Солдат
Глава 1
Александр Башибузук
Солдат
Пролог
Молодой, симпатичный белобрысый парень, вальяжно развалился на винтажном кожаном диване.
Длинный и худощавый, он выглядел он несколько субтильно, правда словно сотканные из жгутов мышц икры и предплечья прямо выдавали в нем спортсмена.
А iPad с корпусом из двадцатичетырехкаратного золота в его руках, эксклюзивная футболка с шортами из последней линейки от «Nike» и швейцарские часы модели «Pasha» от «Cartier» на запястье свидетельствовали о том, что парнишка происходит явно не из низших, и даже не из средних слоев общества.
Да и сама комната, несмотря на крайнюю захламленность, была обставлена дорогой дизайнерской мебелью ручной работы.
Неожиданно сквозь тихое мурлыканье колонок акустической системы «Sonus Faber Aida II», послышались быстрые шаги, дверь с треском распахнулась и в комнату вошел высокий плотный мужчина в дорогом костюме и туфлях из крокодиловой кожи.
- Папа? Ты как попал в мою квартиру? – паренек недоуменно уставился на мужчину.
- Твою? – скептически поинтересовался гость и резко бросил: – Ты пока не заработал даже на однушку в Бирюлёво. Встань!
Парень недовольно поморщился и нехотя встал.
Мужчина покачал головой и коротким, хорошо поставленным ударом отправил парня обратно.
Парнишка прикоснулся к разбитой губе, посмотрел на кровь на ладони, вскочил и зло заорал:
- Совсем сдурел?
Но тут же согнулся и завалился набок, потому что отец на этот раз врезал ему в солнечное сплетение.
Подождав, пока сын отдышится, мужчина тихо поинтересовался:
- Зачем ты это сделал, щенок?
- Ты, о чем? Что я сделал?
- Ты знаешь, о чем я.
- Да ничего я не знаю! – заорал парень.
- Встань... – снова приказал мужчина.
- Если ты меня ударишь – я ударю в ответ! – зло бросил парень.
- Тогда я переломаю тебе все кости, мерзавец... – мужчина ухватил паренька за футболку, притянул к себе, но почти сразу бросил и уже почти спокойно поинтересовался:
- Зачем ты выложил фотографию гауляйтера Белоруссии на сайт Бессмертного полка?
- Откуда ты знаешь? – парень ошарашенно уставился на отца.
- Это уже знаю не только я, – презрительно хмыкнул мужчина. – Но ты не ответил на мой вопрос: зачем, ты, это, сделал?
- Ну... – парень смущенно замялся. – Это просто прикол...
- Прикол, значит? – мужчина горько вздохнул и покачал головой. – Прикол, да? За такой прикол, мой отец своими бы руками меня задушил. Какой же ты мерзавец...
- Да что такого ужасного я сделал? – парень зло хлюпнул носом.
Мужчина снова занес руку, но тут же опустил ее и покачал головой.
- Из нашей семьи выжила только твоя прабабушка и ты спрашиваешь, что такого ужасного ты совершил? Эти нечисти уничтожили миллионы людей, и ты спрашиваешь, что такого? Господи, каким же уродом вырос мой сын... – Он присел рядом парнем и уже спокойно поинтересовался. – Ваня, ты же нормальный парень. Умный, дерзкий, спортсмен, здравомыслящий, умеешь расставлять приоритеты, так как ты повелся на приманку тех никчемных засранцев?
- Твои люди следили за мной? – Ваня зло зыркнул на отца.
- Конечно, следили, – вздохнул мужчина. – Поверь, я бы очень хотел, чтобы в этом не было нужды, но, увы... Как ты не понимаешь, тебя специально подставили.
- Ты не прав, папа? – убежденно заявил Иван. – Это моя инициатива. Почти моя... своего рода протест против власти. Как будто ты сам не видишь, как живет народ? А этим победобесием власть просто отвлекает людей от проблем в стране.
- Заботишься о народе? – хмыкнул мужчина и небрежно столкнул на пол золотой Айфон. – А сам ужинаешь в ресторане за месячную зарплату того же рабочего, причем высоко оплачиваемого? Как ты не можешь понять, твоим новым дружкам и их фюреру плевать на народ с высокой башни, они просто жупел, пустышка. Можно даже сказать – приманка. Ну да ладно... – он хлопнул руками по коленям и встал. – Собирайся.
- Куда? – Ваня вытаращил на отца глаза.
- Поедешь на заимку к дядьке Федору. Посидишь там пару месяцев, а я здесь за это время все улажу.
- Но у меня же сборы! Скоро чемпионат мира! – возмущенно выкрикнул Иван.
- Выбор у тебя небольшой, – сурово отрезал мужчина. – Альтернатива – тюрьма и срок. А впаяют тебе по полной, показательно, чтобы дать понять людям, что неприкосновенных в стране нет. И я не смогу помочь. Да и не стану.
- Ерунда какая-то... – растерянно буркнул Ваня. – Если меня посадят, ребята поднимут такой шум, что...
- Идиот! – оборвал его отец. – Никто даже не пошевелится, все ограничится недолгой болтовней. Ты жертва, тебя специально подставили. Ты нужен им как узник режима.
- Все так серьезно? – тихо поинтересовался парень.
- Более чем. Статья 354.1 Уголовного Кодекса Российской Федерации. Впаяют треху. Так что в путь. И никаких гаджетов. Только на пользу пойдет.
- Что? – вскинулся Ваня, но наткнувшись на взгляд отца сразу сник.
Глава 1
Первые дни вынужденной ссылки в глуши Ивана дико раздражали, бесило все, а больше всего доставляла смена уклада жизни. Никаких тусовок и телочек, гребаная унылая природа и гребанный петух Иннокентий, будивший в пять часов утра своими воплями.
Однако, уже через пару недель, Иван стал замечать, что ссылка даже стала нравиться ему. Пробежки по лесу и подвешенная к сучку вербы боксерская груша вполне заменяли спортзал, а рыбалка и охота заставили забыть тусовки. Телочек заменить было нечем, но спорт, дрова и тяжеленный колун выручали. Иван за день выматывался так, что проваливался в сон моментально. А с наваристыми щами и ядреным самогоном, дядьки Федора, древнего, но еще крепкого, сурового и молчаливого старикана, не могла сравниться никакая жратва и текила из пятизвездочного ресторана.
Сегодня Иван решил отдохнуть от тренировок и сходить к дальнему лесному озеру, поудить карасей.
Наловив целый садок здоровенных, бронзовых рыбин, Ваня прилег позагорать на травке, а потом в голову пришла мысль искупаться. Темно зеленая, удивительно прозрачная вода так и манила, тем более, что последние дни лета стояла удушливая жара.
Скинув с себя одежку, парень разбежался, ловко крутнув сальто, вошел в воду, вынырнул и невольно заорал – вода на удивление оказалась холодной.
Отплевавшись, Ваня крутнул головой, чтобы сориентироваться и от удивления еще раз ругнулся, потому что все вокруг покрывал тягучий, плотный туман.
- Да что за ерунда... – заметив деревья через прореху в белесой мути, Иван несколькими гребками поплыл туда и неожиданно увидел на берегу покрытый грязными пятнами камуфляжа полугусеничный бронетранспортер, возле которого переговаривались военные в касках и форме мышиного цвета.
И что самое интересное, солдаты были вооружены винтовками, а не автоматами Калашникова и говорили на немецком языке.
Да и сам бронетранспортер очень смахивал на немецкий Sd.Kfz. 251 времен второй мировой войны – Иван в свое время увлекался сетевыми стрелялками и неплохо разбирался в военной технике стран участников.
- Кино снимают... – догадался он, нащупал ногами дно и разгребая руками ковер из кувшинок пошел к берегу.
Но с каждым шагом до Ивана все больше и больше начинало доходить какое-то очень странное несоответствие окружающей действительности с прежней, до прыжка в озеро.
И дело не в неожиданно появившейся съемочной группе с техникой времен второй мировой воны.
Во-первых, изменили очертания самого озера, оно стало больше, а вода в нем гораздо холодней, также, как и воздух. Огромная, полузасохшая верба, под которой Иван оставил удочки и одежду куда-то исчезла, вместо нее стояла небольшое цветущее деревцо.
Во-вторых, в воздухе появился запах сильной гари, а со всех сторон доносилась сильная канонада, не похожая на раскаты грома.
Немцы Ивана пока не заметили, они стояли, задрав головы в небо и что-то оживленно комментировали. Ваня тоже глянул вверх и от неожиданности даже остановился.
Сначала он услышал негромкий частый треск и натужное жужжание, а потом уже заметил четыре маленьких крылатых силуэта, выписывающих в небе замысловатые фигуры.
Как раз в этот момент из одного самолета потянулся толстый шлейф черного дыма, он отвалил в сторону и стал быстро снижаться. Съемочная группа на берегу сразу отозвалась бурными ругательствами на немецком языке, но уже через несколько секунд, псевдонемцы взорвались ликующими воплями, потому что сильно задымил уже второй самолет.
Ваня стоял и тоже глазел в небо, несмотря на то, что совершенно заледенел в неожиданно похолодевшей воде. Самолеты он опознал, сценический бой шел на небольшой высоте, к тому же Ваня, благодаря посиделкам в «War Thunder», очень неплохо разбирался в авиации стран участниц второй мировой войны. Первым подбили немецкий Мессершмитт Bf 109, вторым задымил советский Як-1, на которого продолжала наседать пара «Мессеров».
- Воздушный бой? – машинально задавал себе вслух вопросы Иван. – Но почему не компьютерная графика? Действующие модели военных самолетов? Нихрена себе бюджет под фильм отхватили. Может американцы к нам приехали снимать? Почему тогда ничего в интернете нет? Черт, да я в сети уже две недели не был...
Размышления прервала чадная вспышка в небе – советский самолет столкнулся с немецким. Небо прочертили разлетевшиеся в разные стороны горящие обломки, оставляющие за собой красивые, пушистые. шлейфы дыма.
Немцы на берегу опять яростно заорали и, наконец, заметили Ивана.
- Это еще кто? – коренастый мордатый здоровяк в расстегнутом до живота кителе, махнул Ивану рукой. – А ну иди сюда, парень.
- Откуда он здесь взялся, Вилли? – второй, ростом повыше, белобрысый жердяй, прицелился в Ваню. – Вроде русский, но почему голый?
- А кто еще? – хохотнул третий, тоже вскинув винтовку. – Помыться решил, поэтому и голый. Эй... – он пошевелил стволом. – Плыви сюда, да поживей...
Остальные просто молча таращились на Ивана, но оружие держали наготове.
Ваня прекрасно понял, что говорили люди в форме, немецкий он знал очень неплохо, благодаря тому, что долго жил в Германии, мало того, даже определил, что говорили настоящие немцы, а не русские актеры. Но от осознания нереальности происходящего вокруг, в буквальном смысле, оцепенел.
- Не понимает, – добродушно огорчился здоровяк. – Или не хочет понимать.
- Сейчас поймет, – криво усмехнулся белобрысый. – Эй, Иван, бегом к нам. И руки не забудь поднять.
Хлестнул выстрел, прямо возле виска Вани, что-то пронзительно свистнуло.
Иван с диким ужасом сообразил, что в него по-настоящему выстрелили, боевым патроном. Благоразумие категорически потребовало выполнить приказ, но тело по-прежнему отказывалось повиноваться. Он попробовал крикнуть, чтобы сумасшедшие актеры прекратили страдать херней, но опять не смог – глотка тоже онемела.
- Да он с ума сошел, – спокойно объяснил один из немцев – мускулистый коротышка в сбитой на затылке каске. – Свихнулся. Я видел такое во Франции. Ничего удивительного, там сейчас... – он показал головой себе за плечо. – творится настоящая мясорубка. Оставьте бедолагу в покое парни, пусть себе торчит в воде.
- Как это оставить? – возмутился белобрысый, ловко выбросив затвором стреляную гильзу из патронника. – Может это коммисар? Забыли приказ? Хороший русский – мертвый русский. Он может быть опасен. Все русские опасны.
- Ага, сейчас кинется на тебя и зубами загрызет... – скептически скривился мускулистый. Впрочем, как хочешь, – он безразлично пожал плечами. – Но я бы не стал стрелять. Одно дело в бою или по приказу, а совсем другое, в безобидного сумасшедшего. Удача за такое может и отвернуться. Помнишь Курта? Вот-вот, этот мудак тоже любил пострелять в пленных. И чем все закончилось?
«Настоящие немецкие солдаты не стали бы творить такую херню с гражданским, – зло думал Иван. – Переигрывают, уроды! Ноги переломаю сраным актерам. В жопу такие шуточки!..»
Но тело и язык все еще не работали, как Ваня не старался, паралич не отступал.
От бессилия и злости у него побежали слезы по щекам.
- Ты сам свихнулся, Вилли. Сейчас я отправлю его в большевистский рай, – солдат прицелился. – Спорим – попаду в башку с первого выстрела.
- Дурак, ты, Фриц, – хмыкнул коротышка. – Нет у большевиков рая, они атеисты.
- Да плевать, – огрызнулся Фриц.
«Розыгрыш!!! – вдруг догадался Иван. – Да это же сраный розыгрыш!!! Батя... точно батя заказал, чтобы попугать меня! У него и на танковую дивизию Вермахта денег хватит. Сука, совсем сбрендил старый. Ну, давай, стреляй, придурок! Я тебе потом так пошучу, что хрен жопу зашьют...»
- Да тут и слепой попадет в голову, – загалдели остальные солдаты. – Всего пару десятков метров. Ты отойди дальше.
- Что у вас тут творится? Кемпке, я вас спрашиваю? – в толпу актеров вдруг вклинился высокий и молодой парень, в камуфляжной куртке и офицерской фуражке. – Кто стрелял?
- Я, господин обер-лейтенант! – Фриц вытянулся и стволом винтовки показал на Ивана. – Вот, смотрите, там русский. Непонятно откуда взялся. Приказы не выполняет, стоит молчит, рожу кривит, словно насмехается над нами! Вот я его и подбодрил слегка.
- Да он сумасшедший, господин обер-лейтенант, – вновь заступился коротышка. – Смотрите сами, глаза пустые, лицо безумное. Свихнулся от пережитого. Говорю же, видел такое во Франции. Зачем патроны тратить? Он сам от голода скоро сдохнет.
Лейтенант посмотрел на Ваню и после короткого раздумья коротко бросил.
- Нет времени возиться. Пристрелить! – а потом решительно добавил. – Остальных пленных тоже. Живо, живо! Через три минуты выступаем, передали, что возле просеки заметили русских.
- Как прикажете, господин обер-лейтенант! – обрадованно отрапортовал белобрысый, снова вскидывая винтовку.
«Как пристрелить? За что? Сдурели?» – мысленно заорал Иван, успел заметить вспышку, после чего все вокруг окутал мрак...
Пришел он в себя от дикого холода, сводившего все тело. Голова разрывалась от боли, в висок словно вбили докрасна раскаленный гвоздь.
Глаза открылись сами по себе и тут же снова зарылись от нестерпимо яркого света. Следующую попытку Иван сделал через несколько секунд, проморгался и обнаружил, что лежит на мелководье, в зарослях зарослей камыша.
Приглушено матерясь, он с трудом сел, потрогал голову рукой, зашипел от дикой боли в виске, а потом, случайно увидев берег через прореху в камыше, снова онемел от жуткого недоумения.
Бронетранспортер все так же стоял у воды, но солдат возле него уже не было видно. Присмотревшись, Ваня все-таки обнаружил одного немца, но тот почему-то не стоял, а лежал на пригорке, широко раскинув руки, было отчетливо заметно, как ветерок шевелил светлые пряди волос на его голове.
- Да что за идиотизм? – потерянно прошептал Иван и обрадовавшись, что снова может говорить, резко вскочил.
Все вокруг немедленно завертелось в бешеном хороводе, голову прострелил очередной разряд боли, потеряв равновесие, Ваня шлепнулся лицом в ил.
Встать получилось только с третьего раза, с трудом сдерживая позывы рвоты, Иван постоял немного и побрел к бронетранспортеру.
Открывшая вскоре картинка чуть снова не отправила его в ступор. Она даже с натяжкой не укладывалась в понятные для Вани определения. Вся лужайка была покрыта мертвыми актерами, игравшими немцев. По-настоящему мертвыми, не понарошку, это Иван понял сразу. Лужи застывшей крови, остекленевшие глаза, раззявленные рты, густой и сладковатый мерзкий смрад, роившиеся над трупами зеленые мухи – все это ну никак не походило на постановку.
- Сука, какой-то бред... – Иван потерянно обвел взглядом трупы. – Кто их убил? И когда? Пока я валялся без сознания?
После чего, не сдержавшись выблевал все содержимое желудка, возле того самого белобрысого немца, который стрелял в него. Этот валялся на спине, пальцы левой руки были судорожно сжаты, из них торчал пучок травы, вырванный вместе с землей, а правой рукой он зажимал распоротый живот, из которого выпирали жгуты синеватых кишок.
Возле белобрысого застыл уже русский солдат, в грязной форме, явно не по размеру, он лежал лицом вниз, а на его затылке, в спутанных, светлых волосах, пузырилась черная кровь. В кулаке он все еще сжимал длинный штык от немецкой винтовки.
- Да что ж за хрень такая?!! – взвыл Ваня, упал на колени, схватил солдата за гимнастерку, перевернул его на спину и чуть не свихнулся от сюрреализма происходящего, потому что узнал в солдате самого себя.
Но сойти с ума не успел, потому что сзади послышался отчетливый щелчок, очень похожий на звук холостого удара курка по бойку...
Глава 2
Глава 2
Этот очень хорошо знакомый щелчок, мигом угомонил жуткую суматоху мыслей в голове. Иван сильно вздрогнул от неожиданности, замер, а потом медленно обернулся и уставился на пистолет в руке русского офицера, который сидел, привалившись к стволу вербы, за кустами, поэтому Ваня его сразу не заметил.
От ужаса по спине пробежали ледяные мурашки, желудок сжался в судорожных спазмах, а сердце почти остановилось.
Этот офицер, несмотря на то, что был одет в советскую форму, вызывал у Вани не меньший ужас чем немецкие солдаты. Закаменевшая жуткая ухмылка на окровавленных губах, тяжелая челюсть, распирающее воротник мускулистая шея и мертвые, пустые глаза убийцы. Гимнастерка на груди офицера была вся изорвана и залита кровью, лицо заливала мертвенная бледность, но «Вальтер» он держал твердо и целился Ивану прямо в голову.
Раздался еще один щелчок, офицер зло дернул скулой, бросил пистолет и взялся за рукоятку саперной лопатки, на лезвие которой налипли окровавленные пряди светлых волос.
А затем, помогая себе левой рукой и глухо рыча, пополз к Ване.
- Эй-эй, зачем? Ты что творишь? – машинально заорал Иван и отскочил назад. – Я же русский... свой я!!!
- Русский? – офицер остановился и с коротким стоном повалился на бок. – Иди сюда, русский...
- Вы ранены? – Иван подскочил к нему и стал на колени. – Может перевязать... только... только я не умею. И нечем.
- Помоги вернуться... – прохрипел военный, сплюнув кровавым сгустком.
Иван ухватил его подмышки и оттащил назад, к дереву.
Офицер немного помолчал и с закрытыми глазами властно поинтересовался:
- Кто такой, звание, часть, почему голый?
- Иван я, – растерянно ответил Ваня. – Иван Куприн. Звание? Какое звание? Я не служил никогда. Голый... ну, я купался, нырнул, а когда вынырнул, все поменялось. Откуда здесь немцы взялись? Куда я попал? Кто всех убил?.. – и прошептал, наконец, догадавшись, кто перестрелял актеров. – Это... это вы их убили?
Офицер пропустил мимо ушей последний вопрос и, исподлобья заглянул ему в глаза.
- Нырнул, говоришь?
- Ну да, – Иван растерянно оглянулся. – Что за чертовщина?
Военный криво усмехнулся.
- Надо же... еще один бедолага...
- Что? – стуча зубами, спросил Иван.
- Ничего, – отрезал офицер. – Из какого года попал?
- Куда попал? – Ваня вытаращил на него глаза. – Что значит, попал?
- Вordel de merde... – русский неожиданно выругался на французском языке. – Шевели мозгами, сраный говнюк! Сейчас двадцатое июня тысяча девятьсот сорок второго года. Идет Великая отечественная война. Из какого года, спрашиваю, тебя сюда занесло?
- Как, сорок второго года?.. – из глаз у Ивана снова потекли слезы.
- Так, сраный придурок! – брызгая розовой слюной, заорал офицер. – Соображай быстрей, у нас всего около получаса. Скоро я умру, а сюда припрутся немцы. Хочешь жить? Нет? Тогда иди нахер...
- Х-хочу!!! – отчаянно заикаясь от ужаса, согласился Ваня. На самом деле, его мозги напрочь отказывались понимать происходящее, но жить все равно очень хотелось.
- Из какого года?
- Из две тысячи двадцать первого! – быстро отрапортовал Иван.
- Как у вас там? – офицер ухмыльнулся. – Впрочем, похер, примерно представляю. Не служил – это понятно. Вижу, спортсмен?
- Да, – Ваня закивал и, неожиданно смутившись, признался. – Современное пятиборье, мастер спорта международного класса. Год назад занял первое место на молодежном чемпионате мира. Во взрослую сборную только взяли. Но я все изговнял...
Слезы текли по щекам не останавливаясь.
- Надо же, – снова хмыкнул офицер. – Почти коллега. Теперь слушай внимательно. Как уже говорил – у тебя всего около получаса. Застанут здесь немцы – расстреляют без рассуждений. Вокруг везде шастают немецкие мобильные разведгруппы – прочесывают лес и стараются нащупать отходящие остатки второй ударной. Поэтому, первым делом быстро одевайся.
- Почему расстреляют? – Иван опешил. – Я же никого не убивал. У немцев порядок, разберутся. И вас вылечат, вы же военнопленный...
И даже недоговорив, понял, что несет жуткую чушь.
- Ты дебил? – офицер посмотрел на Ваню как на идиота, а потом, нехорошо прищурившись, процедил. – А-а-а, свидетель секты любителей баварского? Тогда иди нахер, сучонок. Жаль я тебя сразу не застрелил, сука...
- Нет, никакой я не свидетель, – начал оправдывать Иван, с ужасом замечая, насколько фальшиво звучат его слова. – Переодеться? Хорошо, но во что?
- Бля... – русский покачал головой. – Ну да ладно, жизнь тебя сама исправит. Там со мной паренек в плен попал, – офицер покосился мертвого солдата. – Сними с него форму и сапоги. Но сначала поищи у немцев в ранцах свежее белье и портянки. Пошел...
- Но я же не солдат...
- Пошел! – рыкнул офицер и опять надолго закашлялся.
Ваня растерянно оглянулся. То, что он каким-то образом попал в прошлое, по-прежнему не укладывалось у него в голове. Больше всего хотелось просто убежать подальше от этого сумасшедшего офицера, но, прекрасно понимая, что голышом шастать не очень удобно, он все-таки решил сначала одеться.
Иван подошел к мертвому русскому бойцу и опять невольно вздрогнул, глядя на его лицо.
- Кто ты такой, парень? – прошептал он, не решаясь стянуть с солдата сапоги. – Я Куприн Иван Иванович, но кто ты и почему как две капли воды похож на меня?
- Быстрее, салабон! – подстегнул жесткий окрик офицера.
И этот окрик, очень внезапно принес понимание Ивану, кто такой этот солдат. Отец всегда говорил Ване, что тот как две капли похож на своего прадеда, погибшего как раз в этих местах. Да и сам Иван, когда смотрел на единственную сохранившуюся фотографию, это прекрасно понимал. Одно лицо, одни глаза, одна фигура, причем прадед тоже был спортсменом, чемпионом Москвы по бегу и хорошим боксером.
Теперь Иван окончательно поверил, что каким-то загадочным образом провалился в прошлое. Но этот факт, на фоне лежащего рядом мертвого прадедушки, отодвинулся далеко на задний план.
- Господи, деда? – Иван снова было заплакал, но закончились слезы.
- Да что ты там возишься, щенок? – опять зло окрикнул офицер.
- Это мой прадед... – тихо и печально ответил Ваня.
- Вот даже как? Ну что же, бывает, – похоже, русский военный, особо и не удивился. – Я все понимаю, но времени по-прежнему у тебя нет. Заглянешь к обер-лейтенанту в сумку, там должна быть красноармейская книжка твоего деда – как раз проверишь, не ошибся ли.
Ваня хотел задать этому странному офицеру вопрос, почему он не удивляется тому, что встретил человека из будущего, но так и не решился это сделать.
Несколько комплектов белья и портянок нашлись в ранцах мертвых немецких солдат. Иван оделся и сразу почувствовал себя уверенней. Обирать мертвых претило, но Ваня убедил себя, что виноват не он, а обстоятельства. Во время обыска, несколько раз нападали приступы рвоты, но рвать уже было нечем, так что обошлось только жуткой тошнотой.
С прадедом получилось еще сложней, Иван даже на мгновение потерял сознание, пока раздевал его.
Форма деда было сильно грязная, пропахшая потом, но без вшей, впрочем, это мало примиряло Ивана с действительностью. Немецкие портянки оказались маленькими по размеру, но Ваня умел их наматывать и быстро управился. Сапоги пришлись в пору, хотя после кроссовок ощущались на ногах как пудовые гири.
- Молодец, – сдержанно одобрил офицер, критически осмотрев Ивана. – Теперь оружие, боеприпасы и продовольствие. С офицера сними автомат, подсумки с магазинами и кобуру с пистолетом. Жратву пихай в ранец всю, что найдешь – поверь, сдыхать с голоду страшней, чем получить в башку пулю. Перевязочные пакеты, курево со спичками тоже не забывай. Фляга, саперная лопатка... Если не ошибаюсь, у дойчей должен быть первитин – это сильный стимулятор – бери, пригодится. Часы обязательно возьми. Осталось десять минут – шевелись! Не забудь обшмонать бронетранспортер. Ночью еще холодно, фуфайку какую-нить найди себе. Что с башкой у тебя? Вроде ничего страшного. Управишься, промой рану, обработай йодом и наложи повязку...
Голос офицера слабел, чувствовалось что из него с каждой секундой уходят жизненные силы.
- А вы... – Ваня, наконец, решился. – А вы кто?
- Я? – офицер слабо улыбнулся. – Я уже сам забыл, кто я.
- А зовут как? – Ваня почувствовал неожиданную симпатию к умирающему.
- Зовут?.. – русский ненадолго закрыл глаза. – Можешь называть Жан Жанычем. Но это неважно. Слушай дальше. Наши – на севере. Встретишь – прикинься немым, мол, контузия и все такое. Просто молчи, изображай из себя малахольного. Если повезет – отправят в санбат. Хотя какой здесь сейчас, нахрен, санбат. Ладно, главное – внимательно смотри по сторонам. Примечай, как воюют, как с оружием управляются, как ведут себя люди. На рожон не лезь, запомни, сначала думаешь – потом делаешь. Документы деда нашел?
Иван спохватился и протянул раненому измятую картонную книжечку.
- Надо же... – хмыкнул офицер. – Куприн Иван Иванович, одно лицо. Ну что, салабон, это твой шанс. Историю семьи знаешь? Молодец. Тебе представляется уникальная возможность доделать то, что не доделал дед. И не дай бог, хоть словом обмолвишься, что попаданец. Нашим или немцам, без разницы.
- Почему? – осторожно поинтересовался Ваня. Он как раз и собирался при первой возможности все рассказать.
- НКВД, Сталин, Берия, ГУЛАГ, лагеря... – кровожадно усмехнулся Жан Жаныч. – Забыл?
Ваня даже вздрогнул, упомянутых людей и термины он прекрасно помнил и понимал, что они означают. В кругах, в которых он вращался последнее время, считалось хорошим тоном постоянно упоминать и смаковать ужасы коммунистического режима.
Попасть в руки палачей кровавой гебни, очень не хотелось. Немецкое Гестапо, Абвер и прочие подобные организации, о которых он тоже помнил, казались на этом фоне гораздо привлекательным. Хотя интуиция подсказывала, что туда попадать тоже не стоит.
- У немцев то же самое, – продолжил офицер. – Как думаешь, после того, как ты расскажешь всю эту хрень, которую мне рассказал, поверят тебе или нет? Конечно не поверят и сразу начнут пытать, чтобы вывести на чистую воду. Оно тебе надо? Просто попробуй выжить.
- А вы, значит, поверили? – огрызнулся Ваня.
- Я – поверил, – спокойно ответил Жан Жаныч.
- Так вы тоже из будущего? – вдруг догадался Иван. – И как давно?
- Всего неделю... – кашель снова прервал офицера.
Иван подождал, пока приступ пройдет и с сочувствием поинтересовался:
- А как в плен попали? Вы же... вы же, вон, своими руками полтора десятка человек убили.
- Прикрывал со своим отрядом отступление штабной группы, – досадно морщась, ответил офицер. – Был авианалет, контузило, очнулся уже в плену. Получилось освободиться, сделал что смог. Но иногда так случается, что можешь очень мало. Но хватит болтать. С Богом, парень. Все что мог сделать для тебя – я сделал. Дальше сам. За меня не беспокойся. Компас и карта есть – иди на север. Там отступают сводные отряды двести шестьдесят седьмой стрелковой дивизии и штабная группа второй ударной. Верю, что ты не окончательное дерьмо и что у тебя все получится. Нам, попаданцам, везет. Распишись за меня на стенах Рейхстага. Не бойся умереть – теперь тебе предстоит умирать и воскресать много раз. И не дай бог, сдашься дойчам – на том свете достану... достану...
Жан Жаныч закрыл глаза, глубоко вздохнул и умер, успев только прошептать с улыбкой на губах какую-то очень короткую фразу на французском языке.
Иван потерянно сел возле него и неожиданно понял, что этот страшный и неприятный офицер, был единственным родным для него человеком в этой жуткой действительности. И теперь, с его смертью, как бы это дико не звучало, Ваня почувствовал себя осиротевшим.
Невдалеке послышался шум работающего двигателя, Иван подскочил, словно его ужалила змея и, громыхая навьюченной на себя амуницией, рванул вдоль берега озера в лес.
Мозги отчаянно требовали повернуть навстречу немцам и сдаться, но животное чувство самосохранения и страха, гнало его все дальше и дальше.
Остановился Иван только тогда, когда под сапогами отчетливо захлюпало, а в воздухе повис тяжелый смрад болота.
Настороженно глянув по сторонам, Ваня быстро отдышался и присел на поваленную, замшелую лесину. Вокруг сразу завились тучки комаров, но Ваня почти не обращал на них внимания, так уж сложилось, что летающие кровососы всегда брезговали его кровью.
Голова почти перестала болеть, жуткая какофония мыслей тоже слегка утихла.
Иван нащупал на поясе немецкую флягу, отпил глоток и тут же, от неожиданности, выплюнул все на землю – вместо воды во фляге оказалось какое-то крепкое спиртное. Немного подумав, Ваня плеснул себе на руку и промыл ссадину на виске. Рану отчаянно защипало, но эта боль окончательно прочистила мозги.
Тот факт, что он провалился в прошлое, уже не требовал доказательство, правда, что делать дальше, Иван по-прежнему не понимал.
- К своим? – вслух подумал он и тут же поинтересовался сам у себя. – И что дальше? Раскусят же, как пить дать, раскусят – из меня солдат, как из дерьма пирожное. А потом, шлепнут без раздумий. А перед этим, все кости переломают. К немцам?
Вариант сдачи в плен немцам выглядел для Ивана несколько предпочтительней, но, когда он начал прокручивать в голове эту мысль, где-то в глубине души проснулось какое-то гадливое чувство к самому себе. Опять же, насчет немцев он тоже особенно не обольщался, несмотря на критическое отношение к советской власти.
- Твою мать... – ругнулся он с досады. – Куда не сядь, везде хрен торчит.
Так и не придумав, что делать, Ваня решил заняться трофейной амуницией, так как впопыхах толком не соображал, что берет.
С тихим шелестом из кобуры выскользнул большой вороненый пистолет.
- Вальтер Р38, – быстро определил Иван. В стрелковом оружии, благодаря компьютерным стрелялкам он тоже неплохо разбирался.
Walther P38 — немецкий самозарядный пистолет калибра 9 мм. С 1938 года состоял на вооружении в Германии, а затем и в вооруженных силах и полицейских службах других стран, в том числе после Второй мировой войны.
Слегка оттянув затвор, он глянул на желтенький патрон в патроннике, потом проверил магазин и вернул пистолет на место в кобуру.
После пистолета, Иван занялся автоматом, но тоже, повертев его в руках, быстро отложил в сторону. В свое время, в припадках отцовской любви и в рамках мужского воспитания, отец таскал его в тир, где пришлось пострелять из разных стволов, в том числе из таких. Стрелять Ваня более-менее научился, но никогда не испытывал особо глубоких чувств к оружию. К тому же, воевать ни с кем не собирался. Ни с немцами, ни со своими, русскими. На самом деле, он питал абсолютно равнозначные чувства как к коммунистам, так и к нацистам и особой разницы между ними не видел.
Затем он начал перебирать содержимое ранца. Результаты обрадовали гораздо больше. Четыре больших банки мясных консервов, пять плиток шоколада, кусок шпика в целлофановой оболочке, несколько пачек галет, столько же горохового концентрата и твердая как камень палка колбасы – гарантировали, что их новый хозяин в ближайшее время с голоду не умрет. А вот котелок Иван прихватить с собой забыл.
Есть по-прежнему не хотелось, но Ваня все-таки заставил себя сжевать две галеты, так как прекрасно понимал, что силы ему еще понадобятся.
После продуктов, он открыл офицерский планшет и вытащил карту, но определить свое местонахождение так и не смог. Пачку писем в надушенных конвертах просто выбросил, за полным нежеланием читать чужую переписку. Несколько больше Ивана заинтересовало фото белокурой красивой девушки на фото большого замка, но и оно отправилось на землю.
После планшета Ваня хотел заняться хотел остальным, но тут, совершенно неожиданно, услышал едва различимое скуление, очень похожее на плач ребенка...
Глава 3
Глава 3
- Откуда здесь ребенок? – Иван растерянно оглянулся.
Скуление стихло, но через несколько секунд, легкий ветерок принес новые звуки.
- Этого еще не хватало... – зло буркнул Ваня, забросил на плечо ремень автомата и пошел искать источник плача.
Инстинкт самосохранения отчетливо подсказывал, что надо держаться подальше от проблем и забот, которые могут принести дети, но ноги сами тянули его вперед.
Плач затихал и возобновлялся, несколько раз пришлось менять направление, обходя болотные бочаги и буреломы. Окружающая действительность не прибавляла настроения, через кроны деревьев почти не пробивалось солнце, на ветвях висели огромные бороды мха, а воздух заполнял смрад сырости и гнили.
Через полчаса Иван выбрался на заросшую кустарником старую гать, замощенную склизкими бревнами.
Пройдя по ней полсотни метров, Ваня снова остановился. Плач окончательно стих, куда идти дальше он совершенно не представлял.
- Да идет оно все лесом... – Ваня ругнулся, собрался возвращаться, как звуки неожиданно возобновились, причем их источник находился совсем близко.
Иван пригнулся и прячась за деревьями, пробежал пару десятков метров.
Плач стал громче, вдобавок, порыв ветра принес жуткий смрад тухлятины, щедро разбавленный едким больничным запахом.
Наконец, в просвете между деревьев, Иван заметил палатку. Обыкновенную, большую палатку, из выцветшего брезента, на боку которой виднелся белый круг, с красным крестом в нем.
«Госпиталь? – догадался Ваня. – Но почему так смердит?»
Плач стал громче.
- У-у-у-уу... – скулил тоненький хриплый голосок. – Мамочки... как же это так... Марья Ванна, Ван Ваныч... у-у-у, за что... сволочи, сволочи...
Иван перебежал за кривую березу, присел, осторожно выглянул и тут же прикусил губу от дикого ужаса, пронзившего мозги.
На большой поляне стояло несколько палаток, все они были промаркированы красным крестом в белом круге. Рядом с ними застыли несколько телег с задранными дышлами и две старинных грузовых машины, на тенте которых тоже белели круги с красным крестом.
Но не все это поразило Ивана, его чуть не свели с ума десятки полураздетых трупов, которыми была завалена поляна.
Ване очень захотелось сбежать, увиденное напрочь отказывалось укладываться в голове. Он даже зажмурился, не веря своим глазам, но, когда открыл глаза, ничего не изменилось.
Мертвых тел было очень много, они лежали на носилках, под импровизированными навесами, в палатках и просто под открытым небом, а на ветке большого дерева, висела обнаженная полная женщина и какой-то мужчина, в окровавленном белом халате.
Посередине поляны стоял на коленях маленький человечек в грязной, мешковатой советской военной форме.
- Лучше бы меня... – тихо причитал он. – Что же теперь делать... как же так... ненавижу-у-уу...
Немного подумав, Ваня вышел из-за березы. Что делать, он даже не представлял, но сбежать посчитал ниже своего достоинства.
Человечек, видимо почувствовал, что за ним наблюдают, резко вскочил и обернулся.
Ваня неожиданно сообразил, что это девушка – вместо штанов на ней была юбка, а из-под пилотки торчали тоненькие светлые косички.
На несколько секунд повисла пауза, а потом, чумазое личико девушки исказилось в жуткой гримасе, она схватилась обеими руками за кобуру и неловко выхватила из нее револьвер.
Иван хотел сказать ей, что свой, но не успел, стукнул сухой выстрел.
- Твою ж мать!.. – с перепуга заорал Ваня и юркнул обратно за березу.
- Свой? – растерянно пискнула девушка, но револьвер не опустила и решительно скомандовала. – А ну выходи!!!
- Убери ствол... – зло отозвался Иван. – Опусти, иначе в задницу его тебе засуну!
- Что? – возмутилась девушка. – Ты кто такой? Выходи, сказала, иначе пристрелю!
- Да пошла ты... – буркнул Ваня.
- Ну выходи же, – уже жалобно взмолилась военная. – Если свой, стрелять не буду. Я военфельдшер* Курицына Мария Ивановна, а ты кто?
военфельдшер — персональное воинское звание военно-медицинского состава Красной армии и флота ВС СССР, с 1937 года по 1943 год. Приравнивалось к званию лейтенанта. Знаки различия – два квадрата на темно-зеленых петлицах с красной окантовкой при специальной военно-медицинской эмблеме.
- Конь в пальто... – ругнулся Ваня, немного помедлил и все-таки вышел из-за дерева. – Совсем сдурела, по людям пулять?
Девушка нахмурилась, рассматривая Ивана, а потом нагло потребовала.
- Звание, фамилия!
Ваня помедлил, рассматривая военфельдшера Курицыну. Худющая, щуплая и маленькая, она больше смахивала на совсем юную девчонку, а не на военфельдшера. Худенькие ножки в драных чулках болтались в голенищах сапог, а наган в руке смотрелся как здоровенный дуэльный пистолет. Старшеклассницы в двадцать первом веке выглядели гораздо старше ее.
Правда, форма с двумя кубиками на петлицах и кобура на поясе, подсказывали, что девица все-таки военная.
- Рядовой, значит... – сделала вывод из своих наблюдений военфельдшер Курицына и подпустив в голос властности, скомандовала. – Немедленно доложите по форме, рядовой!
- Чего? – Ваня оторопел от такого нахальства.
К женскому полу он никогда не испытывал особого пиетета, предпочитая любезностям здоровое нахальство. А тут от горшка два вершка, а еще командует.
И недолго думая, развернулся и пошел в лес.
- Стой! – военфельдшер Курицына явно растерялась. – Я тебе приказываю, стой! Выстрелю, честное слово, выстрелю...
- Отвали, дура... – хмыкнул Иван. Что-то глубоко внутри подсказывало ему, что подчинение старшим по званию теперь его новая действительность, но идти на поводу у взбалмошенной девчонки он не собирался.
Сзади послышались торопливые шаги, девушка обогнала его и взмолилась.
- Да стой же. Не уходи, я совсем одна осталась...
Иван остановился и, сменив гнев на милость, спросил.
- Что у вас тут случилось?
- Немцы... – всхлипнул девушка, неожиданно бросилась на грудь Ване и запричитала: – Сначала наши отступили, нас обещали забрать, но не забрали. Ни лекарств, ни еды не осталось. Пришлось застрелить Зорьку... у-у-уу... ласковая кобыла была. Но она уже не вставала, тоже от голода. А потом... потом немцы пришли... приехали, то есть. Раненых всех убили, покололи штыками, Марь Ванну, главврача нашего, снасильничали и повесили, Ван Ваныча, старшего военфельдшера, тоже повесили. Он пытался помешать им. А я отошла подальше, по надобности, ну, вымыться и все такое... когда шум услышала, прибежала и спряталась... хотела стрелять по ним, но не смогла... испугала-а-ась...
Девушка зарыдала навзрыд.
Ваня погладил ее по спине, ощущая ладонью острые лопатки и машинально переспросил:
- Немцы?
Случившееся напрочь выпадало из привычной картины мира. Да, рассуждали, друзья Ивана, конечно, подобное случалось, но редко, простые немецкие солдаты и офицеры лояльно относились к пленным, а свирепствовали только эсесовцы, да и то, по большей части, их зверства сильно приукрашены коммунистической пропагандой. Иван не особо верил им, но, в свое время, он пожил в Германии и теперь у него просто не укладывалось в голове, что приветливые, мирные и добродушные немцы могли такое устроить.
- Нет, монголы... – зло всхлипнул девушка и снова потребовала. – Говори, кто ты такой! Живо!
В грудь уткнулось что-то твердое.
Ваня опустил глаза, увидел, что это наган военфельдшера Курицыной и неохотно выдавил из себя.
- Куприн Иван... – и добавил. – Рядовой.
- Из какой части? Что здесь делаешь? – продолжила допрос девушка.
- Триста двадцать седьмая стрелковая дивизия, контузия, плен, сбежал... – быстро ответил Ваня, а потом грубо убрал в сторону руку военфельдшера с наганом от своей груди. – Все? Допрос закончился?
- Угу... – хлюпнула носом Курицына и уважительно посмотрела на автомат Ивана. – У немцев отобрал?
- Нет, у монголов, – небрежно ответил Ваня.
- Не обижайся, – виновато сказала девушка. – Сам понимаешь, такое вокруг творится. У тебя рана на виске, давай обработаю. Сырость, грязь, может воспалиться. Только за сумкой сбегаю, там немного йода осталось. Меня Маха зовут. То есть, Маша, конечно... – она убежала назад в полевой госпиталь, на ходу причитая, – Сейчас, сейчас, я быстро, ты только никуда не уходи... не уходи-и-и!
Ваня немного поколебался и пошел за ней. От смрада крови мутило, желудок скрутило в узел, голова кружилась, монотонное жужжание мух над мертвыми людьми сводило с ума, но он все равно шел и остановился только у первых носилок, на которых лежал мертвый парень с раскосыми глазами и забинтованной головой.
На его нательной рубашке темнели бурые пятна крови, по дырам в ткани было хорошо заметно, что его закололи несколькими ударами в грудь и живот, но лицо было спокойным и умиротворенным, словно раненый спал.
Рядом с ним лежал совсем молоденький мальчишка, у этого, наоборот, рот был раззявлен в крике, а он сам раскинул руки словно плыл на спине.
- Ванечкой его звали... – тихо сказала Маша, подойдя к Ване. – Из Твери он. Кричал сильно, когда его убивали, не хотел умирать. Я всех раненых по именам запомнила, их здесь сорок девять человек было. Те, кто мог ходить, ушли с нашими, а тяжелые остались. Мы хотели их вывезти на машинах, но бензин давно закончился...
Она опять беззвучно заплакала, некрасиво кривя рот.
- Перестань... – хрипло приказал Иван.
- Я не могу, – зло огрызнулась Маша, комкая в ладонях ремень санитарной сумки. – Не могу перестать...
Ваня беспомощно оглянулся, взял под локоть девушку и тихо сказал.
- Нам надо уходить. Сюда могут вернуться немцы.
Где-то на задворках мыслей мелькало, что девушка в спутницах будет обузой, но бросить ее здесь он просто не мог. Срабатывало заложенное в подкорке: женщинам в беде надо помогать. Несмотря на то, что отец Вани нажил состояние не совсем праведным путем, он отличался традиционными взглядами на жизнь. Которые не поленился привить сыну. Что-то Иван благополучно забыл, но многое все-таки впитал.
- Надо похоронить, Марью Ивановну! – твердо ответила Маша и вырвала руку. – Хотя бы ее!
Иван про себя чертыхнулся, лезть на дерево, а потом копать могилу очень не хотелось.
К счастью, Маша тут же сникла, кивнула, сбегала в палатку и вернулась с тощим вещмешком.
Ваня не оглядываясь пошел в лес, девушка побрела за ним.
Что делать и куда идти, Иван по-прежнему не понимал и для начала решил просто отойти подальше от этого жуткого места.
Но отойти подальше не получилось, почти сразу же они опять уперлись в болото, которое пришлось обходить.
Через час, заметив, что военфельдшер полностью выбилась из сил, Ваня устроил привал. Сам он совсем не устал, правда, сильно досаждали неудобные немецкие портянки, которые несколько раз пришлось перематывать и грязь. В быту очень чистоплотный, Иван по-настоящему страдал, запах собственного пота изматывал почище ходьбы по кочкам.
- Ты откуда?.. – с того времени, как они ушли из полевого госпиталя, Маша заговорила впервые.
- Из Москвы, – неохотно ответил Иван. Настроения разговаривать не было, он еще не отошел от увиденного, общая безысходность тоже не добавляла настроения. Никаких положительных перспектив он для себя не видел, как ни ломал над этим голову. Какие, в самом деле, перспективы? Если не немцы пристрелят, гребаное НКВД выведет на чистую воду, после чего прогулки по болотам покажутся приятным времяпровождением.
- А я из Рязани, – откликнулась девушка. – Детдомовская я. – Она немного помолчала, а потом с надеждой поинтересовалась: – Ну и что будем делать дальше? К своим будем пробиваться?
Прозвучало это так, словно Маша была полностью уверена в своем спутнике.
- К своим... – после недолгой паузы, тихо ответил Ваня и задумчиво поинтересовался сам у себя. – Вот только, где они, эти свои?
- На севере, – охотно подсказала военфельдшер и ткнула рукой туда, откуда доносилась глухая канонада, не стихающая целый день. – Вон там, наверное.
Иван глянул в ту сторону и про себя выругался. Ни к своим ни к чужим идти не хотелось, а хотелось домой, в свое время. Где для начала сбросить ненавистные сапоги, вымыться до скрипа, а потом, заскочить к своим приятелям по политическим увлечениям и переломать им все ребра. И руки с ногами тоже.
- Ой, совсем забыла... – спохватилась девушка. – Давай я рану тебе обработаю.
- Подожди... – Иван отстранил ее руку и полез в ранец доставать немецкую аптечку, которую нашел в бронетранспортере.
При виде мелькнувшей в ранце консервной банки, военфельдшер судорожно сглотнула.
- Сколько не ела? – Ваня заглянул в голодные глаза девушки и принялся доставать продукты. – Ешь давай, потом перевяжешь.
- Три дня... – едва слышно ответила Маша, взяла в руки плитку шоколада и беззвучно заплакала.
- Блядь... – в голос ругнулся Ваня и грубо добавил. – Хватит выть. Все будет хорошо. Ешь, только понемножку. – Потом сам разорвал упаковку галет и дал одну девушке в руку. – Съешь только это, только побольше водой запивай. И еще кусочек шоколада. Больше нельзя пока.
- Я знаю, спасибо... – вежливо поблагодарила Маша, но есть так и не начала.
- Что? – возмутился Иван, но потом сообразил в чем дело и отвернулся. – Теперь ешь, я смотреть не буду.
Сам тоже съел всего одну галету и квадратик шоколада, хотя есть по-прежнему не хотелось.
Пока ели, начало темнеть. Ваня начал выбирать место посуше для ночлега, возле болота везде под ногами хлюпала вода. И уже через несколько десятков метров наткнулся на еще одну лесную дорогу, мощеную почерневшими от времени бревнами.
На бревнах отчетливо просматривались свежие следы гусениц. Сначала Ваня хотел уйти от этих следов куда подальше, но потом, из любопытства, пошел по ним и набрел уже на сам танк. Самый настоящий, с виду абсолютно целый, правда совсем небольшой размерами, да и торчавшая из маленькой башни пушка походила скорей на ручку швабры, а не настоящую пушку.
Люки были открыты, но людей вокруг не наблюдалась.
«Т-60, легкий советский танк...», – машинально определил про себя Иван и немедля стартанул в кусты.
Военфельдшер Курицына метнулась за ним следом, но сразу высунула голову из жимолости и гордо заявила:
- Это наш. Только забыла, как называется. Идем, посмотрим?
- Сиди здесь... – Ваня отдернул ее за ремень назад, перекинул свой автомат вперед и, сделав широкую дугу по лесу, перебежал к танку.
Инстинкт самосохранения трубил тревогу, но его совершенно забивал странный азарт. Иван неожиданно понял, что получает странное удовольствие от своих действий. Он даже почувствовал себя настоящим солдатом в разведке.
Высунув ствол автомата из-за дерева, Ваня немного понаблюдал за танком, а потом, наконец, решившись, вышел на дорогу, заглянул в кормовой люк и тихо поинтересовался:
- Есть кто живой?
Ответа не последовало.
На стук автоматом по броне тоже никто не откликнулся.
Иван еще подождал немного и махнул рукой Маше.
- Здесь никого нет.
Военфельдшер подбежала, опасливо прикоснулась к броне и обрадованно заявила.
- А он теплый! Может в нем заночуем? Холодно же...
Несмотря на теплую пору, в лесу к вечеру действительно сильно похолодало. Военфельдшер Курицына отчетливо постукивала зубами, да и самого Ивана то и дело пробивал озноб.
Ночевать на сырой земле не улыбалось.
Ваня немного подумал и согласно кивнул. Немцы ночью вряд ли будут шастать по болоту, а рано утром можно опять свалить в лес. А чтобы зверье не забралось, надо просто задраить люки.
Курицыну уговаривать не пришлось, она мигом ловко забралась внутрь машины. Ваня пока лез здорово ушиб локоть, но от ругательств воздержался, чтобы не позорится перед девчонкой. Машу он воспринимал именно как девчонку, а не как офицера.
В танке сильно пахло маслом и бензином, но, несмотря на запах, внутри оказалось неожиданно уютно, хотя и очень тесно.
Покрутив головой, Иван нашел панель с тумблерами, по наитию поклацал ими и неожиданно включил внутри свет.
Как выяснилось, экипаж бросил машину с боекомплектом. Под казенной частью пушки в коробе поблескивали снаряды в ленте, а в пулемет был вставлен диск.
Над причинами, почему они так поступили, Ваня не стал задумываться. Всякое в жизни случается. Может сломался или бензин закончился, мало ли чего.
Пошарив еще немного в танке, Иван нашел замасленную телогрейку и сунул ее Маше, устроившейся в кресле механика-водителя. А сам втиснулся в жутко неудобное командирское сиденье в башне.
«Гребаная конструкция... – матерился он, пытаясь устроиться поудобней. – Ни себе ни людям. Неужели нельзя было придумать чего поудобней. И попросторней, мать ее. Как в этой заразе люди воевали? Небось присутствует только кондер, а климат-контроля и в помине нет...»
Через несколько минут он все-таки устроился и, уткнувшись лбом в резиновый валик на прицеле пушки, начал потихоньку дремать.
- У тебя есть кто-нибудь? – неожиданно поинтересовалась Маша сонным голосом. – Ну... ждет тебя кто-нибудь с войны?
- Нет, – честно ответил Иван. Длительными связями с дамским полом он никогда себя не утруждал и больше всего на свете ценил свою личную свободу. Потусить, потрахаться, смотаться куда на курорт – одно дело, жить вместе – ну уж нет. Опять же, спорт почти не оставлял личного времени.
- И у меня нет... – призналась военфельдшер Курицына и уже через пару секунд тихо засопела.
Ваня вздохнул, попробовал подумать о своем будущем в Советском Союзе образца тысяча девятьсот сорок второго года, но тут же выбросил дурные мысли из головы. Даже по начальным прикидкам – ничего хорошего не светило.
«Что я им скажу полезного? – подавленно думал он. – Ни хера же не знаю. А если начну плести о современной политической ситуации в мире и в стране – хер поверят, да еще в психушку упекут, как умалишенного. Прав был Жан Жаныч, лучше молчать в тряпочку...».
В общем, идея сдаться властям и признаться в своем попаданчестве не выдерживала никакой критики.
Науками он всю свою сознательную жизнь показательно пренебрегал, никакой полезной специальности не приобрел. Особыми познаниями в истории тоже не обладал. А точнее, вовсе не обладал.
«Выжить сначала надо, дебил...» – зло обругал он сам себя, попробовал штурвалы вертикальной и горизонтальной наводки пушки, покрутил башней танка и неожиданно заснул.
Снилась Ивану Маша танцующая на столике, но не военфельдшер Курицына, а модель известного парижского агентства, с которой он одно время встречался. Веселая, падкая на деньги, развратная и до нельзя умелая в делах любви девица. Вот только вместо нарядов от кутюр, она почему-то была одета в военную советскую форму времен Великой отечественной.
А проснулся Ваня от немецкой речи совсем рядом...
Глава 4
Глава 4
- А может русские внутри? – по броне что-то гулко стукнуло. – Люки закрыты...
- Да нет там никого, Вилли... – ответил приглушенный голос. – Мы уже третий пустым находим. Сломался, вот и бросили. Или бензин закончился. Сам подумай, откуда у них топливо возьмется?
У Ивана по спине пробежали ледяные мурашки.
- Мамочки! – одними губами прошептала Маша.
Ваня погрозил ей кулаком и прижал палец к губам.
- Не скажи, Курт, не скажи, – возразили снаружи. – Если танкистов нет, то как тогда они закрыли люки изнутри? Русские сволочи хитрые, сам знаешь. И через смотровые щели, как назло, ничего не видно. Может подожжем его, сами вылезут.
- Не дури, Вилли, они через нижний люк ушли, – с превосходством заявил Курт. – Сейчас, гляну... подожди... вот, говорил же...
Ваня с трудом подавил в себе желание перекреститься. Нижний люк действительно был открыт, но танк ушел в грязь почти по самое пузо и пробраться под днищем было невозможно.
- Зеленое дерьмо! – выругался немец. – Я туда не пролезу. Черт с ними, с этими русскими танкистами. Дай нашим координаты этой рухляди и поехали дальше. Господин гауптман с нас головы снимет за задержку...
Заклацал стартер, мотоциклетный глухо заревел, а потом его звук стал удаляться.
- Твою же мать... – Ваня почувствовал, что весь взмок. – Машка, живо из танка...
- Ага, ага... – заторопилась военфельдшер Курицына, но только она взялась за задвижку люка, как в той стороне, куда уехал мотоцикл стеганули длинные пулеметные очереди, а потом что-то гулко взорвалось.
У Ивана чуть сердце не выскочило из груди. Не вполне понимая, что делать, он зачем-то приник к прицелу. Быстро сообразив, что башня повернула стволом к корме и пушка смотрит в противоположную сторону от стрельбы, схватился за поворотный штурвал.
Но повернуть башню не успел, потому что увидел в оптику, как в сотне метров от танка, из-за поворота просеки выскочило сразу два мотоцикла.
Немецких мотоцикла, потому что в коляске и за рулем сидели самые настоящие немцы, в касках и грязно зеленых плащах.
А следом за ними показалось массивное рыло покрытого камуфляжными пятнами полугусеничного бронетранспортера Sd.Kfz. 251, точно такого, с каким Иван столкнулся у озера.
- Пиздец... – ахнул Ваня. Появление немцев загнало его в глубокую прострацию.
Sd.Kfz. 251(Sonderkraftfahrzeug 251) - германский средний полугусеничный бронетранспортёр периода Второй мировой войны. Известен еще как Hanomag по названию фирмы создателя.
Все сразу стало на свои места. Первым ехал мотоцикл головного дозора, следом за ним немецкая колонна. Разведчики скорее всего натолкнулись на наших. А Ваня с военфельдшером Курицыной как раз оказались посередине предстоящего боя.
- Что там, Ваня, что? – Маша задергала Ивана за штанину. – Ну скажи!
Тем временем мотоциклы приостановились, бронетранспортер полностью вылез из поворота и тоже замер на месте. Над его бортом показалась голова в офицерской фуражке, а потом солнце отразилось в стеклах бинокля.
Ваня на автомате подкрутил штурвалы наводки и навел прицел пушки прямо в моторное отделение броневика.
В этот момент, ствол закрытого щитками пулемета на немецком бронетранспортере выплюнул длинный прерывистый сноп пламени.
Корпус советского танка загудел и затрясся от ударов пуль, впечатление было такое, словно по нем со всей дури лупили десятками кувалд.
Иван моментально оглох и... и машинально нажал на гашетку пушки.
Гулко рявкнуло, башня моментально наполнилась противным запахом сгоревших пороховых газов, а к немецкому бронетранспортеру протянулись огненные росчерки.
Из его морды полетели искры, броневик задергался, припал на левую сторону и неожиданно вспыхнул. Попавший под пушечную очередь мотоцикл вообще разорвало на куски. Второй мотоциклист дал резко по газам, не справился с управлением и улетел в кювет.
Иван в буквальном смысле охренел.
«Теперь тебе точно мне жопа!.. – обреченно подумал он. – Полная жопа, полней не бывает...»
Первой мыслью было бежать куда глаза глядят, но танк опять загудел от ударов пуль, а по обе стороны от дроги, среди деревьев замелькали серые фигурки.
А потом, горящий бронетранспортер с дороги сбросил уже настоящий танк. Угрожающе угловатый, размерами побольше советской машины. Да и пушка его смотрелась гораздо внушительней.
- Pz.Kpfw. III... – на автомате определил Ваня, завороженно смотря в прицел.
Pz.Kpfw. III (Panzerkampfwagen III) — немецкий средний танк времён Второй мировой войны, серийно выпускавшийся с 1938 по 1943 год.
Со ствола танка сорвалась вспышка, раздался дикий грохот, «шестидесятку» резко дернуло и чуть не опрокинуло. Внутри резко завоняло дымом.
Маша тоненько заверещала.
Ваню сильно оглушило, он почти полностью перестал воспринимать действительность и даже не удивился, когда загрохотала уже его пушка. Когда и как он начал стрелять, Иван так и не понял.
Через несколько секунд сухо лязгнул затвор, снаряды в коробе закончились.
Иван несколько раз с силой стукнул себе по дико гудевшей голове, судорожно сглотнул и снова приник к прицелу.
Немецкий танк горел, из открытого люка весело выплескивалось чадное пламя.
- Так тебе сука, так!!! – бешено заорал Иван и тут же замолчал, потому что по обе стороны от дороги, ломая стволы чахлых сосен как спички, появились еще два танка.
Что случилось дальше, он толком не осознал.
Совершенно неожиданно, с одной из бронированный немецких коробок, в облаке огненных брызг слетела башня, а потом, вдруг что-то сильно грохнуло, и Иван улетел в пушистую, уютно обволакивающую темноту.
В голове мелькнула последняя мысль.
«Это тебе не World of Tanks, дебил...».
На том свете оказалось очень комфортно, ничего не болело, все тело заполняла умиротворяющая теплота, но почти сразу же через мертвую тишину вдруг стали прорываться странные звуки, отдающиеся болезненным эхом в голове.
- Живой?
- Живой, живой, только контузило сильно. В рубашке родился боец, эвона как коробчонку развалило...
- Это красноармеец Ванечка Куприн, из двести тридцать седьмой дивизии, он спас меня...
- Ванька!!! Етить, а я думал, что тебя уже давно убили. Да, это Ванька Куприн, мы вместе с ним в одном дворе росли, точно говорю, товарищ коммисар...
- Приведите его в себя и ко мне! Сиволапов, мать твою, ты что здесь делаешь? Живо за капитаном Авраменко. Поляков, проследи, чтобы дозоры выдвинули в сторону Керести...
«Да что за хрень? – возмутился Иван. – Умереть, блядь, спокойно не дадут...»
И понял, что благополучно свалить на тот свет не получилось.
Вместе со слухом, вернулась страшная тянущая боль во всем теле, ощущения были такие, словно Ивана прокрутили в мясорубке. Голова почему-то не болела, но ощущалась как пустая железная бочка, в которой каждое слово отдавалось множественным эхом.
А потом, нос пронзила свирепая химическая вонь.
- Уы-уммм... – замычал Иван, открыл глаза и машинально ткнул кулаком в широкую, довольно улыбающуюся, чумазую физиономию.
Вокруг раздался веселый хохот.
Иван недоуменно повел глазами и увидел, что его плотно обступили солдаты в советской форме. Тощие, заросшие, небритые, грязные и оборванные, но это были самые настоящие советские солдаты.
«Пиздец! – ругнулся Ваня про себя. – Ехали, ехали и приехали...»
- Эко он тебя, Салманов, – ржали бойцы. – Впредь будешь знать, как свою херню людям в нос заливать...
- Да ну вас нахер, дурачки... – длинный, худой мужик с белой повязкой на руке сидел на заднице и осторожно трогал свой подбородок. – Я счас товарищу комиссару нажалуюсь, поржете потом...
- Пришел в себя? – над Ваней склонился пожилой усатый мужчина в каске. – Драться не будешь? Ну тогда пошли помаленьку, товарищ майор госбезопасности Черный, приказал доставить тебя к нему. Садулаев, подмогни бойцу встать...
«Госбезопасность, НКВД, лагеря, ГУЛАГ, Берия, кровавая гебня, сатрапы, палачи и изуверы... – голову Ивана прострелила череда жутких слов и терминов. – Теперь точно пиздец...»
Руки и ноги разом окончательно отказались повиноваться, но Ваню услужливо вздернули под мышки и куда-то потащили.
Очень скоро Ивану надоело волочиться по земле, он хотел попросить отпустить его, но вместо слов изо рта вырвалось только мычание.
- Чего мычишь, ерой? – на ходу поинтересовался пожилой красноармеец. – Сам пойдешь?
- Угу... – Ваня кивнул.
- Вот и хорошо, нам легче... – пожилой охотно согласился. – Ну-ка, ну-ка...
Ваня подавил отчаянное головокружение, стал сначала на колени, а потом на ноги. Сильно тошнило, тело наливалось тянущей болью, но устоять получилось.
- Ерой! – восхитился красноармеец в каске.
Маленький и кривоногий солдатик рядом с ним, щуря и без того раскосые глаза, одобрительно закивал.
Ваня хотел поблагодарить их, но вместо слов опять исторгнул мычание, от того страшно перепугался и даже закрыл себе рот ладонью.
- Речь отшибло... – пожилой понимающе покивал. – Бывает. Соколова вона как шваркнуло, тоже неделю мычал и под себя ходил. А потом ничо, оклемался. Правда его на прошлой неделе танком переехало. Ну пошли, ерой, Черный ждать не любит...
От страха, что онемел навсегда, Иван чуть не сошел с ума и немного пришел в себя, только когда он и его сопровождающие, остановились на небольшой поляне.
На ней стоял огромный танк КВ-1*, с заляпанной грязью красной звездой на башне, два уже знакомых Т-60*, полуторка* и несколько импровизированный столов, под маскировочной сеткой. На одном из них стояла рация, а за вторым что-то бурно обсуждали несколько офицеров. То, что они офицеры, Ваня понял по синим галифе и фуражкам. Вокруг суетилось много людей в форме, но что они делают, Ваня так и не разобрал.
КВ-1 (сокращенно от Климент Ворошилов) — советский тяжёлый танк времён Великой Отечественной войны. Обычно называется просто «КВ»: танк создавался под этим именем, и лишь позже, после появления танка КВ-2
Т-60 - советский лёгкий танк периода Второй мировой войны. Оснащался в том числе нарезной автоматической пушкой калибра 20 мм.
Полуторка – ГАЗ-АА — советский среднетоннажный грузовой автомобиль Нижегородского (в 1932 году), позже Горьковского автозавода, грузоподъёмностью 1,5 т (1500 кг), известный как полуторка.
- Немедля выдвигайтесь к нашему рубежу за Глушицей. Фадей Михайлович, вы прикройте своими танками позиции... – невысокий плотный командир водил пальцем по карте.
- Так у меня топлива с гулькин хер... – густым басом оправдывался широкоплечий коротышка в замасленном комбинезоне и шлемофоне. И боекомплекта даже третьей части нет. Э-эх... – он махнул рукой. – Есть выдвигаться, товарищ комдив...
По пути к своему танку, он хлопнул Ваню по плечу и весело улыбнулся ему.
КВ рыкнул, дернулся и выпустив из выхлопных труб густые струи сизого дыма, покатил по просеке. Следом за ним двинулись остальные танки.
Командиры разом обернулись и уставились на Ивана.
Ваня в очередной раз приготовился к смерти.
- Товарищ комдив, разрешите обратиться к товарищу майору госбезопасности! – пожилой солдат лихо бросил руку к каске.
- Дезертир, трус, самострел? – командир с двумя ромбами, видимо тот самый комдив, пропустил просьбу мимо ушей и глядя на Ваню брезгливо поморщился. – Зачем вы его притащили сюда?
- Нет, нет, товарищ комдив, – высокий, смуглый офицер, с висевшей на перевязи забинтованной рукой и одним ромбом на петлицах улыбнулся и отрицательно мотнул головой. – Скорее всего нет, но в этом деле есть непонятные моменты. Это я приказал его доставить. Буду разбираться.
Ивану он сразу не понравился, а точнее, очень не понравились его глаза, которые, казалось, пронизывают насквозь.
- Мне уже доложили по поводу этого красноармейца, – вперед вышел еще один командир, полный, круглолицый мужчина в очках с проволочной оправой. У этого в петлицах алело тоже два ромба, на рукаве гимнастерки была пришита большая звезда с серпом и молотом, но сам он был больше похож на школьного учителя, а не на офицера.
Он помедлил, а потом, строгим, торжественным голосом начал говорить:
- Красноармеец Куприн, вместе с военфельдшером Курицыной, занял брошенный по причине отсутствия горючего советский танк и преградил путь моторизированной немецкой маневренной группе, собиравшейся атаковать наши позиции с фланга. Во время боя, красноармеец Куприн огнем из пушки уничтожил немецкий бронетранспортер, средний танк, несколько мотоциклов и до взвода пехоты...
Ваня чуть рот не раскрыл от полного охренения и даже тайком ущипнул себя, чтобы проверить не спит ли он. Из всего боя он запомнил только то, что со страха даванул гашетку танковой пушки.
- Танк красноармейца Куприна подбили, – продолжил командир уже не таким официальным тоном. – Но подоспели наши танкисты и рассеяли гитлеровцев.
- Так и есть, товарищ дивизионный коммисар, – мягко вступил в разговор перевязанный, – но, как я уже говорил...
- Так это совсем другое дело!!! – недослушав его, комдив широко улыбнулся, подошел к Ване, крепко обнял его, а потом обернулся к комиссару и требовательно заявил: – Считаю, красноармеец Куприн должен быть награжден за свой подвиг. Что там у нас осталось, Сергей Корнеевич?
Комиссар пожал плечами, порылся в полевой сумке и достал маленькую коробочку.
- Только вот это, но она осталась всего одна...
Комдив недослушал и его, забрал коробочку и уже через несколько секунд на гимнастерке Вани появилась круглая серебристая медаль, с маленькой прямоугольной красной колодкой.
Ваня скосил глаза, недоуменно уставился на вычеканенный на медали старинный танк* и перестал понимать вообще что-либо.
медаль «За отвагу» — государственная награда СССР для персонального награждения за личное мужество и отвагу, проявленные при защите Отечества и исполнении воинского долга. На лицевой стороне медали в верхней части изображены три летящих самолёта. Под самолётами помещена надпись в две строки «За отвагу», на буквы наложена красная эмаль. Под этой надписью изображён стилизованный танк Т-35.
Комдив тряхнул ему руку и замер, явно что-то ожидая.
Пожилой солдат больно ткнул Ивана локтем и оправдывающим тоном подсказал комдиву.
- Контузило его, товарищ комдив, речь отшибло начисто. Там его танк страсть как расшибло, чудом уцелел парень...
Ваня спохватился, хотел сказать командиру большое спасибо за награду, но опять исторг только страдальческое мычание. Вдобавок, от волнения сильно закружилась голова и он только чудом не шлепнулся на задницу.
- В лазарет! – категорично скомандовал комдив. – Сергей Корнеевич, прикажите подготовить приказ о награждении и оформить документы. И немедля доведите до личного состава подвиг красноармейца Куприна, нам не помешает подстегнуть боевой дух бойцов.
И потерял Ваню из вида, опять вернувшись к столу.
По лицу майора госбезопасности было видно, что он чем-то недоволен, но протестовать перевязанный не стал и приказал сопровождению Ивана:
- За мной...
Они отошли немного в сторону, где майор разрешил посадить Ваню на пенек, сам отошел ненадолго, а после того как вернулся, тоже присел и принялся тщательно изучать его красноармейскую книжку.
Через несколько минут гебешник поднял взгляд и заглянул Ивану в глаза.
- Значит речь отшибло, говоришь?..
Ваня машинально кивнул. Честно говоря, ему уже стало полностью безразлично, что с ним дальше случится. События последних дней вымотали Ивана до такой степени, что не пугал даже расстрел.
Сопровождающий было принялся опять что-то объяснять, но гебешник нахмурился и тот немедленно заткнулся.
Сзади послышались шаги, как выяснилось, это привели военфельдшера Курицыну и еще какого-то красноармейца, длинного и худого, с густо усыпанным веснушками лицом. А еще зачем-то приперся тот самый мужик с санитарной сумкой, которого Иван машинально двинул. Этот притащил с собой снаряжение и оружие Ивана.
Но к Ване их не подвели, поставили в сторонке.
Майор пальцем поманил к себе веснушчатого и с доброй улыбкой, ласково поинтересовался у него:
- Вы знаете этого бойца, красноармеец Сидоров?
- Конечно, товарищ майор госбезопасности! – с готовностью отрапортовал боец. – Это же Ванька Куприн, мы с ним в одном дворе росли, вместе добровольцами пошли. И вместе попали в шестьсот одиннадцатый саперный батальон. А потом Иван ушел со сводной группой прикрывать отход. Но из них никто не вернулся.
- Что с капитаном госбезопасности Семаком? – вдруг резко поинтересовался майор у Ивана. – Выжил, попал в плен, убит?
Ваня сообразил, что речь идет как раз о Жан Жаныче и как мог, объяснил жестами, что капитан погиб.
По лицу майора пробежала злая гримасса.
- Эх, Иван Иваныч... – тихо, словно сам себе, прошептал он, но сразу вытащил из кармана карандаш, открыл блокнот и сунул их Ване. – Пиши, как и где это случилось.
Ваня взял карандаш, но тут же сломал грифель, потому что руки начали трястись как у эпилептика.
Майор покачал головой и принялся опять за допрос веснушчатого, а когда закончил с ним, позвал военфельдшера Курицыну.
Маша спокойно и подробно рассказала все события последних суток, а потом сама наехала на майора, да с таким напором и злостью, что тот даже оторопел.
- Вы бы видели, товарищ майор госбезопасности, как он воевал с немцами!!! – шипела она. – И меня спас! Мне не верите, спросите у своих бойцов. Как крикнет, беги военфельдшер Курицына, беги, а сам из пушки как даст по немцам.
Ваня подумал, что гебешник сейчас прикажет расстрелять Машку, но тот лишь улыбнулся.
- Прям так и сказал, товарищ военфельдшер?
Маша смутилась, но только на мгновение.
- Примерно так, товарищ майор госбезопасности! И еще своими словами добавил. Матерными. Герой он! Не верите, тогда и меня арестовывайте.
- Тихо, тихо, военфельдшер... – майор поднял руку в успокаивающем жесте. – Не стоит волноваться. Никто никого не арестовывает, и никто не подвергает ваши слова сомнению.
- А вот что мы с него сняли, – мужик с санитарной сумкой тряхнул портупеей Ивана, его автоматом и ранцем. – Он мстительно зыркнул на Ваню и добавил. – Немецкие, в ранце полно еды, тоже немецкой. И меня ударил, как очнулся! Он фашистский диверсант, наверное. Точно говорю, товарищ майор госбезопасности.
- Это трофейное! Он с немцев снял, которых убил! – запальчиво выкрикнула Маша. – И меня кормил! Сам не ел, а меня заставлял кушать.
Майор строго посмотрел на Ивана.
«Теперь точно расстреляют, – печально подумал Ваня. – И красивую медальку заберут назад...»
- Диверсант, говоришь? – недобрым тоном протянул Черный, но тут же улыбнулся и скомандовал:
- Воюй дальше, красноармеец Куприн. Куда бы тебя... – он задумался и решительно бросил. – Отправляйся в санбат. Как раз подлечишься. Военфельдшер Курицына, вы тоже в распоряжение военврача второго ранга Елистратовой. Назаров, проводи. Но мы с тобой еще поговорим, Куприн, очень скоро поговорим. И ранец свой не забудь, раненым продукты пригодятся...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге