итан и от этой мысли ему стало плохо. В горле пересохло, а в животе возник неприятный холодок. – «Лучше бы не спрашивал.»

Итан не знал, что скажет родителям, когда вернётся. Но он понимал одно: ему отчаянно нужна была их любовь и поддержка. Скорее всего, он просто обнимет маму крепко-крепко, прижмется к ней, и скажет, как сильно её любит. Ему просто нужно было почувствовать тепло её рук, услышать биение её сердца, чтобы хоть ненадолго забыть об ужасе, нависшем над ним.

Глава 9. Под грохотом грома

– Он уже ушёл? – спросил только вернувшийся Люцифер, оглядываясь по сторонам, проверяя тут ли недавний гость. Прошло несколько часов с тех пор, как Люцифер покинул дом, и за окном уже давно царствовала ночь.

Итан ушёл сразу же, как только немного успокоился и привёл себя в порядок, смяв кровь с лица. Вероятно, он помнил, что Дьявол обещал вернуться и решил не дожидаться его. Каин понимал его нежелание быть здесь. Поэтому просто отпустил его, не стал удерживать, не стал даже пользоваться своими способностями. Сейчас это было уже ни к чему.

Последние события тяжким грузом давили на плечи Каина, и сон никак не приходил. Он чувствовал себя вымотанным, но тело отказывалось подчиняться усталости, требуя бодрствования. Поэтому сейчас тяжелый том «Потерянного рая» Мильтона лежал у него на коленях, раскрытый на странице, которую он, казалось, перечитывал в сотый раз.

Каин, расположившись в кресле, оторвался от книги.

– Да, – ответил Каин, прикрывая книгу рукой.

Люцифер бросил мимолетный взгляд на Каина. Он прошелся по комнате, словно оценивая обстановку. Остановившись возле Каина, он наклонился, и его взгляд скользнул по обложке книги, лежавшей на коленях.

– Мильтон? – пробормотал Люцифер скорее себе, чем Каину. Он присел на край стола, барабаня пальцами по его поверхности. – Тебе нравится эта история?

Каин вздохнул.

– Просто взял первую попавшуюся книгу.

– В любом случае, очень хороший выбор, – ответил Люцифер с легкой усмешкой. – Эта одна из моих любимых книг.

– Твоё самолюбие иногда поражает, – пробурчал Каин, отворачиваясь к окну.

За стеклом опять бушевала гроза. Молнии сверкали почти беспрерывно, а гром раскатывался по всему городу. Погода в последнее время совсем испортилась. То ливень, что хоть потоп, то ветер такой силы, что с магазинов срывает вывески и деревья гнутся до земли.

– Я довольно гордый.

– Почему ты явился раньше назначенного времени? – спросил Каин, откладывая книгу в сторону.

Люцифер перестал барабанить пальцами и слегка наклонил голову, словно обдумывая ответ. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на любопытство.

– Разве мне нельзя просто поинтересоваться, как у тебя дела?

Каин скривился. Он знал, что Люцифер никогда не делает ничего просто так.

– Лучше сразу перейти ближе к сути.

В глазах Дьявола мелькнула искорка.

– Ладно, ладно... Ты мне нужен.

– Я это знаю. Но что побудило тебя прийти ко мне домой именно сегодня?

– В парк аттракционов захотелось сходить, – сказал он с непринужденностью. – Покататься на аттракционах, поесть сладкой ватты. Но, к сожалению, Вельз был занят и отказался. Занят подсчетом мух, полагаю, – Люцифер притворно поморщился и покачал головой. – Тогда я решил, что ты можешь составить мне компанию. – он пожал плечами, как бы говоря, что это просто случайность, что он обратился именно к Каину.

Каин молчал некоторое время, пытаясь подобрать слова. Предложение Люцифера казалось ему абсурдным. Нелогичным, бессмысленным. И, как следствие, вызывающим крайнюю степень подозрительности. Парк? С Люцифером? Это звучало как начало плохого анекдота, или, скорее, кошмарного сна.

Он смотрел на Дьявола, пытаясь прочитать что-то в его выражении лица. Но лицо Люцифера оставалось нейтральным. Лишь в глазах поблескивал немой вопрос, ожидающий ответа.

– В парк? Ты серьёзно? – Каин указал взглядом на окно, за которым бушевала гроза. – В такую погоду?

Люцифер окинул взглядом непогоду за окном, и немного задумался. Каину было трудно сказать настоящие ли это эмоции или же он опять разыгрывает спектакль. При Люцифере никогда нельзя было быть уверенным, где заканчивается правда и начинается ложь.

– Погода... Да, немного скверная, признаю. Но разве небольшой дождь может остановить нас? – его улыбка стала шире, и в ней промелькнуло что-то дразнящее, провоцирующее. – В конце концов, прогулка под дождем может быть довольно освежающей.

– В Детройте нет крупных парков развлечений.

– Ты всегда был таким предсказуемым, – зевнул Люцифер, отворачиваясь от него и направляясь к выходу. – Неужели ты думаешь, что я действительно хотел бы провести вечер в этом унылом месте? – он брезгливо оглядел комнату.

Каин нахмурился.

– Тогда что тебе нужно?

Люцифер остановился в дверях и обернулся.

– Мне нужно веселье. Настоящее веселье. И я думаю, что знаю, где его найти.

Он щелкнул пальцами, и в его руке возникла тонкая папка. Она плавно пролетела к Каину, зависнув в воздухе на уровне его лица.

– Что это? – спросил Каин, подозрительно глядя на папку.

– Билеты, – ответил Люцифер, широко улыбаясь. – В Орландо. В лучший парк развлечений на земле. Я решил, что нам нужно немного… развеяться. Выбраться из этого мрачного Детройта.

Каину казалось всё это настолько нелогичным и безумным, что впору было усомниться в его рассудке.

– С сегодняшнего дня, – Люцифер пожал плечами.

Всё это выглядело слишком театрально. Каин задался вопросом, зачем Люцифер оформил билеты на личный самолёт, словно они обычные пассажиры коммерческого рейса. И ещё страннее – указывать места, если в этом самолёте, по словам Люцифера, будут только они вдвоем.

– Ты что, серьезно? – спросил он, глядя на Люцифера как на сумасшедшего.

– Абсолютно, – ответил Люцифер. – У меня есть частный самолет, готовый к вылету в любой момент. Считай это спонтанным побегом. Что скажешь? Готов немного повеселиться?

Он протянул руку, ожидая ответа.

– А что мне за это будет? — голос Каина прозвучал безразлично. Он не принял протянутую руку.

Люцифер приподнял бровь, делая вид, что озадачен.

– Прости, я не расслышал? Кажется, между нами пролетел ангел – такой громкий был шелест крыльев. Ты о чём?

– Я не пойду с тобой куда либо просто так. Это твоя прихоть. Значит, мне полагается компенсация

– И что же ты хочешь? Золото? Власть? Бессмертие? Оно у тебя и так есть, если что.

– Я иду с тобой в этот парк аттракционов, – медленно проговорил Каин, – а ты отвечаешь честно на все мои вопросы. Без уловок и полуправды.

– Договорились, – Люцифер довольно кивнул. – Только у тебя будет возможность задать три вопроса, а я обещаю дать три правдивых ответа.

Такой вариант Каину показался крайне сомнительным. Одно только ограничение на количество вопросов – «три» – кричало о подвохе. Каин не верил ни единому слову Люцифера и не питал иллюзий, что он вдруг проникнется духом честности и откровенности.

Но, откровенно говоря, у Каина не было иллюзий и насчёт своего выбора.

– И как я узнаю, что ты не лжешь? – спросил он, окидывая Люцифера скептическим взглядом.

Люцифер приложил руку к груди, изображая оскорбленное выражение лица.

– Неужели ты думаешь, что я способен на такую низость? Я, падший ангел, воплощение зла, буду лгать? Это просто не в моем стиле. Но если тебя это успокоит, я клянусь… на чем ты хочешь? На Библии? На своей душе?

– Не нужно клятв, – отмахнулся Каин. Он знал, что Люцифер с легкостью нарушит любую клятву, если это будет в его интересах. – Но если почувствую, что ты лжешь, ты об этом точно узнаешь.

Люцифер довольно улыбнулся.

– Прекрасно. Тогда, полагаю, нам пора в путь. Орландо не ждет. – он щелкнул пальцами, и дверь распахнулась, впуская в комнату порыв холодного ветра.

Каин вздохнул и направился к выходу, зная, что впереди его ждет нелёгкий период. В этот момент он даже начал скучать по Оливию.

Итан едва разбирал дорогу, по которой шёл. Была уже ночь, Он не знал сколько сейчас времени, но понимал, что, скорее всего, уже за полночь. В такое время автобусы уже давно не ходили, поэтому весь путь Итану предстояло преодолеть пешком. Он шёл, опустив голову, не обращая внимания на холодные капли, стекавшие по лицу. Его телефон изредка вибрировал в кармане, но Итан не обращал на это внимание. Он даже не удосужился посмотреть, кто звонит, хотя знал, что это может быть либо отец, либо мама.

В его голове царила звенящая пустота; не было ни мыслей, ни воспоминаний, ни сожалений. Его не терзали ни мысли о случившемся, ни страх перед дальнейшей судьбой, ни тревога о родителях. Итан чувствовал себя словно выпотрошенным, опустошённым до самого дна.

Когда он только вышел из многоэтажки, где жил Каин, гроза уже разбушевалась вовсю. Дождь лил как из ведра, мгновенно промочив Итана до нитки. Несмотря на это, он не планировал возвращаться назад и оставаться в его квартире ни минуты дольше. И Итан был рад, что никто не попытался его остановить, что ему позволили уйти, не задавая лишних вопросов.

Он достал телефон и набрал номер своей мамы сразу после того, как вышел из квартиры Каина. Лишь чтобы дать знать, что он жив. Он лишь пробурчал, что скоро будет дома, что всё в порядке и волноваться не стоит. Голос прозвучал глухо и неестественно, словно принадлежал кому-то другому. И, не дожидаясь ответа, просто сбросил звонок. Он не стал слушать, что она хотела ему сказать, не хотел слышать её тревожный голос, её вопросы, на которые у него не было ответов.

Итан продолжал брести по тёмным улицам. Шаг за шагом, он уходил всё дальше и дальше. Он шёл механически, не задумываясь о направлении, не обращая внимания на окружение.

Час тянулся за часом, а гроза и не думала стихать. Ливень продолжал хлестать. Итан не был одет слишком тепло, сверху на нем была надета лишь лёгкая ветровка, поэтому холодный ветер пронизывал до костей.

Постепенно он начал осознавать, что совершенно не понимает, где находится. Дома сменились какими-то постройками, улицы стали узкими и извилистыми. Всё вокруг было чужим и незнакомым. Итан понял, что заблудился. Телефон снова завибрировал в кармане. На этот раз Итан остановился. Он чувствовал, что больше не может игнорировать звонок.

Он дрожащими пальцами достал телефон из кармана. Экран светился в темноте, высвечивая надпись «Отец». Итан глубоко вздохнул и нажал кнопку ответа.

– Алло? – произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ровнее.

– Итан? Это ты?

Голос его отца звучал устало и обеспокоенно, но в нём чувствовалась та знакомая отцовская теплота, которую Итан так давно не слышал. Что-то внутри Итана дрогнуло.

– Да, пап, это я, – ответил Итан, и его голос сорвался. Ему пришлось откашляться, чтобы продолжить. – Прости, что не отвечал. Я... просто немного запутался.

– Запутался? Где ты? Мать места себе не находит. Ты сказал ей, что скоро будешь дома… – в голосе отца прозвучал упрек, но в нём же чувствовалось и беспокойство.

Оглянувшись по сторонам, Итан вздохнул. Вокруг него было несколько пятиэтажных домов и одно недостроенное здание, улицу не освещали подъездные и уличные фонари, поэтому вокруг Итана стоял мрак.

– Давай я позвоню тебе позже, хорошо? – прошептал он, готовый сбросить звонок.

– Нет, Итан, стой! Не бросай трубку! Где ты находишься? Скажи мне хоть что-нибудь! – крикнул его отец в трубку.

Итан замялся. Он очень хотел сейчас оказаться дома, в своей комнате, но и разговаривать с отцом не было желания. Взвесив все «за» и «против», он бросил трубку.

Он стоял на незнакомой улице, не понимая, куда идти, и истерично засмеялся, потом смех перешёл в слёзы. Он стоял посреди пустой улицы, под дождём, и плакал, не в силах остановиться. Спустя три минуты он вытер лицо, сделал глубокий вдох, и пошёл дальше. Даже не думал куда. Стоять на месте было для него хуже.

Дождь всё не прекращался и Итана трясло – то ли от холода, то ли от пережитого. Он шёл уже больше часа, сворачивая в переулки, не понимая, где находится. Сменилось несколько кварталов, но ничего знакомого Итан так и не увидел.

Он остановился у какой-то автобусной остановки, чтобы перевести дух. Сел на мокрую скамейку и обхватил себя руками.

Телефон снова завибрировал. Отец. Итана передёрнуло. Он сбросил звонок. Звонки всё не прекращались и на пятый раз он просто выключил телефон, опуская голову вниз, на дрожащие руки, держащие телефон. На его лице снова стали появляться слёзы.

– Эй.

Чей-то голос прозвучал совсем рядом. От неожиданности Итан вздрогнул и быстро поднял голову.

Перед ним стоял парень на вид лет двадцать два, может, двадцать четыре. Высокий и довольно худощавый. Волосы у него были чёрными с несколькими бордовыми прядями; выбритый висок, длинная коса, перекинутая через плечо. Мокрые пряди падали ему на лицо, прикрывая один глаз. Одет он был во всё чёрное – куртка, футболка, джинсы. Насквозь промокший, но, казалось, совершенно не обращающий на это внимания.

Он смотрел на Итана сверху вниз оценивающим взглядом.

– Ты выглядишь так, будто тебе нужна помощь, – сказал незнакомец.

Итан сглотнул и хрипло ответил:

– Я... я в порядке.

– Ага, – парень кивнул. – Конечно. Все, кто сидят под дождём в час ночи на автобусной остановке, в полном порядке.

Итан хотел встать и уйти, ведь разговорать с подобным типом ему не особо хотелось. Но тело не слушалось: он слишком устал и замёрз.

Незнакомец присел на корточки рядом. Теперь они были на одном уровне. Он достал из кармана сигарету и зажигалку, щёлкнув пару раз ей, он зажёг сигарету и закурил.

– Меня зовут Даис, – сказал он, выдыхая дым. – Я просто проходил мимо и увидел тебя. Ты не похож на местного, поэтому я решил к тебе подойти. Вообще, я ехал машине, остановил в нескольких метрах.

Итан молчал.

– Здесь недалеко есть место, где можно переночевать, – продолжил Даис. – Что-то типо хостела. Могу проводить.

Итан, не задумываясь, покачал головой.

– Нет. Спасибо. Я... я лучше домой.

Датс кивнул и выпрямился.

– Хорошо. Тогда, может, подвезти? Ты явно не из этого района, да и автобуса в такое время ты не дождёшься.

Итан заколебался. С одной стороны перед ним незнакомец, но другой он действительно не знал, где находится. И идти пешком под дождём ещё несколько часов не хотелось.

– Я... – он помялся. – А вы точно не...

– Маньяк? – Даис улыбнулся, бросая доверенную сигарету на землю и топча её ногой. – Нет. Обещаю. Просто хочу помочь. Я даже не буду спрашивать твоё имя, если тебе станет от этого легче.

– Ладно, – ответил Итан спустя несколько секунд раздумий. – Спасибо.

Даис показал рукой на припаркованную машину и Итан наклонился сильнее, выглядывая из-за стен остановки. Издалека машина казалась нормальной, поэтому Итан без вопросов прошёл к ней. Машина была старой, но чистой. Чёрный седан, без опознавательных знаков. Даис сел за руль, а Итан на пассажирское сиденье. Внутри пахло чем-то странным, только Итан никак не мог определить что именно это был за запах. Явно что-то травяное.

Даис завёл двигатель и печка медленно начала нагреваться.

– Куда ехать? – спросил он.

Итан тихо назвал адрес. Даис кивнул, даже не переспрашивая. Всё это время он вёл молча, не пытаясь завязать разговор. Итану это понравилось, ему нравилось просто сидеть, смотреть на дорогу и слушать, как стучит дождь по стеклу, хотя обычно он первым лез начать разговор.

Уже через двадцать минут они были у дома Итана. На крыльце стоял его отец с очень суровым видом.

Итан вздохнул, переводя взгляд на Даиса.

– Спасибо, – пробурчал он.

– Да за что, – Даис усмехнулся. – Будь осторожнее. И... — он сделал паузу, – ...если будут проблемы, просто приходи на ту остановку. Помогу, чем смогу. Ладно?

Итан кивнул и вышел из машины, захлопнув дверь. Седан неспеша отъехал и со временем исчез на в ночной тьме, а Итан осторожно зашагал к своему дому.

Глава 10. Парк аттракционов

Каин окинул взглядом билет. Бумага была непривычно толстой, с тиснёным логотипом авиакомпании, которой явно не существовало. Потом уже сидящего в кресле Люцифера, непринуждённо листающего какой-то глянцевый журнал, и снова – билет.

Место 2A. Класс «Бизнес». Ряд первый. Окно. Люцифер расселся в 1C – у прохода, оставив между ними кресло 1B пустым. Символично, театрально и до жути предсказуемо.

Едва удержавшись от закатывания глаз (этот жест Люцифер, несомненно, заметил бы и тут же прокомментировал), Каин пошёл дальше по салону. Шёл мимо пустых кресел с приторным запахом новой кожи, пока не остановился у ряда 6. Место 6A, сев у окна. Сняв куртку, он бросил её не на соседнее кресло 6B. Устроившись, Каин уставился в иллюминатор, в котором смутно отражалось его собственное недовольное лицо.

Тишина протянулась ровно столько, сколько нужно было, чтобы Люцифер закончил абзац и с лёгким шелестом захлопнул журнал.

– Прости, я что-то не расслышал! – раздался с задних рядов голос Люцифера, нарочито громкий. – Ты сказал «спасибо за билет в первом ряду, я ценю твою заботу»? Или всё же «на каком основании ты занял место в первом ряду, я планировал там хранить свою коллекцию вековой тоски»?

Каин всё таки закатил глаза.

Неоновые огни аттракционов мерцали в наступающих сумерках, смешиваясь с последними лучами солнца. Воздух пропитан запахом жареной сахарной ваты и машинного масла. Где-то вдалеке слышны визги детей и грохот катящихся вагонеток.

Люцифер и Каин стояли в змеящейся очереди на «Американские горки». Очередь растянулась так далеко, что её конец терялся за поворотом, будто насмехаясь над самим аттракционом.

Люцифер, одетый в летнюю рубашку с красными листьями, уже пятый раз перекладывал с ноги на ногу, постукивал пальцами по бедру и вздыхал. Он перепробовал все темы – от средневековой архитектуры до последних тенденций в современном искусстве, – но Каин, упёршись взглядом в затылок впередистоящего подростка, отвечал односложно или вовсе молчал.

От скуки он начал ритмично раскачиваться вперёд-назад, будто маятник, отсчитывающий время до конца света. Его тень на асфальте то удлинялась, то съёживалась.

Когда и это надоело, Люцифер начал постоянно оглядываться по сторонам, обращая внимание на окружающих людей.

Метрах в пятнадцати, две девушки, лет восемнадцати, замерли у ларька с плюшевыми призами. Одна – в коротких джинсовых шортах и прозрачной накидке, другая – в чёрном платье с алыми розами (искусственными, конечно, но Люцифер оценил стиль). Они рассматривали гигантского розового единорога, которого можно было выиграть, попав пять раз в центр мишени.

– Символично, – сказал Люцифер, указывая на ларёк. – Розовый единорог как трофей за убийство.

Рядом с девушками, пошатываясь, прошёл мужчина лет сорока пяти. Его мятая рубашка пахла дешёвым коньяком, а взгляд, мутный от вечного недовольства, скользнул по их ногам.

– Вот в наше время девки так не шлялись! – забормотал он, громче, чем предполагал. – Сплошной разврат! У меня дочь в их возрасте под юбкой колготки носит – а эти...

Каин медленно повернул голову в сторону мужчины. Одна из девушек – та, что в платье – обернулась, закатила глаза, но промолчала.

Мужчину это взбесило.

– Ты чо, сучка, глаза строишь?! – он рванулся вперёд, но его подкосила собственная неустойчивость.

Люцифер уже не смотрел в их сторону. Он, заворожённый, следил за вагонетками, несущимися по рельсам. Его синие глаза – неестественно яркие в этом тусклом свете – сузились от восторга, когда очередная группа людей с визгом проваливалась в «мёртвую петлю».

– Прямо дьявол, проповедующий нравственность, – произнёс Каин. Они стояли достаточно далеко, чтобы мужчина не услышал, но Люцифер мгновенно отвлёкся от зрелища.

– Интересное высказывание, – он наклонил голову, изучая Каина с любопытством. – Сам придумал?

– Я... – Каин, с своему удивлению, задумался, – и не помню.

Люцифер нежно, почти по-человечески, улыбнулся.

– В любом случае, мне нравится.

Охрана подошла быстро: двое крепких мужчин в униформе аккуратно взяли пьяного под руки и повели к выходу, вежливо извинившись перед девушками.

– Что ж, видимо, на этом шоу закончилось, – вздохнул Люцифер с театральной грустью.

Каин молча повернулся назад, к очереди.

После увода пьяного мужчины охраной в толпе на мгновение воцарилась неловкая тишина, быстро заполненная привычным гамом парка. Девушки у ларька перешептывались, бросая взгляды в сторону исчезающего скандалиста.

Люцифер наблюдал за этой сценой с ленивым интересом, пока его пальцы не наткнулись на что-то в кармане пиджака.

– Ах да, – он два леденца в прозрачной обёртке, которые бручил ему маленький мальчик на входе в парк. – Хочешь?

Каин не ответил.

– Как хочешь, – Люцифер развернул один леденец, и тот зашипел у него на языке кроваво-красными пузырьками. – Знаешь, что меня всегда забавляло в таких местах?

Впереди очередь сдвинулась на несколько шагов. Они автоматически прошли вперёд.

– Здесь люди платят за то, чтобы их пугали, – продолжил он, разглядывая леденец на свету. – Но стоит появиться настоящему страху – вроде нашего дружка с моральными принципами – они тут же вызывают охрану.

Каин наконец повернулся, заметив, как тень Люцифера на асфальте неестественно дёрнулась.

– Ты к чему это?

Люцифер лизнул леденец, оставив на нём тонкую трещину:

– Просто интересно. Вон, смотри.

Он кивнул в сторону ларька, где девушка в чёрном платье целилась из игрушечного ружья. Первый выстрел – промах. Второй – рикошет. А вот третий попал точно в центр.

Люцифер захлопал в ладоши, но его аплодисменты потонули в рёве проезжающих вагонеток. Каин посмотрел на его руки: пальцы изящные, почти женственные, с идеально очерченными ногтями, которые блестели, словно отполированные перламутром. Практически безупречно.

Но почти – не значит совершенно.

В детстве Каин думал, что ангелы – воплощение безупречности. Существа из чистого света, лишённые изъянов, божественные и недостижимые. Но с возрастом он стал всё больше сомневаться в их величии.

У Люцифера на мизинце левой руки был едва заметный шрам – тонкая белая линия, пересекающая ноготь. Возможно, это осталось с той самой войны, когда мечи архангелов крошили крылья, а небеса горели. Или это было на это была какая-то другая, более абсурдная причина – что-то, что Каин никогда не поймёт.

Духовная природа не означала совершенства. Она лишь делала их недостатки вечными.

Люцифер поймал его взгляд и улыбнулся.

– Видишь? Люди обожают целиться. Но стоит им выиграть... – он раздавил леденец зубами, – ...как розовый единорог тут же становится ненужным.

– Это не цель, – сказал Каин тише. – Это мишень.

Люцифер замер, затем звонко рассмеялся.

– Ты всегда знал, как испортить мне игру. – Он бросил второй леденец под ноги, где тот тут же растворился в асфальте.

Впереди загорелся зелёный свет. Очередь сдвинулась к последнему повороту перед посадкой.

Каин молча прошел через турникет, игнорируя фотографию на память. Люцифер, напротив, застыл перед камерой, изобразив себе перед камерой пару рожек.

Вагонетки подкатили с лёгким скрежетом металла, их ярко-жёлтые корпуса сверкали под вечерними огнями. Люцифер выбрал место там, где ветер будет бить сильнее, а Каин, нехотя, опустился рядом, крепко ухватившись за поручни.

– О, какая прелесть! – он ткнул пальцем в стальные ремни. – Видишь эти защёлки? Люди придумали их, чтобы не выпасть на повороте. Как трогательно...

Механизм щёлкнул, ремни безопасности автоматически зафиксировались, и через мгновение их уже понесло вперёд – сначала медленно, почти нерешительно, а затем с нарастающим рёвом.

Головокружительные виражи, мертвые петли, резкие падения – аттракцион работал безупречно, без сюрпризов, как и положено смертному развлечению. Люцифер раскинул руки, наслаждаясь порывами ветра. Каин же сидел неподвижно, лишь пальцы его впились в поручни.

Когда вагонетки замедлились и въехали на платформу, Люцифер вскочил с места, будто и не было этих двух минут бешеной скорости, а Каин разжал пальцы и медленно поднялся, слегка поправляя смятый рукав.

Они пошли дальше, оставив позади грохот горок. Парк постепенно пустел – семьи с детьми собирались домой, подростки смеялись у выхода, доедая последние порции сладкой ваты. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая длинные тени на асфальт.

Когда на небе уже стали появляться звёзды, они решили перекусить ваты. У ларька со сладкой ватой очередь была гораздо короче, чем на аттракционы, но Люцифер всё равно умудрился громко вздохнуть три раза, пока ждал. Каин стоял в сторонке, скрестив руки, наблюдая, как сахарные нити наматываются на палочку, будто кокон из розового тумана.

– Выбирайте цвет, – сказал продавец, и Люцифер, не задумываясь, ткнул пальцем в самое ядовито-голубое.

– Как небо в день моего падения, – пояснил он Каину, отрывая кусок ваты. Сахар тут же прилип к его идеально чистым пальцам.

Каин взял свою порцию – классическую белую – и они отошли к скамейке. Люцифер растянулся на ней, как кот, ловящий последние лучи солнца, а Каин сел ровно, держа вату в одной руке.

– Ты хотя бы попробуй, – сказал Люцифер, наблюдая, как Каин разглядывает сладкую вату. – Или боишься, что я её проклял?

Каин отщипнул кусочек.

– Нормально.

– Вот видишь! – Люцифер улыбнулся, и его зубы на мгновение стали чуть острее, чем положено. – А ты всё усложняешь. Сладкая вата для того, чтобы её ели. Как и аттракционы для того, чтобы кричать. Как и этот парк – для того, чтобы веселиться.

Каин посмотрел на него.

– Ты веселишься?

Люцифер задумался, отрывая ещё кусок ваты.

– Мне нравится смотреть, как ты не веселишься в месте, где все другие посетители счастливы. Это мой способ веселья.

Они сидели так, пока солнце не начало садиться, окрашивая парк в золотые и розовые тона. Дети вокруг смеялись, родители устало переговаривались, а где-то вдалеке играла музыка.

– Знаешь, что мне нравится в смертных? – внезапно сказал Люцифер, разглядывая остатки ваты на палочке.

Каин молчал.

– Им нужно так мало для счастья. Сахар на палочке, двадцать секунд свободного падения, плюшевый единорог. – Он бросил палочку в урну и та попала точно в центр, хотя Люцифер даже не смотрел в ту сторону. – А что нужно для счастья тебе, Каин?

Каин встал, отряхивая крошки сахара с рук.

– Чтобы ты заткнулся.

Люцифер рассмеялся и его смех казался почти искренним.

Они вышли за пределы парка, где шум аттракционов сменился гулом ночного города. Люцифер остановился под фонарём, который мигал, будто на последнем издыхании.

– Ну что ж, – сказал он, поворачиваясь к Каину. – Как и обещал, отвечу честно на три твоих вопроса. Надеюсь, ты приготовил что-то достойное.

Каин посмотрел на него. В его глазах была решимость.

– Да, вполне. Первый вопрос, – произнёс он. – Правда, что после падения ты не можешь видеть звёзды?

Удивление Люцифера было настолько искренним, что даже маска насмешки на мгновение сползла.

Он поднял голову к небу, где сквозь городскую дымку тускло мерцали несколько светил. Его зрачки сузились в вертикальные щёлочки, как у змеи.

Каин кивнул, принимая ответ.

– Второй вопрос. Что бы ты сделал, если бы однажды смог вернуться?

– Воу, воу.. Ты уверен, что хочешь потратить вопрос на это? Я думал, тебя больше волнует грядущий Апокалипсис, а не мои гипотетические сожаления.

Каин лишь кивнул, соглашаясь со всем сказанным.

– Я бы ничего не изменил, — сказал он, пожимая плечами. – Потому что если бы я вернулся, то сделал бы всё точно так же. Снова и снова. Ибо даже вечное падение лучше, чем вечное рабство.

– Хорошо. Последний вопрос. Из-за чего наступает конец света?

Лицо Люцифера озарилось широкой, почти детской улыбкой.

– Наконец-то! Я уже начал сомневаться что спросишь о чём то важном. – Его выражение лица стало серьёзным, почти торжественным. – Из-за людей. Ад переполнен. Даже это место, созданное для вечного наказания, не выдерживает всей тяжести человеческих грехов. –Он сделал паузу, ожидая реакции Каина. Но, не дождавшись желаемого результата, продолжил: – Повсюду твердят, что конец света – это Божий суд.. Ну или мои проделки. – Он усмехнулся. – Но нет. Люди наказывают сами себя. Они копят свой гнев, свою жадность, свою ненависть – как драгоценности в сундуке. И однажды сундук не выдерживает. Крышка открывается, и тьма, которую они так лелеяли, поглощает их.

После нескольких быстрых миганий фонарь над ними окончательно погас, погрузив их в густую тень.

– Вот и всё, – Люцифер развёл руками. – Три ответа. Обещание исполнено.

Каин не ответил сразу. Он смотрел туда, где только что был свет, словно пытаясь разглядеть в темноте то, что осталось за словами.

– Ты сказал, что люди наказывают себя сами, – произнёс он наконец. – Но именно ты подталкиваешь их к греху.

В темноте послышался тихий смех.

– Разве выбор – это не дар? – Люцифер сделал шаг вперёд, и его глаза вспыхнули слабым красным светом, как тлеющие угли. – Я не создаю в них зло. Я лишь показываю им то, что уже спит в их сердцах. Они сами решают, раздувать его или затушить.

– Удобная философия.

– Практичная, – поправил Люцифер. – В отличие от Него, я не требую слепой веры. Я предлагаю альтернативу. И они... – он сделал паузу, – они так жаждут альтернатив.

Каин повернулся, чтобы уйти, но голос Люцифера остановил его:

– Ты ни разу не спросил о себе. Интересно.

Каин остановился, но не обернулся.

– Может быть, ты уже знаешь всё, что нужно знать о себе? – продолжил Люцифер. – Или боишься услышать ответ?

– Мне не нужны твои ответы о мне, – тихо сказал Каин. – Я и так их знаю.

И он шагнул в темноту, оставив Люцифера стоять под мёртвым фонарём в полном непонимании о тому, куда Каин вообще направился.

Каин не знал ничего.

Впервые за долгие века – нет, тысячелетия – эта мысль прозвучала в нём с такой ясностью и тяжестью. Ему было сложно даже представить, какую роль он во всём этом должен сыграть. Апокалипсис... Конца света, который начинают не ангелы и не демоны, а сами люди? Если Люцифер не лжёт – а в этом Каин не сомневался, – то зачем тогда он сам? Зачем его вечная жизнь, если финальную точку поставят те, кого он когда-то презирал за их мимолётность?

Он шёл по пустынным улицам, и его шаги отдавались в тишине глухим эхом, будто город вымер за те несколько минут, что он разговаривал с Люцифером. Фонари горели тускло, их свет не проливался на тротуары, а лишь рисовал жёлтые круги под собой.

Слова Люцифера висели в воздухе, как ядовитый туман, медленно оседая в сознании Каина. «Ты ни разу не спросил о себе». Он не боялся ответов – как можно бояться того, что уже стало частью твоего естества? Он знал себя слишком хорошо; слишком отчётливо чувствовал каждую трещину на своей душе, каждое пятно крови на руках, которые никогда не отмоются, сколько бы веков ни прошло. Нет, дело было не в страхе.

Дело было в бессмысленности.

Зачем спрашивать о том, что и так будет известно в будущем?

А его происхождение уже и так было ответом на всевозможные вопросы о нём самом.

Но Люцифер был загадкой. Непредсказуемой, опасной, вечно меняющей форму. Узнать, что скрывается за его ухмылкой – вот что было важно. Поэтому он не жалел о заданных вопросах. Но ответы Люцифера были... не тем, что он ожидал. Они не принесли ясности, но заставило что-то в нём сдвинуться.

Каин остановился у края моста, глядя на тёмную воду внизу. Где-то в отражении мерцали огни города.

Глава 11. Химера

В школе Итан был сам не свой. Он как обычно сидел за партой, но совершенно не слышал учителя. Рефлекторно он открыл тетрадь, но ручка замерла, так и не коснувшись следующей строки. Так и прошёл первый урок.

– Эй, Итан! – Одноклассник толкнул его в плечо на перемене. – Ты чё, уснул с открытыми глазами?

Итан вздрогнул, посмотрел на соседа, пытаясь сфокусировать взгляд.

– А? Что?

– Я говорю: домашку по литре дали?

– Дали... – Итан мотнул головой. – Наверное. Я не помню.

Одноклассник закатил глаза и отвернулся к другим. Итан снова уставился в окно. За стеклом было серое небо, голые ветки, школьный двор. Ничего особенного.

Лишь за первый урок он уже сто раз успел пожалеть, что вообще пошёл в школу. Даже вариант пойти и сесть на ту остановку в ожидании Даиса казался ему более приятным, хотя и было понимание того, что это глупо. Очень и очень глупо. Однако и дальше ходить в школу, делая вид, что всё нормально, было, по его мнению, тоже не самой лучшей идеей.

На перемене он прислонился к холодной стене в одном из коридоров, достал телефон и открыл поисковик. Он хотел найти хотя бы что-то, что дало бы ему ответы.

Его палец завис над клавиатурой. Что искать? «Кто такой Каин»? Это знает любой, кто хоть раз открывал Библию.

Неслушающимися, занемевшими пальцами он всё-таки набрал: «Каин первый убийца легенда».

Строка поиска моргнула курсором, готовая выдать тысячи ссылок. В груди всё сжалось от липкого страха – Итан вдруг испугался, что интернет подтвердит его самые жуткие догадки. Он судорожно зажал клавишу удаления, стёр текст и засунул телефон глубоко в карман, будто тот мог его обжечь.

– Итан?

Он вздрогнул. Перед ним стояла Амелия – откуда она взялась, он даже не слышал. Она нахмурилась, разглядывая его лицо:

– Ты чего такой бледный? Заболел?

– Нет. Всё нормально, – чуть хрипло ответил Итан.

– Уверен? Ты выглядишь так, будто призрака увидел.

Он невесело усмехнулся:

– Хуже.

– Что?

– Не важно.

Амелия посмотрела на него с недоумением, но не стала допытываться, ушла.

Итан подумал, что Саманта от него бы просто так точно не отстала. К счастью или сожалению, сегодня её в школе не было, что даже показалось Итану странным, ведь они дружили с детства и ходили в одни и те же школы, поэтому всегда предупреждали друг друга обо всем. Если бы не было всех этих страшных событий, Итан уже бы ей написал, только сейчас у него всё никак не получалось себя заставить это сделать. Да и о Саманте сейчас он думал в последнюю очередь.

А коридор всё гудел голосами, смехом и топотом ног. Но и это всё казалось очень отстранённым, словно он смотрел на мир через толстое стекло, с той стороны, где шум полностью заглушается.

«Если Ад существует, думал он, то и всё остальное...» – он не закончил мысль. Не решился.

После первого урока пошёл дождь. Капли били по стеклу, стекали мутными дорожками, размывая очертания школьного двора. Итан смотрел на них и вдруг поймал себя на мысли, что и дождь может быть не просто природным явлением. Не успев обдумать эту мысль, прозвенел звонок.

На большой перемене Итан решил не идти в столовую: аппетита не было уже сутки. Вместо этого он брёл по коридору, сжимая в руке телефон, на экране которого так и не появилось ни одного сообщения. Он даже не знал, кому написать в поисках поддержки.

Он свернул в боковой коридор, где обычно было тихо, ведь рядом находился кабинет директора, и вдруг остановился, увидев знакомую фигуру.

Прямая спина, лёгкий наклон головы, руки, держащие телефон на уровне лица. Человек стоял возле кабинета директора и что-то просматривал на экране. Итан подошёл ближе, вглядываясь в профиль. Его сердце тут же пропустило удар.

Это было то же лицо; та же линия скул, тот же разрез глаз, тот же холодный, отстранённый взгляд, устремлённый в телефон. Только волосы были чёрные, словно воронье крыло, и оба глаза были хороши видны. Итан на мгновение засомневался в том, может ли Каин менять обличье, может ли он выглядеть иначе. Эта мысль только подлила масла в огонь.

Итан почти бегом преодолел расстояние между ними и, тяжело дыша, выпалил:

– Почему... ты тут?

Незнакомец медленно поднял на него взгляд, и Итан увидел, что глаза у этого человека были зелёные.

– Давай ты отойдёшь от меня хотя бы на метр, – незнакомец сделал шаг назад и слегка скривился.

– Что? – только и смог выдохнуть Итан.

Незнакомец посмотрел на него как на идиота – снисходительно, с лёгким раздражением, которое Итан уже где-то видел.

– Мне неприятно присутствие другого человека рядом с собой. Я достаточно ясно объясняю?

– Это я понял... – Итан судорожно сглотнул, пытаясь собрать мысли в кучу. – А... могу я узнать, кто ты вообще?

– Нет, не можешь, – резко ответил незнакомец, пряча телефон в карман. – Я не собираюсь ничего говорить школьнику, который выглядит хуже, чем я после двух бессонных ночей.

Итан невольно дотронулся до своего лица. Он знал, что выглядит плохо: тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Он почти не спал эту ночь. Да и прошлую тоже.

Незнакомец уже развернулся и направился к выходу из коридора, но Итан, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, двинулся следом.

– Подожди!

Незнакомец обернулся.

– Ты меня вообще слышишь? Я не люблю повторять.

– Но...

– Никаких «но».

– Ты... – Итан запнулся, не зная, как спросить. – Ты похож на одного моего знакомого.

– Ужасное совпадение, – сухо ответил незнакомец. – Рад за вас обоих. А теперь, если мы закончили этот восхитительный сеанс узнавания, я, пожалуй, пойду.

Итан рефлекторно перегнал незнакомца и встал прямо перед ним, загораживая путь.

– Подожди!

– У тебя проблемы с ушами или с инстинктом самосохранения? – незнакомец даже удивился от такого поведения, но быстро взял себя в руки.

– Как тебя зовут? – Итан почти выкрикнул это, понимая, что ведёт себя как безумец, но не в силах остановиться.

– Это самый худший способ познакомиться, что я видел. А я довольно большой поклонник разных художественных произведений, знаешь ли, – незнакомец скрестил руки на грудной клетке и покосил взгляд в сторону, вспоминая что-то. – Знаешь, я однажды причитал книгу, в которой герои познакоми...

Итан вот вообще не хотел его слушать, ему нужен был лишь ответ на свой вопрос, поэтому оборвав незнакомца на полуслове, он выкрикнул:

– Как твоё имя?

После этого незнакомец стал выглядеть оскорблённым, и Итану показалось, будто его даже сейчас ударят, и так всё почти и оказалось: незнакомец пнул его ногой по ноге, заставляя слегка согнуться.

– Да что ты ко мне вообще пристал? – прошипел он, обходя Итана и уходя вперёд.

Итан тут же крикнул ему вслед:

– Если ты не скажешь, я буду называть тебя Каином. Потому что ты выглядишь как он и ведёшь себя как он. И я не знаю, что это значит, но я узнаю.

В следующую секунду Итан услышал, как шаги прекращаются и поэтому оборачивается. Незнакомец действительно остановился.

– Каин? – спросил он заинтересованно.

– Д-да.

Итан сам и не понял, как начал заикаться. Хотя он также и не понимал, как в такой ситуации оставаться спокойным.

Незнакомец же аккуратно повернулся и посмотрел на него, а потом фмыкнул и сказал:

– Называй меня Хриас Риверс. И прямо сейчас ты скажешь, кто ты и мы поговорим. Хочу уточнить: у тебя нет возможности отказаться.