Солария. Клинок Тьмы.

Пролог

Легенда о дне Великой скорби.

В ту пору, когда солнце забыло свой путь и багровые тучи нависли над миром так низко, что цеплялись за шпили башен, из кромешной темноты, из мрачной бездны небытия восстал он. Повелитель Теней, чьё имя Тенебран давно стало именем нарицательным. Этим именем испокон веков пугали детей, его упоминали в самых страшных легендах волшебного мира. И вот он, восставшая сила хаоса, что несёт лишь смерть и забвение. Его доспехи были выкованы из застывшей лавы, чёрные, как непроглядная ночь, как сама тьма, а глаза были пусты, как сама смерть. Он не желал золота или земель — он жаждал самой сути света, чтобы выпить её до дна и оставить мир страдать. Так же, как когда-то страдал он сам, прежде чем стать служителем тьмы. Страдал от несправедливости, от тех, кто сильнее, от тех, кто является в этом мире самой сутью жизни, магии. От драконорождённых. Этих высокомерных и могучих крылатых созданий. Наполовину людей, наполовину драконов. Они не поддаются лжи, не продают свою честь за золото. У него было всё, все богатства мира, но это не спасло его от драконьего суда. И теперь он отомстит им. Отомстит и поглотит весь свет этого мира, всё добро, всю любовь. Только тьма будет царить повсюду, лишь пустота и ни одного дракона, способного с ним справиться. Ради своей мести много лет назад он отдал душу тьме. Он присягнул ей на верность, и та сделала его Повелителем Теней, наделив огромной силой.

Армия Тенебрана — армия теней, что не страшилась никого, лишь свет мог причинить вред его верным солдатам, — шла за ним ровным строем, идеальные защитники, служители тьмы. Армия Повелителя Теней без труда одолеет жалкую человеческую суть. Все солдаты Тенебрана когда-то были обычными людьми, но отчаяние и боль утрат отравили их души. Повелитель Теней нашёл их и предложил забвение. Предложил забыть все невзгоды в обмен на силу и своё покровительство; необходимо лишь поклясться ему в верности, и их души исцелятся. Принимая клятвы, он даровал им часть своей силы, которая и превращала людей в бездушные тени, не знающие страха и боли, не умеющие сочувствовать и думать самостоятельно. Бездушные куклы, слепо исполняющие приказы, — идеальные орудия в войне со светом.

Напротив него, ожидая своего часа, бесстрашным строем готовились к битве солдаты света. Они уже не страшились смерти, все понимали, что в случае победы Тенебрана сам мир перестанет существовать. Солнце перестанет освещать и согревать жизнь, наступит вечная тьма. Потому в глазах их не было страха, была только уверенность в своём выборе. Маги, ведьмы, люди без магического дара. Они объединились против общего врага.

Во главе людской армии были драконорождённые — три последних, оставшихся в живых, три грозных воина. Это люди, потомки древних богов, спустившихся с небес. Каждый из них имел вторую ипостась, каждый мог оборачиваться драконом и парить в небесах вместе с ветром, каждый обладал магией стихий. Почти все драконы пали в битвах с Повелителем Теней, остались лишь сильнейшие: Чёрный дракон, Виртус — символ мужества и воинской отваги. Синий дракон — Патиант — символ стойкости и силы духа. Белый дракон — Сэпианс — символ мудрости и знания. Они не рвались в бой, они ждали. Ждали последнюю надежду на спасение мира, последний шанс на жизнь, последнее оружие света против тьмы. Проэтерия, Прозэя и Футурия — три ведьмы, три сестры, в жилах которых бурлила магия времени: прошлого, настоящего и будущего.

Первой к Повелителю Теней вышла Проэтерия, Ведьма Прошлого. Её волосы были огненного цвета, синие глаза видели саму суть. На её кожу были нанесены руны памяти былого, руны силы давно ушедших богов. Её магия — первозданный огонь, сжигающий всё на своём пути. Когда она начала говорить, руны на теле девушки загорелись огненными красками. От колдовства Проэтерии Тенебран превратился в недвижимую статую. Он не мог пошевелить рукой, не мог сделать шаг, по его жилам огненными полосами потекла раскалённая лава, огонь жёг изнутри. Но это не сможет помешать ему исполнить задуманное и отомстить драконам за всё, что пережил он благодаря этим никчёмным тварям. Они недостойны продолжать своё существование. И те, кто служит им, сгинут вместе с драконами. Утонут в Бездне, в забвении.

Рядом с сестрой встала Прозэя, Ведьма Настоящего. Её волосы были цвета воронова крыла, а глаза напоминали расплавленный янтарь. Прозэя видела нити судьбы, могла управлять ими. Она повелевала чистой стихией мира: диким ветром, живой землёй и бушующей водой. Применив дар времени, она увидела нити, связывающие Тенебрана с его генералами — теми, кто поставлен руководить армией и стихиями, — и отделила их от Повелителя тьмы. Теперь они не могли его слышать и видеть, а значит, и выполнять приказы, и по рядам теневой армии пошёл разлад. Их уверенность пошатнулась. Генералы исчезли, Повелитель обездвижен.

Третьей силой света стала Футурия, ведьма будущего. Её кожа была белее снега, а волосы — цвета пепла, в который превращается всё, что прекратило свою жизнь в этом мире, всё, чьё будущее невозможно, потому что настоящее прекратилось здесь и сейчас. Её зелёные глаза смотрели сквозь Тенебрана, она видела его судьбу от начала и до конца. Она знала, какую цену они с сёстрами заплатят сегодня во имя спасения всего мира, но это не страшило её. Футурия запела песню, и Тенебран выгнулся от боли, внезапно пронзившей его; песня ведьмы разделяла его прошлое, настоящее и будущее. Сила тьмы постепенно отдалялась от него, становясь лишь его будущим, а сам Тенебран превращался в обычного человека. Вытекая из пальцев Повелителя Теней, сила тьмы собиралась в чёрный, непроглядный сгусток огромной магической силы. Тенебран становился смертным и постепенно терял свои тёмные силы.

— Проклятые ведьмы! Вы пожалеете о том, что перешли мне дорогу! Я истреблю весь ваш род, вы станете лишь пеплом в моём новом мире теней! — прохрипел Тенебран. — Мои верные тени, да случится наш суд! Вперёд, на прислужников света! Во имя великой Тьмы уничтожьте всех, кто встанет на вашем пути!

Полчища теней ринулись в бой, мечи звенели, встречая противостояние солдат света, искры освещали поле боя, кровь и крики раненых заглушали все остальные звуки. Поистине ужасная битва. Брат против брата. Ведь тени тоже когда-то были людьми.

Со временем силы ведьм ослабевали. Тенебран был слишком силён. Поодиночке ведьмам не остановить его. Прозэя и Проэтерия поспешили к медленно оседающей на колени сестре. Повелитель Теней неистово сопротивлялся ей, не желая расставаться с магией тьмы. Сёстры подняли с колен Футурию, взялись за руки и подхватили песнь жизни, песнь света, и сила прошлого, настоящего и будущего объединилась. Она, как колыбельная, успокаивала и убаюкивала, гасила огонь злобы и ненависти.

Услышав песнь, тени останавливались, опуская мечи. Они вспоминали свою жизнь до клятвы и плакали. Каждый из них что-то потерял. Что-то очень ценное, что поселило в их душах отчаяние и тоску. Они вспомнили свою боль, свой страх, и теперь они поняли, что эти воспоминания дороже всех обещаний Тьмы. Это их суть, их судьба и их жизнь.

От песни ведьм сам Тенебран усомнился в своей цели. На секунду, лишь на мгновение, он потерял уверенность в правильности своих действий. Но краем глаза он увидел на поле сражения тех самых ненавистных драконов. И его ярость воспылала новой силой. Приложив все усилия, он поднял свои руки и стал шептать заклинание. В руках Повелителя тьмы появился чёрный огонь. Он стал колдовать и притягивать силу обратно в своё тело. У него был план действий, он знал, что победить Свет не так-то просто. Он передаст свои силы преемнику, создаст артефакты, которые помогут уничтожить драконорождённых раз и навсегда. Необходимо только найти подходящие предметы и напитать их силой тьмы, чтобы она не исчезла вместе с ним. Да, он сегодня не одержит победу, но он уничтожит единственную силу, способную сдержать магию тьмы, его магию. Схватив клинок, что выпал из его ножен, он поднял его над головой и заговорил. С каждым его словом сила из пальцев Тенебрана перетекала в клинок, превращая обычный предмет в могущественный артефакт.

— Клинок тьмы! — прокричал Тенебран. — Любой дракон, которого пронзит этот клинок, будет проклят. Он потеряет свою вторую ипостась и будет медленно умирать вместе с угасанием магической связи двух душ.

Клинок стал чёрным, как сама тьма, и словно лоза обвила его лезвие тонкая тень. Тенебран уронил клинок на землю и огляделся в поисках следующего предмета.

Силы покидали ведьм, они больше не могли противостоять мощи Повелителя Тьмы. Удерживать его становилось всё труднее, но они пытались помешать ему воссоединиться с силой, дарованной тьмой.

— Зелье тьмы! — Повелитель Тьмы поднял вверх свою походную фляжку, в которой ещё оставалась вода. — Любой дракон, глотнувший этого зелья, потеряет свои крылья, он больше не сможет летать и утратит способности к восстановлению, благодаря чему такого дракона сможет сразить любой нож или стрела.

Фляжка также почернела, и тени залетали вокруг неё. Тенебран поднял вверх стрелу, что пустил в него кто-то из воинов света. Силы его иссякали, тьма, отделённая от тела, была слаба и беззащитна, но Повелитель Теней продолжал своё колдовство:

— Стрела тьмы! Любой дракон, которого пронзит эта стрела, потеряет свою силу, свой огонь, свою суть. Он будет слабеть день за днём, пока не превратится в прах.

Чёрная стрела, окутанная тенями, упала на землю. Силы покидали Тенебрана, песнь ведьм уничтожала его, но он не закончил. Он отомстит. Он добьётся своей цели и истребит драконов. Он был готов к тому, что свет найдёт оружие против тьмы. Ведь где-то там, в рядах противника, был его сын, его плоть и кровь, его последняя надежда. Он закончит дело отца и отомстит драконам.

Тенебран снял с безымянного пальца свой перстень, и его слова загремели над полем битвы. Это его последний шанс, и он его не упустит.

— Кольцо тьмы, — он поднял перстень над головой, и тьма тонкими струями стала наполнять его, — кольцо, заключающее мою силу. Любой, кто принесёт клятву верности Тьме, станет Повелителем Теней. Впитает в себя всю силу и завершит дело, начатое мной.

Тенебран упал на колени, запрокинув голову к небу так, словно прощался с кем-то. Он постепенно терял равновесие и рухнул на спину, его безжизненная ладонь раскрылась, и в ней показалось кольцо, вокруг которого, словно змеи, вились тени. Он отдал всего себя, заключил свои силы в этом кольце. Теперь его дело закончит преемник. Он знает, что нужно делать. Он сможет. Он восстановит справедливость.

Ведьмы, закончив свою песнь, обессиленно рухнули на землю. Они пока дышат, но потратили все свои силы на борьбу с Тенебраном. Нельзя использовать магию стихий и времени безвозмездно. Чем выше сила, тем выше плата за пользование ею, и цена, которую они заплатили за свет, — их жизни. Они видели всё, что сотворил Тенебран, как он создавал тёмные артефакты. Они пытались помешать ему, но силы их не безграничны.

Шум стих, тьма проиграла. Люди видели, как три молодые, хрупкие девушки отдали свои силы ради этого, и видели, как они упали. Все потянулись к ведьмам, первыми подоспели драконы. Они вернули свой человеческий облик и поспешили к девушкам.

Вдруг прогремел гром, и Футурия резко подняла голову. Она оглядела собравшихся и, остановив свой взгляд на драконах, улыбнулась. Её зелёные глаза стали мутными, и она заговорила не своим голосом:

— Вы не победили Тьму, а лишь отсрочили неизбежное. Придёт час, и явится потомок Тенебрана. Он будет мстить свету. Он отыщет все артефакты и погубит драконов. Лишь три сестры, три ведьмы, способны будут противостоять силе Тьмы. Они смогут уничтожить кольцо и вернуть силы добра и зла в равновесие. Но им не справиться в одиночку. Драконы, их защитники, должны помочь им обрести свои силы и исполнить предназначение.

Футурия пришла в себя и снова опустила голову на траву. Она тяжело дышала, и по щекам катились слёзы. Проэтерия догадалась, что её младшая сестра плачет не просто так, боги снова показали ей будущее. А слёзы Футурии означают только одно — будет новое сражение, и кто победит в нём — ещё не определено.

— Мы не можем уничтожить артефакты Повелителя Теней. Спрячьте их. Пусть они будут разделены. — Проэтерия обратилась к Виртусу, первому дракону, подоспевшему к ним: — Пусть никто, даже самый близкий, не знает, где находятся артефакты. — Она взмахнула рукой, и магия закружилась вокруг них. — Как только вы скроете артефакты, магия огня скроет их от чужих глаз. Выбирайте место с умом, у вас всего один шанс. — Голос ведьмы был тихим и хриплым. Последние слова дались ей особенно тяжело. Она в последний раз сжала руки сестёр, и веки её сомкнулись.

Сёстры, почувствовав, как разжались пальцы старшей из них, поняли, что её время пришло. По щеке Прозэи скатилась слеза, но Футурия казалась спокойной и собранной. Она уже видела их будущее и переживала этот момент сотни раз во сне. Так боги готовили её к битве, предупреждая о цене, что придётся заплатить за спасение. Но она видела и другой исход, где Тенебран побеждает, и мир окунается во тьму.

Черноволосая и голубоглазая Прозэя, чувствуя, как её жизнь медленно угасает, решила не терять время даром. Проэтерия потратила свои последние силы на магию сокрытия артефактов, она поступит так же, увеличивая шансы в окончательном сражении с Повелителем Теней.

— Я повелеваю силам ветра, земли и воды оградить кольцо тьмы от людей. Пусть оно станет невидимым для чужих глаз и недоступным для чужих рук. — Она подняла руку ладонью вверх, и из неё появился ветерок, который подхватил кольцо и унёс его.

Прозэя в последний раз взглянула на сестру, потом подняла глаза к небу и закрыла их.

— Людей спасёт кровь Тенебрана, отданная добровольно. — Еле слышно прошептала Футурия. — У света есть шанс, но... — Ведьма не успела договорить, она ушла за своими сёстрами.

Ведьмы исчезли. От них не осталось тел, не осталось ничего, что напоминало бы о том, что когда-то они существовали в этом мире. Только память, которую сохранят сквозь века драконы. Мир был спасён, но цена этого спасения оказалась страшнее любой войны: равновесие держится на костях тех, кто добровольно отказался от права жить.

На поле опустилась тишина, в этот день погибло много людей, много магов и волшебников. Тех, кто был ранен, целители ещё долго лечили от проклятия теней. День битвы был объявлен днём Великой скорби.

Драконы взмыли в небо, каждый улетал, оставляя на этом поле сражения частичку себя. Они никогда не забудут этот день и тех, кто отдал сегодня жизнь ради света. Артефакты будут спрятаны, как и велели ведьмы.

Глава 1

Пробуждение длилось мучительно долго. Сознание несколько раз пыталось всплыть на поверхность, но темнота не отпускала, и я снова тонула в бесконечном океане боли. Она сковывала тело и разум, душила, сжимала, словно тисками, мешала прийти в себя. Я чётко осознавала, что умирала, но ни света в конце тоннеля, ни ангелов — ничего. В какой-то момент я чувствовала, как тело вздрагивало от электрического разряда, за которым следовал ровный монотонный писк медицинских приборов и обрывки фраз: «... Теряем». В другой момент я уже ощущала спиной холодный камень и касания холодных пальцев и чёткое: «Конец». Меня словно перебрасывали между разными мирами и никак не могли решить, в каком из них следует оставить. Иногда, очень редко, наступали моменты тишины, полнейшей, кромешной, словно вакуум — никаких звуков. Только мужские глаза. Это были чьи-то воспоминания, я никогда не видела таких глаз. В них было столько боли и страдания, обречённости и ни капли надежды. Красивые, тёмные, почти чёрные, и безумно одинокие глаза. Мне было жаль их обладателя, но видение быстро сменялось новым каскадом боли, и всё повторялось.Когда я уже смирилась с происходящим и перестала сражаться, перестала бороться с болью и приняла её, — стало легче. Исчез писк приборов и яркий свет, исчез запах лекарств и спирта. Остались сырость и холод, который бывает в каменных помещениях. Так и не сумев открыть глаза, я вновь провалилась в сон и снова увидела эти глаза; в этот раз было смутное очертание лица, но они были настолько размыты, что я не могла их разглядеть, и снова я запомнила только чёрные глаза, которые с нежностью смотрели на меня, будто прощаясь.Новое пробуждение накатило вместе с волной боли во всём теле. Меня повернули на бок и проверяли спину. Холодными пальцами прошлись по позвоночнику вверх и обратно. Каждое касание отзывалось болью, от которой из груди вырывались стоны. И снова спасительный сон.Сквозь пелену сна я слышу слова, чувствую запахи, но не могу поймать нить разговоров и причины мерещащегося мне аромата яблок.— Вы уверены, господин целитель? Она будет жить? Она же упала со второго этажа монастыря, — вдруг отчётливо прозвенело в моей голове, будто кто-то добавил звук у телевизора. — Она уничтожила мою личную клумбу хризантем. Я сама, этими руками, сажала цветы, ухаживала за ними.— Госпожа Настоятельница, вы выражаетесь так, словно клумба хризантем ценнее человеческой жизни. У девушки множественные переломы и ушибы. Я вправил ей плечо и залечил магией ребра. Она сильная, должна выстоять.— Да как вы могли подумать, господин целитель. Я же имела в виду другое. Просто она уже третий день находится без сознания.— Леди Элеонора, девушка слаба, но жить будет. В сознание придёт, но не скоро. Я не могу вам точнее сказать. Сейчас всё зависит от неё. Вот здесь я оставлю вам зелье, оно поможет ей восстановиться. Три раза в день по десять капель. Если станет хуже — посылайте за мной.Послышался звук удаляющихся шагов, хлопнула дверь.— Эта мерзавка так и будет отравлять мне жизнь. Неблагодарная девка.Кто-то смахнул со стола бутылку, послышался звон стекла, и едкий запах полыни наполнил комнату.— Для тебя же будет лучше, если ты не очнёшься! Слышишь меня, дрянь!В следующий раз, придя в себя, я смогла ненадолго открыть глаза. Попыталась вдохнуть глубже и тут же пожалела: рёбра слева ответили на попытку оглушительным хрустом, которого я не услышала, но почувствовала всем позвоночником. Мир сузился до одной пульсирующей точки боли. А потом надо мной нависло лицо женщины.Она не выглядела обеспокоенной, скорее — разгневанной. Её брови сошлись на переносице, а серые глаза почти метали молнии.— Очнулась, дрянь? — вместо приветствия бросила она, бесцеремонно ощупывая мою грудную клетку. — Только попробуй сомлеть обратно. Если ты сейчас умрёшь от приступа боли, будет, конечно, хорошо, но у целителя появятся вопросы.Я просто смотрела в глаза женщины и молчала. В горле пересохло, голова кружилась, в глазах плясали огоньки. Я не узнавала ни места, ни человека рядом. На врача она была не похожа, скорее напоминала тюремщицу. Я ждала, что она сама начнёт объяснять причины моего нахождения здесь, стараясь не делать резких вдохов и движений. Но она больше не произнесла ни слова, молча вышла. Дверь хлопнула так, что сверху посыпалась пыль, и послышался звук защёлкивающегося замка. Меня заперли, будто я могла отсюда выйти.Собирая воедино свои ощущения и воспоминания последних дней, которые в основном состояли из боли, я понимала только то, что по какой-то причине выпала из окна. Сама или с чьей-то помощью — не знаю. Этой информации катастрофически не хватало для каких-либо выводов, но хотя бы что-то. Меня снова сморил сон, и уже знакомые мужские глаза всплыли в моём сознании, принося недолгое облегчение. Но в этом сне вместе с уже знакомым мне взглядом передо мной предстала молодая девушка. Она казалась слишком тихой и покорной. Исполняла любые поручения, усердно трудилась и не задавала лишних вопросов. Она была очень одинока, молчалива. Не уверена, что она вообще могла говорить, а потом образ девушки сменился на больничную палату. И я вспомнила.Совсем недавно я прошла курс химиотерапии, и сначала всё шло хорошо, но затем начались проблемы с сердцем. Врач объяснил мне, что из-за препарата нарушилась проводимость сердца, и это вызвало брадикардию. Дальше я уже не слышала. Возможно, пора перестать цепляться за эту жизнь и отпустить. Тем более что все, кто на протяжении моей болезни был рядом и поддерживал меня, — уже ушли. Мы жили всегда втроём: я, мама и бабушка. У бабушки был свой дом в деревне, и мама часто отправляла меня туда на каникулы. Эти две прекрасные, сильные женщины вырастили меня. Других родственников у меня не было.Болезнь развивалась с раннего детства, я практически жила в больнице. Врачи боялись давать прогнозы, но говорили, что жить мне оставалось всего ничего — год, может, два. Но, когда мне было пять лет, произошло чудо: рак отступил. Я даже успела окончить школу и поступить в институт, но примерно через пятнадцать лет после чудесного исцеления болезнь вернулась. Для оплаты лечения мама нашла вторую работу, но мы справлялись. Я тоже пыталась помогать: брала на себя часть забот о доме, несколько месяцев даже проработала в детском приюте. Но тут заболела бабушка, через пару лет её не стало, затем ушла мама, и я осталась совсем одна. Все мои друзья из института уже создали свои семьи, у них родились дети, а я всегда пропадала в больницах. Среди бесконечных курсов лечения я пристрастилась к кулинарным шоу и даже какие-то блюда готовила сама. Правда, для одной меня было много, и тогда я устраивала застолье во дворе для всех соседей. После мы вместе убирали со столов, и я снова оставалась одна. Так шло время, и когда я уже начала верить, что всё наладится, всё окончательно рухнуло. Видимо, после очередного приступа брадикардии произошла остановка сердца. Или я не пережила имплантацию кардиоэлектростимулятора.Но где я нахожусь? Это место не похоже на уже привычную мне больничную палату. Я оглядела комнату, стараясь сильно не вертеть головой, чтобы не спровоцировать новый приступ боли. Потолок помещения, в котором я очутилась, был низким, сложенным из камня, как, собственно, и стены. Под самым потолком тянулась узкая щель, затянутая мешковиной, видимо, она выполняла роль вытяжки, через неё в комнату проникал свежий воздух. На одной из стен располагалось высокое окно — единственный источник света, а вдоль стен стояли деревянные топчаны на каменных ножках. Они были голыми, видимо, в этой комнате находилась только я. Атмосфера здесь была тяжёлой, вокруг царили запахи сырости, плесени, известкового раствора и полыни. От увиденного в горле образовался ком, и я сделала глубокий вдох, чтобы предотвратить приступ паники.Я попыталась поднять руку, согнуть пальцы, они двигались, но очень медленно, суставы словно стали мягче. Но сама кисть — тонкие длинные пальцы, на ладонях мозоли — это не мои руки. Дыхание перехватило от осознания катастрофы: я помню падение. Удар, темнота. Но как такое возможно? Ведь я была в операционной и слышала писк приборов. Я начала перебирать в своей голове варианты развития событий: амнезия, кома. Это последствия травмы головы. И боль, она другая... Я снова огляделась в поисках зеркала или другого предмета, в котором можно было бы увидеть своё отражение, но ничего не нашла. Да и было бы глупо думать, что я в таком состоянии смогла бы встать и пройтись по комнате. Онемевшими пальцами я коснулась головы. После химиотерапии я потеряла почти все волосы, хотя и до операции не отличалась их густотой. Однако мне нравился их цвет, я была натуральной блондинкой с прямыми волосами, поэтому никогда не пользовалась средствами для их выпрямления и не мучилась с укладкой. Но сейчас я касалась густой копны волос. Взявшись за локон, я провела по его длине, поднесла к глазам и с ужасом поняла, что у меня длинные волнистые волосы ярко-рыжего цвета. Из горла рвётся крик, но я пытаюсь его подавить. Остатками сознания понимаю, что не хочу, чтобы кто-то вошёл, пока я не разберусь с этим. Тело начало трясти, желудок свело спазмом: если бы в моём желудке было хоть что-то, то меня обязательно бы стошнило. Но слёз я сдержать не смогла. Они лились градом по моим щекам, мозг подкидывал ещё какие-то оправдания, но они выглядели неправдоподобно. От души наревевшись, я снова вспомнила все разговоры, что слышала, пока пыталась вернуться в сознание, женщину, которая не обрадовалась моему пробуждению, воспоминания о падении. Я долго прокручивала всё это в своей голове, вывод напрашивался один: я оказалась в теле другой девушки.Это казалось невозможным, но за время постоянных курсов химиотерапии я пристрастилась к чтению и часто натыкалась на романы, в которых девушки после смерти попадали в тело какой-нибудь запуганной невесты дракона, а дальше вдруг женихи чудесным образом в них влюблялись, и все были счастливы. Да и после лет, потраченных на борьбу с раком, осознание, что мне дали второй шанс, не вселяло страха, а скорее наоборот. Если я хочу жить, то надо постараться, здесь у меня есть реальный шанс, нельзя его упускать.Вместе с телом девушки мне досталась и часть её воспоминаний — иногда я начинала видеть картинки её глазами. Но те мужские глаза, что не давали мне покоя, — это не её воспоминание, оно намного старше. Девушка уже давно жила в этом монастыре, я не знаю, что случилось с её семьёй. Но здесь, в монастыре, рядом с ней была женщина, которая помогала и заботилась о ней. Имени её я не вспомнила, но зато я видела её в своих воспоминаниях и, если встречу наяву, то должна узнать.Ещё неделю я пролежала в целительском крыле. Вставать мне не разрешали, приносили постную еду и травяной чай. Несколько раз за это время заходил целитель. Седой мужчина с добрыми глазами, он задавал мне вопросы о том, как я себя чувствую, проверял, как срослись переломы, и назначал лекарства. Та тюремщица, вероятнее всего, это была сама настоятельница монастыря, больше не заходила. Мне принесли немного книг. Наверное, здешняя библиотека не отличалась многообразием — большая часть книг была о богине, но попалась одна полезная — история Саларии. Её я намеревалась прочесть от корки до корки, ведь надо же узнать про место, в котором я очутилась.Ещё через два дня мне разрешили подниматься и ходить по комнате, выходить за её пределы было строго запрещено. Я часто подходила к окну и смотрела на улицу. Это был двор старого монастыря. Он никогда не был пустым, там всегда было многолюдно. Кто-то выводил животных — лошадей, коров, кто-то перегонял птицу. Послушницы монастыря вывешивали там свежевыстиранное бельё. Мне нравилось наблюдать за всем этим через окно, но иногда сердце трогала тоска, ведь всё здесь — чужое. И не только для меня, для девушки, что жила здесь много лет, — тоже. Однажды я увидела, как во двор въехали всадники. Очертания одного из них мне откуда-то были знакомы, но я не вспомнила, где моя предшественница могла его видеть. Он быстро спрыгнул с лошади, что-то достал из сумки и быстрым шагом вбежал в монастырь, также быстро оттуда выбежал, и всадники умчались обратно. Видимо, они доставили настоятельнице какое-то очень важное послание, потому как сразу после их отъезда в монастыре поднялся шум, все забегали по делам, во дворе принялись наводить порядок. Мою скромную персону тоже не обошло сие изменение стороной. Послышался щелчок замка, и в комнату вошла настоятельница. Выражение её лица не сулило ничего хорошего.

*** От автора*** Доброе пожаловать в тг-канал автора: yarina_solariabooks Анонсы глав, яркие визуалы к книге, бонусные эксклюзивные главы и отрывки из черновиков.