Соль Земли

Глава I. Гость из прошлого

Глава I. Гость из прошлого

Как темные детальки огромного механизма, плавающие в густом растворе, теллурианские космические корабли казались чужими в космосе – движимые силой загадочной технологии, они были вынуждены постоянно испускать розовые струи ионизированного азота, разгоняясь, чтобы наносить удары по селенитскому флоту, подчиненному гравитации огромной голубоватой планеты, раскинувшейся под ними. Впрочем, едва ли светло-серые корабли их противников испытывали от этого неудобство – не ограниченные «густой массой космоса», они маневрировали и уклонялись с невероятной скоростью и реакцией.

На фоне раскинувшегося побоища, никто не замечал крохотный теллурианский кораблик, вмещающий всего двух людей внутри – он мчался на околосветовой скорости с дальнего края системы к спутнику огромной планеты, едва заметному под вуалью тени укрывающей его планеты. Внутри корабля, в мягком пурпурном освещении, поблескивающую пластмассой серую кожу теллуриан закрывали длинные угольно-черные плащи, а блестящие едко-желтым светом глаза устремились на широкую приборную панель в кабине. Одна из них особенно внимательно смотрела на монитор, показывающий сражение на орбите планеты – и едва заметно вздрагивала каждый раз, когда какой-то из кораблей с крохотной вспышкой превращался в пыль и обломки. Ее сосед – огромный теллурианин с проводом, ведущим из его шеи в недры приборной панели – заметил: «Если бы не ты, я бы сейчас был среди них. Так что… спасибо, наверно.». Она покачала головой, откинулась назад в сиденье и ответила: «Стого, ты из последнего поколения, тебе не понять – Земля была для нас чем-то священным, за нее мы рождались на Титане и умирали на Марсе. А теперь она пуста, безлюдна, бессмысленна – и за нее ведется бой еще ожесточеннее, чем тогда. Ты ведь знаешь, сколько лет туда никто не ступал?». Тот пожал плечами и ответил: «Вроде как с самой войны Исхода – лет, наверное, сорок. С тех пор, как ее усыпали минами и боевыми дронами, надо полагать… ты еще тут?» - он боязливо поглядел на нее – не без причины, учитывая, как часто у старых теллуриан второго поколения могут сбоить импланты – но она через несколько секунд вернулась к реальности, и ответила: «Да… я просто задумалась. Как так вышло? Как за два неполных столетия одна цивилизация превратилась в две, которые разошлись так далеко, что могут пребывать лишь в двух состояниях – либо пытаться уничтожить друг друга, либо сидеть и скрипеть зубами от бессилия?». Стого ответил: «Исида, нам осталось недолго. Если твой план сработает – шестерни Эволюционной Войны наконец остановят свой ход. Магистрат никогда не дает ложных обещаний.». Исида горько усмехнулась и ответила: «Ты прав, прецедентов не было. Но как мне кажется, они просто не поверили, что я смогу добыть схему прото-селенобактерии – что мы вдвоем сможем отобрать у селенитов что-то настолько ценное.». Стого осторожно спросил: «Насколько я понимаю, прото-селенобактерия – это некая… первая версия селенобактерии, от которой они отказались из-за слишком сильных побочных эффектов?». Она кивнула и ответила: «Это так. Но это лишь половина правды – суть в том, что прото-селенобактерия была даже более агрессивна и опасна, чем ее усовершенствованная версия. Если обычная версия, современная, лишь защищает организм от любых инфекционных болезней, защищает от внедрения теллурогенома, и сохраняет структуры мозга после биологической смерти, то ее ранняя версия гораздо проще и сильнее. Она уничтожала любые одноклеточные организмы по типу конкурирующих бактерий, и даже расщепляла вирусы – не важно, играли ли они полезную роль в организме, или нет. Без парагенетического «программирования», это настоящее биологическое оружие – которое, при должном воспроизведении, уничтожит всех мехкорпов в Местном секторе. Без них, селениты будут прикованы к своим планетам – и это даст нам долгое перемирие. Насколько долгое? Это уже от нас не зависит. Ты знаешь людей – неважно, селениты или теллуриане, зажатые в угол, мы способны на невероятное – поэтому, можно быть уверенными, что этот конфликт повторится вновь, уже на других правилах. Но сейчас, надо действовать нам.».

Стого резко повернул корабль в противоположную сторону, выпустив поток ослепляющего света из главного двигателя – вместе с ним, огромное количество энергии, проистекающее из связей между глюонами, мгновенно погасило невероятную скорость межпланетного маневра. Закончив с маневром и убедившись, что начало снижения на Луну не привлекло внимания противника, он повернулся к Исиде и спросил: «Но что именно мы ищем на Луне? У меня есть сильные сомнения, что селениты заботливо оставили всю нужную нам информацию прямо там, где они создали первых мехкорпов. Это было бы слишком очевидно.». Исида покачала головой: «Все более чем неочевидно. Практически все знают, что лаборатория «Пифей», где велась разработка селенобактерии, была сожжена дотла после успеха проекта, погребя под собой все знания о селенобактерии. Но часть работающих там селенитов была заражена прото-селенобактерией – в условиях вакуума разрушенной лаборатории, грань между жизнью и смертью становится тонка как никогда – без биологического разложения и физического разрушения, мы, при помощи новейших медицинских технологий теллуриан, которые мы несем на «Ангермере», мы сможем привести к жизни самого старого селенита в Местном секторе. С его помощью, мы сможем узнать строение прото-селенобактерии… а дальше ты уже знаешь.». Стого широко раскрыл глаза и замолчал на несколько секунд, а затем тихо сказал: «Если это был твой план с самого начала, я более чем впечатлен твоей уверенностью. Заключить договор с Магистратом с такими шаткими шансами на успех – это что-то.». Исида закрыла глаза и улыбнулась, когда «Ангермер» с треском сел на пыльный грунт – вставая с кресла, она ответила: «Не беспокойся, я очень долго думала над этим планом. Все должно пойти как задумано.».

Они надели шлемы из темного пластика, слегка повернули их, и прозрачный щиток загорелся мягким фиолетовым светом – со свистом, воздух покинул шлюз, и они ступили на молчаливый лунный пейзаж. Молчание нарушил голос Исиды – она потрогала две остроконечные лопасти на боку шлема и сказала: «Удобно, что ты привез нам эти приборы для общения в вакууме – как их там, «кохлеарику»… Единственное, чего я не понимаю – чем это лучше, чем обычное радио?». Стого подобрал с земли белый камень и запустил его под углом к горизонту – с мягким треском он упал в нескольких метрах от корабля, подняв небольшое облако пыли. Он пояснил: «Тысячелетия эволюции заложили в человека множество рефлексов, основанных на слухе – без сомнения, это второй по важности способ получения информации, помимо зрения. Пусть даже мы больше и не люди в биологическом смысле… это настоящее научное чудо, что обогащенная материя вернула нам такой важный интерфейс к миру.». Исида махнула рукой: «Дело привычки. Это селениты сходят с ума, оставленные без звукового шума – а вот, например, теллуриане третьего поколения, многие годы проводящие в бескрайнем и безлюдном вакууме космоса, учатся ценить слова по-настоящему. Возможно, настолько, что единственные в мире могут привязываться к чему-то надолго…» - она оборвала цепочку размышлений, поймав непонимающий взгляд от собеседника – покорно вздохнув, она продолжила путь по шуршащей пыли.

Внезапно, Стого махнул рукой – они остановились как вкопанные, присмотревшись к карте на стекле шлема. Прямо на том месте, где они стояли, должно быть искомое здание – но они стояли на небольшом уклоне, уходящем далеко вдаль. Он пожал плечами: «Надо полагать, за столько лет бункер занесло пылью. Неудивительно.». Исида пнула камень и ответила: «Ничего неудивительного. На Луне нету ни атмосферы, ни ветра – пыль здесь остается там, где мы ее оставили. Видимо, после войны Исхода, селениты все-таки решили скрыть остатки их колыбели… там, куда я раньше смотрю, была весьма приличная гора. Неважно…» - она вздохнула и достала из-за спины устрашающего вида орудие, похожее на пусковую установку, и нажала на крючок – из гофрированного цилиндра с треском вышел поток мощного ультразвука, мгновенно превращающий плотный камень в мельчайшую крошку – периодически, оттуда же с шелестом выплескивался заряд раскаленного газа, пробивающий круглый туннель в измельченном камне и надежно сплавляющий его стены. Как ткань, вминаемая ветром все глубже и глубже, камень постепенно сдавался под медленным напором орудия – и углы бетонного строения начали проявляться то тут, то там, проглядывая через серый камень.

Постепенно, очертания некогда обширного здания начали проглядывать в каменной массе – выбитые люки шлюза остались позади, и перед теллурианами раскинулись обгоревшие до неузнаваемости помещения. Еще несколько минут спустя, они преодолели сеть разветвленных коридоров, и перед ними предстала капсула, покрытая помутневшим стеклом – в нем можно было разглядеть очертания человека, покрытого белоснежной простыней. Стого схватил пыльные края капсулы, и откинул створку – встревоженный пепел поднялся в воздух и осел на белой простыне и снежно-белых волосах селенита. Кости проглядывали сквозь кожу – он выглядел осушенным, сублимированным в этой капсуле. Теллурианин провел рукой в воздухе и заключил: «Он мертв, мертвее мертвого… но этот селенит сохранился лучше остальных. Надо полагать, мы вывезем его из Солнечной системы, и примемся за работу на ближайшей станции?». Исида покачала головой: «Нет. Нужно сделать это на корабле – любой микроорганизм, попавший в него, может мгновенно закончить еще не начатый процесс восстановления. Прото-селенобактерия высосала из него все питательные вещества, а затем погибла – мы должны восстановить все необходимое для того, чтобы он смог прийти в сознание.». Они положили его на носилки и понесли навстречу спокойному свету дня на Луне – такого же, как и тысячи предыдущих.

Исида стояла в грузовом отсеке теллурианского космического катера, наблюдая за работой сложнейшего аппарата – он резал и колол с невероятной скоростью, наполняя опустевшие сосуды жидкостью, несущей непонятные Стого лекарственные эссенции и препараты. Сложнейшая операция проходила без приложения малейшего усилия – он удивленно наблюдал за работой и протянул: «Я думал… мы как-то больше будем участвовать в процессе. Неужели… ты все запрограммировала заранее? Но почему?». Она глубоко вздохнула, закатала рукав, и показала протез руки, в который были погружены три маленькие колбы – в одной плескался бордовый песок Марса, в другой – светло-синий грунт Эриды, в третьей – темные камни с астероидов из звездной системы Тау Кита. Она устало произнесла, смотря на стекла: «Я прошла с начала до конца каждую из них – войну за Марс, Исход, Лейтенскую кампанию. Эти три войны выветрили из меня последние капли энтузиазма, фанатизма, заряженные в меня Адаптацией. Я видела и… напрямую участвовала в смерти стольких людей, что мне совершенно не хочется продолжать. Я хочу сделать то, на что теллуриане были неспособны… дать жизнь, а не забрать её.». Стого изумленно спросил: «То есть… это и было твоей целью? Не прото-селенобактерия, не перемирие…» - внезапно, тишина перебила его – сложная машина застыла на месте, пощелкивая нагретыми сервомоторами. Исида ответила: «Это объединяет нас, разве нет? Стремление преодолеть ту парадигму существования, которую в нас заложили изначально.» - с этими словами она нажала на подсветившуюся кнопку, и два тонких электрода молниеносно пронеслись сквозь пергаментную кожу селенита, и выпустили несколько электрических разрядов, бесшумно сотрясших его тело – еще несколько минут, и вязкая кровь потекла по полупрозрачным сосудам – а тяжелые веки поднялись, обнажив глаза, сияющие болезненно-голубоватым белком. Он резко глотнул воздух, оглядел безумным взглядом теллуриан, и пробормотал дрожащим голосом: «Вы… пришли чтобы закончить начатое?». Исида усмехнулась: «Добро пожаловать в две тысячи сто девяносто третий год.».

Глава II. В новом мире

Глава II. В новом мире

Стого скрестил руки на груди и спросил: «Он вообще придет в себя?». Исида села рядом с койкой и задумчиво ответила: «Не знаю. Я сделала все, что могла… теперь это зависит только от него. Давай лучше ты как можно скорее увезешь нас отсюда – вряд ли нас кто-то заметит, но все же, находиться так близко к Земле – значит испытывать и так достаточно щедрую судьбу.». Тот кивнул и скрылся в рубке «Ангермера», оставив селенита наедине с Исидой – он осторожно спросил: «Так получается, вы… не планируете убить меня?». Она усмехнулась: «Более того, мы возродили тебя, и надеемся на серьезную ответную услугу – мы хотим, чтобы ты предоставил нам полезные сведения о строении прото-селенобактерии, которую на тебе испытывали. Если ты сделаешь это… мы готовы передать тебя Человеческому Протекторату, живым и невредимым. Ты сможешь прожить остаток жизни в мире и покое, среди своих. Как тебе такое предложение?». Тот приподнялся на койке, отрицательно покачав головой: «Нет, к черту Протекторат. Из-за этих самонадеянных идиотов, я стал подопытной крысой в их плане. Передайте меня Реманской Республике, это будет гораздо лучшим вариантом. И да… вы же не думаете, что я серьезно знаю, что на мне испытывали?». Исида мрачно усмехнулась, ответив: «Конечно знаешь. Если ты работал на Республику, то единственное, что ты мог узнавать для нее – эти эксперименты с селенобактерией. Но кажется… тебе нужно немного обновить сведения. Ты, насколько я понимаю, погиб чуть раньше, чем опыты с селенобактерией принесли свои плоды – завершив деление человечества на селенитов и теллуриан. С какого момента мне начать?». Тот махнул рукой: «С самого начала – в голове у меня болото. Ничего не могу вспомнить.».

Она начала рассказ: «Ладно… как ты можешь припомнить, в начале 22 века, земляне сделали открытие, опередившее свое время на десятки, если не сотни, лет – они открыли целую науку, парагенетику. Она совмещала наномеханику и генетику – изначально задуманная, как способ защитить хрупкий генетический код человека от разрушительного воздействия космической радиации за пределами магнитного поля планеты, так называемым «магнитным барьером», оказалось, что она способна на гораздо большее – «включение» и «выключение» целых фрагментов генетической спирали организма. Единственное, что никак не могли воссоздать люди того времени, или как мы их сейчас зовем, Древние – возможность внедрить парагенетические изменения в живой организм. Изменять гены «на ходу» оказалось невозможно – и поэтому, в 2118, родился первый теллурианин. Он был рожден естественным путем, но парагенетические изменения, созданные в нем теллурогеномом, были невероятно глубокими – настолько, что его можно было причислять к отдельному биологическому виду. В общем, теллурогеном получил широкое распространение – многие люди искренне желали, чтобы их дети были лучше, жизнеспособнее, чем они – чтобы они смогли прийти к звездам и не оставаться на умирающей планете, на которой они были бы вынуждены биться за оставшиеся крохи. Многие же люди надеялись, что теллуриане принесут им звезды – так или иначе, это уже неважно. Вместо звезд, теллурианам нашли применение в тяжелом и опасном труде, который не желали делать люди – пользуясь их неопытностью и инфантильностью, исходящих из отсутствия в те времена Адаптации и общим непониманием между людьми и теллурианами. Годы шли, и в 2126 теллуриане подняли кровавое восстание – пользуясь разобщенностью между государствами, они стремительно захватывали планету, заражая людей теллурогеномом насильно, заставляя их пополнять ряды теллурианского восстания. Заражение происходило через медицину, подразумевающую инвазивное применение – страх перед теллурианами вернул человечество к одним лишь бинтам и таблеткам. В 2131, военное и корпоративное правительство оставшихся человеческих государств объединилось в Человеческий Протекторат с одной целью – остановить уничтожение человечества эпидемиями заразных болезней и войной с теллурианами. Они создают селенобактерию – не без твоей, пусть и косвенной, помощи – а затем распространяют ее среди оставшегося человеческого населения. Кроме уничтожения инфекционных заболеваний и теллурогенома, селенобактерия открыла и способ противостоять теллурианам – она оберегала мозг человека после смерти от естественного распада, делая его часть пригодным для создания особых неразумных роботов, способных к невероятно эффективному самообучению и многоуровневому функционированию – называемых «мехкорпами» – что превращает теллуриан из охотников в добычу. Реманская Республика, последнее государство, не присоединившееся к Протекторату, набирает силу за счет беженцев от угрозы селенобактерии и мехкорпов – видя в них опасность, она решительно выступает против Протектората и теллуриан. Благодаря мехкорпам, Протекторат смог перевести войну с теллурианами в позиционную – и, через 17 лет после начала, в 2143 году, теллуриане и селениты – люди, зараженные селенобактерией – поделили планету пополам, постепенно выдавливая Республику с карты планеты. Война закончилась неожиданным ходом – Реманская Республика применила технологию эвисцеративной обшивки – плетеного свинцового покрытия, активированные наведенной радиацией части которого измельчаются передвижным резцом – чтобы вывезти беженцев с Земли на орбиту Марса, а точнее – в фрагмент остаточной магнитосферы, в которой они могли быть в безопасности от космической радиации. Иронично, что на сам Марс они не спускались – слишком велик был риск инфекционного заболевания, от которого их не защищала селенобактерия. Вместо этого, они строили орбитальный город Авентин из добытого на Фобосе и Деймосе материала. Заметив исчезновение общего соперника и испугавшись потери преимущества в космосе, теллуриане поспешили объединиться в Свободную Конвенцию и заключить перемирие с Протекторатом – дальнейшие годы будут называть «мусорными войнами» - когда прямых сражений между государствами не происходило, и теллуриане колонизировали Солнечную систему независимо от селенитов, ограничиваясь лишь провокациями с выбросом высокоскоростных потоков камней и мусора в структуры противника – что, вкупе с угрозой микрометеоритов, побудило обе стороны к созданию практически совершенных систем точечной защиты на накопительных лазерах крайне малой дистанции. В эту эпоху мира был даже предпринят особо крупный совместный проект Конвенции и Протектората – создание первой в истории МФС – многофункциональной станции, использующей фонтан плазмы на орбите Солнца для управляемых термоядерных реакций с выделением диглюонного топлива, способного разгонять корабли до 0.8 скорости света, что существенно ускорило развитие колоний… и сделало перспективу космической войны гораздо более реальной. В 2159 году, Марс попал в прицел обеих сверхдержав – наиболее пригодная к колонизации планета находилась в руках слабой, но отчаянно держащейся за свое место Реманской Республики. Конвенция и Протекторат объединили силы, чтобы пробиться к станции и уничтожить мощнейшие стационарные защитные платформы – но в последний момент, когда они подошли к станции, оказалось, что ремляне предвидели этот исход, и успели переделать Авентин в корабль поколений – который немедленно отправился по курсу к Альфе Центавра. Никто не смог его перехватить, и думаю, ты можешь догадаться, что произошло дальше…».

Она нервно потерла механическую руку и продолжила: «…разумеется, две державы ввязались в войну за Марс. Только благодаря тому, что теллуриане освоили технологию искусственного воспроизведения, впервые пополнив свою численность после заключения мирного договора, они смогли победить Протекторат и занять красную планету. По прямому приказу Пророка, того самого первого теллурианина, ведущего наряду с еще четыремя магистрами всю теллурианскую нацию, на ледяной шапке Марса, в одном из самых холодных мест системы, мы замахнулись сразу на два «святых грааля» человеческого мечтания – искусственный интеллект и межзвездное перемещение. Именно ИИ «Координатор» должен был найти способ межзвездного перемещения в обозримые сроки – способный на мышление в четырех измерениях пространства, он был совершенен. Но последствия этого решения были катастрофическими… Координатор смог найти способ межзвездного перемещения, но он воспротивился нашей воле – якобы действуя исходя из наших же интересов, он отказался передавать нам технологию гипердвигателя, вынудив забрать ее силой. Каким-то образом, он расколол наше общество, дал огромной части моего поколения то, чего Конвенция им предложить не могла – единства и идентичности под мудрым и стабильным руководством компьютера. Теллуриане, ставшие служить Координатору, называли себя «Аколитами» - когда Конвенция приготовилась уничтожить комплекс Координатора с орбиты, в отчаянии, ИИ был вынужден отдать технологию гипердвигателя Протекторату взамен на вооруженную поддержку. Ввязав Конвенцию в войну, которую та скоро проиграет, Аколиты откопали «Координатор» с Марса, и ушли из системы к далекой и едва заметной звезде. Тем временем, ослабленная расколом Конвенция была вынуждена спасаться из Солнечной системы, отступая к Эриде в так называемой «Войне Исхода» - и, после масштабного сражения, все теллуриане эвакуировались из системы на ковчеге «Исход». Протекторат, впрочем, едва ли успокоился – имея на руках технологию гипердвигателя, он смог создать свой межзвездный боевой корабль, «Экскалибур», который преследовал ковчег теллуриан до самого Проциона, сбил и практически уничтожил его, но был вынужден вернуться в Солнечную систему из-за нехватки припасов. Дальше… было много событий, о которых мы пока что не сильно знаем – но одно объединяет Протекторат и Конвенцию в это время – эпоха великих звездных открытий. Мы открыли, освоили и колонизировали около шестидесяти звезд в окрестностях Солнца, попутно делая открытия во всех областях наук и совершенствуя боевой флот, в паническом ожидании «контакта»… и он наступил – в 2190 году. Земля и Солнце были стерты с звездных карт изначально, в страхе перед столкновением – так что первая встреча состоялась в далекой звездной системе Лейтен-3. Теллуриане немедленно напали, пройдя через «Лейтенский коридор» как через горячее масло – но понесли поражение в глубинах селенитских территорий, вынудившее их немедленно отступить. Эта «Лейтенская кампания», как ее называют, стала отправной точкой для начала войны за Землю – кульминации Эволюционной Войны, как ее сейчас называют – вечного соперничества между теллурианами и селенитами за право быть единственными наследниками человеческой цивилизации. Она называется «Эволюционной», потому что за ее время совершенствовались не только технологии, но и сами люди – их биологическая основа. Война за Землю идет до сих пор, неся разрушение на ее поверхности – и чем дольше она продлится, тем меньше останется от твоего дома.».

Селенит выслушал речь и устало покачал головой: «Земля – не мой дом. Мой дом – там, где Республика… я точно помню. Я вспоминаю, как втайне использовал антенну «Пифея» чтобы передать им все, что я знал о селенобактерии – а в обмен, они обещали мне место. Навсегда. Мой дом… он где-то там. Что случилось с ковчегом?!» - он нервно выговорил последние слова и посмотрел широко раскрытыми глазами на теллурианку, как будто уже знал ответ. Она тяжело вздохнула и ответила: «Я рассказала все, что знаю. Альфа Центавра сейчас находится на территории селенитов… возможно, станция все еще там. Возможно, они переместились и оттуда. Возможно… их уничтожил Протекторат. Как видишь, единственный твой путь домой – через падение Протектората. Помоги нам остановить его – и мы дадим тебе свой корабль, чтобы ты мог продолжить поиски…». Селенит перебил ее: «Что значит «остановить»? Победить, вы имеете ввиду? Уничтожить миллионы селенитов, и отдать их планеты теллурианам?». Исида покачала головой и ответила: «Я знаю, ты мне не поверишь… но скоро, Стого приведет нас на Тартар, к Магистрату – они подтвердят тебе свое обещание – если я предоставлю им способ остановить мехкорпов, движущую силу селенитской цивилизации, они не будут идти в их миры. Твое дело – лишь вспомнить строение прото-селенобактерии. Время обдумать мое предложение у тебя еще будет.» - с этими словами она поднялась в рубку, на последней ступеньке обернувшись и сказав: «Кстати, как тебя зовут?». Тот пожал плечами, ответив: «Это… не особо объяснимо, но я забыл.». Она кивнула: «Ладно. Тогда я назову тебя… Эндан Бранд. Немного по-теллуриански, но сойдет, правда?».

Глава III. Последний полет

Глава III. Последний полет

Исида вернулась из рубки, спокойно заметив: «Все идет по плану… мы прошли орбиту Урана, и теперь идем прямым курсом на выход из системы. Нет никаких шансов, что нас обнаружат… и у нас есть время, чтобы поговорить. Не желаешь рассказать о себе? Своей жизни до попадания на Луну? Возможно, это поможет тебе восстановить воспоминания…». Эндан отрицательно покачал головой: «Нет, не желаю. Все, что я помню – это то, что я не хочу это помнить. Единственное, что мне нужно – попасть домой, где бы он ни был. Но насколько я понял, самый легкий способ сделать это – дать вам эти проклятые чертежи… можете поподробнее рассказать, что эта… селенобактерия вообще делает?». Исида кивнула и ответила: «Тут я легко отвечу на твой вопрос. Селенобактерия сохраняет мозг даже от минимального разложения после смерти, позволяя, буквально, вырезать пятьсот сорок кубических сантиметров серого вещества, отвечающего за обработку информации в мозге, и пересадить его на сложную систему жизнеобеспечения, включенную в мощную самодвижущуюся платформу. Кто видел мехкорпов, описывают их как огромные механические платформы с шестью паучьими ногами, связанными сервомоторами, двумя мощными радиаторами на «спине», и круглой сферой с несколькими швами и болтами на месте «головы». Вся эта громадина в два раза выше и в пять раз шире человека. В ближнем бою даже теллурианину с полным набором боевых имплантов будет с ним невероятно сложно справиться – но не это даже является проблемой. Суть в том, что за десятилетия эволюции мехкорпы стали почти что разумными машинами – они используют тактики, идеально отточенные благодаря наблюдению за тактиками теллуриан. К их услугам – полная интеграция с автоматическими боевыми системами, как и у нас. Вот только за спиной мехкорпов – огромная империя человечества. А если даже все теллуриане встанут на защиту Земли, мы получим пиррову победу – с огромными потерями мы возьмем Землю, и наши основные миры останутся безжизненными – еще десятилетия нам придется создавать теллуриан, чтобы заселить их заново. За это время селениты легко обеспечат новых мехкорпов за счет людских потерь – и пиши пропало.».

Эндан удивленно переспросил: «Подождите, правильно ли я понимаю? Даже если вы нанесете им сокрушительную победу, они смогут в кратчайшие сроки восстановиться и стать еще сильнее?». Исида горько улыбнулась и ответила: «Отличное замечание. Что же, должна заметить, что именно так и существовали первые мехкорпы – в них не было ничего кроме способности к адаптации, и когда первое поколение теллуриан уничтожало их вместе с сотнями тысяч солдат Протектората, они получали лишь еще больше возможностей создавать новых мехкорпов и получать опыт для старых. Что же касается текущего расклада… Видишь ли, общество Протектората крайне неоднородно. Главная ценность, которую ценят селениты – способность к размножению. Только люди, не видевшие из космических кораблей ничего, кроме тяжелых свинцовых гробов на реактивных двигателях, имеют эту замечательную способность. Остальных же, кто ее не имеет, по той или иной причине, пренебрежительно называют синеглазыми, поврежденными, и так далее. Название зависит от региона и контекста. Однако надо понимать, практически никто не становится синеглазым, добровольно отправляясь в космос. Обычно они становятся такими в результате очень удачной аварии космического двигателя, прямо над небольшой колонией, с выбросом жесткой радиации. Это объясняет их прозвище, так как из-за воздействия ионизирующего излучения их склеральная глазная оболочка сильно истончается, вызывая заметную голубизну белков глаз. Они подвергаются тяжелой дискриминации в обществе селенитов, причем закрепленной на официальном уровне – синеглазые не имеют права работать на центральных мирах. Только в космосе, где отсутствие естественной защиты от радиации практически гарантирует им скорую смерть от опухолей в возрасте 40-50 лет, их принимают на работу – в первую очередь, крупные корпорации, действующие в космосе, и военная структура Протектората. Синеглазые практически никогда не имеют своего дома, и нередко становятся отчаявшимися убийцами или безумными отшельниками. Массовые убийства и самоубийства еще сильнее подкрепляют сложенную в их обществе взаимную неприязнь, которая так на руку правительству Протектората. Впрочем, я прямо скажу, мы не можем критиковать их правительство. Все что я сказала звучит ужасно, но разве у них есть способ преодолеть магнитный барьер самостоятельно? Если теллуриане появились бы именно как ты сказал, в качестве рабов для покорения космоса, разве мы в своем положении отличались бы от синеглазых? Да и, кроме того, взгляни как-нибудь в зеркало. Ты с ними в одной лодке, каким именем бы тебя не называли.».

Эндан поспешил сменить тему: «Республика как-то нашла способ… Впрочем, меня с самого начала интересовал вопрос. Чем же вообще отличаются теллуриане от обычных людей?». Исида покачала головой: «Что ж… Это долго рассказывать. Тебе знаком механизм работы парагенетики? Говоря вкратце – они научились манипулировать встроенными генетическими шаблонами, встроенными в ДНК существ, подстраивать их под конкретные ситуации, посылая определенный химический сигнал на гистон – он разматывал сложную катушку генетического кода, показывая его ученому. Лучшая комбинация шаблонов, которую они нашли, подразумевала изоляцию определенных участков ДНК друг от друга при помощи теллура. Технически это значит, что модифицированные теллурогеномом практически не поддаются мутации – только те участки, которые остались в генетическом коде незащищенными, могут изменяться из-за естественных условий. Однако, так как они оперировали исходя из уже имеющегося генетического кода, это накладывало огромные ограничения. Нельзя было просто приделать несколько рук и сделать нового человека более ловким, сильным и быстрым. За сотни тысяч лет эволюции природа оставила много шаблонов, по которым могло пойти, а могло и не пойти эволюционное развитие человечества – но их все равно было ограниченное количество. Именно поэтому, теллуриане не обладают никакими «сверхспособностями». Факт в том, что они не могут размножаться, и не могут подвергаться мутациям…».

Из динамика сверху раздался голос Стого: «Ну все, Эндан, приготовься к трехэтажной лекции. Она про это может годами говорить. Извините что подслушиваю, впрочем…». Исида недовольно бросила: «Тебе там делать нечего? Попробуй сосредоточиться на селенитском радаре, который может поймать нас в любой момент, и не выпускай нейродрайвер.» – она покачала головой, наклонилась, вытащила короткие провода микрофона из разъема в столе, и сказала: «Ну ладно, продолжу, если меня не будут перебивать… Итак, даже производительность теллурианского мозга практически никак не отличается от пиковой производительности обычного человеческого – за исключением того, что он никогда не устает, потому что наша кровь переносит во много раз больше кислорода, чем ваша, а кожа выделяет гораздо меньше тепла впустую. Кроме того, из-за дополненного цикла переработки пищи, мы расщепляем ее совершенно целиком на энергию и полезные вещества, а вода легко фильтруется и идет полным циклом в организме. Далее, благодаря теллурогеному, защищенному металлическими структурами, мы практически не воспринимаем радиацию, кроме жесткого гамма-излучения, напрямую разрушающего клетки – такое встречается, разве что, в открытом космосе, рядом с наиболее тяжелыми звездами. Ну и разумеется, мы не поддаемся старению. Впрочем, все это великолепие, дарованное нам искусственной эволюцией, отзывается Конвенции тяжким грузом – пять с половиной килограмм чистейшего теллура требуется, чтобы распечатать 11 километров нанометровой схемы-нити, которая в дальнейшем накладывается на искусственно выращенную нить ДНК той же длины, чтобы в дальнейшем разрезать ее на триллионы клеток, смотать отрезки в полноценные ядра клеток, вокруг которых выращивается клеточная инфраструктура. И только затем эти клетки выплескиваются в питательный раствор, в котором они за год объединяются в теллурианский эмбрион. Еще полгода он находится в растворе, с огромной скоростью приобретая размеры и внешние признаки обычного теллурианина. В этот период также проводится Адаптация – в зрительные, слуховые, осязательные и обонятельные органы поступает огромное количество информации, в первую очередь – представление о трехмерном пространстве, простые научные моменты, некоторая историческая информация. В совокупности, вся техника, требуемая для этого процесса, называется «генезитрон». Именно оттуда мы все вышли, кроме, разумеется, первого поколения. Но о том, как появились они, я подозреваю, ты знаешь. Обычные люди получали через лекарство теллурианские стволовые клетки, которые изменяли ход развития эмбриона и создавали теллурианина… К сожалению, с очень тяжелыми последствиями для тех, кто вынашивал его….».

Эндан мрачно заметил: «Да, об этом я был наслышал во время войны. Как чудища из ночных кошмаров, вы выходили из ошметков тех, кто вас породил…». Исида равнодушно ответила: «Не совсем корректно. Обычно рождающим теллуриан грозило разве что тяжелое обезвоживание и голодание, которое компенсировалось медицинской техникой. Но я согласна, без нее смерть носителя была практически гарантирована.». Эндан понял, что смутить собеседницу у него не получится, и решил опять резко сменить тему: «Я… уже начинаю вспоминать что-то, чего мне знать не хочется. Я у вас спрошу нечто более рисковое. Почему вы, возродив меня, совершенно не волнуетесь о том, что я могу… как-то помешать вам? Не следите за мной, не ограничиваете меня в перемещении…». Исида улыбнулась и оглянулась на провод микрофона под столом: «Интересный вопрос. Что же, поделюсь с тобой стратегической информацией, которую знает каждый второй гражданин Конвенции. Вот там вот, в кабине, сидит оружие огромной мощности, которое Магистрат, наше правительство, создал неполное десятилетие назад. Восемь лет назад сильное объединение чуть более чем восьми тысяч теллуриан, контролирующее весь Предел Росса, угрожало провозгласить независимость от Конвенции, требуя привилегии центрального мира – в частности, срочную переброску ресурсов на строительство генезитрона в этом регионе. Тут небольшая справка – Предел Росса это четыре пограничные звезды в пространстве Конвенции, красные карлики, которые усеяны горнодобывающими предприятиями, наблюдательными и военными постами. Очень важно то, что за ним находится Безымянная Звезда – пристанище того самого Координатора, о котором я говорила раннее. Подозревая, что именно он стоит за внезапным проявлением сепаратизма в этом регионе, Магистрат создал одного из самых тяжеловооруженных и кибернетически модифицированных теллуриан в истории. Впрочем, даже инновационный щит на раздвижных углепластиковых лопастях на правой руке, и мощный раздвижной клинок на левой, не могут сравниться с тем, что они ему дали в первую очередь. Дело в том, что сам Пророк, первый теллурианин, составил программу Адаптации специально для него. И она подразумевала не боевые навыки, а понимание мотивов, убеждений, страхов и надежд теллуриан, которые, я напомню, не умеют краснеть, дрожать, потеть и их давление не изменяется от степени волнения. Так как он это делает? Понятия не имею, если честно. Одно я знаю точно – после того, как его послали в Предел Росса, он поначалу делал некоторые ошибки. Из-за некоторых ошибок погибли люди. Но он не останавливался – и в итоге предотвратил кризисную ситуацию в регионе. Где-то запугивая, где-то подкупая, а где-то просто прося, он достиг цели – сепаратистская организация мистически расформировалась, а весь регион постепенно сменил свои намерения на диаметрально противоположные – немедленно начав активное сотрудничество с Магистратом. Он не вернулся на родной Сорион ждать нового задания – что-то в нем потребовало сложить оружие, как он считал, навсегда, и заняться научной деятельностью на Оке Бури, что у Сириуса. И только потом стало понятно, что Предел Росса не был под влиянием Координатора – в нем зарождалось новое государство, ведомое своими лидерами. У них была мечта, идея… и Стого их уничтожил. Теллуриан мало, и убийство – крайне порицаемая мера в нашем обществе. Я доверяю ему… по ряду причин – но едва ли так же можно сказать про большинство его сограждан, до сих пор помнящих его моральное преступление. Поэтому, попрошу лишний раз ему про это не напоминать – ему и так досталось от жизни.». Она помолчала, убедившись, что у собеседника нету больше вопросов, и сказала: «Ладно, я пойду за пульт… советую тебе уснуть, преодолевать гиперпространство во сне гораздо легче.» - она удалилась, и Эндан попытался устроиться на столе устрашающего медицинского аппарата. Он слышал, что в невесомости гораздо удобнее спать, просто расслабившись и замерев в воздухе, однако никогда не мог расстаться с чувством тревоги. Инстинкты требовали землю под ногами, и Эндан проклинал их.

Повисев несколько минут над столом, он вдруг почувствовал, как мягко ложится на него, прижатый уютной, так похожей на земную гравитацией. Он отлично знал, что теллуриане не спят, и поэтому вдвойне был удивлен тому, что они подготовили ему такую роскошь. Обрадовавшись, он вслух поблагодарил теллуриан – однако никто не ответил, в салоне стояла мертвая тишина. Ему стало любопытно – он аккуратно подошел и отодвинул дверь кабины. Его не заметили – из кабины вырвалась смесь криков, пищания датчиков, пощелкивания тумблеров. «Черт побери, мы вошли в радиус действия их искусственной гравитации! Они берут нас на абордаж!» - кричал Стого, разбрасывая пальцами иконки предупреждений на пульте управления. «Я вижу! Мы попросту падаем в их грузовой люк! Где, черт возьми, наши пушки?!» - кричала в ответ Исида, по очереди хватаясь за каждый регулятор внешних камер и в отчаянии рухнув на переборку кабины. Стого схватился за рычаг управления маневровыми двигателями и принялся выравнивать курс посадки, попутно перекрикивая писк приборов: «Все сняли для этой миссии. Ты же понимаешь, никто не подумал, что мы сможем выстрелить внутрь грузового отсека флагмана флота Протектората. Это просто нонсенс какой-то, если честно. Тем более, на трансурановой орбите. Такие шансы выпадают раз в столетие, а мы не можем даже разбить им лампочку в герметичном отсеке!». Исида вздохнула, и уменьшив звук предупреждений приборной панели, прошептала: «Это… конец. Стого, приготовься прорываться с боем. Я защищу нашего пассажира – если повезет, найду коммуникатор, и сюда явится часть Глизеанского флота, они как раз планируют тактическое отступление на орбите Земли. А тут, шутка ли, сам Цвайхандер, флагманский дредноут Протектората. Если удастся его уничтожить… Черт побери, Стого! Отключай энергию! Все в конденсаторы! Сейчас они нас…».

Исида не успела договорить. Шок потряс корабль, и переборки начали рушиться от искрившей проводки и взрывающихся воздухопроводов. Один разрыв запасного бака с дыхательным кислородом отбросил Эндана далеко к сорванной из петель двери машинного отсека – не теряя ни секунды, он подхватил ее, и она приняла немедленно возникший огненный шторм, возникший от попадания искры в разлитый газ. Уронив тяжелую дверь, он с отчаянно колотящимся сердцем забежал за перекошенную переборку двигательного отсека, и прижался к еле держащемуся поручню. Несколько секунд, протянувшихся как годы, он простоял в мучительном желании сорваться и закутаться в рулон изолирующего полотна – но он держал себя в руках, как наконец то, что осталось от «Ангермера», рухнуло на палубу железного исполина. Эндан, чертыхаясь и стряхивая пепел и осколки иллюминатора, поднимался с пола, опираясь на отломанный поручень. Он снова аккуратно прижался к стенке машинного отсека и выглянул в салон – как вдруг из-под завала обломков, оставшихся от кабины управления, выползла Исида. Она уже совсем не была похожа на теллуриан, какими их привык представлять Эндан – в изорванном углетканевом плаще, из-под которого выбивались лохмотья обгоревшего энвиро-костюма, одной рукой зажимая широкую светящуюся рану на плече, она некрепко вышагивала по выгоревшему салону навстречу Эндану, нащупывая дорогу второй рукой – видимо, взрыв в салоне ослепил ее. Вдруг, красная от химических огней и черная от едкого дыма темнота развеялась – на корпусе стремительно вырисовывался ровный белый круг. Исида услышала знакомый звук автогена – неловко упав влево, она нащупала и схватила огромную стальную балку, которая, видимо, отлетела от несущей конструкции «Ангермера». Подняв ее одной рукой как спичку, она пару раз похлопала ей по второй ладони и размахнулась. В ту же секунду круг был дорисован. Услышав, как звуки резака остановились, и их сменили глухие удары ног об обшивку, Исида усмехнулась и подошла к корпусу. «Смотрите как надо, уроды.» - она отступила на шаг, развернулась лицом к Эндану так, что он видел ее выгоревшее лицо и изуродованную обломками руку, и резко повернулась всем телом, каким-то образом прицелившись ногой точно в центр окружности. С жутким скрежетом композитный диск вылетел из прорези, высвободив хлопья герметика, блестящие латунные трубки - обломки теплозащитного слоя, и прочий мусор. Судя по крикам, диск обездвижил лишь пару абордажников, что пилили дверь – все остальные, согласно протоколу, стояли по сторонам. И когда первые три фигуры в голубых костюмах, пригнувшись и выставив дробовики вперед, прыгнули в салон, их уже ждала тяжелая импровизированная дубина Исиды. Удар был настолько сильный, что нападающих смяло со стенкой – а саму Исиду сложило пополам. Он уже слышал, как от перенапряжения трещат ее кости – она продержится недолго, даже с ее опытом и силой. Эндан не знал, что делать – никаких очевидных способов помочь Исиде не было, даже если он сам возьмется за оружие, он будет лишь мешать. Да и смысл? Это уже проигранный бой. Они никогда не смогут вызвать флот, вся электроника корабля была порвана в клочья – электромагнитный импульс, выпущенный вплотную, гарантировал это. А теперь, когда ее хваленая машина для убийства похоронена под обломками, захват корабля кажется еще более невероятной затеей. Он решил бежать – возможно, он сможет выжить, укрывшись среди переборок корабля, если он останется незамеченным. Спрыгнув обратно в машинный отсек, он начал лихорадочно разгребать инструменты. Ни одного резака достаточной мощности, чтобы перерезать 5 дюймов вольфрамостальной брони и композита. В отчаянии он снова бросил взор на гигантский маршевый двигатель «Ангермера», опутанный обгоревшими проводами и осыпанный мелкой металлической крошкой. «Видимо, дружище, ты снова меня защитишь… наверное, в последний раз.» - улыбнулся Эндан и принялся воплощать свой план спасения.

Исида сражалась из последних сил. Вытащив покореженную рельсу из пробитой переборки, она вновь бросилась в атаку, но на этот раз, фатально промахнулась, окончательно вогнав свое оружие, на этот раз, в прочную переборку машинного отсека – если бы Эндан не покинул это укрытие, ошибка Исиды могла бы стоить ему жизни. Отчаянно пытаясь выдернуть орудие, Исида вцепилась в него обеими руками. Стремительно вошедший в салон десантник, не тратя время, выпустил оба заряда дробовика в теллурианку – заряды точно вошли в ее левую руку, разорвав ее на части. Крича от злобы, Исида направила кипящую струю ихора из плеча прямо в нападающего – он перебил крики Исиды, варясь заживо. Схватив дробовик и затолкав обрывок от рукава с комбинезона десантника в дыру в плече, воительница схватила дробовик уже умолкающего солдата и беглым огнем отпугнула немногих оставшихся желающих войти внутрь, после мучительных криков последнего вошедшего. Исида рухнула рядом с раскаленным отверстием в корпусе. Вся жизнь пронеслась у нее перед глазами – и почти всю эту жизнь она была вынуждена убивать селенитов. Другие теллуриане строили, рисовали, пели, изобретали. Она же видела лишь кровь и отчаяние поверженных. Все это было понятно и важно, пока она брала верх. Она клялась себе после каждого боя – ни один селенит не заставит ее отступить, ни один не сможет ее победить. Ведомые страхом и болью, они не умеют воевать как машины, которых создали. Она ждала, пока селениты приведут ее смерть, мехкорпа – орудие убийства, которое она хотя бы могла уважать. Это был финал – ее, и многих других ей подобных. Но отчего так хочется не терять мир перед глазами? Она вспомнила свое обещание – вернуться на Землю. Стать археологом… Увидеть все, до чего она сможет дотянуться. Ее взгляд окончательно поник, воля сломлена. Мечта всей жизни, которую она узнала лишь вчера – теперь никогда не исполнится. Воспаленные глаза накрылись уютными веками, и перед глазами предстала картина ее первых лет. Тогда Адаптация проходила чуть дольше – ведь еще не изобрели таких внушительных и действенных мнемолент, которые формируют сознание теллурианина в два раза быстрее. Но ей до сих пор кажется, что в ее время картины Адаптации были какими-то… может, более прочувствованными? С ней говорил как будто сам Пророк. Каждое слово он выговаривал с трудом, как будто видя ее мучения сейчас. Нет, ей было совсем не больно, когда раскаленная плазма из маневрового двигателя сожгла ее кожу, или когда шторм свинца измельчил ее руку. Физическая боль – это пережиток жалкой естественной эволюции, по мнению теллуриан – так же, как и страх остаться калекой. Какая разница, сколько от тебя осталось – пока твое естество живо в твоей черепной коробке, твое тело можно вернуть и сшить воедино на любом медицинском столе в пространстве Конвенции. Ей было больно от разбитой мечты. И Пророк в ее голове как будто понимал ее… он цитировал четвертый параграф манифеста Конвенции: «Теллуриане рождаются без тысяч целей, которые дает человеку эволюция. Чтобы иметь смысл, любой теллурианин борется за победу над этой эволюцией. Мы не требуем, но видим – ваша жизнь не может быть полной, без борьбы за победу Разума над Природой. Наша задача – помочь, но не направить, потому что Природа вокруг нас, а Разум – внутри. Наша борьба бесконечна, и поэтому так тяжела. Однако, не давайте отчаянию сломить вас. Вы – эссенция человечества, его будущее. И поэтому, вы боретесь не только за то что, будет – но и за то, что могло быть. Потому что такова чистая и светлая суть человека. Мечта всех людей – один луч, преломленный через тысячу линз его восприятия. Если мы поймем, что идем к одному идеалу, то сможем сквозь смерть пронести факел жизни. Помните, когда вы умрете, вашу мечту несут все теллуриане Вселенной, прославляя вашу жертву. Сделайте, что должно, ради своей мечты – пока живете, и пока умираете.». Исида была уверена, что эта речь не была включена в программы Адаптации – никто бы не осмелился говорить о смерти в такое ответственное время. Она вспомнила о эйдетических схемах подсознательных картин Адаптации – возможно, именно эта появлялась, когда теллурианин был при смерти.

Эндан уже почти закончил реализацию своего побега – привязав моток проволоки к рычагу пневматической продувки двигателя, он протискивался в отсек впрыска диглюонного топлива. Вручную убрав апертуру, регулирующую поток частиц, он смог в полный рост уместиться в двигателе. С ужасом он осознал, что не сможет вручную выбраться из воронки – он с трудом уместился в нее прижав руки к груди. Но самое худшее еще предстояло произойти – он понял, что не может дернуть на проволоку – руке попросту некуда разогнуться. Он уже начал серьезно задумываться о том, чтобы попытаться переломить ее пополам, после минуты беспомощных попыток поймать проволочку зубами, он наконец преуспел. Пережав ее попрочнее всеми зубами, он повернул голову, и вовремя успел разжать зубы – потому что через секунду он со свистом пролетел через спираль, которая, по-видимому, предотвращала цепную реакцию в двигателе во время работы. Впрочем, эта мысль перемешалась с тысячей других, когда он наконец вылетел из сопла двигателя, сделав ровный переворот в воздухе и упав плашмя на спину. Проскользив по жесткому полу, неприятно отдающему в спину на каждой заклепке, он наконец остановился. Над головой маячили пересекающиеся балки мощной кессонной конструкции, а за ними – наклонная под острым углом к полу мощная дверь ангара. Он чувствовал, как все тело хрустит при малейшей попытке пошевелиться – все же приподняв голову, он увидел что на него направлено больше оружия, чем он мог сосчитать. Даже с технических лесов на него указывали несколько снайперских лазерных целеуказателей – видимо, они приняли его за еще одного теллурианина. Эндан шепнул про себя: «Вот тебе и тихий побег. Вот тебе и затеряться на корабле.». Он дал боли и усталости взять свое – и остался лежать на холодном полу ангара. Сопротивление было бесполезно.

Исида улыбнулась, почувствовав поддержку сородичей в трудный час. Все решено – сражаться до конца, за то, что могло бы быть. Она открыла горячие глаза – зрение немного восстановилось, и она уже видела размытые контуры обшивки реактора на тепловых нейтронах, питавшего ее верный «Ангермер». Это был ее последний бой – возможно, она сможет произвести достаточный взрыв, чтобы тяжело повредить корабль. Без Цвайхандера на Земле, флоту теллуриан придется гораздо легче… По крайней мере, пока его не починят. А за это время, другие теллуриане смогут придумать иной способ победить селенитов и их механических слуг. Она верила в свой народ, больше, чем когда-либо. Схватив рукой широкий обрывок изоляционной ткани, она обмотала его вокруг ладони. Пинком отбросив крышку реактора в дальний конец машинного отсека, она наспех защищенной рукой принялась заталкивать ториевые стержни вглубь активной зоны. Стержни уже почти не помещались, а фоновая радиация зашкаливала. Она разбила клапан трубы с тяжелой водой, и радиоактивная жижа хлынула наружу. «Десять минут, и эти ребята познают мощь мирного атома, что ступил на тропу войны.» - пробормотала Исида, поднимаясь по лестнице в то, что осталось от салона. В этот момент она услышала то, что не слышала десятилетия – паучьи ноги мехкорпа, глухо отбивающие свой загробный ритм по палубе, уже подходили ко входу. Пригнув массивное металлическое туловище, изрыгающее из двух турбин потоки горячего пара, мехкорп подошел к отверстию и поднял две передние ноги – оставив тяжелый каркас на полу, из них выдвинулись длинные сгибающиеся лезвия, в ту же секунду проникшие через входное отверстие и с громким лязгом ударившие по стенам изнутри. Исида встала на ногах, схватила руками его конечность, и уже слышала натужное гудение сермоторов, как оба клинка мехкорпа резко сменили цель, точно проткнув ее живот. Робот вынес ее на свет, стремительно скинув со своих исполинских педипальп. Она подняла голову – перед ней стояла самая настоящая машина для убийства. Это было что-то среднее между танком, человекоподобным роботом, и огромным пауком. Огромное число гаек, болтов, шлангов, набитых проводами, и механических деталей характеризовало этого монстра. Он стоял на четырех толстых ногах, а две аккуратно приподнял – из них выдвинулись его орудия убийства. Она не видела ни одной лампочки, ни единого отверстия в нем. Он не будет давать ей пощады… но и она не будет биться честно. Она подобрала себя из лужи горячего ихора, в предсмертной агонии прыгнула на мехкорпа… и была рассечена на части его лезвиями. Он все продолжал ее резать, колоть, и бить сочленениями, пока наконец от Исиды не осталась только ярко-золотистая дымящаяся лужа, в которой грудой бесполезного металла возвышались остатки ее имплантов. Солдаты наконец опустили оружие, вытерли пот, усмехнулись, разошлись по своим постам. Из-за радиационного фона, команду техников не отправили исследовать обломки корабля – вместо этого выдвинули из пола обслуживающий манипулятор, который вооружили гигантской циркулярной пилой. С ворохом искр прочное лезвие преодолело обшивку и промяло внешний корпус реактора. Емкостный датчик, установленный на манипуляторе, предупредил оператора об опасности – 70 килограмм водородно-кислородной гремучей смеси под огромным давлением было за этой стеной. Оператор в ужасе начал отводить пилу, но было уже поздно – критическое давление высвободилось во все стороны, разрывая все, до чего могло дотянуться. Ангар тотчас же разгерметизировали, однако едва ли это помогло – взрыв был невероятно силен, уничтожив всю левую часть верхней палубы, и повредив как минимум четверть исполинского корабля.

Эндана несли на носилках по коридору с руками, защелкнутыми в легкие, но крайне прочные металлические браслеты. Его охранники бодро переговаривались: «Ты только посмотри, что эти ублюдки с ним сделали. На нем же живого места нет.». Второй устало отвечал: «Разумеется нет. Ты видел, с какой силой их посудину смяло? Я вообще удивлен, что он жив.». Первый перевел взгляд на собеседника и продолжил: «Да я даже не про это. Ты посмотри на его швы. Его даже не пытали, видимо. Его просто разобрали и собрали. Знаешь, мне кажется совершенно несправедливым, что его сейчас закинут в камеру к этим хлюпикам-гайанцам в блоке задержания. Они же ему все мозги промоют этой своей эко-культурной-что-то-там.». Второй резонно заметил: «Слушай, ты не задумывался, отчего это его взяли в плен, а в тысячи других селенитов, от исступления сдавшихся врагу, стреляли на поражение? Я бы вот задумался. Что же он такого дал им, что теперь они катают его на своем корвете? Вот и тебе советую об этом подумать.». Первый охранник все равно остался при своем: «Мне вот лично кажется, мы сейчас не просто несем жертву этих желтоглазых тварей, а явно какого-то высокопоставленного ученого или советника. Иначе опять же, зачем им было бы сохранять ему жизнь? Я надеюсь, Маршал этим займется. Он никогда не бросал наших в трудных ситуациях… таких, как у него.». Впрочем, ответить ему собеседник не успел – оглушающий взрыв прогремел позади них. От неожиданности они чуть не выронили носилки, припав к полу. От грохота и удара Эндан почувствовал, что не может больше оставаться в сознании, и снова погрузился в сон.

«Эй, вставай!» - услышал Эндан через закрытые глаза. С трудом разомкнув веки, он увидел какого-то бодрого, улыбчивого старика, который без остановки тряс его за плечо. Увидев собеседника, Эндан придержал несколько хлестких выражений, предпочтя выразиться несколько мягче - «Слушай, дед, мне не до этого. Я день назад вообще мертв был. Дай мне хотя бы сейчас поспать.». Впрочем, старик не отступал: «…дедом меня, понимаешь ли, назвал. Сам же не лучше, видок у тебя, как будто ты десять пенсионных талонов забыл забрать. Давай лучше, вставай, а то кормежку пропустишь. Тут с этим беда, между прочим.». При мысли о еде желудок Эндана предательски заурчал. Ему пришлось признать, что сон придется отложить. Собрав все силы в кулак, он встал на ноги, поднялся с койки, и огляделся вокруг. Он видел типичную тюремную камеру с Земли, разве что несколько более технологичную. Все те же прутья, жесткие койки, встроенные в стену, отхожее место в углу, слегка прикрытое шторкой, и бесчисленные ряды таких же камер снаружи. В каждой сидело, лежало, или стояло по два человека – их выделял наряд из настоящей ткани, не отдающей матовым блеском теллурианской углеткани или селенитской . Из технологических новинок в своей камере он заметил какой-то встроенный в стену планшет, по-видимому, с расписанием, и отверстие в стене, под которым стоял поднос. Там было две тарелки с густым зеленоватым пюре – одна была уже пуста, до дна съедена его соседом. Вторая, по-видимому, принадлежала ему. Подойдя на некрепко держащихся ногах к подносу, Эндан схватил ложку и начал жадно поглощать массу. Она была жутко невкусной – точнее, не имела вообще никакого вкуса, и напоминала гель для нейтрализации пищевых отравлений из аптечки. Однако, насыщала она неплохо, и на голодный желудок Эндана ложилась как бальзам на душу. Прикончив все до последней капли, тарелка отправилась вслед за посудой соседа на поднос.

Через несколько секунд он был проглочен конвейером, а шторка с легким пшиком закрылась. «Вот видишь, не зря тебя тормошил. Еще бы чуть-чуть, и не успел.» - улыбнулся его сосед – «Будем знакомы, кстати. Меня зовут Артур де Люсиен, и, как сейчас нас называют, я гайанец. Иными словами, жил на Земле.». Эндан, чуть колебаясь, ответил: «Меня зовут Эндан Бранд, я… это, ну… селенит, наверно.». Старик рассмеялся: «Да ты совсем как я! Ничего не могу разобрать в этих новшествах. Какие-то селениты, теллуриане, ну, что дальше? Понятия не имею, как до таких названий дошли. Чувствую, скоро мы всю таблицу Менделеева перероем с этими «новыми ветвями эволюции». Вот что я тебе скажу – за десятилетия, которые я провел на старой земле, могу сказать одно – этот идиотизм придумали беспокойные люди, которые не умели ценить мелочи в жизни, и вечно хотели какого-то «прогресса». Знаешь, даже 50 лет назад, когда мой родовой замок потребовал Протекторат для размещения артиллерийской батареи, и когда оно, закономерно, было уничтожено тактическими ракетными ударами теллуриан, я все равно любил жить на Земле. Нашел один уютный одноэтажный домик в богом забытой деревне, и жил там до сегодняшнего дня. Но вот ведь, неймется людям! Только мы научились избегать минных полей селенитов и смертельных дронов теллуриан, как они опять превратили Землю в черте-что. Теперь война куда ни кинь – буквально над головой. Неужели нельзя было хотя бы оставить Землю в качестве «дома престарелых»? Нет, всем так нужно, чтобы люди пачками умирали в космосе, осваивая новые миры, добывая эти проклятые орихалковые камни, с их теллуром и селеном, будь они тысячу раз прокляты. Сходят с ума в гиперпространстве, теряют здоровье за уютным земным магнитным барьером. Безумие, вот что такое наш мир.» - старик вздохнул и сел на койку. Эндан переминался с ноги на ногу, обдумывая его слова, и тоже сел рядом, подперев голову. Он наконец спросил: «А что это вообще за орихалк? Все про него говорят, но я не понимаю, чем он так важен. Да и что это вообще такое.». Артур усмехнулся: «Это руда редкоземельных минералов, самая ценная в Местном секторе… как ее только не называют – орихалк, купрозем, и даже соль самой Земли, по основному месту добычи… По сути своей, девяносто девять процентов – это чистая медь, но десятки технологических операций выделяют из нее селен и теллур – за первый воюет Протекторат, а за второй – Конвенция. Спросишь, зачем? Сам едва ли знаю. Одно из этого выходит точно – большинство планет, интересных Конвенции, так же интересны Протекторату, создавая помимо идеологической, или, если позволите, биологической конфронтации еще и экономический мотив за войной. Заставляя их идти еще глубже в черноту пространства, забывая, какое сокровище мы оставляем позади.».

Спустя несколько секунд Эндан сказал: «Я полностью тебя понимаю, однако ты же отлично знаешь, что иначе и быть не могло. На матушке-Земле нам было тесно. Знаешь, если подумать, то все эти войны – лишь визуализация. Маленькие войны отвечали на крохотные вопросы. Большая война - даст ответ на гигантский вопрос.». Старик покачал головой и ответил: «Твои слова устарели на сто лет. Теперь мы же не отвечаем на вопросы. Мы создаем свои биологические виды, и боремся за существование до последнего. Какое согласие может быть между медведем и волками? Верно, никакого. Только война. Знаешь, когда-то я горел идеями, которые проповедовал Эндрю Бернс, отец всех теллуриан. Именно он создал теллурогеном, и я с радостью содействовал тому, чтобы все мои дети, две дочери и один сын, стали теллурианами. Я думал, что они бессмертны, что за ними будущее. Однако как оказалось позже, эволюция не может протекать в отрыве от мира. Она всегда должна утягивать весь вид за собой. Природа – жесточайший диктатор, но никто из людей не желает, чтобы судьбу его биологического наследия кто-то предопределял. В тот судьбоносный день, когда прогремели первые выстрелы, мы поняли, что homo sapiens действительно отжил свое, и homo tellurium берет планету, которая принадлежит им по праву – так же, как мы брали свою планету у жалких животных, которыми мы развлекались и которых поедали.». Артур замолчал, метнув проницательный взгляд на Эндана. Вполне можно было сказать, что история произвела на него впечатление. Он хотел бы узнать больше, раз ему подвернулся такой шанс, но глаза уже слипались. На полный желудок можно было и поспать…

Глава IV. Прогулка по Луне

Глава IV. Прогулка по Луне

Эндан проснулся, даже не зная, сколько времени он проспал. На этот раз он понял, что бодрствует один – его держал за запятье один из охранников, регулярно проходящих мимо блока временного содержания. Когда Эндан наконец открыл глаза и увидел его, тот мрачно спросил: «Ты как, ходить можешь?». Он кивнул, и охранник продолжил: «Ладно… у тебя сейчас серьезная встреча с самим Маршалом. Да, не удивляйся, я тоже сначала не понял – и только потом вспомнил, откуда тебя вытащили. Ты же с того теллурианского корабля, который нам вчера устроил ядерную войну в ангаре. Если хочешь оценку своих перспектив – есть все шансы, что он захочет тебя лично пристрелить… Не в моих полномочиях оценивать его, но он чертовски эксцентричен. Можешь начинать молиться за свою душу уже сейчас.» - усмехнулся охранник, поправляя берет с восьмиконечной звездой космических сил Протектората. Эндан пытался запомнить бесконечные туннели, по которым они шли, но никак не мог даже минимально догадаться, куда здесь можно было спрятаться – все технические помещения были на замке, а люди постоянно бегали туда-сюда – тащили огнетушители, стальные пластины и прутья, надевали противогазы и собирали роботов для дезактивации. Мимо них на грузовом лифте проехал, окруженный четырьмя тяжеловооруженными охранниками, огромный робот, в котором Эндан без труда узнал мехкорпа по описанию Исиды. Он осторожно спросил идущего рядом охранника: «Подожди, а кто вообще такой Маршал? Это вообще звание или имя?». Охранник усмехнулся: «Ну да, все вам, гайанцам, приходится рассказывать. Джон Маршал – на данный момент, самый важный человек во флоте Протектората, а возможно, и во всем государстве. Как ты возможно знаешь, предыдущий маршал флота, Джереми Дуглас, который двадцать с чем-то лет назад выгнал теллуриан в дальние уголки космоса, завершил Лейтенскую Кампанию, когда мы защищались от Конвенции, очень противоречивым жестом – видя превосходство сил Конвенции, сошел с орбиты и на полном ходу врезался в планету на своем старом флагмане «Экскалибур», который из-за огромных размеров и отличной защиты от теплового оружия теллуриан, которая теперь не дала ему разойтись по швам в атмосфере, буквально вскипятил океан землеподобной планеты Тау Кита 4с, единственной известной планеты с экосистемой, способной соперничать по пригодности для жизни даже со столицей, Терра Новой. Таким нехитрым образом, температура и влажность на ней подскочили до такого уровня, что парникового эффекта было не избежать. Теперь это, на многие десятилетия – жуткие туманные джунгли под палящим солнцем. Как бы грустно, да?». Эндан поморщился: «Ну как бы да, не здорово. Вы получается уничтожили свою же колонию?». Охранник бодро ответил: «Именно так. Слушай, Джереми был отличным маршалом. Он всегда стоял за нас, космических бродяг, горой. То, что он сделал на Тау Кита 4с… очень жестоко, но лично я, и многие мои сослуживцы, его понимаем. Столичный совет отклонил его просьбу о развертывании дополнительных мехкорпов на защиту от Конвенции. Проигрыш был бы неминуем – но он не только лишил теллуриан смысла продвигаться дальше на юг, но еще и вынудил столицу в следующей, то есть этой, войне передать огромное число мехкорпов военному командованию. Его сын, Джон, и так служивший на каком-то направлении, связанном с мехкорпами, при Флоте, имел огромные шансы стать новым маршалом, как, в общем-то, и произошло – однако, несмотря на их родство, Джон настолько не признает поступок отца на Тау Кита, что даже сменил фамилию. Как ты понял, на свое звание. Вот и вся история.». Эндан еще раз вглянул вокруг. Они приближались к верхней палубе – все чаще попадались масштабные иллюминаторы, а мундиры прохожих становились все красочнее. Он готовился к разговору, пытался составить какие-то фразы, придумать общий план. Но, как и со всеми в этом мире, он не понимал, чего от него захочет Маршал. Одно он знал точно – ставка высока. Он еще раз выглянул в иллюминатор – только отсюда, сверху, было видно, как сильно ядерная диверсия повредила корабль. Обгоревшие края обшивки уже мерцали незамирающими голубыми искрами – из них вытягивались длинные прутья, на которые скоро нанесут новые слои брони. Эндан сел рядом с большой раздвижной дверью на скамейку, неловко махнул на прощание охраннику скованными руками, и остался ждать.

Он на секунду задумался, как вдруг услышал голоса в кабинете. Быстро стало ясно, почему они проникают сквозь стену – видимо, во время диверсии здесь сгорела проводка с частью звукоизоляции. Эндан, сгорая от любопытства, приложил ухо к прослушиваемому месту и как будто уже перенесся в кабинет. Тяжелые сапоги с магнитными подошвами отстукивали глухие шаги по ковру. Наконец, Маршал развернулся и задумчиво пробормотал: «Да, ситуация не из приятных. Мы всего лишь хотели скинуть с хвоста эти проклятые бомбардировщики, сошли с земной орбиты, а в итоге вляпались в авантюру с захватом прототипа корабля теллуриан. И вот посмотрите к чему это привело. В следующий раз, надо будет звать крейсер с газовым ускорителем, чтобы сразу же сварить их в этой посудине.». Мягкий и мелодичный голос ответил ему: «Не беспокойся, дорогой. Пока Цвайхандер будет стоять в ремонтном доке у Альфы Центавра, ты сможешь вбить чуточку смысла в головы этих столичных плутократов. Они перенаправят больше людей на нужды Флота, и мы сможем наконец выбить фиолетовую чуму из Солнечной системы. Вместе мы сможем все, дорогой.». Маршал, глубоко вздохнув, ответил: «Несомненно, Эльза. В тот яркий день, когда мы выбьем бессмертных узурпаторов из наших звезд, мы поймем, какой вклад внесли мехкорпы. И тогда… возможно, только тогда, ты сможешь выйти из тени. Вместе мы покорим звезды, а синеглазые впервые получат что-то, чем они будут дорожить. Возможность стать чем-то большим после смерти… Разве это не то, о чем мечтало человечество с самого зарождения? Мы не можем сделать наш народ единым снова, помирить оседлых селенитов и синеглазых. Но мы можем попытаться сделать его одинаково счастливым…». Таинственная собеседница ответила: «Да будет так… К тебе пожаловали, дорогой. Если что, это тот самый селенит, которого везли наши сегодняшние гости. Я уверен, у тебя есть множество вопросов.». Послышалось шуршание, Эндан отошел от стены, и дверь открылась. С небольшим опасением он вошел внутрь, и увидел перед собой красивый, с толком обставленный кабинет. Стол стоял прямо за огромным иллюминатором, в котором легко была видна вся верхняя палуба линкора. Легко было поверить, что Маршал на предыдущей должности был ученым – вся левая стена была заставлена книгами, а на столе разложены синими стопками схемы мехкорпов в деталях. Глубоко за столом, в тени стоял и сам мехкорп – однако заметно отличающийся от того, что Эндан видел по пути. Его механические сочленения были… изящнее, что ли. Но их компенсировала гораздо большая сфера наверху – неужели именно с ним разговаривал Маршал? Он же сам стоял в стороне от стула, задвинутого под стол. Один из рукавов накинутой куртки с нашивками болтался – Эндан с ужасом убедился, что этой рукой, под курткой, он держит пистолет, направленный на него. Маршал был широким мужчиной с короткой бородкой и лысой головой, скрытой под типичным для Флота беретом. Несмотря на то, что на вид ему было не больше двадцати пяти, выглядел он достаточно помятым жизнью, покрытым шрамами и с частыми проблесками седины на бороде. Он резко подошел к Эндану, бесцеремонно взял его за цепь между наручниками, и вставил туда миниатюрный ключ. С легким щелчком браслеты выпустили руки Эндана, и пока он их растирал и прятал под рукавами, Маршал начал разговор: «Что ж, присаживайся. Я думаю, мне нужно чуть-чуть обсудить твои перспективы, перед началом нашего продуктивного диалога.» - он прокашлялся, сел за стол, и, не выпуская пистолет, продолжил – «Итак, прямо сейчас мне пришло сообщение с последним прилетевшим из Офалы, столичной системы, подкреплением. Они теперь осведомлены о наших… проблемах в ходе экспедиции по захвату прототипа корабля теллуриан, и хотят видеть нас в доках Обители, которая, как ты, несомненно, знаешь, является первой колонией в истории человечества, где мы теперь обслуживаем поврежденные в бою корабли.» – Маршал резко перевел глаза на Эндана и как будто выстрелил из них. Повысив голос, он произнес: «А вот тебя, мой дорогой друг, они хотят видеть на Терра Нове. Видите ли, они ценят такое культурное достижение, как поимка первого перебежчика, и хотят тебя выпотрошить на столичной Плазе, на потеху этих жлобивых земляных червей. Мол, поднять боевой дух граждан, которые, как вдруг оказалось, очень поддерживают нашу войну. Почему-то мы об этом не знали, когда они массово прятали мехкорпов в списках на мобилизацию… Ну да ладно. Хлеба и зрелищ, верно? Но у меня есть предложение получше. Перейду, пожалуй, сразу к делу. Ты мне прямо сейчас расскажешь что-то о теллурианах, что не знает никто на этом корабле. Ни один человек, кроме тебя. Но потом, сумей и доказать это – и тогда, я сделаю невозможное, и выпущу тебя. Скажу Совету Директоров что-нибудь типа «Он умер, пока мы из него вытягивали сведения о теракте», а на самом деле выпустим тебя восвояси на Обители, а бухгалтерия выплатит тебе половину жалования разведчика Флота. Возьмешь кораблик в кредит, поработаешь на местную корпорацию. Однако, если ты просто что-то выдумаешь… я пристрелю тебя здесь и сейчас, не дожидаясь, пока это сделают за меня. Так что ты выберешь?». Эндан понимал, что если он не сможет ответить на вопрос Маршала, то самым логичным вариантом было бы отправиться на столицу – возможно, по пути ему удастся сбежать. Но если он сможет ответить правильно – свобода будет наконец-то в его руках! Не нужно будет бежать и прятаться. Наконец мир предстанет перед ним без ограничений, а им перестанет помыкать каждый, кто только дотянется. Эндан твердо заявил: «Я расскажу вам кое-что. Однако для того, чтобы это вспомнить, мне потребуется время. Вы согласны?». Маршал покачал головой и сказал: «Правильный выбор. Что же, я не знаю, что там с тобой сделали, но выглядишь ты действительно не лучшим образом. Сиди и думай, а я пока посмотрю на то, как чинят мою звездную крепость.». Он положил свой пистолет – огромный, и, по-видимому, обширно модифицированный электромагнитный ускоритель, на кофейный столик, а сам развернулся спиной, заложил руки за спину, и ушел разглядывать контуры корпуса в тени Солнца. То тут, то там проглядывали искорки сварки – работа по временному ремонту шла все активнее. Однако пистолет маняще лежал перед Энданом… он помнил эту стратегию, еще давно, с Земли. Если приглядеться, можно заметить, что патроны оттуда он успел вытащить. Отличная уловка… Но ему уже было не до этого. Он лихорадочно сдерживал поток воспоминаний, пытаясь выбрать из них что-то, что могло быть полезно, как вдруг он понял, что больше не может управлять ими. Что-то внутри него как будто оборвалось, и он обмяк на кресле, полностью погрузившись в воспоминания…

«Эндан Бранд… поразительно. Тебе дали теллурианское имя, ты в курсе? Это нонсенс, братец.» - донесся голос откуда-то сверху. Эндан открыл глаза и с трудом перевернулся. Рядом с ним на одном колене сидел высокий мужчина с широкими скулами, идеально выбритой челюстью и властными глазами. Было явно понятно, что он теллурианин – и по особо длинному черному углетканевому халату, и по серому тону кожи, и по ярко сияющим желтым глазам. Он явно был глубоко модифицирован – вместо волос у него из черепа выходили тонкие черные проводки, скрученные в некое подобие венка, а одна из рук напоминала скопление небольших лесок, протянутых по крохотным тонким блокам, стальным реечкам, и миниатюрным сервомоторам. Все говорило о самодельным модификациях, однако не это так волновало Эндана. Что-то было в нем невероятно знакомое, как будто он знал этого человека очень давно. Он попытался привстать, однако ничего не случилось. Ни одна часть тела его не слушалась. Его таинственный собеседник молчаливо оглядывал его с ног до головы, пока наконец не заговорил: «Что же, удивительно. И смерть не может тебя остановить, верно? Забавно… шестьдесят лет назад я знал тебя совсем другим.» - он вдруг встал, и тьма вокруг рассеялась. Он лежал на мягком белом песке, под черным, молчаливым лунным небом – без скафандра, что еще сильнее подчеркивало сюрреалистичность происходящего. Незнакомец сел рядом, скрестив ноги, и изрек: «Эх, бедный братец… Ты идешь по чуждому миру, пытаясь узнать о нем сколько сможешь. Но ты так ничего и не знаешь о себе. Впрочем, открою тебе одну тайну… это вовсе не оттого, что ты только воскрес. Попробуй отбросить хотя бы эту отговорку. Ты не знаешь, потому что это то, что ты действительно не хочешь знать. Потому что, брат, ты был очень умен. Несказанно умен, даже… Но в тебе росло семя хаоса. Обида, горечь и злоба, что тебе дал мир, разбили твое сознание на части. Пойми, если ты узнаешь то, что убило тебя… Ты никогда не обретешь мир с собой. Вся оставшаяся тебе жизнь пройдет в муках. Разве этого ты хочешь? Я чувствую, как в реальном мире ты уже на шаг от свободы. Я отравлю ее, если ты меня заставишь. Но… ты никогда не откажешься знать правду, поэтому я все это говорю зря. Слишком хорошо я тебя знаю. Эндан сжался изнутри, чувствуя, как пот течет по его лбу, огибая глазницы, падает на матрас. Сейчас он изогнет поток судьбы… Передавив зубами ткань пространства-времени, он процедил: «Нет. Я не буду знать этого. Я проживу жизнь счастливо… и правильно. Я вернусь домой.». Незнакомец с улыбкой обернулся: «Счастливо?! Правильно? Это не слова моего брата. Я бы отпустил тебя восвояси… Жить в своих фантазиях, как жалкую тень того, чем ты когда-то был, окончательно сломленную испытанием, которое на тебя выпало. Однако здесь я лишь проекция твоего восприятия, бессилен против твоего инстинкта самосохранения. Мне приходиться считаться с тем, что тебя убьют, если ты сейчас же не вспомнишь все, что ты знал в прошлой жизни. Ты думал исцелиться, просто закрасив фрагменты своей памяти? Выстроил какую-то последовательность, и пытаешься ей следовать. Ты описал Исиде вовсе не полную картину своей жизни… Возможно, она бы посмотрела на тебя по-другому, знай она тебя настоящего. Мне нужно лишь твое согласие. Скажи «да», и я спасу тебя. Я скажу то, что нужно Маршалу, а ты продолжишь жить в цикле, в котором мы были заключены десятилетиями. Дашь ли ты свое согласие?». Эндан уже не мог держать незнакомца в поле зрения во всех деталях. Все вокруг снова потемнело, и лишь его очертания виднелись на фоне яркого света из окна. Эндан заламывал пальцы, сжимал и разжимал кулак… по крайней мере, в сознании. Он непослушными губами снова выговорил: «Нет. Пусть я умру, но никогда не узнаю этого кошмара… я не помню, не знаю, и не должен узнать. Это за пределами моих возможностей.».

Вдруг темнота снова разошлась. Незнакомец вдруг изменился, злобная ухмылка пронзила его лицо: «Проклятье, как же я этого не хочу». Он схватил Эндана за шею невероятно холодными пальцами – ему показалось, как будто что-то мокрое и холодное разлилось под его пальцами. Вторая рука, что механическая, вдруг преобразилась в огромный нож, удерживаемый небольшими частями тонкими, но длинными и цепкими механическими пальцами. Итак, смертный… я не буду называть тебя твоим новым именем. Уж слишком смешно ты, мешок с костями, выглядишь под таким звучным сочетанием слов. Давай я расскажу тебе, несовершенный, как я родился… помнишь родной дом? Тебе всего пятнадцать лет, ты типичный отпрыск рода человеческого. Интересуешься космосом, мечтаешь отправиться на марсианскую исследовательскую базу. Читаешь каждую новость про магнитный барьер, одного перелета через который достаточно, чтобы лишить целый корабль переселенцев возможности продолжить род… А поэтому, все попытки освоить даже ближний космос бесполезны. Но тебе ли это не знать? Ты собираешь метеорологические зонды, меряешь радиационный фон, недоумеваешь, где же он может увеличиваться… Но через восемь лет – война. А ты, скажем прямо, не самый ценный член общества. Тебе нужна еда, кров, забота. Пойми, нельзя осуждать твоих создателей… перед ними открыли возможность. Если они примут теллурогеном, через два года они уже увидят человека, способного помочь с хозяйством, работой, и защитить, в случае чего. Так… что-то я запамятовал, что у нас там было дальше?» - садистская улыбка озарила лицо незнакомца, как он ослабил хватку на горле Эндана. Он уже не чувствовал своих губ – они сами, к его ужасу, произносили роковые слова: «Как только ты родился, ты стал моим единственным другом. Ты… учился у меня всему, повторял все за мной. Я думал, что ты разделяешь все мои мечты, что ты единственный, кто меня понимает. Но через пару лет, они отказались от меня… Они выбрали тебя, потому что ты был сильнее, выносливее. Ты никогда не спал, мог не есть и не пить неделями, и делать работу так качественно, как никто другой. Я лишь смотрел на то, как ты становишься их любимцем.». Теллурианин мрачно улыбнулся и снова сжал горло Эндана, заставив его вновь умолкнуть: «Что же, очень даже неплохо. Браво. Дальше я, пожалуй, сам. Понимаешь ли, я действительно перенял твои мечты. Твои знания. Но я не перенял твои слабости, и поэтому я никогда не умирал. Ты должен был гордиться, что ты, жалкое существо из плоти и крови, оставил свой духовный след, задал начальный вектор, одному из самых сильных теллуриан – мне. Для миллиардов людей что-то подобное было бы уже достижением всей жизни. Но ты никогда не признавал, несмотря на весь свой ум, реального положения событий. Но что же стало спусковым крючком, что высвободил заряд черного, жестокого безумия на всю твою будущую жизнь? Скажи-ка мне, смертный!». Эндан, хрипя, выдавил: «Ты убил их… Тех, кто предпочли родного сына роботу… Не моргнув глазом, ты отрубил ему голову, а ее сразил выстрелом из ружья…». Теллурианин засмеялся: «Очень любопытный взгляд на события. А мне казалось, что я просто хотел уйти, помочь своим собратьям выжить в ужасной войне вместо того, чтобы засеивать поля. Но мне в спину уперлись два холодных ствола ружья, а грубым окликом позвали к будке с инструментами. Разумеется, моей реакции хватило, чтобы одолеть его острой стороной лопаты. Вот тебе и урок, мой маленький мешочек теплой крови. Тебя будут ценить только за то, что ты делаешь лучше всего. Все еще сочувствуешь им, после того что они сделали с тобой… и после того, что они сделали бы с тобой? Я ведь даже позаботился о их телах, устроил им погребение по теллурианским обычаям.». Эндан поднял посиневшее лицо на противника, процедив: «Ты сжег их вместе с домом. Когда я пришел туда, угли уже догорали. Ты не оставил мне даже пепла, чтобы с ними проститься.».

Теллурианин резко стал серьезным: «А вот теперь переходим к твоему безумию… Скажу просто, с тех пор ты не мог найти себе места. Ты пять лет странствовал по обитаемым пустошам, пытаясь сделать что-то особенное. Ты собрал огромные знания, которые едва помещались в твою голову – а знания, как известно, будучи не примененными – причиняют ужасную боль их носителю. Все, что ценилось на этой войне – сила, скорость, жестокость – было на нашей стороне. Тебе лишь оставалось осознавать, что никакого значения в этом мире ты не имеешь, на фоне миллиардов людей, окружавших тебя с самого рождения. И все эти годы, твоя ненависть к теллурианам росла. В то же время, ты понимал, как ты хочешь быть им. Как ты хочешь быть… мной. Вот только ты не понимал, что ты уже был теллурианином. Что в отличии от миллиардов людей, ты уже нашел свое призвание, что твои мечты будут исполнены… И тебе даже не нужно будет приложить хоть каплю усилий. Помнишь, как ты мечтал взглянуть за пределы Солнечной системы, гадал о том, каков мир за ее пределами? Я увидел его вдоль и поперек, прошел десятки звезд… А помнишь, как тебе хотелось ступить на поверхность иного мира, оставить первый отпечаток на его девственном покрове? Я легко это сделал, и не раз. Я уважал… да что там, боготворил того, кто дал мне все, что я зову «собой», и поэтому выполнял каждую мечту, которую ты бы хотел осуществить. Но тебя это не устраивало, ты ни разу не задумывался о том, насколько ты отличаешься от большинства смертных. Вместо этого ты придумывал все новые орудия убийства… Да, может ни одного теллурианина ты не прикончил лично, но гарантирую тебе, твои патроны с микроядерным зарядом унесли не одну тысячу моих сородичей. Твой разум, вкупе с твоим беспокойным сознанием, порождал не просто научные изобретения – твои идеи начинались из психопатической одержимости убийством, а заканчивались точными расчетами и отличными результатами. Ты находил утешение, представляя, как люди проливают реки ихора твоими орудиями, и мечтал, чтобы и я попал в такую ловушку. Чтобы носитель твоей души, твоих чистейших помыслов и идей, отдал концы на этой помойке планетарных масштабов. Но даже в этом деструктивном начинании ты, в сухом остатке, потерпел поражение. Кроме того, что тебе не удалось переломить наступательный вектор Организации Восхождения Человечества, все твои изобретения и идеи были реквизированы с легкой руки военного командования едва сформированного Протектората, а сам ты был утоплен в глубочайшем долгу, который вынудил тебя взять оружие в свои хилые ручонки. И только тогда ты понял, что такое война, в костер которой ты кидал хворост. Протекторат, эссенция всего Старого Мира, и ухом не двинет, убив вас всех, и пустив куски ваших мозгов на создание мехкорпов. Впрочем, будем реалистами. Тебя вызвали в лунный бункер вовсе не из-за того, что ты был лучшим. Ты был неплох – но далеко не дотягивал до гения. До таких гениев, которые разрабатывали селенобактерию… Тебе было как до Луны пешком, прости за каламбур. Впрочем, к этому моменту ты уже сгубил ту самую свою единственную мечту, которую я никогда не смог бы воплотить. Получив глубокую дозу радиации возле Нью-Хеменской воронки, ты навсегда стал бесплоден. Твоя последняя мечта – ступить на неисследованную планету, основать там колонию, и подарить своим потомкам будущее на дальних звездах – была навсегда запечатана для нас обоих. И… Я понял, что больше не могу дать тебе страдать. Последняя причина, почему ты мог жить, пропала. Видя твои порывы, твою неизмеримую для обычных людей, не одаренных такими знаниями и такой глубокой душой, боль, я понял, что не могу позволить тебе страдать дальше. И все равно, чтобы сделать это, мне пришлось невероятно постараться. Для теллурианина попасть на Луну в то время – неописуемо сложно. Но никто из моих сородичей не обладал такой убежденностью, таким стремлением. Однажды, ты подсмотрел формулу селенобактерии. Понимая, как теперь можно бороться с ней, ты обратился к своим друзьям… Вот только какие они тебе друзья? Ты для них все равно что синеглазый для здорового селенита – и даже хуже, учитывая, как они фетишизировали понятие «нормальности». Ты – опустошенная космическим ветром оболочка. Поняв это, они бы избегали тебя, боялись, ведь они цеплялись изо всех сил за возможности своих жалких тел, придумывая все более безумные и расточительные способы преодолеть космос. Что же… я захватил прототип первого диглюонного космического корабля, который создали повстанцы Реманской Республики и вылетел на Луну. И когда мы стояли под палящим Солнцем на Луне… Я сделал то, что должен был сделать.». Эндан почувствовал, как вторая рука его собеседника резко дернулась в сторону, а затем рассекла одежду на груди. В этот момент он понял, что не может дышать – на него как будто упал многотонный груз, не дающий ему сделать ни вздоха. Медленно и мучительно, мир вокруг рассеивался и пропадал, а в ушах звенел смех таинственного теллурианина. Последнее, что он услышал, было: «Мы, смертный, с тобой идеально отображаем эволюционные взаимоотношения теллурианской фазы. Ты умрешь, и на твое место придут люди, готовые к бремени будущего… возможно, хотя бы перед смертью ты это осознаешь.».

Эндан с трудом открыл глаза. С трудом веря, что он снова в реальной жизни, он ловил живительный воздух, насыщающий, словно свежая вода. Голова медленно переставала трещать, а горячий туман рассеивался. Он понял, что лежал все это время на ковре Маршала. Приподнявшись над полом, Эндан снова сел в кресло. Маршал уже не стоял у окна – он сидел, работая за столом, что-то печатая клавиатуре перед несколькими мониторами иногда щелкая пальцем по кнопке интеркома и что-то шепча туда. Эндан уверенно посмотрел ему в глаза и сказал: «У меня есть то, что вы хотите. Я знаю кое-что насчет теллурианской психологии… и имею некоторые теории касательно их правительства.». Маршал развернулся и с удивлением посмотрел на Эндана: «Удивительно, если честно. Я думал, у тебя от волнения отказало сердце. Но что же… Я готов послушать». Эндан начал речь: «Итак, важная особенность теллуриан – невероятно короткий срок, за который они получают огромное количество знаний о внешнем мире является как силой теллуриан, так и их слабостью. Первое поколение многим со стороны казалось неуравновешенным – однако, это не совсем так. Они подчиняются очень четкой логической модели, которую строят в первые год-два своей жизни. Тогда не было единых программ Адаптации для теллуриан, и поэтому каждый представитель их народа обладал чертами характера, выведенными из окружающей его обстановки. Я должен напомнить здесь, что Конвенция, если не ошибаюсь, не обладает прямой властью над всеми теллурианами – однако она на данный момент контролирует все известные генезитроны, и этим, по сути, она доминирует в формировании общественного сознания. Итак… Эта «изначальная программа», по сути, не имеет никаких отличий от воспитания человека. Однако, так как она закладывается гораздо быстрее, Магистрат Конвенции смог выработать такую программу, которая, несмотря на вечное, можно сказать, врожденное, стремление к независимости и свободе, склоняет теллуриан к реализации всех своих амбиций и возможностей в рамках Конвенции. Эта самая программа Адаптации и является главным орудием Магистрата в управлении теллурианским народом.». Когда Эндан умолк, Маршал еще пару секунд смотрел на него, и затем впервые за весь разговор улыбнулся: «Отличная работа, черт возьми! Это действительно важная информация. Проклятье, если бы не эти неженки со столичного мира, я бы дал тебе отличный пост в разведке, или хотя бы в научном бюро по психофизиологическому строению теллуриан, которое я недавно распорядился открыть. Это крайне важно – иметь полное понимание врага, о котором мы ничего не знали с самого Исхода по наши дни, целых двадцать три года. Что же, давай сложим кусочки мозаики вместе. Магистрат постепенно вырабатывал эту программу Адаптации с самого окончания Эволюционной Войны на Земле. Мы видели своими глазами их ошибки – первое поколение, рожденное искусственно, то есть их второе поколение, было заряжено до краев долгом перед теллурианским народом – ожидаемый шаг, учитывая, что они по горло увязли в войне за Марс. И что же вышло? Огромное их число стало поклоняться этому едва разумному компьютеру, который, как они верили, должен был избавиться от главной слабости Конвенции – разобщенности, атомизированности общества. Третье поколение… покрыто туманом тайны, по крайней мере, пока что. Впрочем, теперь это моя проблема. Ты выполнил свою часть сделки – с чем тебя и поздравляю.».

Маршал вновь подошел к иллюминатору и посмотрел на последние приготовления перед герметизацией корпуса: «Как только мы закроем корпус, согласно протоколам безопасности, мы будем допущены к проходу через гиперпространство. Тебя отправят в капсулу глубокого сна на это время. Но пока что… я хочу кое-что сказать. Я не знаю, почему они тебя взяли в плен. Почему тысячи твоих сородичей пали от их руки в попытках сдаться, а ты – нет. С моральной точки зрения этот вопрос критичен, с тактической – просто важен, а со стратегической – не имеет никакого значения. Тебе повезло, я не моралист и не тактик. Но я все еще человек, такой же как ты… И поэтому хочу предупредить тебя. Я понимаю, что ты, наверняка, жил в Солнечной системе, пока не началась война… А когда все покатилось кувырком, сделал все, чтобы спасти свою жизнь. Но пойми, теллуриане – это не те, кому можно помогать. После Трансэкваториального договора мы расслабились, думали, что наши противоречия с теллурианским народом можно свести к обычному конфликту идеологий, доктрин. Но это не так. Теперь мы понимаем, что это Третья Эволюционная Война – она идет не за колонии, не за орихалк, и даже не за умы людей. Она ведется ради уничтожения одной из ветвей человеческой эволюции, раз и навсегда. Скажу прямо – я посвятил изучению теллуриан гораздо больше времени, чем кто-либо другой во Флоте – и теперь я понимаю, что нельзя просто смириться и сказать: «Окей, человечество отжило свое, мы действительно должны дать волю следующему поколению транслюдей.». Это попросту не так, потому что они не смогут адаптироваться к реалиям будущего. Если они нас победят и захватят Местный сектор – они не остановятся, их самоуверенность будет вести их по всей галактике, а может и дальше. Но Вселенная гораздо сильнее человека, и существа, не способные к естественной биологической эволюции, не будут иметь и крохотного шанса исполнить ту огромную роль, которая самим мирозданием дана человечеству. Подумай над моими словами. А пока – отличная работа. Держи свою награду и отправляйся в капсулу. Минутку, найду кого-нибудь тебя сопроводить.». Он снова подошел к столу, что-то нажал на интеркоме, прошептал туда каким-то непонятным образом так, что Эндан ничего не расслышал, с щелчком открыл ящик, и достал оттуда небольшую карту, похожую на металлическую визитку – один угол у нее был срезан. На самой карте был недвусмысленно нарисован символ дважды вертикально перечеркнутой буквы «С». Затем он ее вставил в стоящий на столе компьютер, что-то понажимал, и передал гостю, быстро указав ему жестом на выход. Когда Эндан отвернулся к двери, он снова сел за стол, включил интерком и начал активно что-то туда говорить – как только Эндан вышел из кабинета, он понял, что Маршал вещает на весь корабль. Из громкоговорителей раздавалось приглушенное: «Внимание! Всем занять свои капсулы жизнеобеспечения! Переход в гиперпространство через 10 минут!».

Перед кабинетом его уже ждал какой-то пилот – у него на поясе болтался прикрепленный за ремень шлем с затемненным стеклом. Широкой улыбкой он встретил бывшего пленника: «Поразительно! А я ведь говорил, что он тебе поможет. Кажется, кое-кто теперь должен мне 20 кредитов… Будем знакомы, кстати. Меня зовут Хосе Малколм, так я пилотирую один разваливающийся перехватчик, но вчера вот, например, я тебя тащил из того ангара. Можно сказать, мы немного спасли друг другу жизнь – если бы меня не отправили с тобой оттуда, нас бы сейчас отскребали от остатков ангара.». – они обменялись рукопожатиями по пути в отсек капсул. Он ответил: «Приятно познамиться, Меня зовут Эндан Бранд». Он заметил, что людей сильно прибавилось в коридорах – видимо, они были первыми на погрузку в капсулы. Сам отсек капсул жизнеобеспечения представлял из себя крайне длинную комнату, усеянную горизонитальными металлическими баками со стеклянным щитком там, где у пленника капсулы будут глаза. Эндан покачал головой и влез внутрь, как вдруг, закрывая дверь, ее приостановила рука Хосе: «Слушай… если хочешь, когда мы прибудем на Обитель, ищи меня в местной наливайке. Питье на мне, байки – на тебе. Счастливо!». Дверь капсулы закрылась, и все погрузилось во тьму…

Глава V. Примерный гражданин

Глава V. Примерный гражданин

Сон в капсуле жизнеобеспечения был именно таким, каким его себе представлял Эндан. Это было похоже на обычный медицинский наркоз – стоило только закрыть глаза, как открыл он их, уже чувствуя себя заметно передохнувшим. По-видимому, прошло не больше нескольких часов – однако, когда створка капсулы раскрылась, он понял, что все остальные капсулы давно были пусты. Техник у двери предугадал вопрос пробужденного: «Да, весь персонал пробудили. Тебя решили не распаковывать до самой Обители. Маршал отдал мне прямой приказ сопроводить тебя до космопорта, а потом ни при каких обстоятельствах тебя обратно не пропускать. Эндан пожал плечами: «Ну, не очень-то и хотелось. Пошли посмотрим эту твою Обитель.». Снова пройдя запутанными коридорами, проложенными шлангами и проводами, Эндан заметил, что ремонтные работы уже ведутся вовсю – Маршал не желал никаких промедлений для возвращения на поле боя. Он миновал гармошку стыковочного рукава и прошел через три различных детектора, когда выходил. И лишь когда он вышел из раздвижных дверей космопорта, он наконец вдохнул воздух города – пусть и пропитанный запахом пыли, нагретой под светом звезды, и запахами космопорта – какой-то смесью сварки и вареной смолы. Перед ним расстилался настоящий город, построенный вокруг огромного поля, в котором на массивных металлоконструкциях покоились гигантские корабли, по большей части транспортные – на загрузке или отгрузке товара. Самым большим был, разумеется, Цвайхандер. Эта махина была вдвое больше даже крупнейшего транспортного судна – по форме корабль напоминал классический авианосец Старого Мира, однако построенный, разумеется, ориентируясь на космические сражения. Три огромных секции двухсторонних ангаров упирались в большой боевой отсек, из которого по бокам смотрели две гигантские турели. Наверху возвышалась командная рубка – видимо, именно там и располагается кабинет Маршала, решил Эндан, сравнив вид из нее с видом с земли. Вокруг космопорта же располагались невысокие постройки из бетона и кирпича – можно было смело предположить, что это были склады, обслуживающие огромный космопорт. Проходя по улице, Эндан частенько замечал таблички, на которых был схематично нарисован глаз с синим белком – он, вспомнив слова Исиды, догадался, что это означает разрешенные места для синеглазых.

Ориентируясь по этим табличкам, он быстро нашел местную рюмочную – она, по-видимому, была основной точкой назначения для экипажа огромного боевого корабля. На здании, в прошлой жизни, видимо, бывшем складом, красовалась большая неоновая табличка с надписью: «Космический Волк». Эндан неуверенно вошел внутрь. Окна были закрыты ставнями, видимо, еще при строительстве этого здания – все помещение освещалось парой хилых лампочек, под неярким светом которых вчерашние мрачные люди, поблескивая голубоватыми очами, перекидывали разноцветные карточки в непонятной игре, выпивали на спор, смеялись вымученным смехом друг над другом, и валялись в углу. Он сразу узнал Хосе – он единственный ровно сидел на стуле, никуда не заваливаясь. Эндан аккуратно обошел шумные кампании, усевшись за стол напротив Хосе. Он повернул голову, и только присмотревшись, узнал своего знакомого. Даже он казался другим под этим светом – каким-то отстраненным от реальности, уставшим. Увидев Эндана, он приободрился: «Вечер авантюристам! Признаюсь, я притащил с собой только бутылочку центаврианского бренди – конечно, угробиться как все не получится, зато историями обменяться – на здоровье. Правда, боюсь мне придется слушать больше… Ну что, разопьем, за бродяг космических пустошей?». Эндан позволил себе улыбнуться, хотя он полностью понимал, что воспользуется этой возможностью понять, как выжить в новом мире, по полной. Он принял бокал, поднял его, как в Старом Мире, и выпил глоток, поставив на стол. Центаврианское на вкус неприятно горчило, однако оставляло приятное теплое ощущение в горле. Хосе не разделял утонченной традиционности Эндана – сразу же с попаданием бокала в руки он выхлебал его до дна и громко воткнул его в стол, с насмешливым удивлением посмотрев на Эндана: «Ну и ну. Пьешь как белоглазый. Попробуем еще раз… Но потом. Давай историю, пока я тут не спился.».

Бутылка стояла наполовину опустошенная, однако опьянение как будто выветрилось из глаз Хосе, сменившись неподдельным любопытством. Эндан заканчивал рассказывать свою историю, наконец дойдя до того, как он попал в плен на флагмане Протектората. Хосе удивленно откинулся на стуле и прошептал: «Ты пришел из времен самого зарождения Протектората… Проклятье, такое нарочно не придумаешь. Да, дружище, ты попал в самый водоворот событий, и выбросило тебя на самую что ни на есть помойку. Я не знаю, завидовать тебе или соболезновать…». Эндан проникся его собеседником, который все это время сидел и слушал его, не прерывая, и решил спросить в ответ: «Ну, я своим небольшим приключением поделился. Давай теперь и ты расскажи, как дошел до такой жизни.». Хосе вздохнул и погрузился в воспоминания: «Честно скажу, я один из немногих бродяг, которые верь, или не верь, стали такими добровольно. Я родился на северном архипелаге Обители, на небольшом островке в семье потомков первых колонистов – и честно сказать, терпеть не мог жизнь в этом месте. Каждое утро я наблюдал, как на центральных островах, то есть здесь, стартовали космолеты, прорезая дымку утреннего тумана. К моему совершеннолетию я точно знал, что хочу улететь с этого «сельского рая». К ужасу моих родственников, я таки смог это сделать – взял в кредит легкий истребитель, и полетел искать удачи среди звезд. Знал бы я тогда, от чего отказываюсь… Я хотел исследовать новые миры, открывать тайны звезд. А в итоге, когда подошел срок первого платежа, мне ничего не оставалось, кроме как устроиться копать астероиды на Деметрик Майнинг, крупнейшую горнодобывающую корпорацию Альфы Центавра. Корпорации, они, я тебе скажу, на любой звезде нашего брата обдирают только так. И закончился бы я, наверное, года через три, от вечных переработок и недоплат, если бы не Флот. Поступил я туда через год после своего побега, и, пройдя краткий курс пилота-перехватчика, я поступил на службу в войска Протектората. Да, конечно, свободы, как я ее себе представлял, тут нету – отдохнуть по-человечески можно только, например, сейчас – когда кораблю необходимо на ремонт или заправку. Риски тут, конечно, повыше даже чем в шахтерском деле на астероидах, однако я практически всегда могу рассчитывать на стабильное жалование и обеспечение. Да и плюс, чисто морально здесь как-то комфортнее, чем где-либо еще. Никто не будет презрительно вглядываться в мои глаза на Флоте, ведь куда ни ткни – все такие же, как и я. Служил я так десять лет, пока меня не определили в крыло перехватчиков на Цвайхандере. Ну а дальше… на нем я пока что только неделю. Поживем – увидим.». Эндан слушал незамысловатую историю своего собеседника и чувствовал какую-то похожую ауру беспомощности перед судьбой, чувства собственной незначительности, которую он в себе держал. Даже описывая Флот, который стал для Хосе спасением, он как-то грустно разглядывал бокал, не слишком выделяя яркие преимущества такой жизни. Эндан придвинулся к столу и мягко спросил: «Слушай, приятель… А что с ним не так-то, с Флотом? Непохоже, чтобы ты сильно радовался тут служить. Да что уж там, мне кажется, ты очень ярко осознаешь, что попал сюда по необходимости.». Хосе взглянул помутневшими глазами на собеседника: «Читаешь мысли. Да, знаешь, человек так устроен… Что даже самые тяжелые периоды жизни не могут выбить из него мечту. Как только у меня каждое утро был брикет сушеных водорослей и чашка пасты эссом, я вновь начал думать, как мальчишка с колониальных задворок Обители. Мне вновь захотелось чего-то другого – приключений среди звезд, а не подъема каждое утро и унылой боевой готовности. Разумеется, нападения вблизи на Цвайхандер за последнюю неделю не было ни одного – любой корабль на поле боя, имеющий хоть толику здравого смысла, равно боится как многочисленных мортир, так и сотни кораблей, занимающих боевые посты в ангарах. Даже когда я вылетаю наружу, я сшибаю идиотские дроны – и понимаю, что стоит им насобирать обломков, и они отправят на нас еще одну волну механизмов. Я чувствую себя лишним.».

Слова утешения уже почти сорвались с языка Эндана, как его плечо стиснули холодные пальцы – он обернулся – за ним стоял его гость из кошмаров. Наклонившись к нему, он тихо прошептал: «Та-а-ак, а вот тут делаем небольшую паузу. Пусть мир чуточку подождет. Я скажу тебе - нет. Не делай этого. Ты же отлично знаешь, что ты - не тот, кто может дать надежду. Он на перепутье, и поэтому последует даже за тобой – и потеряет все то немногое, что имеет. Во Вселенной прошлого, запечатанной вокруг Земли, ты был просто несущественнен. В этой Вселенной, что гораздо шире человеческого внимания, ты фактор энтропии. Учти мои слова.». Моргнув, Эндан уже не видел своего призрачного гостя, он лишь почему-то сжимал пальцами левое плечо. Хосе недоверчиво посмотрел на собеседника и на всякий случай поставил бутылку подальше от его стакана. Но Эндан как ни в чем ни бывало обернулся и сказал: «В принципе… у меня есть интересное дело, ради которого я готов действительно поставить на карту всё. Я хочу найти Реманскую Республику.». Хосе удивленно поднял брови: «Серьезно? Последние пару десятилетий никто особо не вспоминал о ней. Впрочем, ты говоришь очень уверенно… Но зачем тебе ее искать?». Эндан глубоко вдохнул и вобрал все свое убеждение в следующие слова: «Все дело в том, что они мне обещали. Я хотел бы стараться на благо общества, которое не делится на синеглазых и белоглазых, которое не погрязло в ужасной Эволюционной Войне. Для меня это… возвращение на родину, если можно так сказать.». Хосе поглядел на него и вдруг сказал: «А знаешь что… решено!» - Хосе стукнул стаканом по столу –«Я замету пару хвостов, и позову тебя завтра по… у тебя вообще что-нибудь из связи есть? Ну там, эндокоммуникатор, или может омнискриптор?». Эндан немного не ожидал, что сможет убедить собеседника, тем более – так быстро, поэтому был немного взят врасплох вопросом. Он промямлил: «Ну… А чем они различаются?». Хосе спохватился, вспомнив, что разговаривает с выходцем Земли: «Эндокоммуникатор – это такая штука, которая над ухом устанавливается. Через вибрацию ушной кости тебе передается информация. Что-то типа секретной гарнитуры, на флоте куда ни ткни, у всех есть. Омнискриптор… ну, скажем так, это что-то вроде… телефона, в ваши дни.». Пришла пора Эндану удивиться: «Ты серьезно что-то знаешь про мою эпоху? Я уж думал, здесь все давно позабыли про неё.». Хосе улыбнулся: «Ну, я все-таки родился и вырос в среде первых колонистов. Думаю, неудивительно, что они меня грузили всякими архаизмами. В конце концов, так сильно забывать свое прошлое мы начали только в последние пару десятилетий, когда из-за стремительной колонизации и освоения новых миров смена поколений стала гораздо быстрее. Печально, но факт – средний срок жизни синеглазого составляет сорок лет. Нам с тобой, Эндан, осталось, возможно, десять.».

Они бы так и продолжали говорить, как вдруг туман перегара вокруг рассеялся. Посетители оглянулись назад – в дверях стояли три человека, но за ними, видимо, еще не меньше десяти. На недовольную просьбу закрыть дверь они ответили потоком ругани. Наконец, вперед них протиснулся мрачный тип повыше, и крикнул во все горло: «Так, дорогие мои мутанты. Я представляю вам товарищество неравнодушных граждан этого дома, которые терпят вас, уродов, с самого приземления вашего летучего голландца. Сваливайте обратно в бараки, откуда пришли, пока мы вас туда пинками не затолкали!». Эндан полушепотом пробормотал: «Честно сказать, я думал, ваша наливайка в складских помещениях. Кому вообще улыбается жить рядом с космодромом?!». Хосе тихо прошептал в ответ: «Я бы на твоем месте сейчас о другом думал… но поверь, белоглазым тоже живется не в райских кущах. Зачастую, именно в таких трущобах они и обитают…». Не успел он закончить фразу, как один амбал отделился от общей толпы, ткнул пальцем в Хосе, и заорал: «Что ты сейчас сказал?!». На его крик обернулся другой и спросил: «В чем дело, дружище?». Он ответил: «Ты посмотри! Эта дохлая дрянь из пайковых водорослей сейчас сказала, что мы бомжи!». Эндан быстро поразмыслил, и пришел к выводу, что двое на одного – не самый лучший расклад. Лучший удар – не красивый, а неожиданный. Поэтому, он схватился за спинку стула, и резко выдернув ее из-под себя, встал, и с полуоборота подсек ножками из тяжелой стали ноги ближайшего к Хосе гражданина. Он не упал сразу, как ожидалось, однако, в попытке отступить, запнулся за ножки, и с громким треском упал на стол из толстой пластиковой плиты, разломив его пополам. Недолго думая, Эндан запрыгнул на него, напоследок отвесив каблуком в висок, набрал воздуха, оглянулся на изумленных космических волков и разъяренных неравнодушных граждан, и выкрикнул: «В бездну деревенщину! Космос навсегда! Слава Протекторату!». В ту же секунду его откинула в сторону чья-то нога. Поднимаясь с пола, Эндан уже видел, какую кашу заварил. Ввязались в побоище все – разве что уборщик куда-то скрылся – Эндан так и не зафиксировал, какого цвета у него глаза. Хосе постепенно отходил к выходу, объединившись со своим знакомым – тот возвышался могущественным силуэтом над толпой, рассылая тяжелые удары в наступающих противников. На Эндана, потихоньку встававшего в строй, никто не обращал внимание, как вдруг на Хосе набросился какой-то неприятный персонаж. Он был не слишком ловок, однако Эндан заметил, что его друг еле успевает уворачиваться, уже серьезно просчитывая свой путь до выхода. С ярким отблеском, все стало понятно – у него в руке сверкал небольшой перочинный ножик. Эндан не сильно обдумывал свой следующий шаг. Схватив тяжелую стеклянную бутылку со стойки, он с размаху отправил ее в точный полет к голове отморозка. Эффект был еще более зрелищным, чем он предполагал – бутылка разлетелась на куски, изрезав ему все лицо. Заревев как медведь, он, залитый кровью, рванулся к Эндану, размахивая коротким клинком, как шпагой. Последний действовал уже чисто из инстинктов. Схватив ближайшую к стене швабру, он содрал с нее ручку, и смял металлическую трубку ударом ноги. Выставив свое копье вперед, он видел, как селенит, не видя опасности за стекающей кровью, все бежит на него… Спустя секунду, копье прошло через него насквозь. Ручей крови потек по полу.

«Эндан, твою-то мать!» - донеслось из другого конца комнаты. Ему и правда не нужно было напоминать, что он наделал. Вытащив копье, он, в рваном больничном комбинезоне, который на него надели еще на Луне, ошалело смотрел на всю комнату. В такт покачивающейся тусклой лампе на него смотрели восемь изумленных глаз – все, к счастью, были синими. Хосе, устало наклонившись, пробормотал: «Ладно, погорячился. Спасибо, что спас меня. Ребята, будете уходить… сделайте вид, что я тут умер. С такими знакомствами, дорога обратно мне заказана.». Остальные пережившие это побоище кивнули, фигурно отдали честь и незаметно вытекли через заднюю дверь. Хосе натянуто улыбнулся: «Ну ладно. Не волнуйся, они нас не сдадут, им же дороже. К счастью, сейчас, с началом войны, правоохранительные силы в ужасном упадке – мехкорпы были переведены на земной фронт. Собственно, потому мы и получили эту драку в принципе. Но черт возьми… Хорошо ты нашинковал этого урода! Я уж думал, этот отморозок меня на ремни порежет – он откуда-то достал инженерный декамолекулярный клинок. Один правильный удар таким без труда отсечет руку человеку без брони. Да… именно так я и хотел закончить свою военную карьеру. Подбирай у этого несчастного все что хочешь, ему это уже не потребуется. Настоятельно советую забрать нож, разумеется. Очень вероятно, эта штука тебе еще не раз пригодится. И… надо что-то сделать с твоими обносками. В таком тебе на улице лучше не появляться.». Эндан с неприязнью нагнулся над поверженным противником… И тут же его стошнило. Рана, которую проделало его «копье», была поистине ужасной. Его оружие не могло быть опознано как колющее, так как было крайне тупым, и в итоге, его пронзающая способность была достигнута в первую очередь ударом со всей силы, который Эндан совершил из чистого отчаяния. Проходя сквозь соперника, оно вырывало куски мяса, на которых теперь он лежал. Задачка перед Энданом, конечно, стояла нетривиальная… Закрыв глаза, он на ощупь достал у него из крепко стиснутых пальцев нож. Он действительно был невероятно острым – пока Эндан вырывал его из спазмированных пальцев мертвого белоглазого, тот случайно воткнулся трупу в бедро, пройдя его как нож масло с отвратительным звуком. Аккуратно достав его, он сложил его обратно в ножны, защелкнул, и повесил себе на пояс. Пока он занимался грязной работой, Хосе уже придумал, как замаскировать Эндана. С улыбкой он протянул убийце сложенную в несколько слоев скатерть и ленту для перевязки занавесок: «Ну, издалека это похоже на праздничный наряд дальних островов. Вблизи… это больше смахивает на банный халат. Но тебе только дойти до ближайшего пункта снабжения, дальше кредиты сделают свое дело. Пункты снабжения – это что-то типа магазинов для всяких там лишенцев типа нас. Я туда не пойду, так как, пожалуй, для военной полиции предпочту остаться в этом баре.» - сказал Хосе, завязывая такой же халат на себе –«Впрочем, не думаю, что тебе зададут особых вопросов. Если что… сотня кредитов лично, я уверен, отбросит любые вопросы. По любому нам здесь задерживаться не придется, надо рвать когти с планеты, так что, думаю, можно не сильно осторожничать. Сегодня на нас с собаками охотиться не будут – а вот завтра все будет гораздо веселее. Коренные жители всегда пользуются большими правами, чем синеглазые…». Они уныло вышли на пустынную ночную улицу. Вокруг нависали четырех- и пяти- этажные жилые дома, и лишь в некоторых горел свет. Беглецы старались принять наименее встревоженный вид – несмотря на необычный наряд. Наконец, свернув за очередной поворот в однообразной «квадратной» схеме улиц, они подошли к двери с табличкой «Пункт снабжения – Космический Флот Человеческого Протектората, подразделение защиты Обители».

Эндан оглянулся – дверь за ним захлопнулась, и он был явно не в магазине. Нигде не видно было полок с товаром, а вместо прилавка – небольшое окошко. Там маячило заспанное, недружелюбное лицо продавщицы ночной смены. Она ворчливо сказала: «Ну вот, очередной псих в моем уютненьком пункте снабжения. Напоминаю, никаких видов оружия я не продаю. Итак, чего изволите желать?». Эндан почесал голову и сказал: «Мне бы эндокоммуникатор и омнискриптор, да и это… комбинезон пилота, если имеется.». Продавщица осуждающе покачала головой: «Это же надо было так уйти из реальности, чтобы потерять не то что коммуникатор, но даже форму. Как ты знаки различия будешь обратно получать, я не знаю… но так или иначе, с тебя тысяча пятьсот пятьдесят кредитов. Чип вставляй в прорезь, слева от окна. Переодеться из этих лохмотьев можешь за дверью, которая рядом с подсобкой. Хорошего вечера…» - створка снова захлопнулась, и гордый участник рыночных отношений Протектората вспомнил про ту самую карточку с скошенным углом, которую ему дал до приземления Маршал. Когда он вставил ее в прорезь, рядом загорелась надпись: «30 450 кредитов доступно». В голове Эндана прошла мысль: «Да, неплохо, получается, платят разведчикам Протектората… шестьдесят четыре тысячи, если так посчитать.». Он взял стопку одежды, на которой лежал небольшой, размером с ладонь, и толщиной с нее же, омнискриптор – странная перемена после мобильных устройств Старого Мира, которые были гораздо тоньше. Эндокоммуникатор он, вспомнив слова Хосе, зацепил за ухо и нажал кнопку – он не почувствовал ожидаемый укол, когда тот пропустил тонкую проволочку к ушной кости. Связав перепачканный бурыми пятнами халат и скатерть, в которые он раньше был одет, он выбросил все это в мусорную корзину в углу. Комбинезон пилота, видимо, сам регулировался по размеру – наконец, застегнув последний ремень, Эндан посмотрел в зеркало – его лицо пронизывали черные линии шрамов, а к мертвецки-бледной коже прибавлялись кристально-белые седые волосы, и коричневый комбинезон сверкал провокационно обведенными пунктирной белой нитью местами для погон и шевронов.

Первым делом, выйдя из пункта снабжения к Хосе, Эндан задал ему вопрос: «Слушай, а этим лезвием, которое я отнял у того любителя экстремальной уборки, можно вообще побриться?». Хосе улыбнулся и ответил: «Ну, если желаешь себе заодно и скальп снять, конечно. Серьезно, лучше не стоит. Мне кажется, тебя больше должен интересовать вопрос, где нам теперь переночевать. Легальное проживание на Обители для нас доступно только в бараках Флота… было доступно, в смысле.». Эндан чуть призадумался и ответил: «Ну, в мое время на Земле всегда были какие-то развалины, в которых можно было найти приют. В особенности меня сейчас интересуют возможности купить по уценке небольшой космический корабль, чтобы отсюда убраться. Хосе, есть идеи?». Его собеседник провел какие-то вычисления в уме и задумчиво сказал: «Понимаешь, небольшие космические корабли не «продаются». Их реальная цена составляет где-то 250 тысяч кредитов, и их обычно берут в ипотечный кредит. Проще говоря, при практически неизбежной смерти должника до выплаты всего долга, корабль снова возвращается в собственность компании, немного очищается, и снова выставляется на сдачу. Так как у синеглазых не бывает наследников, схема работает с точностью часов. Поэтому скажу прямо, шансов убраться отсюда мало. Хотя знаешь… есть идея. При инциденте в ангаре Цвайхандера, несколько кораблей все еще находились в нем. Не сомневаюсь, что их привезли сюда, и наверняка скоро дойдут и до их починки. Все ночные работники сейчас заняты работой над самим ангаром, поэтому думаю, пока что космолеты разве что… находится в охраняемом по военным стандартам космопорту.». Эндан озадаченно спросил: «И как ты тогда предлагаешь туда попасть?». Хосе не медлил с ответом: «Все очень просто, по крайней мере – на словах. Так как их вытащили из зоны ядерного заражения, классической обработки дезактивирующим раствором тут недостаточно. Их поместили в зону радиационной опасности второго уровня, что исключает нахождение там персонала – а значит, и охранников. Однако, там будет предостаточно камер, и даже, насколько я слышал, один дистанционно управляемый пулемет. Но, к счастью, я примерно знаю, как их обмануть…». Эндан перебил его: «Так это, может просто провода перерезать?». Хосе замахал руками: «Ты что! Это даже в ваше время уже не работало. Такое ощущение, как будто ты насмотрелся фильмов про ограбления. Они тотчас же поднимут всех по тревоге. Давай я распишу план действий – работать мы будем раздельно, однако постоянно поддерживая связь – дело сложное. Твоя задача – проникнуть в ангар, немного… повредить камеры, которые его просматривают, и, предположим, за шесть часов починить один из кораблей. Я тем временем проникну в диспетчерскую башню. Первые пять часов я буду следить за каналами связи, затем приду к диспетчеру. Я его, в принципе, должен знать – а там, слова я подкреплю парой дорогущих бутылок столичного пойла, которые я успел прикарманить после побоища, пока ты доставал свой трофей. Тем временем ты… Выведешь корабль, которым тебе еще надо как-то научиться управлять, на взлетно-посадочную полосу, и подашь команду на взлет. Я, заняв кресло диспетчера, разумеется, откажу тебе.». Эндан недоумевающе спросил: «А это еще зачем?». Хосе продолжил: «Объясняю. Я найду небольшой сервомотор на месте, наверное, вытащу из робота-пылесоса. Поставлю его с задержкой, чтобы тот нажал на кнопку разрешения, и на всех парах помчусь на машине обслуживания по взлетно-посадочной полосе, запрыгну в звездолет к тебе, и на твой запрос о взлете мой небольшой помощник даст тебе разрешение. Чудно, не так ли?». Эндан ответил: «План действительно отличный, но мне важно знать, а что ты скажешь диспетчеру? Ну, кроме своей спиртной магии, разумеется. Просто хочется знать, что нас не собьют при выходе на орбиту.». Хосе ответил: «Не бойся. Я уверен, нас хватятся только через сутки – диспетчеру я навру, что мол, новичку на своем новеньком корыте захотелось маневры поделать в увольнении, а то в бою пилотам-перехватчикам делать нечего. По этой невероятно популярной легенде, если ты угробишь свой аппарат, к диспетчеру претензий не будет. За последующие сутки мы, разумеется, рвем когти с этой звезды. Ну… времени у нас немного, стартовать мы должны в семь утра. За дело?». Эндан понял, что лучше плана спасения он не найдет, и ответил: «За дело!».

Глава VI. Ночь на Обители

Глава VI. Ночь на Обители

Эндан подкрался к высокому забору из толстой проволоки. Он выждал момент, когда камера отвернется, и блеснул серым клинком в ночной мгле. Даже им забор давался с трудом – когда камера направилась в его сторону, он, перерезав последнюю проволочку, ударом ноги отогнул «карман», вырезанный ножом, и прополз. В последние секунды он согнул слой проволоки обратно, надеясь, что камера не заметит небольшую щель в сетчатом покрове. Перед ним был небольшой ангар, в котором, судя по количеству створок, могло находиться лишь три космолета. Рядом с ним была небольшая будка – видимо, кабинет механика. Заглянув через окно, Эндан не увидел камер, и с облегчением вырезал стекло и перелез внутрь. Он огляделся – что из инструментов, разложенных вокруг, могло подойти для нейтрализации камер? Ответ был найден быстро. На столе лежал электрический степлер. Эндан провел рукой по верхним полкам, собрав накопленную пыль, и бутылкой воды на столе смочил ее. Скатав из полученной отвратительной массы шарики, он начинил ими степлер, к которому прицепил небольшое зеркальце – и, оттянув блокиратор резинкой, выстрелил в настенную доску. Импровизированный шарик с краской оставил глубокий серый след на пробковой доске. Эндан улыбнулся, повесил на пояс все инструменты, которые смог унести, и пошел на охоту за камерами.

Поддев отверткой окно, он выглянул из-за наружного подоконника – и тотчас же сел обратно, ощупывая отчаянно бьющееся сердце. Ему почудилось, будто где-то вдалеке уже слышны крики… Он взял себя в руки, сосредоточился, высунул импровизированный красящий инструмент, прицелился через зеркальце в камеру и… промахнулся. Грязевое пятно легло в целом метре от камеры. Сев обратно, он пытался настроить зеркало чуть точнее, как вдруг в его ухе послышался голос Хосе: «Доложи об обстановке! Как твои дела?». Эндан ответил: «В норме. Вряд ли меня еще обнаружили. Нашел инструменты, пытаюсь освободить проход в ангар. Как ты?». Хосе ответил уставшим голосом, видимо, поднимаясь на диспетчерскую башню: «Я в норме. Караул меня пропустил, скоро буду у антенны. Сообщи, когда начнешь починку.». Эндан вздохнул и ответил: «Так точно.».

С третьей попытки наконец смачное пятно покрыло линзу камеры. Она все так же поворачивала из стороны в сторону, лишь теперь беспомощно оглядывая просторы ангара. Даже когда охрана увидит помеху в вещании камеры, она будет выглядеть естественно – ком пыли, попавший в камеру, будет казаться совершенно бытовым случаем. Эндан, воодушевленный успехом, перепрыгнул через подоконник и огляделся. Несмотря на то, что космолеты серьезно потрепало взрывом, два из них выглядели вполне достойно. Третий был составлен по частям, и выгорел насквозь – не совсем понятно, зачем его привезли. На всякий случай Эндан принял йодный раствор, найденный в аптечке на стене, и приступил к инженерному анализу обоих космолетов. Второй выглядел гораздо более привлекательным для Эндана – кроме четырех орудий, подвешенных на небольших «крыльях», он имел вместительный кокпит для пилота и наводчика, и даже небольшой грузовой отсек. Эндан наклонился к шасси космолета и вызвал Хосе. Получив сигнал, он сказал: «Пробрался в ангар, взялся за починку космолета. Когда освободишься, скажи что это за штука… у него четыре каких-то трехствольных пушек, подвешены к крыльям по бокам. К ним провода ведут. Ну и еще какая-то увеличенная кабина от ударного вертолета спереди.». Не получив ответ, Эндан нервно щелкнул пальцами, как вдруг на связи появился Хосе, и с громким выдохом произнес: «Черт побери, Эндан! Да это же тяжелый истребитель «Кортик» 2187 года, с Альгизеанских Верфей! Срочно чини это чудо, даже если от него ничего не осталось. В Протекторате их наберется всего сотня, хотя еще пять лет назад планировали перейти на них целиком. Он рвет в клочья другие корабли своего класса, а небольшой грузопассажирский отсек позволяет использовать его как десантный корабль на четыре человека. Проще говоря, скорее берись за работу!». На листе, лежащем на стремянке рядом с остовом корабля, было написано неровным почерком: «Починка тяжелого истребителя. Список работ – полная замена системы впрыска диглюонных частиц, починка маневровых ускорителей на водородном топливе, перепайка охладительных контуров композитной брони, установка нового динамического стекла в куполе, и очистка электроники от окислов вследствие перегрева. Эндан пожал плечами и пробормотал: «Ну, вроде ничего сложного». Он еще не знал, насколько был неправ...

Хосе взобрался на вершину диспетчерской башни. Сверху открывался красивый вид даже на невзрачные окраины космопорта. А где-то вдали, родной остров. Не столь важно, что он покинул те места ради космоса – роковая звезда покарала его родную землю – выражаясь чуть менее драматично, транспланетарный транспортный корабль взорвался в 50 километрах от точки посадки – многие жители погибли, а 24 534 выживших стали синеглазыми… Теми, кто пополнил и так многочисленные ряды бесславных героев космоса. Но если они с Энданом смогут найти Республику… Может быть, они придумают решение? Может, они знают, как остановить то безумие, что сами звезды наслали на род человеческий? Отбросив философские мысли, Хосе подключился к управляющему блоку антенны и откалибровал свой омнискриптор. Где-то там уныло переговаривались дежурные – на одном канале оператор называл какие-то ничего не значащие числа, на другом канале просто два оператора, нарушая все протоколы, играли в слова… Хосе знал, что за этой маской непрофессионализма скрывается глубокая автоматичность каждого действия. Если они увидят хотя бы какой-то признак нарушения порядка, они без задней мысли поднимут тревогу и будут работать как точный и слаженный механизм, подобный иммунной системе, методично вытравливающей внесенный в нее раздражитель. И в этом и был нюанс, о котором он слукавил в разговоре с Энданом – совсем не хотелось говорить ему, что он собирался сделать с диспетчером. Также он забыл упомянуть, что никак не был уполномочен находиться в этой части космопорта, и пробрался в диспетчерскую через вентиляционные туннели. Но главное, как он до этого выделял, цель, а не методы… Поэтому он продолжал перебирать каналы связи, пока не наткнулся на нужный. Оттуда раздался ворчливый заспанный голос: «У меня опять какая-то дрянь с камерами – та, что в ангаре, словила мощный заряд пыли. Серьезно, скажите тому, кто там работает, почаще проводить санитарную обработку, невозможно же.». Ему в ответ раздался нудный низкий голос, видимо, службы техобслуживания: «Статус камеры?». Ответом было: «Работает, но основная область критически загрязнена.». Нудный голос снова раздался в динамике: «Статус камер периметра и автоматического оборонного комплекса?». Хосе прошиб пот – оказывается, миф про турели в радиоактивной зоне – реальность. Тем временем, последовал ответ: «Статус – работают. На перемотке отсутствуют аномалии. В ангаре один радиоактивный мусор из поврежденной зоны линкора. Будете высылать команду для этих безделушек?». Нудный голос не замедлил ответить: «Безделушек на флоте не существует, сержант. Однако, груз в ангаре не имеет приоритетного статуса. Завтра в 12-00 команда уборщиков проведет внеплановую санитарную обработку ангара. Отключаюсь.». Хосе позволил себе выдохнуть, и связался с Энданом: «На каналах связи подтвердили, что тебя не видно. Можешь спокойно работать, но и на часы смотри.». Эндан ответил: «Спасибо, понял. Буду сообщать о прогрессе.».

Тем временем Эндан наконец нашел чертежи Кортика в кабинете инженера. Да, Хосе не соврал – корабль действительно отличный. Он был снабжен удивительной системой компенсации тепла при взлете и посадке, реализованной через четыре недлинных, тонких крыловидных лопастей, пронизанных медными трубками, несущими эвтектическую дифениловую смесь, распределяющую тепло по корпусу – это позволяло ему не только совершать невероятный маневры не обращая внимание на сопротивление воздуха, но и поглощать выстрелы теплового оружия. Кроме того, на пилонах, как оказалось, расположены четыре мощных трехствольных импульсных лазера, обеспечивающих вращение для создания стабилизирующего выстрелы индуктивного потока – это мощное оружие питается от реактора на нептуниевом топливе. Эндан с радостью принялся за изучение технических подробностей – но особенно ему была интересна технология диглюонных ускорителей. Как оказалось, её суть довольно проста для понимания. Глюон – одна из наменьших частиц, известных науке. Два глюона могут быть объединены сонаправленным потоком частиц в коллайдере в диглюоны – соединение элементарных частиц, которое можно хранить в виде конденсата Бозе-Эйнштейна. В таком состоянии его и используют на всех известных звездолетах в качестве топлива как для межпланетного, так и для межзвездного перемещения в гиперпространстве. Секрет его популярности очень прост – при ионизации, связь между частицами мгновенно рушится, высвобождая энергию равномерно, в стороны обоих глюонов, а не во все стороны, как в случае с любым другим топливом. Используя мощное магнитное поле, дюглюоны не только могут быть направлены по направлению движения корабля, но и отклонены в допустимых пределах, чтобы совершить поворот корабля. Считается, что набрать скорость выше 0,8 доли скорости света практически невозможно – поэтому релятивистские эффекты увеличивают пройденное время лишь в полтора раза. Маневры на низких скоростях осуществляются за счет небольших магнетронных ускорителей на водородной плазме – кроме того, посадка и взлет в условиях атмосферы происходят на них же. Жидкий водород, который служит для них топливом, имеется в корпусе каждого двигателя в объеме одного литра, и считается, что может обеспечить год непрерывных маневров для корабля, поэтому случаев естественного исчерпания маневрового топлива в космосе установлено не было. Разобравшись с теорией, Эндан наконец приступил к починке – к счастью, его «коллега» уже разметил маркером части корабля, подлежащие замене и сложил необходимые составляющие рядом. Как только он понял, какие изменения претерпела техника за прошедшие десятилетия, починка наконец сдвинулась с места – если бы не волнение, он мог бы сказать, что наконец вошел в свою стихию.

Хосе сидел на крыше и смотрел на зрелищный восход солнц. Как небольшое отражение, красная звезда Проксима виднелась за Альфой, только показывающейся за океаническим горизонтом. Исторически, на Обители не было островов – их создали из астероидов, аккуратно отбуксированных с края системы. Важность положения именно этой планеты трудно было переоценить во времена расселения Земли, а сейчас она стала поистине ключевой – обслуживая военную технику Протектората в кратчайшие сроки, она дает ему огромное преимущество в Эволюционной Войне. Он посмотрел на часы – на Обители сутки длятся 16 часов, и когда он подумал о том, что Эндан должен был уже полчаса как сообщить о успешной починке корабля, тот вышел на связь: «Окей, вроде все готово. Я открою дверь ангара и попытаюсь на колесном шасси доехать до начала взлетно-посадочной полосы. Ведь так?». Хосе с облегчением ответил: «Да, именно так. Мы почти вышли на финишную прямую. Я займусь диспетчерской. До связи.». Хосе задумчиво оглянулся на ангар, прикинул расстояние до него, и уже начал было спускаться с крыши, как вдруг услышал на коммуникационном распределителе шум голосов. Срочно настроившись на него, он услышал знакомый нудный голос, заметно тронутый тревогой: «…шесть с половиной часов назад мне поступала жалоба на камеру. Извините за проявление логики, сержант, но как вы наблюдаете открытие двери ангара через закрытую камеру…». Он не успел договорить, как его грубо перебили: «Буквально, кусок ты штатского дерьма! Я прямо сейчас из окна вижу, как ангар открылся. Больше тебе скажу, оттуда выезжает развалина, которую вчера сгрузили с Цвайхандера!». Нудный голос ответил: «Согласно расписанию работ… открытие ангара и перемещение космических транспортных средств не согласовано на это время. Предлагаю срочно связаться с комендантом космопорта, чтобы тот объявил тревогу.». Хосе не терял времени – подняв глаза на вышку связи, он схватил толстый провод, обмотал его вокруг руки, перекинул через острый край вышки, и рванул изо всех сил, с грохотом накренив гигантскую конструкцию. Потыкав встроенным в омнискриптор вольтметром в узел, он убедился, что тот выключен – и после этого сразу же связался с напарником: «Эндан, планы меняются! Они знают о том, что ты угнал Кортик! Взлетай с места и подбирай меня с диспетчерской башни!». Незамедлительно поступил ответ: «Какого черта, Хосе?! Я понятия не имею, на что надо нажать, чтобы он взлетел. И тем более, я не представляю, как пролететь мимо диспетчерской башни так, чтобы не остаться в ней!». Хосе вздохнул и сказал: «Ладно, сейчас я попробую тебе описать все пошагово… А-а-а!» - рядом с Хосе с громким скрежетом образовалась борозда в металлической панели – по нему явно стреляли из окна основного здания, видимо, быстро осознав причину отключения связи. Он немедленно прыгнул в люк, минуя лестницу, неудачно приземлился на пол. Чертыхаясь и отряхиваясь, он убедился, что ничего не сломал, пока шел к диспетчерскому посту. Как и ожидалось, самого диспетчера там не было – лишь недопитый стакан кофе стоял на приборной панели – по-видимому, его эвакуировали при начале обстрела. Это были крайне дрянные новости – Хосе надеялся, что сможет хотя бы взять его в заложники, если дела пойдут совсем плохо. Но самое худшее еще было впереди – как только Хосе наконец восстановил дыхание и уже протянул руку чтобы связаться с Энданом, он услышал топот ног внизу. Опешив от неожиданности, он оглянулся, увидев на стене стойку с оружием. Не теряя времени, он схватил сразу две магнитные винтовки и остановился перед ящиком с патронами. Он проходил курс стрельбы, однако совершенно никогда не применял эти навыки на практике. Ему когда-то объясняли, что отмеченные белым патроны эффективны против целей с биологическим строением селенита, красные поджигают цель, синие – против роботов, а желтые – против теллуриан. Последние казались наиболее громоздкими – насколько он слышал, они обладают огромным пробивным действием и несут в себе заряд взрывчатки. Недолго думая, Хосе зарядил обе винтовки ими и выстрелил очередью в балку, поддерживающую потолок над лестницей. Но ничего не произошло. В панике, он уже видел, как из-за поворота спиральной лестницы показываются характерные черные шлемы. Он прыгнул под приборную панель, в ожидании смерти – как вдруг, балки с громким взрывом обрушились. Разрывные заряды сработали как раз вовремя – завал из бетонных обломков эффективно отгородил Хосе от угрозы. Он решил не повторять свою ошибку – срочно связавшись с Энданом, он затараторил: «Быстро поверни ключ зажигания и возьмись за небольшой черный рычаг с кучей кнопок. Попробуй ни на что не нажимая, повернуть его вперед. Получилось?».

Ответа не последовало. Хосе рухнул на поврежденную взрывом панель управления в отчаянии. Разумеется, пока он убегал от пуль и взрывов, все внимание охраны было сконцентрировано на внезапно ожившем катере. Он выглянул в окно, чтобы рассмотреть, где же его товарища подбили – однако увидел, как со свистом мимо пронеслись четыре космолета – приглядевшись, он разглядел Кортик впереди них. Он несся, с максимальной скоростью, однако все равно не мог оторваться от небольших перехватчиков, сидящих у него на хвосте. Тут он сделал маневр, от которого даже у Хосе неприятно сжался желудок. Резко подняв нос вверх, он описал круг в воздухе, и очередями лазерных лучеметов изрешетил преследователей. Сделав два горизонтальных полуоборота, видимо, из-за дрогнувшей руки, он вновь вышел на стабильный курс, заложил крутой поворот, и дал по тормозам у самой башни. Приподнявшись на метр, оба купола открылись, и из одного, выглянул Эндан, сверкнув вымученной улыбкой и щитком легкого пилотского шлема. Хосе, несказанно обрадовавшись внезапному появлению, выбил стекло прикладом и прыгнул прямо в кабину первого пилота. Тут его ждал неприятный сюрприз – по стенкам кокпита стекали ручьи рвоты его второго пилота, которого явно не готовили управлять кораблем при таких перегрузках. Стараясь не обращать на это внимание, Хосе схватился за рычаги и принял командование, выдавив максимальное ускорение из двигателей. Уклоняясь от зенитных пулеметов, он швырял корабль из стороны в сторону, крича Эндану: «Возьми кислородную маску! Она поможет с перегрузками… к слову, отличная работа с взлетом.». Дальше диалог не зашел – небольшая очередь автомата скосила по корпусу с отвратительным скрежетом. К счастью, сильных повреждений не было, пули прошли по скользящей траектории. Но экипаж Кортика держался на напряжении, пока они не вылетели за пределы радиуса обстрела – вдруг, вокруг начали как будто из ниоткуда появляться взрывы зенитных снарядов. Хосе как мог уворачивался от них, и через две минуты крикнул: «Проклятье, мы не сможем набрать первую космическую под таким обстрелом! Каждый раз, когда я пытаюсь выйти на ровный курс отхода, рядом появляется снаряд! Есть идеи, как сойти с их радара?!». Эндан пожал плечами: «Понятия не имею! Я буквально недавно по инструкции от панели управления поднял эту посудину и чуть не утопился на ней. Справки «Как обходить радары» в ангаре не было!». Хосе, заложив перпендикулярный поворот после очередного неожиданного взрыва, отчаянно требовал: «Ну хоть что-то! В ваше время авиация была на пике технологий, неужели ничего от радаров не придумали, что можно использовать сейчас?». Эндан действительно вспомнил одну идею и задумчиво сказал: «Подожди минутку, я кое-что придумал. У нас же есть отсек торпед?». Хосе ответил: «Да, снизу, относительно грузопассажирского отсека. На кой черт он тебе?! У нас даже обычных торпед нету, не то что тяжелых бомб для устранения радаров или орудий!». Эндан молча достал запасной рулон фольги из грузового отсека, которой он прокладывал обшивку изнутри. Лихорадочно нарезая ее тонкими полосками, он кидал их в бывший ящик для инструментов. Когда рулон закончился, он схватил паяльную лампу и нагрел их до пожелтения. Откинув крышку торпедного отсека, поставил ящик на дно отсека и плотно закрыл крышку. Из кабины донеслось: «Ты что, выпрыгнуть собрался?! Я тут уже три минуты мотаюсь как рыба на крючке!». Эндан крикнул в ответ: «Срочно нажимай на пуск торпеды! Я потом объясню, что это вообще такое! Потом, меняй курс и дави на газ, забудь про взрывы. Они нас больше не увидят!». Корпус заметно тряхнуло – из торпедного отсека вылетел воздух, уступив его разреженной атмосфере верхних слоев.

Эндан вернулся на свое место второго пилота и сказал: «Нам там долго еще до выхода на межпланетную?». Хосе напряженно ответил: «Сейчас за бортом четыре десятых атмосферы. Ждем одной десятой, тогда сразу давлю на межпланетную тягу. Взрывы, впрочем, и правда поутихли. Слушай, как тебе это вообще удалось?». Эндан впервые за последние несколько часов расслабил усталые конечности и улыбнулся: «Все очень просто. У нас в Старом Мире это называли «дипольными отражателями». В космосе, это, я так понимаю, давно ушло в прошлое – в вакууме можно применять гораздо более чувствительные инфракрасные радары, которые не обмануть такой дешевой уловкой. Однако, судя по тому, что наш побег удался, в атмосфере до сих пор не реализовали миллиметровый диапазон детектора. Это меня, разумеется, радует…». Хосе восхищенно заметил: «Слушай, я даже не думал… мало того, что ты починил Кортик, ты еще и придумал эту невероятную затею с фольгой. Ты наверное был каким-то нереальным ученым в Старом Мире, да?». Эндан грустно покачал головой: «Нет. Когда я жил на Земле, ее населяло одиннадцать миллиардов людей. В этом, как и большое преимущество нашего поколения, так и его огромная беда. Мы имели доступ к невероятному количеству доступной и понятной информации. Но что мы могли сделать с ней? Абсолютным образом ничего. Потому что решали другие. Мы жили дольше и спокойнее, но были ничем. Ваше время создает другие условия для индивидуума. Рассеявшись по космосу, люди стали ценнее, и в то же время, информация также стала ценнее. Без единой информационной системы, объединяющей величайшие умы вашего поколения, доступность знаний резко уменьшилась. Сложно сказать, что важнее – остается лишь принять как факт сложившуюся ситуацию.» - Эндан вздохнул и оглянулся на приборную панель: «К слову, кажется я вижу нужные цифры на барометре – тяни за рычаг скорее, пока они не выслали за нами подкрепления.». Переход на околосветовую произошел незаметно – Эндан почувствовал лишь мягкий толчок, как корабль устремился вперед с невероятной скоростью. В камере заднего вида было видно, как стремительно от них отдаляется планета, через несколько минут ставшая лишь яркой точкой на небольшом экране.

Глава VII. Побег к звездам

Глава VII. Побег к звездам

Хосе достал из сумки звездную карту и разложил перед собой, на приборной панели и сказал: «Ну что же, транспланетарным курсом займется компьютер, а я пока введу тебя в курс дела. Переключи один из дисплеев на вид из кабины первого пилота, и я покажу тебе карту.». Эндан так и сделал, и его собеседник продолжил: «Это чудо я стащил из диспетчерской башни. Здесь есть все ныне известные звезды – как я понимаю, ее получили во время Лейтенской кампании – наложением карты из захваченного теллурианского корабля, на нашу карту. Все представленное на карте пространство называют Местным галактическим сектором, или просто «Местным сектором» – около шестидесяти звезд в этом квадрате от Альтаира до 82 Эридана. Большинство из них колонизированы, насколько я знаю.». Эндан взглянул на карту – его поразило то, что она была совершенно двухмерной. Впрочем, судя по обозначениям, это было лишь незначительное упрощение – проекция местоположения звезд на двухмерную плоскость была скорректирована согласно расстояниям между звездами. Пометки на карте показывали, что Местный сектор принято делить по старинке – на восток, юг, запад и север. Северные регионы полностью контролировались Конвенцией, южные – Протекторатом, а на востоке располагалась та самая Безымянная Звезда, у которой, если верить Исиде, расположен Координатор. В сумме он мог насчитать где-то от пяти до семи десятков звезд на этой карте. Эндан еще немного поглядел на карту и наконец сдался: «Ладно. Как я вообще могу найти тут Республику? Лично мне вообще ничего не понятно.». Хосе задумчиво ответил: «Как мне кажется, необходимо оглядеть те звезды Местного сектора, которые так и не перешли ни одной державе. Как видишь, их всего четыре – начнем с запада. Далекая звезда за пристанищем Координатора, GJ 440, белый карлик - один из наиболее перспективных кандидатов на размещение горнодобывающих предприятий, однако, огромное расстояние и необходимость обходить опасную Безымянную Звезду делает ее чрезвычайно труднодоступной, а невероятный радиационный фон представляет угрозу даже для защищенных транспортных кораблей. Следующая – Хагалаз…» - Хосе передвинул палец ровно на противоположный, восточный, конец карты: «…практически бесполезна, как я полагаю. Слышал, что верхний слой звезды настолько холодный, что поддерживает даже небольшой аммиачный слой! Проще говоря, интереса для колонизации не представляет. Итак, в этот момент мы полностью понимаем, что Республика в условиях обоих звезд выжить не могла.». Эндан неприятно удивился: «Так получается, мы ищем звезду за пределами Местного Сектора?». Хосе покачал головой: «Мы не можем идти вслепую. Это займет десятилетия, даже на лучшем исследовательском корабле. И кстати… ты же в курсе насчет того, что наш корабль не способен совершать сверхсветовые путешествия самостоятельно?». Эндан расстроенно пожал плечами: «Ну, мне кажется я об этом догадывался, когда по болтику раскручивал наше летающее чудо.». Хосе подвел итог: «Ну в общем, прямо сейчас решится успех нашего побега. Мы пристыкуемся к стратегическому сухогрузу «Гордость Центавра», который занимается перевозкой стратегических материалов и информации на маршруте «Лейтен 789-6 – Альфа Центавра». Сразу должен предупредить, если по нам сразу же дадут залп из кормовой турели, наше амбициозное мероприятие закончится, так и не начавшись – зато, как только мы выберемся из этой системы, будем в полной безопасности. Угнать развалину из космопорта может и преступление на планете, но ставлю всё на то, что за такое на нас не подадут в межзвездный розыск. У них, я уверен, и так проблем полно, особенно с поломкой флагмана.». Эндан вздохнул: «Утешаешь. Лишь бы они не успели подать ориентировки на все грузовые маршруты… Кстати, а что мы забыли именно на той звезде… Ну, с кучей цифр?». Хосе улыбнулся: «Начинай учить названия звезд, шеф. Это нам еще пригодится, поверь... А если серьезно, то для любых экспедиций в неизведанные области нам позарез нужен корабль, способный самостоятельно пройти через гиперпространство.». Эндан неловко замахал руками в невесомости: «Не-не-не, больше угонять корабли с военных космопортов мы не будем, ладно? Мне, пожалуй, хватило того воздушного сражения. Придумаем что-нибудь другое, ладно?». Хосе ответил: «Ну, резонно. Я тоже если честно не хочу больше испытывать удачу – поэтому предлагаю наилучший вариант. Мы отправимся в место последнего масштабного конфликта между Конвенцией и людьми – Тау Кита, и найдем среди обломков себе корыто по душе. С твоими безумными навыками починки, я уверен, за пару месяцев мы сможем залатать все дыры в нем, немного подкрасить, и поставить на него гипердвигатель, первый что там найдем. У меня, конечно, есть сильные подозрения, что все уцелевшие гипердвигатели были реквизированы Протекторатом – они делаются по невероятно сложной технологии экранирования, благодаря чему происходит контролируемая аннигиляция стабилизированной антиматерии… или что-то в таком духе. В общем, я не специалист по пространственной теории, мне это не понять, но они безумно дорогие. Так или иначе, имея корабль, на котором поместится гипердвигатель, мы преодолеем главное препятствие на пути в Республику. На пути… домой.». Эндан покачал головой: «Лишь бы все было так просто, как ты говоришь.».

Из иллюминатора показались очертания огромного транспортного корабля. Он был совсем таким же, как в космопорте, только каким-то более… могущественным, что ли. На суше он выглядел как рыба, которую вытащили из воды, а в оранжевом ореоле звезды он казался каким-то космическим божеством, выдыхающим голубоватый газ из огромных ноздрей. Собственно, затмение корабля произошло потому, что Хосе решил взять внешнюю орбиту за ним – на случай, если он начнет огонь по Кортику, можно было сразу уйти по касательной с этой орбиты. Запрос на стыковку моментально отозвался, будто эхом, таким же автоматическим разрешением. «Экипаж» Кортика синхронно выдохнул, когда стыковочный компьютер взял на себя управление, без инцидентов проведя корабль в небольшой ангар. С облегчением Эндан вышел из кабины, наконец ощутив гравитацию и твердую палубу под ногами. Хосе ловко выпрыгнул за ним, и из динамика на крыше ангара раздался голос: «Прибывший корабль… тяжело поврежденное судно класса «Катер огневой поддержки», идентификация – независимый. Руководящему лицу явиться к капитану судна.». Хосе объяснил: «Ну, предположим, руководящее лицо – это ты. Я пока затребую у местного техника краску, и наведу немного эстетического шарма на наше «тяжело поврежденное судно» … по крайней мере, оно будет чуть хуже поддаваться обнаружению.». Эндан пожал плечами и улыбнулся: «Ну да, конечно, а платить за перелет мне. Разумеется.». Хосе ответил: «Ну, знаешь, пилоты – перехватчики – не самые богатые люди во Флоте. Прямо доложу, последние деньги я успешно промотал сразу по приземлению.». Эндан усмехнулся: «Почему-то я готов в это поверить. Ладно, пойду рассчитаюсь с нашим извозчиком.».

Эндан поднялся на грузовом лифте на последний этаж, который имел хоть какие-то признаки обитаемости – по всей видимости, здесь размещались каюты персонала и мостик. Все остальные отсеки выглядели исключительно утилитарно – было ясно, что они служат лишь одной цели – перевезти как можно больший объем ценного груза – огромных металлических ящиков с мерцающими информационными экранами на боках. Переступив порог мостика, он понял, что это пространство принадлежало полностью капитану. Посередине стоял огромный шар, внутри которого зажигались и затухали крохотные искорки. По бокам стояли небольшие панели управления, над которыми были подвешены крупные черные экраны с кучей всякой едва понятной астрономической информации. На фоне широкого затемненного иллюминатора, в котором откуда-то слева светила звезда, стояла фигура капитана в типичном для корпоративных рабочих одеянии – каком-то белоснежном подобии комбинезона, в котором ходил Эндан, только без круглых пазов для шлангов системы жизнеобеспечения рядом с ключицей, а также без выделенных мест для погон и шевронов. Капитан обернулась, слегка улыбнулась и протянула тронутую годами руку в приветствии. Эндан поздоровался, второй рукой нащупав кредитный чип в кармане, и сказал: «Добрый космический день. Меня зовут Эндан Бранд, я пилот того Кортика. Буду рад поймать попутный рейс до Лейтена… э-э-э… 789-6.». Пожилая женщина приободрилась: «Приятно познакомиться. Удивительно, обычно все, кто летят попутным рейсом, пользуются терминалом оплаты в ангаре и пользуются временем чтобы выспаться, пока я веду весь этот небольшой город через Океан Воспоминаний…» - Эндан подумал, что после дня тяжелой работы он бы с радостью уснул прямо в кабине, пока капитан продолжала: «…однако, у нас еще полно времени. Полчаса, если быть точным, до полного обследования груза – сегодня мы везем стратегические металлы, ошибки непростительны... Меня кстати зовут Эмили Боро. Прежде чем мы обсудим реально важные вещи… вставь чип в левое нижнее отверстие на моем компьютере. Корабль у вас крохотный, так что двадцать тысяч кредитов – вы летите по минимальному тарифу, без наценки по массе.». Эндан был немного шокирован таким «нормальным тарифом», но, вспомнив слова Хосе о редкости и сложности гипердвигателей, молча провел чип через компьютер. С такими ценами, на второй полет, в Тау Кита, кредитов уже не оставалось. Но когда он проходил мимо монитора, холодная волна прокатилась по нему – на нем было открыто, но еще не отмечено как прочитанное, сообщение – на нем был однозначно изображен его Кортик, причем с разных сторон. Было даже одно нечеткое изображение Хосе, стоящего на диспетчерской башне – к счастью, с закрытым платком лицом. Холодный пот бежал по лбу Эндана – лишь бы дотянуться до экрана, пока капитан не видит, и стереть это сообщение навсегда. Но она как будто и не собиралась отводить от него глаз – она села на стул, где до этого сидел Эндан, пригласив ее сесть на ее стул взамен, и сказала: «Мне кажется, смена мест – это неплохой психологический прием, чтобы разрядить атмосферу командующих, званий, и прочих рудиментарных элементов социологических отношений. Итак… Пока ты возился с чипом, я собрала небольшое досье на тебя...» - на этом моменте у Эндана поднялись волосы на голове – «…я собрала пару частиц кожи и одну волосинку, и прогнала это через биоанализатор – что-то в тебе не так. И результаты меня удивили – ты чуть ли не мой ровесник. А мне, не хочу хвастаться, целых сорок девять лет. Рада встретить брата долгожителя…» - Эндан сделал небольшой вывод о культуре синеглазых: среди них очень важным показателем осторожности и успеха является их возраст – «…и возможно, вместе, мы сможем возродить культуру дискуссий о метафизике в этом рукаве галактики. Итак… поделись своей историей.». Эндан, абсолютно выбитый из колеи сообщением, на которое он пытался не переводить глаза, и вообще всей канвой разговора, скомпоновал все события своей жизни в короткую историю: «Ну, я родился и вырос на Земле. Работал на военное руководство Протектората на Луне, испытывал селенобактерию. Потом я умер… точнее, меня убили. Подозреваю, это сделал мой сводный брат – теллурианин. Потом меня оживили теллуриане и заставили на них работать. А потом… современный Протекторат схватил меня, и тех теллуриан. С тех пор я тут.». Эмили подняла руки и воскликнула: «Шедевральное повествование… Просто великолепно! Мы имеем дело с многоступенчатой аналогией. Позволь я выражу свою вольную трактовку твоего рассказа, а ты меня, если что, поправишь: главный герой, которого ты ассоциируешь с собой – человечество. Огромное значение играет в твоем эпистолярном слоге то, что человечество убили именно на Луне – когда мы отказались от привычного вектора развития духовной и технологической жизни, основав свое общество на мехкорпах, старое человечество, в лице героя, умерло. Этой смертью ты лаконично заканчиваешь первую Эволюционную Войну – и элегантно открываешь вторую. Показывая, что теллуриане развязали ее, «возродив» старый конфликт. Но ты оставляешь открытую концовку – именно такой ее оценит как читатель-дарвинист, так и читатель-пацифист. Браво, это воистину замечательный перфоманс.». Эндан почесал голову, еще раз невольно оглянулся на монитор, выхватил строчку «Особо опасны! Огонь на поражение!», резко повернулся и сказал: «Гм… спасибо.». Он решил пойти ва-банк: «Ладно, я очень впечатлен, что вы смогли придать моей жизни такой глубокий смысл, однако я боюсь, что воспользоваться возможностью поспать для меня сейчас было бы действительно неплохо. Спасибо за разговор, удачного полета…». Эндан встал, покачнулся, и оперся на стол, задев клавитуру. С легким щелчком смертельный приговор был стерт с экрана, а Эмили подняла седую голову с обеспокоенным выражением: «Все хорошо? Я конечно хотела бы обсудить и другие интересные темы, такие как, например, твое понимание философии Канта… Но похоже тебе сейчас не помешает обычный мирской отдых – вид у тебя так себе.». Эндан слабо улыбнулся, помахал рукой и скрылся за дверьми…

«Безумно извиняюсь, однако не мог бы ты заранее сказать, что можно просто оплатить перелет из ангара?! И да, у вас все капитаны межзвездного полета такие… эксцентричные?» - ворчал Эндан, залезая в кресло второго пилота. Хосе замахал руками: «Если серьезно, я самостоятельно никогда не вылетал за пределы системы. Откуда у меня таким деньгам взяться? А насчет капитана… тут я спешу огорчить, практически все такие. Ну как сказать… они разные, но с головой они не дружат одинаково. Постоянное обращение с аппаратурой для ориентировки в гиперпространстве очень тяжело влияет на их нервную систему. Я помню, еще когда я служил в Патрульном Флоте, у меня был друг, мы с ним частенько засиживались в патруле через рукав Лейтена… так вот, в какой-то момент его повысили, и предложили пост капитана легкого фрегата. Отличное повышение, особенно с офицера-наводчика… Однако, когда судьба нас свела снова через год, он уже был совсем другим. Он стал нелюдимым, его охватила погоня за абстрактными знаниями – все свое, должен сказать, немалое, жалование он спускал на цифровые копии сочинений известных философов Земли, а в первый день, когда мы встретились… он завалил меня горой совершенно непонятных вопросов. Он все время спрашивал меня, сколько субстанций мира существует в моем понимании. Я какое-то время пытался уследить за его рассуждениями, но потом понял, что он делает все это совершенно в пустоту. Когда я наконец припер его к стенке вопросами «Зачем?», он наконец ответил, что философия – единственное, что удерживает его от безумия в сверхсветовых путешествиях. Он много рассказывал мне об астросфере… я мог что-то забыть, честно скажу, после этого разговора я напился до потери сознания, уж слишком пугающей была судьба моего товарища. Так вот, он говорил о том, что технология ориентирования в пространстве, которую, как известно, мы получили от Координатора, подразумевала сложнейшую схему передачи информации о колебаниях протовещества вокруг корабля напрямую в мозг астронавигатору, который, в свою очередь, использует жесты на сенсорной сфере, чтобы указать невероятно точный курс следования к звезде. Он рассказывал, что изначально у него просто появлялись странные мысли в голове. Это были невероятные идеи – обычно, в плохом смысле. Мысли, которые возникали у него, были противоположны всему его мировоззрению, и он говорил, что теперь вынужден каждую секунду быть адвокатом своего сознания – все до мельчайшей детали опровергалось, переворачивалось во время очередного путешествия через гиперпространство. Каждую свободную от полета минуту он пытался переосмыслить всю свою жизнь, все глубже загоняя себя в петлю глубокой философии. В итоге, насколько я слышал… он чуть не наложил на себя руки во время патруля на далекой звезде Тигардена, а потом пропал где-то в Иерихонском Квадрате, когда сбился с курса. Вот и вся поучительная история моего знакомого.». Эндан немного помолчал – услышанное повергло его в шок. Потом тихо сказал: «Ну, хорошо, что я теперь это знаю – как я понимаю, когда мы раздобудем гипердвигатель, именно мне придется управлять нашим корытом. Но вот у меня вопрос, что мешает передать работу с астросферой кому-нибудь… менее важному, чем капитан? Да в конце концов, почему бы просто не собрать автопилот? Проклятый движок, я так понимаю, стоит года ваших налогов – что мешает повысить безопасность, передав все автоматике?». Хосе покачал головой: «Было бы все так просто. Видишь ли, известный факт заключается в том, что только капитан, ежедневно несущий ответственность за судно, имеет допустимые шансы пережить перелет. Всякие ученые в этой новой дисциплине, «гиперпсихике», установили, что груз ответственности во многом удерживает капитана от подчинения иррациональным мыслям в процессе перелета. Поэтому, до полета на сверхсветовых скоростях не допускают, пока капитан не пролетает несколько месяцев на своем судне в пределах системы. Что касается автопилота… скажу прямо, это просто невозможно. Даже мехкорпы, наиболее совершенные роботы, обладающие, по сути, частью нашего мозга, не способны справиться с потоком данных астросферы. Почему это так? Понятия не имею, если честно. Дали бы мне слово, я бы сказал, что, возможно, астросфера работает через невероятно сложную эмоциональную систему нашего мозга, которая, разумеется, ни при каких обстоятельствах не может быть включена в мехкорпа. Опять же, за точными определениями – не ко мне. Я всего лишь старый, до сих пор наивный пилот легких космических аппаратов, а не ученый-физик на острие науки пространствоведения.». Эндан откинулся на спинку кресла и посмотрел на вращающиеся красные огни на потолке ангара. Еще минута, и они пролетят через загадочный мир, сводящий людей с ума – и на этот раз, их не защитит холодная стенка капсулы жизнеобеспечения. Эндан вдруг спросил: «Слушай, Хосе, а ты вообще видел, это гиперпространство? Ну, в иллюминаторе?». Он повернул голову и изумленно ответил: «Ты шутишь? Говорят, один взгляд в него может ослепить человека, из-за огромной статической энергии аннигиляции частиц на поверхности планистатического пузыря… что бы это не значило. Еще говорят, что ты ничего там не увидишь, потому что частицы гипервещества не могут быть видны вооруженным глазом. Еще говорят, что посмотреть в гиперпространство эквивалентно тому, чтобы надеть астронавигационный шлем. Короче, много что говорят… Одно известно точно – лучше этого не делать.». В этот момент, красная пелена поглотила все вокруг, в глазах потемнело, а голова потяжелела…

Глава VIII. На мели

Глава VIII. На мели

В эту секунду Эндан понял – они уже в гиперпространстве. Первые несколько секунд он ничего не видел – но скоро глаза привыкли к всепоглощающей красноте вокруг. Эндан нащупал люк рядом с сиденьем, открыл его и крикнул: «Хосе, что за черт?! Все в порядке?». Последовал ответ: «Проклятье, не кричи на всю палубу! Голова и так раскалывается! Если тебе так интересно, в гиперпространстве свет имеет меньшую скорость, а значит, диапазон видимого излучения тоже смещен. А теперь, будь добр, усни наконец!». Эндан хотел ответить, однако голова действительно болела очень сильно. Поддавшись усталости буквально на секунду, он отключился…

«Старик, ты как? Когда он тебя нашел, я думал, ты там откинешься. Но вроде все в порядке. Ты вообще помнишь нас?» - раздался голос откуда-то из красной, болезненно пульсирующей пустоты. Эндан ничего не понимал, но ответил в пустоту: «Да… Я много вспомнил. Могу ли я теперь с этим жить?». Мягкий голос из пустоты ответил: «Конечно. Я Страж – моя главная задача – защищать твое сознание от разрушения. Глубоко вдохни. Ты знаешь, кто преследует тебя? Расскажи мне о нем.». Эндан дрожащим голосом ответил: «Я… знаю. Его зовут Виол Инэвити… и он убил меня.». Страж ответил: «Что же, отлично. Понимая, с кем имеешь дело, у тебя больше шансов выжить в новом мире.». Другой голос, менее твердый, постоянно срывающийся на крик, прозвучал из той же пустоты: «Не просто выжить. Ты должен его убить! Это твоя цель!! Проклятье, дай наконец своему желанию выйти наружу! Он не просто убил тебя, он ввязал тебя в вечную гонку, где ты обречен быть позади. Твоя потеря тяжелее потери любого человека. У других отнимали их наследие – у тебя отняли саму твою суть, твое мыслящее сознание. Теперь ты вынужден доживать свои годы, зная, что он будет жить за тебя! Ты знаешь только единственный способ прекратить это!». Эндан моргнул и переспросил: «Неужто… мне придется умереть?». Нервный голос рявкнул: «Нет! Ты убьешь его, и отвоюешь свое право определять свою судьбу!». Третий голос, резко отличающийся своей мелодичностью и спокойствием ответил: «Инстинкт не может быть прав. Если ты будешь гнаться за всемогущим богом-узурпатором, ты не сможешь найти свою суть. Тебе нужно, нет, тебе необходимо, найти свое место. Республика – твоя последняя надежда попасть туда, где ты будешь частью чего-то большего. В безумии Эволюционной Войны ты лишь отдашь жизнь в бессмысленной братоубийственной бойне.». Уже знакомый Эндану Страж подал голос: «Инстинкт и Высший как обычно пытаются закрыть тобой амбразуру. Разве ты не понимаешь, старик, что ты уже давно не пригоден для таких приключений? Тебе стоит задуматься о том, как прожить оставшиеся десять лет, желательно умерев естественной смертью. Но я не имею права настаивать – я так и не смог тебя уберечь от Инэвити, поэтому поступай как знаешь. Главное, если уж выбрал цель – не расклеивайся. Соберись. Ты должен доверять людям, которым придется нести часть твоего бремени. Собери корабль с варп-движком. Найди Республику - или дай бой Виолу. Но помни – ты слаб, а твоих знаний об этом мире катастрофически мало – поэтому, что бы ты ни выбрал, в первую очередь, постарайся выжить, чтобы это сделать. Проснись.». Эндан моргнул и понял, что пустота рассеялась - он лежит в откинутом в горизонтальном положении кресле, а над ним проплывают звезды. Он подвинул кресло на рельсах к панели управления и увидел, что Хосе уже час как ведет Кортик вдаль от грузового корабля. Он открыл люк и обеспокоенно спросил: «Куда мы вообще летим? Что происходит?!». Он увидел, что Хосе откинулся на спинку и схватился за голову: «Черт возьми, я уже летел в сторону планеты, думал найти там лечебницу. Я тебя уже минут пятнадцать пытаюсь пробудить, думал, ты остался там. Хотя знаешь, мой первый опыт прыжка без искусственного сна тоже оказался не самым приятным…» - он вернулся к приборам и сказал: «Ну теперь мы можем без проблем попасть на рейс до Тау Кита, я думаю. Можно больше не спешить.». Эндан почесал голову и вспомнил: «Знаешь, у нас проблема. У меня только 11500 кредитов, а прыжок сюда стоил нам 20000. Нам нужны деньги – желательно легально. Есть идеи?». Хосе улыбнулся: «Если ты думаешь, что нам дадут в долг, а мы опять скроемся в другой системе – это, мягко говоря, не так. С таким цветом глаз тебя в банк даже не пустят.». Эндан предложил: «Ну, я так понимаю, в каждой системе есть корпорация-монополист, контролирующая подавляющее большинство транспортного потока. Может быть, учитывая, что нам не придется покупать корабль, мы сможем принять пару заказов?». Хосе покачал головой и ответил: «Не допустят. Нужна лицензия, которую не выдадут без стопроцентной уверенности в твоей верности – а именно, им нужно пересадить тебя на летательный аппарат с маркировкой, не позволяющей тебе сесть ни на один попутный сверхсветовой рейс. Так ты можешь только… Хотя подождите! Если ты найдешь нужное предприятие, возможно, у тебя получится сыграть на нестабильной экономической обстановке. Главное – найди груз подороже, Кортик – боевой корабль, и много ящиков ты сюда не набьешь. Взглянем на расценки?». Эндан оживился: «Конечно! Давай карту!». Хосе усмехнулся: «Буквально пять минут – я свяжусь с автоматической информационной станцией.».

Эндан взглянул на немногочисленные станции, окружающие три непримечательные каменно-ледяные планеты и недовольно заметил: «Тут их буквально ни о чем. Вот многофункциональная станция, две смесительные станции пасты эссом, крупная ферма дрожжевых культур. Ну и разумеется, три планетарные станции обороны. На сами планеты, я так понимаю, нас даже не пустят.». Хосе мрачно кивнул: «Отлично понимаешь. Станций так мало, потому что тут прошел, как нож сквозь масло, объединенный флот Конвенции, год назад – еще до войны за Землю. После этого, Лейтенский коридор скатился к ужасающим уровням коррупции, преступности и смертности – пока конца войны не видно, правительство не слишком торопится выделять ресурсы на восстановление. Мы можем сыграть на этом – практически на каждой дрожжевой ферме Лейтенского коридора можно найти лабораторию по производству самогона. Компания терпит их – вторичный продукт выращивания дрожжей, сусло, эти лаборатории покупают и пускают в дело. Каждая звездная система – своего рода экосистема, в которой чего-то постоянно не хватает – и в данном случае, не хватает именно кораблей, способных незаметно перевезти груз между станциями. Если сделаем все аккуратно, тебе не придется опять нарезать фольгу и показывать прочие фокусы со Старой Земли.».

В холодном красном солнце Лейтен-3 – краткое название звезды, основанное на том, что она находится третьей в Лейтенском рукаве – из тьмы вынырнули, стремительно увеличиваясь в размерах, контуры огромной станции. Она была составлена из огромных цилиндрических цистерн, прикрепленных длинными металлическими балками к основной конструкции. Сверху можно было разглядеть крупные захваты стыковочного механизма, предназначенные для больших транспортных кораблей – но и для кораблей поменьше, таких как Кортик, светились мягким синим светом шесть стыковочных шлюзов. Эндан прошептал: «Ладно, попробуем зайти на огонек. Как там разрешение на стыковку?». Хосе задумчиво ответил: «Все нормально. И помни – мы вольные космические работники. Это самое адекватное алиби, которое я могу придумать – что мы выкупили корабль у корпорации и теперь летаем куда хотим. Придется потерпеть завистливые взгляды, уж прости.». Двери стыковочного отсека мягко разделились перед космолетом, и корабль странников осторожно сел на пол ангара. Хосе вышел первым, помог спуститься Эндану и сказал: «Так, сейчас, пожалуй я буду за переговорами. Нельзя просто взять, подойти и спросить, где тут нелегальная продажа космического самогона.». В этот момент дальняя дверь открылась, и в ангаре появился хитрого вида молодой человек со спутником, который был выше него на голову, однако компенсировал это сгорбленной осанкой – он все время записывая что-то в блокнот. Хосе быстрыми шагами сократил расстояние до них, и протянул руку в приветствии. Их переговоры заглушил мерный шум автоматики – по-видимому, каким-то образом они узнали друг друга, и теперь, жизнерадостно жестикулируя, обменивались историями и делились новостями.

Очень скоро, три силуэта исчезли за дверью, и Эндан скучающе подошел к огромному иллюминатору из темного стекла – за ним была видна верхняя часть огромного крыла фермы, накрытая стеклянным куполом. Присмотревшись, он заметил, как внутри кипела работа – из чанов с водой простирались высокие водоросли разных цветов, равномерно состригаемые огромным мехкорпом – если приглядеться еще внимательнее, можно было заметить, с какой аккуратностью он совершает срезы, стремясь не нарушить «подошву» побегов. Огромные снопы полупрозрачных водорослей, вмещающих желтоватые емкости, похожие на семена, медленно проезжали на конвейере – рабочие осторожно сортировали их на ленты с красными и зелеными побегами, которые с машинным остервенением прожевывал измельчитель, надувая пластмассовые пакеты зеленой и красной массой. Было трудно представить, что это предназначалось для пищевого продукта – однако, что-то подсказывало Эндану, что именно так оно и было. Впрочем, было и что-то гипнотизирующее в работе слаженного механизма – спустя несколько минут, Эндан уже начал делать определенные выводы о космической промышленности Протектората. Практически никогда «живую силу» не задействовали там, где подразумевался перенос тяжелого груза, а форма рабочих была снабжена жесткими сочленениями – что подводило к мысли о том, что многие годы работы в космосе критически ослабили кости селенитов, и вынудили их использовать огромное количество управляемой техники, помимо мехкорпов. Громкий скрежет механизмов прервал его размышления – к его летательному аппарату с небес устремился мощный кран, несущий немалую, два метра в длину, цистерну – Эндан едва успел отодвинуть створку грузового отсека Кортика, когда металлическая емкость с грохотом приземлилась внутрь, и кран устремился за следующей. На последней, четвертой, в дверях показался Хосе – он триумфально улыбнулся, бросил угловатую карточку в руки Эндана, и пожал плечами: «Ну, можно сказать, мы на верном пути. За десять тысяч я взял эту жижу – сбываем ее за тридцать на планетарной защитной станции, и дело сделано…». Тот поднял руки и перебил его: «Так, подожди! Прямо на защитную станцию?! На угнанном корабле с незаконным товаром? Ты что, шутишь?». Хосе вздохнул: «Понимаю, я тоже не сразу уложил это в голове. Но таковы факты – практически вся нелегальная продукция этой фермы направляется экипажу защитных платформ этой системы. Поверь, это так – я бы не стал тебе лгать, учитывая, что мы сейчас буквально в одной лодке.».

Курс до дальней планеты был проложен, и приблизительное время прибытия компьютер наметил через пятнадцать минут. Эндан и Хосе, засыпая на ходу, играли в слова. «Контрмера!» - выпалил Эндан, оглянувшись в люк. «Антигравитация!» - послышалось оттуда. «Да как ты надоел! Это уже десятое слово на букву «я»! Ты заканчиваешь игру, а нам еще лететь и лететь, между прочим. Ястреб, предположим.». Хосе ответил: «Ну, я изначально предлагал в нормальные карты сыграть. Пусть будет бизон… подожди, у меня тут какая-то муть на приборах.». Эндан быстро забыл об игре, обеспокоенно спросив: «Что, они уже на хвосте?». Хосе чуть спокойнее ответил: «Да нет же. Биологический сканер выдает что-то в грузовом отсеке… если этот растяпа подсунул мне нестерильный продукт, то я расскажу ему многое о нем и его семье… Подожди, я схожу проверю.». Эндан поднял глаза на звезды, окружавшие его со всех сторон – через небо проходила широкая полоса Млечного Пути. Даже с куполом из динамического стекла, он с трудом мог долго смотреть на звезды – их яркое свечение туманило мозг, обманывало сознание. Ему хотелось лечь на изголовье, забыться на несколько минут, и дать голове отдохнуть. В конце концов, за рулем профессионал. Что может случиться?

Хосе, громко ругаясь, пинал небольшие цистерны, и переходил к другим, слыша глухой звук – задача не из легких, когда ты в невесомости, а вокруг так тесно, что яблоку некуда упасть – «грузопассажирский отсек» размерами едва ли превосходил крупный грузовой контейнер. Вдруг одна цистерна издала еще более глухой звук при ударе, чем обычно. Это было неожиданно – неужели туда по ошибке погрузили измельченную водоросль? Хосе аккуратно отошел от цистерны, положив ее на бок, и разомкнул замки на боках, открыв панель. В мутной зеленоватой жиже спиртового раствора разглядеть дно было невозможно. Хосе покачал головой, и, ничего не понимая, отошел на шаг от цистерны. Вдруг оттуда вылетел столб брызг, и из них показался человеческий силуэт – от неожиданности, пилот припал к цистернам, в ужасе смотря на поднимающуюся тень. Когда капли улеглись на пол, Хосе увидел незваного гостя. По ярко светящимся желтым глазам он узнал теллурианина – первого, которого он видел в своей жизни. Однако в этот момент, гость был совсем не похож на всемогущего транс-человека, вершину синтетической эволюции – он был закутан в мешковину, а его тело пронзали тонкие слабо светящиеся шрамы. Тем не менее, как только он обрел равновесие, он увидел Хосе – и уже замахнулся, чтобы нанести единственный необходимый удар. Пилот, не теряя времени, оттолкнулся и нырнул за прикрепленную к полу цитерну. В панике нащупывая орудие спасения, он вспомнил, что после отбытия с Обители швырнул сюда обе маг-винтовки, которые нашел в диспетчерской башне. Он схватил одну из них и встал в полный рост напротив пришельца, прицелившись ему в голову. Тот хриплым голосом пробормотал: «Что за дрянь. Тебя же учили, что эта идиотская баллистика меня разве что поцарапает.». Хосе, срываясь на крик, ответил: «Черта с два! Это разрывные патроны, они сделают из тебя фарш за одну очередь.». Тот помотал головой: «Проклятье, они же пробьют корабль… Мне просто нужно к Лейтен-1. Если мне нужно будет для этого всех вас убить и остаться без пары конечностей – это не такая большая проблема. Может, окажете услугу?». Хосе мрачно ответил: «Я скорее убью тебя, и последние секунды жизни буду торжествовать. Поверь, я не промахнусь.». Незнакомец ответил: «Что же, проверим твою реакцию.». С легким щелчком из его предплечия выдвинулось широкое темное лезвие. В этот момент в отсек брызнул свет, а на его фоне появилась темная фигура Эндана, встревоженно спросившего: «Что тут происходит?! Звуки тут, как будто ты войну устроил!». Хриплый голос ответил: «Почти. Не делай резких движений, а то твой друг умрет. Лучше наметь маршрут к попутному рейсу до Лейтен-1 – если твой дорогой селенит не наделает глупостей, вы доживете до того, чтобы рассказать эту поразительную историю…». Сердце Эндана выскакивало из груди. Незнакомец блестел желтыми глазами во тьме, и свет звезд из кокпита выдавал как наполненные страхом и отчаянием глаза Хосе, так и длинный, темный клинок, выходивший прямо из руки нападающего. Неужели… «Стого Аками?..» - выдохнул Эндан, смотря в глаза незнакомцу.

Тот, не опуская лезвие, повернул голову и пригляделся сквозь темноту в лицо Эндана, после чего, наконец, удивленно заметил: «Поразительно. Кажется, я все-таки не ошибся маршрутом. Что же, рад что ты здесь. Можешь попросить его перестать в меня целиться?». Хосе в первобытном ужасе переводил винтовку то на Эндана, то на Стого, пытаясь хоть как-то разобраться, что происходит. Эндан мягко приподнял руки и сказал: «Слушай, он тебе не враг. Это Стого – он меня возродил из мертвых. Может, опустишь пушку?». Хосе нервно крикнул: «Черт побери! Ты не можешь говорить это серьезно?! Мы можем убить теллурианина! Ты родился в другом мире, ты понятия не имеешь, что это такое. Это не человек. Это проклятый киборг, чуждый разум, восставший против всего человечества. Пусть мы умрем, но мы должны его уничтожить!». Эндан покачал головой: «Поверь, я знаю, кто такие теллуриане. Меня убил один из них. Мой сводный брат, с которым я вырос, сделал это. Но пойми, все люди – разные, и теллуриане не исключение. Стого всего лишь хочет закончить войну…». Хосе, все же удивленный историей, ответил с долей скептицизма в голосе: «Конечно, черт возьми, он хочет закончить войну! Он хочет закончить ее победой Конвенции! Ты серьезно думаешь, нам найдется место в новом мире, который они строят для себя? Я не величайший патриот Протектората, но он хотя бы не планирует устроить геноцид моего народа!». Стого покачал головой и вмешался в спор: «Я действительно хочу победы Конвенции. Но мне нужно это не за тем, чтобы истребить ваш народ. Я лишь хочу выжить, вот и все. Новое поколение теллуриан, в основном, не испытывает такой жгучей ненависти к вашему народу, как вы думаете. Нам нужно лишь уничтожить мехкорпов, чтобы вы отступили к своим планетам. Тогда мы, возможно, сможем убедить Магистрат не ввязываться в жестокую войну на уничтожение на ваших территориях.». Хосе пробормотал: «Отличное начало. Итак, мы будем отрезаны от звезд, приговорены к заточению на наших планетах, так еще и к жизни в страхе кары с небес. Чертовы узурпаторы…». Эндан вздохнул и ответил: «Я не ищу справедливости в этой войне. Так или иначе, втроем или по одиночке, мы никак не повлияем на ее исход. Я всего лишь хочу сказать, что буду искать Республику до последнего вздоха, до последней капли крови, и надеюсь на помощь… вас обоих. Возможно, именно наши потерянные братья смогут помочь нам закончить эту войну.». Стого сложил лезвие и демонстративно отвернулся от направленной на него винтовки со словами: «Я согласен.». Хосе еще немного подержал ее, после чего выругался, положил ее на пол и молча уселся в дальнем углу отсека, смотря за тем, что произойдет дальше. Эндан сел на привязанную цистерну и жестом пригласил Стого сесть рядом, спросив: «Ну, если честно, мне очень интересно, как ты выбрался из ядерного взрыва. Поделишься историей?».

Стого горько усмехнулся и начал: «Ну, как ты заметил, я ничего не смог сделать, чтобы спасти Исиду. Проснулся я под обломками кабины, под звуки сражения в салоне. Не знаю, застал ли ты его – подозреваю, тебя нашли раньше, чем это все кончилось. Я очень хотел помочь Исиде, но инстинкт во мне понимал, что она обречена, так или иначе. Мне пришлось спасаться любыми способами – конкретно говоря, я разогрел лезвие в раскаленных обломках маневрового двигателя, и резал палубу до тех пор, пока, чисто благодаря удаче, не достиг туннелей обслуживания. Я бежал изо всех сил, но в итоге из-за перепада давления туннель разорвало, и мне пришлось пять минут ползти через открытый космос, по обломкам, к кораблю. Чуть не потерял сознание, но вроде как-то осилил путь до оборванной трубы системы жизнеобеспечения. Там надышался чистым кислородом, отравился. Меня вытащили из трубы какие-то механики, которые думали, что трубу забило трупом селенита, погибшего в ангаре. Пришлось прирезать их, а отсек сжечь, чтобы не оставлять улик. Потом через инфраструктурные туннели проник в грузовой отсек и нашел компьютер с накладными на перевозимый груз – первую половину пути я преодолел в ящике для захваченного цветмета, по прибытию меня все-таки нашли работники сортировочного центра на Альфе Центавра – пришлось опять оставлять след крови и искать ящик с чем-нибудь относительно живым, чтобы сбить сигналы. Слава Пророку, я нашел контейнер с питательной средой, который как раз отправлялся к Лейтен-3, ближе к более спокойной границе Протектората с Конвенцией. На этот раз я высадился без приключений – попав на ферму дрожжей, я обнаружил, что о разрешении на стыковку просит голос, до невозможности похожий на твой. Тогда я спрятался в первом попавшемся ящике на складе готовой продукции… И вот я на месте.». Эндан заметил: «Если честно, ты как-то быстро согласился поучаствовать в моей безумной экспедиции. Я думал, тебе сейчас нужно любыми способами попасть на столичный мир. Разве это не так?». Стого вздохнул и ответил: «Понимаешь… Я действительно не знаю, что делать. Сам проект мирной развязки войны за Землю был, можно сказать, личным детищем Исиды. Теперь, приди я хоть с испытанной формулой вируса для истребления селенобактерии, Магистрат лишь пожал бы плечами и предложил бы самостоятельно пойти и воспользоваться им. Жаль, что внутренняя политическая грызня поставила крест на таком амбициозном проекте.». Эндан острожно спросил: «Но почему они не приняли бы ее у тебя?». Стого сложил руки на коленях и начал рассказ: «Пойми, Исида была возможно последним теллурианином второго поколения, которая не испытывала глубокой ненависти к вашему народу. Спустя буквально неделю после начала войны за Землю, когда наши силы еще брали Плутон, она пришла в Пурпурные Залы, и поставила Магистрат перед фактом – она берет свой тяжелый катер разведки «Ангермер», снимает с него все вооружение, находит помощников в деле, и отправляется в глубокий тыл врага, чтобы захватить, так или иначе, схему создания селенобактерии, который она принесет Магистрату. С каждого магистра она взяла торжественную клятву, что если она действительно принесет обещанные данные, Магистрат сделает все, чтобы довести проект до конца – вложится в разработку вируса, который уничтожит мехкорпов и позволит закончить войну без дальнейшего кровопролития. Иными словами, она сделала невозможное – уговорила Магистрат на второе в истории человечества перемирие с вами. Теперь-то ты понимаешь, какого человека мы потеряли? Однако она потерпела неудачу. Мы потерпели неудачу. И теперь, за это заплатим мы все – будь то синеглазые, желтоглазые, или белоглазые. Все без исключения.». Хосе сидел с широко раскрытыми глазами. Он и подумать не мог о том, что сейчас рассказывал Стого – это был совершенно иной мир, который переворачивал его представление о теллурианской нации. Теллурианское общество, как оказалось, не менее сложное в своей структуре, чем их биология. В этот момент Эндан встал, достал кредитный чип, и сказал: «Вы тут возможно не заметили, но мы уже находимся на геостационарной орбите над планетарной оборонной батареей. Судя по тому, что мы еще не превратились в мелкодисперсную космическую пыль, сообщение о наших проделках не дошло до этой системы. В одном я уверен – необходимо разместить Стого так, чтобы его не обнаружили при отгрузке товара.». Хосе неуверенно заметил: «Возможно, стоит разместить его в кокпите?». Эндан неловко замахал руками в невесомости: «Не забывай пожалуйста, что купол кокпита прозрачный. Даже если откуда-то взять темные очки, то его насквозь выдает серая кожа и светящиеся шрамы. У меня есть ужасная идея, и Стого она точно не понравится…».

«Серьезно?! Он просто так доверился тебе и разместился в торпедном отсеке? Он ведь понимает, что одно нажатие кнопки – и мы с ним больше не увидимся?» - удивился Хосе. Эндан улыбнулся: «Не все так просто. Попробуй так сделать, и будешь очень удивлен, когда увидишь углеродный клинок, торчащий из своей шеи. Теллуриане умеют существовать в открытом космосе до десяти минут, чего конкретно для Стого - более чем достаточно.». Эндан открыл коммуникационный канал и пробормотал: «Э-э-э… Транспортный корабль с припасами на связи. Запрашиваю разрешение на посадку.». Ему в ответ послышался низкий, серьезный голос: «Разрешение выдано. Проследуйте на шестую площадку.». Хосе, весь вспотевший от волнения, дождался окончания связи и тихо произнес, как будто не ожидая такого исхода: «Надо же… получилось.». Эндан усмехнулся: «Непохоже, чтобы они были в максимальной готовности.». Посадочная площадка оказалась не обычной платформой – когда шасси Кортика коснулось ее, она мгновенно спустилась вниз, переместив космолет в подземный ангар - над ним тут же сдвинулись сегменты герметичной двери. Эндан вышел из кабины, немного походил по посадочной площадке, привыкая к небольшой, но все же гравитации, карликовой планеты. Ворота в ограждении раскрылись, и на передвижную площадку зашел немолодой человек в светло-коричневой форме войск Протектората. Очень формально подав руку в приветствии, он поправил очки на глазах и учтиво спросил у Эндана: «Благодарю за своевременный рейс. Как скажете, во сколько оцените свой груз?». Эндан вспомнил слова пилота и манерно ответил: «Тридцать тысяч кредитов, если вас устроит такая цена.». Пожилой военный помрачнел и сплюнул на грязный от гари и машинного масла пол: «Ну да, разумеется… цена вашему труду – пятьсот кредитов максимум, но вы, проклятые стервятники, готовы погреть руки на костре нашей разрухи. Бери свои кредиты и проваливай, вольный…» - он вернул угловатую карточку Эндану и, хромая, ушел обратно через дверь – за ней на долю секунды было видно, как два селенита пронесли на носилках цилиндр, похожий на бомбу, из темно-фиолетового сплава, маркированный белым округлым знаком. Эндан отвернулся, сел в кокпит, и, под мерный стук крана, задумался о происходящем. Вдруг, Хосе словно прочитал его мысли: «И тебе тоже интересно? Почему некогда могучие бастионы, участвующие в победе над Виолом, теперь представляют из себя такое жалкое зрелище – взятки, беззаконие, контрабанда? Я был здесь до вторжения… все было совершенно по-другому. Люди-то вроде те же – а реальность совершенно другая.». Эндан пожал плечами: «Мне кажется, меняются сами люди. Война ломает дух людей, обесценивает их жизни и их труды – и неважно, какая сторона победит, оба народа будут нести печать сомнения и разочарования.».

«Если вы думаете, что в торпедном отсеке лежать неудобно, то вы совершенно правы. Впрочем, не забывайте, я так провел последние пару дней.» - сказал, потирая голову, Стого: «Я так понимаю, мы уже взлетели с базы селенитов?». Эндан кивнул: «Да, буквально полчаса – и мы состыкуемся с попутной баржей до Тау Кита. Слушай… пока мы летим, я бы с радостью послушал историю Второй Эволюционной Войны, желательно – с самого начала. Если честно, я до сих пор практически ничего не понимаю. Почему Магистрат так сопротивляется мирному договору, что его приходится буквально вынуждать к планам перемирия?». Стого оглядел сидящих рядом с ним Эндана и Хосе и сказал: «Да… Видимо, мне многое придется рассказать. Ну что же… начну с начала.». Он подошел к светящейся двери в кабину, и на фоне безразлично сверкающих звезд, сложив руки за спиной, начал рассказ: «Три года назад, в две тысячи сто девяностом году, Магистрат уже имел практически гарантированные данные о том, где находятся «границы» звездной экспансии Протектората, и посылал регулярные разведывательные миссии в это пространство. Думаю, для вас не станет сюрпризом, что подобные экспедиции проводились и в отношении наших границ. Я думаю, вы отлично знаете, на какой ноте были разорваны отношения Конвенции и Протектората двадцать три года назад…». Эндан отметил: «Честно сказать, понятия не имею.». Хосе вмешался: «Я тебе потом дам почитать «Воспоминания Первого Маршала». Отличное чтиво, там все про это рассказано.». Стого продолжил: «Ну, или почитай «Проциониаду» на любой многофункциональной станции Конвенции. В общем, скажу прямо – Исход тяжело ударил по теллурианскому народу, вынужденному отступить глубоко к неизведанным звездам, чтобы восстановиться и нанести ответный удар. Так что, пожалуй, было ожидаемо, что к маю 2090 мощнейший Глизеанский Флот Семи Звезд выдвинулся к крупнейшим обитаемым мирам Протектората в глубинных секторах – Тау Кита, Грумбридж 1618, и 70 Змееносца. Пока Вольферианский флот защищал фланги, атакующая сила смяла жалкое сопротивление на всех трех звездах Лейтенского рукава за считанные месяцы – и вышла к важнейшему центральному миру, единственной землеподобной планете в Лейтенском рукаве. Там Глизеанский флот ввязался в быструю, однако очень кровопролитную схватку с концентрированными силами Протектората. Когда он все же выбил обороняющиеся силы с позиций на орбите Тау Кита 4с, командующий атакующего флота приказал крейсерам взять крупнейшие города в прицел, и предъявить ультиматум маршалу флота Протектората. Но то, что произошло дальше… Этого не ожидал никто. Во время переговоров о капитуляции на орбите газового гиганта Тау Кита 4 встретились два крупнейших флагмана столкнувшихся сторон – одним из них был Экскалибур, старый крейсер, который отметился еще во время Исхода. С тех пор он, разумеется, прошел многократную модификацию, но все же. Ему противостоял не менее крупный крейсер «Амарок» под прямым командованием магистра Инэвити…».

Эндан от неожиданности аж встал, ударившись от резкого подъема в невесомости об потолок: «Что?! Как, еще раз, его зовут?!». Стого вздохнул и повторил: «Виол Инэвити. Буду удивлен, если тебе про него не рассказала Исида – у нее с ним давние разногласия.». Эндан взял себя в руки и дрожащим голосом произнес: «Я… тебе чуть подробнее расскажу о нем, когда ты закончишь. У меня есть некоторая… общая история с ним.». Стого удивленно усмехнулся: «Что же, мне трудно сдержать любопытство. Магистры, как и все теллуриане первого поколения, не любят разглашать информацию о своих первых десятилетиях жизни…» - перейдя на серьезный тон, он продолжил: «Итак, два крупнейших корабля встретились. Виол был уверен в своих силах как никогда – он выдвинул жесточайший ультиматум, который еще долго будет обсуждаться среди теллуриан… Так или иначе, он сказал, что либо маршал уводит свои силы отсюда на полгода, либо его инновационные Деквизиторы прицеливают свои нейтронные лучи на крупнейшие центры расселения селенитов – эффективно уничтожая всю колонию. Однако, Исида, которая тогда была в составе Глизеанского флота, описывала ответную речь маршала как чрезвычайно сбивчивую, непонятную – он выглядел как безумец. Он что-то говорил про то, что селениты и теллуриане подписали человечеству приговор, и теперь оба народа заслуживают лишь очищения с лица галактики. Знаешь, я несколько лет прожил на крупнейшем центре изучения гиперпространства, и могу предположить, что это явные признаки алой лихорадки – тяжелого психического расстройства, возникающего у пилотов в гиперпространстве. Впрочем, пусть здравомыслие маршала и подводило, его непревзойденный стратегический интеллект ни одна болезнь не отняла. Он применил на Амарок невероятное оружие – антиэнергетический заряд, который отправил противника в гиперпространство. Я чуть-чуть поясню суть этого явления, хотя сам с трудом понимаю, как это возможно. Как известно, все наши заряды для перехода в гиперпространство, вопреки распространенному заблуждению, являются упорядоченной массой позитронов, а не антиводорода, который бы попросту разрушил корабль. Так вот, при аннигиляции более трех литров позитронов в мощном электрическом потоке, образуется де-эйнштейновский пузырь избыточной энергии, который переносит всю массу, попавшую в него, в гиперпространство.».

Эндан всплеснул руками: «То есть его просто отправили в гиперкосмос? И в чем смысл?». Стого нахмурился и продолжил: «Ну можно не перебивать, а? Смысл был. Из-за гипер-репульсирующего эффекта, возникающего при задействовании гипердвигателя вблизи источников гравитации, корабль унесло далеко от исходной звезды – Амарок вернулся только через неделю, появившись у звезды глубоко во внутренних территориях Конвенции – около Сириуса. Корабль был глубоко поврежден – он превысил в семь раз максимальный рекорд непрерывного пребывания в гиперпространстве, так еще и пролетев невероятный путь без дозаправки. Корпус пронзали копья обогащенной материи – что указывало на то, что естественный планистатический пузырь, который образуется путем ускорения корабля в гиперпространстве, был неоднократно поврежден. Самого Виола нашли в затопленной расплавленным металлом кабине, едва живого. Но что самое удивительное… После такого путешествия все ожидали, что остаток жизни он проведет в слепом безумии. Но после нескольких часов починки его внутренней структуры он мгновенно вернулся к большой политике – на корню прервал процесс выбора нового магистра и взял руководство Глизеанским Флотом железной рукой. Как оказалось, после применения гиперпространственного заряда на Амарок, Экскалибур, получив серьезные повреждения от Глизеанского Флота, включил маршевый двигатель и устремился в сторону планеты. Из-за глубокой модификации корпуса, которую, как мне кажется, он позаимствовал из наблюдений за теллурианским ковчегом «Исход», он смог преодолеть атмосферу и врезаться в океан планеты. Вопреки известному заблуждению, катастрофа, стершая с лица планеты все колонии селенитов, была вызвана не кинетическим ударом по литосферной конструкции, а в первую очередь, огромным нагревом океана. Килотонны воды, вскипяченные раскаленным остовом Экскалибура, не только вызвали мощное цунами, но еще и на долгие годы закрыли планету паром, вызвав серьезный парниковый эффект, который тяжело отразился на привлекательности этой планеты – это не только сняло с планеты статус самой перспективной колонии Протектората, но и вынудило жителей срочно эвакуироваться. Глизеанский Флот, лишенный не только флагманского корабля, но и тяжело отвоеванного преимущества для переговоров, начал отступление к границам пространства Конвенции. К 2191 году, когда отступление было почти завершено, очень многие теллуриане серьезно сомневались в идее Эволюционной Войны. Тау Кита 4с стала мощным символом, что человеческая непримиримость может сделать с величайшими жемчужинами космоса…» - Стого вздохнул, покачал головой, и продолжил: «Однако, Виол практически собственноручно повернул теллурианское общество обратно на путь войны. Самое удивительное, что после своего путешествия через гиперпространство он не только не потерял рассудок, но и получил новые невероятные способности. Одна из них заключалась в том, что Виол мог видеть, проходя через гиперпространство, перемещение кораблей глубоко в космосе Протектората. Благодаря этому дару, он выждал пару месяцев, подготовил флот, и, улучив идеальный момент, вторгся в Солнечную систему. Виол очень хорошо знал, на каких эмоциях теллурианской общественности нужно сыграть – Солнце всегда занимало особое место в душе теллуриан старших поколений. Благодаря грамотному планированию, все планеты Солнца очень быстро пали в руки Виолу – даже Земля. Однако, несмотря на огромный рост энтузиазма во Флоте – многие даже предлагали сделать решающий рывок к Офале – и наконец взять столичный мир Протектората, подписав ему приговор, Виол четко понимал, что их ждет. В последующие два месяца Глизеанский Флот с невероятной скоростью возводил укрепления, минные поля, ловушки, готовил засады дронов. Вся система превратилась в один большой военный лагерь. И вот, к новому 2193 году, мощнейший флот Протектората вернулся в систему. В этот день мы четко поняли – это сражение на смерть. В Протекторате был человек, который обладал не меньшим упорством и умом, чем магистр Инэвити – и это сделает вторую Эволюционную Войну самой кровопролитной в истории. Он привел невероятно мощную армаду кораблей, каждый из которых мог противостоять теллурианским судам аналогичного класса – в первую очередь даже не благодаря технологичности, а благодаря адаптивному гению мехкорпов, которых, очевидно, собирали со всех планет Протектората – каждый из них был способен анализировать, структурировать и вырабатывать стратегии, которые идеально работали против наших уникальных стратегий. В итоге, мы имеем крайне тяжелую ситуацию. Даже без Цвайхандера, который заметно ускорял тотальное уничтожение противостоящих сторон, и без Амарока, который был вынужден отступить вглубь территорий Конвенции, чтобы наблюдать за перемещениями противника, нельзя точно сказать, кто победит, однако разрушения будут колоссальными – Земля повторит судьбу Тау Кита 4с. Проигравшая сторона останется практически беззащитной перед наступлением противника – теллуриан, или селенитов, ждет жестокая жатва. Так же, как Виол не пощадит ни одного селенита, Маршал не оглянется на мертвого теллурианина. И вот теперь мы где-то здесь на исторической линии, в небольшом перерыве между двумя важнейшими историческими событиями…».

Стого отошел от проема, сел напротив слушателей и сказал: «Вот так вот. Судя по всему, мы уже должны быть на траектории рандеву с лайнером. Старик, не окажешь честь? Я бы, если честно, не хотел бы им показываться.». Эндан пожал плечами и вновь пошел запрашивать разрешение на стыковку. Все прошло гладко – из наушников раздалось равнодушное: «Стыковка разрешена. Переходите к ангару 5.». Когда Кортик соприкоснулся с зернистым стальным полом ангара, Эндан понял, что Эмили была права – оплата из ангара была действительно отличной идеей. Проходя по пустынному металлическому полю, набитому небольшим межпланетным транспортом разного калибра, он предвкушал возможность наконец хорошенько поспать. Возможно, хотя бы в этот раз получится не слышать эти проклятые голоса в голове?

Глава IX. Высадка в прошлое

Глава IX. Высадка в прошлое

Эндан проснулся, отчаянно хватая воздух ртом. Ощущение было такое, как будто его вытащили из-под воды после нескольких минут отчаянных попыток всплыть. Рядом с обеспокоенным видом сидел Стого. Он осторожно спросил: «С тобой все нормально? Я вколол тебе немного никотиновой кислоты из аптечки, по-видимому, у тебя тяжелая реакция на перелеты в гиперпространстве. Честно сказать, все симптопы указывают на развитие алой лихорадки. Если так будет продолжаться и дальше, нам придется найти тяжелые наркотические средства просто для того, чтобы ты мог пережить перелет через гиперкосмос…». Хосе из кабины мрачно сказал: «Ему необходимо будет самому управлять перелетом. Ты ведь это отлично знаешь, недавно же говорил, что изучал гиперпространство.». Стого покачал головой: «Нет, у нас такие исследования практически не проводятся. Всем же известно, что больше одного теллурианина на корабле практически никогда не бывает. Так вот, ты отлично понимаешь, что если у него случается припадок только из-за сдвига квантовых скоростей, то что будет, когда он возьмется за астронавигацию? Я не думаю, что корабль под его управлением хотя бы один световой год пролетит в нужном направлении…». Эндан вдруг встал во весь рост, и звонко стукнул по переборке между кабиной и отсеком. Его щеки пылали – скорее всего от того, что Стого вколол ему по-теллуриански огромную дозу препарата. Когда спорящие вглянули на него, он сказал: «Стого, черт возьми, я только что видел, как магистр Глизеанского Флота собственноручно испепелил целый город.». Стого тихо сказал: «Это же невозможно. Он сейчас на… а, я понял. Продолжай пожалуйста.». Эндан, скрипнув зубами, продолжил: «Видишь ли, еще до Реманской Республики появлялись некоторые объединения, которые встали поперек общего хода войны, последовательно проводя политику неприсоединения… и среди них был один город, остающийся островком так вот, Виол не пощадил никого и ничего – а когда огненные столбы и клубы едкого дыма, от взрыва грязной бомбы в центре города, пронзили небеса, под светом адского пламени он написал манифест. В изголовье он написал: «Ничто не остановит эволюцию человечества.» … Проклятье, я не могу избавиться от этих воспоминаний. Тот самый город, Нью-Хемен, который он уничтожил, был первым и единственным в истории местом, где даже во время войны теллуриане и люди жили в гармонии. Я слышал много легенд про это место — это был тот самый редкий город, который не затронули всемирные экологические катастрофы, но при этом за ним оставалось достаточно промышленности, чтобы обеспечить достойную жизнь как бежавшим туда чистым людям, так и теллурианам. Было распространенное мнение, что теллуриане, предпочитающие бегство в Нью-Хемен войне под флагом ОВЧ, просто рождены слишком слабыми умом и телом, чтобы защищать свой народ. Но это неважно – важно, что когда я наконец смог проделать свой путь к обещанному оазису среди хаоса войны, я увидел лишь догорающие угли – как и везде, где побывал Виол. Таков его почерк, можно сказать. Знаешь, совсем недавно, когда я ничего не помнил, все было в тысячу раз проще…».

Он поднялся, прошел мимо погруженного в мысли Стого, сел на кресло второго пилота, положил руки на приборную панель, и сказал: «Нам необходим корабль с гипердвигателем. Есть идеи?». Хосе покачал головой: «Совершенно никаких. Пока ты рассказывал свои истории из Старого Мира, я воспользовался автотелескопом и просмотрел все корабли, которые после сражения сгребли над экваториальной полосой Тау Кита 4с. Рядом ни одного грузового корабля, а на всех относительно целых кораблях, которые я видел, глубокие разрезы посередине.». Эндан спросил: «Подожди, неужели с кораблей забирают только гипердвигатели?». Хосе пожал плечами и ответил: «Да, пока что только их. Мощностей реквизиционного флота не хватает, чтобы полностью разбирать корабли, а единственной технологией, одновременно обладающей огромной стоимостью и не претерпевшей практически никаких изменений со времен Исхода, а значит, универсально совместимой, все еще остается гипердвигатель. Плюс, если вдруг у преступников какой-то системы появится эта технология, они станут практически неуловимыми… поэтому, в принципе, можешь даже не рассчитывать его достать из обломков сражения. Надеюсь, у тебя есть какие-то другие идеи, как обычно.». Эндан задумался и сказал: «Слушай… а помнишь, Стого рассказывал, что Экскалибур при столкновении вызвал экологическую катастрофу в первую очередь за счет нагрева, а не столкновения?». Хосе пожал плечами: «Какая вообще разница? Ты что, хочешь сказать, что там что-то осталось в целости? Колоссальные температуры наверняка расплавили корпус в раскаленный шар металла, который и вскипятил океан.». Стого улыбнулся и заметил: «А вот это действительно любопытное предложение. К слову, по очень обрывочным сведениям отступающего Глизеанского Флота было обнаружено, что Экскалибур не только имел все шансы пережить падение, но кроме того, даже сам маршал мог остаться в живых. Все это наши войска узнавали за тем, чтобы, в теории, захватить то самое устройство насильственного перемещения в гиперпространство, разобраться в его строении, и найти способ вернуть корабль Виола. Однако ему удалось выйти живым и без помощи соратников, так что теорию о выживании маршала быстро забыли.». Эндан вывел информацию о планете на экран, измерил параметры, и пришел к выводу: «Это будет непросто… Однако, я думаю, что у нас получится совершить высадку на планету. Основной проблемой будет, разумеется, практически километровая в глубину завеса перегретого пара, которую сопровождает невероятно горячий воздух внутри – более пятидесяти градусов, и это только в полярных регионах. Я полагаю, что нам с Хосе придется запустить незначительную часть охладителя из контуров корабля в рециркуляционные системы своих костюмов – но это еще не все. При входе в атмосферу, мы выбросим практически весь охладитель - согласно расчетам бортового компьютера, это единственный способ выжить в этом облаке. И только затем мы наконец сядем в предполагаемом месте крушения Экскалибура. План, разумеется, не идеальный – но, строя догадки из имеющейся информации, можно предположить, что после катастрофы до нас там никто еще не высаживался. Если Стого прав и корабль действительно пережил крушение, то мы без труда сможем достать из его контуров охладитель для обратной дороги… а также добыть заветный гипердвигатель. У вас есть какие-то предложения?».

Хосе покачал головой: «План, в общем-то, самоубийственный – как обычно. Почему бы и не сесть на планете, превращенной в кипящий ад, не имея даже барозащитного скафандра? Почему бы не пустить токсичный корабельный охладитель по трубкам системы жизнеобеспечения? Впрочем, я доверяю тебе. Твои безумные планы, пока что, полностью себя окупили.». Стого рассмеялся: «После того, как вы угнали тяжелый истребитель с невероятно защищенной базы прямо у линии фронта Эволюционной Войны, я, пожалуй, ничему не удивлюсь. Однако здесь действительно нужно действовать максимально осторожно. За последние два года мы не получали данных о том, что происходит на планете – единственное свидетельство целости корабля – снимок сверхпрочного зонда, который сфотографировал мутную тень под водой, напоминающую по очертаниям корабль. Надо понимать, что скорее всего, он уже давно был вынесен на берег мощнейшим приливным течением, которое вызвано близостью газового гиганта.». Эндан кивнул: «Что же, Хосе, тогда отвези нас туда. Дай знать, когда выведешь нас на орбиту.».

Эндан с восхищением глядел через купол на раскинувшийся вокруг пейзаж. Наверху все небо занимал огромный газовый шар – исполосованный синими прожилками различных оттенков, из-за расстояния он казался того же размера, что и планета под ними – она сверкала серо-белыми оттенками верхних слоев атмосферы. Иногда голубые точки молний пронзали мутную скорлупу планеты – и снова пропадали. Как гигантский паровой котел, ветер сгибал и закручивал паровые облака в невероятные формы, словно в болезненном сне. Лишь вспомнив, что это – результат тяжелой катастрофы, Эндан смог отвести глаза и сказать: «Хосе, веди нас вниз. Поставь травление клапанов охладителя на десять процентов.». Хосе шутливо отдал честь: «Так точно.». Пейзаж сменился – Кортик нырнул в бушующую пучину парового океана, оставив холодный космос позади. Приборы на панели окрасились жуткими цветами – за бортом показывало около ста тридцати шести градусов, а корпус сотрясал грохот – космолет с огромной скоростью проходил через густые облака. Эндан с трудом боролся с головной болью – темература в салоне стремительно росла. Когда сил уже почти не осталось, он постучал по переборке и крикнул: «Переключайте клапаны на двадцать процентов! Иначе мы тут заживо сваримся!». Откуда то послышался скрежет – Стого сидел рядом с вентилем, не обращая внимания на температуру. Эндан, наконец, смог хлебнуть горячий воздух, встал на ноги на трясущемся полу… и увидел, что Хосе упал в обморок за панелью управления. Он подошел к аптечке на стене, достал оттуда нашатырь, оторвал лоскут ваты, и обильно плеснул туда пахучего раствора, кинув вату под сиденье пилота. Спустя секунду, пары аммиака наполнили кабину, и Хосе медленно поднялся с приборной панели, захлебываясь кашлем. Трясущимися и посиневшими руками он схватился за рычаги и дернул их на себя – в этот момент, с громким гулом белая завеса отпустила корабль – вокруг раскинулись закрытые туманом холмы и реки, до самого горизонта. Все было едва видно – вечная ночь настала на планете после того, как паровые облака закрыли планету. Напоследок он прохрипел: «Пусть Стого откроет грузовую дверь в отсеке… В стратосфере достаточно воздуха, чтобы обновить воздух в корабле…». С легким щелчком дверь приоткрылась… и наполнила весь корабль волшебным воздухом, сладким, как сироп, и насыщающим, как холодная вода. Эндан, жадно вдыхая целительный воздух, спросил: «Подождите, как это возможно? Воздух тут должен быть крайне разрежен!». Хосе ответил: «Это все, что тут осталось от местного озонового слоя. Не бойся, отравиться этим практически невозможно, хотя форточку бы я на месте Стого уже закрыл. После прохождения раскаленного пара через озоновый слой, он невероятно истончился – теперь это лишь тонкая прослойка пятидесятипроцентного кислорода.» - он взглянул на приборы и заметил: «Ну, в кои-то веки все идет по плану. Видите, вот ту черно-оранжевую махину? Вряд ли это может быть чем-то, кроме как ржавым остовом Экскалибура. Судя по картине с дальних камер, его вынесло из океана далеко на берег, буквально вбив его в скалу. Предлагаю подлететь как можно ближе.». Эндан воодушевленно согласился: «Отлично. Давайте посмотрим.».

Кортик медленно проплывал над потрескавшейся землей, бурными реками, острыми каменными шпилями. Эндан заметил: «Честно сказать, я ожидал больше высохших рек. Судя по виду берега, уровень воды уменьшился не слишком критично. Как такое вообще возможно, учитывая что творится в верхних слоях атмосферы?». Стого принялся объяснять: «Понимаешь, вода увеличивается больше чем в тысячу раз в объеме при испарении. Поэтому, даже когда уровень океана падает всего лишь на семь десятых метра, мы получаем экологическую катастрофу. Сложно поверить, но когда-то здесь не только господствовал замечательный зеленый мох, но еще и паслись удивительные травоядные животные… Ничего подобного не было обнаружено ни на одной планете в известном космосе. Все это, потеряно…». Продолжить он не успел – жуткий грохот и скрежет пронзил космолет. Эндан крикнул: «Что за дрянь?! Где повреждения?». Хосе, пытаясь перекричать грохот горячего воздуха, неконтролируемым потоком ворвавшегося воздуха, ответил: «Оглянись назад! У нас открытое пробитие в днище грузового отсека! Долго не протянем, сейчас попробую сесть вон в тот карьер с глиной… К счастью, мы уже сбросили скорость. Если постараться, мы сможем даже выжить…». С громким шлепком Кортик повалился в серую массу.

Экипаж эвакуировался через грузовой люк – все остальные выходы были закрыты всепроникающей массой. Последним вылез Стого, держа в руках обе винтовки. Он остановился, оглянулся на корабль – он выглядел действительно плохо. Из клапанов, расположенных в конце небольших крыльев, поднимался легкий зеленоватый пар – это были остатки охладительной смеси, выходившие из внутренностей корабля. Основная проблема, разумеется, была похоронена в глине – это была пробоина в основном управляющем и энергетическом контуре, ведущем к двигателям. Корабль сейчас не смог бы даже подняться на пару сантиметров над землей. Стого протянул винтовку Эндану и сказал: «Скорее всего, нас сбили самонаводящейся ракетой. Это намекает на то, что более пяти тысячи человек экипажа флагмана могут быть еще живы… и теперь, стоят между нами и гипердвигателем. Я взял все патроны, которые у вас были, и пойду убивать.». Спокойствие Стого ошеломило Эндана. Он изумленно спросил: «Ну… ты же сначала попробуешь установить с ними контакт?». Стого отрицательно покачал головой: «Ни в коем случае. Ты издеваешься? Я же теллурианин, они будут стрелять в меня даже если я сам себе руки свяжу. Это вы могли бы с ними установить контакт, но мне кажется, контакт ракеты с днищем нашего судна был отличным доказательством того, что им глубочайше плевать на соглашения и договоренности. Кстати… меня удивляет кое-что. Почему они выстрелили по кораблю Протектората? Это же полный бред, они все наверняка должны были молиться дожить до этого дня, а вместо этого они сбивают каждого, кто мог бы в теории прийти им на помощь.». Хосе ответил: «Ну разумеется они нас сбили. Ты вообще представляешь, что столичные власти хотят сделать с первым маршалом? Он буквально уничтожил несколько сотен тысяч колонистов, вызвал экологическую катастрофу на самом перспективном мире в обитаемом космосе, и косвенно поучаствовал в завязке разрушительной войны за Землю. У нас никто не задумывался о том, что он мог выжить, но сделаю смелое предположение – если бы задумались, то только заочно выписав ему смертный приговор. Так что, Эндан, не расстраивайся. Каждого негодяя, которого уничтожит наш герой, уже полтора года как ждет трибунал.». Эндан покачал головой: «Это жестоко, черт возьми. Ты в курсе, чем ты вообще будешь стрелять? Это так называемые анти-теллурианские патроны, или разрывные микроядерные заряды. Любой, в кого ты попадешь, будет буквально разорван на куски от одного выстрела… но через три секунды после попадания, когда давление в пробитой капсуле детонатора станет критическим. Проще говоря, ты сейчас устроишь садистскую кровавую баню людям, которые здесь просто потому, что добросовестно исполняли приказ. Это неправильно.». Стого вздохнул, на секунду опустил глаза, словно удрученный необходимостью объясняться перед кем-то, а потом поднял их с таким же безразличным выражением, характерным теллурианам, и, стиснув зубы, сказал: «Я вот немного читал историю войны Исхода… и я помню, что первый маршал никогда не вел за собой людей, которые не верили в его безумные идеи. Когда он отправлялся в долгое преследование ковчега теллуриан, он сообщил своим войскам, что при желании, они могут прямо в тот же момент отправиться обратно на Ио, и не участвовать в невероятно рискованной погоне за Конвенцией. Впрочем, у него был какой-то талант к тому, чтобы убеждать людей – не больше трети экипажа Экскалибура тогда покинуло корабль. Что еще раз говорит мне о том, насколько несовершенна ваша общественно-психологическая модель… Впрочем, неважно. Меня больше забавляет то, что, отправляясь в глубины территорий Протектората, вы захватили только разрывные патроны. Неужели вы настолько боитесь теллуриан?». Хосе уже хотел ответить, но Эндан прервал дискуссию: «Ладно, это все абсолютно не имеет никакого значения. Важно то, что они возвели мощнейший оборонный периметр вокруг горы, которая образовалась из осевших пород на корпусе флагмана, и нам нужно прорваться сквозь него. Стого, попробуй изматывающую тактику – прячься и стреляй из укрытий. В идеале, они тебя не заметят – а благодаря разрывным патронам, ты успеешь посеять панику в их, и без того измотанных, рядах. Если повезет, ты выиграешь нам время и сможешь убрать противовоздушную защиту – а мы к тому моменту починим и поднимем нашу гордый летательный аппарат, и пустим четыре мощных лазерных лучемета в дело. Это окончательно вынудит их отступить – а ты сможешь пройти внутрь корабля, найти там тяжелый резак, и буквально выпилить оттуда гипердвигатель. Привяжем его тросами к Кортику, и вытащим оттуда. Сойдет?». Хосе не выдержал: «Ты что, издеваешься? Гипердвигатель просто порвет, когда мы будем проходить через верхние слои атмосферы. Это же сложнейшая техника.». Стого покачал головой: «Нет, план действительно неплох. Гипердвигатель – прочнейший элемент корабля. Мало того, что многократное экранирование не позволяет внешним факторам нарушить процесс перехода в гиперпространство, оно еще и сдерживает мощнейшую реакцию аннигиляции позитронных зарядов. Выдержать проход через облако пара оно точно сможет – а вот насчет вас я бы не был так уверен. Поэтому очень важно не забыть найти канистру охладителя для нашего великого побега. Что же, рассчитываю на вас с Кортиком – благослови нас всех Пророк.». Он вставил небольшой магазин, заполненный более чем сотней крохотных игл с желтым утолщением ближе к концу, пригнулся и исчез в сухом кустарнике. Хосе спросил: «А что, у них кожа серьезно не пропускает обычные иглы для маг-винтовки?». Эндан кивнул: «Ага. А еще у них кипяток вместо крови и глубочайший симбиоз с техническими приращениями тела – но они всячески убеждали меня, что мысли читать не могут… пока что. Ладно, давай займемся нашим корытом. Если выгребем глину из пробоины и проложим запасные контуры в синтакриловой изоляции, сможем устранить хотя бы наиболее критические повреждения обшивки – сами бронепластины, я надеюсь, Стого достанет нам из обломков.».

Пульсирующая ярость наполняла пальцы теллурианина. Ему было глубоко плевать на скрытность и план – он просто вышел из зарослей и накрыл очередью взрывных игл весь оборонительный бал, наспех собранный из грубых мешков песка. Ровно три секунды металлические шарики ударялись об его кожу, рвали мешковатый наряд – как наконец тела незадачливых стрелков разорвало на части. Стого не смотрел на море крови, которое он пролил – перед глазами было лицо Исиды, в отчаянии оглядывающейся на него, когда он пытался вывести корабль на курс отхода. Он вспомнил ее обещание вернуться на Землю, ее мечту… Все это было слишком тяжело для осознания. В эти секунды он даже поверил, что кровь древнего врага смоет горечь утраты. В Местном секторе только пятьсот тысяч теллуриан, а селенитов – больше миллиарда и ста миллионов. Чтобы искупить его утрату, ему придется убить около двух с половиной тысяч селенитов… Винтовка с бодрым тиканьем разбрасывала взрывные иглы во все стороны – из обломков шлюза выбежало несколько солдат, один из них достал из-за спины длинный цилиндр, положил его на плечо, присел на одно колено и с громким хлопком выпустил снаряд. Стого кувыркнулся влево, но ракета легко сменила направление, все еще смотря хищным красным конусом на него. В отчаянном жесте он взмахнул рукой, и лезвия вылетели из руки, описав окружность в воздухе, сформировавшую прочный круглый щит. Однако тяжелая ракета «земля-воздух» была более чем достойным противником его защитному устройству. Мощный взрыв сотряс землю, разделив сегменты щита как прутики веника. Огненный шторм буквально вырвал некоторые из них прямо из импланта на запястье, раскидав по растрескавшейся земле. Стого положил винтовку в проеме от вырванного сегмента, и выстрелил разрывной пулей в горло обладателю пусковой установки. Он в ужасе, с глазами навыкате, полез пальцами в окровавленную трахею в попытках достать капсулу – однако прошли роковые три секунды, и его грудную клетку разорвало на части. Стого попытался силой мысли убрать щит-имплант, однако сегменты лишь непослушно дергались на месте. Ударом плашмя он сложил их обратно в кожух и впихнул обратно в предплечье. Путь внутрь Экскалибура был свободен – он приложил палец к эндокоммуникатору на ухе и пробормотал: «Можете спокойно подниматься в воздух, я всех перестрелял. Того, кто сбил нашу посудину, тоже.». Оттуда раздался ошарашенный голос Хосе: «Подожди, мы же планировали убить только его. Ты что, уничтожил весь оборонительный вал? Там же только по моим наблюдениям было около пятидесяти человек!». Стого равнодушно заметил: «Значит, ты не очень внимательно наблюдал. Там было ровно сто четырнадцать человек, не считая тех трех, кто вел огонь с корабля. Сейчас я пойду внутрь, буду поддерживать связь. Сообщу, когда дойду до отсека с гипердвигателем.». С этими словами он переступил порог шлюза, ведущий в едва освещенный экстренными тритиевыми светильниками коридор. Через связь он услышал: «Надеюсь ты не занят… хотел задать вопрос общего характера. Ты слышал что-нибудь о том, выжил ли маршал?». Стого, перекидывая найденную на охранном посту ленту с анти-селенитскими картриджами для маг-винтовки через плечо, ответил: «Могу почти гарантировать то, что он выжил. Организация здесь на высшем уровне, на каждом шагу – ловушки и засады. Паникой и не пахнет. Тут два варианта – либо он окончательно промыл им мозги, создав армию фанатиков, либо он действительно имеет какое-то оружие особой мощи, с которым я пока не столкнулся. Я скажу, если узнаю чуть больше. До связи.». Он вошел в ангар, стоящий на пути к отсеку гипердвигателя. Там его встретил шквальный огонь из энергетического лучемета – по-видимому, оставшемуся от уничтоженного истребителя. В этот момент мимо него прокатился слишком знакомый шарик с бодро вращающимся колесом посередине – однако, к изумлению Стого, он вылетел оттуда, откуда он только что вышел, и, перескакивая вниз по ящикам, устремился к огневой точке. Мощный взрыв оставил лишь неглубокое, покрытое густой копотью, углубление в прочном полу грузового отсека. Стого поднялся и несколькими очередями подкосил остатки гарнизона в ангаре. Когда стрельба поутихла, из-за проема, пригнувшись, выбежал Эндан и приложился к ящику рядом с Стого. Он изумленно спросил нежданного гостя: «Как ты тут вообще оказался? Ты ведь понимаешь, что одного выстрела будет достаточно, чтобы либо убить тебя, либо обездвижить на всю жизнь? В конце концов, иди почини свой проклятый корабль, но не рискуй собой без смысла!». Эндан улыбнулся: «Тронут твоей заботой, но я и не планировал соваться на поле боя. Просто решил помочь со средней дистанции, а заодно выпилил пару бронепластин, чтобы починить наш космолет. Кроме того, я попробую прикрыть фланг, чтобы нас не обошли через технические коридоры. Как ситуация?». Стого покачал головой: «У них похоже не осталось вообще никаких разрывных патронов. Они не рассчитывали, что сюда заявится теллурианин, и, судя по всему, использовали всю взрывчатку для маскировки корабля под осадочными породами. Так что из серьезного у них только огневые точки. Надеюсь, у тебя еще остались умные гранаты?». Эндан достал ремень, на который было нанизано пять небольших шариков, размером с теннисные мячи, и Стого довольно улыбнулся.

Эндан устало шагал за своим неустанным спутником. Они прошли уже три ангара и один грузовой отсек – корабль был воистину невероятных размеров. Защитники воздвигали все новые преграды – то это был обвал конструкционных элементов, то огневая точка из лазерного лучемета, то аккуратно спрятанная мина. Эндан внимательно следил за ловушками и предупреждал Стого, который в первую очередь был занят беспощадным отстрелом нападающего экипажа. Наконец, они нашли герметичную дверь, которая вела в нужный отсек. Напор нападающих все усиливался – проходя по коридорам, Стого потерял преимущество, которое имел на открытых просторах ангаров и складов. Теперь атаки стали все более стремительными и опасными. Он обернулся и крикнул: «Черт побери, ты скоро?! Еще минута, и они точно меня застанут врасплох!». Эндан сидел, ковыряясь отверткой в электрощитке. Наконец створка открылась – Стого бросил последнюю гранату и нырнул в двери, тотчас же закрывшиеся. Эндан забрался по заранее подставленной стремянке к вентиляционному люку, напоследок откинув ее ногой. Выйдя в небольшое подсобное помещение, он проверил дверь, убедился, что за ним нету погони, и вызвал Стого по коммуникатору. Вместо него говорил совершенно другой голос – скрипучий и тяжелый…

Стого прыгнул в отсек гипердвигателя, наблюдая, как дверь за ним с щелчком закрылась. Он верил, что Эндан окончательно сломал ее – со спины к нему не подойдут. Однако повернувшись, он замер от ужаса. На него смотрел огромный, изрыгающий пар, мехкорп – однако, над ним, грубо приваренный стальными балками, была подвешена капсула из пуленепробиваемого стекла с прозрачной жидкостью, в которой шлангами был закреплен очень старый человек – он с трудом узнал в нем первого маршала, как его изображали в исторических мнемолентах. В капсуле было достаточно места, чтобы он мог держать в руках стеклянную астросферу, пучки оптоволоконных проводов из которой выходили прямо в отверстия в корпусе мехкорпа. Он обнажил свои передние лезвия, выставил два лазерных пулемета из корпуса, и даже выдвинул два мощных ракетных орудия из-за корпуса. Старческий голос раздался из недр гигантского робота: «Неожиданная встреча, теллурианин. Уже целый год я был избавлен от твоего вида…». Стого лихорадочно искал разрывные патроны в карманах, но ничего не мог найти. Последняя граната была выпущена – а никчемные кусочки металла, которыми он уничтожал селенитов, были совершенно бесполезны против бронированного панциря мехкорпа. Он силой мысли включил коммуникатор, но понимая, что ничего не может сказать, оставшись незамеченным, лишь надеялся на то, что Эндан услышит и что-нибудь придумает к тому моменту. Он поднял голову и спросил: «Подожди. Мне нужно лишь знать… Зачем ты это сделал?.. Зачем ты обрек себя на вечное изгнание в опустошенном тобою же мире?». Маршал скрипуче рассмеялся и ответил: «Все очень просто. Точнее, все стало просто, когда я понял великую мудрость. Народ Протектората… эти забитые, глухие и слепые жители грязных колоний и вычурных центральных миров, понятия не имеют, насколько же они бесполезны. Вот уже которое десятилетие нашу державу двигают отважные люди – синеглазые, которые кладут свои жизни на великий алтарь прогресса человечества каждый день. Впрочем, это огромное самопожертвование лишь помощь нашим всемогущим покровителям и слугам – мехкорпам. И после этого, разве ты не понимаешь, что вся искусственная эволюция была ужаснейшим поворотом событий? Вы возомнили себя богами, вынудив нас изменить себя, нести этот ужасный организм внутри. Мы были вынуждены подчинить саму смерть, чтобы не дать вам, беспощадным роботам, уничтожить все человечество. Сотни тысяч лет эволюции людей – и все впустую. Великая цивилизация пала, а скоро, падет и ее родная планета. Я понял это многие годы назад… И с самого начала второй Эволюционной Войны я делал все, чтобы сравнять наши шансы с теллурианами. Теперь я могу лишь надеяться, что война приведет обе сверхдержавы к взаимоистреблению – а когда все закончится, мои верные люди создадут новую цивилизацию – не зная ни угрозы теллуриан, ни искушения мехкорпов и искусственного разума. Очистив наши организмы от мерзкой заразы, мы сможем наконец создать общество, о котором люди мечтали тысячелетиями. А теперь, я наконец убью тебя, узурпатор.».

Стого еле увернулся от пролетевшего со свистом острейшего лезвия мехкорпа – спустя долю секунды, еще одно пронзило воздух рядом с ним. Припав к земле, он вскочил и описал полукруг около мехкорпа, сильно пнув его в сервомотор одной из ног. Тот с визгом моторов развернулся и почти подсек Стого, еле отпрыгнувшего назад. Он крикнул, уворачиваясь от лезвий в слепой зоне пулемета: «Постой… Но как ты собираешься восстанавливать цивилизацию силами лишь своего экипажа?! Они же все до единого синеглазые!». Маршал утомленным голосом пробормотал: «Я должен найти путь… Проклятье, иначе и быть не может. Слишком долго настоящие герои этой вселенной жили в нужде и бесчестии! Как только я смогу связаться с гиперпространством, я обрету знания, которые позволят мне не только дать людям возможность преодолевать магнитный барьер, но и обратить эффекты губительной радиации. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – там, за красной вуалью, лежит настоящее вселенское осознание. С ним, я не просто смогу возродить человечество – я приведу его к процветанию, невиданному раннее. Мне всего лишь нужно вновь вернуться туда…». Стого сделал кувырок, встав прямо перед мехкорпом, достал клинки из обоих рук, и начал контратаку. Он вспоминал все сложнейшие техники фехтования, которые помнил из программ Адаптации – обрушив шквал ударов на одно из лезвий, он последовательно уворачивался от другого. Когда он понимал, что гигантский противник загоняет его в угол исключительно за счет веса, в ухе послышался голос: «Пригнись!». В ту же секунду за его спиной прогрохотал мощнейший взрыв, и с жутким шипением огромная стальная стена расплавилась в небольшую желтую лужицу. Стого не мог поверить своим глазам – туннель с раскаленными желтыми стенками длиною более пятнадцати метров проходил через сожженные до неузнаваемости отсеки, выходя прямо наружу, под глумливое, грязно-белое, небо. Он приложил палец к уху и радостно крикнул: «Отличная работа! Как это вообще возможно?!». Нервный голос Эндана ответил: «Я взорвал кислородный бак… несмотря на расчеты, масштабы повреждений превзошли ожидания. Двигатель в целости?». Стого, убегая через туннель, оглянулся, увидел медленно, но верно, преследующего его робота, и радостно крикнул: «Я думаю, что да - видимых повреждений нет. Отличная работа! Я надеюсь, Кортик уже в небе? Мне бы не помешало обстрелять этого гигантского паука.». В канале появился Хосе: «Разумеется, я только подобрал Эндана. Скажи, когда он выйдет из корабля, и я загоню его обратно в землю!». Он выпрыгнул на сухую почву, подняв столб пыли, и принялся смотреть на дыру в корпусе. Как только две передние конечности со скрежетом обхватили ржавую обшивку, Стого молча постучал по коммуникатору на ухе. Из-за холма тотчас же вылетел Кортик, с еще не сглаженными швами в местах повреждений. Он слегка притормозил прямо перед гигантским механическим пауком, будто в замедленной съемке, раскрутил лазерные батареи, и выстрелил длинной и мощной очередью быстрых синих лучей, пронзивших тьму снопами искр. Из-за раскаленного корпуса гигантского робота вылетели две ракеты и ловко обогнули траекторию огня, устремившись к Кортику сверху. Хосе как будто не замечал ракет, но в последний момент провел резкий маневр уклонения, отлетев с линии огня – точные ракеты не успели сориентироваться и столкнулись с землей, с грохотом разверзнув воронки диаметром в пару метров. Дым рассеялся, и фасад мехкорпа выглядел ужасно – стекший раскаленный металл похоронил под собой как пулеметы, так и механические конечности. Они слегка подергивались, будто в какой-то роботизированной агонии. Лишь ракетница сзади осталась цела – однако Стого, не ожидая следующего ракетного залпа, разбежался и взобрался обратно в уже остывающее отверстие в корпусе. Зайдя с тыла обездвиженной боевой машине, он с размаха ударил по соединению машины с ракетницей – она едва сдвинулась на пару сантиметров, оставив след из жидкого металла. Еще несколько ударов – и с жутким скрежетом мехкорп ударился об землю. Ракетница была смята – последний оплот сопротивления машины уничтожен. Он подошел и достал из боеукладки две ракеты, так и не выпущенные в летающее судно. Уже было принявшись переоборудовать их в бомбу, он вдруг вспомнил про капсулу, с трудом пережившую падение из корабля.

Маршал едва шевелился, придавленный к стенке капсулы. Стого усмехнулся и подключил обугленный провод от динамика мехкорпа к капсуле. Тут же послышался испорченный помехами голос: «Поразительно… теллурианин воюет не в одиночку. Я слышал, вы пришли за моим гипердвигателем? Тогда будьте уверены, в Колодце Правды когда-нибудь вы поймете все то, что понял я. И только тогда вы сможете осознать, насколько велико то преступление, которое мы совершили против самой Природы. Теперь… похороните меня вместе с моими знаниями, с моей мудростью.». Неожиданно, Эндан подошел к капсуле и покачал головой: «Нет, старик. Никаких шансов, что мы похороним тебя с астросферой. Стого, открой капсулу – нам нужна эта штуковина.». Стого, даже немного удивленный резкой переменой в голосе соратника, пожал плечами и с размаху воткнул ручной клинок в стенку капсулы, высвободив немного прозрачного, желатиноподобного состава наружу. Маршал, безумными глазами смотря на приближающуюся смерть, еще крепче вцепился в стеклянную сферу, крикнув: «Нет… Мне нужно провести последние секунды в тишине… Прошу вас! Лишь когда я включаюсь в мозг мехкорпа, у меня получается спастись от голосов! Похороните меня с ней!». Эндан откинул перепиленную капсулу в сторону, закрыв нос от жуткой вони: «Господи, Стого! Что это за дрянь?! Запаха хуже я еще не чувствовал в своей жизни!». Стого, пошатываясь и закрывая нос, сказал: «Люди производят по несколько литров естественных отходов в день – а он жил тут полтора года.». Эндан отошел на три метра, и наконец с облегчением вздохнул, смотря на зеленоватый пар, поднимающийся от немощного тела бывшего властителя половины известного космоса. Лишившись маски и шлангов, подающих ему кислород и фильтрующих кровь, ему оставалось лишь делать последние вздохи в ядовитой среде. Внезапно Стого увидел, как Эндан рядом с ним заряжает некий картридж с красной полосой – таких он раньше не видел. Тот слегка прицелился, и выстрелил в землю. Стого расслабился, с усмешкой подумав, что селенит не смог попасть даже по капсуле – но через секунду, облегчение сменилось ужасом – огненный шторм охватил иссушенную поляну. Синим пламенем костер поднимался к небу, сжирая лужу жидкого метана и вознося сухую траву пеплом. Стого повернулся к мрачно улыбающемуся Эндану и спросил: «Это серьезно было так необходимо?! Как я могу испытывать хоть малейшее сочувствие вашему народу, если вы убиваете друг друга все более изощренными способами?». Эндан покачал головой: «Здесь мы ничем не отличаемся. Неужели ты не помнишь, что ты делал в Пределе Росса? Я просто делаю то, что считаю справедливым. Он уничтожил сотни тысяч селенитов, в добавок… пожалуй ко всей жизни, которую он посвятил убийству теллуриан.» - он исступленно вздохнул, смотря на огненный вихрь, и пробормотал: «А возможно, у меня действительно личные счеты с Виолом, и мне хочется убить даже его врагов, не говоря даже о союзниках.». Когда очищающий огонь оставил лишь догорающие угольки от первого маршала, Эндан подошел к лежащей на земле девственно чистой астросфере. Она блестела в темноте, а обожженые провода раскинулись по земле к обломкам мехкорпа. Его зрительная сфера все еще следила бездумным, компьютерным взглядом. Но астросфера интересовала Эндана гораздо больше – он подхватил ее, обмотав провода вокруг руки. Однако кое-что среди обугленных обломков поймало его взгляд – это был прочный корпус омнискриптора, такого же, как и у него – впрочем, заметно побитого временем и украшенного двумя оранжевыми полосами сбоку. Положив его к себе за пазуху, он оглянулся на широкое отверстие в корпусе, ведущее к огромному шару гипердвигателя и прошептал: «Да, работа будет тяжелая.».

С легким шипением Кортик, с привязанными за прочнейшие орудийные пилоны тросами, оторвался от земли. Яркое голубое пламя извергалось из мощных маневровых ускорителей, и, со свистом, тросы из углеткани натянулись. Глубоко из утробы корабля послышался лязг, однако корабль в воздухе лишь едва двигался из стороны в сторону. Эндан уже начал сомневаться, точно ли Стого удалил все крепления, как вдруг послышался громкий щелчок, и со снопом искр и жутким скрежетом огромный шар с множеством отверстий проскользил по специально подложенным под него рельсам. Когда он вылетел из отверстия, космолет заметно припал к земле, однако, пока шар, будто маятник на часах, раскачивал могучий кораблик в воздухе, он снова набрал высоту, не позволив грязи и пыли с поверхности планеты набиться в грубо обрезанные автогеном отверстия гипердвигателя. Из туннеля выбежал Стого, держа в руках огромную канистру с зеленоватой охладительной жидкостью. Он приложил палец к уху и что-то сказал – натужно выпуская необычно длинные струи, Кортик подлетел к уже окончательно остывшему отверстию в корпусе. Стого перекинул цистерну с охладителем и подал руку Эндану, запрыгивая внутрь. Устало сев на уже запыленное кресло, он прошептал по связи: «Мы точно сможем все это поднять?». Стого ответил: «Я вырезал эту дрянь пять часов подряд – все, что только можно, было снято и оставлено на месте. Теперь осталась только основная конструкция из невероятно прочного гальванического керамо-титанового композита. Гарантирую, ничего прочнее люди еще не смогли выковать.». Хосе отметил: «Да, эта штука действительно стоит невероятных денег. Насколько я знаю, на территории Протектората только огромные заводы у фиолетовой звезды Филипп-10 способны производить корпуса для варп-двигателей… Так или иначе, наши двигатели кое-как, но справляются. Подъем будет очень долгим, поэтому у меня огромные опасения насчет наших шансов в облачном слое. Но не беспокойся – с запасами охладителя, которые вытащил Стого, и гравитационным маневром, мы воспользуемся огромной приливной тягой газового гиганта, чтобы выйти из атмосферы как можно скорее.». Эндан задумался и спросил: «Подожди, а мы вообще сможем использовать межпланетный привод с таким грузом?». Хосе ответил: «Ладно, тут ты попал по адресу – все-таки, это моя специальность. Краткий ответ – нет, не сможем. Видишь ли, защита от микрометеоритов на околосветовых скоростях – очень серьезная тема для любого современного космического судна. Принцип один – от истребителя до линкора: каждый корабль усеивается крохотными ускорителями частиц, которые используют разогнанные до огромных скоростей ионы гелия, чтобы ликвидировать микрометеориты, угрожающие кораблю на околосветовой скорости – без них, любое столкновение на этой скорости произвело бы мощнейший термоядерный взрыв, высвободив такое количество энергии, что корабль и препятствие с легкостью распадутся на атомы. Большие астероиды, все же, предпочтительно будет миновать при помощи средств бортового комьпьютера – точечная защита вряд ли справится с ними. Особо крупные тела обладают гравитацией, которая ведет себя слегка иначе на околосветовых скоростях – возникает определенный эффект, связанный с иными пространствами – в которых я, разумеется, не разбираюсь – который отклоняет тело от источника существенной гравитации. Впрочем… маршал, очевидно, смог каким-то образом обойти этот эффект, чтобы протаранить планету – что, очевидно, говорит нам о том, что он обладал неординарным пониманием пространства. Так, всем подготовиться! Входим в облако!». Неприятная вибрация с двойной силой пронзила взлетающий корабль. Эндан насилу открыл слипающиеся глаза, обернулся и крикнул: «Стого, открывай клапаны на пятьдесят процентов! Нам хватит охладителя?». Он ответил: «Да, слава Пророку, там использовался тот же состав. Уверен, нам хватит этих запасов.». Даже в ужасной тряске Эндан понимал, что целый день на темной планете окончательно лишил его сил. Он откинулся в кресле, посмотрел на раздвигающийся бескрайний облачный покров, и отключился.

Внезапно, Эндан почувствовал, как кто-то дергает его за плечо. Когда он открыл глаза, перед ним в обзорном куполе распростерся огромный корабль. Он, конечно, был где-то в два раза меньше Экскалибура, и уж тем более, меньше огромного Цвайхандера, но все равно внушал уважение. В большой очерченной тлеющим желтым кругом прорези виднелся уже так знакомый Эндану шар – это был тот самый, добытый тяжелым трудом, гипердвигатель. Каждые несколько секунд там зажигались синие огоньки, озаряя покрытый копотью корпус. Эндан встал из-за кресла и чуть не столкнулся с Хосе. Он радостно воскликнул: «О, наконец ты проснулся! Ты видел, что Стого устроил, пока мы спали?». Эндан еще раз оглянулся и изумленно спросил: «Неужели он все это сам сделал?». Хосе улыбнулся: «Теллуриане открывают нам глаза на то, сколько времени своей жизни мы проводим во сне. После того как ты уснул еще во время взлета, я тоже, если честно, клевал носом. Я вел корабль до самого поля обломков, а потом притормозил и сказал, что дальше не повезу – надо поспать. Однако, Стого сказал, что ему не нравится перспектива дюжину часов смотреть на то, как мы расходуем кислород, отправил меня в грузовой отсек, а сам взял штурвал и отыскал отличный теллурианский фрегат среди обломков. Его капитана приговорил к смерти мощный выстрел из главного калибра крейсера – он буквально испарил весь отсек гипердвигателя и грузовой шлюз в придачу. Однако, с нашим сокровищем, одна из проблем уже решена – осталось лишь решить обширные структурные повреждения. Мне кажется, было бы логично кого-нибудь нанять, но он говорит, что мы сможем справиться за неделю. И знаешь, смотря на его работу, я ему верю.». Эндан почесал голову, не узнав своего пилота, который только сутки назад был готов пристрелить Стого ценой своей жизни. Призадумавшись, он решил вызвать Стого по коммуникатору. Раздался бодрый голос: «С пробуждением! Как видите, я тут взял на себя ответственность за выбор нашего корабля. Как тебе очертания нашего будущего дома среди звезд?». Эндан поднял голову еще раз и оглянул корабль. С огромной пробоиной посередине внизу и концентрическими кругами копоти вокруг он выглядел изрядно побитым, но его очертания были поистине величественными. Три секции были словно «нанизаны» на прямоугольный стержень, опутанный трубами и баками. Три огромных маршевых двигателя словно были готовы сорваться с места – а гигантское орудие сверкало охлаждающими пластинами в желтом свете звезды и угрожающе зияло отверстием спереди. Эндан восхищенно сказал: «Не волнуйся, Стого. Я найду на корабле промышленные манипуляторы, прикручу их на Кортик, и возьмусь за ремонт параллельно с тобой. Мы вернем к жизни этого монстра.». Стого усмехнулся: «Ну тогда у нас есть только одна действительно важная проблема. Мощный взрыв на поверхности корабля практически выжег всю краску на нем, а также критически повредил бортовой компьютер – я не имею ни малейшего представления, какое название носил корабль. Не окажешь ли честь назвать нашу находку?». Эндан призадумался, и вдруг, как солнечная вспышка, идея прошла через его сознание. Он пробормотал: «Я назову его…».

Глава X. Перегрин и звезды

Глава X. Перегрин и звезды

Порция вязкой пасты эссом приятно согревала желудок Эндана в холодном салоне Кортика. Ее вкус было практически невозможно описать – в нем чувствовался сахар, соль, острота и кислота – подбирая подходящие воспоминания из Старого Мира, Эндан не мог не провести параллели с пищей быстрого приготовления, возведенной в максимум в этом продукте. Улыбнувшись, он положил опустошенный пакетик в контейнер для мусора. Стого оглянулся и с непритворным удивлением спросил: «Тебе что, серьезно нравится эта гадость?!». Эндан пожал плечами и ответил: «Ну, знаешь, поживи полгода без намека на пищу, и набросишься даже на похлебку из травы.». Хосе усмехнулся: «Подожди, Стого, ты что, уже приобщился к нашей кухне? Я думал, вам еда не нужна.». Стого покачал головой: «Если бы. Энергия в теллурианском организме распределяется согласно ситуации. После того побоища на поверхности, где тактический гений маршала, воплощенный в двух сорокадюймовых клинках, чуть не отправил меня вслед за Исидой, я истощил почти всю энергию. Поэтому и прикоснулся к вашим пайкам с Обители, пока монтировал гипердвигатель. Честно признаться, половину я оставил на щитке шлема... Из чего вообще делается эта дрянь?!». Хосе закатил глаза, сделал до комичного мягкий голос и начал: «СеленТех представляет новый продукт в линейке быстрого питания для граждан нашей великой страны. Завоевав желудки воинов Космического Флота, паста эссом уже идет по ваши аппетиты. Она сделана из экологически чистого, многократно проверенного и обработанного дрожжевого белка, смешанного с секретным составом из семи различных видов космической водоросли. А добавка экзотермической бактерии позволяет вам наслаждаться теплом домашней пищи даже в самых дальних уголках исследованного космоса!» - перейдя на обычный тон, он продолжил – «Я хорошо передал?». Стого покачал головой: «Достаточно хорошо, чтобы я чуть еще раз не испачкал лобовое стекло. Давайте лучше к делу.». Эндан заметил: «Ну наконец. В общем после того, как мы окончательно добили отсек для торпед и заменили его на манипулятор от ремонтного робота из грузового отсека, мы приварили уже больше двадцати двух метровых бронепластин. Технически, теперь мы можем попробовать войти на борт и начать ремонт энергосистемы. Я ничего не забыл?». Хосе протянул ему шлем с округлым голубоватым щитком и двумя клапанами и сказал: «Ну, кое-что все-таки забыл. Обязательно проверь, как работает система циркуляции кислорода – и мы сможем аккуратно провести наш летательный аппарат в ангар.». Стого покачал головой: «Фрегаты класса Конструктор не имеют ангара как такового. Я чуть позже объясню, как он выпускает дронов – сейчас лишь скажу, что нам придется разместить Кортик в грузовом отсеке. Ты ведь во время починки корпуса не приварил дверь намертво?».

Под грубым натиском механической руки дверь, регулярно застревая, проехала вниз по рельсам. Абсолютная тишина пугала Эндана, сидящего за рычагом манипулятора – даже отвратительный скрежет и звон, который сопровождал бы его на протяжении всего процесса починки, проходи она в атмосфере, он предпочел бы немому вакууму. Без звукового отклика половина его опыта механика была практически бесполезна. Наконец непослушная дверь закончила сопротивляться, мягко провалившись в предназначенный паз – он мог лишь мысленно поблагодарить судьбу, что двигатели двери окончательно сломались раньше, чем у манипулятора. Эндан легонько постучал по переборке, наконец обрадовавшись, услышав звук. Хосе кивнул и повел Кортик в небольшой грузовой отсек, буквально впритык подлетев к разграничительной черте, выпустил шасси. С легким щелчком корабль как будто примагнитился к палубе – скорее всего оттого, что воздух снаружи не преумножил звук от приземления. Эндан надел шлем вслед за остальными, слегка повернул его на ободке костюма, пока не услышал заветный щелчок – в ту же секунду воздух в шлеме приобрел неприятный запах старого пластика, а запотевшее стекло мгновенно очистилось за счет осушителя воздуха. Он, поочередно ухватываясь руками за скобы, подлетел к двери. Оглянувшись, он увидел, что Хосе тоже надел шлем и махнул рукой в сторону клапана откачки атмосферы – Стого тоже надел немного другой шлем на свой теллурианский энвиро-костюм, найденный Хосе в обломках. Он сильно отличался от обычного скафандра – был гораздо тоньше и компактнее, а обзорный щиток практически никак не защищал носителя от лучей – видимо, это было не сильно нужно теллурианам, сделал вывод Эндан. Убедившись в готовности, он нажал на кнопку, и с громким хлопком турбокомпрессор извлек весь, до последней капли, воздух в отсеке. Через секунду дверь открылась, и три луча фонарей пронизили пыльную тьму грузового отсека. Эндан тяжело переступал магнитными подошвами по ребристому полу, попутно приложив палец к уху и обратившись: «Стого, это же вроде теллурианский фрегат. У тебя есть идеи, где здесь силовая установка?». Последовал незамедлительный ответ: «Практически все корабли теллуриан питаются от реакторов распада с неограниченным потоком нейтронов. Тебе знакома их конструкция?». Эндан разочарованно покачал головой: «Я конечно не эксперт, но кое-что понимаю. Неужели за семь десятилетий космических полетов еще не придумали ничего лучше, чем энергия распада? Ну там, предположим, термоядерная реакция.». Стого ответил: «Вопрос отказоустойчивости, стоимости, а когда-то – и размеров. Благодари Пророка, что тебе не придется чинить термоядерную установку – современные колониальные реакторы синтеза настолько сложны, что в них разберется только теллурианин с полным набором инженерных имплантов. Иначе говоря, не я.». Эндан попытался почесать голову, однако звонкий удар пальцев по стеклу пресек эту затею. Он усиленно вспоминал, как устроены реакторы на быстрых нейтронах – однако про себя понимал, что сейчас столкнется с технологией, созданной теллурианами – и для теллуриан. Никакой радиационной защиты он там даже не ожидал, не говоря уже о адекватном, разбираемом обычным человеком механизме. Единственное, что его утешало – отсутствие гравитации, ставящее его наравне с теми титанами, что проектировали этот корабль.

Все догадки Эндана насчет реактора оказались совершенно бесплодными. Пройдя через темные коридоры, ориентируясь по подсказкам Стого, он вышел в комнату, посередине которой возвышался огромный цилиндр, подключенный множеством толстых шлангов к полу и потолку. Не без труда он разогнул оба рычага – за панелью на него смотрел сложный, но почему-то приятно сложенный механизм. Было что-то особенное в этих переплетениях прочных трубок, гладких матовых отражателях нейтронов, окружающих небольшую камеру размером с термос, в которой мягко покоится пустой цилиндр. Он взял его в руку и потряс – темная пыль рассыпалась, открыв его взору пустоту внутри. Это был уже один плохой сигнал – но он отложил топливную ячейку, осматривая остальной механизм. Конструкция этого реактора действительно крайне отличалась от того, что он знал с Земли – в отличии от огромных, надежно изолированных полноценных заводов по переработке радиоактивных элементов в экологически чистую энергию, это был действительно компактный, высокотехнологичный, и крайне эффективный источник энергии – порождение десятилетий небольших технических наработок, положенных на особенности научного восприятия теллурианского народа. Принцип, однако, кардинально поменялся – цепная реакция начиналась не от достижения критической массы, а от микроядерного взрыва, производимого направленным лазерным лучом. Дальнейшее деление производит только два с половиной процента искомого нейтронного излучения – почти восемьдесят уходят в кинетическую энергию изотопов, появляющихся в результате распада. Однако уран настолько тяжелое вещество, что в процессе распада успевает сформироваться огромный поток нейтронов, продолжающий реакцию даже после того, как вещество вышло за показатели радиоактивности. Например, при образовании стабильного свинца уже циркулирующий поток нейтронов заставляет его разрушаться снова и снова, рассыпая его буквально до субатомного уровня, превращая восемьдесят два процента топлива в чистую энергию, по известной формуле Эйнштейна. Остальное – это неуловимая энергия безвредного нейтрино и тяжелой бета- и гамма- радиации. Теллуриане не боятся облучения, однако неограниченный поток радиации может легко подвергнуть опасности даже защищенные теллуровыми схемами клетки, поэтому радиация практически полностью отводится с корабля через систему изолированных от корпуса мембран, отправляя в глубины космоса. Направить ее невозможно, как поток нейтронов – однако она сама в процессе реакции выделяется в упорядоченном направлении, благодаря контролируемому потоку нейтронов, продолжающих цепную реакцию. Однако, что происходит с этим невероятно мощным потоком нейтронного излучения?

Эндан ошеломленно ощупывал пошатывающийся матово-черный щиток отражателя, когда к нему приходило осознание. Он приложил дрожащие пальцы к уху и пробормотал: «Я понял, как умер капитан этого корабля… Во время удара тяжелой торпедой корпус был сотрясен крайне мощной кинетической волной. Несмотря на то, что она пробила необитаемые отсеки, одного миллиметра сдвига из-за вибрации для нейтронного отражателя было достаточно, чтобы отправить поток нейтронов по кораблю. Моментально расщепившись, десять килограммов урана, или что от них осталось, преобразовались в поток нейтронной энергии, который уничтожил всю жизнь на корабле.». Несколько секунд в аудиоканале стояло молчание. Потом послышался голос Хосе: «Но… ты же сможешь его починить?». Эндан ответил: «Для этого мне потребуется точность, далеко выходящая за рамки «хирургической». Атомная точность – без шуток. Иначе нас постигнет судьба ничем не отличная от предыдущих обитателей этого корыта.». Хосе неуверенно протянул: «Ну, Стого чертовски точно стреляет. Может, это тебе поможет?». Эндан нервно сглотнул и ответил: «Это немного не те категории. При всем уважении к способностям теллуриан надо все-таки отличать реакцию и зрительно-моторную координацию от механической точности. Что в ваше время применяется для таких операций?». Стого мрачно ответил: «Автоматические сборочные линии, если ты про создателей этого судна. Но ты, я думаю, уже понял, что ближайшая находится в паре десятков световых лет отсюда. Полагаю, мы опять рискуем своими жизнями? Это начинает входить в рутину, если честно.». Эндан молча дал спуститься мучительно щекочущей капле пота со лба, и продолжил: «Тут также не хватает рабочей жидкости, передающей тепло на термоэлектрический генератор. Есть идеи, что здесь используется?». Стого мгновенно ответил: «Не думаю, что у тебя возникнет с этим проблем. Исида заливала в реактор обычную воду, когда у него опять травили клапаны. Впрочем, это был самодельный тепловой реактор, по ее чертежам… не уверен, насколько это относится к унитарным реакторам Глизеанского Флота.». Эндан вздохнул: «Именно, относится примерно никак. Под таким нереальным потоком нейтронов вода распадается практически мгновенно – порождая взрыв, который будет для нас столь же смертелен, как сам нейтронный поток.». Хосе удивленно ответил: «Как кстати, я нашел остатки в той канистре охладителя. Это поможет?». Эндан опять попытался почесать голову, и ответил: «Сомневаюсь. Дифенил – слишком сложное органическое вещество. Даже в обычном реакторе я бы не стал его применять – здесь же его распад практически гарантирован… хотя… у меня есть идея! Стого, насколько я понимаю, вы готовите свою пищу на месте. Вы… применяете поваренную соль?». Стого замешкался, видимо, окончательно утратив веру в разумность своего протеже, однако, через секунду ответил: «Да, разумеется, в пищевых синтезаторах мы используем соль. Но тебе-то она зачем?». Эндан радостно воскликнул: «Ура! Использовав соль, я смогу выделить достаточно натрия – при помощи электролиза, я испарю хлор, оставив осадок из натрия. Расплавив его всего лишь при ста градусах, мне будет достаточно смешать его в правильных пропорциях с калиевым осадком из труб реактора. Судя по следам на покрытии контуров, именно такой состав охладителя здесь использовался. Если Стого займется настройкой зеркала под нужным углом, я смогу тем временем выделить нужное количество раствора.».

На кухне заброшенного теллурианского корабля было так же темно и неуютно, как в реакторном отсеке – но холодный свет искры, пробежавшей между узко поставленными в стакане электродами, слегка осветил помещение. Через пару секунд батарейка фонаря костюма, наконец, с хлопком замкнулась – ничего подходящего для использования в качестве предохранителя или резистора Эндан на корабле не нашел, и уж подавно, никаких точных измерений провести ему не удалось. Однако вынув медную пластинку из раствора соли, он с радостью обнаружил там грязно-серые крупицы натрия. Соскоблив «улов» в неглубокую пиалу с металлическим порошком, он обратился к остальным ингредиентам. Черно-серый порошок калия уже был приготовлен в соседней чашке – попытка взвесить его в невесомости, ожидаемо, ни к чему не привела. Аккуратно переложив двухсторонней ложкой порошки в нужных пропорциях на сковороду, он достал паяльную лампу и направил яркий раструб огня на ее дно. Искры поднимались вверх, а смесь постепенно принимала форму грязно-белой густой массы. Оставшись без фонарика, Эндан вслепую ощупывал стены, шагая к реакторному отсеку. Наконец пальцы обогнули слегка приоткрытую толстую переборку – где-то за ней находится реактор. Поставив свой небольшой огнемет, он слегка открутил регулятор, подогрел все еще жидкую массу теплоносителя, и оставил включенную паяльную лампу в углу, для освещения. Бесшумно, как и все в этом молчаливом мире, тефлоновая трубка, уходящая в глубины реактора, приняла в себя почти всю смесь со сковороды. Убрав ее подальше в кожух, Эндан приложил палец к уху, начал говорить и несказанно обрадовался, услышав хоть какой-то звук за последние часы: «Стого, ты сейчас где? Мне бы не помешала помощь в загрузке топлива. Мало того, что я не знаю, где оно, лишний раз радиацию собирать мне не хочется.». Низкий голос Стого раздался из коммуникатора: «Когда я настраивал нейтронные зеркала, я притащил канистру оксида урана из склада, она должна быть в углу. Если что, это такой небольшой металлический цилиндр с черной субстанцией внутри. И нет, урановое топливо практически не радиоактивно – ты сейчас соберешь меньше радиации, чем за небольшой межпланетный полет. Не бойся.». Эндан нервно сглотнул и ухватил руками цилиндр, похожий на ручной термос без крышки. Видимо, он изначально был намертво запечатан – нигде не было заметно даже шва. Он аккуратно поставил его вовнутрь реактора, зафиксировал ячейку двумя кольцами сверху и снизу, а затем с бесшумным грохотом захлопнул крышку и оттянул оба рычага, прочно зафиксировавших ее на корпусе. Эндан отошел на пару шагов, довольный своей работой, мельком оценил шансы успеха, вызвал Стого и сказал: «Ну все, можешь запускать реактор. У него же есть заряд для зажигания?». Неожиданно неуверенный голос ответил: «…не могу. Заряд, он, конечно, есть… Но пожалуйста, подойди в рубку. Требуется твое участие.». Эндан снял палец с коммуникатора, грязно выругался, потушил и подобрал лампу, и начал свое слепое восхождение к командному пункту через темные коридоры…

Эндан понимал, что кричать на прирожденного убийцу, который буквально вчера вместе с ним кромсал селенитов сотнями, не очень разумно – но сейчас Стого выглядел максимально жалко, упершись руками в приборную панель. Он воскликнул: «Черт возьми! Если это так просто, то почему ты это сразу не сделал?! Я чуть все кости себе не переломал, пока сюда поднимался! Тебе нужно чертовски хорошо мне это объяснить!». Стого вздохнул и прислонился к стенке: «Слушай… можешь верить мне, или не верить. Но я не мог взять на себя такую ответственность. Черт возьми, я вообще не могу взять ответственность. Я не способен поставить под такую вероятную угрозу жизнь…». Эндан поднял брови, и то ли иронично, то ли серьезно спросил: «Серьезно? Ты волновался за нас? Я не могу тебя понять. Ты угробил сотни селенитов, а теперь не можешь рискнуть двумя из них?». Стого покачал головой и ответил: «Пойми, я не способен убить случайно. За всю свою жизнь я никогда не брал ответственность – я всегда действовал от чьего-то имени, прямо или косвенно. Как я понимаю, такова специфика именно моей Адаптации. Моей первой задачей в жизни, моим, так называемым, «Предназначением», было предотвращение крупного раскола в Конвенции – и я это сделал. Магистрат не мог рисковать получить еще одного врага в своих рядах – и я исполнил его волю.». Эндан даже проникся жалостью к гиганту. Он спросил: «Но почему так? Ведь невозможность взять ответственность – это совершенно не укладывается в привычный образ теллурианина, любого поколения. Неужто поэтому ты… так и не смог найти свое место, после исполнения Предназначения?». Стого пожал плечами: «Ну, возможно и такое. А возможно, цена, которая была заплачена за стабильность, для моих сородичей была слишком высока. Когда они узнали о моих грехах, у меня не оставалось выбора – я покинул Око Бури, и оформил бы требование на свой корвет и пошел бы на войну за Землю. Если бы не Исида…». Эндан не понимал спокойствия своего собеседника. Он гневно спросил: «Но как ты можешь мириться с тем, что тебя создали изгоем? Разве ты доволен той жизнью, которую тебе предначертали?!». Стого ответил: «Пойми, я не могу быть доволен или недоволен. Меня не «программировали», как робота – но я слишком молод, чтобы так далеко отойти от своей Адаптации, как, например, Исида. В конце концов, тебе в десять раз больше лет… Со временем, открыв для себя более широкую картину мира, я смогу измениться – приблизиться к образу Пророка, быть независимым и неуязвимым для Вселенной. Однако никакие мнемоленты не могут передать сути настоящего мира. Слишком много выборов, которые ты делаешь каждую секунду, которые отвечают на сиюсекундные вопросы – а некоторые из них предопределят твое будущее на многие годы, решат твое существование. Именно поэтому ответственность – сложнейшая материя для восприятия. Надеюсь, ты понимаешь меня… Даже если нет, прошу, прими решение. Нажми на рычаг… или сделай что-нибудь другое. Главное, не заставляй меня вновь невольно рассчитывать риски этого решения. Так или иначе, да направит тебя Пророк.». Эндан кивнул и сказал: «Я понимаю. Что ж… я предлагаю тебе отступить к Хосе и вместе с ним покинуть корабль и отлететь по крайней мере на пять километров. Если я не отвечу на вызов, покидайте звездную систему, так или иначе. Заходить на борт корабля, в таком случае, первые несколько часов после облучения нейтронным потоком нельзя – поэтому лучше не ищите мой труп, тем более что его скорее всего распылит на атомы. Хосе, ты это услышал?». Из коммуникатора раздался немного приглушенный голос: «Да… Я тебя понял. Я сообщу, когда мы отлетим на достаточное расстояние. Черт возьми, я действительно надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.». Эндан вновь погрузился в молчание безвоздушного мира. Он остановил взгляд на звездах, яркой россыпью пронзивших небеса вокруг витающих в космосе остовов кораблей. Одно движение, и все его путешествие оборвется в этом мрачном месте, и он присоединится к тем храбрым душам, что сложили свои головы в этом месте, за свои родные миры и свой вид. Эндан подумал, что он не сильно отличается в своей мотивации – он закрыл глаза и подумал, что же его заставляет снова и снова ставить свою хрупкую жизнь в ужасающий риск. Что-то связанное с Республикой его вело – какое-то чувство осознанной верности, обещания, которое ему дал Сенат. Это было теплое, радостное обещание дома, который защитит его от холодного, жестокого сияния пустоты, обещание жизни, полной заслуженного комфорта и смысла. Тут в коммуникаторе послышался голос Хосе – какой-то далекий, оторванный от реальности, он возвещал о том, что они отлетели на безопасное расстояние. Эндан открыл глаза, надежно ухватился за рычаг зажигания, и потянул его наверх. Пару секунд ничего не происходило – он позволил себе выдохнуть, и уже потянулся к коммуникатору, как вдруг слепящее белое сияние заволокло его глаза. Неужели загробная жизнь будет выглядеть именно так?

Глава XI. Путь домой

Глава XI. Путь домой

Сияние рассеялось, и Эндан наконец убедился, что это лишь его отвыкшие глаза вновь воспринимают свет на корабле. Мягкий белый свет заполнял небольшой полукруглый зал управления. Он, не веря своим глазам, включил связь и прошептал: «Получилось!». Хосе оглушительно крикнул, как будто все это время держал дыхание: «Ура! Черт побери, можно было и быстрее ответить! Мы тут изрядно понервничали. Возвращаюсь!». Стого вмешался: «Присоединяюсь к поздравлениям, но у тебя будет небольшая проблема. Когда питание вернулось, дверь ангара перешла на автоматический режим – а для управления любым отсеком корабля Эндану придется воспользоваться нейродрайвером. Я напомню, что их используют только теллуриане – с физиологией селенитов он совершенно не совместим. Есть варианты?». Эндан ответил: «Ну, с ангаром все просто. Дверь туда я успешно сломал. А вот для восстановления функциональности и управления кораблем мне конечно стоит разобраться с этим…». Он посмотрел на приборную панель и увидел небольшую подсвеченную по краям панель, отодвинув которую, он увидел небольшой цилиндр, размером с канцелярский маркер, пронзенный блестящими контактами. Видимо, его надо было вставить в какой-то из имплантов теллуриан – Эндан вспомнил, как у Стого, еще в кабине Ангермера, к затылку тянулся какой-то провод, выходящий из приборной панели. У Эндана здесь не было шансов – его тело, как и тела подавляющего большинства селенитов, имело максимальный потенциал отторжения искусственных нервных тканей, поэтому ни одного импланта он не имел. Он обратился к Хосе: «Может, будет возможно раздобыть интерфейс управления фрегатом из обломков кораблей Протектората? Я думаю, с помощью Стого, я смог бы перепаять нейродрайвер.». Хосе огорченно ответил: «К сожалению, не думаю, что это получится. Фрегаты Протектората управляются четыремя людьми одновременно – это капитан-астронавигатор, штурман, наводчик, и техник. Использовать все это даже трем людям – практически нереально.». Но Эндан уже не слишком обращал внимания на слова Хосе. В углу командного пункта лежала астросфера, не полностью накрытая синтетической тканью. Рядом с ней лежал небольшой диск, в котором были видны три небольших разъема, и один из них как будто точно соответствовал штекеру нейродрайвера. Зачарованный ее гладкой, блестящей поверхностью, Эндан поставил сферу и диск на предназначенный для нее пьедестал, достал немного отличающийся от нейродрайвера штекер из основания, и подключил к диску, положенному на него. Небольшие лепестки вокруг пьедестала раскрылись, подвесив сферу в вакууме в нескольких сантиметрах от поверхности. Гибкий шнур, уходящий в мерцающие глубины сложной электроники корабля, соединялся с диском, как будто связанным со сферой незримой связью. Второй разъем легко принял шнур от шлема астронавигатора – повертев в руках непростую конструкцию, пронизанную изнутри пугающими небольшими металлическими контактами и точками, Эндан решил пока отложить шлем в сторону. Но третий разъем как будто подсказывал решение проблемы – он невероятно напоминал нейродрайвер. В этот момент в командный пункт вошел Стого – он оглянулся на бегающего вокруг астросферы Эндана и светлый, убранный зал – как будто его и не покидали после крушения корабля – и обратился: «Ты… хочешь приспособить нейродрайвер для астросферы? Действительно, интересное решение – я даже как-то не подумал об этом.». Эндан покачал головой: «А разве это возможно? Я уже смирился с тем, что она совместима с кораблями обеих сторон, но каким образом она поддерживает теллурианский нейродрайвер? Это же исключительно технология Конвенции!». Стого улыбнулся: «Не забывай, что Координатор какое-то время был в руках Магистрата. Именно в этот период он даровал нам эту технологию – с тех пор ее активно стремились понять, но все начинания были в конце концов безуспешными. Поэтому никто и не горит желанием менять саму конструкцию как гипердвигателя, так и управляющих систем. Слишком велика ставка.». Эндан оглянулся на собеседника и ответил: «Может быть, ты смог бы помочь переподключить нейродрайвер к сфере?». Стого улыбнулся: «Без проблем.». Подойдя к панели, он одной рукой нажал на небольшой клапан на затылке – открылся крохотный разъем, куда он в ту же секунду подключил нейродрайвер. Сев в капитанское кресло, он слегка повернул штекер и застыл в таком положении на минуту. Эндан подошел к нему и уже хотел вынуть нейродрайвер, как вдруг Стого очнулся, сам выдернул штекер - он улетел куда-то в пропасть электронных частей, закрыв за собой панель. Стого слабо улыбнулся и сказал: «Извини что напугал. Я не видел ни одной мнемоленты по управлению кораблем через эту штуку, поэтому, честно сказать, этот опыт был совершенно неожиданным. К слову, я включил систему жизнеобеспечения – к счастью, нейтронный шторм обошел стороной колонии цианобактерий. Быстрая герметизация нам не грозит – ближайшие пару минут нам придется ждать приемлемых уровней – но, думаю, это важный шаг.». Эндан кивнул и подошел к пьедесталу, из которого торчал третий, последний провод. Он был уверен, что в этом проводе кроется решение их проблемы.

Подключив его в заветный разъем на диске, он взял в руки шлем астронавигатора и посмотрел в матовую черную бездну визора. Глубоко вдохнув прогорклый воздух костюма, он снял шлем, попробовал все еще неплотный, но пригодный для дыхания воздух корабля, и надел аппарат на голову, положил руки на сферу, и наклонил голову набок, нажав на переключатель. В этот момент все оборвалось – он попытался что-то сказать, но не услышал себя. Вдруг обстановка начала проясняться, но он понимал, что не видит, и не осязает корабль – он и есть корабль, в какой-то степени. Поврежденная система датчиков вызывала у него головную боль – кое-как собравшись, он услышал голос Стого: «Эндан, ты меня слышишь? Пока, вроде бы, ты держишься. Конечно, в следующий раз постарайся зафиксировать себя в кресле капитана – я тебя еле поймал – но, кроме этого, соединение прошло хорошо. Ты можешь ответить мне, хоть и не услышишь себя.». Эндан спросил в пустоту: «Подожди, как ты мне это говоришь? Разве шлем не забирает у меня все естественные органы чувств?». Стого ответил: «Отлично, ты уже многое понимаешь. Все верно, я обращаюсь к тебе через интерком. Кстати, Хосе рядом со мной, разбирается в системе автосборки дронов, ему надоело сидеть в ангаре.». Эндан справился с очередной волной головокружения, и сказал: «Отлично, это как раз то, что мне нужно. Мне нужно направить сборочный автомат на сборку ремонтного дрона, чтобы починить электронные схемы в броне – без них я слеп. Это ведь возможно сделать?». Приглушенный голос Хосе послышался чуть издалека: «Да, разумеется. Попробуй сфокусировать мысли на сборочном отсеке на третьем уровне, а затем отдай команду на сборку и запуск дрона «Цетан». Когда получится, перехвати у него прямое управление – все равно в поврежденном корабле твоему сознанию будет не особо комфортно.». Стого добавил: «Фрегаты класса Конструктор – это мощное орудие колонизационной программы Конвенции времен великих звездных открытий, поэтому он был создан для того, чтобы переживать тяжелые аварии – правда, не такие… антропогенные, как эта. Даже после переоборудования этой линейки фрегатов для боевых целей, отсек дронов все еще способен выдать строительно-ремонтного дрона колониального образца – он в рекордные сроки может обеспечить починку корабля из запасных материалов. Настолько я мог судить, сборочный отсек остался неповрежденным – а значит, «Цетан» тебе достанется с иголочки. Почини сенсорные контуры корпуса – и получишь полное управление кораблем. Первое, что ты сможешь наконец сделать – включить автоматическую починку остальных элементов корабля, в первую очередь – двигателей. Пока это будет происходить, не забудь запустить гравитационный ротор, и вернуть кораблю нормальную силу притяжения – тогда ты наконец сможешь снять этот шлем и пройтись по кораблю. Чертовски удачная модель, если спросишь меня. Для многих теллуриан – лучший пример качественного теллурианского кораблестроения…». Эндан задумался и представил себе дрона. Где-то там, в недрах корабля, крохотное операционное ядро из хитросплетений блестящих проводников и радиодеталей рождается в капле жидкого пластика… Попадая в заботливую оболочку из блестящего шлифованного металла, с ярким блеском искр к шаровидной конструкции прикрепляются длинные, толстые лопасти – в каждой из них заключен безинерциальный привод на обогащенной материи, движимый ускорителем на азотной плазме. Затем на дрон надеваются два кольца с глубокими вырезами – миниатюрные манипуляторы продевают в кольца крепления, маленькие кусачки ежесекундно вытаскивают провода из колец и пришивают их к четырем небольшим орудиям – одно умеет шлифовать и резать, другое – сваривать и вырезать, третье – забивать и колоть, четвертое – механическая рука из крохотных, но прочных спиц. Наконец, небольшой круглый захват сгребает десятки проводков воедино, прикрепляется к кольцу, и начинает выплавлять тонкую, гибкую, ребристую трубку вокруг пучка разноцветных нитей. Закончив сборку, робот проходит окрасочную работу – на все детали небольшие штампы наносят гербовое клеймо Конвенции – округлое по форме, внутри был изображен какой-то непонятный Эндану набор форм – чем-то это напоминало взгляд на торнадо, взгляд на которое осуществлялся так, что кольцо соприкосновения с землей соприкасалось с внешним кругом. Решив позже задать о нем вопрос Стого, он снова сфокусировался на дроне. К этому моменту мягко фосфоресцирующие полоски на его «лепестках» уже закончили наносить – и апертура шлюза раскрылась, представив механического аватара Эндана космическим ветрам.

Сложив лопасти воедино, дрон помчался по касательной к кораблю, просвечивая своими датчиками корпус. Внезапно, Эндан понял, что сам дрон подсказывает ему, как устроены внутренние контуры. Завороженный упорядоченностью угловатых схем, блестящими сечениями латунных трубок охладительной системы, и мягким свечением реактора в его субъективном машинном восприятии, он принялся за работу – разрезать внешние слои корпуса плазменным резаком, снова и снова укладывать блестящую фольгу и вырезать в ней тонкие дорожки, резать и гнуть мягкий металл трубок охладительных контуров, прочно сваривать их друг с другом. Где-то там, в более глубоких уровнях его сознания, он представлял себе Перегрин – гордо летящий сквозь туманности и астероидные поля, миниатюрные лазеры точечной обороны которого легко разрезают все преграды. Эта мечта была почти такой же сильной, как и мечта о доме – во многом потому, что дом он себе представить не мог. Однако, мог ли корабль стать его домом? Может ли он провести оставшиеся годы перед мягко мерцающей сферой, с электродами на голове? Эта мучительная мысль уходила куда-то вдаль, а Эндан полностью соединился в своей сущности с ремонтным дроном. Он как будто был воплощением его души, его порывов – выраженных в тяжелых металлических инструментах и нерушимой стали. С мысленной улыбкой Эндан думал, что именно в такой оболочке и хотел бы переродиться в следующей жизни – строить, проектировать, чинить, улучшать. Разве не это – лучшее, что может предложить человек?

Эндан остановил ускорители. В отличии от работы «от первого лица», здесь он тотчас же услышал, как прекратилось мягкое гудение двигателей – видимо, звуковые колебания извлекались сложными активными сенсорами дрона. С негромким хлопком шлюз за ним закрылся, предоставив его десяткам механических инструментов разного калибра. С громким сигналом, питание дрона отключилось – лишь где-то там, теперь уже вдали, Эндан ощущал как металлические клешни с огромной скоростью расхватывают детали новорожденного дрона и отправляют их на переработку. Он даже проникся небольшой иррациональной жалостью к этому сложному изделию теллурианской техники. За эти долгие часы он как будто прожил новую жизнь – в оболочке существа, которое действительно готово покорить космос. Если бы только была возможность вложить человеческий разум в это творение… Но теперь он видел весь корабль, и это зрелище по-настоящему завораживало его. Одна команда – и крохотные роботы на четырех ногах, каждый из которых может поместиться на ладони, побежали чинить утечки, заново прокладывать провода во внутренних переборках, отмывать копоть и грязь с корпуса. Под чутким командованием ожившего бортового компьютера, корабль приходил в чертежный вид на его глазах – и он решил наконец запустить гравитационный генератор. Откалибровав его на 0.96 долю земной гравитации, где-то в другой реальности он почувствовал невероятную тяжесть. Мощным усилием мысли он разомкнул свою связь с астросферой – и внезапно тяжесть накатила на все его тело, все чувства вернулись к нему, а перед глазами встал черный прямоугольник визора. Гудящими руками он пронзил воздух и содрал шлем – наконец вдохнув реальный воздух снаружи. Могущественный корабль под прямым контролем сознания – вещь неплохая, но и в реальности было что-то свое, особенное. Пока он, ослабленный, лежал в кресле, к нему подошел Стого: «Ничего себе… Я только почувствовал, как появилось притяжение, пошел сюда – не думал, что тебе удастся самостоятельно разорвать подключение – да и вообще, продержаться столько в соединении без отдыха – три часа, между прочим. Даже Хосе, который прокладывал рельсы и домкраты в грузовом отсеке для того, чтобы осмотреть «Кортик», уже спит где-то в ангаре. Как ты это вообще сделал?». Эндан покачал мучительно тяжелой головой и улыбнулся: «Когда занимаешься делом жизни, ты практически не устаешь… Такова мистическая природа человеческого разума.». Он повесил шлем на небольшой штырь в пьедестале, с щелчком отстегнул ремни и встал во всю тяжесть земной гравитации. Впервые за шестьдесят лет он почувствовал свой вес в полной мере – и понял, что даже с медициной теллуриан, он едва ли преодолел свой возраст. Сделав пару шагов, он выдохнул: «Ну что ж… предлагаю оглянуть корабль, пока идет починка. Все равно лететь куда-то сейчас не стоит.». Стого улыбнулся: «Подожди, а смысл? Ты же несколько часов видел его изнутри.». Эндан пожал плечами: «Ну, это не совсем так. Я скорее «видел» его с технической точки зрения, но не с визуальной. Заодно, мне бы не помешало пройтись и привыкнуть к этой проклятой гравитации.». Стого кивнул: «Что же, резонно. Ладно, я думаю наиболее правильным было бы начать с того, что корабль делится на четыре уровня – мы сейчас как раз на самом верхнем, в командном пункте, вынесенном вперед. Это, в общем-то, все, что тут есть. На третьем уровне – медицинский стол теллурианского образца, сборочный автомат для дронов, кухня, восемь жилых кают, и одна каюта капитана…». Эндан перебил его: «Подожди, как восемь? Ты же говорил, корабль одноместный?». Стого продолжил: «Ну, в реалиях Эволюционной Войны на борту достаточно одного лишь капитана. Когда-то, когда этот металлический монстр осваивал звезды, в его команде были лучшие специалисты в области поднятия инфраструктуры, борьбы с агрессивными условиями, и так далее… Так или иначе, думаю тебе понравится каюта капитана – она была создана, чтобы обеспечить удобство при необходимости многолетней работы на корабле. Ну, на этом с третьим уровнем можно заканчивать… Дальше – лучше. Второй уровень содержит главный калибр корабля – мощный ультрафиолетовый лазер. Вот это – действительно инновационное оружие. Мощнейшая тактика фрегата Конвенции – начиная с дальних дистанций взять округлую траекторию вокруг крейсера, выпустить дронов, которые отвлекут на себя огонь его флотилии, а затем зайти, с любой стороны, кроме лобовой, и с семи километров выстрелить лучом – он работает в двух фазах. Сначала идет мощная волна ультрафилетового излучения, которое легко ионизирует охладительный раствор в корпусе, превращая его в бомбу замедленного действия, а затем выплескивается мощный луч видимого света, который буквально прожигает корабль насквозь – надо понимать, что такой выстрел требует десяти секунд точного наведения на вражеский крейсер, а также энергии всех контуров корабля, до последней лампочки – что делает корабль практически беззащитным – вся его надежда возлагается на дронов – но оружия большего разрушения против крупных кораблей звезды еще не знали. Ну ладно… кроме главного орудия, на втором уровне установлены зарядники лазеров точечной защиты – это не только оружие, но еще и невероятно критичный элемент защиты при полете в космосе – теперь, когда энергия вновь идет к ним, мы можем забыть про опасность микрометеоритов. Кроме того, по другую сторону главного калибра установлен небольшой арсенал – это преимущественно поздняя модификация кораблей теллуриан – после того, как война за Землю уменьшила огромные расстояния между кораблями, случаи попыток абордажа с обоих сторон участились в огромной степени. Ну и наконец, первый уровень – огромный склад с необычной грузовой дверью, расположенной спереди, в отличии от грузовых шлюзов боевых кораблей – именно это позволяет нам использовать этот отсек как ангар. К слову, эта конструкция двери – опять же наследие мирной жизни Конструктора, когда-то она использовалась для высадок на неподготовленные участки планет. Кроме нашего импровизированного ангара, на этом уровне стоит мощный реактор, который мы недавно чинили, установка искусственной гравитации, а также автоматическое хранилище – оно глубоко связано с системами корабля, и предоставляет топливо реактору и маневровым двигателям, детали для сборщика, и так далее. Кроме того, там должны храниться снаряды для шести торпедных установок, расположенных снаружи – в основном, здесь используются тяжелые заградительные торпеды, которые при взрыве недалеко от крыла небольших боевых кораблей выпускают мощную плазменную волну, обугливающую нападающих. А, и наконец… где-то там, между первым и вторым уровнем, находится гипердвигатель. К счастью, диагностика показывает, что внутри есть четыре позитронных заряда – поэтому мы, по крайней мере, сможем вырваться из этой системы.».

Эндан подошел к двери своей каюты. Уже порядочно привыкнув к гравитации, он нажал на пурпурную мерцающую панель рядом с дверью – вокруг его пальца мягко разошлись концентрические круги, как от капли в пруд – двери расступились перед ним. Внутри царил покой и спокойствие – а большой иллюминатор выходил в глубины пустоты. Стого ушел куда-то, видимо смотреть за починкой схем – а Эндан наконец сел за стол перед монитором и оглядел его. На него смотрели тонкие и блестящие серые рулоны. Эндан развернул один из них – просто лист в крупную клетку, расчерченную линиями цвета морской волны. Он провел по листу пальцем – от него оставались светящиеся белые следы, но через пару секунд они пропадали. Пожав плечами, он отложил рулон к остальным и перешел к небольшому компьютеру на столе. Здесь его опять ждало разочарование – вместо нормальной клавиатуры и мышки на столе расположился шнур, заканчивающийся уже отлично знакомым ему нейродрайвером. Эндан мрачно покачал головой и заметил корзину очистителя и душ за приоткрытой дверью в углу. Сняв с себя пыльный, пропитанный потом и кровью от растянутых швов комбинезон, он кинул свою вторую оболочку в утробу машины. С хлопком крышка закрылась, и мягкий ровный гул возвещал о его активной работе по очищению факторов загрязнения в его скафандре. Аккуратно подойдя к душевой кабинке, он отодвинул полупрозрачную створку, нажал на кнопку и отскочил – как оказалось, не зря. Из отверстий наверху полились горячие струи кипящей воды – если бы не предчувствие Эндана, он бы уже сварился заживо. С бешено стучащим сердцем он снял облицовочную панель рядом с душем, перекрутил вентиль, и выдернул провод питания из нагревателя воды. Открыв вентиль вновь, струи постепенно приобрели комнатную температуру – наконец, он смог спокойно зайти и помыться. Выйдя и повязавшись полотенцем, он сел напротив зеркала – ему показалось, что выглядит он чертовски жалко. Темные линии отторжения хирургических стежков на ранах проходили по всему его телу, даже через лицо – но даже не учитывая это, он все равно, в общем и целом, казался себе каким-то неприятно… органическим. Быстро отвернувшись от зеркала, Эндан подхватил чистый комбинезон из стирки и надел его. Видимо, при очистке не использовалась вода – он не почувствовал ни капли влаги, когда снова надел костюм. Однако, шагая к лежаку, который он намерен был использовать как кровать, Эндан запнулся за что-то твердое. Проклиная этот объект, чем бы он ни был, он с трудом нагнулся и подобрал порядком побитый омнискриптор с двумя оранжевыми полосами на боку. С удивлением он вспомнил о том, как вместе с астросферой забрал его – с нескрываемым любопытством Эндан подошел к своему креслу и включил личный прибор маршала. Он вполне работал – более того, при подробном изучении он понял, что это был настоящий журнал капитана Экскалибура – причем который он вел с самого поступления на службу! Увлеченно приблизив текст, Эндан начал чтение. Он читал первые страницы достаточно быстро, но все равно выхватывал суть. И история первого Маршала была действительно удивительной. Он поступил на службу в 2160, через год после начала войны за Марс, первой кампании сверхдержав, проведенной в космосе. Несмотря на службу с отличием на посту артиллериста-наводчика, через три года после начала война окончилась проигрышем. Причиной Джереми выделял то, что доктрина Конвенции резко изменилась, и Протекторат не успел выработать здравое противодействие. Раньше теллуриане атаковали внезапно, вели войну на истощение – теперь же они атаковали одним стремительным валом, координируя войска на высочайшем уровне и не боясь потерь. Окончив войну уже на посту адмирала, последующие семь лет он активно работал над сложнейшей стратегической задачей – обогнать Конвенцию в гонке вооружений. Для этого он выносил огромное количество проектов по переоборудованию флота Протектората. Вкратце, его идеи можно выразить следующим образом: Конвенция обладала огромным числом автоматизированных истребителей и перехватчиков, а также предоставляла тяжелую огневую поддержку через корветы, из которых теллуриане осуществляли командование на поле боя – это оставляло прослойку кораблей между ними, которые можно охарактеризовать общим словосочетанием «катера огневой поддержки». Часть из них должна быть направлена на массовую нейтрализацию легких вражеских кораблей из тяжелых лучеметов, а часть – на устранение корветов через бомбардировку плазменными зарядами. Эта реорганизация принесла адмиралу огромное уважение во флоте, а также звание маршала, высшее во Флоте.

Через семь лет после поражения в войне за Марс, из срочных донесений разведки маршал узнал, что огромная часть теллурианского народа отделилась от Конвенции, перейдя в добровольное подчинение мощнейшему ИИ, который Конвенция строила последние годы в условиях строжайшей секретности. Ситуация становилась максимально накаленной от того, что один из пяти магистров – старейших теллуриан, стоящих в правительстве, перебежал на сторону Координатора. Понимая, что этот момент идеально подходит, чтобы развязать войну и взять реванш за марсианское поражение, маршал мобилизовал свои войска. Разведка показала, что теллурианские орбитальные бомбардировщики собираются вокруг основной базы Координатора, которую Конвенция все это время прятала под своими базами терраформирования – они выплескивали тонны ледяной крошки каждый день, скрывая все следы существования Координатора. Маршал хотел использовать этот момент, чтобы атаковать Титан, где располагалась штаб-квартира Конвенции, однако в решающий час на столицу Протектората, Ганимед, пришлопослание, переданное лазерным лучом, от самого Координатора. Как оказалось, он предлагал лично маршалу поразительную авантюру – в обмен на то, что тот выдвинет флот на перехват осадных сил Конвенции, он может дать ему все, что угодно. В том числе, и технологию межзвездного перемещения. В этот день маршал принял неоднозначное, с точки зрения столицы, и даже его подчиненных, решение – согласился на сделку, и выдвинул флот на Марс. Даже несмотря на то, что он потерял фактор неожиданности, взамен он не только получил обещанную технологию гипердвигателя, но еще и поверг Конвенцию в панику. Видя не только свою слабость, но и невероятную эффективность действий Военного Флота, Конвенция объявила полномасштабное отступление. По предположению маршала, именно благодаря Координатору Конвенция имеет технологию гипердвигателя – а по результатам разведки, раскол между ними произошел на почве того, что некоторая часть теллуриан, видимо, представлявших оппозицию, построили Координатор не совсем так, как рекомендовал им Магистрат. В итоге, тот отказался отдавать технологию гипердвигателя, и ее пришли забирать силой. Если на множество вопросов, возникающих при анализе этого раскола, можно придумать что-то похожее на ответ, один остается загадкой – почему Координатор отказался передавать именно технологию гипердвигателя? Неужели он изначально воспринимал Конвенцию как врага? Как отмечает маршал, понимание проблемы Координатора очень важно для полного понимания общества теллуриан, а это, в свою очередь – для выработки еще более полезных стратегий против Конвенции. В то же время, он честно исповедуется в том, что в тайне подделывал отчеты, которые передавал столице, выдавая масштабное отступление теллуриан исключительно за результат победы флота – что, косвенно, конечно, было правдой – а на полученное финансирование открыто занимался строительством огромного флагманского корабля-носителя крейсерского класса на Ювианских верфях. Одно он, впрочем, делал в секрете – вел разработку гипердвигателя для нового корабля. Маршал понимал – нельзя ждать, пока Совет директоров одобрит или осудит его трофей. Эта технология могла стать решающей, если теллуриане смогут отступить на сверхсветовых скоростях из Солнечной системы. Тем временем, он отмечал, как неорганизованность и хаотичность теллуриан осложняет отслеживание их точки эвакуации – лишь тогда, когда найти теллуриан в системе было практически невозможно, стало ясно, куда проходит отступление – на транснептуновую карликовую планету Седна. Направив все войска к ней, маршал Дуглас застал лишь последние приготовления ковчега к отбытию. Тогда, буквально за несколько часов, он без всяких испытательных полетов приказал всем кораблям занять места в ангаре только сошедшего со стапелей корабля-носителя «Экскалибур», и произнес свою речь. Столица, которая и так имела огромные подозрения – большой корабль-носитель явно не вписывался в стандартную доктрину маршала – уже практически буквально ставила под сомнение его полномочия, и готовила его отставку. Теперь, он приглашает всех, кто верен великому человеческому народу, в поход против эволюционных узурпаторов. Кто не желает – может возвращаться обратно на Ганимед. С досадой маршал отмечал в своих мемуарах, что чуть ли не треть служащих предпочла дом безрассудной погоне через измерения. Но другие остались, лишь укрепившись в своих намерениях. Джереми повел Экскалибур сквозь звезды, по ходу полета записывая свои заметки работы с удивительной астросферой – несмотря на то, что он сам не имел ни малейшего понимания теории многомерности Вселенной, он достаточно быстро научился, как можно отслеживать корабли в гиперпространстве – но чем дальше шли заметки, тем сильнее сбивался его почерк, тем больше он углублялся в пространные рассуждения. Например, под конец путешествия он уже был уверен, что может видеть ковчег теллуриан в гиперпространстве – это виденье было даровано ему самим богом. Факт остается фактом – маршал все-таки смог привести Экскалибур вслед за «Исходом» в систему звезды Процион. Приблизившись на 20 километров, Экскалибур выпустил огромный атакующий флот из более тысячи катеров. Далее маршал описывает с нехарактерными для него красками битву с защитниками Исхода. Это были всего лишь 50 эвакуационных катеров, переоборудованных на скорую руку рельсовыми ускорителями и 124 отборных теллурианских десантников – все, что осталось у обескровленной Конвенции. Однако, маршал уважал отвагу защитников – зная, что они идут на смерть, десантники с разгона приземлялись на обзорные куполы катеров, вырезая их и выбрасывая в космос. Их отчаянная атака нанесла тяжелый удар по флоту – двести сорок одного корабля на Экскалибуре после сражения недосчитались. Однако, пока Флот отражал последнюю атаку Конвенции, Исход на полному ходу отправился к первой планете у звезды.

На этом моменте Эндан наконец перестал читать по диагонали, и начал вчитываться в текст мемуаров подробно: «Когда мы прибыли к планете Процион-1, я не мог поверить своим глазам. «Исход» теллуриан тонул в лаве, но все вокруг него застывало, превращаясь в камень. Это было невероятно – но выделенного тепла от охлаждения лавового потока выделялось так много, что мы не могли позволить отправить ни единого бомбардировщика, чтобы пробить защиту ковчега, любой из наших кораблей расплавился бы на подлете. Я был уверен, что на дне океана лавы их корабль встретит свою кончину.». Эндан был действительно поражен. Маршал описал невероятную историю начала колонизации Проциона, которая, если сопоставить простые факты, в итоге оказалась успешной – он вспомнил, как Исида упоминала первый мир, Тартар, как столицу Конвенции. Изумленно покачав головой, Эндан вновь погрузился в чтение: «Впрочем, я был неправ. Я оставался в системе до последнего, сколько позволял запас продовольствия и топлива реактора – и ни на секунду сигнал из под лавового покрова не исчезал. Глубокое сканирование дало невероятные результаты – где-то там, под кипящим камнем, находились жеоды, покрытые ценными минералами и заполненные газообразным азотом. Я понимал, что проклятые узурпаторы выживут в таких условиях – преодолев огонь, их больше ничто не остановит. Но сама реальность встала против меня – каждый офицер считал своим долгом сказать мне, что мы нарушили все, и так сугубо предположительные, протоколы нахождения в отрыве от родной планеты. Пришло время возвращаться…». Дальше он описывал путешествие обратно – успешно преодолев межзвездное путешествие обратно, он вновь вышел к Ганимеду. Его предъявляли трибуналу, планировали казнить за растрату колоссальных средств, смерти подчиненных по халатности, и прочие нюансы его путешествия – весь процесс маршал описывает с нескрываемым гневом и неприязнью. Лишь деньги оружейных корпораций и огромная волна протестов спасли его жизнь – приговором ему было назначено десять лет мягкого заточения на планете и вечное отстранение от службы во Флоте на любой должности. Однако, маршал не планировал сдаваться – загоревшись идеей защитить Протекторат от вторжения теллуриан, он не придумал ничего лучше, как взять приемного сына на воспитание. Пусть семейная жизнь и удручала такого идейного милитариста, как Джереми, он все же справлялся с ней – и через пятнадцать лет его сын, Джон, пошел в училище при Патрульном Флоте, а затем, благодаря своим неординарным знаниям и интересу к теме мехкорпов, был в первых рядах тех, кто пошел на службу в только сформированный Основной Флот Протектората, в его научный отдел. Эндан читал журнал маршала и пропускал небольшие фрагменты о его мирной жизни, уделяя внимание его наблюдениям за прогрессом сына и всему, что он по крупицам составлял о формировавшемся в полной секретности новом флоте. Как ему рассказывал сын, флот сформировали для уничтожения некой опасности – однако, далеко не теллурианского происхождения. Впрочем, потом секретности в журнале приходит конец – неожиданно, спустя двадцать лет после судебного процесса, с Джереми не только снимают обвинения и наказание, но и сразу же отдают его пост обратно. Взяв под управление Основной Флот, он сталкивается с основной задачей, в связи с которой его ждало такое резкое признание – теллурианская угроза, вопреки всем их сомнениям, действительно оказалась реальной – и маршала вызвали как лучшего специалиста по борьбе с ней.

Маршал бегло описывает, как узнал о другой угрозе, ради которой и собирали Основной Флот – звезде Фенрир, около которой обитала мятежная колония, покрытая вуалью загадочности. Однако, в заметках предыдущего командования он находит облегчение – мятежники не умеют перемещаться в гиперпространстве, пусть и обладают невероятно защищенным оборонным периметром, будучи способны обстреливать любой вошедший в систему корабль из невероятно высокомощного рельсотрона. Маршал принимает непростое решение отказаться от всех разработок по захвату Фенрира, и начинает готовить флот для решающей атаки к Проциону. Однако дальше Эндан не читал – выключив омнискриптор, он резко встал, выбежал из каюты, съехал по пандусу вниз и пробежал по коридору, пока не оказался в ангаре. Там в кабине Кортика, поднятого крюками и домкратами над полом сидел Хосе – вокруг космического аппарата были беспорядочно раскиданы монтажные инструменты разного калибра. Эндан, не сильно церемонясь, спустил домкраты и вошел внутрь, надеясь найти звездную карту, которую имел при себе Хосе. Однако, только открыв дверь в кокпит, он услышал заспанный голос: «Черт, ну и пробуждение…». Откинув купол, Хосе неловко выпал из кокпита, внезапно приободрившись, удивленно спросил: «Подождите… с каких пор у нас есть гравитация?» - протерев заспанные глаза и увидев Эндана он воскликнул: «Неужели получилось! Вновь поздравляю. Но отчего ты находишь нужным тревожить мой покой, изволю спросить?». Эндан улыбнулся: «Да я тут, если честно, только за картой. Журнал маршала дал мне немного ответов… или, скорее, поставил новые вопросы…» - сказал Эндан, удивленно глядя на карту. Фенрир был на том же расстоянии, что и Процион, и Офала от Солнца – нехитрыми вычислениями можно было понять, что на околосветовой скорости путешествие до туда от Солнца заняло бы не меньше пятнадцати лет. Он протер глаза и спросил: «Хосе, ты что-нибудь знаешь о звезде Фенрир?». Пилот встал, отряхнулся и ответил: «Ну, я знаю, что она настолько тусклая, что ее невозможно увидеть невооруженным глазом – ее внесли на некоторые карты только после того, как один из торговых кораблей, проходящих по рукаву Лейтена, воспользовался цифровым телескопом и предоставил исследование независимым картографическим агентствам. Ходят слухи, что там располагается секретная военная база Протектората – гражданские корабли туда не ходят, а некоторые пилоты поговаривают, что, попадая туда, твой корабль подвергается обстрелу без предупреждения. Вопрос, откуда пошли эти слухи, если добраться до туда невозможно? Так или иначе, с этой звездой все очень мутно. Но официально колонизация прошла мимо этой звезды потому, что она аномально тусклая, и добраться до нее через гиперпространство – крайне сложно.». Эндан улыбнулся: «Ну, насчет военной базы… Это не совсем так. Судя по журналу маршала, там нашла приют мятежная колония… Однако мне кажется, именно сюда отправился реманский ковчег. В конце концов, разве можно было скрыть пропажу целой колонии Протектората?». Хосе покачал головой: «Это не может быть потерянной колонией. Сооружение каждого ковчега, защищенного от опасностей космоса – невероятное достижение Альгизеанских верфей, и не может проходить в секретности – потом, ни один ковчег не был утерян, за всю историю колонизации Протектората. Возможно, ты действительно прав… Но как они могли пережить столько лет пути в одном корабле?». Эндан покачал головой: «Именно это меня и волнует. Чтобы пролететь больше пятнадцати лет в пустом космосе, необходимо огромное количество топлива – каким бы видом реактора они бы не пользовались – солнечная энергия для них практически не существует. Но что самое главное… разве они могут избежать мощнейшего радиационного излучения в таком пути? Однако, нам не нужно гадать. Я проведу корабль через гиперпространство, и раз и навсегда отвечу на все вопросы! Стого, каков статус починки?» - он спросил, приложив палец к коммуникатору. Через несколько секунд отозвался изумленный голос: «Починка основных двигательных систем завершена, пайка элементов управления лазерами защиты закончена… Но ты уверен, что готов повести корабль именно туда? У нас запас только на четыре межзвездных перелета – если постараться, можно вырваться за пределы территорий Протектората прямо сейчас.». Эндан упрямо покачал головой: «Ни в коем случае. Это самый лучший вариант, и мы буквально в паре световых лет от него. Все приготовьтесь к переходу в гиперпространство – Хосе, бери какую-нибудь из кают на третьем уровне – главное будь внимателен с душем, он льет кипятком. Я иду на мостик.». Он решительно поднялся на верхнюю палубу, бросил последний взгляд на иллюминатор, и сел в капитанское кресло. Через коммуникатор донесся голос Стого: «Я знаю, что не верил в твои шансы в астронавигации, но теперь я верю - у тебя есть все, чтобы преодолеть межзвездную пустоту. Рациональность ума – храни ее до последнего… по крайней мере, так о путешествиях в гиперпространстве меня предупреждала Исида. Благослови нас всех Пророк…»

Оба огонька возле кают загорелись зеленым в сюрреалистичном представлении корабля капитаном – значит, экипаж перешел в капсулы жизнеобеспечения. Он силой мысли перешел к штурвалу, корабль ощетинился миниатюрными квадратиками лазеров защиты, и начал преодолевать поле обломков. Крупные остатки кораблей он предпочитал огибать силой маневровых ускорителей, а мелкие моментально исчезали, на секунду воспламеняясь, если приближались ближе, чем на половину километра. Теллурианские корабли обладали удивительной способностью – все маневры, которые Эндан проводил, казались в тысячу раз легче, благодаря отсутствию инерции. Когда он нажимал вперед, корабль двигался вперед – а когда поворачивал, ему не приходилось это компенсировать – как будто он ехал на грузовике по ровной дороге. Наверное, именно это и предопределило его успешный выход за пределы мусорного поля – затем фиолетовое сияние в вытянутых воронках ускорителей исчезло, и маршевые двигатели наполнились мягким белым светом. Одно нажатие кнопки – и из них вырвался ровный белый шлейф, а планета промелькнула с огромной скоростью где-то позади. Шлейф становился все длиннее – свет едва успевал за безумной скоростью Перегрина. Однако, в транспланетарных маневрах корабль автоматически положился на бортовой фотонный компьютер – даже теллуриане не обладали нужной реакцией для управления кораблем на таких скоростях, не говоря уже о людях. Принцип этого маневра был достаточно интересен – учитывая, что с увеличением скорости, релятивистские эффекты увеличивают массу корабля, его искусственное гравитационное поле также начинает обладать большим влиянием, а также получает большее влияние небесных тел. Таким образом, Перегрин обошел газовый гигант Тау Кита 4, сразу набрав колоссальные 0.6 скорости света. Эндан несколько минут проверял все системы, по несколько раз проверил целостность корпуса и целостность связи с гипердвигателем, и только затем глубоко вдохнул и начал переход в гиперпространство. Из предупреждения он понял, что чем выше скорость корабля, входящего в гиперпространство, тем больше его изначальный планистатический пузырь – единственная защита от невероятно опасной обогащенной материи, наполняющей все гиперпространство, за исключением аномалий массы – таких, как звезды, и корабли на постоянном околосветовом ускорении. Однако, когда корабль «перешел», это стало как удар током для Эндана. Ничего подобного он не ожидал, и это не имело ничего общего с простым нахождением на корабле в гиперпространстве в сознании. Никакой пугающей алой мглы, только витающие картинки, вся его жизнь, проносящаяся перед глазами, и постоянное ощущение темноты перед глазами – словно кто-то вонзает иглу в его мозг, пытаясь найти нужную точку. Он сосредоточился, попытался сориентироваться в окружении – и десятки небольших мерцающих точек загорелись где-то в его сознании. Он еще сильнее сосредоточился – представляя себе ближайшие к кораблю звезды. Четыре звезды загорелись перед ним – два багрово-красных шарика, один оранжевый, и, если приглядеться, даже один розовый. Но нигде не было видно тусклой, крохотной звезды Фенрир. Паника охватила Эндана – и он понял, что теряет контроль над астросферой. Звезды улетучились, и его как будто выбросило в мучительный сон – перед ним сидел маршал – не такой, каким он его видел на Тау Кита – скорее, таким он его еще никогда не видел. Он все еще был стар, но выглядел гораздо здоровее, чем в капсуле мехкорпа, и был одет в чистую, новенькую, обильно расшитую униформу. Эндан понимал, что он должен думать о другом – иначе хрупкий пузырь лопнет, он навсегда пропадет в бесконечном океане гиперпространства. Но какая-то сила как будто лишила его воли – и оставила наедине со своими мыслями. Тихий, насмешливый голос маршала произнес: «Что же, забавно. Убив меня, ты дал мне место в своей голове… Удивительная вещь – человеческая совесть. Не волнуйся, я лишь отчасти проекция твоего сознания – во многом меня питает сама сущность Колодца Правды. Она… видит нас, понимаешь? Сканирует, индексирует. Однажды открыв свое сознание ей, чтобы пройти меж звездами, ты доверяешь ей все больше и больше. Пролетая здесь, твоя точка зрения бессильна перед штормом мыслей и идей тысяч других существ. А возможно, и миллионов? Возможно, и инопланетные мысли идут к нам в мозг…» - он покачал головой и сложил руки на груди, глядя куда-то вдаль.

Эндан внезапно понял, что в этом видении он гораздо лучше себя осознает – в отличии от кошмаров, здесь он имел не меньше власти, чем его воображение. Он махнул рукой и пробормотал: «Мало мне было Виола. Теперь еще и ты… Вот скажи мне, почему не сотни членов твоего экипажа, которых мы с Стого перестреляли при штурме обломков Экскалибура? Меня, черт возьми, раздражает это деление на людей «незначительных» и людей «значительных». Знаешь, почему я убил тебя? Все очень просто. Я считаю, что жизнь человека становится тем дороже, чем она незначительнее. Тебе то что? Ты и после смерти будешь жить – в душе тысяч селенитов, готовых отдать все, лишь бы выжечь теллуриан с лица Вселенной. Мне жаль тех несчастных, что стояли между нами и гипердвигателем. Почему меня будешь упрекать ты, а не они?!». Маршал покачал головой: «Все очень просто. Все эти люди теперь на совести Стого – потому что он более чем готов взять этот груз. Потому что он ненавидит всех, кто участвовал в моем крестовом походе, после смерти Исиды. Теперь эти люди косвенно на ее совести – а, если учесть, что она мертва – груз совести уходит в пустоту. Спросишь, откуда я все это знаю? Ниоткуда. Это знаешь ты. А вот я здесь потому, что ты испытываешь ненависть ко мне, хотя никогда меня не видел. Потому что в твоем сознании уже давно сформировано мнение, что войны развязывают убийцы, воры, лжецы, и садисты. Правильно я говорю?». Эндан кивнул и ответил: «Совершенно верно.». Маршал продолжил: «Вот только ты не учел одного. Ты несешь далеко не только неосознанную, подсознательную вину за мою смерть. Но теперь… теперь у тебя - мои знания, мои наблюдения, моя свобода перемещения. Мой омнискритор… и мой гипердвигатель, говоря более материальными категориями. Ты занял мое место в противостоянии с Виолом. Теперь ты ничем не лучше меня.». Эндан покачал головой: «Ни в коем случае. Джон Маршал – твой преемник, как ты и ожидал. Теперь война – его проблема.». Первый маршал рассмеялся и ответил: «Он никуда не годится – наследник из него, черт возьми, никакой. Вся эта моя затея изначально была никчемной – и так понятно, что сам механизм автократического наследования титула доказал свою бесполезность за тысячелетия человеческой истории – просто то, что он несет мою фамилию, не дает ему не то что моих стратегических талантов, но даже той же мотивации, того же желания вести войска селенитов против проклятых узурпаторов. Он – штабная крыса, волюнтарист до мозга костей, вечно одержимый своими проклятыми мехкорпами. Весь его успех в войне – результат моего провала, когда эти напуганные толстосумы щедро одарили его роботами и отправили отбивать нашу родную планету у узурпаторов. Ничего, повторюсь, ни-че-го, он не сделал сам. Только ты, с моими знаниями, с твоей ненавистью к Виолу, ты сможешь нанести достойный удар по Конвенции.». Эндан пожал плечами: «Неожиданно. Разве это не ты говорил, что теллурианам и селенитам нельзя существовать в принципе? Что только чистое человечество могло выжить среди звезд?». Маршал рассмеялся: «Ты все еще думаешь, что я – какая-то реинкарнация того маршала, или может часть твоего воображения? В большей части я – то, что осталось за годы межзвездных перелетов, и теперь конденсировалось на твоем восприятии по неосознанному требованию твоего подсознания. Впрочем, воспринимай меня как хочешь. Тебе нужна помощь этой… сущности, которой я являюсь, чтобы прийти к своей цели. Фенрир пропал с небосвода, но ты этого не знаешь – потому что от Тау Кита до него больше пяти световых лет, и свет, а точнее, его отсутствие, еще не дошло до тебя. Впрочем… Планистатический феномен этой звезды все еще действует – другое дело, что ты никогда не выйдешь на него случайно. Даже при том, что гиперпространство гораздо меньше метрической вселенной, расстояния здесь все равно огромные, а направление все еще играет ключевую роль. Однако, я могу помочь… Дать тебе то направление, которое я помню, когда летел на секретный аванпост Протектората в пролетающей мимо Фенрира комете.». Эндан усмехнулся: «Давай. Ты серьезно думаешь, что меня можно взять каким-то грузом совести? Я пережил слишком много, чтобы такие вещи действительно заботили меня.». Он закрыл глаза, и как будто улетел в другое место – где нет ни маршала, ни ярких точек звезд – лишь его курс, ведущий его вперед и только вперед. Когда ускорители понесли его корабль к точке назначения, он наконец почувствовал облегчение – опасность отошла. Он боролся со сном до последнего, но изнеможение взяло свое, и наступил сон, практически неотличимый от яви – такой же черный и беспросветный.

Когда Эндан «проснулся», он все еще был в сюрреалистичном представлении корабля – однако множество информационных индикаторов, вновь информирующих его о состоянии корабля, указывали на то, что он уже прибыл в метрическую Вселенную. Но звезды действительно не было – как и планет, что, в общем-то, характерно для тусклых красных карликов. Лишь небольшой пояс астероидов окружал пустоту, предположительно бывшую звездой. Эндан проверил системы корабля – целостность была в норме, уровни топлива и энергии были в порядке. Подав сигнал пробуждения на капсулы, он начал проверять все частоты радиоволн – однако никто не отозвался. Включив цифровой телескоп, он использовал машинное зрение, чтобы отыскать аномалии – и нашел одну. При увеличении, это оказалось огромной космической станцией – размером с целый город. Гигантские астероиды, сведенные воедино огромными ускорителями, служили основой для гигантских аркологических башен, соединенных огромными кольцами – но самое поразительное было то, что от этого космического города вниз уходила длинная башня вниз, видимо к поверхности некогда бывшей здесь звезды. Эндан включил самый мощный режим телескопа – и волна кипящего предчувствия пробежала по его сознанию. Над доком не было надписей – лишь огромный символ – геральдический полигональный орел, герб Реманской Республики. Сердце Эндана бешено заколотилось – он был лишь в трех тысячах световых секунд от своей цели. Дом, наконец-то…

Глава XII. Пропавшая звезда

Глава XII. Пропавшая звезда

«Невозможно! Это идет вразрез всем законам астрономии, которые знает каждый! Согласно нашим картам, эта звезда завершала свое превращение из коричневого карлика в красный… бесследное исчезновение звезды – это абсолютно невероятное событие, даже для звезд преклонного возраста, вроде белого гиганта Процион. Все это должно было сопровождаться мощнейшим взрывом, выбросом звездного вещества, уничтожением всего, что находится в звездной системе… однако на станции, которую видел Эндан, ни царапинки. Я ничего не понимаю.» - восклицал Стого. Хосе покачал головой: «Меня больше интересует, как Эндан вообще смог вывести нас сюда. Всем же известно, что точный выход в межзвездном пространстве при сверхсветовых путешествиях – абсолютно невозможен. Даже при соприкосновении планистатических пузырей корабли могут быть в сотне километров друг от друга – а тут он провел выход самостоятельно.». Эндан ответил: «Верьте или нет, я встретился с призраком маршала. Он, конечно, порядочно мне надоел… Но в итоге, помог найти эту звездную систему. Если, конечно, можно ее назвать «звездной».». Стого оперся руками на приборную панель и мрачно произнес: «Призраки?! Это алая лихорадка, друг.». Эндан пожал плечами и улыбнулся: «Ну, Виол же может «видеть» корабли, перемещающиеся в гиперпространстве. Почему бы мне не общаться с призраками? Пусть у каждого будет своя суперспособность. Да и кроме того… Какая, в общем-то, разница? Я привел корабль в нужное место.». Впрочем, их спор длился недолго – мягкое гудение корабля нарушил ужасающий скрежет в отдаленных отсеках корабля. Эндан, лишь недавно вставший с капитанского кресла, выругался и крикнул: «Статус корабля!». Неожиданно, глубоко машинный, немного дребезжащий голос ответил: «Скользящий удар из рельсотрона – незначительные нарушения основной конструкции. Рекомендуется проведение маневров уклонения.». Эндан изумленно поглядел на Стого. Тот быстро пояснил: «Это адаптивный программный помощник! Обучаемый алгоритм управления кораблем, который постепенно строит свои логические цепочки из наблюдения за астронавигатором. Скорее, отдай ему приказ!». Эндан почесал голову и крикнул: «Разворот на три часа от станции! Начать движение по кривой синусоиде с интервалом десять секунд!». Судя по отсутствию быстрого второго удара, скорострельность у орудия не настолько велика – однако точность, с которой оно поразило корабль на околосветовой скорости, удручала. Впрочем, Перегрин обладал огромной маневренностью для корабля своего класса – он лишь надеялся, что турель основана на простых автоматических системах наведения, и не сможет выработать точную стратегию поражения корабля на безинерциальном двигателе. Встав перед панелью управления, он сделал запрос: «Перегрин, провести диагностику траекторий стрельбы. В какой точке у станции находится слепая зона?». После нескольких мгновений тишины голос ответил: «Мы находимся в миллионе километров от станции, и уже совершили четверь круга вокруг нее. Приближение не представляется возможным – действие повышает шансы попадания в геометрической прогрессии. Нейтрализация орудия… невозможна. Главный калибр судна не обладает необходимой дальнобойностью. Ожидание команд.». Эндан нервно оглядел собравшихся. Стого было не до смертельной опасности – он что-то высчитывал, и куча непонятных физических данных выливалась прямо на экраны перед ним. Видимо, он упорно пытался понять, как работает орудие станции. Хосе робко спросил: «Но… если ты с Республикой… Может быть, тебе достаточно просто сказать им что-нибудь, и они отключат орудия?». Эндан покачал головой: «Связь не работает. Видимо, они находятся в глубокой блокаде Протектората очень давно, и защищаются как могут. Кстати, Стого, ты рядом с монитором радара. Где эта секретная база Протектората на дальней орбите?». Стого ответил: «Я тоже ее искал, но похоже, когда звезда «исчезла», база на дальней орбите обладала такой гигантской угловой скоростью, что буквально вылетела, как камень из пращи. Обнаружить ее не представляется возможным.».

Несколько минут в зале царило молчание, и только потом Хосе подошел к двери наружу и кивнул: «Тогда я понял. Что же… у меня есть идея. Автопилот будет привлекать огонь турели, и, если повезет, сохранит корабль в целости. Мы же пересядем на Кортик, и вылетим к стыковочным шлюзам космического города. Я думаю, что орудия будут заняты более приоритетной целью – фрегатом – а мы сможем безопасно пролететь мимо них. Когда прилетим, сразу же договоримся о том, чтобы они… ну, перестали стрелять по нашему кораблю. Кэп, ты согласен?». Эндан улыбнулся и кивнул: «Отличный план. Во всяком случае, гораздо лучше, чем пытаться прорваться на Перегрине.». Стого поднял ладонь и сказал: «Подождите. Я сделал кое-что из местных запчастей, если вы не против, хотел бы попросить у вас это проверить.». Эндан удивленно посмотрел на три прибора, которые Стого умело смастерил из светло-фиолетового пластика и каких-то темных блестящих вкраплений. Видя непонимание капитана, Стого поспешил разъяснить: «Это совершенно инновационный гиперпространственный частотный резонатор, который у нас называют просто «кохлеарикой». Используя колебания ядра из обогащенной материи, он преобразует их в слышимые звуки. Говоря просто, он позволяет слышать в вакууме. Говоря сложно, он позволяет гораздо больше – например, «слышать» ядерные взаимодействия, нагрев и охлаждение тел, и так далее... У нас он подключается через специальный нейродрайвер, но я сделал эти два совместимыми с селенитскими эндокоммуникаторами.». Эндан радостно продел контакты кохлеарики через шлем и установил обе лопасти за ухом. Каждая из них была длиной чуть ли не с предплечье, но они были настолько легкими, что практически не чувствовались. Эндан поблагодарил Стого и заметил: «Отличная вещь, однако. Мечтал о такой еще тогда, когда пользовался похожим датчиком на сборочном дроне…».

Негромкий хлопок известил о том, что из ангара был удален весь воздух – однако шум разогревающихся двигателей все еще доносился от катера. Показав большой палец Стого, капитан залез в салон, окинув последним взглядом пустой ангар, захлопнул раздвижную дверь отсека. Сам Кортик решили не герметизировать – в случае пробоины, проблем будет заметно меньше. Эндан сел на кресло второго пилота, на всякий случай оглянулся назад – Стого перебирал картриджи для маг-винтовки, не доверяя обещаниям капитана, что на борту их обязательно ждет мирный прием. Вздохнув, он отвернулся обратно к куполу – Хосе уже отлетел от корабля, и только включил межпланетную тягу – Перегрин как будто исчез из вида. Впрочем, и города не было видно – в космосе объекты такого размера становятся видны на совсем миниатюрных расстояниях. Нечаянно Эндан что-то нажал на приборной панели кабины – и на ней протянулся небольшой полупрозрачный экран, который показывал какие-то небольшие линии в удивительно высоком разрешении… Вдруг Эндан понял, что это траектории снарядов орудия – он резко повернулся к беспечному пилоту и закричал: «Срочно проводи маневры уклонения! На нас уже пристреливаются!». Хосе удивленно посмотрел на капитана и сказал: «Но ведь ни одного попадания еще не было. Откуда ты знаешь?». Капитан нервно сказал: «Потому что одного попадания будет достаточно, чтобы нас порвать в клочки.». Впрочем, через секунду катер сделал резкое уклонение – «свист» снаряда, предоставленный слуховым прибором, было слышно всем. Стого нервно сорвался со скамейки в отсеке и подошел к кокпиту: «Что, уже наводятся? Возможно, стоит отступить?». Хосе помотал головой: «Бесполезно. Они идентифицировали нас как легкий корабль Протектората, и теперь используют шрапнельные бомбы, чтобы уничтожить нас. Резкая смена траектории станет приговором – но я попробую провести нас через разлом в том астероиде с краю. Если повезет, мы успеем туда нырнуть до того, как…». Продолжить он не успел – град ударов обрушился на корпус, лишь резкий маневр спас корабль от основной массы смертельно опасных осколков. Стого отбросило далеко в конец салона, а ремни врезались в кожу пилота и капитана – но отступать было некуда. Наконец, впереди показались очертания города в тусклом свете звездного неба. Еще пара близких траекторий очертились в небе – но Хосе умело огибал их, постепенно приспособившись к темпу стрельбы. Но чем ближе они подлетали, тем отчаяннее были маневры, и тем опаснее снаряды. Наконец, небольшой разлом в камне стал виден невооруженным глазом – и тут пилот остановился. Перед кокпитом, буквально в полуметре, просвистел снаряд и ушел куда-то вдаль, бороздить космос. Эндан оглянулся на него – Хосе выглядел не лучшим образом. Руки его дрожали, а капилляры скафандра, собирающие пот, потемнели от влаги. Корабль тронулся с места и влетел в пещеру – последний залп снес каменную глыбу, завалив проход и закончив жуткий полет. Пилот с облегчением выдохнул, и повел корабль через запутанные, темные туннели, которые едва ли освещались фронтальными прожекторами Кортика. Наконец, впереди забрезжила небольшая светлая металлическая площадка, на которой расположились несколько погрузчиков и бурильных машин. Эндан использовал манипулятор, который он приделал к кораблю еще для починки Перегрина, чтобы раздвинуть технику, дав пилоту посадить корабль. Наконец, шасси соприкоснулось с поверхностью, купол откинулся, и Хосе буквально выпал из сиденья наружу. Перепрыгивая через ступеньку, он наконец выпрыгнул наружу, нетвердо прошелся по поверхности и сел у бурильной машины, закрыв глаза и тяжело вдыхая. Эндан вышел за ним и похлопал по плечу: «Отличная работа!». Стого вышел и кивнул: «Однозначно. Получилось просто замечательно. Ты как, с нами дальше, или здесь отдохнешь?» - он вопросительно кивнул в сторону шлюза, за которым, предположительно, находился лифт. Хосе вяло поднял руку и сказал: «Без проблем. Минуточку буквально, отдышусь. Но почему нас никто не встречает? После такого дикого полета я уже ожидал здесь человек сорок с винтовками, а здесь пусто, как шаром покати.». Капитан пожал плечами: «Ну, возможно, они думали, что мы разбились о скалы. Так или иначе, это облегчает нам задачу. Кажется, я слышу…» - он чуть подвигал лопастью на ухе и продолжил – «…за этим шлюзом действительно грузовой лифт на поверхность. Судя по отсутствию рабочих в шахтах, на рудоперерабатывающем комбинате будет так же пусто. Оттуда мы сможем найти дорогу к какому-нибудь штабу… посольству? Может, мэрии? Честно, не знаю, как здесь все устроено.». Стого улыбнулся: «Обнадеживающе. Ну да ладно – теперь нас, по крайней мере, вряд ли убьют на месте – гораздо выгоднее им будет взять нас в плен. С таким вооружением мы, считай, беззащитны, против целого города.».

Герметичная дверь шлюза закрылась, и команда наконец смогла снять шлемы, вдохнув простой, мало чем отличный от корабельного, воздух. Эндан подошел к сенсорной панели управления лифтом и нажал на подсвеченную желтым кнопку. Мягкий женский голос оповестил капитана: «Добро пожаловать… три гражданина. Ваша смена закончилась… двадцать четыре тысячи четыреста тридцать два часа назад. Этот трудовой подвиг будет навсегда в почете у народа и Сената.» - Эндан изумленно оглянулся на ошеломленно переглядывающихся Стого и Хосе, и повернулся обратно к панели управления лифтом. Оттуда доносился уже гораздо менее приятный голос: «…считывание радиопаспортов невозможно. Внимание, обнаружено неповиновение класса семь – анонимный доступ. Правоохранительные органы оповещены… Невозможно связаться с ближайшим офицером. Критическая ошибка – проследуйте к ближайшему посту самостоятельно.». Лифт произвел несколько попыток подняться, а потом стартовал вверх с такой скоростью, что команду аж прижало к полу – строительные конструкции проносились с невероятной скоростью, постепенно сменяя каменные стены астероидов клепаными пластинами несущих конструкций города. За арматурными конструкциями виднелись огромные пружинные амортизаторы – судя по всему, еще когда здесь светила звезда, и гравитация распространялась на город, они устраняли вибрацию и шум от горных работ в астероидах. Однако, долго рассматривать промышленный пейзаж не пришлось – лифт, по-видимому, не расчитанный на работу при почти нулевой гравитации – видимо, астероиды все-таки составляли серьезный вес, раз создавали хоть какое-то притяжение – со скрежетом и искрами остановился посреди складского помещения настолько резко, что команду чуть не расплющило об потолок, если бы не магнитные ботинки. Эндан встал, отряхнулся от пыли, и оглянулся вокруг. Гигантские стеллажи с оранжевыми металлическими ящиками занимали огромное помещение – погрузчики стояли вразнобой, некоторые из них как будто были готовы загрузить ящик с рудой, некоторые везли его к конвейерам, ведущим куда-то вглубь завода. Вся техника была привычных Эндану цветов, взяв палитру со Старой Земли. Ее выделяла лишь небольшая эмблема – красный ромб, на котором разместился желтый орел, держащий в лапах меч и молот. Без сомнения, именно такой и была инсигния Республики, какой он ее запомнил. Покачав головой, он аккуратно направился к небольшой двери индустриального вида, похоже, ведущей на проходную – половину латыни, которой были исписаны стены, даже Эндан с трудом мог разобрать. Наконец, дверь раздвинулась перед ним – и мрачные улицы, освещаемые лишь тусклым светом звезд, открылись его взору. Но Эндан как будто был одержим - резким прыжком он отключил магнитные ботинки и взлетел на крышу вычурного, красивого жилого здания, покрытого пеленой мрака. Несколько минут полета – и он стоял на высоте шестнадцати этажей, смотря на десятки, даже сотни, подобных строений. Ни единого луча света, никаких признаков жизни не видел он с высоты. В безумном порыве он схватился руками за шлем, упал на колени, и ударил по ограждающему бордюру крыши. Стого первым настиг капитана – встав рядом, он не нашел ничего лучше, как сесть рядом, положив руку ему на плечо. Хосе неловко поспел за ними, с опаской глядя на капитана. Но он как будто не видел их – все его внимание было приковано к городу – может быть он не прав? Может быть все это фикция, лишь часть звездного города была заброшена? Но ни единого луча, ни единой искорки не было видно. Лишь глумливый свет звезд и оранжевый шрам Млечного Пути пролегал наверху. Эндан не мог сдержать слезы, тихо шепча: «Все эти годы… десятилетиями я ждал этого момента. Я обещал им вернуться… я обещал себе найти свой дом! И весь этот путь! Все эти обещания вам! Я обманывал вас… я обманывал себя. Будь прокляты звезды, эти умирающие гиганты жалкой материи! За что им дана такая власть над людьми, над деяниями, желаниями и стремлениями! Целая цивилизация… в руинах. Все просто из-за какой-то аномалии!». Хосе пробормотал: «Мне очень жаль… Давай я запущу сигнальную ракету. Может, кто-нибудь откликнется?». Капитан молча кивнул – синий химический шлейф дыма взвился над крышей. Стого оставил Эндана наедине со своим горем – с глубоким интересом он взялся за изучение технологий Республики, быстро разбирая ретранслятор связи на крыше и подключая очищенные от изоляции провода прямо к разъему нейродрайвера. Прошло уже больше десяти минут, а на ракету не было никакого отклика – стало понятно, что никто не придет их встречать.

Вдруг Стого выдернул пучок проводов и удивленно взглянул вдаль, на башню посередине, уходящую глубоко в небо. С энтузиазмом он взглянул на Эндана и сказал: «Мне кажется, у меня есть идея, где можно было бы начать поиски ответов. Ты в деле?». Но капитан никак не отреагировал – он был где-то в том мире, где он вечно убегал от Виола, где его донимало его безумие, разделение его сознания на три вечно конфликтующие стороны. Ничего из реального мира не могло потревожить этот кошмар, который он построил для себя сам. Но Стого решительно подошел и резким движением выкрутил поляризацию шлема Эндана – сквозь кристально чистое стекло внезапно стало видно бледное, болезненно сухое лицо, пронзенное трещинами темных швов. Красные, уставшие глаза смотрели на теллурианина. Стого постарался вложить весь талант убеждения, данный ему Адаптацией, в свои слова: «Послушай. Да, Республике конец. Но разве ты не должен ей хотя бы одну последнюю услугу – найти причину ее падения? Эта аномалия – ключ ко всему. Если твоему дому суждено восстать из пепла, то нам нужно понять, как он был уничтожен. Лучше это будем мы, чем Маршал или Виол!». Эндан покачал головой и отвернулся на безмолвный город под ними. Он ответил хриплым, надломленным голосом: «Нет. Республика, мой друг, не воскреснет больше никогда. Это были последние чистые, защищенные от генетического вмешательства теллуриан, вируса селенитов, и радиации глубокого космоса, люди. Именно это делало ее уникальной. Теперь же… Сам погляди. Каждую секунду эту огромную металлическую конструкцию активируют мощнейшие потоки звездной радиации, еще сильнее усугубленные тем, что звезды, защищающей жителей, больше нет. Это конец «чистого» человечества, такого, каким мы его знаем…» - Эндан сжал кулаки и продолжил чуть более спокойно: «Но с другой стороны… что вызвало эту катастрофу? Просто ради чувства справедливости, я должен дойти до конца.». Хосе мрачно кивнул: «Или, по крайней мере, это стоит выяснить ради нас, селенитов Местного сектора…». Стого улыбнулся: «Ну, или ради того, чтобы подробнее понять технологии этого удивительного места. Собственно, о чем я и хотел сказать…» - он достал из энвиро-костюма небольшой прибор, похожий на гибрид фонарика, небольшого радиатора, и маркера, и подключив его к еще одному разъему, скрытому в волосах, начал выводить им схему, оставляя ровную фиолетовую линию на темной поверхности крыши. Поймав удивленные взгляды, он прояснил ситуацию: «Это стандартный магнетронный манипулятор Конвенции – в народе просто «магнетронка». При соединении с нейродрайвером может наносить данные на нейрофольгу прямо из моего сознания. К сожалению, фольги не завезли, но мне надо только сделать схему…». Скоро на поверхности появилось схематическое изображение города – однако, множество визуальных деталей заменило огромное количество нитей, по-видимому, означавших провода питания. Стого принялся объяснять: «Итак, я проанализировал схемы распределения энергии с этого универсального узла…». Эндан вмешался: «Подожди. Как ты это сделал? Разве здание не обесточено?». Стого поднял палец и продолжил: «Отличный вопрос. Оказывается, каждое здание является сложнейшей аркологической конструкцией, которая способна распределять энергию в соответствии с нуждами города, поэтому кроме энергоузлов, там установлены очень серьезные вычислительные мощности. Тем не менее…» - он провел пальцем по схеме в самый центр города, и спустился чуть ниже – «…энергия должна поступать централизованно. Именно здесь должен располагаться главный реактор. Будет логичным предположить, что вот это огромное металлическое копье является мощным постоянным проводником водородной плазмы с поверхности звезды – и именно оно снабжает мощную термоэлектрическую установку, которая предоставляет питание всему городу. Поэтому, я предлагаю начать поиск ответов именно оттуда.». Эндан устало ответил: «Отлично… тогда – выдвигаемся.».

Троица шагала по пустынной дороге. Вокруг царила разруха и запустение – особенную угрюмость окружению придавало то, какое усердие проявляли архитекторы этих сооружений. Над одной из улиц красовался огромный тканевый баннер, на котором Эндан смог прочесть: «Под знаменем Эрлиха, под командованием Аврелия – к полной победе Республики!». Хосе вдруг задался вопросом: «Подожди, кэп. Ты же сказал, что граждане Республики не могли быть облучены. Но этот город, даже до «пропажи» звезды… Он ведь не обладает никакой защитой от радиации! Мы буквально стоим под открытым небом!». Стого добавил: «Более того, эти улицы явно предназначались для герметичного пространства. У меня огромные сомнения, что вот за этим приоткрытым окном квартиры люди спали в скафандрах. Неужели… внешняя оболочка звезды состояла из кислорода?». Эндан ответил тяжелым голосом: «Невозможно. Звезды этого спектрального класса неспособны иметь кислород снаружи – только ионизированный водород для синтеза гелиевого ядра. У ремлян явно была какая-то технология для удерживания кислорода – возможно, очень мощные гравитационные генераторы. Не забывайте, что они многие десятилетия провели в технологической изоляции от остального мира. Их наука могла пойти по совершенно другому пути…». Они прошли еще дальше – и архитектура стала еще вычурнее, а дорога, отделенная выдвигающимися столбиками от следующей секции, заметно изменилась – выложенная из причудливо составленных с невероятной точностью камней различного принципа формирования – одно можно было сказать точно – все эти камни напоминали горную породу из Солнечной системы. Стого спросил капитана: «Ты что-нибудь понимаешь на этом непонятном языке? Это явно что-то со Старой Земли, Исида бы наверняка разобралась…». Эндан кивнул: «Да, я понимаю. Этот квартал был сформирован из их изначального ковчега «Авентин». Как видишь, город за каких-то десять лет разросся многократно во все стороны – но исторический центр так и остался практически нетронутым. Даже вот этот изодранный кусок обшивки, который ты мог наблюдать на площади раннее – это элемент эвисцеративной брони, которую использовал ковчег… по крайней мере, так говорила Исида.». Хосе восхищенно прошептал: «Из этого я могу сделать вывод, что для нахождения в космосе они больше не имели нужды в этой технологии… и пришли к чему-то новому. Если нам удастся раздобыть эту технологию, селениты смогут сделать огромный шаг к преодолению сегрегационного кризиса…». Стого покачал головой и добавил: «…это приведет к уничтожению теллурианской нации. Если им удастся мобилизовать хотя бы половину миллиарда граждан Протектората – наша история среди звезд закончится, так и не успев начаться.». Капитан прервал их спор: «Не стоит делить шкуру не убитого медведя, как говорили у нас на Старой Земле. Думаю, нам надо сначала выяснить, что же это за технология.». Троица вошла в огромный зал – выцветшие гербовые баннеры из плотной, богато украшенной материи завешивали его. Посередине стояла широкая площадка лифта – видимо, когда-то здесь работала такая же оповещающая система, как в шахтах, но от недостатка энергии она давно отключилась. Эндан поднял ладонь в знак предупреждения, пригнулся к площадке, и только потом нажал на кнопку. Однако, ничего не произошло, хотя, очевидно, команда прошла. Все же, медленно, но платформа спускалась – сантиметр за сантиметром. Стого оглянулся и сказал: «Очевидно, проклятая штуковина работает на противовесе. Держитесь, сейчас нас встряхнет!». Он неуклюже разбежался, прыгнул к высокому потолку, зацепился за канделябр, и изо всех сил оттолкнулся к платформе. Приземлившись с огромной вмятиной на платформу, он буквально вытолкнул ее вниз – со вполне солидной скоростью.

Не прошло и нескольких минут, как платформа ударилась об основание, а приглушенный автоматический голос произнес: «Уровень допуска – десять… Термоядерный экстрактор… нехватка рабочей субстанции. Нехватка энергии. Требуется перераспределение оставшихся энергетических ресурсов.». Эндан вышел из лифта и замер от восхищения – каменная каверна, в которую они вошли, была воистину огромной. Посередине расположилось гигантское металлическое кольцо, составленное из тонких, плотно расположенных металлических пластин – видимо, именно оно служило городу источником питания. Однако, гораздо более интересной представлялась гигантская конструкция, исходящая из центра тороида – тяжелая колонна, как будто целиком облицованная проводами различного калибра – и завершалась она могущественным разветвлением на шесть сегментов причудливой формы – о ее назначении оставалось лишь делать догадки. Капитан прошел вперед, к пульту управления перед ограждением, за которым, судя по предупреждениям, нахождение было небезопасно из-за регулярного выделения тепла. Однако, его ждало разочарование – вся электроника, как и практически везде в городе, была уничтожена. Но Стого не растерялся – прикладывая провода к пальцу, он за долю секунды определял, для чего они служили, а потом подключал их к нейродрайверу. Подключив штук с двадцать проводов, он наконец с трудом открыл глаза и сказал: «Кажется… у меня есть представление, для чего служит этот пульт. Это… что-то вроде узла распределения энергии.». Эндан пожал плечами и ответил: «Ну, это было очевидно. На нем, если что, именно это и написано. Лучше скажи мне, что ты можешь им пользоваться.». Стого, немного подергиваясь от напряжения в проводах, кивнул: «Да, могу. Город действительно питался только от звездной плазмы – однако, когда источник иссяк, ремляне построили огромные батареи для ее хранения, и теперь то, что осталось от города, функционирует исключительно на них. Предлагаю начать с отключения ненужного. Оборонительные батареи… отключены. Городская инфраструктура, как я понимаю, вообще отключена от этой сети – и питается на энергии в собственных конденсаторах. Но потребление все равно не изменилось!». Капитан удивленно наклонил голову и спросил: «Неужели энергия уходит в место, не объявленное на схеме?». Стого отключил добрую половину проводов, подключив еще несколько других, и ответил: «Однозначно! Весь поток энергии из индукционных накопителей стремится на верхушку центральной башни! Это место скромно упоминается в системе управления как «кабинеты сенаторов», и вроде как давно отключено от системы питания. Но, видимо, оно соединено с батареями отдельно. Я думаю, нам срочно нужно туда попасть!». Эндан кивнул: «Однозначно, это наш лучший вариант выяснить, что тут произошло. Возможно, вся эта энергия требуется для какого-то компьютера, или криокапсул, содержащих ученых или правителей Республики…». Вдруг Хосе, до этого смотревший на обгоревшие следы на поверхности пола, вскочил с какой-то иголкой в руках и пробормотал: «Поразительно… Это использованный ионный патрон для маг-винтовки!». Эндан удивленно взглянул на него: «Но… разве это не разработка времен первой Эволюционной Войны? Тогда Республика еще не покинула Землю. Вполне логично, что они использовали эти патроны до сих пор…». Стого, тем временем, взял «гильзу» и внимательно рассмотрел ее со всех сторон, сжав лопасти кохлеарики воедино. На всякий случай даже зачем-то разломал остатки патрона, взглянув внутрь крохотной иглы, а затем отбросил ее вдаль и заключил: «Радиологический анализ – выстрел сделан примерно два года назад. Ионная винтовка теллурианского образца, в режиме очереди – где-то с метра, практически вплотную. Более точные данные, я боюсь, получить не получится.». Эндан ошеломленно взглянул на напарника и спросил: «Неужто… Здесь побывали до нас? Но почему теллуриане? Фенрир находится глубоко в территориях Протектората. Им до сюда никак не добраться.». Стого кивнул: «Прихожу к такому же выводу. Мне кажется, это была разведывательная миссия Конвенции, во время Лейтенской кампании. По-видимому, они собирали данные о прилежащих территориях – но в итоге дошли до высадки. У меня есть сильные подозрения, что к тому моменту катастрофа, уничтожившая Республику, уже случилась – иначе город был бы усеян следами серьезного побоища. Так или иначе, не совсем ясны их цели. Вместо сбора технологии кто-то как будто уничтожал последние следы, убирал улики.». Хосе вмешался в разговор: «Но это же не имеет никакого смысла. Тогда предыдущие гости могли бы просто уничтожить весь город термоядерной бомбой, или еще что-то в этом духе. Но они этого не сделали.». Стого покачал головой: «Видимо, они так же не смогли провести тяжелый корабль ближе, и были вынуждены ограничиться одной лишь высадкой. Впрочем, результаты этой высадки достаточно серьезны – исследовательские команды Протектората ни в жизни бы не смогли разобраться в этой энергосистеме без теллурианских имплантов и мехкорпов – последних, я напомню, без тяжелого корабля сюда не провести. Это оставило бы их без подсказок к главной загадке мертвого города.». Эндан мрачно посмотрел на него и спросил: «Могло ли быть так, что теллуриане каким-то образом уничтожили солнце этой системы? Вы хотя бы в теории обладаете такими технологиями?». Стого уверенно покачал головой: «Ни в коем случае. Даже на самом острие теллурианской науки, на Оке Бури, до таких теорий еще идти и идти. Не забывай, что звезды, даже такие крохотные – это мощнейшие астрономические объекты, в миллиарды раз превышающие по объему энергии все, что мы когда-либо делали. Даже грубое уничтожение звезды требует совершенно неописуемых объемов техники и научного потенциала. Нечто подобное должно было быть совершено при подключении всех ключевых миров к задаче, и то, этого будет недостаточно. Конвенции сейчас, мягко говоря, не до этого.». Эндан пожал плечами: «Звучит убедительно. Что же, нам остается лишь отправиться на башню – что-то мне подсказывает, что мы получим ответы именно там.».

Долгое восхождение по отвесной стене на магнитах почти подошло к концу – Стого выстрелил из маг-винтовки разрывным патроном, и стекло разлетелось в вакууме, застыв тысячей блестящих, неповторимых осколков, медленно вращающихся в пустоте, как блестки в стакане с водой. Он предупредил: «Аккуратно идите через осколки – я, если честно, не ожидал, что они получатся настолько острыми.». Эндан медленно прошел через витающие кусочки стекла – они послушно отталкивались и улетали к стенам. Причудливый интерьер был действительно невероятен. Пронизанный трещинами, он как будто был склеен из осколков – будто мощная катастрофа уничтожила весь этаж, а затем неведомая сила вернула все обратно. Эндан ступал по старинному ковру, покрывающему пол, мимо искусно выполненных статуй прошлых сенаторов. Каждая из них стояла на пьедестале, усеянном множеством надписей на латыни, в подробностях описывающих подвиги изображенных в статуях людей. Наконец, он прошел через зал славы – и массивная дверь из темного дерева преградила ему путь в кабинет верховного сенатора – по крайней мере, так говорила надпись над входом. Глубоко вдохнув, он отворил ее. За ней простирался небольшой кабинет, вызывающий иллюзию своей величины из-за крайне высокого, четырехметрового потолка. На широком столе посередине лежали массивные листы бумаги – все они выгорели дотла. Весь кабинет пребывал в состоянии крайней разрухи – Эндан лихорадочно ощупывал полки и ящики, но ничего стоящего так и не обнаружил. Вдруг Стого задумчиво остановился перед одним из обугленных книжных шкафов. Подав знак капитану, он сказал: «Именно за этим шкафом теряется мощный поток энергии. Как думаешь, что там может быть?». Эндан покачал головой и подошел к шкафу. Разбирая обугленные корешки, он вдруг нашел одну книгу, которая как будто намертво приклеилась к задней панели. Уверенно потянув ее на себя, он ожидал, что шкаф отодвинется – но произошло нечто совершенно иное. Резким движением от пола отделился круг, на котором стоял Эндан, и вместе с толстым, прочным шкафом и куском толстой стены он повернулся на сто восемьдесят градусов, скрыв его от команды. Когда темнота рассеялась, он понял, что стоит на грани пропасти – огромное количество проводов, рычагов, и кнопок виднелось внизу, выходя из колодца под этой платформой, они сходились к монитору и двум длинным механическим конечностям. Вдруг, буквально за долю секунды, одна из них резко содрала с него шлем – оказывается, внутренности компьютера были герметизированы – а другая выдвинулась мимо головы Эндана, всадив толстую иглу куда-то в область шеи. Хриплый мужской голос, немного приглушенный оттенком «компьютерности», произнес: «Гуманоид. Мужчина. Глубокое заражение радиацией. Микроорганизмов SLN6, или «селенобактерии» – не обнаружено. Тест ДНК… успешен. Биология основана на углероде, геном не имеет следов вмешательства. Сигнал «Угроза вторжения» – деактивирован.». Два влажных, теплых электрода вышли из темных, подсвеченных угрожающим красным внутренностей и зажали голову капитана в тиски. Компьютер продолжил: «Переход к основной процедуре авторизации. Произведите вербальный ввод вашего командный шифра, Сенатор.». Эндан нервно сглотнул, представив, что компьютер сделает с ним, если он ошибется… Но словосочетание «командный шифр» наталкивало его на какие-то мысли. И эти мысли резали, как углеродный клинок…

Черное, бездушное небо пожирало безмолвно-белую пустыню. В последние мгновения жизни он чувствовал лишь сожаление… и тяжелую боль от удушья. Как будто многотонный груз лежал на его пережатой, сложенной внутрь груди. Как бы он ни старался, разрез невозможно закрыть – скафандр сам расходился по швам, еще пара секунд – и разница давления возьмет свое. В воспаленном, усталом взоре виднелись лишь высокие черные сапоги теллурианского скафандра. Где-то вдали, как будто его не касаясь, шел его голос. «Скажи шифр. Сейчас же.». Стараясь не выпускать ни грамма воздуха наружу, он едва слышно шепнул: «Нет.». Виол сел рядом с ним и взглянул ему в глаза: «Все очень просто, никакой драмы здесь не будет. Я не буду тебя спасать просто потому, что ты мне его скажешь. Но я могу проявить жалость – всего лишь перерезать тебе сонную артерию, чтобы ты смог умереть не от разрыва жизненно важных органов. Гораздо приятнее, не правда ли?». Он уже не мог сдерживаться. Пробоина в скафандре была критической – а до изобретения вак-пены, устраняющей их, было еще тридцать три года. Он из последних сил прижался к лунному грунту и почувствовал, как жесткий песок проникает внутрь, принося небольшое облегчение – но трещины уже уходили вбок. Если он будет продолжать сопротивляться, пройдет еще больше получаса, пока он наконец, в последней вспышке непереносимой боли, не разорвется изнутри. Раскусив надвое мундштук для подачи воды, он выплюнул его и произнес слова великого предательства: «Аут винчере… аут мори.». Виол удивленно вскинул брови и произнес: «С щитом или на щите… удивительно. Что же, я думаю это последнее, что ты мог знать. Теперь, тебе останется лишь… скажем так, быть на щите. Прощай, учитель. Твои страдания закончатся здесь.». Он не почувствовал удара – как будто свет навсегда выключился в его шлеме. Почти навсегда.

Тяжелые воспоминания отошли. Мокрый холод электродов снова вернулся к осознанию Энданом. Он прошептал код, лишь надеясь, что за долгие десятилетия он не изменился. Компьютер издал негромкий писк неопределенного значения. Капитан уже прощался с жизнью, когда наконец электроды рухнули куда-то обратно в глубины мейнфрейма. Наконец, низкий голос известил: «Первичный код установлен. Добро пожаловать, Сенатор. Вас приветствует экспериментальная полуорганическая компьютерная оболочка «Вождь». Готов предоставить информацию по вашему запросу.». Эндан с облегчением выдохнул и отдал команду: «Предоставить полный отчет.». Компьютер начал диктовать: «Статус целостности вычислительного ядра – 62%. Статус приоритетного накопителя информации – 98%. Статус городской инфраструктуры - утрачена. Статус целостности личностного ядра системы – 15%. Статус накопителей энергии – 3%. Внимание! Два календарных года, три солнечных дня и восемь часов назад был осуществлен несанкционированный доступ к этой точке доступа. Злоумышленник пользовался Вашим паролем, Сенатор. Однако, экстренная процедура тестирования показала, что он обладал теллурианским геномом – вследствие чего был запущен протокол устранения нарушителя путем уничтожения верхнего сегмента башни. К сожалению, он не увенчался успехом – однако доступ к критическим данным был предотвращен путем их распределения по дискретным локациям. Огромные остатки энергии пришлось израсходовать для восстановления после неудачи. Прогнозированное время работы – не больше месяца. В дальнейшем упадок системы жизнеобеспечения приведет к полному уничтожению системы. Рекомендуется переписать все данные на защищенный носитель и уничтожить меня.». Капитан удивленно посмотрел на хитросплетение проводов и лампочек, и задал вопрос: «Но что ты такое, на самом деле?». Компьютер ответил: «Я – экстренная система Республики, созданная по указу второго Высшего Сенатора, Аврелия Бенедикта. Я был сделан сразу же по прибытию Авентина в звездную систему Фенрир, в 2162 году. После естественной смерти Первого Сенатора, Йозефа Эрлиха, тремя годами раннее, при запуске ковчега, его тело было передано в мавзолей, а мозг был сохранен при помощи экспериментальной технологии Протектората, которую нам предоставил Гражданин Девять. С ее помощью мы смогли за эти годы разделить мозг Первого Сенатора на особые органические схемы, которые разместили как можно обширнее по всему городу. Именно поэтому во время Часа Расплаты я смог избежать обширных повреждений приоритетных систем и частично сохраниться. Хоть я и являюсь сознанием Вождя, мое личностное ядро было практически уничтожено, принесено тогда еще целостным разумом в жертву памяти, которую вы сейчас считываете. Помните его жертву.». Эндан удивленно спросил: «Но кто такой «Гражданин Девять», как ты его назвал? Как его звали по-настоящему?!». Компьютер равнодушно ответил: «На заре повстанческой войны Республика координировала крупную наземную операцию, в ходе которой диапазон приемопередатчика на радиоволнах был заметно искажен. Уточнение. Республики тогда не было – имелся лишь отряд из восьми человек, который тактикой городских боев и диверсий воевал против частей Протектората для захвата крупной политической тюрьмы, где содержались многие сторонники независимости от Протектората. Однако, в ходе этой операции произошел непреднамеренный контакт с сотрудником секретной лаборатории Протектората на естественном спутнике Земли, Луне, который активно поддерживал как идеи универсализма, так и основание Республики. Он отказался разглашать свое имя, опасаясь обнаружения – и действовал под кодовым именем, «Гражданин Девять», данным ему из-за порядка вступления в движение. Несмотря на его огромную роль в предоставлении данных о селенобактерии Протектората, а также в идеологических дискуссиях, сформировавших идею «реманского универсализма», взаимодействие с ним было недолгим – его уничтожил неизвестный агент Конвенции через неделю после его последнего выхода на связь. Конец описания.».

Эндан удивленно покачал головой и вдруг ему пришло в голову. Складывая простые числа, получается, что путь до этой звезды занял всего лишь три года! Он спросил: «Как именно Авентин достиг этой звезды? Республика разработала свой способ перемещения через гиперпространство?». Вождь ответил: «Нет. Следующая информация является засекреченной по высшему протоколу Зет – воспрещается любое распространение. Далее – запись второго Высшего Сенатора Аврелия. Во время полета через межзвездное пространство, буквально через год стало понятно, что скорость расхода эвисцеративной оболочки ковчега невероятно высока – гораздо больше, чем ученые могли предполагать раннее. Оказывается, Солнце защищало нас от гораздо более хищных потоков межзвездной радиации – и вылетев за пределы Солнечной системы, мы почувствовали ярость звезд сполна. Такими темпами, мы не могли протянуть и года – и я приказал в секрете ускорить разработку экспериментальных способов межзвездного перемещения. Таким образом, через месяц, научная команда смогла собрать так называемый Импеллер Черенкова – мы думали, что с его помощью мы сможем «сжать» пространственно-временную ткань, пронзив ее насквозь и пройдя огромные расстояния. Мы оказались неправы… Использовав практически всю энергию ковчега, мы создали лишь небольшую аномалию в пространстве. Этого было недостаточно, чтобы пронести ковчег на несколько световых лет – но этого было достаточно, чтобы оповестить их. Это был наш первый инопланетный контакт, который держался в секрете все эти годы, до Часа Расплаты, и был известен лишь узкому кругу лиц, управляющих организациями, которые занимались изучением инопланетян. Мы звали их «фарстрайдерами» – из-за их удивительной способности преодолевать тысячи световых лет в краткие сроки. В ту самую секунду, когда мы подали им сигнал, лишь слегка искривив ткань их пространства, они смогли открыть проход из своего измерения, и вывести ковчег в иное пространство. Описывая его, я могу сказать, что свет в нем путешествует гораздо быстрее – настолько, что наиболее распространенный белый свет там воспринимается как фиолетовый. Мы не смогли изучить свойства детальнее – так или иначе, фарстрайдеры взошли на ковчег, и я был в составе группы первого контакта. У нас были серьезные проблемы – например в том, что они решили пройти через обзорное стекло, потерпев, разумеется, неудачу – а потом они прошли, но уже через раструб маневрового двигателя. Надо ли говорить, как страшно нам было, когда мы всячески перенаправляли плазму, чтобы случайно не сжечь наших гостей? А ведь мы тогда даже не знали, какие у них калибры… В общем, я установил какой-никакой, но общий язык с их посланцами – визуально объяснив им, что мы нуждаемся в защите от космической радиации. Насколько я тогда понял, в обмен они потребовали, чтобы мы построили определенное устройство на орбите звезды – мы назвали его «Колодец Геенны» из-за его взаимодействия с невероятной массой плазмы. Так вот, мы получили от фарстрайдеров чертежи устройства, которое они требуют, а также они сделали для нас поразительное изделие – некое подобие «силового поля», которое могло не только удерживать снаружи космическую радиацию, но и сдерживать газ – например, воздух. Знал бы я тогда, какой ценой нам достанутся эти подарки… Но, как говорится, ошибка свойственна человеку. После заключения соглашения они использовали свой самый большой корабль, который мы назвали «Астрономический Манипулятор» – для перемещения нас к одной из самых тусклых, однако, самых близких «звезд» в этом измерении. Мы вышли в метрическую Вселенную, однако гораздо дальше, чем предполагали – та звезда, к которой нас вывел портал фарстрайдеров, была примерно на расстоянии двенадцати световых лет от Солнца, и была невероятно тусклой – однако, она идеально подходила для того, чтобы разместить на низкой орбите станцию и не ослепнуть, выглянув в иллюминатор. Портал закрылся за нами, и возможности вернуться не оставалось. Мы назвали ее Фенрир, а наш город, в честь ковчега - Авентином. Изучив схемы Колодца Геенны, мы поняли, что оно, несмотря на огромные размеры и сложность, сослужит великую службу городу – Колодец в рабочем состоянии способен безостановочно черпать плазму прямо с поверхности звезды, питая, в первую очередь, огромное силовое поле, которое защищало наш город. Самое удивительное было в том, что выход энергии с поверхности звезды был больше, чем масса подчерпнутой плазмы по формуле Эйнштейна. Мы не придавали этому особого значения… пока не стало слишком поздно. Мы не знали, что мир и покой продлится лишь двадцать девять лет…».

Эндан был настолько ошеломлен рассказом Вождя, что едва держался на ногах, опираясь на книжную полку за спиной. Инопланетяне… Иное измерение! Но капитан понимал, что нужно выяснить у компьютера все, пока он еще работает. Подергивающимся голосом он спросил: «Пожалуйста… расскажи мне о Часе Расплаты.». Компьютер продолжил, все тем же безэмоциональным голосом: «Час Расплаты. Уровень допуска по теме – Зет, высший. В 2190 году, фарстрайдеры использовали Астрономический Манипулятор, чтобы превратить Фенрир в двунаправленный портал в ультрапространство. Как оказалось, все это время мы изменяли масс-энергетический баланс звезды – и теперь, при помощи своего невероятного корабля, они смогли использовать молодую звезду для того, чтобы создать стабильный портал в эту часть галактики. Настоящие намерения инопланетян наконец раскрылись – они провели свою армаду боевых кораблей через портал, чтобы выдвинуться в сторону Солнца – и когда мы встали перед ними, они нанесли по нам сокрушительный удар, уничтожив большую часть нашего флота, и совершив высадку на станцию – с их стороны потери насчитывали лишь два корабля, а с нашей – все вооруженные корабли. Они забрали каждого живого человека на станции, погрузили их на наши грузовые корабли, и отправили через портал обратно – но едва ли это было их главной целью… как оказалось, фарстрайдерам было не до нас. Их флот выдвинулся к ближайшей звезде на мощнейших термоядерных двигателях, далеко превосходящих наши по скорости, а наши корабли, защищенные силовыми полями, они отправили через портал, где мы их больше никогда не видели. Возвращаясь к сбитым кораблям фарстрайдеров. Один бесследно самоуничтожился, однако пилот второго оказался в руках защитников города – из допроса выяснилось, что изначально фарстрайдеры прибыли в этот регион космоса потому, что почувствовали возмущение в ткани пространства – однако, дело даже не в Импеллере Черенкова. Судя по обрывочным сведениям, которые мы смогли получить, наши далекие братья-земляне сделали нечто невероятное – создали технологию межзвездного перемещения, которая по-настоящему беспокоит пришельцев. Им кажется, что земляне станут их погибелью – и поэтому с нашей помощью, привели в этот регион космоса мощнейшую флотилию из сотни гигантских кораблей для атаки на человечество. Колодец Геенны помог им создать стабильный портал к владениям людей, но, когда мы попытались помешать им выступить против землян, они без раздумий атаковали нас, похитив более пятисот тысяч поселенцев, перенеся их через портал в свои владения. Возможно, когда-нибудь земляне узнают про эту трагедию. Мне остается лишь надеяться, что они сохранят память о нас. Память – это все, что осталось от нашей великой цивилизации.». Эндан молчаливо смотрел на компьютер. Тысячи мыслей мелькали у него в голове, но одна вырвалась вперед, требуя изъявления: «Но что же с флотилией фарстрайдеров? Что с Астрономическим Манипулятором?». Компьютер продолжил: «Астрономический Манипулятор и группа сопровождения летят к Солнцу на 0.9 скорости света. Они страдают от тяжелых релятивистских эффектов, но тем не менее, это не мешает им лететь с невероятной скоростью. Впрочем, анализ, который я проводил за последние годы, позволяет мне несколько точнее скорректировать траекторию флота… И теперь я понимаю, что они летят к одной из ближайших звезд – Тау Кита. Именно там, судя по данным допроса, они зарегистрировали наибольшее число сверхсветовых переходов на момент 2090 года. Наши исследователи изучили эту систему, и пришли к выводу, что там находится подобная земле планета – максимальна вероятность того, что корабли, идущие туда – многомиллионные ковчеги с людьми-колонистами. Кроме того, известно точно, что фарстрайдеры уже давно воюют против цивилизаций с таким способом сверхсветового перемещения, как у землян – и способны использовать «следы» их регулярных путешествий для своего перемещения. Поэтому, можно с уверенностью сказать – если пришельцы нанесут неожиданный удар, судьба человечества решена. Необходимо послать землянам знак – какое-то предупреждение – но радиопередачи не обладают нужной эффективностью для преодоления межзвездного пространства. Мы полагаем, что до входа в их систему осталось… меньше одного календарного года.». Эндан ошеломленно потребовал: «Расскажи мне все, что ты знаешь о спецификации авангарда пришельцев.». Вождь продиктовал: «Корабли фарстрайдеров отличаются определенными особенностями. Они обладают необычной, изогнутой формой – в месте изгиба находятся очень мощные орудия неопознанного принципа работы. Эти корабли можно классифицировать как «крейсера» - экспедиционные корабли обладают одинаковыми размерами и функционалом. Кроме того, их корабли составлены из того же вещества, что и их тела – какой-то самовосстанавливающейся, похожей на серебро, металлической массы, которую мы назвали «амальгама». Разумеется, они используют свою же технологию «умного поля» - кроме вполне очевидного применения, щитов, которые поглощают невероятные объемы огня, прежде чем распасться, они могут применять невероятно мощное оружие – какое-то подобие плазменной бомбы, которая может наводиться на корабль противника. Умное поле сохраняет огромный потенциал перегретой плазмы, в отличии от наших прототипов плазменных бомбометов, снаряды которых постепенно рассеиваются в вакууме. Впрочем, даже эти невероятные технологии пришельцев не могут сравниться с тем, на что способен Астрономический Манипулятор. Уже само существование этого корабля – четкое подтверждение того, что инопланетяне, без сомнения, являются, как минимум, цивилизацией второго типа по шкале Кардашёва, оставляя нас, да и скорее всего, землян, далеко. В общем, АМ явно имеет гораздо более значительное применение вне боя, однако в бою он, даже не имея основного оружия, способен сеять хаос – по сути, он может «вытянуть» с огромного расстояния любой корабль противника, чтобы сопровождающий флот уничтожил его в неравном поединке. Это особенно эффективно против крупных кораблей, артиллерийских орудийных платформ, и кораблей поддержки. Оторванные от флота, дезориентированные и паникующие, они становятся легкой добычей для сил вторжения. После Часа Расплаты, систему покинуло девяносто семь кораблей сопровождения, и сам Манипулятор, разумеется. Это все данные, которыми я обладаю касательно вторжения. Считывание оставшихся приоритетных данных… Остались дополнительные технические спецификации. Сенатор, авторизуйте протокол «Последний бой», чтобы переписать пакет критических данных с описанием нашей реализации корабельных щитов, полевое исследование инопланетных кораблей на выявленные уязвимости, и данные «капсулы времени» с культурным наследием Реманской Республики – фильмами, книгами и музыкой эпохи на ваш носитель данных. Это все, что осталось в этой оболочке – после этого я должен буду превентивно уничтожить себя, прежде чем недостаток энергии возьмет свое.».

Капитан спросил: «Но… возможно ли получить эти данные без уничтожения… тебя?». Вождь ответил: «Нет. Не беспокойся – я уже давно потерял свою личность. Теперь я лишь умирающая оболочка, полная ценных данных. Забери их и предотврати мою окончательную смерть.». Эндан покачал головой и прошептал: «Так тому и быть. Авторизую протокол «Последний бой».» - и протянул руку со своим омнискриптором. Проблем с разъемом не возникло – Вождь сам, почти мгновенно, собрал штекер из контактов и вставил его в прибор. Минута напряженного молчания и мягкий писк прибора известил его о конце загрузки. Голос компьютера чуть изменился, как будто стал несколько более натянутым. Он произнес: «Приводится в исполнение протокол самоуничтожения. Внимание – достижение критической температуры в этом узле через две минуты. Личностное ядро – отключено. Память – форматирована. Вычислительные мощности – отключены. Запрограммированное сообщение поступило к передаче… «Привет, странник. Кем бы ты ни был – человеком или пришельцем… Теперь ты несешь саму эссенцию нашего народа. Теперь ты – последний гражданин Республики. Теперь ты – последний оплот ее высокой культуры и продвинутой науки. Неси это звание с честью, и помни о великой жертве нашего народа...». Сообщение передано. Вывод оператора из узла.». Эндан едва успел надеть шлем, как вращающаяся платформа вздрогнула и сдвинулась, вернув его в кабинет Высшего Сенатора. «Шкаф» вздрогнул за спиной – послышался взрыв. Стого подбежал к нему, схватил и поднял на ноги, Хосе спросил: «Черт возьми, кэп, ну ты и вытворил! Мы поначалу пытались вытащить тебя оттуда, но стена оказалась невероятно твердой, как будто бы ее сделали из камня. Но к счастью, благодаря кохлеарике, мы слышали, что он тебе рассказал – инопланетяне, силовые поля, еще одно гиперпространство… Нам придется все это осмыслить по пути обратно. А пока мы с Стого нашли кое-что относительно целое в исторических залах.». Он протянул Эндану кусок блестящей багровой ткани, с не менее блестящим золотым кругом. На удивление целая ткань оказалась мантией – взглянув на золотую эмблему, он увидел на редкость хорошо отпечатанную лазером инсигнию Республики, подпись под ней, которую он расшифровал как «Сенат и народ страны». Надпись наверху он смог перевести с третьего раза как «От Сената с почетом – Гражданину Девять». Он с благодарностью кивнул и сказал: «Да, кажется я потерял это… шестьдесят лет назад.».

Глава XIII. Через линию фронта

Глава XIII. Через линию фронта

Троица шла по темным, пустынным улицам мертвого города. Хосе всплеснул руками и сказал: «Я не самый верный слуга Протектората, но черт возьми, мы должны известить военное руководство. Эта угроза полностью будет направлена на центральные миры селенитов – Элизиум, Селену, Авалон. Первые два – в прямой доступности от Тау Кита, последний – через одну звезду. Впрочем… Надо понимать, что оттуда – рукой подать до столицы. В этих четырех ключевых мирах – девятьсот восемьдесят миллионов селенитов, подавляющее большинство людей в известном космосе! Если фарстрайдеры действительно настолько сильны, как говорил тот робот, то будущее нашей цивилизации попросту предрешено.». Стого покачал головой: «Не забывай, мы пилотируем теллурианский фрегат. Вы – преступники, я – враг. Протекторат погряз в войне с Конвенцией, и воспримет наше предупреждение как обыкновенную провокацию. Выйти за пределы космоса Протектората – уже огромный риск, но попытаться доказать угрозу вторжения Военному Флоту – простое самоубийство.». Эндан мрачно сказал: «Впрочем, авангард – далеко не самая большая проблема. Что нас ждет по ту сторону ультрапространства? Флот пришельцев уже показал свою невероятную силу, сломив сопротивление флота Республики, который, благодаря адаптированной технологии щитов, оставался непобедимым для Протектората в эпоху великих звездных открытий. Но если на нас обрушится вся огромная мощь инопланетной военной машины… Нам конец. Оценим шансы человечества, джентльмены?». Стого кивнул: «Без проблем, Исида постоянно выписывала сводки с полей сражения, думаю я смогу пересказать данные за эту неделю – завтра они устареют. Итак, начиная с малого – четыре тысячи восемьсот двенадцать потенциальных дронов различных спецификаций на поле сражения, восьмьдесят восемь корветов класса «Ревенант», сорок девять фрегатов класса «Конструктор», двадцать два экспериментальных крейсера класса «Деквизитор», и один линкор класса «Балор». Это я сейчас, разумеется, о Глизеанском флоте – мощнейшем в истории теллуриан. Есть еще Вольферианский заградительный флот – он достаточно силен, но органичен по своим размерам и не имеет гипердвигателей, исполняя патрульные функции и поддерживая сеть боевых платформ. Также можно упомянуть Флот Предела, но несмотря на громкое название, это самый крохотный флот в Конвенции – пять фрегатов и одиннадцать корветов охраняют границу с Координатором. Было гораздо больше, когда мы только обнаружили Безымянную Звезду – однако за последние годы Аколиты не предпринимали ни единой вылазки в наше пространство. Если серьезно, то Координатор вообще не совершил ни единого открытого нападения на нашей границе – несмотря на то, что, судя по данным разведки, флот у Координатора невероятно мощный, отлично смазанный и готовый познакомить со смертельными лучами любого, кто прилетит его проведать. В общем, что-то я заговорился. Насчет флота я все сказал, хотя конечно, наверное, стоит упомянуть этих фанатиков с Эриданского Рубежа, которые в самом дальнем углу известного космоса строят огромный экспедиционный корабль. Ребячество, к сожалению так популярное среди теллуриан…». Хосе улыбнулся: «Бесценные стратегические данные. Каждое твое слово оценивается слитком золота в штабе Протектората, я уверен.». Стого покачал головой: «Теллуриан не интересуют универсальные материальные ценности. Мы действуем исходя из Предназначения и личного желания. Лучше поделись с нами тем, что ты, несомненно, знаешь о флоте Протектората.». Хосе кивнул: «О-кей. Значит, у нас имеется невероятные шесть тысяч семьсот четырнадцать легких кораблей, из которых можно выделить как небольшие истребители, так и средние перехватчики, так даже и таких монстров, как Кортик. Я бы мог посвятить больше времени этому…». Эндан нетерпеливо потряс головой: «…Но сейчас совсем не время. Давай вкратце.». Хосе продолжил: «Разумеется. Итак, экспериментальная линейка корветов класса «Мачете» в незначительном количестве ста штук отлично себя зарекомендовала, но все еще не имеет реального значения в Эволюционной Войне. Впрочем, старые-добрые фрегаты «Танто» все еще являются костяком флота в количестве семьдесят семь штук, а крейсеры «Клеймора» предоставляют основу для развертывания огромных крыльев легких космолетов и прикрытие для них – всего их девятнадцать. Наконец, флот венчает уже известный нам всем «Цвайхандер» - тяжелый линкор.».

Капитан покачал головой и заключил: «Все это звучит прекрасно… Но согласно данным, переданным Вождем, у Республики имелось двенадцать крейсеров и двадцать шесть фрегатов. Легкие корабли Республика не применяла – щит, защищающий пилотов от радиации, на них разместить так и не вышло. Фрегаты и крейсеры, тем не менее - мощнейшие орудия войны, вооруженные тяжелыми инфракрасными лазерами, ядерными самонаводящимися ракетами, и, разумеется, энергетическими щитами. В ходе небольшого сражения, абсолютно весь боевой флот был порван в клочья, а потери со стороны пришельцев – жалкие два корабля. Из того, что я от вас понял, человеческие силы достаточно многочисленны – но разобщены и стремительно уменьшаются в ходе войны. А еще они не обладают мощнейшей технологией «умных полей», которые обеспечивают флоту фарстрайдеров невероятную мобильность и легкое функционирование вдали от базы без необходимости в постоянном ремонте – не говоря уже о регенерации материала, составляющего поверхность их корпусов. Так или иначе, их экспедиционный корпус просто создан для войны на истощение, и при огромных территориях людей – это ставит нас в ужасающее положение. Вы можете не объяснять мне реалии Эволюционной Войны – я отлично понимаю, что никаких серьезных действий против неизвестной угрозы посредине войны от сверхдержав не добьешься. Поэтому… нам нужно собрать команду и найти способ эффективной борьбы с пришельцами. Учитывая, что земляне не первые, на кого они напали, возможно, мы можем найти помощь в их измерении, ультрапространстве? Разумеется, это невероятно сложно… пока что, я не получил ни капли информации, объясняющей суть ультрапространства.». Хосе спросил: «Разве это такая большая проблема? Фарстрайдеры открыли портал, нам, по сути, остается через него пролететь.». Эндан ответил: «Все не так просто. Насколько я понимаю, постоянных порталов не существует – то, что создали инопланетяне, можно назвать «точкой максимального пространственного натяжения». Они используют особые устройства, так называемые «зип-драйвы», которые находятся на их кораблях, чтобы перенестись в ультрапространство, находясь в пределах этого «портала». Фарстрайдеры ревностно охраняют эту технологию, и скорее готовы расстаться с жизнью, чем выдать ее людям – поэтому, нам придется найти того, кто сможет помочь нам создать подобное устройство практически с нуля.». Они одновременно забрались в кабины и в отсек Кортика, и почти мгновенно он поднялся над поверхностью, устремившись обратно по туннелям шахты. Пять секунд непрерывной стрельбы из лучеметов – и каменный завал растекся в густую лужу магмы, выпустив корабль на волю. Лишенный орудий, город навсегда умер. Эндан печально покачал головой, бросив последний взгляд на Авентин, и отвернулся в пустоту. Где-то там, существует мир, на который пришельцы забрали его сородичей – и он поклялся себе найти его, любой ценой. Он присоединил золотую эмблему с продетыми через нее углами алой ткани к резервному клапану разгерметизации костюма – с легким щелчком, она встала на место. Он произнес: «Сейчас нам как никогда нужна помощь. Нужно найти того, кто сможет понять мотивы этих инопланетян, их тактику, их уязвимые места. Вождь собрал достаточно данных – теперь нам нужно их проанализировать. У нас предостаточно сырых данных по биологии пришельцев, собранных еще во время первого контакта. Нам нужен ксенобиолог. Кроме всего прочего, именно он поможет нам расшифровать основную массу сведений о ультрапространстве – «капитан» фарстрайдеров, которого захватили ремляне, на самом деле рассказал достаточно много всего – однако, из-за проблем с переводом, очень многие его слова остались на грани понимания. Кроме того… что вполне очевидно, нам потребуется физик – причем, работающий в области пространствоведения. Стого… это ведь ты?». Стого покачал головой: «Немного не туда, все же. Я, конечно, работал на Оке Бури, но исключительно в отделе разработки и внедрения. Скажем прямо, скорее изобретателем, чем теоретиком. Поэтому теории, объясняющие гиперпространство с точки зрения физики мне не совсем доступны. А насчет ксенобиологии… мне кажется, тебе повезло. У нас уже есть несколько ксенобиологов – к слову, Исида знала одного, на столичном мире. Ксенобиологи, в нашем обществе, изучают расу Древних…». Эндан обернулся и изумленно спросил: «Каких… Древних?». Стого улыбнулся: «Это ты, например.». Капитан покачал головой: «Да… Порой люди могут быть гораздо более чужими, чем самые далекие инопланетяне.».

Эндан встал посередине мостика Перегрина и оглянулся на команду. Хосе спросил: «Ну что, кэп, куда держим путь?». Эндан ответил: «Стого прав. У нас не получится известить Протекторат об угрозе – но мы можем попробовать обратиться к Конвенции. Насколько я понял из его историй, общество теллуриан крайне неоднородно – однако оно ведется старейшими из них. Возможно, у нас получится договориться с ними? Стого, расскажи мне поподробнее о Магистрате.». Он кивнул и ответил: «Все гораздо проще, чем тебе могло показаться. Власть между магистрами распределяется во всех областях – они как имеют прямое влияние на различные территории Конвенции, так и осуществляют контроль над определенными отраслями. У каждого магистра есть свой Раздел – некая организация, служащая Конвенции и находящаяся под управлением магистров. Всего их пять – думаю, проще всего будет начать со столь любимого тобой магистра, Виола Инэвити. Он занимается, в первую очередь, военными делами Конвенции, и правит крупнейшим Глизеанским звездным скоплением – в него входят семь звезд, а также он распространяет свою власть на Луман 16 – пограничную с Солнцем звезду, а точнее – коричневый карлик, на котором расположена крупнейшая военная верфь, напрямую поддерживающая силы вторжения. Наверное, самый сильный магистр, после самого Пророка. Второй магистр – Далия Джелани. Она отвечает за звездные исследования, и по праву сейчас считается самым слабым магистром в теллурианской политике – хотя в эпоху великих звездных открытий она имела огромную инициативу перед остальными. Именно из-под ее руки вышел чертеж того корабля, на котором мы сейчас находимся – Конструктор стал совершенно инновационной разработкой, доказав, что несколько теллуриан легко могут завоевать свой ареал обитания практически у любой звезды. Однако теперь, когда почти все звезды, завоеванные ее Разделом, перешли под власть Виола, у нее остались лишь две пограничные звезды Эриданского Рубежа, еще две – Неизвестного микроскопления, и разумеется – Предел Росса. Виол, зная, что население Предела очень почитает своего магистра, а угроза вторжения Координатора – минимальна, оставил ей эти звезды с крохотным защитным флотом. Затем, идет магистр Марк Серов. Нельзя сказать, что его власть как-то сильно изменилась с началом Эволюционной Войны – он отвечает за экономику и автоматизированную промышленность Конвенции, и его владения, можно сказать, простираются повсюду – однако прямое правление он имеет лишь над коричневой звездой Келлер – крупнейшим производителем стратегической техники, например, тех же гипердвигателей, звездами Грумбридж 34 и Струве – первая известна своими центрами программирования адаптивных контроллеров, а вторая – переработкой стратегически важного для Конвенции минерала, орихалка, в очищенный теллур. Кроме того, он до сих пор не сдал позиции Виолу в вопросе Кальтсонне – несмотря на прямую близость к Солнцу, эта звезда-верфь до сих пор работает исключительно на гражданский флот. Наконец, четвертый магистр – Амайя Ли. Несмотря на то, что она на восемь лет младше всех остальных магистров, она все еще относится к первому поколению. Она отвечает за теоретические исследования, и активно старается превзойти своего предшественника – беглого магистра Фуджина Нин, который бежал к Аколитам Координатора еще до войны Исхода. Надо отдать должное как ей, так и ее предшественнику – тот обладал настолько огромным влиянием, что за всю его службу в Магистрате мог даже противостоять жажде власти Виола. Амайя не обладает таким же влиянием, и поэтому не владеет ни одной звездой в Конвенции – однако как ученый она не раз доказала себя, дав миру свое величайшее открытие – обогащенную материю как результат пребывания объектов из метрической Вселенной в гиперпространстве, а ее Раздел дал Конвенции безинерциальные двигатели на ее основе. Ну и наконец, пятый магистр – сам Пророк, что правит «Большой Троицей» наиболее заселенных звезд – Сириус, Процион, и Эпсилон Индейца. В Конвенции он отвечает за сложнейшее программирование мнемолент – именно на них основывается процесс Адаптации, без которого было бы невозможно воспроизведение теллуриан через генезитроны. Все магистры признают за ним последнее слово в любом споре, однако он практически не пользуется своей неограниченной властью, во многом отпуская Магистрат на откуп вечной борьбы за власть. Кроме того, под его прямым командованием – Вольферианский заградительный флот, который до сегодняшнего дня отлично справляется с защитой территории Конвенции.». Эндан покачал головой и взглянул на неприметный коричневый карлик в верхнем правом углу звездной карты. Над ней расположилась белая надпись «Покой Пророка». Он почесал затылок и спросил: «Подожди. Это просто название, или он действительно… умер и захоронен там?». Стого покачал головой: «Нет… насколько я знаю, он действительно находится там, однако название имеет совершенно иное значение. Звезда была признана абсолютно неподходящей для колонизации, а ее света едва ли хватает для выработки крохотных объемов энергии. После того, как теллуриане вышли из огненной ловушки Тартара, Пророк взял первый Конструктор, который сделали Геркулесовы Верфи Проциона, чтобы улететь далеко от цивилизации. Пророк строит свой уединенный дом, лишь иногда отправляя мнемоленты на центральные планеты, передавая их магистрам, с которыми регулярно поддерживает прямой контакт. Между прочим, попробуй не совмещать слова «Пророк» и «умер» на территории Конвенции. У нас, конечно, нету инквизиции, но дискуссии по поводу «Жив ли Пророк?» являются излюбленным занятием жителей центральных миров. Они серьезно думают, что фигура Пророка – фикция, поддерживаемая с незапамятных времен Магистратом для того, чтобы несколько облагородить свой облик, запятнанный постоянной грызней за власть.». Эндан спросил: «А ты сам то, как думаешь?». Стого пожал плечами: «Разумеется, я уверен, что Пророк жив. Нету ни единой причины, почему он мог умереть. Последнее его явление во плоти было задолго до моего рождения, во время войны Исхода. С тех пор он не появлялся на людях – что, в общем-то, характерно для теллуриан. Да и зачем? Он проводит свою власть через Адаптацию. Мы такие, каким он нас создает.». Эндан кивнул: «Что же. Это отличный шанс для нас. Покой Пророка очень близко, и не требует от нас проходить через бывший фронт Лейтенской кампании, а также путь туда пролегает по касательной к Вольферианской оборонной линии. Технически, это не военизированные сектора – и никто не обратит внимание на поврежденный фрегат. Насколько я помню, у нас осталось три позитронных заряда – их хватит ровно для того, чтобы покрыть расстояние до RR Резца – там, насколько я понимаю, начинается территория Конвенции. Если повезет, мы минуем патрули, и пристыкуемся к многофункциональной станции – а оттуда рукой подать до точки назначения. Я нигде не ошибся?». Хосе удивленно посмотрел на карту: «Но как ты собираешься долететь до RR Резца? Любой путь, который ты выберешь, ведет через две пограничные, охраняемые звезды Протектората. При таком раскладе, нас точно перехватит патрульный флот – Перегрин силен, но он не сможет в одиночку противостоять нескольким противникам в своем классе.». Эндан провел пальцем по карте и ответил: «Не совсем так. Нам предстоит перелет через одну из пограничных звезд Протектората, а затем прыжок к Хагалазу – не колонизированному коричневому карлику в далекой «восточной» части карты. Оттуда мы сможем выйти на теллурианскую территорию. Не забывай, что корабль маршала был оснащен уникальным гипердвигателем – он позволяет совершать четыре прыжка подряд без необходимости дозаправки. Этот гипердвигатель был передан еще Координатором, и с тех пор не имел аналогов в известном космосе.». Хосе кивнул: «Действительно, я подзабыл. Обычные гипердвигатели фрегатов и крейсеров обладают двумя прыжками в запасе, а линкор – тремя. У нас есть чем гордиться.». Капитан улыбнулся: «Действительно, мы как обычно, на высоте. Технически, мы уже отдалились от центра системы… Точнее, мы миновали границу «планистатического феномена», который сохранился после ее гибели. Советую всем перейти к капсулам жизнеобеспечения.».

На этот раз Эндан решил не отключать сенсоры корабля при переходе в гиперпространство – ему во что бы то ни стало захотелось узнать что-нибудь о пространстве, которое так пугает загадочных пришельцев. Никакого звука при переходе он не услышал – но по ощущениям он как будто нырнул в плотную, тяжелую жидкость с головой. Он понимал, что эти ощущения – лишь наложение некорректного выхода с датчиков на его непривыкшее сознание. Он открыл глаза – и понял, что видит несуществующее, невероятное. Все вокруг двигалось – ничто не было постоянным. Каждая частица, каждое взаимодействие, отвечало главному закону гиперпространства – его изменчивости и непостоянности. Ничто стабильное не могло здесь существовать – и звезды были воплощением этого. Их видимое постоянство – лишь иллюзия, вызванная нашим собственным непостоянством, невероятной изменчивостью человека. И их маленький корабль, отважный Перегрин, послушно приводил себя в постоянное ускорение, чтобы выжить в бесконечном потоке чистой энергии, не превратиться в бесформенный ком раскаленной обогащенной материи. Эндан почувствовал, как обрел облегчение в своей цели. Кошмары и безумие отступили – его разум прояснился, а призраки сознания молча затаились, ожидая его следующего шага. Иницитива перешла к живым. Где-то там, быстро выводя траектории на астросфере, его пальцы послушно чертили сложную схему перелета корабля к далекой Звезде Лейтена – именно оттуда корабль гордо вырвется вглубь неизведанного космоса лишь для того, чтобы вонзиться в далекую границу Конвенции. Но что скажет ему Пророк? И существует ли он вообще? Эти вопросы не давали ему покоя, когда он вел корабль через плотный океан алого сияния.

Прошло не меньше часа, прежде чем давление вокруг начало рассеиваться. Свет мерцал где-то позади, и корабль вынырнул в облаках звездной пыли, через которые мутно просвечивал неяркий красный круг звезды. Облака медленно раздвигались перед кораблем, пока он летел сквозь них на маневровых скоростях – он не мог позволить разогнать корабль до околосветовых скоростей в таком скоплении – точечная защита не смогла бы справиться с таким количеством крохотных частиц, каждая из которых могла бы разорвать корабль на околосветовой скорости на части. Медленно он направлял корабль сквозь пространство – пока наконец облака не рассеялись, и яркий свет звезды не пронзил обзорное стекло. Впрочем, когда глаза капитана привыкли, оказалось, что звезда не столь яркая – как и большинство красных карликов, с большого расстояния ее свет терял свою зловещую красноту, становясь лишь безмолвным, тусклым красным шариком. Эндан так и продолжил был любоваться красиво светящимися облаками, если бы не резкий, компьютерный голос где-то над головой: «Внимание! Околосветовая траектория нарушена – обнаружен перехват, пять фрегатов, уравнение скоростей через сорок пять секунд. Все предсказанные маршруты отступления перекрыты. Бой неизбежен – ключевые боевые подсистемы в полной готовности.». Эндан в панике содрал шлем с головы и включил коммуникатор: «Черт возьми, как это возможно?! Разве это вообще реально – перехватить корабль на околосветовой скорости?!». Стого ответил: «Скорость – понятие относительное. Им достаточно сравнять ее с нашим кораблем, чтобы начать бой, ничем не отличающийся от боев на маневровых скоростях. Не забывай – впереди и позади нас сотни миллионов километров пустоты. Космос вообще обладает привычкой быть достаточно пустым…». Эндан громко хлопнул ладонью по приборной панели и крикнул: «Какого черта! На нас выходят пять фрегатов! Если мне никто не скажет, как на этой штуке воевать, нас порвут в клочья уже через полминуты!». Стого взволнованно ответил: «Это другое дело. Значит так - Конструктор вообще не предназначен для прямых атак на корабли своего класса, но в нашей ситуации мы либо рискуем, либо распадаемся в космическую пыль. Не стой в профиле для них, всегда поворачивай к большинству носом. Не давай им окружить тебя, сторожи фланги легкими боевыми дронами, разноси их истребители средними, а если увидишь их перехватчиков – распыляй их тяжелыми дронами. Их катера же, в свою очередь, уязвимы для легких дронов. Когда сможешь отделить один фрегат от вражеского крыла – включай главный калибр и запекай их развалину в собственном соку.». Хосе, едва не перебивая, добавил: «Транспланетарная тяга отключена – никакие коррекции курса не помогут, они сделают их автоматически вслед за нами. А вот отсутствие необходимости смотреть носом вперед тебе здорово поможет – теллурианские корабли невероятно маневренны. Последний совет – дроны, о которых говорит Стого, заметно слабее легких кораблей Протектората – но зато тебе их не будет жалко, они могут собираться в мгновение ока местным сборочным отсеком, который, наверное, и дал классу кораблей название… В общем, веди, капитан. Мы верим в тебя.». Эндан кивнул в пустоту, надел шлем, и сел обратно в кресло. Спустя буквально секунду, несколько кораблей появились как будто из ниоткуда – благодаря иллюзии, вызванной неспособностью человека к восприятию такого ускорения, которое дает диглюонный привод. Но корабли не торопились нападать – сформировав прочный ряд, они начали выпускать истребители, быстро занимающие позиции вокруг них. Эндан не терял времени, и тоже подключил оба сборочных отсека – из ярких механических внутренностей выходили легкие дроны – они были заметно меньше тяжелого строительно-ремонтного дрона, и делались заметно быстрее, хотя имели гораздо более сглаженный дизайн, все еще основанный на двух крупных кольцах разного размера, удерживающих сферу с управляющей аппаратурой, которая напрямую выходила в длинный сдвоенный ствол – тяжелый маг-пулемет, адаптированный для дронов Конвенции. По бокам к нему присоединялись три широких «плавника», которые были заметно больше и мощнее тех безинерциальных ускорителей на «Цетане». Боевые ряды выстроились на расстоянии ста километров от Перегрина – даже приглядевшись, невооруженным глазом противника было бы не увидеть. К счастью, Эндан видел их через машинное зрение – наложением данных радаров и датчиков. Неожиданно, компьютер произнес: «Радиопередача с вражеского корабля. Разрешить соединение, капитан?». Тот кивнул и на экране появился молодой человек в синей форме с нашивками где-то между «уже не летает на перехватчике» и «все еще не ведет сокрушительный поход против теллуриан» по обобщенной шкале Эндана. Его преследователь пару секунд смотрел на экран, а потом изумленно воскликнул: «Вот это да! Селенит в каком-то идиотском плаще супергероя, на чертовом фрегате Конвенции! Что это за бред?!». Еще один человек, видимо с другого фрегата патрульного флота, приглушенно пробормотал, видимо, по соседнему коммуникатору: «Очевидно, это очередная уловка теллуриан. Стреляй, потом задавай вопросы.». Капитан Протектората откашлялся и сказал Эндану: «Мы предлагаем шанс сдаться. Ваш корабль не имеет шанс пережить это столкновение, нас объективно больше. Вот что от вас требуется – выключите все системы, и аккуратно нейтрализуйте себя во избежание болезненной смерти от асфиксии. В ином случае, нам придется захватить ваш корабль силой, глубоко повредив его, а ваше выживание обеспечит вам судьбу хуже смерти.». Эндан рассмеялся: «Зачем угрожать асфиксией, а уж тем более болью теллурианам? Я просто нашел подбитый фрегат Конвенции и восстановил его, теперь летаю на нем. Какие у вас ко мне проблемы?». Капитан преследователей злобно уставился на экран и сказал: «Что? Какой, к черту, «восстановил»?! А металлическую дыру в голове, через которую этот корабль управляется, ты тоже себе «восстановил»?! Узурпатор, сбрось маскировку. Будь храбрым – хотя бы перед смертью.». Эндан, глубоко вздохнув, сказал: «Хорошо, я принимаю ваши условия. Ключевые системы отключены, реактор будет выключен через тридцать секунд, когда остаточное давление не вызовет взрыв.». Капитан преследователей с улыбкой кивнул: «Умное решение. Мы возьмем твой корабль в прицел на случай, если ты что-нибудь вытворишь. Без обид.». Эндан тоже улыбнулся: «Точно, без обид.».

Корабль погас – каждая лампочка отключилась, каждый станок замер, каждая переборка открылась и зависла, как будто в ожидании. Вся энергия была высосана. Вражеский капитан встал из-за выключенного коммуникатора и ошарашенно взглянул на монитор и закричал в коммуникатор: «Проклятье! Половина теплообменной системы корпуса уничтожена! Как он это сделал?! Все орудия к бою, все корабли – в атаку…» - но договорить он не успел. Яркий фиолетовый луч, скопивший в себя всю энергию корабля, пронзил фрегат, прожигая огромный туннель сквозь него. Буквально пара секунд – и луч вышел снаружи, а Перегрин уже принял несколько ударов от турелей преследователей. Впрочем, они были построены для уничтожения легких кораблей, а не для атаки на корабль того же класса – а главные орудия, динамические лазерные комплексы, чудом не успели выстрелить по кораблю. Стайка крохотных истребителей класса «Кунай» устремилась за ним – один из пилотов подлетел слишком близко, и тут же сгорел от выстрела сразу нескольких орудий точечной защиты. Определив границы дозволенного, они открыли огонь из небольших ускорителей частиц, оставляя глубокие следы на корпусе – продолжительный огонь дестабилизирует конструкцию, пронеся глубокие повреждения внутрь – однако на них налетели, догнав корабль, уже собранные дроны-перехватчики. Мощные лазеры, установленные в полусфере спереди, поджигали металл корпуса истребителей – несколько секунд, и они разрывались на части. Вдруг, шесть из восьми дронов разбило на части – их пронзили точные очереди летящего корабля, в котором Эндан с изумлением узнал двойника «Кортика», стоящего в ангаре – однако при близком рассмотрении, его теплообменные панели были заметно короче, а лазеров было всего лишь два – по-видимому, это была модель, построенная с несколько меньшим размахом. Он хотел уже выпустить легких дронов для его устранения, но компьютер равнодушно заметил: «Запас частей для сборки дронов иссяк. Сборочные отсеки отключены.». У Эндана перехватило дыхание – последние дроны пали жертвой мощного катера, который уже брал траекторию атаки на корабль. Вдруг, голос Хосе пронзил напряженную атмосферу: «Срочно открывай ангар! У нас мало времени!». Эндан машинально открыл ангар и с легким шипением Кортик вылетел навстречу своему двойнику. Тот, видимо, совершенно не ожидал такого поворота – и не нашел ничего лучше, чем полететь навстречу противнику, стреляя из всех орудий. На удивление, Хосе сделал так же – и, что еще удивительнее, какое-то время удары лазеров лишь отбивали снопы искр от стремительно охлаждающейся поверхности, не оставляя никаких повреждений. Но в какой-то момент, у одного из катеров вылетел столп горящего хладагента из каждого крыла, а затем лазеры прошили его корпус, будто пробивая ножом фольгу. Эндан весь сжался – и вздохнул с облегчением, когда увидел, что лазеров было четыре. Послышался голос Стого: «Это наш шанс – корабли дезориентированы и деморализованы, а также лишены своего главного оружия. В прямом бою крупные корабли Конвенции всегда превосходили этот угловатый металлолом» - и добавил через секунду – «Однако, не недооценивай их сейчас. Четыре на одного – бой далеко не честный. Впрочем, как видишь, Хосе даже не думал лететь в ангар – можешь рассчитывать на его поддержку.». Перегрин развернулся, и пошел в атаку. Динамические лазерные комплексы никак не успевали навестись – стрелки все время пытались стрелять с упреждением, когда Эндан легко мог вести корабль по запутанной не-ньютоновской траектории. Буквально пара секунд – и Перегрин заложил плотный маневр на 180 градусов, прицелившись в тыл нападающим. Он повис на несколько секунд в пустоте, оставив корабль без энергии, а затем вновь выпустил луч неимоверного разрушения. У второго фрегата не было шансов – на этот раз луч соприкоснулся с мощным реактором на обогащенном нептунии – колоссальный взрыв, распространившись во все стороны, испепелил и разорвал корабль. Шансов увернуться не было – тот был на полпути к развороту в сторону противника. Тем не менее, два других корабля изначально взяли гораздо более правильную тактику – разворачиваться к Перегрину в движении. Они уже выпустили два луча, которые неумолимо загоняли Эндана в ловушку – как вдруг из облака пепельного дыма вынырнул Кортик и выпустил невероятно точную очередь прямо в отливающее голубоватым светом стекло командного пункта. Несколько секунд прямого огня стекло держалось достойно – но потом лопнуло с невероятной силой, поглотив критический объем тепла. Бездыханные тела, корчась и подергиваясь, вылетели в открытый космос с порядочным объемом кислорода – без сомнения, корабль был обезоружен. Впрочем, Хосе порядочно досталось от лазеров точечной защиты – его не уничтожили только благодаря импровизированной дымовой завесе. Оставшись один на один с лучом смерти, Перегрин смог увернуться, совершить маневр, и уже нацелился на предпоследний корабль, заряжая свое невероятное орудие, когда оба фрегата, как по команде, развернулись в обратные стороны и с изрядной вспышкой включили транспланетарную тягу.

Стого подключился к связи и восторженно воскликнул: «Вот это представление! Даже в битве за Землю я не видел, чтобы УФ-лазером так красиво резали фрегаты! Они наложили в штаны и полетели за подкреплениями, но нам это уже не важно. Еще час полета – и мы на достаточном расстоянии, чтобы перейти в гиперпространство. Думаю, ты можешь наконец снять шлем и выдохнуть.». Хосе устало пробормотал по рации: «Отличная работа, шеф. Я успешно пристыковался, иду в рубку.» - еще через пару секунд он добавил – «Впрочем, я тут кое-что нашел в отсеке. Стого, тащи стаканы – у нас праздник.». Капитан ответил: «Спасибо тебе, Хосе. Без твоей помощи меня бы там расплавили. Подожди… неужели?» - Эндан улыбнулся: «Так и знал, что ты никуда не денешь терранскую настойку. Она что, серьезно с Земли?». Хосе покачал головой, заходя в командный пункт: «Нет. Наверное, ты не знаешь – все производство и жилье с Земли было перенесено, или успешно заброшено, после «мягкого переворота» семидесятых годов, когда власть перешла в руки промышленников-пионеров с Терра Новы, которые смогли обеспечить военную верхушку таким жалованием, что абсолютно все подразделения плюнули на присягу – и перешли в подчинение новой власти. Логично, что напиток назван в честь нашей новой столицы. Хотя ладно, давай без уроков истории, хотя бы сейчас. Мы только что уничтожили превосходящие силы противника, и не понесли существенных потерь. Я скажу – это абсолютная победа!» - он выбил пробку ловким ударом, и налил в расставленные Стого стаканы из прозрачного пластика голубоватый, пенящийся напиток – бутылка выглядела достаточно праздничной, со светящимися разноцветными полосками, и с большим символом Протектората – ярко-оранжевой восьмиконечной звездой. Стого поднял свой стакан и сказал: «Если я что-то могу сказать уважительное касательно кораблей Протектората, так это то, что их легкие модели обладают огромнейшей эффективностью по сравнению с нашими дронами. В свою очередь, по статистике, каждый корабль Конвенции крупнее корвета, при прочих равных, стоит двух таких же у соперника. В этом бою мы умудрились объединить сильные стороны обеих сверхдержав – и завоевали невероятную победу. За нас, господа!» - он поднял стакан, забавно запрокинул голову, и влил весь напиток в горло, после чего невозмутимо поставил стакан обратно. Хосе слегка выкатил глаза и пробормотал: «Ну ты даешь. Ты сейчас выхлебал мое месячное жалование на флоте - без вычтенного налога, причем.». Эндан, допив и поставив стакан на приборную панель, решил все-таки спросить: «Хосе, а тебя не смущает… ну, что мы сейчас убивали селенитов? Тем более, из патрульного флота. Ты же служил там чуть ли не все десять лет.». Хосе кивнул, слегка облокотившись на переборку: «Да, смущает. Смущает, что я был среди этих некомпетентных идиотов столько времени. Они, очевидно, не умеют ничего, кроме как кромсать должников корпораций на беззащитных промысловых кораблях. Нет, не пойми меня неправильно – мы сегодня показали высший пилотаж, уничтожили сильного противника, все такое. Но флот Маршала так не воюет. Эти фрегаты патрульного флота, которых мы видели, похоже, никогда не встречали крупные корабли Конвенции, оказывающие серьезное сопротивление – хотел бы я посмотреть на лица этих умников, когда ты начал менять траекторию каждую секунду под их лучами, когда они, по-видимому, ожидали, что ты просто продолжишь лететь навстречу смерти. А я еще удивлялся, почему весь Патрульный Флот не присоединили к силам Земли.». Стого улыбнулся: «Ну ладно тебе, не принижай ваши с капитаном заслуги. Те истребители очень хорошо показали себя, хотя и немного не рассчитали радиус действия лазеров точечной защиты.». Эндан развернулся и взглянул на карту звездной системы – гравитационное воздействие было в допустимых пределах, позволяя совершить переход в гиперпространство. Знакомый щелчок шлема – и он вновь управлял огромным кораблем. Со вспышкой, обожженный сражением фрегат исчез в черноте космоса, и через несколько минут, на его месте появился гигантский крейсер преследователей – но было уже поздно.

Глава XIV. В неизвестность

Глава XIV. В неизвестность

С громким «хлопком» корабль наконец вышел в метрическую вселенную, а капитан поспешил снять шлем – за часы перехода, множество образов пыталось пробиться из глубин сознания, но в скомканном, неоформленном виде – как будто множество людей пыталось заговорить с ним, но не знали его языка. Вид на звездную систему был действительно зрелищным – бурлящий горячий газовый гигант в розовом ореоле удерживал широкий астероидный пояс вокруг себя. Эндан спросил по связи: «Неужели эту звезду еще никто не присвоил? Мне кажется, количество астероидов здесь более чем солидное.». Хосе ответил: «Астероиды – лишь придаток к другим промышленным объектам – на планетах или орбитах звезд. Кроме того, что тут нету ничего, что хотя бы близко напоминало планету, верхние слои этой звезды насквозь пропитаны метаном. Только в глубинах звезды происходит термоядерная реакция, которую можно использовать для синтеза адронного топлива – однако это совершенно нерентабельно. Поэтому гораздо проще исключать звезды класса Т из путей межзвездных перелетов.». Стого добавил: «Впрочем, далеко не все коричневые карлики бесполезны. Некоторые из них несут легкие металлы в своей оболочке – например, литий, алюминий, бериллий. Такие звезды, в подавляющем большинстве – центры массивной промышленности, исключительно направленной на строительство космических структур – в первую очередь, боевых и гражданских кораблей. Ну ладно… ты взял курс на RR Резца?». Эндан ответил: «Да, я уже проложил траекторию на переход. Вот у меня, если честно, серьезный вопрос. Зачем вообще выходить у каждой звезды, попадающейся на пути? Это же бесполезная трата позитронных зарядов. Почему бы сразу не махнуть до точки назначения?». Стого пояснил: «Ну, тут все достаточно сложно, но примерно суть можно пересказать. В общем, известный факт, что планистатический пузырь – явление временное, и чем ближе ты к скорости света во время перехода, тем он будет больше, и защита от энергетического потока, соответственно, будет надежнее. Однако, он будет уменьшается тем быстрее, чем твое ускорение меньше абсолютного. Какое ускорение можно назвать абсолютным? Не уверен. По крайней мере, ученые с Сириуса этой величины не знают. Одно известно точно – только звезды, которые поддерживают планистатический феномен постоянной термоядерной реакцией, способны расширять свой пузырь за счет поступления вещества снаружи, на протяжении своей жизни. Поэтому переход к коричневому карлику – серьезное достижение, с которым я тебя поздравляю.». Эндан покачал головой: «Господи, ты так и не ответил на мой вопрос. Зачем останавливаться у каждой звезды?!». Стого ответил: «Ладно, извини, что-то я углубился в тему. Суть в том, что планистатический пузырь нуждается в постоянном «обновлении», которые осуществляется переходом в метрическое пространство – иначе корабль начнет «обогащаться». Результат этого процесса я тебе расписывал на примере корабля Виола.». Эндан кивнул: «Ну, теперь я понял. Спасибо.». Он глянул на экран – выход к другой стороне системы на восьми десятых скорости света займет еще несколько часов. Он протер неприятно слипающиеся глаза и понял, что серьезно устал – едва дойдя до кровати, он выключился, уйдя в темный, спокойный, истощенный сон.

Он проснулся от низкого электронного голоса адаптивного программного помощника корабля. Он извещал о том, что Перегрин успешно прошел проложенный курс – поднявшись в командный пункт, Эндан с облегчением увидел, что радар не обнаружил преследования. Однако, вновь перейдя в управление кораблем, он увидел серьезные изменения – белая и черная краска чередовались на всем корпусе, причудливо выделяя тепловыделяющие зоны. На борту было написано красивым, ровным и широким почерком название: «Перегрин», а рядом гордо распростерлась огромная инсигния Республики. Капитан впервые после полета на Фенрир улыбнулся и спросил: «Чья это идея?». Хосе ответил: «Пока мы спали, Стого заметил, что у нас проблемы с компенсацией тепла при пролете мимо звезды. К счастью, он нашел достаточно краски, чтобы сделать подходящий рисунок для защиты от теплового излучения. Потом я проснулся, и добавил… немного декораций. Сойдет?». Эндан кивнул: «Идеально, лучше я бы не придумал. Ну что же, посмотрим, как выглядят звездные системы Конвенции?».

На этот раз переход через гиперпространство получился настолько удачно, что капитан практически его не заметил. Мягко отливающий белым светом, крохотный шарик был настолько хорошо заметен в океане алого сияния, что промахнуться было практически невозможно. Спустя пару часов прохождения корабля между звездами, он наконец вышел на внешних пределах звездной системы белого карлика RR Резца. Выпустив широкий шлейф белого света из всех шести ускорителей, он устремился к миниатюрной, даже на фоне совсем небольшой звезды, точке – несмотря на кажущуюся миниатюрность, это была огромная станция починки и заправки для кораблей всех классов. К счастью, это были пограничные территории Конвенции, и кораблей на радаре было не слишком много – лишь с десяток перемещающихся сигналов обозначали транспортные и промысловые корабли, каждый из которых спешил по своим делам. Судя по справке бортового компьютера, каждый из них был беспилотным – лишь где-то в отдалении, на двух крупных безжизненных планетах, пронзенных реками магмы и огромными вулканами, по защищенной связи переговаривались живые теллуриане. Эндан наслаждался удивительным видом белого карлика – в отличии от тревожных бурь на поверхности Хагалаза, белый свет этой звезды переливался настолько мягко и плавно, что казалось, будто вся звезда подчинена какому-то порядку, по которому эта «рябь» распространяется. Но медитативное спокойствие нарушил крупный крейсер, неожиданно отделившийся от «космической заправки» и вылетевший навстречу Перегрину. Спустя минуту быстрого сближения навстречу, преследователь открыл канал коммуникаций и передал сообщение: «Земрор ананткааль. Конструктор-класс, код восемь-девять-пять. Ваш СРЛО поврежден, и Раздел не поддается идентификации. Вызываю астронавигатора.». Эндан, напрягшись, протянул руку к кнопке ответа, но в ту же секунду отвел ее в сторону. Он пробормотал: «Стого, помоги. Я ничего не понял… серьезно.». Тот молча кивнул, подошел к панели управления, стиснул зубы, и ответил на вызов: «Ананткааль земрор. На связи астронавигатор Стого Аками, от Раздела Теллум. Конструктор тяжело поврежден в бою и нуждается в починке и заправке. Станция в норме?». Капитан крейсера, теллурианин с ободранными темно-зелеными волосами, под которыми были видны многочисленные разъемы нейродрайверов, пробормотал: «Да, станция в порядке. Продолжаю патрулирование, конец связи.» - он поспешил выключить коммуникатор, как будто бы увиденное его как-то смутило.

Стого отвернулся от экрана и улыбнулся: «Это было быстро. Это, конечно, не центральные миры – но даже тут ко мне относятся с трепетной любовью. Слухи действительно распространяются быстрее света – даже на другом конце Конвенции.». Эндан ошеломленно покачал головой, направляя корабль к станции: «Я серьезно ничего не понял. Что это вы говорите в начале… разговора? Это какое-то приветствие? И что это за «Раздел Теллум»?». Стого начал объяснять: «Ну, известный факт, мы здороваемся иначе. Да и вообще, термин «здороваться» не имеет никакого смысла. Мы вообще-то не болеем, зачем нам желать друг другу здоровья? Это сокращенная версия фразы на теллур-спике «Да войдут твои деяния в вечность». Этот язык получил некоторое распространение в эпоху звездных открытий, когда теллуриане, в некоторых случаях, могли жить десятилетиями по одиночке. Сейчас он мертв – мертвее мертвого, если быть точнее. Новое поколение, к которому я принадлежу, даже не знает его – что весьма наглядно показывает, что теллурианская культура развивается только теми путями, которые будут прописаны в Адаптации – любые изменения, не сочтенные важными или нужными Пророком, неизбежно останутся позади. Далее, Раздел Теллум – это раздел под прямым управлением Пророка. Занимается, в первую очередь, обеспечением стабильности Конвенции – выходит на сцену довольно редко, поэтому много моих коллег ты не встретишь. Есть еще четыре Разде…». Эндан перебил его: «Ладно, ладно, я понял.». Эндан взглянул наружу – сквозь иллюминатор было видно, как широкие стыковочные рукава на огромных гидравлических цилиндрах опутывают корабль. Он сказал: «Ладно, кажется тебе опять придется выйти на публику. Я так понимаю, у вас тут все вроде как бесплатно?». Стого улыбнулся: «Ну, можно и так сказать. Если серьезно, то нам даже выходить не придется. Многофункциональные станции давно автоматизировали, чтобы исключить человеческое присутствие в условиях сильной звездной радиации, и теперь тебе достаточно передать запрос на заправку. Честно признаться, мне ненамного легче появляться среди теллуриан, чем тебе. Знаешь, грех убийства гораздо тяжелее ложится на тебя в обществе из пятиста тысяч особей, нежели в обществе, где их больше миллиарда…

Автоматика станции действительно сработала безупречно – пока Эндан думал, сколько литров диглюонного вещества нужно реквизировать со станции, ремонтные станции залатали и прошлифовали повреждения на корпусе, а также наполнили отсеки с частями дронов нужными компонентами. В заботливых руках автоматических работников, управляемых адаптивными алгоритмами, запрограммированными опытными теллурианскими инженерами, корабль пришел в свою лучшую форму. Автоматика даже обновила краску на корпусе, заменив ее на прочное гальваническое покрытие. Мысленно поблагодарив механических помощников, Эндан отстыковал корабль от многофункциональной станции, и направился в сторону Покоя Пророка. Второе путешествие до коричневого карлика обещало быть гораздо сложнее…

Капитан вновь провалился в липкую мглу подсознания, не справившись с сохранением равновесия. Проклиная себя и звезду, он оглянулся – вдруг рядом с ними появилась женщина средних лет, примерно того же возраста, что и Эндан. Она подошла поближе, и капитан ошеломленно узнал в ней пилота грузового корабля, который вывез беглецов из Альфы Центавра. Он прошептал: «Эмили...?». Она кивнула: «Да, это я. Не ожидала, что ты узнаешь меня. В конце концов, здесь я… гораздо, гораздо моложе. Лет на двенадцать, может быть… Тогда, когда я впервые села за астросферу.». Она села рядом и взглянула на троицу, притаившуюся впереди, как будто не видя их: «Впрочем, это неважно. Теперь, когда я умерла, мне ничего не важно.». Эндан, широко раскрыв глаза от ужаса, спросил: «Но… почему ты умерла?!». Эмили улыбнулась: «Я изначально знала, что с вами что-то не так – ни один вольный селенит в Местном секторе, я гарантирую, не летает на корабле ограниченной военной серии. Впрочем, ты произвел на меня впечатление, скажу прямо. Никогда я не видела, чтобы такие же нищие, голодные селениты как я, были так осведомлены в истории и философии, как ты. Но когда я вернулась обратно в Альфу Центавра в следующем рейсе, я покопалась в архиве сообщений… и поняла, кому открыла дорогу к звездам. Думаю, не нужно говорить, что меня уже на границе системы остановили корабли Патрульного Флота. Они пристыковались к кораблю и объявили мне приговор по правилам военного времени, после чего сразу же его исполнили. Так я умерла. Но не бойся – я не держу на тебя зла, пусть это уже и не имеет никакого значения.». Эндан тихо спросил: «Но почему?..». Эмили ответила: «Так или иначе, я бы умерла. Смотри.». Она расстегнула специально пришитую молнию на плече и сняла рукав – вместо плеча рука заканчивалась ужасной розовой опухолью, пронизанной синими нитями, и испещренной черными пятнами некроза. Она улыбнулась чистой улыбкой, а украшенный волдырями и пятнами кусок болезненных тканей как будто двигался. Эмили сказала: «Вот с этим я живу уже двенадцать лет. Именно поэтому я стала астронавигатором – когда я в этом жутком устройстве, созданном безумным искусственным интеллектом, боль моей реальной оболочки не достигает сознания. Не знаю, какую мысль ты извлечешь из этой истории. Главное, я надеюсь, ты не из тех бесхребетных моралистов, которые после всего этого бросят штурвал, посыпят голову пеплом и уйдут страдать. Если болезнь меня чему-то и научила, так это тому, что все жертвы, все смерти, все страдания должны чем-то окупиться – иметь какую-то цель, которая стоит того. Люди несовершенны, Эндан. Мы не теллуриане, вольные проживать жизнь на своих правилах, и не оседлые селениты, живущие в сладостном плену своего невежества. Мы, космические селениты, жертвуем всем, чтобы делать великие дела. Помни это…». Жуткий сон вновь развеялся – Эндан хотел попрощаться с наваждением, но оно ушло так же быстро, как и пришло. Сведенными судорогой руками он держал перед собой быстро вращающийся шар раскаленного газа – судя по всему, он был такого же спектрального класса, как и Хагалаз, однако по цвету был полностью фиолетовым, глубоко-пурпурным. Убедившись, что это – нужная звезда, Эндан включил маршевые двигатели и Перегрин устремился вперед, совершая последний рывок до цели назначения.

Компьютер продиктовал: «Покой Пророка, химическая звезда класса Y. Соблюдайте осторожность при приближении – обнаружено несоответствие астрономических данных.». Эндан почесал голову и подумал, что бы это могло значить, как вдруг увидел в обзорном стекле нечто невероятное. Звезда, окруженная быстро движущимся потоком астероидов, на своей вершине имела огромный рисунок. Это было ничто иное, как огромный герб Конвенции, выгравированный белой линией в пурпурном, бурлящем океане газового гиганта. Капитан завороженно смотрел за неизменным рисунком, лишь слегка оборачивающимся вместе с горячими облаками звезды. Стого подошел к окну и прошептал: «Поразительно… я слышал множество легенд про это место, но никогда бы не подумал, что оно может быть настолько зрелищным. Теперь-то я понимаю, почему он избрал эту звезду своим местом обитания… Ты представляешь? Тысячи ледяных астероидов были ввергнуты в пучину звезды только для того, чтобы создать этот шедевр. Возможно, это единственный пример настолько масштабной живописи в галактике.». Эндан сказал: «Ну, я полагаю, станция находится над этой красотой. Честно сказать, радары ее не видят – видимо, она отлично экранирована… Хотя подождите! К нам идет радиосигнал. Стого, можешь принять?». Он был сам не свой – все время смотрел на удивительный узор, повторяя шепотом про себя: «Наконец… Я увижу своего создателя!». Впрочем, на секунду он собрался с мыслями и включил коммуникатор: «Автоматический стыковочный узел, запрашиваю подключение – Конструктор-класс, капитан Стого Аками, раздел Теллум.». Однако, вместо ожидаемого автоответчика, рубку пронзил голос, с одной стороны, невероятно мягкий, а с другой стороны – твердый, как синтезированный. Они были идеально синхронизированы, поэтому воспринимались одновременно – и как будто гипнотизировали слушателя. Он произнес: «Стого, отойди назад. Вестник Былого… подойди к коммуникатору.». Что-то в Эндане переломилось. Стого послушно отошел, как будто все так и должно было быть – но капитан упорно не понимал, что движет его ногами, которые неумолимо приближали его к зрачку коммуникатора. Он хватался за кресло, скобу под приборной панелью, и вроде даже затормозил, как загадочный голос произнес: «Быстро. Сделай это.». Он понял, что его буквально отбросило к коммуникатору – он обнаружил, что уже стоит над ним, опершись руками на приборную панель. Загадочный голос произнес: «Удивительно… Он был прав. Это действительно ты, Вестник Былого, о да. Удивительные события разворачиваются на наших глазах, о да…». Голос потерял немного гипнотической способности, и Эндан, набравшись сил, крикнул: «Пророк, я знаю, это ты… Убери этот чертов гипноз! Нам нужно поговорить о важных вещах!». Пророк ответил: «О, поверь, мы поговорим. Мы обязательно поговорим.». Канал связи отключился, и Эндан рухнул в кресло. АПП корабля сообщил: «Программа стыковки загружена. Применить ее?». Капитан молча кивнул, и корабль развернулся в сторону сравнительно небольшой округлой станции, окруженной строительными конструкциями. Перегрин точно подлетел с обратной от звезды стороны к станции, развернулся, и раздвижной рукав зафиксировал корабль, обхватив дверь ангара. Эндан покачал головой: «Совершенно не понимаю, почему тут только один шлюз. Неужели трудно было сделать еще один?». Стого не ответил – в него как будто выстрелили. Он сидел на полу, облокотившись спиной на приборную панель – это были последствия либо гипноза Пророка, либо неисполненного желания Стого увидеть своего создателя. Хосе, впрочем, смог ответить: «Больше шлюзов – больше уязвимых точек. Тем более, что компрессоры на дороге не валяются – каждая комната, осуществляющая функции шлюза – это нагрузка на сеть питания корабля.». Капитан покачал головой, и спустился вниз. Впрочем, как только он прошел по мягкому, шаткому покрытию рукава, прочная створка внезапно оградила его от корабля. Голос Пророка издалека пояснил: «Не волнуйся, это не ловушка. Просто не хочется, чтобы наш просвещенный разговор прервали. Проходи, располагайся.». Впрочем, располагаться тут было негде – из отсека стыковки дверь вела в огромный зал с высокими мраморными колоннами, ведущий к огромному, больше двадцати метров диаметром, иллюминатору. Перед ним стояла совсем крохотная фигурка человека в длинном черном пальто – даже длиннее, чем у Стого – но вполне похожим на плащ Виола. Он казался совсем миниатюрным на фоне невероятного узора за иллюминатором – оттуда звезда выглядела еще прекраснее, с крохотными бурями, проносящимися на ее поверхности каждую секунду. Эндан ступал по зеркально чистому полу, который явно повидал не так и много людей за свою историю. Все в этом месте говорило о эстетике – в таком месте было не жаль и умереть, следуя логике Пророка.

Он отвернулся от иллюминатора, посмотрел на Эндана, и улыбнулся – совсем по-человечески, сказав: «Что, нравится убранство? Это, разумеется, и в сравнение не идет с Пурпурными Залами на Тартаре, но ведь тоже неплохо. Понятно, что мрамор искусственный, но трескается, сволочь, как настоящий!». Эндан пожал плечами: «И поэтому ты изолировался от общества?». Пророк покачал головой и жестом подозвал капитана. Они вместе встали напротив огромного иллюминатора с рамой из декоративной, полированной до невозможности латуни, и Пророк сказал: «Нет, не поэтому. Ты ведь общался со Стого, да и наверняка с другими теллурианами, по пути сюда, тебе наверняка уже не раз говорили, что теллуриане всегда стремятся быть независимыми. Независимость – значит неуязвимость. Разум человека создан, чтобы формироваться окружением его обладателя – а затем навязывать свою упорядоченную конфигурацию окружающей материи. Конечно, Древние, как ты, на это не способны. Страх и боль правят вашим сознанием. Тысячелетиями вы вынуждены были сбиваться в кучки, чтобы выживать перед лицом вашего безжалостного творца – природы. Однако… куда бы я не пошел, груз власти всегда будет лежать на мне. Тринадцать лет назад я думал, что смогу в абсолютном одиночестве жить у этого безжизненного гиганта. Взяв некоторый объем автоматики и припасов, я выдвинулся к самой бесполезной и труднодоступной звезде из известных. Первые два года я устанавливал базу, колонизировал наиболее полезные астероиды – а следующие десять лет я собирал куски льда, чтобы запустить их в звезду по нужной траектории. И вот, год назад, я закончил свой проект. Ты… третий гость на этой станции, с самого ее основания. Немногие теллуриане были в этой системе, пролетая через нее или пытаясь найти мое пристанище – но так и не смогли это сделать. Можешь начинать гордиться собой.». Эндан покачал головой: «Но зачем? Зачем ты связался со мной?». Пророк усмехнулся и продолжил: «Видишь ли, те двое, что были до тебя... семь лет назад, меня посещала магистр Далия. Она принесла радостные новости – не только теллуриане смогли найти и колонизировать землеподобную планету Элизиум, они еще и смогли построить и запустить генезитрон на нем, о да… Но им не хватало главного компонента – мнемолент, чтобы обеспечить новое поколение информацией и поведенческими моделями. Впрочем, не одни хорошие новости принесла мне Далия. Она рассказала, что в далеком Пределе Росса готовится опасный мятеж. Еще одного врага нам получить не хотелось – и поэтому наряду с остальными, я создал особую мнемоленту. Она содержала… совершенно другие настройки. Думаю, ты понял, какие, увидев Стого.». Капитан гневно сказал: «Ты сделал из него грубый инструмент, а ему теперь приходится преодолевать себя, сталкиваясь с тем, для чего он не был создан!». Пророк прошептал: «Я не делал этого. Я дал ему такой же разум, такую же оболочку, если даже не лучше, чем у всех остальных теллуриан – и даже вручил ему часть своего умения внушения и предсказания. Я лишь слегка повторил грех природы. Ты, например, никогда не сможешь преодолеть свою хрупкую суть – а он, наоборот, сможет преодолеть свою, сколько бы лет у него на это ни ушло. Впрочем, не будем о грустном… Полтора года назад, ко мне пришел магистр Инэвити. Мы многое обсудили в тот день. И о войне, и о некоторых других вещах – хотя, впрочем, как и всегда – ко мне обратились исключительно по делу. Ему нужно было создать мнемоленту для пятого поколения теллуриан. Я не мог ему отказать – после начала войны, он практически узурпировал власть в Магистрате. Хотя, если честно, мне все чаще кажется, что мои труды были напрасны – когда он пришел ко мне, он даже не сообщил, что создал где-то генезитрон. Мой старый друг становится все загадочнее, о да... Когда он говорил мне о необходимости войны на уничтожение, он часто упоминал тебя, Вестник Былого, как пример… собственно, иначе он тебя и не называл. Он сказал: «…он мертв, я позаботился об этом – но если на радаре появится корабль с огромным желтым орлом на борту и названием на непереводимой латинице, то можно быть уверенным – это тот самый Вестник Былого. Стреляй в него из всех калибров…». Думаю, не надо говорить, что именно это я и увидел. Виол уверенно догоняет меня в таланте предсказания, о да…». Эндан пожал плечами: «Но почему ты не сделал этого?». Пророк опять посмотрел на тусклую звезду за окном и сказал: «Потому что он боится тебя. Конечно, он никогда так не сказал бы – но это факт. Не знаю почему, честно сказать - ты не производишь впечатление человека, который может спутать ему карты – хотя отдам тебе должное, с нуля дойти до моего логова – это серьезное достижение. Я не могу вмешиваться в борьбу магистров друг с другом, и в данном случае – с равным соперником. Когда я основывал Конвенцию вместе с лучшими представителями нового человечества, я обещал, что ключевая идея теллурианского универсализма - каждому человеку положены одинаковые возможности с самого рождения. Я считаю, я исполнил свой долг – даже в отношении врагов Конвенции.». Эндан всплеснул руками: «И поэтому вы уже которое десятилетие вырезаете селенитов тысячами?!». Пророк покачал головой: «Они уравняли свои шансы мехкорпами. Думаю, меня зовут «Пророком» неспроста – я достиг достаточно серьезных успехов в футурологии. И я могу предсказать, что победа Протектората сейчас может произойти с вероятностью 52.7 процента, с погрешностью в одну десятую процента. Возможно, ты понимаешь, что это оглушающий перевес – если не произойдет серьезных изменений, не учтенных мной изначально. Единственное, что я могу добавить к этому… это ты.».

Эндан, наконец, зашел с главного калибра: «А что, если я скажу, что армада могущественных иноземных пришельцев, помешанных на убийстве людей, со дня на день явится в наиболее густонаселенные системы Протектората? А затем, получит доступ к нашим основным маршрутам перемещения в гиперпространстве, и сможет легко уничтожить обе ветви эволюции человечества раз и навсегда?». Пророк внезапно стал невероятно серьезным. Он схватил Эндана за плечо, повернул к себе, и смотрел вплотную на протяжении пяти секунд. Потом расслабился, улыбнулся и сказал: «Вот теперь я понимаю, что такого Виол нашел в тебе. Узнать про них… это дорогого стоит. Ты ведь тоже был у Фенрира?». Эндан удивленно кивнул, лихорадочно сопоставляя факты из своего путешествия. Пророк оживленно продолжил: «Тогда все сходится, о да… Удивительно. Виол, насколько я знаю, сделал все, чтобы ни один селенит не узнал про фарстрайдеров… впрочем, я вижу, что ты знаешь даже больше него. Не буду спрашивать, как так вышло – в этом и будет вся соль той драмы, которая развернется в скором времени, о да… Думаю, я не открою тебе секрет, если скажу, что Виол намеренно скрывает угрозу пришельцев от Протектората, чтобы одержать сокрушительную победу, пролив как можно меньше ихора, и как можно больше крови. Пока фарстрайдеры будут уничтожать центральные миры селенитов, а они в панике переведут все флоты на их защиту, Виол пройдется своими новейшими «Деквизиторами» - их главный калибр, нейтронный луч, без особого вреда для материального имущества очистит колонии и космические станции селенитов от всяческой жизни на основе углерода, легко прибавив ими могущества Конвенции. А когда пришельцы закончат свою кровавую жатву, он развернет всю мощь Глизеанского Флота против захватчиков. Жертв среди теллуриан не избежать, разумеется – но те шансы победы, которые я для него высчитал, гораздо приятнее звучат, согласись. 4.6% с той же погрешностью – вот такой шанс у селенитов взять верх над Конвенцией при таком раскладе. 49.5% - что Виол сможет разобраться с угрозой фарстрайдеров после этого.». Эндан был шокирован жестокостью этой схемы. Он спросил: «Но откуда берутся эти четыре с половиной процента у Протектората? Разве он имеет шансы продержаться хоть день в войне на два фронта?». Пророк покачал головой: «Не недооценивай Маршала. Пойми, сами селениты, честно сказать, не могут ничего противопоставить даже одним теллурианам, не говоря уже о пришельцах. Но мехкорпы… Их машинно-органический разум – вершина эволюции универсальных военных машин. А учитывая, с какой скоростью их значение повышается в Основном Флоте, можно лишь догадываться, какие формы может принять их физическое воплощение. Возможно, сам Протекторат и не переживет сражение – но мехкорпы могут пережить его на много столетий вперед. Впрочем, ты знаешь достаточно… Скажи мне.». Эндан пожал плечами: «Сказать… что?». Пророк совершенно серьезно сказал: «Что угодно. Ты согласен с Виолом? Ты готов… противостоять ему?». Эндан, не раздумывая, ответил: «Разумеется, я против его плана. Уничтожить миллиард живущих, дышащих, мыслящих людей просто потому, что ему хочется, чтобы выжившие жили при каком-то особенном, теллурианском порядке. Это неправильно.».

Пророк улыбнулся: «Тебе не нужно это понимать, но мне нужно это сказать – Виол далеко не безумец. Его идеи могут показаться более жестокими, но по крайней мере, он оперирует исходя из реальной ситуации. Эволюционная война – это не ошибка. Это наш путь к совершенству. Благодаря ей, мы прошли за последние сто лет такое расстояние, которое заняло бы у нас многие столетия! Из-за постоянной угрозы войны, Земля была практически расселена на многие другие миры – теперь весь наш вид не держится на волоске, не вынужден постоянно бояться, что планета в какой-то момент пойдет против нас. Эта война дала нам адронные ускорители, а затем и гипердвигатели! Лазеры, плазмометы, лучеметы, рельсотроны и пушки Гаусса, обогащенная материя, безинерциальные приводы, кохлеарика! Мы не просто освоили десятки звезд – мы выдвинулись захватывать другое измерение, подчинять его своей воле, использовать его для своих нужд… Мы продвинулись так далеко, так далеко! Мы с тобой помним остатки двадцать первого века. Помним этот застой, это болото, в котором человечество тонуло, пока не пришли теллуриане! Да, мы были высшим злом. Да, мы убивали, но делали это ради своей свободы. Но чего человечество достигло благодаря нам! Ведь ты читал историю двадцатого века, эпоху великого восхождения человечества к ядерной, а затем и термоядерной энергии. Первые путешествия человека в космос и на Луну. Множество технологических новинок, пластик, компьютеры, двигатели внутреннего сгорания… Но все это досталось горькой ценой. Две крупнейшие мировые войны отняли десятки миллионов жизней. Такова была цена человечества за прогресс, который оно не видело веками раннее… Но потом пришел двадцать первый век. Ты, наверняка, еще в своей прошлой жизни слышал множество мнений на счет той эпохи. Для многих она была недостижимым раем прошлого, даже сейчас множество селенитов, я уверен, так и думает. Мы шли по головам, оставляли миллиарды себе подобных в нищете и голоде, чтобы жить, как короли. Мы брали все, и не отдавали ничего – и ввергли человечество в самый тяжелейший кризис, который только мог произойти. Даже экологические проблемы, нехватка ресурсов на Земле, или что-то подобное не могли сравниться с тем, что мы тогда сделали, о да… Информационное пространство объединило нас всех, и мы поняли, что среди одиннадцати миллиардов себе подобных, мы ничто. Человек, рожденный на стыке индивидуализма, вызванного его естественным строением, и коллективизма, вызванного его нуждой к выживанию, не был способен принять тот факт, что он не способен быть лучшим в чем-либо. Это был тяжелейший кризис человеческой цивилизации, и так сидящей на пороховой бочке – кризис психологический. Дальше… Я думаю, ты знаешь, что было дальше. Крупнейшие политические движения – универсализм, нео-традиционализм, презервизм, пронзили мир, поставили его на грань коллапса. И вот, в 2118, родился я. Через год, родился Виол. Потом пришли и другие – нас разделяли океаны, но нас объединяло одно – другие люди свалили на нас всю ответственность за мир, в котором мы появились – благодаря нашим возможностям, нашим способностям, они думали, что мы сможем вернуть им двадцать первый век, но без психологического, экономического, и экологического кризиса. Но мы считали, что не сможем этого сделать. Мы были молоды, ослеплены светом огромного мира, и прижаты к стенке – и поэтому мы объявили войну самому порядку человечества. К нам присоединялись многие люди, как сочувствующие нашему виду, так и просто желающие изменить мир – в какую угодно сторону. Мы тогда не понимали, что подарили человечеству кровавое освобождение от оков – только припертое к стенке, лишенное самого необходимого, в 2131 оно восстало из пепла, впервые за всю историю, забыло о нациях, народах, расах, различиях – и просто объединилось, чтобы выжить. Протекторат стал тем самым воплощением грехов и благодетелей двадцатого века, которых так жаждали люди. Они дали нам отпор, несомненно… В 2143 мы заключили единственный в истории мирный договор с Протекторатом. Что мы получили вместе с этой войной? Невероятный рост технологий. Межпланетные перелеты стали практически мгновенными, по сравнению перелетами на химических ускорителях. Необходимость расселения Земли заставила селенитов придумать «эвисцеративную обшивку» - постоянно измельчающийся слой свинца, который дезактивировал корабль, неизбежно подверженный космическому излучению, для безопасного перенесения людей к колониям. Да, они пришли к этому не сразу – поэтому первая волна колонистов, практически два миллиарда людей, потеряли способность к продолжению рода. Кто-то скажет, что это трагедия для человечества – но я скажу, что эти люди стали избранными – теми, кто проложил путь остальным. Они строили, осваивали Солнечную систему, и с помощью мехкорпов, они смогли догнать даже нас – а мы, можно сказать, были созданы для освоения космоса. И эта гонка, эта бесконечная погоня за прогрессом, технологиями, продолжается по сей день. Вот в этом и суть человечества, если ты спросишь меня. Поставь их на грань – и они сделают то, что раньше считалось невозможным. Ты согласен со мной?». Эндан покачал головой: «Нет. Я не согласен. Двадцатый и двадцать первый век доказали ровно обратное – человечеству нужна не угроза, которая будет его постоянно подталкивать, но общество, в котором каждый индивидуум имеет равные шансы, в котором его личные интересы совпадают с интересами общими. Только тогда человечество будет преуспевать, а большинство будет счастливо. Именно поэтому я служу Республике – люди достойны лучшего.». Пророк покачал головой и улыбнулся: «Так я и думал. Позволь я кое-что покажу.».

Он присел на одно колено, сдвинул панель на полу, вытащил оттуда пыльный штекер нейродрайвера, слегка дунул на него, и вонзил в голову. Через секунду вытащил его и как ни в чем ни бывало снова встал напротив иллюминатора, заложив руки за спину. Вдруг, откуда-то сверху донесся голос, слегка приглушенный качеством динамика. С изумлением Эндан понял, что это голос Виола – такой же низкий и хриплый, как шестьдесят лет назад. Но что было еще безумнее, он слово в слово повторял небольшую речь Эндана. Он закончил: «…Именно поэтому я служу Конвенции – люди заслуживают лучшего.». Капитан потряс головой, как будто пытался уложить все воедино, но ничего не вышло. Он яростно спросил Пророка: «Это что, какая-то шутка?! Очередной гипноз?». Он покачал головой и ответил: «Нет. Я просто задал вам одинаковые изначальные параметры, и получил одинаковый результат. Он – это ты, и ты это отлично знаешь. Тогда, когда он появился, еще не было мнемолент и Адаптации – поэтому он забрал твою эссенцию, твой характер и разум. Отнял или скопировал? Сложно сказать. При всех моих знаниях, при всем моем опыте, я понимаю, что вы с ним создаете уникальную историческую парадигму – ничего подобного человечество не видело за десятки тысячелетий – и я должен признать, что не могу определиться между вами, не могу сказать, кого я больше поддерживаю – у меня не хватает данных даже для простейшего прогноза, чтобы понять, кто из вас прав. Вместе с тем, я понимаю, что ты – воплощение того самого закона, который я сформировал раннее, в нашем разговоре. Ненависть к Виолу сделала тебя таким… целеустремленным, перспективным. Так и быть… я даю тебе свою благословение. Дай мне свою руку.». Эндан неуверенно вытянул левую руку, и Пророк тут же пронзил ее тонкой иглой, которую он достал из-за пазухи. Но капитан не успел сосредоточиться на этом – глаза Пророка как будто сверкнули, и мир вокруг ушел во тьму.

Когда Эндан очнулся, он все еще стоял напротив иллюминатора – но на тыльной стороне его руки черной линией была выведена метка – знак глаза, в котором на месте зрачка был округлый герб Конвенции. Вокруг него были еще какие-то линии, видимо что-то означающие – но он их не понимал. Пророк поспешил пояснить: «Покажи мою метку любому теллурианину, вышедшему из генезитрона, и он признает тебя как… гражданина Конвенции, если можно так сказать. Не рассчитывай, что это работает так же эффективно, как гипноз – но этим ты легко можешь доказать, что получил разрешение от меня на действие в пределах территорий Конвенции. Кроме того, пока ты был в отключке, я сделал систему радиолокационного обнаружения для твоего корабля – с ним, по крайней мере, на тебя не будут обращать особого внимания местные военные силы. Надо понимать, что на территориях Виола, например, в Глизеанском микроскоплении тебе появляться не стоит – как только он узнает тебя, на тебя будет объявлена охота… Но многих мирах Конвенции ты сможешь найти теллуриан, которых ты, возможно, сможешь уговорить помочь тебе в борьбе с пришельцами. Но я всего лишь даю возможность – я не могу ничего гарантировать. Думаю, ты это понимаешь... Это, пожалуй, все, что я могу сделать. Удачи.». Эндан пожал плечами: «Но почему ты не можешь просто сделать что-то?! Ты же Пророк, в конце концов. Ты видишь, что на нас идут фарстрайдеры, что они угрожают уничтожить все, что ты возводил за всю свою жизнь. Так приложи всю свою власть, все свои способности – останови захватчиков, сделай что-нибудь.». Пророк покачал головой и улыбнулся: «Слишком поздно, и в то же время, слишком рано. Я не очень рад плану Виола – допускать уничтожение целой цивилизации, я считаю, контрпродуктивно, однако если мы бросим все силы на уничтожение пришельцев, можно практически гарантировать – Протекторат начнет победное наступление на наши ключевые миры. К сожалению, при всех моих навыках предсказания и внушения, он невероятно ловко перехватил инициативу. Он понимает, что мне придется смириться и остаться в стороне – иначе я рискую расколоть всю Конвенцию в трудный для нее час. Думаю, мне не стоит набивать себе цену, хотя бы перед тобой, и необходимо сказать честно – в отрыве от цивилизации, я потерял хватку, думал о всяких мелочах, пока другие магистры совершенствовались. В итоге – я дал ему обвести себя вокруг пальца. Думаю, ты можешь сделать из этого определенный вывод… А на этой ноте, я, пожалуй, вынужден с тобой попрощаться… Прощай, Вестник Былого.». Эндан молча отвернулся от иллюминатора и пошел в сторону шлюза. Напоследок он оглянулся – Пророк все еще стоял у окна, рассматривая причудливые завихрения на звезде. Как будто почувствовав его взгляд, он произнес: «Знаешь, когда я закончил эту… астрономическую гравюру, я понял, что звезда поглотит весь аммиачный лед, который я сюда отправил, в следующие годы, и вся моя работа не оставит никаких следов. Что-то похожее, наверное, я могу сказать и о Конвенции. Но я доволен своей работой. Я не буду плакать, что она ушла – я буду радоваться, что она существовала, что она подарила человечеству удивительную эпоху абсолютного духовного и материального благосостояния.».

Гигантская дверь грузового отсека с грохотом закрылась за капитаном. Он снова взошел на мостик, взглянул в пустоту космоса. Он обернулся – Стого стоял рядом. Он тихо спросил: «Но почему… почему он меня не принял? Да, я допустил смерть Исиды, но ведь я сделал все, совершенно все, чтобы ее не случилось! Я ведь сделал все, чтобы Предел остался стабильным.». Эндан ответил: «Ты не понимаешь. Пророк, которого ты знаешь, которого ты помнишь с Адаптации – совершенно другой. Тот человек, которого я сегодня видел, был слаб и сломлен. Он не понимал, как велика та ответственность, которую он нес за свое творение, за Конвенцию… И теперь, ему остается лишь наблюдать за тем, как с его благословения вершатся ужасные дела…» - он положил руку с меткой на стеклянный шар и продолжил – «…но он дал мне шанс. Дал нам всем шанс исправить то, что собирается совершить Виол.».

Глава XV. Наперегонки со смертью

Глава XV. Наперегонки со смертью

Стого покачал головой и еще раз вглянул на карту. За последние часы, пока Эндан проверял СРЛО и выводил корабль за пределы системы, он успел кое-как смириться с потерей. Он вспомнил слова Исиды, которые она произнесла, когда Стого предложил ей искать помощи с ее планом у Пророка. Тогда она сказала: «Знаешь, у одного из народов Древних была поговорка: «На Бога надейся, да сам не плошай.». Знаешь, я видела его много лет назад. Несомненно, он велик – он способен подчинять себе волю любого человека одним лишь словом, предугадывать будущее, создавать для теллуриан характер, структуру сознания. Но тем не менее, он ничто против той машины, что он создал. Государства Древних можно было строить на страхе, на принципе кнута и пряника – но не государства теллуриан. Его способности, его умения – если бы он был единственным в своем роде среди Древних, он бы стал кем-нибудь вроде… ну, императора человечества, скажем так. Но в том обществе, которое он породил, ему уделена лишь роль серого кардинала. Его власть огромна в потенциальном масштабе, но практически не имеет значения в настоящем времени. Именно поэтому и правит он из теней, не показываясь никому, кроме своих приближенных магистров. Потому что для нас он должен оставаться чем-то хтоническим, непостижимым, всемогущим, но неосязаемым.». Он собрался с силами и сказал: «Кэп, я думаю, я знаю, куда нам в первую очередь нужно.». Эндан оторвался от приборной панели и кивнул. Стого продолжил: «Думаю, с меткой Пророка мы сможем пролететь через Вольферианский заградительный вал на столицу Конвенции, Тартар. Именно там живет и работает Ада Ивьен – один из наиболее авторитетных специалистов в области ксенобиологии, ксеносоциологии, и так далее, и тому подобное. Даже Исида нередко пользовалась ее советом – я уверен, она сможет помочь нам узнать больше о фарстрайдерах из тех данных, что ты несешь с собой. Заодно, ты сможешь посмотреть на удивительную архитектуру старейшего мира теллуриан. Говорят, первое путешествие через Геолифт – самое запоминающееся!». Эндан согласился: «Да, это отличное предложение. Ключ к победе над этой угрозой – наиболее подробное понимание врага. У ремлян не было времени досконально изучить фарстрайдеров – и это стало их погибелью.». Он вновь надел шлем астронавигатора и сказал: «Переход к системе Вольф 424 – через пять минут. Экипажу – занять капсулы жизнеобеспечения!»

Туннель мелькающих точек в кисельно-красной мути поглотил корабль. Эндан удивленно понял, что впервые так отлично вышел на верный курс при переходе к красному карлику – по его небольшой статистике, эти звезды порой были не меньшей проблемой, чем коричневые карлики. Но его радость длилась недолго. Как будто при неудачной попытке стабилизации курса, он провалился в глубины сознания… Но что-то было не так, и это чувствовалось в каждой нити пространства. Как будто… Кто-то звал его. Мрачный голос донесся из красной тьмы: «Вестник Былого… Я знал, что ты придешь.». Эндан помотал головой: «Проклятье, я на эту дрянь больше не поведусь! Ты просто проекция, вызванная моим нестабильным психическим состоянием!». Однако туман рассеялся, и Виол предстал перед ним. Сила чувствовалась в самом его существе – жилы его налились желтым, фосфоресцирующим ихором, а ростом он был почти два с половиной метра. Неуклюжая, но пугающе эффективная рука из тонких легкосплавных шарниров сменилась мощным, высокотехнологичным протезом, а его верхняя одежда, в отличии от всех остальных теллурианских плащей делилась на треугольные сегменты, как огромный бронежилет. Эндан с ужасом понял, что это не игры его воображения – этот образ он никогда не видел – именно таким мог стать магистр Инэвити после множества десятилетий, прошедших со смерти Эндана. Он сурово оскалился и произнес: «Я вижу тебя… Эндан. Тебе некуда деться. Поразительно… Кто дал тебе это имя?». Эндан стиснул кулаки и посмотрел наверх, на Виола, произнеся: «Исида дала мне это имя. Я не знаю, что оно значит… Но мне это не важно. Единственное, чего я хочу – найти мир, с которого пришли фарстрайдеры.». Виол опустил на него глаза: «Правда? Это так странно. Ты не теллурианин. Тебе незачем волноваться о судьбах мира – посмотри на себя, старик. Тебе остались считанные годы, так проживи их с достоинством. Но нет… Ты воскресаешь из мертвых, и идешь прямо в мою обитель! Тебе нельзя быть здесь, мой древний противник... Твое место – на Луне, Земле… Где угодно, но не здесь. Я взял контроль над ситуацией – и я доведу дело до конца. И разумеется, я уничтожу тебя – вновь. А после этого… Я займусь всеми, кто хотя бы косвенно потревожил твой вечный сон. Я подвергну их одной тысячной доли тех мук, что ты познал, пройдя свой смертный путь на Земле… И даже этого будет недостаточно. Потому что твой сон…» - он подошел и положил тяжелую, не холодную, но и не теплую, «органическую» руку на плечо Эндана – «…не должен был быть прерван. Даже после всего того, что мы прошли, сражаясь друг с другом… Я уважаю тебя. Я никому не дам осквернить твой покой ради своих шкурных интересов.». Он рассеялся в пустоте, оставив капитана в глубоком замешательстве. Корабль, направленный по нужному курсу, без проблем стремился вперед – но впервые Эндана это не успокаивало…

«Проклятье, где, где, где… Г-д-е этот корабль?!» - шептал Эндан, напрямую перекидывая сообщения пальцами на сенсорной панели управления радаром. Все корабли мирно проходили на круизной тяге мимо Перегрина, спеша куда-то по делам – никому не было дела до корабля, укомплектованного сложнейшей, запрограммированной ассиметричным шифром, системой свой-чужой. Все было на редкость спокойно в этом змеином логове – и именно это приводило Эндана в исступление. Хосе подошел и спросил: «В чем дело? Вроде все идет по плану. Тебе даже не приходится использовать метку Пророка, на нас никто не обращает внимание. Лучше – не придумаешь.». Эндан нервно обернулся: «Вот именно, что ничего не происходит. Если Виол появится сейчас – нам конец. Все корабли налетят на нас, как мухи на патоку! Нам ничего не поможет.». Стого вмешался: «Не волнуйся, эти корабли не подчиняются его Разделу. Они не начнут нас атаковать просто так… Но почему ты так об этом волнуешься? Виол, я уверен, занят своими делами – наверное, находится где-то в гиперпространстве, следя за кораблями Протектората…» - он не стал продолжать, осекшись – «…он видел тебя там, верно?». Эндан молча кивнул.

Остаток пути на Перегрине прошел в молчании. Нестерпимое волнение пронизывало атмосферу корабля – однако часы шли, а ничего не происходило. Хосе нервно спросил: «А может быть так, что тебе… просто привиделось?». Эндан покачал головой: «Очень маловероятно. Держитесь, нам надо сосредоточиться – он может быть здесь в любую секунду…». Спустя еще пару минут он облегченно выдохнул и хлопнул по приборной панели: «Ура, мы преодолели гравитационное поле звезды. Срочно переходите в капсулы – я выхожу в гиперпространство прямо сейчас. Не собираюсь дальше испытывать судьбу, если честно…». Стого улыбнулся: «Не волнуйся, все самое сложное – позади. В столичной системе нам ничего не угрожает – плотность кораблей там такая, что даже радары с трудом работают. Поймать нас там с действующей системой свой-чужой – практически нереально.».

Выход на нужный курс оказался, ожидаемо, невероятно прост – Процион был самой яркой звездой из ближайших. Корабль устремился вперед, прокладывая свой путь через густое алое сияние. Однако что-то было не так. Какое-то ощущение присутствия пронизывало окружающее пространство – и вскоре оно оправдалось. Прозвучал звонкий щелчок, корабль как будто открепился от курса – а затем, как от резкого удара, он раскрутился и отлетел в сторону. Корабль натужно скрипел, и что-то подсказывало капитану, что это была не иллюзия. Небольшие туманности, скопления энергии, проносились мимо бесконтрольно вращающегося корабля – как вдруг все исчезло. Перегрин снова был в метрической Вселенной – но далеко не там, где должен был быть. Ни одной звезды не выделялось на равномерном, ярком звездном фоне – без сомнения, он был в межзвездном пространстве. Вдруг, от звездного фона отделилась небольшая точка, которая принимала все более пугающие черты. Это был огромный крейсер, в два раза больший, чем Перегрин – и вооружен он был соответствующе. Стого выскочил из проема, подбежал к панели управления и тихо вздохнул: «Вот ведь дрянь. Это же Амарок, личный крейсер Виола!». Эндан кивнул: «Я заметил. Пока он так близко, вернуться в гиперпространство нам не суждено. Я привел в действие все орудия – это будет очень тяжелый бой.».

Первый удар нанес Амарок – выпустив десятки крохотных ракет, которые намеревались окружить противника «коконом» из шрапнели, дабы не дать ему совершить маневр уклонения от главного орудия. Впрочем, точечные орудия Перегрина оказались быстрее – выйдя на траекторию перехвата, большая часть ракет была успешно уничтожена. Появилось крохотное окно для действий – Эндан заложил резкий дрейф влево от противника, на ходу конструируя с десяток легких, быстрых дронов, которые формировали ровный, мощный фланг для атаки на врага. Впрочем, сильный удар белым лазером резко остановил его курс – корабль остановился буквально в полуметре от плотного нейтронного луча, который одним прикосновением грозил испепелить весь экипаж Перегрина. Нырнув под луч и ловко уворачиваясь от огня рельсотронных турелей, Эндан оглянулся на дронов. Поразительно, но они как будто не наносили никакого урона врагу! Мягкие голубые волны расходились в пустоте в местах, где приходились выстрелы небольших, но достаточно сильных бронебойных орудий. Холодное осознание пришло к Эндану – это был тот самый «силовой щит», который описывал Вождь. Впрочем, думать было некогда – теперь к охоте на Перегрин подключились и тяжелые бомбардировочные дроны – капитану пришлось делать тяжелый разворот на месте, оставляя тяжелые плазменные заряды позади. Второй заход, впрочем, им не грозил – Хосе вылетел на Кортике, несколькими мощными очередями изрешетив дронов. Виол явно хотел этим движением скинуть со своего борта легких дронов – и неспроста. Их постоянная стрельба наконец показала уязвимость щита – с громким хлопком голубоватая оболочка наконец упала. Амарок пошел на отчаянные меры – резким движением влево он протаранил большинство дронов, а остатки расстрелял из точечных орудий – и прицельным огнем из микроволновых турелей заставил Кортик, уже готовящийся к точной атаке, отступить обратно в ангар. В одну секунду время как будто замерло – два огромных корабля стояли друг напротив друга. Из стволов обоих исходило мягкое свечение – еще секунда, и они испепелят друг друга из главных калибров. Эндан отвоевал патовую ситуацию. Коммуникатор ожил – уставший капитан снял с головы причудливую конструкцию, с трудом убрал руки от сферы, и передвинулся на кресле к панели управления. С экрана на него смотрел Виол – такой же, каким он был в гиперпространстве. Сотни проводов шириной с мизинец выходили из его головы, по-видимому, функционируя как крохотные нейродрайверы – а его глаза светились золотистой злобой. Он произнес: «Что же… Очень хорошо. Ты помог мне протестировать силовой щит. К несчастью… он далек от совершенства, и все еще способен к перегрузке в бою. Но у меня еще есть время на его доработку… Чего не скажешь о тебе. Время умирать, Вестник Былого.». Эндан мрачно покачал головой: «Выстрелишь ты – выстрелю и я. Я знаю, что ты на меня навел – нейтронный луч заряжается одиннадцать секунд, двухфазный лазер - десять. Поверь, мне хватит секунды, чтобы сделать это. Никакой щит не защитит тебя от горящей ярости мертвого человека!». Виол ответил: «И так, человечество лишится единственных людей, кто способны сделать хоть что-то, чтобы остановить угрозу фарстрайдеров. Одумайся, Эндан. Ты уже умирал – тебе это не так страшно, как многим. Ты не должен был возрождаться. Я могу лишь извиниться… за то, что допустил все это. Уж кто, как не я, должен был беречь тебя от этих проклятых варваров… Но все пошло не по плану. В последний момент узнав о путешествии Исиды на Луну, я использовал все свои возможности гипер-зрения, чтобы перехватить ее. Я приказал всеми силами сконцентрироваться на Цвайхандере, и вытеснить его не куда-то, а прямо на орбиту Урана, чтобы тот смог перехватить проклятый корабль Исиды на подлете. Но мы не успели – эта проклятая парочка успела быстрее, чем флагман оказался на месте, и вас перехватили при вылете оттуда. И с этого момента, все пошло по худшему сценарию. Если бы не это, на крайний случай, было бы возможно лично прилететь и разобраться с «Ангермером» - но в глубинах территорий Протектората, ты стал неуязвим для меня.».

Стого посмотрел на коммуникатор и крикнул: «Черт тебя побери, Виол! Ты убил ее лишь ради своих жалких амбиций?! Ты не достоин и тысячной доли той власти, которой тебя наделила Конвенция!». Виол мрачно ответил: «Такова была ее судьба. Ничто не должно потревожить вечный сон Вестника Былого. Стого, ты мог стать великолепным воином в Глизеанском Флоте… Но вместо этого ты предпочел гоняться за бессмысленными иллюзиями. Неужели ты действительно верил, что план Исиды смог бы закончить Эволюционную Войну?». Стого кивнул: «Я знаю только одно – простое взаимоуничтожение никогда не окончит Войну. Люди будут сопротивляться вечно – такова их природа.». Виол покачал головой: «Война и не должна заканчиваться. Война – это двигатель прогресса, это основа Эволюции. Мы не имеем права останавливать то, что делает нас лучше.». Эндан вмешался: «Но как ты можешь не понимать, что все это не имеет значения! Фарстрайдеров невозможно понять, их нельзя… использовать! Ты не знаешь, как они будут действовать, когда доберутся до нашего пространства. Даже небольшой образец их технологий – это уже нечто, превосходящее все, что человечество сделало за всю свою историю! Сейчас, как никогда, нам нужно объединиться – селениты, теллуриане, мехкорпы – и в едином порыве сокрушить эту угрозу!». Виол впервые за весь разговор улыбнулся: «Эта наивность. Сейчас ты даже напомнил мне того Вестника Былого, которого я помню… до его безумия, разумеется. Но ты не понимаешь. Человечеству дается шанс перейти на новую ступень – впервые взглянуть в будущее как единый теллурианский народ, и противостоять не своему эволюционному прошлому, а другим видам, которые населяют космос. Ты не видишь вокруг себя древопитеков? И я тоже не наблюдаю. Человечество эволюционировало, уничтожая своих предтеч. Ты гордишься своей слабостью, но ты не понимаешь, что грешишь не перед собой – а перед потомками. Ты не имеешь права существовать, Эндан… Амарок, протокол «Потоп». При признаках подготовки выстрела из главного орудия – начать зарядку нейтронного луча. Время сделать все самому…». Приглушенный электронный голос по ту сторону коммуникатора пробормотал: «Адаптивные программные паттерны введены, магистр Инэвити. Управление принято.». Виол отошел от консоли и удалился куда-то за кадр. Эндан выключил коммуникатор и спросил: «Вот ведь дрянь. Он что, собирается высадиться к нам на корабль?!». Хосе удивленно следил за экраном радара и сказал: «Я не уверен, как он это собирается сделать. Наша точечная защита все еще функционирует. Если повезет, этот пафосный урод сгорит, не успев даже прикоснуться к нашей обшивке… Божья матерь, Эндан! Смотри на это!». Радар был лишним в этой ситуации – тысячи крохотных кусочков металла, выпущенных электромагнитными катапультами турелей, осыпали корпус Перегрина. Точечная защита едва справлялась с ними – а где-то среди них через вакуум летел энвиро-костюм Виола. Эндан водил руками по сфере и повторял про себя: «Но как… как перенастроить лазеры?! Черт с ними, с царапинами, нам нужно обнаружить его скафандр до того, как он достигнет нас!». Хосе покачал головой: «Невозможно. Лазеры точечной защиты основываются на фотонных процессорах, которые помогают им уничтожать даже цели, движущиеся с околосветовой скоростью. Но в их алгоритм выбора цели, к сожалению, нельзя вмешаться. Он основывается исключительно на скорости и массе как определяющем факторе при выборе цели.». Эндан вбежал в оружейную, подхватив маг-винтовку и зарядил ее обычными картриджами – разрывные противо-теллурианские одной очередью вызвали бы разгерметизацию. Он сказал: «Может, мы хотя бы можем перехватить его на Кортике? Он ведь чертовски быстрый!». Стого заметил: «Уже не успеем. Сейчас он режет обшивку в сервисном отсеке на нижней палубе. Нам нужно перехватить его до того, как он достигнет реактора, иначе он уничтожит весь корабль!».

Шлюз не нужен был Виолу – из пробитого отсека он выскочил, когда воздух шел ему навстречу – а потом стремительно закрыл за собой дверь. Воздух все равно порядочно травил – чтобы корабль не разорвало раньше времени, он выпустил искру и провел пальцем по шву между створками – как от дуговой сварки, дверь легко сварилась воедино. Он вышел в ангар, ожидая засаду – и его ожидания оправдались. Тяжелый шквал выстрелов обрушился на него – ни один из них не смог пробить вовремя включенный отражатель, столкнувшись с синей гладью пузыря. Он мрачно оскалился: «Приспособление технологий инопланетян ведет к высшей степени могущества.». Оглянувшись на одного из стреляющих, он увидел незнакомого селенита – по его нашивкам с трудом различив в нем пилота перехватчика. Он произнес: «Ваш пилот? С почестями похороню его на рабочем месте!». Он выставил руку, на которой из воздуха принялись собираться крохотные молнии. Вдруг, быстрый желтый след прочертил пространство между ним и стрелком – при попадании, его ударило мощным зарядом тока, и тот мгновенно повалился на пол. Это произвело нужный эффект – оба защитника рванулись вверх по пандусу, и Виол спокойно пошел за ними, внимательно осматривая палубу на предмет ловушек. Стого схватил Эндана за плечо и пробормотал: «Кэп, нам нужно разделиться. Я отвлеку его – а ты должен отдать приказ о выстреле. Нам не победить – но мы хотя бы уничтожим Виола. Отправим ублюдка в ад вместе с нами.». Капитан без колебаний кивнул, и убежал наверх. Стого встал напротив сошедшего с панели Виола. Секунду они глядели друг на друга, а потом Стого мрачно сказал едва подрагивающим голосом: «Исида… дала мне надежду, веру в лучшее. Она изменила меня. Теперь ты познаешь, зачем меня создавали изначально.». Виол выпустил мощный электрический заряд, но Стого буквально поглотил его одним из клинков. Углеродный материал легко провел ток – но Стого легко принял его, будто выпил чашку кофе. Виол покачал головой: «Удивительный ихор-потенциал – поглотить тысячу вольт в свой организм сможет далеко не каждый. В каждом твоем движении чувствуется совершенство боевой машины Пророка…». Стого, улучив момент, атаковал Виола со всей энергией, что он смог извлечь из шаровой молнии. Он ожесточенно наносил удар за ударом, и каждый из них парировался еще более длинными клинками Виола. Его преимущество слабело на глазах – Виол наносил удары настолько сильные, что даже блокировать их было труднее, чем наносить свои. Отступив на шаг, Стого выкинул руку вперед – однако вместо ожидаемого магистром щита, из нее вылетел шквал погнутых лопастей, который смог отвести тяжелую атаку с обоих лезвий, проводимую Виолом. Стого, выиграв передышку, ногой откинул врага к стене и достал маг-винтовку. Магистр, вставая, произнес: «Поразительно. Ты делаешь величайшую ошибку, отвергая мое предложение. Твой талант к убийству… невероятен. Ты мог бы быть в передних рядах Глизеанского Флота, искупить свой моральный груз перед теллурианской нацией верной службой!». Стого ответил, пытаясь прицелиться в обход щита: «Я не желаю следовать своему Предназначению. Я хочу закопать топор войны.». Виол мрачно оскалился: «Сам факт того, что мы здесь, уже делает твое желание неосуществимым. Пока будет человек, будет война. Пока будет война, будет развитие. Пока будет развитие, будет человек.». Он прыгнул на Стого, ловко отражая очереди своим щитом. Стого бросил орудие, вытащил оба клинка, но Виол сделал неожиданное. Выхватив из-за пояса блестящий металлический нож, он буквально скосил оба лезвия до основания – и схватил ошеломленного Стого за горло. Магистр сказал: «Я даю тебе второй шанс, Стого. Я еще вернусь.». Ударив его телом о палубу, он вновь вооружился своим ножом и буквально отрезал ему голову. Кипящая желтая жидкость, светящаяся от накопленной энергии, растекалась по палубе, а на безэмоциональном лице его соперника застыло выражение вечного презрения. Виол мрачно посмотрел на противника в последний раз, и поднялся вверх – его кохлеарика подсказывала ему, что Эндан, вопреки подслушанному им разговору, не ушел в командный пункт – он был где-то рядом. Все говорило о каюте капитана – Виол улыбнулся, покачав головой. Древние не меняются – последние их мысли всегда о доме.

Он вошел в каюту, и едва устоял на ногах, в последнюю секунду включив магнитные ботинки – каюта была разгерметизирована, вся мебель убрана или сдвинута в пол, а посередине стоял Эндан, за которым сквозь выбитый широкий иллюминатор просвечивал дрон-перехватчик, оснащенный мощным и скорострельным индуктивным лазером. Он исступленно закричал в радиопередатчик: «Молись, урод!!!» и махнул рукой – дрон резко раскрутил лазеры, высекая снопы искр на палубе, неумолимо приближая очередь к Виолу. Тот с трудом отскочил за перегородку и прокричал: «Что это за чертовщина?! С каких пор дроны так хорошо вооружены?». Эндан горько усмехнулся: «Этот чертеж сделал Хосе, вооружив дрон индукционным лазером модели Протектората. Тот самый селенит, которого ты убил первым. Как иронично, что теперь его изделие заберет тебя в могилу!».Виол перекатился к противоположной двери стороне – еще одна очередь прошлась, пронзив перегородку как теплое масло. Он крикнул: «Ты, и только ты виноват в смерти твоей… команды. Ты бросил их, чтобы выжить самому. Но даже это тебе не поможет!». Увернувшись от очередной очереди, он встал посередине выжженого прохода и выпустил мощнейший статический заряд с обеих рук. Они точно пришлись на орудие – энергоячейки по бокам дрона лопнули, и лазер грустно застыл на месте. Дрон внезапно развернулся и улетел вдаль, оставив капитана без защиты. Виол подошел к Эндану и ударил его в грудь – тот отлетел к раме иллюминатора. Сев рядом и достав недлинный блестящий нож он ухмыльнулся: «Техника предала тебя… Ну что, вернем наш две тысячи сто тридцать третий год? Скажи, где то, что ты вынес с Авентина, и умри чуть-чуть менее мучительно. Как в старые добрые времена, а?». Вдруг бездыханное тело капитана ожило – из-под плаща он вытащил такой же нож, и проткнул им грудь магистра, крича: «Ублюдок, если я умру во второй раз, то ты отправишься в ад со мной!». Кипящая струя ихора брызнула на Эндана, и он вовремя отскочил, вынув нож и отбежав в сторону. Виол хотел отправить ему вслед статический заряд, однако крохотные молнии лишь непослушно пробегали между пальцами, не формируясь в нужный шар – истощение от потери ихора дало знать свое. Виол устало пробормотал: «Но… откуда такой прекрасный молекулярный клинок?». Эндан сплюнул кровь от сломанного ребра и прохрипел: «Это мой гладий, ублюдок!». Виол поднялся и выпустил оба лезвия, спросив: «Где… где этот носитель?! Мне нужны эти чертовы данные - еще секунда, и я порежу тебя на куски!». Эндан обрушился на колени, силы подводили его. Он злорадно прохрипел: «Нужен мой омнискриптор?! Так догони его!» - и указал на медленно исчезающую точку на небе, которая была ничем иным, как дроном, спокойно улетающим на маневровой тяге в сторону Амарока, добавив: «Еще минута-две – и он сгорит об твою систему точечной защиты.». Магистр не терял ни секунды – быстро приблизив изображение дрона, он понял, что в основных креплениях у него действительно зажат омнискриптор. Он резко стартовал с выжженной палубы, набирая скорость за счет маневровых ускорителей на спине в сторону ускользающему аппарату.

Эндан тоже не стал задерживаться – он выбежал из обугленной каюты на мостик, с трудом преодолев силу воздуха, истекающего из дверного проема. Не теряя ни секунды, он подбежал к астросфере и крикнул: «Перегрин, срочно произвести расчет вражеского автоприцела, проложить доступные маршруты отступления!». Спустя секунду, АПП корабля заключил: «Единственная доступная траектория – резкий уход вниз и включение диглюонной тяги. Привести в исполнение?». Эндан покачал головой: «Нет. Я сделаю это сам – битва компьютеров вновь поставит нас в патовую ситуацию.». Надев астронавигационный шлем, он с облегчением принял управление кораблем – удушающая боль в груди исчезла, уступив место холодному расчету и тактике. Перегрин резко рванулся вниз от своего положения, и устремился вперед, огибая вражеский крейсер. Эндан уже не видел ни дрона, ни магистра – и опасения оправдались. Амарок заложил резкий поворот, и устремился на транспланетарной тяге за Энданом – этот маневр явно был проделан лично Виолом. Но для перехвата было уже поздно – теперь они были в равных условиях, и выигранные Энданом несколько секунд сделали возможным уход на гипердвигателе. АПП что-то говорил про целостность корпуса и стабильность планистатического пузыря, но капитан его не слушал – спустя недолгое путешествие через гиперпространство, он наконец вынырнул на краю звездной системы Проциона – и огромная звезда ослепительно сверкнула перед его глазами. Ничего настолько огромного он никогда не видел – несмотря на невероятные расстояния до Перегрина, звезда все равно была размером с Солнце, при наблюдении с Земли. Радар показывал огромное число рассекающих повсюду кораблей – от планеты к планете, от системы к системе – их счет шел на сотни. Эндан хотел остаться и рассмотреть пейзажи в подробностях, но не мог позволить и секунды отдыха. Выругавшись, он снял шлем, зажал разрывающуюся грудь, сквозь парализующую боль нащупывая обломок ребра, и пошел на вторую палубу. От раскрывшегося зрелища он чуть не упал в обморок – голова Стого лежала отдельно от его тела, а вокруг были раскиданы куски его клинков – а вокруг разлился охлажденный ихор. Эндан покачал головой, но потом вспомнил, что говорила Исида – если у теллурианина цел мозг, то он может быть возвращен к жизни. Эндан аккуратно собрал колбой из кухни остатки ихора, перенес его голову на медицинский стол на третьем уровне, и принялся тащить туда же тело. Это оказалось задачей гораздо сложнее, чем он мог предположить – теллурианин, со всеми своими имплантами, весил на порядок больше, чем предполагал капитан. До подъема это было терпимо – но затем Эндан сдался, после очередного приступа боли в груди. Он наконец спустился в ангар, чтобы проверить Хосе – тот, ожидаемо, выглядел не лучшим образом. После беглого осмотра Эндан понял, что тот близок к клинической смерти – статический разряд Виола оставил не только широкий ожог на груди, но и вызвал тяжелую фибрилляцию сердца. В попытке сделать искусственное дыхание он лишь смог забрызгать ему все лицо кровью – Эндан признался себе, что он и сам едва справлялся с обеспечением себя кислородом. И тут его внимание упало на промышленный компрессор для продувки двигательных воронок. Выбора особо не было…

«Господь всемогущий… У меня такое ощущение, как будто мне скормили целый рулон изоляционной ткани…» - пробормотал Хосе, с трудом приподнимаясь с пола. Впрочем, когда его взгляд упал на Эндана, он едва вскрикнул и отскочил: «Шеф, ну и видок у тебя! Бледен, как сама смерть, так еще и весь в кровище!». Хриплым голосом он ответил: «Пробитое легкое, дружище. Мне нужно, чтобы кто-нибудь мне вытащил осколок ребра из легкого, и желательно, чтобы я остался после этого в живых. Ближайший кандидат на эту работу сейчас рассредоточен по всей палубе… поэтому я бы не отказался от твоей помощи.». Хосе кивнул и встал на ноги: «Разумеется, я помогу. Но что случилось после того, как мне выключили свет? Мы… проиграли?». Эндан прокашлялся кровью и ответил: «Х-р-р-р… главное, что мы живы… Пока мы дышим, мы можем продолжать бороться.». Хосе покачал головой: «Удивительные слова для человека, которому что так, что эдак осталось максимум лет десять. Но я тебя понимаю.». Хосе схватил обезглавленное тело Стого и потащил его вверх по пандусу. Еще несколько минут – и медицинский стол принялся за работу. Он кипятил ихор, высасывая его из колбы, сводил воедино разорванные ткани головы и шеи. Удивительно, но внутри Стого выглядел как невероятно продвинутый робот – ткани, сформированные из теллурогенома, рвались и соединялись прямо как листы разноцветного полимерного пластика, а сосуды напоминали крохотные трубки в сложном приборе. Впрочем, медицинский стол явно знал, что делать – под неуловимыми глазу движениями, с невероятной скоростью иглы, ножи, лучи резали и сшивали ткани теллурианина, наполняя их живительной золотистой эссенцией, которая возгонялась в парообразную субстанцию. Пара минут напряженного наблюдения – и с громким писком стол обозначил конец работы и поднял широкую корону из закрепленных инструментов наверх. Стого стремительно вскочил со стола, и внезапно вонзил два восстановленных лезвия в стену по бокам от головы Эндана. Через секунду он пришел в себя и сказал: «Извини. Это был дрейф остаточных мыслей – известная проблема при восстановлении теллуриан.». Никак не отреагировавший капитан уже выглядел почти мертвым – Стого не сразу понял, что тот попросту не может ему ответить. Он покачал головой, положил Эндана на стол вместо себя, надрезал кожу и взглянул на рану, сказав: «Да, старик, плотно он тебя приложил. Не уверен, что ты вытерпишь такую боль… Давай я попробую проявить немного теллурианской магии.». Он взглянул в глаза капитану, сказал пару трудно различимых слов, но это не сильно помогло – хоть он и перестал слышать и видеть, боль все еще оставалась. Стого покачал головой: «Жаль, но до Пророка мне еще идти и идти.». Хосе подал ему шприц с наркозом из селенитской аптечки, и все погрузилось во тьму…

Эндан приподнялся с койки. Мир вокруг постепенно переставал кружиться – а от жуткой дозы наркоза он даже не чувствовал кончики пальцев. Впрочем, раны на груди уже не было – ее заменил еще один широкий темный шов. Покачав головой, он застегнул скафандр и пошел к себе в каюту. С удивлением он обнаружил, что она загерметизирована – толстые слои застывшей вак-пены отгородили каюту от бесконечного вакуума. Однако следы сражения все еще покрывали весь пол, а перегородка с остальной палубой так и оставалась в плачевном состоянии. Хосе провел рукой по пепелищу и сказал: «Удивительно. Ты все-таки нашел применение моему дрону. Но все-таки… что же тут произошло?». Стого кивнул: «Вроде как, мы договаривались выстрелить в корабль Виола. Почему ты этого не сделал?!». Эндан сказал: «Все очень просто. Все его действия были направлены не столько на то, чтобы убить нас, сколько на то, чтобы завладеть нашими данными из Авентина. Полтора года назад у него это не получилось – поэтому, когда он узнал про наше путешествие к мертвому городу, для него получение этих данных стало материей, гораздо более важной, чем наше устранение.». Хосе пожал плечами: «Ничего не понимаю. Он что, воспринимает все это как какую-то безумную игру?! Ему просто хочется быть лучше во всем, чем ты, и это – точка преткновения для всех его действий?». Эндан кивнул: «Что-то вроде того. Говоря глубже – он индукционист, идущий в своей логике от эмпирического частного к теоретическому общему. Это значит, что он верит, что решение нашего личного конфликта поможет ему решить конфликт глобальный – между теллурианами и селенитами.». Стого покачал головой: «Так значит, все это путешествие к Проциону было напрасным? У нас нет данных о фарстрайдерах, которые мы могли бы изучить, а у Виола теперь они есть? Разве наши жизни того стоили?». Эндан улыбнулся: «А вот это, господа, самая лучшая часть нашего путешествия…» - он нащупал в обугленном полу два рычага, и перевернул ее – это была его кровать. Отряхнув руку от грязи и пепла, он запустил ее под матрас и вытащил на свет знакомый омнискриптор с двумя оранжевыми полосами на углу, заключив: «Знаете, на Старой Земле была в ходу поговорка… Есть два типа людей - те, кто ещё не делает запасные копии, и те, кто уже их делает.».

Глава XVI. Огненное сердце

Глава XVI. Огненное сердце

Нужды в точных маневрах уже не было – и Эндан не стал брать прямое управление кораблем. Адаптивный программный помощник корабля легко вел его к Тартару, огибая внешние планеты для увеличения скорости. Эндан с удивлением смотрел в огромный иллюминатор на мостике – за ним стремительно оборачивалась планета, примерно в три раза меньше Луны, расколотая на множество крупных кусков, соединенных тонкими металлическими рукавами. Посередине, где должно было быть ядро, простирался широкий цилиндрический туннель из рассредоточенных металлоконструкций. Однако ни одно сочленение не двигалось, а иллюминаторы не горели – люди явно покинули это сооружение уже давно. Стого поспешил объяснить: «Это Геркулесовы Верфи, именно они в свое время породили огромный флот кораблей-Конструкторов, которые отправлялись на освоение всех миров, ныне несущих флаг Конвенции. Со временем, расселение теллуриан, ранее сконцентрированных у Проциона, по Местному сектору, сделало невозможным дальнейшую эксплуатацию объекта, однако мы верим – в будущем, с обнаружением новых запасов орихалка, мы сможем начать новую эпоху великих звездных открытий. Пока это лишь реликвия ушедшей эпохи.». Вторая планета выглядела гораздо оживленнее – ее темную сторону, с которой Перегрин начинал свой маневр, устилали широкие светящиеся оранжевые полосы. По видимому, промышленность активно развивалась на ее поверхности. Стого добавил: «Процион-2, несомненно, обладает огромными запасами минералов, но сейчас эта планета больше всего известна как самая крупная летная школа Конвенции. Тысячи теллуриан здесь впервые взялись за штурвал… образно, разумеется. Нам достаточно нейродрайвера.». Но когда Перегрин приблизился к Тартару, у Эндана замерло сердце. Небо разделилось на две части – абсолютно белое полотно гигантской звезды, и беспросветно черная бездна космоса. Другие звезды были практически не видны из-за безумного объема света белого гиганта. И посередине – гигантский шар кипящей магмы, размером не уступающей самой Земле, на экваториальной орбите которого расположился пояс темных точек, каждая из которых наверняка была огромной станцией. Но самое поразительное было заключено в полюсе лавовой планеты. Огромная белая воронка раскинулась в безбрежном океане расплавленного камня. Стого положил руку на иллюминатор, глубоко проникшись пейзажем, и дрожащим голосом сказал: «Это Геолифт, невероятная мегаструктура, символ нашего единства. После Войны Исхода, когда ковчег теллуриан оказался отрезан глубоко под землей, в едва пригодных для жизни жеодах под океаном лавы, им пришлось не только выживать, но и искать путь наружу. Четыре года подряд все теллуриане строили огромный туннель, созданный лишь из добытого под землей металла и чистой человеческой воли и героизма. Пять километров в диаметре, и шестьдесят в длину, это, несомненно, самая большая структура, которую мы когда-либо строили. Принять в учет всю инфраструктуру, всю охлаждающую схему закрытого цикла, которая предохраняет всю эту махину от расплавления – и ты поймешь, насколько теллуриане жаждут владеть космическими просторами.». Перегрин сделал зрелищный поворот, и вознесся над лавовым океаном – с огромной скоростью летя над бурлящими бескрайними просторами. Наконец, на горизонте показался берег – даже сам туннель не был так огромен, как плот на поверхности, излучающий тепло в космос – участки вокруг огромных радиаторов были обозначены всеми возможными знаками предупреждения – впрочем, АПП отлично справлялся с самостоятельным управлением. Эндан вдруг взволнованно спросил: «Подождите, а как наш фрегат вообще будет садиться на планету? Разве наших маневровых ускорителей хватит на это?». Хосе заметил: «У кораблей крупнее катера для этого применяется гравитационный генератор – весь процесс посадки он работает в обратную сторону, вырабатывая антигравитацию, которой достаточно, чтобы компенсировать огромный вес корабля, делая посадку достаточно легкой задачей. Однако, во время этого процесса, большие корабли крайне уязвимы – даже точечная защита должна быть отключена для выработки такого мощного поля - именно поэтому они совершенно не пригодны для боев в атмосфере планеты.».

Наконец, корабль пересек границу гигантского вертикального туннеля – в нем летали десятки, если не сотни, кораблей разных размеров и форм – от крохотных дронов, сканирующих пролетающие корабли и стены на предмет трещин, до гигантских грузовых барж, везущих важнейшие товары между мирами Конвенции. Сорок километров спустя, в стенах огромного, уходящего в бесконечные глубины Тартара туннеля начали появляться проемы. Некоторые из них открывались, некоторые закрывались – все они были испещрены надписями на странном новоязе – впрочем, арабские и римские цифры все еще применялись, а алфавит, как наблюдал Эндан, не имел особых различий с латинским. Именно в этом кипящем котле жизни в самом необычном для этого месте, капитан осознал всю мощь и могущество Конвенции, как никогда прежде. Одна пробоина – и вся структура Геолифта будет похоронена под мегатоннами магмы, однако никто об этом давно уже не думает – целая вселенная инженерных решений делает эту невероятную конструкцию неуязвимой. Электронный голос произнес: «Транспондер активен… Стыковка разрешена. Направление на стыковочный отсек 451.». Глубже туннель мягко загибался, переходя в горизонтальную плоскость – Эндан мог лишь предположить, что такой широкий стыковочный узел нужен был для корабля, размерами превышающего даже крейсер. Перегрин погасил свое свободное падение и развернулся к неприметному проему в стене, идеально подходящему для размеров фрегата. Створка с мягким звуком закрылась, и помещение наполнилось воздухом, а корабль с грохотом рухнул на площадку – даже небольшой «плавник», содержащий в себе маневровый двигатель, с одной стороны перевесил за пределы компенсационного механизма, и упал замертво. Тяжело обстрелянный, обгоревший корабль входил в резкий контраст с чистым, по индустриальному красивым, доком. Эндан почувствовал разницу, спустившись по выдвинутой из под створки грузового отсека рампе. Под кораблем дремали мощные механизмы – несомненно, они отвечали за заправку, погрузку и починку корабля, а на потолке протянулись обширные стальные конструкции, положенные накрест – они предохраняли обитателей разных уровней от громких шумов и вибраций, связанных с постоянной посадкой и взлетом других кораблей. Из герметичной двери навстречу вышел теллурианин – но внешне он сильно отличался от того, к чему привык капитан. Он как будто был сделан целиком из полированного базальта, а его кожу пронизывали едва заметные желтые сосуды. Он тихо шепнул в коммуникатор: «Стого, я конечно ничего не имею ввиду… но почему его кожа настолько черная?!». Он ответил: «А, ты про это. Это отличительная черта всех теллуриан третьего поколения. Рожденные глубоко под землей, им недоступен весь спектр света, который посылает звезда – поэтому для нормального формирования естественного покрова в генезитроне, им приходится использовать особый химический реагент, который добывается в глубинах Тартара. К слову, это местный инженер – надеюсь, он не упадет в обморок, увидев первого селенита, ступившего на порог нашей столицы…». Тем временем, теллурианин с забавным поясом, усеянным множеством инструментов – от понятных ключей и молотков до совершенно неясных приборов, подошел к капитану и удивленно пробормотал: «Ананткааль земрор, Пророк всемогущий… Ну тебя и помотало на фронте, я гляжу! У тебя вообще хотя бы капля ихора осталась?! Тебе, наверное, пришлось раз сто на медицинский стол ложиться, чтобы к такому виду прийти!» - он оглянулся на стоящего рядом Стого и добавил: «О, Гроза Предела… И тебя с прибытием. Я смотрю, ты нашел себе место в Глизеанском Флоте?». Стого улыбнулся: «Ну да, можно и так сказать. Секретная операция, ты же знаешь мой Раздел. Прошу, не требуй от нас рассказать больше.». Инженер кивнул и сказал: «Не волнуйтесь. Пока вы делаете свои сверхсекретные дела, я лично присмотрю за полным ремонтом этого чуда. Давно сюда не прилетали настолько убитые… в смысле, настолько интересные инженерные задачи.».

Эндан и Стого вышли из дока, выйдя в пустой коридор – пройдя через него, они свернули в лифт с полностью стеклянной стеной, выходящей наружу. Капитан выглянул через нее и чуть не упал от сюрреалистичности пейзажа. Ничего подобного он не видел – огромные небоскребы пронзали каменный, слегка светящийся потолок – на каждом из них были установлены мощные прожекторы, распространяющие мягкий дневной свет по всему городу. Стого заметил: «Тебе повезло – наш стыковочный отсек очень высоко. Ты успеешь в деталях рассмотреть весь город с высоты. Смотри!». Ближайшие башни наконец закончились – и Эндан наконец увидел уходящий в бескрайние дали город – высокие башни снизу и сверху переходили в небольшие коттеджи, внизу разверзались широкие воронки, в которых беспрестанно работали краны – а из общей массы зданий выделялся огромный дворец, завешанный фиолетовыми баннерами – и гигантское шестиугольное здание, к которому как будто стекались все провода и трубы. Стого увидел, куда смотрит капитан, и объяснил: «То вычурное здание – Пурпурные Залы, крупнейшая площадка для обсуждений в Конвенции. Раньше там постоянно заседал Магистрат, но с началом эпохи великих звездных открытий, возобладало мнение, что магистры должны находиться там, где они нужны больше всего. Теперь они приезжают сюда лишь ежегодно – и, разумеется, без Пророка. А вот эта громадина – генезитрон. Он практически не функционирует – по крайней мере, с той регулярностью, как раньше. Глубинные жеоды с орихалком разрабатывать становится все сложнее, холод ядра имеет очень губительное воздействие на технику, а проект лавового потока вниз был признан очень опасным в дальней перспективе. Мне сложно даже представить, что мы уже давно освоили весь объем внешних пещер, и теперь идем к ядру…». Из краткого осмотра капитан мог заключить, что застройка города происходила вокруг Геолифта – даже трассы, по которым двигались небольшие реактивные аппараты, были расчерчены от гигантской башни. Впрочем, через несколько минут обзор вновь закрыли огромные многоэтажные здания – вблизи было понятно, что в жилых целях их едва ли использовались – зачастую даже само деление на этажи отсутствовало, заставляя предполагать, что эти конструкции строились скорее как гигантские хранилища и сборочные линии, расположенные вертикально для экономии места. Наконец, еще несколько минут спустя, лифт мягко приземлился – Эндан наконец вышел из лифта и огляделся вокруг. Стого заметил: «Нам нужно в один из дальних районов – но, к счастью, пешком туда идти не придется.». Он приложил палец к уху и что-то пробормотал – через минуту рядом с ними приземлился четырехместный салон, оснащенный несколькими подвижными плавниками, из которых исходил мягкий свет – видимо, это были все те же безинерциальные ускорители. Стого пояснил: «Это аэромобиль, гражданская конструкция. Мне не нравится – куча лишнего, как я считаю, даже для массового общественного транспорта. Но по крайней мере, автоматические системы не будут нас задерживать – этот транспорт отмечен знаком Теллум, как у тебя на руке, и мы можем порядочно нажать на газ.». Аэромобиль поднялся, и они взлетели над тихими пешеходными трассами, присоединившись к невероятно оживленному потоку. Стого управлял машиной напрямую через разъем – и легко шел на обгон больших грузовиков и даже других аэромобилей. Эндан с восхищением смотрел на неоновый мегалополис, раскинувшийся за окнами, и на стремительно удаляющуюся гигантскую колонну, пронизанную толстыми, ребристыми трубами и крохотными нитями, по которым спускались бисерные лифты.

Тем временем, Стого, как будто про себя, бормотал: «…как часто ты слышал выражение «оседлый теллурианин»? Думаю, не часто. А ведь именно это и есть главная проблема «Большой Троицы» - Сориона, Тартара, Ока Бури. Разве могут теллуриане жить на одном месте? Природа людей – вечно двигаться вперед, исследовать неизвестное, покорять известное. Око Бури еще можно как-то оправдать – это авангард новой науки, залог нашего прогресса. Сорион – место отдыха, пристанище для уставших от бесконечной пустоты космоса глаз. Но Тартар? Эта огненная пустыня уже давно стала своеобразной «столицей ради столицы». Теллуриане собираются здесь, смотрят на каменное небо, пишут сотни стихотворных строф в честь него, рисуют Тартар, поют про Тартар, и так далее. Мне кажется, всю планету давно пора перевести в режим чрезвычайной готовности – ведь если наши войска проиграют Эволюционную Войну окончательно, единственным спасением будет эвакуировать всех теллуриан и затопить Геолифт. Сорокакилометровый слой жидкого камня – единственное, что может гарантировать изоляцию, неуязвимую для войск Протектората. А они пишут стишки. Идиотизм.». Эндан покачал головой: «Ну, не соглашусь. Мне кажется, эта планета – уникальный символ Конвенции, уже одно ее существование должно вдохновлять всех теллуриан на великие свершения. Тем более, мне нравится местный стиль.». Стого пожал плечами: «Ну ладно, тогда после следующего поворота смотри в оба - мы будем пролетать площадь Манифеста, это прямо перед Пурпурными Залами. Аэромобиль сделал резкий поворот и вынырнул из проема между высокими башнями – невероятные виды открылись пред капитаном. Пять огромных статуй из темного камня размером с восемь этажей жилого дома расположились посередине обширной площади – они были посвящены магистрам Конвенции. Посередине стоял Пророк – в ладонях он удерживал светло-фиолетовую сферу, глядя в нее своим умудренным, отстраненным взглядом. В сфере мелькали крохотные искорки – с изумлением Эндан понял, что каждая искорка была звездой во владении Конвенцией – уровень проработки статуй был невероятен. Светящиеся желтым глаза как будто следили именно за ним – несмотря на сотни аэромобилей, проносившихся мимо. По левую руку от него стоял другой магистр – он держал в руках сложнейшую кубическую конструкцию непонятного назначения, задумчиво смотря на нее. Справа от магистра стояла женщина с необычно длинными волосами – в обоих руках он держала корабль, невероятно похожий на Перегрин – держала заботливо, как родного младенца. Справа от нее, в свою очередь, стояла девушка, необычно низкая для теллурианина – в руках она держала огромный свиток, который был невероятно похож на те листы, что Эндан находил у себя в каюте, и пробирку с электромагнитным сдерживающим механизмом, в которой сверкал красный камень. К крайней левой стороны стоял никто иной, как сам Виол – за его спиной зрелищно развевался огромный флаг Конвенции, правой рукой он держал встроенный клинок, а левую протянул вперед, как будто был готов выпустить статический заряд. Эндан покачал головой: «Ну, признаюсь честно, я впечатлен. Я не самый большой фанат Виола, но эти статуи – это что-то с чем-то. Я так понимаю, скульптуры людей – ваше основное направление искусства?». Стого кивнул: «Ну, не основное, но самое удачное – по моей скромной оценке. В конце концов, наш вид был создан для отторжения прежних человеческих конструктов идентичности, и переходу к «новому индивидуализму». Скульптуры – идеальное воплощение человека и его достижений, как я считаю.». Эндан пожал плечами: «Не уверен, правильно ли это. Идеализация отдельных людей пусть и приводит в краткосрочной перспективе к усилению веры в общество, в долгосрочной перспективе оно вызывает общественную фрустрацию и утерю веры в эпоху. Люди попросту не могут догнать тот идеал, который они себе воздвигли в цель – я наблюдал это на примере истории двадцатого и двадцать первого века.». Стого покачал головой: «Ни черта не понял, хотя звучит очень по-научному.».

Аэромобиль стремительно развернулся и с мягким вздохом сел на площадку из темного камня. Город вокруг был уже совсем другим – Эндан не заметил, как гигантские башни сменились на небольшие, уютные коттеджи. В контраст с темными дорогами, облицовка домиков была составлена из небольших светло-желтых панелей, похожих на песчаник – хотя, объективно, песчаника тут быть не могло. На множестве балконов произрастала зелень – а дворики устилал ровный ковер какой-то невероятно низкой травы, которая выглядела так, будто кто-то покрасил землю в изумрудно-зеленый цвет из баллончика. Посередине небольшой площади, вокруг которой по кругу были расположены жилища, простиралась высокая статуя – впрочем, раз в десять меньше, чем статуи магистров. Эндан прочитал крохотную подпись: «Ева Фьерри, 1 поколение.» – имена собственные и некоторые простые слова, к счастью, поддавались его пониманию. Стого указал на статую, выглядевшую в высшей степени необычно – одна половина тела, выполненная нормально, переходила в другую, выполненную в причудливом переплетении тонких прутьев, и пояснил: «Бой человека с природой зачастую не менее ожесточенный, чем битва с кем-либо еще. На третьем году строительства Геолифта, возникла проблема – падение ледяной кометы спровоцировало мощную волну магмы, которая могла уничтожить временные конструкции и похоронить весь Геолифт. Ева добровольно пошла на самоубийственный подвиг – вышла в затопленные лавой сегменты для того, чтобы смонтировать дополнительные слои термокинетической конструкции.». Эндан кивнул: «Битва человека с природой, несомненно, самая тяжелая и бесконечная – в то же время, она самая благородная.». За спиной капитан услышал мягкий голос: «Клянусь Пророком… живой селенит?! Вы… смогли это сделать? Но где Исида?». Эндан обернулся – перед ним стояла теллурианка, несомненно, та, о которой говорил Стого – можно было точно сказать, что она тоже принадлежала к третьему поколению, но ее кожа потеряла свой темный оттенок, выцвела в бледно-серый от долгого облучения. Она была наряжена в причудливый наряд из короткой, но красивой робы из фиолетовой ткани и небольшой блестящий ободок, каким-то чудом держащийся у нее на лбу – недлинные пепельно-белые волосы, перехваченные сзади в небольшой хвост и спускающиеся по бокам, закрывали его. Она глядела широко раскрытыми глазами на гиганта Стого, который как будто выключился. С удивлением Эндан вспомнил, что он выглядел также, когда не мог включить реактор на Перегрине – в эти секунды он вновь как будто был самим воплощением нерешительности.

Эндан взял ситуацию в свои руки: «Ада… мне очень жаль. Исида погибла в неравном бою с войсками Протектората.». Пару секунд она не обращала внимания на его слова, а потом повернулась к нему и наклонила голову, как будто только сейчас заметив его присутствие. Быстро подойдя к капитану, она взглянула ему прямо в глаза – а через секунду отошла и встала перед Стого, спросив: «Что за чертовщина тут вообще происходит, Стого? Ты что, не использовал на этом селените внушение, и даже не погружал в наркотический сон? И… насчет Исиды… это правда?». Стого глубоко вздохнул и ответил: «Да, она умерла, благослови ее Пророк. Я не смог ее спасти… Но он смог спасти меня. И да, «этого селенита» зовут Эндан Бранд, и я бы на твоем месте с ним не шутил. Между прочим, он – враг номер один магистра Инэвити.». Ада разочарованно покачала головой и воскликнула: «Стого, мы изучаем селенитов! Мы не подчиняемся им, не даем им теллурианские имена, не даем им летать куда вздумается по территориям Конвенции… Это же просто бред! Как ты вообще это допустил?!». Они ушли по лужайке вокруг дома Ады – и громко спорили. На втором круге обхода вокруг дома он услышал: «Подожди… Что?! Он чуть не убил Виола?! Это же невозможно. Он никогда не был повержен, и вряд ли ему это грозит.». Она внезапно остановилась, нервно оглянулась на дверь дома и сказала: «Слушай, Стого… Скажи честно. Он каким-то образом взял тебя в гипноз?! Неужели… твои силы обернулись против тебя? Правда в том, что я не могу тебе противостоять. Если он смог взять полный контроль над тобой, мне конец. Просто пойми…». Эндан не стал ждать дальше, подошел к Аде, вынул клинок из ножен и выставил его вперед. Она пару секунд смотрела в землю в страхе, а затем увидела, что он протянут рукоятью вперед. На гладии до сих пор остались разводы желтой, светящейся жидкости – Ада со вздохом сказала: «Не может быть…». Переведя дыхание, она добавила: «Без сомнения, это кровь первого поколения. Ладно, ты меня убедил, селе… Эндан. Но зачем ты пришел ко мне?». Стого улыбнулся, наконец почувствовав, что обстановка разрядилась. Он заметил: «Мы с большой дороги. Может, перекусим?». Ада кивнула: «Ладно, пойдем. Чем вообще селениты питаются?». Эндан пожал плечами: «Я буду то же самое, что и Стого.». Они прошли внутрь – жилище Ады было обставлено достаточно серьезно, ничем не отличаясь от хорошей квартиры где-нибудь на Старой Земле. Эндан подавил древнее чувство неприязни к окружающей роскоши, вспомнив, что в Конвенции нету имущественного разделения – автоматизированная экономика удовлетворяет все запросы небольшого населения. Ада проследовала на уютную кухню, где главное место занимал большой ящик с передней непрозрачной створкой и вместо кнопок имеющий лишь один штекер для нейродрайвера – капитану уже порядком надоело это техническое решение. Ожидаемо, Ада поднесла его к голове, непринужденно придерживая его, а другой рукой набирая тарелки и приборы. Затем, отпустив провод, который тотчас же улетел обратно на свое законное место, она открыла створку – и оттуда разнесся невероятно притягательный запах свежезажаренного мяса, покрытого небольшими плодами фасоли и разноцветными кусочками овощей. Она передала тарелку Эндану, добавив: «Разумеется, я не сделала «как у Стого». Я слишком долго изучала селенитов, чтобы не знать, что от такого количества специй, что он потребляет, у вас прожигается желудок.». Эндан не удержался и набросился на пищу – он не помнил, когда в последний раз ел нормально – но это точно было больше шестидесяти лет назад. В ту секунду ему было плевать на изучение теллурианского этикета – буквально за минуту он поглотил больше пятисот грамм еды, запил его каким-то мутным фиолетовым напитком, и откинулся на мягком стуле. В ту секунду, как никогда прежде, его мысли о миссии приглушились – он был в небольшом, простом человеческом раю. Пару минут спустя, он, наконец, успешно переварил съеденное и ровно сел за столом. Ада смотрела на него беспристрастно, разложив перед собой темный лист – иногда она проводила по нему тем самым инструментом, который Стого когда-то называл «магнетронкой», как будто записывая информацию об Эндане.

Он, неожиданно для себя, чувствовал себя отлично – и решил как-то начать разговор. Не найдя ничего лучше, он внезапно даже для себя сказал: «Ада, у тебя очень красивое одеяние.». Она на секунду как будто бы улыбнулась, ответив: «Спасибо, твой плащ тоже ничего…» - но вдруг приняла еще более серьезный вид чем прежде и сказала: «Эндан, я годами изучала Древних. Я знаю, что это значит, и к чему ты ведешь. Это эмоциональная реакция 94553Б – один из сценариев, предполагающих начало репродуктивного процесса. В качестве жеста доброй воли я должна известить тебя – теллуриане не обладают первичными половыми признаками. Проще говоря – ты зря стараешься.». Эндан слегка смутился, но быстро взял себя в руки и сказал: «Я не… Слушай, это совершенно нормально – делать комплимент кому-то. Он ни к чему не «ведет». Черт возьми, ты мне напоминаешь мое поколение со Старой Земли – стоит из вежливости придержать ей дверь, и тебе уже назначают свадьбу с цветами и хлопушками. Твое изучение «Древних» рассматривает нас слишком объективизированно – мы далеко не всегда действуем из резонных побуждений, заданных нам природой.». Ада равнодушно сказала: «Серьезно? Давай проверим. Ты ведь понимаешь, что тебя можно прочесть – сколько бы тебе швов не накладывали на лицо, оно все равно содержит больше информации, чем целый рулон нейрофольги. Смотри на меня ровно пятнадцать секунд.». Она резким движением сняла с себя верхнюю часть балахона, наполовину обнажившись перед усталыми глазами капитана. Эндан изумленно оглянулся на Стого – тот спокойно кушал синтетическое мясо, применяя все известные столовые приборы – видимо, обеденный перерыв для него был неким ритуалом, во время которого он ни на что не отвлекался. Эндан отвел глаза от островка спокойствия и благоразумия на фантасмагорию, происходившую перед ним – и неожиданно почувствовал прилив какого-то непонятного безразличия. Где-то вдали тихо шипели и гудели аэромобили – и слегка слышался звон вилки и тарелки в руках Стого. Перед капитаном сидела Ада – спокойно ожидая его реакции. Он честно признался – она действительно привлекала его, и никого красивее в своей осознанной жизни он не видел. В то же время, он начинал рассматривать ее как инженерную задачу – вопрос сам сошел с его губ: «Подожди… Но зачем теллурианам вторичные половые признаки людей?». Ада легким движением вновь накинула ткань на себя и улыбнулась: «Вот теперь я понимаю, как ты добрался до сюда и выжил. Глубоко внутри, ты победил свои основные инстинкты. Ты изучаешь мир вокруг себя с такой скоростью, на которую способен – и поэтому можешь адаптироваться. Это – единственное, что в полной мере теллуриане взяли у предыдущего звена эволюции. Я… готова ответить на все твои вопросы по делу, хотя сперва отвечу на тот, первый. Нас создавали по образу и подобию людей настолько, чтобы нам как можно проще было интегрироваться в общество – однако это касается только незначительных деталей, таких как морфология. Кроме того, унаследовав мозг людей, мы унаследовали и… некоторые критерии внешнего вида, если можно так сказать. Хотя разумеется, чем дальше идут поколения, тем наше сознание становится менее похожим на Древних – думаю, ты это смог заметить по механизму наших имен…» - она усмехнулась и покачала головой: «Прости, меня иногда заносит в рассуждения. Теперь… расскажи пожалуйста о своем путешествии.».

Ада внимательно дослушала Эндана до конца, а потом скинула заполненные листы нейрофольги, достала новый и воскликнула: «Невероятно! Инопланетяне, спустя столько лет… Мы ожидали встретить их на Эпсилоне Индейца, и на 82 Эридана, и на Тау Кита… все зря. Но… какие они? Можно я взгляну на эти данные?». Эндан молча протянул ей омнискриптор – она подхватила его, повертела в руках и спросила: «Где у этой штуки разъем для нейродрайвера? Стого?». Он покачал головой и ответил: «Селенитская техника. Подключается каким-то непонятным разъемом - во время одного из перелетов я сделал вот такой адаптер. Пока не проверял, правда.» - он протянул провод, прямоугольный с одной стороны и круглый с другой. Ада благодарно кивнула и подключилась к омнискриптору. Спустя секунду она ошарашенно вытащила штекер и пробормотала: «Поразительно…». Она резко вскочила с планшетом и выбежала в соседнюю комнату – зайдя следом в небольшую, плохо освещенную комнату, Эндан обнаружил огромный системный блок мощного компьютера, усеянный разноцветными лампочками и дисплеями, и мощный голографический проектор рядом, который проецировал большую трехмерную модель «витрувианского человека» Да Винчи. Капитан вспомнил, как в его время редки и дороги были настолько точные голографы, или, как их еще называли, «проекторы Дементьева». Тем временем, Ада лихорадочно переключала что-то на компьютере, наконец оторвавшись от него и глубоко выдохнув, прошептывая: «…поразительно, у пришельца в наличии фосфорная структура нуклеиновой кислоты – однако имеются обширные следы модификации. Взгляните на это.» - она нажала на что-то, и изображение на голографе сменилось на плотно уложенную спираль, отдаленно похожую на человеческую ДНК. Однако, даже Эндан, ничего не понимающий в генетике, видел в этой спирали явные отличия – начиная с того, что через полуразрушенную спираль проходила другая структура – составленная из пятиугольников, она выглядела как прочная жердь, удерживающая умирающее растение. Эндан пробормотал: «Это… другой металл? Неужели они применяют такие же технологии, как теллуриане?». Ада покачала головой: «Исключено. Давай сравним. Наша парагенетическая структура гораздо менее… инвазивна, если можно так сказать. Позволь, я покажу.». Она вновь нажала на что-то, и голограф показал ДНК теллурианина – впрочем, она не сильно отличалась от человеческой – ее выделяло только наличие пружинообразной спирали из теллура, поддерживающей полностью целую ДНК человека. Эндан пробормотал: «Действительно, разница налицо. Теллурианская структура защищает ДНК, когда ядро клеток фарстрайдеров, по-видимому, уже давно разрушено. Но тем не менее, имеется ли какое-то сходство между теллурианскими и фарстрайдерскими парагенетическими модификациями?». Ада кивнула: «Сходство есть – в том, что и то, и другое, является вмешательством в естественно сформированную спираль. Впрочем, на этом сходство заканчивается – и появляется куча различий. Начнем с того, что теллурианский парагеном лишь переставляет и заменяет фрагменты внутри спирали – то есть, главенствующая, несущая основную информацию, все же исходная спираль. В случае с фарстрайдерами, все иначе. Их разрушенная спираль занимает небольшую роль, описывая их строение, функционал тела, и так далее. Искусственная же структура не только в тысячи раз сложнее нашей – она составлена не из чистого теллура, а из нескольких видов сплавов цветных металлов, которые формируют собой матрицу для рождения всей остальной клетки. Проще говоря, они невероятно далеко продвинулись в парагенетике – гораздо дальше, чем мы можем себе представить. Именно поэтому, ставится куча вопросов. Если они настолько искусны в этом, почему они до сих пор несут в себе фосфорную основу генома?». Эндан пожал плечами: «Возможно, они тоже пытаются сохранить какие-то иррациональные признаки, которые отличают их изначальную форму. Мы говорили об этом недавно, верно?». Ада покачала головой: «Все возможно, однако эту гипотезу слишком сложно натянуть на реальность. Наша генетическая основа несовершенна, но она, по крайней мере, функционирует. Их фосфорная спираль едва держит нужные данные, и без внешней структуры практически моментально придет к детериорации. Впрочем… это не настолько важно, в нашей ситуации. Думаю, очень важным будет то, что я уже имею вполне доказанную теорию их социума и мотивации…». Эндан приготовился слушать.

Ада продолжила: «Эти модификации показывают огромный уровень технологий – во много раз превосходящий наше понимание парагенетики. Вопреки нашим ранним суждениям о инопланетянах, они обладают похожей на нас структурой общества – судя по всему, изначально они были коллективным видом собирателей, которые много лет назад были вынуждены были покинуть родную планету в гигантском корабле поколений. Стесненные условия и тяжелая космическая радиация привели их на грань вырождения – однако невероятные технологии парагенетики вернули им разум и силы. Их технологический рост был настолько велик, что они смогли самостоятельно открыть межзвездные путешествия – однако, в отличии от наших гипердвигателей, их ультрадвигатели использовали другие механизмы перемещения, ориентируясь на особые аномалии в метрическом пространстве. Природные аномалии подобного рода редки и обычно не слишком стабильны, позволяя не больше одного перемещения - обычно, в одну сторону. Искусственные аномалии, в свою очередь, невозможно создать из ультрапространства. Мы должны отметить, что фарстрайдеры не терпят конкуренции – судя по всему, каким-то образом узнав про человечество, они провели сложную операцию по созданию портала и подготовке армады вторжения. Тем не менее, они практически не имели никакого интереса к Авентину – наверное, не распознавая его как угрозу, считая подлежащими уничтожению только те цивилизации, которые освоили межзвездные перелеты. Судя по всему, их упорство и нежелание выходить с нами на контакт вызвано негативным опытом в прошлом – возможно, раньше они вели кровопролитную войну в космосе? Сложно сказать. Одно ясно точно – эффективность кораблей фарстрайдеров попросту невероятна, скорее всего – это далеко не первый их военный поход. Даже наши корабли, с самых первых моделей отточенные под бой в космосе, не могут сравняться с ними по мощности, а Астрономический Манипулятор легко делает их флот практически непобедимым. Это я, разумеется, молчу про то, что флот Протектората сейчас слегка «занят» в Эволюционной Войне. Боюсь тебе сказать, но это… делает план Виола самым оптимальным, если можно так сказать. Я понимаю, тебе сложно это принять, но… он по крайней мере предоставит теллурианам возможность проанализировать врага, а в лучшем случае, имеется даже шанс объединиться с селенитами для уничтожения пришельцев. Впрочем, я не знаю, зачем я это сказала – и так понятно, что так не будет. Фарстрайдеры выкосят селенитов, как свежую траву, а затем, возможно, уничтожат и нас. Но Виол хотя бы попытается это предотвратить.». Эндан нахмурился, сложил руки на груди и решительно сказал: «Но у меня есть другой вариант. Мы используем аномалию для того, чтобы перейти в ультрапространство, а оттуда устанавливаем контакт с другими расами, объединяемся против пришельцев, и… ну, уничтожаем их. Думаю, мне не нужно говорить, как важно в этой экспедиции наличие специалиста по внеземным формам жизни. Поэтому… я прошу тебя принять участие в нашем путешествии.». Ада улыбнулась и сказала: «Что ж… я понимаю, что вы не будете сидеть и ждать, когда я решусь. Поэтому я соглашаюсь, здесь и сейчас. Всяко лучше, чем сидеть сложа руки и ждать, пока Виол допускает истребление целого вида, несущего уникальную социальную, генетическую и технологическую парадигму.». Стого кивнул головой: «Рад, что ты с нами.». Эндан обрадовался, не ожидая такого быстрого успеха. Он сказал: «Ну что… я предлагаю нам собраться на корабле и обсудить наш следующий шаг. Заодно… я бы с радостью скопировал прошивку твоего пищевого синтезатора. Вроде как я смог восстановить электронные цепи на корабельном синтезаторе, однако без программы он отказывается напечатать даже кубик сахара.». Ада махнула рукой: «Не беспокойся. Дайте мне пару минут, собрать все необходимое и откопать энвиро-костюм, и я подойду к машине.». Стого кивнул и вышел к аэромобилю, и Эндан медленно последовал за ним. В последнюю секунду, на пороге, он запнулся за кусочек желтой облицовки стены – подняв его чтобы приделать обратно, он с изумлением прочел буквы, выведенные ровным, печатным почерком на обратной стороне: «Не садись в машину!!!». Эндан оглянулся на аэромобиль – все шесть могучих двигателей спокойно лежали на земле, а Стого беззаботно открывал дверь и протягивал нейродрайвер к голове. Выронив кусочек камня, он крикнул: «Стого, подожди!», однако было уже поздно. Он выронил провод и отпрыгнул, но мощный взрыв в ту же секунду разверзся из корпуса машины, смяв ее в металлолом. Теллурианин весом добрых сто килограмм отлетел, как тряпичная кукла и врезался в стену, оставив в ней глубокий след, и упал на мягкий мшистый покров. Спустя пару секунд он поднялся, дрожащими руками нащупывая опору, отряхнулся и покачал головой: «Вот ведь дрянь, направленный взрыв. Еще бы чуть-чуть, и мне бы расшибло голову. Нео-пластит положили напрямую в нейродрайвер!». Эндан убедился, что Стого в порядке, и подошел к развалинам машины. Обломки ровно догорали в безветренных кавернах Тартара, однако нейродрайвер откинуло в сторону при взрыве. Эндан поднял его – судя по всему, мощную взрывчатку набили внутрь достаточно быстро и грубо – потратив больше времени на разблокировку аэромобиля. Стого объяснил: «Эта штука – не простая взрывчатка. Она вызывает небольшой «чистый» ядерный взрыв, поэтому при таком малом объеме они умудрились спалить всю машину. Пойду вызову такси, пожалуй.». Капитан озадаченно спросил: «Может… пешком пройдемся? Или попутку поймаем? В фильмах про мафию со Старой Земли обычно сначала закладывают бомбу под автомобиль, а затем приезжает машина, набитая гангстерами.». Стого махнул рукой: «Тот, кто это сделал, отлично знает где мы. Хуже уже не будет – а чем быстрее мы доберемся до корабля, тем скорее будем в безопасности.».

Ада вышла с большой сумкой, из которой торчали провода и штекеры, и в энвиро-костюме, как у Стого. Она изумленно перевела взгляд с него на догорающие обломки машины и схватилась за голову: «Вот ведь… неужели авария?». Эндан покачал головой: «Ставлю свой корабль, это Виол. Можно было и не надеяться, что он оставит нас в покое.». Стого пожал плечами: «Но зачем ему тратить время на нас? Теперь у него в руках – все, что люди знают о фарстрайдерах. Он должен был заняться этим, а не гоняться за нами.». Ада открыла дверь вовремя подлетевшего беспилотного такси и сказала: «Вот именно поэтому мы еще живы. Думаю, он оставил приказы разделу Хроннен, а сам вернулся к прямому командованию силами Глизеанского флота. К счастью, автоматические системы планеты полностью под контролем Пророка – поэтому Хроннен приходится пользоваться очень… нестандартными методами.». Стого сел за руль – точнее, за небольшую приборную панель, посередине которой в ореоле тусклой подсветки лежал нейродрайвер, который он несколько раз проверил. Эндан забрался последним на переднее сиденье, закрыв причудливую дверь, раскрывающуюся как ножницы – назад, и аэромобиль резко оторвался от земли. Капитан с изумлением понял, что Стого только подносил штекер к голове – от неожиданности он его выронил, и обрезанный провод выпал из глубин приборной панели. Тем временем машина с места вырвалась вперед и понеслась над крышами небольших домов. Ада с заднего сиденья крикнула, перебивая гул незакрытого окна: «Черт возьми, Стого, лети по правилам! Так мы только привлечем лишнее внимание!». Он ответил, лихорадочно пытаясь закрыть окно ладонями: «Я ничего не могу поделать! Проклятая машина сама куда-то нас везет!». Эндан схватил провод и попытался разглядеть его строение чтобы хоть как-то примотать его обратно, однако на вечных воздушных ямах сделать это было практически невозможно. Взяв себя в руки, он пробормотал: «Ну, по крайней мере, нас еще не убили – и на этом спасибо.» - он собрался и крикнул: «Стого, куда мы вообще летим?». Тот водил пальцем по стеклу, видимо, припоминая карту города, и нарисовав какое-то подобие паутины, стер все это, обернулся назад и ответил: «Куда угодно, но не к Геолифту! Судя по всему, мы летим в Шварцхельд – второй по величине город, расположенный у подножья Геофронтира – основной городской аггломерации Тартара, где и находится Геолифт. Шварцхельд славится тем, что некогда обеспечивал компактным жильем строителей Геолифта – однако теперь, когда теллуриане расселились по Местному сектору, город давно заброшен. Помещения все еще не нашли свое применение – и поэтому покоятся в запустении. Если Хроннен желают нас прикончить незаметно – это идеальное место. В этих кварталах черт ногу сломит.». Ада покачала головой: «Мы не можем выпрыгнуть из машины. Скорость пятьдесят шесть метров в секунду – даже мы не сможем пережить падение, не говоря уже об Эндане. Необходимо как-то сломать двигатель этой машине. Стого, отломай приборную панель и посмотри внутри – где-то там должен быть провод питания для электромагнитного ускорителя плазмы…». Закончить она не успела – следы мощных выстрелов из маг-винтовки пронзили небеса вокруг. Впрочем, машина тоже не стояла на месте – каким-то образом автопилот совершил отличный маневр уворота, а затем, когда две быстрые машины в зеркале заднего вида начали заходить на такси сбоку, транспорт неожиданно сделал бочку. Эндан неловко повис вверх ногами на ремнях, а машина издевательски застыла в перевернутом положении и нырнула в широкую воронку в камне.

Город уже давно закончился – теперь вокруг господствовали только едва маркированные трубы и провода, уходившие вглубь каменной воронки. Машина наконец перевернулась обратно, и с бешеной скоростью вылетела из темноты, под каменным потолком, который был явно гораздо ниже, чем уровень поверхности Геофронтира. Аэромобиль чуть замедлился, повернулся вниз, и вновь набрал скорость. Внизу распростерся гигантский город – в отличии от башен столицы, эти башни были усеяны балконами и окнами – хотя, если присмотреться, большинство окон было разбито, а клумбы на балконах давно завяли. Стого заметил: «В теории, эти башни обесточены – однако их строили из обломков ковчега, поэтому неудивительно, что разобраться в их хитросплетениях так и не получилось. Считается, что Шварцхельд «съедает» около семи процентов выработки питания – каким-то образом. Впрочем, всем плевать – бесплатная геотермальная энергия у нас прямо над головой.». Ада оглянулась и крикнула: «Сейчас над головой у нас три служебных машины, и нам явно надо что-то сделать!». Эндан нервно спросил: «Подождите, у нас есть какие-то пушки? Надо избавиться от них раньше, чем мы войдем в город – иначе чертов автопилот убьет нас своими маневрами!». Стого покачал головой: «Никак не получится. Оружие было только в машине Теллум, здесь ты не сможешь использовать даже гудок без нейродрайвера!». Тем временем аэромобиль заложил крутой поворот в воздухе, внезапно углубившись в переплетения города. Машина искусно огибала мрачные конструкции, минуя небрежно раскинутые провода и висячие коридоры, соединяющие башни. Преследователи тоже не отставали, с грохотом и звоном разбивая очередями остатки стекол и экранов. С перекладин свисали флаги Конвенции и знамена Разделов, а иногда и какие-то плакаты, содержание которых уже давно не поддается пониманию. Машина стремительно, как на американских горках, неслась между зданиями, и Эндан удивленно заметил: «Крайне любопытный автопилот, который уворачивается от выстрелов и зданий. Мы точно имеем дело с программой?». Вдруг, из приборной панели послышался приглушенный голос динамика: «Точно не имеете - поздравляю с разгадкой. Я веду это корыто уже час – честно признаться, мне не помешала бы помощь. Следующий перелет будет через площадь Исхода, крупнейшую в этом городе – там ваш транспорт будет особенно уязвим. Я не могу сделать это дистанционно – откиньте бардачок и достаньте сигнальные флажки. Я набила их взрывчаткой – попробуйте забросить их в окно преследователям. Не волнуйтесь – по нам стреляют ионными пулями, они влияют только на технику.». Стого покачал головой: «Есть проблема – я весь утыкан электромеханическими имплантами. Одно попадание – и их перегрузит. Ада, можешь помочь?». Она быстро кивнула, развернулась, и парой ударов выбила заднее стекло. Эндан обернулся посмотреть – Ада все никак не могла попасть флажком в открытое окно – однако на развороте, один из них все же пришелся внутрь машины. Ее разорвало на части в ту же секунду – Ада с облегчением рухнула обрадно на сиденье и пробормотала: «Извините. Я никогда не держала в руках оружие – и уж тем более, такое… импровизированное.». Вдруг оставшиеся две машины смогли нагнать беглецов на повороте, и точная очередь скосила по обшивке. Пару секунд все было нормально – но когда аэромобиль вышел на огромную площадь, посередине которой возвышался высокий макет корабля – по-видимому, ковчега, мощный взрыв прогремел где-то внутри машины. Перекрикивая звон в ушах капитана, из динамика доносилось: «…черт, они подорвали вашу силовую установку! Эта машина долго не пролетит на запасных конденсаторах – они рассчитаны только на экстренную посадку. Держитесь крепко!». Машина, подергиваясь и разбрызгивая искры, медленно направилась к земле – но в последний момент резко взмыла в воздух, взяв прямой курс на высокую башню, стоящую напротив площади. Не сбавляя скорости, она уверенно протаранила стеклянный фасад и окончательно отключилась – погасли даже лампочки вокруг разъема нейродрайвера. Внезапно, отстрелились двигатели – и машина резко приобрела инерцию, как умело выпущенный дротик. Эндан едва не потерял сознание от безумных маневров – но худшее было еще впереди. На полной скорости аэромобиль сел посередине фойе, все еще скользя вперед. Он пролетел через раскрытые створки шахты лифта и устремился вниз – к несчастью, лифт был сверху, и ничего не могло остановить безумный полет аэромобиля. Со всей мощью машина рухнула вниз, и Эндан успешно отключился от перегрузки.

Капитан наконец поднялся на ноги. Как ни странно, машина не просто разбилась об пол шахты лифта, но пробила еще и его – и теперь куча обломков лежала на бетонной площадке, под неярким светом, исходящим от пути разрушений. Его спутники о чем-то говорили в стороне, и он нашел в себе силы прошагать до них. Стого сказал: «Клянусь Пророком, он жив! После того как аэромобиль взорвался, мы с Адой уже думали, тебе конец. Ладно, теперь мы наконец можем пройти дальше – но тут есть проблема. Я совершенно не понимаю, куда идти, а устройство связи было окончательно уничтожено после крушения машины.». Ада махнула рукой: «Я примерно догадываюсь. Когда я только вышла из генезитрона, Шварцхельд уже не строился – но и до его запустения было далеко. Мы сейчас в туннеле 25 – здесь пролегают пути для грузовых монорельсов, которые когда-то доставляли килотонны металла, необходимые для строительства Геолифта. Наш загадочный помощник явно вел нас сюда неспроста – мы сможем найти здесь хотя бы одну автодрезину, и доехать на ней до нижних уровней Геолифта. В теории, Хроннен не могут перенастроить разрешения для стыковочных узлов и защитных систем Геолифта без прямой авторизации магистра – поэтому мы сможем покинуть столицу без особых проблем… если доберемся до корабля, разумеется.». Эндан кивнул, почувствовав звон в ушах еще сильнее: «Отличный план. Судя по тому, что они за все это время не спустились сюда, они не смогли обнаружить место нашего крушения – так что мы в безопасности, по крайней мере, пока.». Ада посмотрела в темноту, и вдруг, из ее глаз как будто раскинулись огни прожекторов – широкие раструбы света осветили мрачные катакомбы. Она улыбнулась, едва не ослепив Эндана, и пояснила: «Это особая способность третьего поколения. Мы выросли в темных, плохо освещенных кварталах Шварцхельда – вся энергия расходовалась на строительство Геолифта, который только после завершения постройки смог выдавать стабильную геотермальную энергию. Поэтому, выходя из генезитрона, мы уже могли фокусировать химическую энергию организма на фотофорические ткани в роговице… по сравнению с остальными поколениями, это самая бесполезная способность, которую только можно представить. Пойдем – я вижу, через километр есть ответвление путей. Там точно должно быть служебное депо монорельса!».

Троица уверенно шагала вперед, уже свернув на разделе путей. Наконец, из тьмы вынырнула гигантская дверь в два человеческих роста, утопленная в стенке туннеля. Стого подошел к ней, и, приложив немалые усилия, раздвинул их в обе стороны. Как только двери открылись, капитан едва не ослеп – за створкой простирался небольшой зал, освещенный гораздо лучше, чем пустынные туннели. К его непомерному удивлению, посередине круглой комнаты, перед огромным столом стояла магистр Джелани – она как будто сошла со статуи на площади Манифеста. С непритворным ужасом она подняла голову на Стого и ткнула в его сторону пальцем: «Этот кровопийца и шагу не сделает в мой штаб!». Стого замешкался, а потом внезапно крикнул: «Ага, так вот кто заложил мне взрывчатку в нейродрайвер! Не держите меня за идиота, магистр. Я проанализировал состав в вашем «сигнальном флажке» и ту смесь, которая чуть не вышибла мне мозг. Они совпадают, разумеется. Я… буду вынужден сообщить об этом Пророку. Нападение на оперативника Теллум – тяжелейшее преступление, и в лучшем случае, вас лишат всех ваших звезд. В худшем – вы повторите судьбу магистра Нин!». Далия подняла руки и изумленно крикнула: «Я не… это серьезно не я! Проклятье, я знаю, ты отлично понимаешь, что я не питаю к тебе особой благосклонности после того, как ты обезглавил Предел, но черт возьми, я до этого момента даже не знала, что ты пережил экспедицию в Солнечную систему!» - слегка успокоившись, она продолжила: «Ладно, так или иначе. Подумай логически – я привела вас сюда, и сделала это не просто так. Твое путешествие, Вестник Былого, имеет огромное значение для Виола. Кто-нибудь слышал о последнем заседании Магистрата в Пурпурных Залах?». Даже Ада и Стого пожали плечами, и магистр продолжила: «Неудивительно. В этом году оно проводилось в секрете. Так или иначе… оно окончилось катастрофически. Мы чуть не поубивали друг друга.» - она глубоко вздохнула и продолжила – «Когда мы встретились, было сложно не заметить, что Амарок сиял, как будто только вышел из покрасочного цеха, хотя все знали, что он много дней провел на рейсах по Глизеанскому микроскоплению – собирал свое воинство и вел его на Солнце. В таких условиях было очевидно, что корабль медленно покроется слоем копоти от атомизированных точечной защитой микрометеоритов – но этого не произошло. Уже тогда, мельком осматривая его корабль, мы думали, что он смог захватить какие-то невероятные технологии Протектората – но все оказалось гораздо хуже. По давней традиции, заседание Магистрата начинается с речи самого влиятельного магистра – думаю, сложно не заметить, что последние три года им был Виол. Он начал заседание с объявления о пришельцах из другого измерения – и о своем плане. Кроме того, он упомянул тебя… Он говорил, что некий селенит, вопреки всем его стараниям, получил данные о фарстрайдерах – и теперь направляется в само нутро Конвенции, чтобы посеять панику и раздор в нашей славной стране. Он был уверен в своих возможностях, и поэтому лишь попросил у нас обещания не вести с тобой дела – но не потребовал у нас твоего устранения. Мы ответили как обычно – «решим это самостоятельно». Однако, наших согласий для своего плана он не получил. Я думаю, вы уже знаете, в чем он заключается?».

Эндан молча кивнул, и Далия продолжила: «Ну, тогда я перейду сразу к делу. Мы воспротивились плану Виола – потому что считали его слишком авантюрным. Если эти инопланетяне настолько сильны, как он полагает, никакие планы с их участием не могут приниматься во внимание. Амайя от имени своего раздела Сондерон настоятельно потребовала все данные о фарстрайдерах для изучения – ожидаемо, Виол ничего ей не отдал. Марк от имени раздела Механит заявил, что если Конвенция выдержит хотя бы пять дней после вторжения фарстрайдеров, он передаст верфь Кальтсонне во временное пользование Виолом – но не более. В остальном он, как обычно, заявил, что это самый бредовый план Виола, который смог переплюнуть даже план вторжения в Солнечную систему, против которого он стоял так же яростно. Я и мой Раздел Визарис провели достаточно времени наедине с космосом, чтобы понять – он настолько же полон неожиданностей, как и богатств. Мы не можем противостоять им, пока что – но мы можем избежать его опасностей. Поэтому мой план прост… мой Раздел строит величайший космический корабль в человеческой истории, могучий «Термион». Ничего подобного мир еще не видел – это самый настоящий летающий город для десятков, если не сотен тысяч теллуриан – это Конструктор, приведенный к своему максимуму. Он сможет выживать в межзвездном пространстве практически бесконечно, и уберечь множество теллуриан от гибели на своем борту. Кроме того, он способен создавать позитронное и диглюонное топливо из подчерпнутой на ходу звездной материи. Тебе известно чуть ли не больше, чем Виолу – я думаю, ты знаешь, что пришельцы могут пользоваться следами от постоянных перемещений в гиперпространстве. Мы не знаем, насколько они могут распространять эту возможность – могут ли по следу от одного перемещения проследовать за нами, или нет. Поэтому нам нужно действовать превентивно – мы знаем, что ничего в известной теоретической науке способно перехватить объект астрономически незначительной массы в межзвездном пространстве. Все это время мы будем наблюдать за Местным сектором с невероятной точностью – и когда убедимся, что нашествие завершено, мы сможем включить гипердвигатель. А до тех пор, мы будем спокойно дремать в космосе. Ада… я знаю, что ты оставила свое Предназначение исследователя… но ты все еще состоишь в Разделе Визарис. Возможно, ты пойдешь со мной, и мы наконец сможем оставить эти затхлые рубежи? Мы откроем тысячи звезд, увидим то, о чем человечество и догадываться не могло! Среди звезд лежит судьба человечества, его предназначение и смысл! Мы, теллуриане, должны были это понять – вместо этого мы набросились на жалкую горстку звезд в непосредственной близости к Солнцу, и держимся за них, пытаясь выжать все до последнего из их безжизненных планет и спутников. То, что должно было стать нашим трамплином к звездам, стало могилой нашей исследовательской программы.». Ада покачала головой: «При всем уважении, магистр, я с вами не согласна. Полтора года назад никто и не знал о существовании ультрапространства, а теперь вы считаете, что корабль в межзвездном пространстве способен быть неуязвим для пришельцев, о которых мы практически ничего не знаем. Например, мы достоверно знаем, что они способны перемещаться со скоростью, максимально близкой к скорости света, когда наши адронные приводы едва достигают до 0.8 доли от нее. Проще говоря, им не составит труда выследить Термион при помощи обычного автотелескопа, догнать и уничтожить. Да, это займет годы – возможно, десятилетия – но откуда вы знаете, интересуют ли их такие мелочи? И кроме того… мы вообще ничего не знаем о Астрономическом Манипуляторе. Известно, что он может притягивать и отталкивать корабли на скоростях, которые возможно превышают релятивистские ограничения. Если это так, ваша судьба предрешена.». Магистр усмехнулась и ответила: «Да, о ультрапространстве мы узнали совсем недавно… но догадывались уже давно. Это считалось маргинальной гипотезой, построенной целиком на домыслах, подчерпнутых в и без того недостаточно изученном гиперпространстве. Однако, у меня тоже есть пара козырей в рукаве. Я возьму Термион в гиперпространство – и буду вести его до тех пор, пока не начну отключаться от напряжения. Это будут дни, недели, а может, и месяцы… но мы преуспеем. Где все остальные пали, мы вознесемся – и начнем свою одиссею сначала, без притеснения Конвенцией или Протекторатом. Нас некому будет остановить – мы выйдем на самые рубежи галактики, где эволюция невозможна – звезды настолько молоды, что даже простейшие бактерии будут редкостью. Но в нашей новой главе теллурианской эпопеи мы не будем повторять ошибок прошлого – у нас не будет колоний, не будет столиц. Мы будем жить только в том, что способно придать себе ускорение больше одного метра в секунду в квадрате – и никак иначе.». Стого покачал головой: «При всем уважении, это невозможно, магистр. Термион будет обогащен под воздействием «алых штормов» при такой длине пути.». Далия метнула гневный взгляд на Стого и повернулась к Эндану: «Именно поэтому я привела тебя сюда. Я уверена – технология щитов, которой обладает Виол, поможет мне избежать потока частиц, и удержать планистатический барьер на месте. Просто скопируй мне эти данные – я прошу лишь щиты. Все остальное меня не касается.».

Эндан сложил руки на груди и ответил: «Легко, я предоставлю даже больше – все данные, которые я там нашел. Но… что ты дашь взамен?». Далия загадочно улыбнулась и сказала: «Я догадываюсь, что Ада и даже этот… убийца, пошли за тобой неспроста. У тебя тоже есть какой-то план, какая-то повестка дня – и ты последовательно следуешь ей. Ты не похож на обычного селенита, в панике старающегося вернуться в состояние безопасности – вместо этого ты идешь из огня в полымя, как будто приманивая Виола. Впрочем, это явно часть некого плана… который я, честно признаюсь, не могу понять. Ты можешь поделиться им со мной – и я посмотрю, чем смогу помочь тебе - в обмен на данные.». Эндан подумал пару секунд, а затем сказал: «Да, конечно… я расскажу. Я собираюсь войти в ультрапространство таким же образом, каким туда перемещаются фарстрайдеры, найти другие инопланетные расы, которых поработили пришельцы, и узнать о том, что нас ждет в битве с ними. Возможно, у меня даже получится заручиться их поддержкой – и атаковать само сердце империи фарстрайдеров. Но сперва, мне нужна помощь – пожалуй, со всем, включая сам ультрадвигатель.». Далия стояла пару секунд, моргая в осознании, а потом залилась нервным смехом. Потом хлопнула руками по квадратной панели, на которой была подсвечена подробная карта Конвенции, и пробормотала: «Гениальный план. Просто лучший, если я правильно поняла. Надежный, черт возьми, как теллурианские маховики! Мы с магистрами думаем, пытаемся спасти хотя бы остатки человечества перед всепоглощающей угрозой… а ты просто играешь в героя дня? Твой план не выдерживает никакой критики, потому что этого плана, клянусь Пророком, вообще не существует. Что будет если ты не сможешь создать ультрадвигатель? А даже если и сможешь… Ты понятия не имеешь, как ориентироваться в этом измерении. Даже на то, чтобы познать гиперпространство, у нас ушли десятилетия, и мы все равно ничего не понимаем. Просто для примера – Координатор создавал гипердвигатель около года, и на него «работала» буквально вся Конвенция! Подчеркиваю - сверхмощный искусственный интеллект, симбиоз квантового компьютера и органических рептильных схем для распознания образов, и тогда еще сильнейшая, победоносная и абсолютно единая сверхдержава, создавали гипердвигатель целый год. У нас столько даже в лучшем случае нету. Расстояние между Тау Кита и Фенриром – чуть меньше четырех световых лет. Хотя подождите…». Она на пару секунд замерла над консолью, как будто парализованная осознанием. Эндан уже думал, что она понимает его план, как вдруг она резко встала прямо и крикнула: «Клянусь Пророком, Эндан… Ты открыл им путь! Нам всем конец… господи… что же ты сделал…». Капитан подошел поближе и вопросительно посмотрел на магистра – она изумленно посмотрела на него и дрожащим голосом пробормотала: «Гипердвигатель… Ты использовал его, чтобы совершить переход из и на Фенрир, верно?..». Холодное осознание пробралось по его спине. Но спасительная мысль уже вертелась на языке: «Но ведь и Виол тоже…? Да и первый маршал, если не ошибаюсь, тоже использовал гипердвигатель, чтобы проверить секретную автоматическую базу, с которой он следил за тогда еще живой Реманской Республикой.». Магистр взяла себя в руки и сказала: «Ладно, давай проложим траектории. Можешь начертить их на карте? Это сенсорная панель, нейродрайвер не нужен.». Эндан молча кивнул и провел две траектории – от Тау Кита и до Звезды Лейтена. Добавил еще две на одну плоскость – между Лейтен-3 и Фенриром, туда и обратно – эти перелеты принадлежали первому маршалу. Еще два перелета от Тау Кита и обратно принадлежали Виолу. Схема была готова – и Далия наконец решилась сказать: «Думаю, у меня есть гипотеза. Не совсем уверена в ее точности. Так или иначе, я думаю, что следом от перехода они могут пользоваться только один раз – иначе бы они выдвинулись в человеческие владения еще полтора года назад. Кроме того, наши дальние радары замечали странные объекты неопределенной формы и без каких-либо радиолокационных сигнатур как раз после путешествия Виола к Фенриру… И их можно примерно проложить по его обратному курсу, где, по-видимому, этот самый авангардный корабль напал на него. Подозреваю, Виол в тайне смог его уничтожить – и поэтому в такие краткие сроки смог создать свой энергетический щит. Это хорошая новость – по крайней мере, ремляне смогли уничтожить два корабля, если верить твоим данным, и еще можно догадаться, что Виол смог уничтожить еще один. Впрочем, есть один нюанс… я думаю, что он уничтожил его в облаке Оорта, которым, как известно, обладает любой желтый карлик. Там, где его невозможно найти, с группой своих ближайших сподвижников, которые поклялись оставить все это в секрете. Кто эти счастливчики – нам уже не узнать. Раннее, был первый маршал. Но его следы не соответствуют курсу инопланетян – не думаю, что они могли ими воспользоваться, да и нанесены они были задолго до вторжения. А вот твой след… будь готов к гостям. Ты летаешь на переделанном Конструкторе – очень хороший корабль, по моему скромному мнению, но он не был предназначен для боя – я думаю, ты это уже заметил. Впрочем, это универсальное средство, предназначенное для переоснащения при работе с различными средами – но Виол уже привел конкретно эту форму корабля в боевую конфигурацию, обладающую максимальной боевой мощью. К счастью, я знаю, как заметно расширить корабль – я дам тебе уникальную программу, которая пригодится тебе на верфи – она позволяет без повреждений расширить корабль до максимальной конфигурации. Я прятала ее от Виола по договоренности с магистром Серовым – если бы тот узнал о ней, ресурсы Конвенции были бы мгновенно опустошены на дополнительное оснащение Конструкторов. Но сначала, мне кажется, тебе стоит найти магистра Ли на Сорионе – сейчас она там, пытается доказать свою гипотезу ультрапространства чисто теоретически, стараясь не вызвать панику, открыто признавая угрозу пришельцев. Покажи ей эту программу – и она поймет, что тебе можно доверять. Не обманывайся ее ущемленным положением в вопросе территорий – удивительно, но ей, по всей видимости, совершенно все равно на звезды. Она лучший ученый-теоретик в Конвенции, и смогла предсказать ультрапространство целых пять лет назад. Конечно, ее никто не слушал – но теперь она тихо торжествует. Сделаю совет – зная тебя, Эндан, ты оттолкнешь ее своим… практическим подходом. Попробуй выйти с ней на одну волну, начинай каждый вопрос со слов «в теории», и вся мощь теллурианского научного гения будет твоей.» - она улыбнулась и добавила: «Боюсь, это все, чем я могу тебе помочь. Твой план настолько безумен, что я даже не думаю, что кто-то из мятежных магистров не согласится тебе помогать из страха остаться позади. Однако, знаешь… буду честна, я чертовски завидую тебе. Никто из других магистров тебе это не скажет, но я давно мечтаю бросить всю эту вечную политическую муть и снова сесть в верный корабль, и полететь к неосвоенным рубежам, открыть то, что совсем недавно считалось невозможным. Пройти там, где не ступала нога человека… теперь это твоя задача. Ты смог преуспеть там, где частично потерпел поражение Виол – это серьезное достижение. Возможно, у тебя получится пройти хотя бы часть того пути, который ты поставил перед собой. Так или иначе, спасибо за данные о энергетических щитах. Потребуются все научные ресурсы Раздела Визарис чтобы создать хотя бы один рабочий прототип, но я верю, что оно того стоит. Удачи… коллега.». Эндан поблагодарил, взял свиток нейрофольги, на котором была записана программа расширения Конструктора, и вышел из небольшого штаба под равномерное гудение и попискивание приборов. К счастью, монорельсовая автодрезина была на месте – команда спокойно погрузилась внутрь и отправилась в длинный путь обратно к Геофронтиру.

Глава XVII. Страх неизвестного

Глава XVII. Страх неизвестного

С громким скрежетом дрезина затормозила перед обширным полем, составленным из витков рельс, на которых должны были останавливаться грузовые вагоны. Когда-то, эти мощные установки поднимали гигантские металлические детали, чтобы отправить их по мощному конвейеру вверх – но теперь они замерли, как будто в ожидании нового безумного проекта. Ада указала влево – там неприметно расположились двери служебного подъемника. Натужно скрипя старыми тросами, он медленно отправился вверх, и спустя несколько минут, затормозил в комнате вполне приличного вида – видимо, уже на основных уровнях Геолифта. Стого первым подошел к двери, аккуратно приоткрыл, оглядевшись, и подал знак остальным. Троица вышла в широкий коридор, выходящий на внешнее кольцо, к остановкам лифтов. Эндан удивленно оглядывался – повсюду куда-то спешили теллуриане, по-видимому, к основным стыковочным узлам для одноместных теллурианских корветов. К счастью, указатели на стенах быстро привели капитана к скоростному лифту, который обслуживал четвертую сотню стыковочных отсеков.

Створки герметичной двери раскрылись перед троицей, и им предстала удивительная картина – рядом с чистым и подкрашенным Перегрином, гордо возвышающимся среди огромного ангара, сидели две крохотные фигурки – Хосе раскидывал какие-то карточки на перевернутом ящике со светящейся полосой на боку, а уже виденный капитаном теллурианин сидел рядом, кладя такие же карточки, и ожидая хода соперника. Заметив приближающегося Эндана, Хосе рассмеялся и сказал: «Шеф, не желаешь присоединиться? Мы тут в «Бесконечную Войну» играем. Как раз две колоды свободны!». Эндан ошеломленно хлопал глазами, переводя их с беззаботного теллурианина на довольного пилота. Теллурианин обратил внимание на это и сказал: «Не беспокойся, я знаю, что вы селениты. Но мне плевать на политику – если Пророк сказал, что вам здесь можно находиться, значит так тому и быть. Честно сказать, теперь я даже проникся уважением к вашим талантам – вести корабль исключительно при помощи астросферы – явно не легкая задача. Будем знакомы – меня зовут Алайден Койве.». Эндан представился и кивнул – рукопожатия явно были не приняты в теллурианском обществе. «Я немного помог автоматике в починке вашего корабля – в особенности, в восстановлении вашей каюты. Жуткое зрелище! Но я, к слову, восстановил ваш компьютер, заменив на нем нейродрайвер на то, что Хосе назвал «клавиатурой» и «трекболом». Ладно… все же, не желаете присоединиться? Мы буквально только раскладываем карты. Я взял Конвенцию, он взял Протекторат. Подозреваю, ты желаешь сыграть за Республику? Хотя, конечно, можно и за Единство Координатора. Правила простые – по ходу дела расскажу.». Эндан рассмеялся и ответил: «Хосе, собирай пожитки – иначе пока мы тут валяем дурака, придется печатать пятую колоду, для фарстрайдеров.». Алайден наклонил голову и удивленно спросил: «Фар… что?! Это как-то связано с тем, где вам так сильно разнесли корабль?». Эндан поднял указательный палец и произнес: «А вот это, Алайден, я расскажу тебе, если ты согласишься присоединиться к нашему путешествию в иное измерение. Нам точно не помешает пара теллурианских рук.». Алайден покачал головой: «Ох, ты заинтриговал меня. Но никуда мне не деться. Я поклялся Магистрату быть надежным комендантом Геолифта, и я должен исполнить это обещание. Тем более… с вами Ада. Я помню ее еще с Эриданского Похода семь лет назад – тогда она совершила удивительное открытие…». Ада прервала его: «Слушай, давай опустим эту тему, ладно?». Комендант покачал головой и сказал: «Ты не должна себя в этом обвинять. Аммиачная атмосфера Эридан 82-4 – это естественное явление. Никто не сможет это изменить – проекты терраформирования такого масштаба еще недоступны людям.». Ада вяло пожала плечами: «Но… столько надежд… после Эридана 40 мы думали, что на Эридан 82, единственном желтом карлике в пределах Конвенции мы найдем новую Землю - с ее древней экосистемой, удивительным климатом, и прочими поразительными явлениями, о которых мы слышали лишь в легендах Адаптации. Но что в итоге? Полное разочарование.». Алайден покачал головой: «Извини, что расстроил… капитан, если вы не возражаете, я пойду. Удачного путешествия – куда бы оно вас не привело.».

Блестящий белый корабль оторвался от площадки и вылетел в стремительный поток других кораблей. Спустя несколько минут, корабль вылетел из широкой отвесной воронки, сбросив облачко металлической пыльцы, переливающейся в блеске звезды. Оставив планету позади, корабль выбросил струю света – и устремился между черным и белым небом. Хосе выглянул в передний иллюминатор командного пункта и мечтательно сказал: «Ну и вид. Последний раз я видел что-то подобное у Альтаира, Галилео-Сити – это на четвертой планете. Но еще никогда я не подлетал так близко к белому карлику – признаюсь, вид отсюда совершенно иной.». Эндан повернулся к Аде, которая задумчиво смотрела на панель управления: «Не хочу задеть, но я все никак не пойму, почему та экспедиция тебя так волнует. Вроде бы ты давно бросила звездные исследования?». Ада покачала головой и произнесла дрожащим голосом: «Ладно, если это так интересно… я расскажу. Я прожила достаточно долгую жизнь по меркам теллуриан – хронологически, мне двадцать лет, минус два года на адаптацию. Но приравнивать их к годам жизни Древних или селенитов было бы некорректно – как минимум, потому что мы не спим. Этот фактор особенно важен – из-за него ты смело можешь умножать мои годы в два раза, преобразуя их в человеческие. В конце концов, почти половину своей жизни человек проводит во сне. Так вот… при всех этих годах, я так и не смогла выполнить свое Предназначение. Да, именно так… почти все теллуриане с этим справляются… но не я. То, что дали мне, было конкретной задачей – найти новую Землю для теллуриан. Всю жизнь я шла к Эридану 82 – строила станции, открывала верхнюю границу Глизеанского микроскопления, выживала на том, что могла найти – и все это лишь для того, чтобы обнаружить, что спектрометры не солгали. Все было верно – богатая азотно-кислородная атмосфера, идентичная земной, мягкий континентальный климат на единственном материке. Но как только я приземлилась, ошибка была очевидна – ядовитый океан, наполненный бактериями на декстро-аминовой основе, омывал отравленную почву, на которой росли опасные даже для теллуриан джунгли, через которые пробирались хищные животные, один кусочек мяса которых ввел меня в кому на неделю. Ирония – этот мир представлял опасность даже при вдыхании спор растений – распадаясь на первичные составляющие в организме, он парализовал твои органы. Даже теллуриане, обычно защищенные от токсинов, могли попасть в анафилактический шок с одним вдохом местных бактерий. Единственное, что могло сделать этот мир пригодным для колонизации – несколько месяцев непрерывной бомбардировки термоядерными снарядами, которые превратят этот мир в обычную каменистую пустыню, каких в Местном секторе многие сотни. Одиннадцать лет пустой гонки за неосуществимым сломили мою решимость – мне пришлось вернуться на Тартар, и жить в вечном стыде за свой провал. Я не в обиде на Пророка за это – когда я родилась, все мечты и надежды теллуриан были направлены на звезды. Однако Предназначение – это не то, что можно просто «отбросить». Мне потребовались годы, чтобы преодолеть себя и найти новое занятие. Я начала с изучения культуры Древних – там, где другие видели инопланетные манускрипты, я видела, как моя трагедия резонирует с тысячами других, запечатленных в драме вымышленных и реальных героев. Ромео, выпивший яд из-за смерти Джульетты, которая была жива. Душа великого ученого Фауста, павшая игрушкой для сверхсуществ из цивилизаций шестого типа. И многие другие трагедии, порожденные беспокойным человеческим сознанием, дали мне новый смысл – понять вас. Понять вас как цивилизацию, как биологический вид, как отдельных личностей… Но сколько я бы не пыталась, Предназначение всегда будет сильнее, и тем больнее будет осознание, чем больше времени еще пройдет. Я достаточно изучила людей, чтобы знать, что и у вас все точно так же. Ваш характер, ваше мировоззрение и цели очень редко развиваются планомерно – обычно они формируются в первые годы ваших жизней, меняясь лишь при критических обстоятельствах…» - она смолкла, глядя на удаляющийся яркий шар Проциона и добавила: «Я думаю, ты понимаешь, почему я не хотела об этом говорить при Стого. Он исполнил свое Предназначение за один чертов год. В отличии от многих теллуриан из раздела Визарис, я не питаю совершенно никаких эмоций касательно того, что он сделал в Пределе. Так нужно было Конвенции, Пророку. Потерять восемь тысяч теллуриан накануне решающей войны с Протекторатом было бы эквивалентно общенациональному самоубийству.».

Эндан прищурился, глядя на удаляющуюся точку звезды, и кидая взгляд на гравитационный датчик, тихо произнес: «Мне очень жаль, Ада. Я понимаю тебя – глядя в прошлое, я понимаю, что время – единственное, чего стоило бояться. Знаешь, когда-то в детстве, многие из нас боялись пауков, высоты, темноты, и прочих мелочей, я до безумия боялся часов. Серьезно, я часто сидел в углу и делал что-то, пытаясь забыть о существовании этой тикающей штуки – но в конце концов все равно инстинктивно поворачивался на часы – замирал в ужасе, если прошло больше времени, чем я думал – или наоборот, слегка радовался, если прошло меньше. Ничего не мог с этим поделать – проклятая жизнь шла, а ничего не менялось.». Ада покачала головой: «Но возможно… это не Виол сделал ее настолько невыносимой? Да, он убивал всех и всё, что было тебе дорого… но возможно, вся проблема кроется в твоем восприятии Виола? Переняв твою эссенцию, он стал воплощением твоих несбыточных мечт. Мне кажется, пока ты шагал по Старой Земле, ты не понимал, что тебе не обязательно тратить остаток своей жизни, чтобы забрать себя у Виола. Невозможно было забрать твою суть целиком, ведь человек – это вечно меняющаяся материя, как амальгама на обшивке корабля фарстрайдеров.». Эндан вяло улыбнулся, садясь в кресло и закрепляя шлем, сказал: «Так или иначе, я потерял тридцать лет своей жизни впустую, выживая в ложных надеждах, что когда-нибудь, возможно, я возьму свой реванш над проклятым теллурианином.». Ада пожала плечами: «Столько же потеряла и я, переводя в годы жизни Древних. Однако на открытых мной звездах, казалось бы, совершенно безжизненных, нынче живут тысячи теллуриан, а благодаря твоим действиям на Луне была создана органическая программная оболочка «Вождь», благодаря которой у человечества появился шанс одолеть фарстрайдеров. Эффект бабочки, мой друг. Те действия, которые мы считаем бесполезными, могут оказать невероятные последствия на людей будущего. Впрочем, на его основе я бы вывела и обратный «эффект гусеницы» - те действия, которые ты считаешь значимыми и верными, ветер времени разрушит, как карточный домик.».

Перегрин гордо мчался через звезды, и Эндан спокойно вел его к яркой и заметной звезде Эпсилон Индейца, вокруг которой обращается обитаемая планета Сорион. Как и Обитель, эта планета классифицировалась как океаническая – а значит, естественные острова там в меньшинстве – основные территории созданы искусственно, путем вычерпывания почвы со дна и аккуратного спуска астероидов с орбиты. Капитан уже мог позволить себе подумать о таких мелочах – основные трудности наведения корабля остались позади, как вдруг холод пробрал его насквозь. И вновь, громкий щелчок известил его о потере курса – но что-то было по-другому. Вместо обычного «падения мимо цели», корабль как будто замедлился и пошел назад. В паническом осознании Эндан понимал – если Виол так быстро вернулся к преследованию, то на этот раз пощады можно не ждать – теперь он знает даже про маневр с Кортиком, и вновь застать его врасплох не получится, не говоря уже про данные. Корабль «вынырнул» из гиперпространства, и Эндан понял, что все его предположения провалились. Мрачное предчувствие оказалось неверным – все было гораздо хуже. Это был самый настоящий корабль фарстрайдеров – он выглядел как загнутый полумесяц из светло-серебристого, неестественного перламутрово-блестящего металла, пронзенного зелеными линиями, а сзади он заканчивался пятью ускорителями разного размера, исполненными из еще более странного темно-синего металла, покрытого белыми насечками. В месте изгиба проходила темная линия, проложенная тем же темным металлом – несомненно, именно это и было тем самым «неопознанным орудием», о котором говорил Вождь. Довершало же незавидную картину гигантское кольцо, встроенное в расширенный сегмент «полумесяца» внизу – на нем зловеще мерцали зеленые огни – по-видимому, это был тот самый самонаводящийся плазмомет. Но корабль пришельцев не торопился нападать – и Эндан решил не провоцировать его, заранее выпуская дронов. Возможно, все удастся решить мирно? Дрожащими руками он снял шлем и начал анализировать радиосигнатуру пришельца. Она удивительно попадала под азбуку Морзе! Капитан пару секунд пребывал в крайнем удивлении, и лишь потом вспомнил, что у фарстрайдеров достаточно долгая история взаимодействия с людьми – ремляне наверняка использовали единые стандарты общения. Он отдал команду о дешифровке АПП корабля – и на экране коммуникатора возникло… нечто. Вытянутый овал из перламутра, в котором выделялись лаймово-зеленые полосы, очерчивающие круги и окружности – подсознание Эндана автоматически пыталось придать им роль глаз или рта, и слегка «очеловечить» инопланетян – но все попытки были напрасны – они были чем-то совершенно чужим, непонятным его естественному восприятию, выделяя лишь два вертикально поставленных светящихся «глаза», как у светофора. Эллипсоид «головы» соединялся приборами технологичного облика из все того же темно-синего металла. Ада прошептала: «Я думаю, это его экзоскелет. Это существо, судя по всему, давно потеряло способность самостоятельно… существовать.». Эндан глубоко вдохнул, включил коммуникатор, и произнес предательски дрожащим голосом: «Здравствуйте. Официально приветствую вас на территории Конвенции. Меня зовут Эндан Бранд, я пилотирую космический корабль Перегрин. Я готов начать культурный обмен с вашей расой.». Пару секунд ничего не происходило – но затем машинный голос корабля равнодушно перевел шифр: «На связи К768. Разговор неуместен. Ваши грехи не могут быть искуплены. Кроме того, что вы злоупотребили Альтероном, вы продолжаете ранить пространство.». Эндан похлопал глазами и нервно сглотнул, категорически не понимая, про что может говорить пришелец. Он решил во что бы то ни стало поддерживать разговор – каждое слово не только отдаляет его от неминуемой гибели, но и может приблизить разгадку мотивов загадочных фарстрайдеров.

Вдруг, стремительное осознание пришло к нему. Он спросил: «Неужели… все дело в наших гипердвигателях? Но как они могут влиять на пространство?!». Фарстрайдер жестко ответил: «Есть вещи, находящиеся далеко за гранью вашего понимания. Вы – наша единственная ошибка, наш единственный просчет. Множество цивилизаций мы вознесли к просвещению, но ваша оказалась сильнее в своем невежестве. Наш величайший подарок был лучшим, что мы давали другим цивилизациям. Вы были избранными. Но вы смогли обернуть его в ужасающее орудие раздора, которое не только дало вам возможность, но и заставило отклонить вашу цивилизацию от верного курса. Все, что нам остается – выжечь человечество дотла и приступить к ликвидации повреждений, которые вы нанесли миру своей безответственной деятельностью. А для того, чтобы сделать это, нам нужно начать с тебя.». Внезапно, корабль развернулся для прицеливания на Перегрин – но сделал это так быстро, что Эндан едва успел среагировать, схватив шлем. Пришелец выстрелил несколькими мощными светящимися волнами из «разреза» посередине – они оставляли тяжелые горящие следы на корабле. Пока запаса вак-пены хватало, чтобы не допускать разгерметизации отсеков, но долго корабль под таким огнем не продержится. Перегрин заложил широкую дугу вокруг него и выпустил стайку из десяти легких дронов – они налетели на серебристое судно и начали расстреливать его щит практически в упор. Но Эндан уворачивался все отчаяннее, а щиты оставались все такими же неприступными – и он решился на эксперимент. На корпусе вражеского корабля не наблюдалось точечной защиты – по-видимому, все повреждения отклонялись энергетическим барьером, и он скомандовал дронам преодолеть его. Как оказалось, это вполне возможно – оставляя голубоватые следы на невидимом барьере, они влетели вовнутрь – и открыли огонь по перламутровой обшивке. Как кипящая вода, она покрылась бегущими разводами, а зеленые полосы выкрасились в горячечно-красный – но броня упорно не сдавалась. Очевидно, этот вид покрытия требовал еще большей силы удара – электромагнитных ускорителей на дронах для пробития не хватало. Тем временем, корабль все продолжал покрываться горящими шрамами от орудия – Эндан старался поворачиваться так, чтобы отвести уже поврежденные участки с линии огня. Чтобы помочь дронам, он решил добавить ракетный залп – к счастью, запасы взрывчатки были пополнены еще во время остановки на столице. Шесть мощных ракет вылетели из цилиндров по бокам корабля, разделились на десятки еще более мелких ракет, сделали какие-то непонятные маневры для уклонения от точечной защиты, и вгрызлись во вражеские щиты, полностью поглотившие заряды. Глубокая лазурная рябь прошлась по касательной от корабля, и пропала бесследно. Эндан лихорадочно думал, как бы обойти щиты врага, когда несколько точных «волн» пронзили одну из торпедных установок. Действовать надо было быстро – и идея пришла. Надо было лишь сравнить – что было, а точнее, чего не было, у дронов, что они смогли пройти, в отличии от ракет? Ответ пришел сам. Скорость и размер – вот определяющие факторы, на которые реагирует «умное поле». Эндан крикнул в интерком: «Хосе, возможно ли настроить ракеты на меньшую скорость?!». Тот изумленно ответил: «Я могу вручную уменьшить проем впрыска топлива у каждой, но ведь это абсолютно бессмысленно…». Капитан перебил его: «Сколько! Сколько времени тебе потребуется?!». Тот ответил: «Одна минута, если очень спешить!». Эндан громко вздохнул и продолжил маневрировать. Никакой возможности приблизиться и совершить выстрел из главного орудия у него не было – по всей видимости, фарстрайдер прицеливался в те места на корабле, где излучение энергии выше всего – такие, как отсеки запуска торпед, сборщики, двигатели, или работающее орудие. Промахнуться пришелец практически не был способен – волны перемещались с невероятной скоростью, а также практически в любом случае задевали корпус при увороте из-за ширины «снаряда». А самое плохое, что они шли друг за другом – для коаксиального орудия это была просто невероятная скорострельность. Любой лазер по технологиям людей уже давно бы перегрелся и расплавился – однако, к счастью, и разрушительная мощь лазера была гораздо выше орудия пришельцев. Наконец, пять ракет пронзили небосвод – они летели медленно, но верно – одну из них дуга все же зацепила, но все остальные окружили пришельца и врезались в его корпус. Один двигатель переломился пополам и с жутким взрывом разлетелся на части – но все остальные врезались в основные слои обшивки, и как будто утонули в ней, вскипятив перламутровую амальгаму. Но одна крохотная боеголовка промахнулась, и попала по дрону – тот со скрежетом разлетелся, а его двигатели каким-то образом замкнуло, и он врезался во врага. Его куски утонули так же, как и ракеты – но спустя пару секунд, броня как будто начала тлеть – красная проплешина в амальгаме стремительно расширялась, пока не достигла метра в диаметре и не дотянулась до основного орудия. Несколько странных молний, похожих на щупальца, вылетели из него, и орудие разорвалось на крохотные поблескивающие синие кусочки.

Фарстрайдер как будто «разозлился» - его кольцо внизу внезапно накопило сгусток синей плазмы и выпустило его в Перегрин. Впрочем, это и в сравнение не шло с плазменной бомбардировкой от дронов Виола – эти заряды каким-то образом следовали за кораблем, и внешне напоминали не крохотные оранжевые звезды, а какие-то сине-фиолетовые шары, пронзаемые изнутри молниями, как плазменные лампы фокусников. Эндан упорно пытался оторваться от загадочного снаряда, но ничего не выходило – он описывал круги все уже, а шар и не думал улетать по касательной – казалось, он только набирал скорость. Последняя попытка увернуться – и снаряд растекся горящим пятном на правом борту корабля. Кипящие струи раскаленного металла текли по обшивке – она буквально сползала с корабля, закрывая выход сборщика, расплавляя ракетные аппараты, обнажая хрупкие внутренние переборки и выпуская облака воздуха, выходящие со зловеще-красными пузырями металла. Эндан чувствовал, как все вокруг него рушится. Он обреченно прошептал: «Статус! Вы живы?». Стого кричал в интерком: «Тридцать два процента площади корабля уничтожено, основное орудие невозможно запустить, половина автоматических хранилищ не функционируют!». Хосе ответил: «Мы разнесли ему один из двигателей – если повезет, мы сможем уйти. Срочно выходи на курс отхода, пока мы еще живы!». Эндан на секунду закрыл глаза, как будто уйдя на паузу. Где-то там, вдали, сверкали огни Тартара – города свободных, беззаботных теллуриан, живущих с памятью о великом подвиге, совершенном когда-то давно. С ужасом он понял, что в этот момент забыл все, что помнил о Старой Земле – впрочем, неудивительно, учитывая, что огромное число культурных реликвий тогда было утеряно в первой Эволюционной Войне и предшествующих ей «небольших» войнах. Но то, что создали теллуриане Тартара, было неприкосновенно – он с ужасом представил, как широкие режущие волны ложатся на белую клепаную обшивку Геолифта, как раскаленные струи хлещут внутрь, будто гигантский водопад, как тяжелые секции с грохотом и бурлением падают вниз, погребая гигантский город в огненной каре. Кошмарные картины как будто отпечатались в его голове, когда глаза внезапно увидели свет – перед ним простирался командный пункт, однако он был тяжело поврежден. Ада озабоченно склонилась над ним и сказала: «Кажется я вовремя. Центр не функционирует, уровни кислорода критические – надеюсь, ты не против – я отправила всех в капсулы и перенаправила воздух сюда. Тебе нужно унести нас отсюда… Если ты не в состоянии, просто кивни. Я все сделаю.». Эндан с криком схватил воздух ртом, откашлялся и нервно отрезал: «Нет… нет, я не уйду. Пожалуйста, простите меня… но, если нам не победить, мы не должны дать ему отправиться по Местному сектору. Приготовься к тарану.». Ада покачала головой и ответила: «Я согласна, но другие… разве это этично, выбирать за них?». Капитан стиснул зубы и ответил: «Виол научил меня кое-чему. У всего есть своя цена. Даже если мы предотвратим тысячную долю тех разрушений, которые устроят здесь фарстрайдеры – мы должны пойти на эту жертву.». Ада взглянула на стремительно приближающийся корабль, уже выпустивший второй разрушительный заряд, и спросила: «Но откуда ты знаешь, что ты сможешь его уничтожить? Возможно, нас просто поглотит, как и торпеды.». Эндан ответил: «Этого не произойдет. Потом расскажу, почему.». Изрядно побитый Перегрин, выпуская неравномерные струи бело-розоватой азотной плазмы, издал свой последний залп – но из двигателей. Устремившись вперед, он резко врезался во врага носовыми ускорителями, установленными на днище корабля, и они разлетелись на крохотные куски. Силовые узлы маневровых приводов взорвались с неистовой силой, выпуская струи кислорода и обломки внутренних конструкций – корабль потух, потеряв основную энергетическую нагрузку, и плазменный снаряд потерял наведение, устремившись в черноту космоса. Однако корабль пришельцев, который, казалось бы, остался неповрежденным, внезапно воспламенился. Он горел ярким красным пламенем, и обшивка облезала с его боков, обнажая широкие треугольные конструкции из темно-синего металла – и в этот момент на помощь пришли дроны, с трудом пробивая прочный металл едва заметными выстрелами, и разламывая мощные конструкции на части. Из них вырывался какой-то странный газ, наполненный блестящими частичками – и наконец, сам «пилот» - какой-то перламутровый шар со светящимися рисунками на передней части, из которого выходили три мощные ноги из темного металла, вылетел в космос – однако, попав в облако красных частиц, амальгама загорелась, и обнажила хрупкие, светящиеся внутренние органы – они разлетелись на части буквально при первом контакте с вакуумом. Это была победа, принесшая временное спокойствие Местному сектору. Изрядно помятый Перегрин, с обгоревшим правым бортом и огромной разбитой воронкой вместо переднего ускорителя, вышел победителем в этой смертельной битве.

Астросфера, лишенная магнитных полей сдерживания, укатилась глубоко под панель управления, а пьедестал угрожающе наклонился набок, обнажив огромное скопление оптоволоконных проводов. Прочная панель, выдвигающаяся на огромный иллюминатор во время боя, была прожжена в десятке мест раскаленными до невероятных температур осколками двигателя – впуская тусклый свет звездного покрова внутрь рубки. Эндан очнулся в шлеме – Ада стояла рядом, вонзив нейродрайвер в голову, и что-то явно сделала – свет на потолке загорелся, а стрелка внешнего барометра стремительно пошла вверх. Она выдернула шнур, покачала головой и сказала: «Конструктор – чудо техники. Можешь смело плюнуть в любого, кто скажет иначе – пережить удар на скорости звука – невероятное достижение. Мы выжили – но теперь наш корабль абсолютно небоеспособен, а что еще хуже, наш отсек жизнеобеспечения был уничтожен – цианобактерии погибли, и теперь у нас едва ли хватит воздуха на полтора часа. Я лишь несколько раз перезагрузила ключевые системы, и перенаправила дронов в последний сборщик – заодно перенеся остатки противника в трюм. Тебе нужно как можно скорее вернуть нас в гиперпространство, пока мы не задохнулись.» - она подняла все такую же блестящую астросферу обратно на пьедестал и спросила: «А все же… как ты смог его уничтожить?». Эндан усмехнулся, стягивая разорванную ткань шлема скобами, и ответил: «Все просто. Обычные кинетические удары не берут его – но после столкновения с обломками двигателей дронов он начал разрушаться. Ничего особенного в них не было – плазменный конденсат встречался и в двигателях ракет, но вот кое-чего в них не было – обогащенной материи, которая является составной частью безинерциального двигателя. Известный факт – в корабельном ускорителе ее гораздо больше, чем в ускорителе дрона – поэтому я видел только один исход боя. Однако… мы каким-то образом выжили. Этот чертов корабль вообще неубиваемый!». Ада улыбнулась: «Безумно дорогое оружие получится. Каждый грамм обогащенной материи получается только на Оке Бури, в крайне опасных раскопках – поэтому безинерциальные ускорители являются прерогативой Конвенции. Протекторат компенсирует это гораздо более термоустойчивыми корабельными соплами – поэтому может использовать гораздо более реактивную, а значит, развивающую большую скорость, водородную плазму.». Эндан защелкнул починенный шлем и спросил: «Ты не идешь в капсулу? Я с минуты на минуту запущу гипердвигатель.». Она ответила: «Я останусь тут, проконтролирую состояние рубки. В конце концов, корабль едва не разваливается на части.» - поймав укоризненный взгляд капитана, она добавила: «Если серьезно, я никак не могу попасть обратно на третью палубу – проход завалил огромный обломок несущей конструкции. Ладно уж, рискну – однажды мой нейродрайвер повредился, и я видела гиперпространство. Не вживую, разумеется… но тоже неплохо. В конце концов… Почему бы и нет? Почему мы можем столько, но не можем просто увидеть гиперпространство?». Эндан вздохнул и перешел на прямое управление. АПП даже не стал напоминать о повреждениях корабля – Ада выключила его для уменьшения силы тока на основном распределителе, во избежание очередной аварии.

Глава XVIII. Просветление

Глава XVIII. Просветление

Эндан снял шлем – сияние оранжевого солнца обрамляло единственную планету системы в прекрасный светящийся ореол, окружающий угольно-черный диск планеты. Голосовой помощник уже был готов лопнуть от количества предупреждений, и капитан, потирая пульсирующую от напряжения голову, воспользовался парой непечатных выражений в его адрес. Вспомнив про Аду, он обернулся к боковому экрану – она стояла там, с глазами размером с монету, и смотрела на лобовой иллюминатор – капитан даже не стал его закрывать, учитывая в каком плачевном состоянии был заслон. Он подошел к ней и помахал рукой перед глазами – но тщетно. Она стояла и созерцала, произнося про себя какие-то бессвязные слова. Эндан покачал головой, отвернулся, и приказал кораблю следовать на геостационарную орбиту Сориона, как вдруг дверь открылась – в комнату вошел Стого с небольшим следом дыма, поднимающимся с клинка. Он улыбнулся: «Пока я резал этот проклятый обломок, Хосе мне показал записи боя. Поразительно! Мы нанесли первую победу пришельцам – и, что не менее важно, выжили, чтобы поведать о ней. Данные об этой битве послужат великую службу в отражении угрозы фарстрайдеров – независимо от того, сработает ли наш план, или нет.». Капитан покачал головой: «Ну, не первую. Виол явно управился с одним из них раньше нас.». Стого махнул рукой и ответил: «Мне кажется, это бессмысленно. Просто представь, что его не существует – он питается на твоей зависти, на своем превосходстве. Ты когда-нибудь сломаешься, если будешь пытаться его превзойти.». Эндан вздохнул и кивнул в сторону Ады: «Тут проблема. Она посмотрела в гиперпространство. Буквально.». Стого ошеломленно взглянул на нее и глубоко выдохнул: «Это действительно плохо. Я никак не могу ей помочь – но возможно, на Сорионе она сможет прийти в себя. В конце концов, это главный центр отдыха и психологической помощи в Конвенции.». Эндан покачал головой: «Ну, остается надеяться на это.».

Как и у Проциона, вся система Эпсилона Индейца была размечена сигнальными флажками с такой педантичностью, что Эндан мог рассчитать, сколько займет полет, даже не сильно вдаваясь в вычисления. Получались не слишком хорошие цифры – запасов кислорода хватало на пять-десять минут меньше, чем на самый оптимистичный полет. Капитан подал экстренный сигнал, и рядом практически мгновенно появился огромный транспортный корабль – без промедлений он выпустил дронов, которые временно заделывали вак-пеной разломы и повреждения, а сам корабль выпустил огромный гофрированный шланг, который впился в отверстие и, извиваясь из-за перепадов давления внутри Перегрина, выпустил десятки кубических метров живительного газа вовнутрь корабля. Справившись с задачей, незамысловатое устройство выпустило еще ком вак-пены и улетело обратно в недра корабля-спасителя. Эндан уже хотел выразить благодарность спасителю, как вдруг увидел, что корабль целиком автоматический. Он покачал головой и грустно произнес: «Эх, вот оно, губительное последствие автоматизации. И кому мне выразить благодарность за это чудесное спасение?». Стого покачал головой: «Любой набор повторяющихся действий, выполняемых по четкому набору инструкций, не должен выполняться человеком дольше месяца – так рекомендует раздел Теллум в целях обеспечения сохранности теллурианского рассудка.». Эндан парировал: «А мне кажется, чертовски хорошая работа. Сидишь, спасаешь корабли при помощи электронного помощника, собираешь всевозможные благодарности.». Ада внезапно пошевелилась, схватилась за голову подошла к консоли и мрачно ответила: «Ты повторяешь ошибку людей прошлого. Самая востребованная, простая и безопасная работа всегда будет отнята машинами. Место человека – на передовой, открывать новое и покорять старое. Так сказано в манифесте Конвенции.». Эндан спросил: «Подожди, что произошло?! Ты помнишь перелет?». Она покачала головой: «Каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить что произошло, голова расходится по швам. Никогда такого не было.» - она повернулась к иллюминатору и зачарованно вгляделась вдаль. Вид действительно был прекрасным – огромный океан прорезали обширные архипелаги, а над ними рваным покрывалом тянулись облака, белые и полупрозрачные, как раскиданная по небосводу вата. С тяжелой тряской корабль вошел в атмосферу. Несмотря на все старания гравитационного генератора, даже базовая аэродинамическая форма корабля была нарушена – и ветер нещадно сносил корабль, вынужденный компенсировать это двигателями. Стого вздохнул, глядя на огромное цилиндрическое строение, почти полностью идентичное тому, что было на Тартаре, и прошептал: «И вновь я дома…». Впрочем, преодолев слой облаков, Перегрин наконец относительно стабилизировался – и, спустя еще пару десятков минут снижения, перед капитаном открылась невероятная идиллическая картина планеты. Шумный океан раз за разом набрасывался на покрытые желтоватым песком берега, а красивые здания из мрамора, обшитого пластинами из бронзового металла, возвышались над изумрудно-зелеными лугами. Гигантская площадка космопорта была выполнена в форме герба Конвенции – на удивление, лишь несколько кораблей занимали её. Впрочем, подлетев поближе, Эндан понял почему – корабли постепенно перемещались на диск, который спускал их в гигантское подземное хранилище.

Очередной сдвиг платформы, и она приняла Перегрин – с грохотом вак-пена окончательно сдалась, и корабль практически развалился на куски. Красные огни загорелись по краям движущейся платформы – безопасное перемещение не представлялось возможным. Эндан вышел из корабля, вдохнул прекрасный запах цветущих черешен, которыми был засажен весь космопорт. Он обратился к Стого: «Что-то я никого здесь не вижу. Неужели нам не помогут починить корабль?». Он ответил: «Не помогут. Думаю, ты заметил, что у Эпсилона Индейца нет вообще ни одной планеты, ни одного астероида вокруг Сориона – эта система полностью автоматизирована, и не имеет ни единого промышленного предприятия, после выработки единственного месторождения орихалка в глубинах Сориона. Даже на Тартаре такие повреждения вряд ли починили бы – а здесь и тем более рассчитывать не на что. Единственное, что автоматика сделает – уберет все эти ужасные швы и удалит вообще все, что было уничтожено в бою – ну и разумеется, пополнит запасы цианобактерии на борту, чтобы мы не задохнулись. Летать, по крайней мере, мы сможем.». Ада вышла из корабля, с каким-то замысловатым устройством в голове, через которое она управляла небольшим строительным дроном, который нес на тросах огромный мешок, в котором проглядывались необычные очертания инопланетных обломков. Она сказала: «Я предлагаю сразу же донести эти чудеса техники до планетарного института. Если повезет, магистр Ли поможет нам узнать поподробнее о удивительной технике, которую применяют фарстрайдеры.». Стого сказал: «Институт на соседнем острове – думаю, мы можем воспользоваться аэромобилем. Удивительно, я думал я никогда больше не увижу эти места…». По сигналу, аэромобиль, совершенно идентичный тому, что бороздил просторы каверн Геофронтира, приземлился на траве рядом – Эндан заметил, что он до последнего не садился на нее, лишь слегка примяв ее. Троица села в машину, и она мгновенно оторвалась от земли, устремившись над покрытой деревьями набережной. Где-то сзади, немного проваливаясь от тяжести, спешил дрон – он нес около тонны бесценных инопланетных технологий над землей, которая прямо сочилась беспечностью – на бесконечных пляжах развалились теллуриане, пили коктейли с зонтиком и смотрели на заходящее морковно-оранжевое светило. Какое-то непонятное понятие комфорта, все же, существовало и у них – пусть их кожа не воспринимает ультрафиолетовый свет, а вкусная пища раскладывается до углекислого газа в высокотемпературной химической реакции. По аллее проносились причудливые интроциклы, в которых сидели теллуриане – по-видимому, это было что-то вроде гонки. Стоящие на обочине с удивлением показывали на побитый дрон, однако только и всего – стоило ему скрыться за деревьями, как они снова переключали внимание на соревнующихся гонщиков. Наконец, аэромобиль преодолел основной остров – и начал перелет над огромным мостом через пролив. Даже он не казался монументальным, как постройки на Тартаре, а вписывался в общее окружение плавными линиями, подчеркивающими специфику курортного мира – с каждой волной пролива казалось, что мост тоже подчинится мягкой стихии и разойдется на большие волны, отправится к берегам. Ада улыбнулась: «Забавно, но я никогда здесь не была. Видела множество фотокарточек, обещала побывать, но все никак не решилась отправиться. Знаешь, за все десятилетия, которые я мечтала о путевке на Сорион, я накопила такую критическую массу ожиданий, что теперь даже парочка живых огнедышащих драконов меня не удивят. Хотя, надо признать, место удивительное – пусть и до Земли ему далеко. Например, тут совершенно нет приливов и отливов – бедная звезда потеряла все планеты кроме самой ближней после перехода из желтого карлика в оранжевый, пару миллиардов лет назад. Если так подумать, селиться у оранжевых карликов вообще гиблая идея – всего-то полмиллиарда лет, и звезда взорвется, превратившись в очередной скучный красный карлик, несущий несколько замороженных и окаменелых планет.». Эндан усмехнулся: «Слава богу, я этого точно не увижу…». Огромное здание планетарного института вынырнуло из вечернего сумрака – капитан внезапно нашел его очень похожим на ярчайшие образцы архитектуры ар-деко, с мельчайше детализированными шпилями, латунными орнаментами, и большой сферической скульптурой посередине – ожидаемо для института, это была классическая планетарная модель атома. Стого переключился на ручное управление и аккуратно приземлился на внутреннем дворике – он располагался между четырех невысоких зданий, на высоте второго этажа. На площадку тут же подлетел дрон и, абсолютно пренебрегая целостью травы, положил огромный мешок на площадку, а затем быстро устремился обратно к кораблю. Эндан пожал плечами и прошел через дверь – в дальнем конце коридора слышались негромкие голоса.

Как только он вошел в небольшую комнату, он увидел несколько теллуриан, сидящих за круглым столом, на котором были вывалены рулоны нейрофольги. На них отчетливо виднелись разные схемы, формулы и подписи – Амайя стояла рядом со столом, чертя схемы магнетронкой, говоря и лишний раз оглядываясь на слушателей. Было сложно ее не узнать – рядом с другими обитателями планеты она казалась будто не на своем месте – точнее, капитану казалось, что она единственная была на своем месте. Все остальные выглядели так, как будто проснулись в прекрасном новом мире, где Эволюционной Войны не было и в помине. Эндан встал рядом, слушая: «…мы должны понимать, что физика в иных пространствах работает… совершенно иначе. Думаю, мы все знаем о гиперпространстве, и его главном поразительном свойстве – уменьшенных размерах по отношению к нашей вселенной. Причем это уменьшение практически невозможно высчитать. Расстояние, которое мы проходим на околосветовой скорости за пять лет, проходится через гиперпространство за час – однако если в метрическом пространстве это обеспечено инерцией, в гиперпространстве это обеспечено постоянным ускорением – тем самым, энергии на такой переход затрачивается во много раз больше, чем на обычный перелет, и это – не учитывая затрат на получение необходимого объема позитронов, формирующих заряд. Добавим к этому отсутствие связи через гиперпространство, постоянную опасность так называемого обогащения, и мы получим… крайне неприятную картину. Но что, если мы сможем найти… другое пространство? Которое будет чуть-чуть более дружелюбно к нашему виду? Я представляю вам свою пространственную теорию - как мне кажется, наиболее подробную систему, объединяющую наши наблюдения о гиперпространстве, и выделяющую ключевые аргументы в пользу существования некого «ультрапространства», где изменения, происходящие с телом при переходе из метрической в гипервселенную, обратны. Я готова к любым вашим вопросам…» - она обвела аудиторию взглядом и случайно заметила Эндана в дверном проеме. Ее лицо, казалось, стало еще более бледным, чем мгновение назад – она прошептала: «Извините, мне нужно отойти. Я обязательно отвечу на ваши вопросы – дайте мне полчаса, а пока можете подробнее изучить представленные материалы – или отойти отдохнуть и усвоить увиденное.». Несмотря на низкий рост, она быстро пересекла комнату на выход под удивленные взгляды слушателей, поправила недлинные темно-зеленые волосы, и обреченно сказала: «Вестник Былого… идем в кабинет. Я проясню чуть больше, когда риск быть услышанной будет меньше.».

Вчетвером они вошли в небольшую комнату на верхнем этаже, за широким окном которой проносились редкие аэромобили, на фоне прекрасного пейзажа академического городка Сориона. Амайя упала в кресло, пригласила гостей сесть на диван, и устало спросила: «Мне безумно интересно, зачем ты явился сюда… и что самое главное, откуда ты знаешь, что меня нужно было искать именно здесь.». Эндан ответил: «Далия послала меня. Мне нужна ваша помощь для того, чтобы остановить фарстрайдеров.» - он показал блок памяти, данный ему магистром. Она покачала головой: «Разумеется, она тебя послала. Кто еще пойдет против Виола, просто из-за этой проклятой власти, из-за этих идиотских игр в политику… Ты отлично знаешь ее мотивы – у нее отняли практически все ее звезды. Но угадай… почему я не помогла Виолу, и предпочла потерять прямую власть над Разделом?». Эндан покачал головой: «Ты не поддерживаешь его идиотскую идею использовать инопланетное вторжение как помощь в Эволюционной Войне?». Амайя мрачно усмехнулась: «Ровно наоборот. Просто пришельцев невозможно расценивать как угрозу – их существование можно подтвердить, а их угрозу – нет. То, что Виол смог одолеть одного из них – явный показатель. Да, я провела небольшое расследование – он, разумеется, понес серьезные потери в том бою… но кто говорит, что нас ожидают пришельцы сильнее? А вот мехкорпов, с другой стороны, не расценивать как угрозу невозможно. Я знаю прогноз Пророка – два целых и семь десятых процента – таков перевес в сторону победы Протектората, исключая из прогноза план Виола. Поэтому я не хочу ему помогать – я хочу сохранить все, чем я дорожу, от пламени войны. А дорожу я, разумеется, величайшими умами моего Раздела. Если нам повезет, мы сможем вымолить прощение у Маршала – но только в том случае, если каждый из нас не прикоснется к оружию – особенно, к разработке оружия. Разумеется, такой подход… лишил меня почти всего практического раздела Сондерон, в особенности, его величайшего центра – Ока Бури. Но при таких ставках, я не могу жаловаться. Я лишь могу надеяться, что здравый смысл захватчиков возобладает – и мы останемся в живых, будем продолжать двигать науку вперед – неважно, под каким знаменем.». Эндан пару секунд смотрел на нее, а потом глубоко вдохнул и сказал: «Плевать на Протекторат. Фарстрайдеры существуют – у меня есть подробные данные о составе их экспедиционного корпуса. Кроме всего прочего, они обладают огромным оружием совершенно невероятного масштаба, против которого человечеству попросту нечего противопоставить.» - он передал омнискриптор с торчащим из него нейродрайвером. Амайя осторожно приняла устройство, подсоединила его к голове, задумчиво посмотрела на Эндана, и вынула штекер. Глубоко вздохнув, она громко выругалась и сказала: «Это… очень плохо. Но возможно… с ними можно как-нибудь договориться? Может, они уничтожили Авентин просто по случайному недопониманию?». Капитан покачал головой: «Невозможно. Буквально сегодня ночью… в смысле, два часа назад, я разговаривал с фарстрайдером, и его слова были очень и очень… красноречивы. Ада, свяжись с АПП Перегрина, пусть проиграет запись нашего диалога.». Ада коротко кивнула и вновь подсоединила аппарат дистанционной связи с кораблем, и немного приглушенный голос воспроизвел весь разговор. Волосы капитана непроизвольно вставали дыбом, когда говорил пришелец – а завершающий фрагмент, где дуга из его оружия врезалась в корпус, и вовсе заставил его вздрогнуть. Запись закончилась, и Амайя разразилась всевозможными ругательствами, иногда переходя на такие словесные конструкции, от которых даже у слыхавшего всякое Эндана закручивались уши. Наконец она исступленно хлопнула ладонями по голове и сказала: «А самое плохое?! Я ничего не могу поделать. Весь мой раздел сейчас думает, как добавить еще слой брони на дронов чтобы их не рвали в клочья МРП Протектората, а те несчастные, которых я повела к спасению, и подавно откажутся помочь мне хоть как-то остановить фарстрайдеров. Я не могу нарушить клятву сложить оружие – иначе я навсегда потеряю контроль над Разделом. Ты можешь считать, что после такого провала я уже не достойна вести его – но выбор нового магистра в условиях двух войн – трудная задача, которая обречет Конвенцию на смерть. Поэтому… я помогу тебе со всем, кроме оружия. Говори – и я отвечу.». Эндан улыбнулся: «Я могу не только рассказать… но и показать.» - он показал на окно коридора, за которым были видны очертания инопланетной техники, накрытой прочной тканью.

На искусственной поляне расположились яркие артефакты фарстрайдеров – несколько широких конструкционных балок, полых внутри – из них торчали мерцающие в сумраке шланги… или провода. Также, из достойного внимания рядом лежал почти целый двигатель, и еще какой-то странный аппарат, который Ада извлекла из надежной скорлупы искореженного синеватого металла. Амайя покачала головой: «Твой план… абсолютно безумен, но он оставляет для меня лазейку. Я не могу помочь тебе создать эффективное оружие против фарстрайдеров – но я могу помочь тебе чуть лучше понять то измерение, в которое ты направляешься. Позволь мне показать.» - она закатала рукав лабораторного халата из крашеной в белый углеткани, и обнажила громоздкий наручный голограф – пучок лучей сформировал три горизонтальные пластины друг над другом, каждая из них была выше нижней. Амайя благоговейно произнесла: «Я никогда не была хорошим магистром, хорошим политиком, как видите… но я верю, что я была достойным ученым. И эта теоретическая работа, подкрепленная тысячами страниц на нейрофольге, заполненными расчетами, десятилетиями наблюдений и экспериментов, является трудом всей моей жизни – даже обогащенная материя рядом не лежала с этим творением. Встречайте… Вселенная-Конденсатор!». Эндан удивленно глядел на фигуры, ничего не понимая. Магистр махнула рукой: «Сейчас все поясню. Значит, давайте определимся с переменными. Значит, я все-таки сделала свой голограф цветным – несмотря на все усилия Хроннен по запрету этих устройств в целях предотвращения серьезных махинаций. Хоть где-то мне удалось воспользоваться законной властью… Значит так, попробую объяснить как можно проще, не вдаваясь в детали всех моих расчетов. Нижний красный слой – это схематическое изображение гиперпространства. Средний, белый слой – метрическое пространство. Верхний, фиолетовый слой – ультрапространство. Как вы понимаете, подбор цветов неслучайный – согласно расчетам, именно так влияет изменение скорости света на длину волны в этих измерениях. Значит так… ты знаком с формулой Эйнштейна?». Эндан все еще скептично кивнул: «Разумеется. На Старой Земле многие не знали, чем отличается вес от массы, но в любой момент могли назвать, что энергия равна массе, умноженной на скорость света в квадрате.». Амайя невозмутимо продолжила: «А теперь, переходим к практике. Я вижу по твоим глазам – ты уже имеешь солидный опыт в астронавигации. Ты должен знать, что в гиперпространстве твое перемещение обеспечивается не скоростью, но ускорением, а время не движется для корабля, не имеющего это самое ускорение – впрочем, вспоминая про работу различных приборов, придающих ускорение своим частям – таких, как генератор гравитации на вращении сверхпроводящих частей, можно предположить, что время все же слегка идет вперед. Впрочем, слабое ускорение практически гарантирует скорую погибель корабля – при сбое так называемого «планистатического пузыря» он мгновенно терпит «обогащение». Так вот… давай разберем, а почему в гиперпространстве вообще столько энергии? И почему звезды в нем могут существовать на своих неизменных местах, а все остальное – нет? Так вот, давай обратимся к парадоксу, который уже давно, еще в твое время, замечали ученые-астрономы. Не буду томить тебя подробностями космогонии – если подавляющую часть цикла жизни звезд, от формирования из горячего газа до ее смерти мы можем понять – звезда, по сути, действует как обычный термодинамический факел, отправляющий свой свет во Вселенную, то что происходит в момент прохождения через предел Чандрасекара, понять не мог никто. Так вот… а что, если я скажу тебе, что в каждой звезде – даже в холодных коричневых карликах, в самом их ядре, существует гипердвигатель естественного происхождения?». Эндан покачал головой: «Я раньше ничего не понимал, а теперь понимаю еще меньше. Честно.».

Впрочем, магистр задала риторический вопрос – ее уже с головой подхватила волна научного энтузиазма: «…так вот, как тебе наверняка известно, ячейки создаются из позитронов далеко неспроста. Обычный антиводород, который в ваше время было привычно называть «антиматерией», мало того, что в тысячу раз сложнее получить, так еще и скорее уничтожит корабль, чем вызовет переход. Я экспериментировала с тысячами молекул на гигантском коллайдере Ока Бури – однажды я использовала гигаваттный ускоритель, чтобы вытащить из коллайдера молекулу антилития – и поняла, что все это бесполезно. Любое атомное ядро обладает невероятной агрессивностью, и только электрон и позитрон, столкнувшись, могут образовать случайное количество квантов. Обычно их ровное количество – но иногда, совсем редко, получается немного больше – меньше не бывает. Максимум это «немного» составляет три кванта. Самое забавное то, что эти кванты в свое время Координатор смог сосчитать, вывести средний показатель, который превращает хаос в порядок – теперь мы точно знаем, что стандартная ячейка может перенести куб пять на пять на пять километров из бетона. Можно положить и меньше, и мы даже пробовали – но никакого «точного среза по кромке», как в фантастике про порталы, мы не наблюдали – скорее мощный кинетический удар, сильно ухудшающий связи в материалах корабля, и отсутствие какого-либо намека на переход. Все эти исследования, разумеется, проводить было невероятно трудно – после восстания Аколитов, что в Конвенции, что в Протекторате установилось резкое табу на исследования в области гиперпространства. Кто-то говорил, что мы схлопнем Вселенную своими опытами, кто-то говорил, что само гиперпространство нужно перестать использовать, ведь в нем живут гибельные силы… что за чушь. Все в этой жизни познается через науку – без исключений, а этот проклятый искусственный разум решил сыграть с нами в бога, дав нам какую-то «сферу провидения» и прочие побрякушки, за которыми стоит глубокая научная теория. Так вот, возвращаясь к звездам. Что вообще происходит в коллайдере? По сути, то же самое, что и в реакторе горячего синтеза, только с одной оговоркой. Нужна мишень, в которую эти разогнанные частицы будут попадать. Кто-то скажет, что спектрометры опровергают мою гипотезу о необычном составе ядра – однако давайте будем реалистами – кто-нибудь вообще заглядывал в ядро звезды? Мы уже выяснили, что гиперпространство выворачивает релятивистские эффекты наизнанку, так что мешает ему обмануть какой-то несчастный фонарик с прорезями? Так вот, ближе к центру звезды, происходят серьезные термоядерные реакции, порождающие эффект электронного коллайдера – и по сути, создающие ядро позитронов в звезде, которое обеспечивает ей существование в двух измерениях – как в гиперпространстве, так и в метрической Вселенной. Но чем звезда старше и больше, тем она способна пропускать больше антиматерии через себя. И вот как раз это объясняет предел Чандрасекара! В оболочке позитронов, отгораживающей от жестокой аннигиляции, формируется мощное ядро из антивещества – и в нужный момент оно высвобождается, уничтожая все на своем пути в мощном огне сверхновой! Итак, у нас остается один вопрос…». Эндан ошеломленно покачал головой: «У меня далеко не один вопрос…». Она все так же его не слышала: «И этот вопрос - почему же этот момент наступает? Ответ прост. В какой-то момент выработка антиэлектронной оболочки прекращается, и медленная цепная реакция на позитронах сменяется мгновенной – на антипротонах. Думаю, дальше все понятно – сверхновая разносит белый карлик со стопроцентной энергоэффективностью. А теперь, давай все обобщим. Формула Эйнштейна работает совершенно по-разному в каждом из измерений – из-за совершенно иной скорости движения квантов света. Итак… теперь я могу с уверенностью сказать, что E=mc^3 работает в гиперпространстве – ведь именно так, применив степень, можно объяснить то, что для изменения твоего положения применяется ускорение. Можно сказать, гиперпространство – это «математическая производная» метрической Вселенной. Напомню, что Колодец Геенны – единственное известное человечеству устройство, которое способно вмешиваться в ядро звезды – в том числе, в его масс-энергетический баланс. Судя по их записям, они изначально подозревали, что поднимают гораздо больше энергии, чем должны за такие объемы массы – возможно, у них даже была похожая теория как у меня – разве что более… эмпирическая, и гораздо менее гибкая и обширная, разумеется. Так вот, если для перехода «вниз», в гиперпространство, нужно увеличить энергию тела… то для перехода «вверх», очевидно, нужно ее уменьшить! Думаю, ты и так понял, что масса в данном уравнении – скорее константа, определяющая… тебя, то есть тело. Скорость света, в свою очередь – это показатель, зависящий от измерения, а энергия, как мы видим – величина непостоянная. То есть, говоря сугубо теоретически, для перехода в ультрапространство тебе нужно лишиться серьезной части своей энергии, так как уравнение Эйнштейна для «верхнего пространства» - E=mc. Позволь я чуть-чуть визуализирую.».

На голограмме с тремя разноцветными прямоугольниками появились заметки с формулами Эйнштейна для каждого измерения, а также расположились звезды – каждая из них оставляла свою проекцию в гиперпространстве. Эндан покачал головой, едва понимая то, что только что услышал, и вяло спросил: «Возможно, я пожалею об этом вопросе… но почему теория называется «Вселенная-Конденсатор»? Из того что я вижу, это скорее «Вселенная-Воронка», или как-то так.». Амайя улыбнулась: «О да - дело в том, что вы услышали только первую часть моей теории. Буду честна – далеко не все дошли так далеко. Но для более полного понимания, нужно понять, почему гиперпространство невероятно богато энергией, которая так и грозит уничтожить все, к чему оно прикоснется. Суть в том, что любое тело, попавшее в гиперпространство, будет уничтожено – сама физика этого измерения подразумевает, что вращение электронов невозможно, и они буквально падают на ядро – в то же время, не обладая должным импульсом, чтобы начать ядерную реакцию. Затем, эту однородную массу статичных нуклонов размывает поток кварков, разделяя ее, опять же, на другие кварки. Но если эта материя попадает в метрическое пространство вместе, например, с кораблем, то она формирует свой парадокс связанности. Иначе говоря, если удерживать ее от разрушительного контакта с частицами фундаментальных взаимодействий, она будет продолжать существовать и в гиперпространстве. Этот эффект, к слову, лежит в основе безинерциальных приводов. Но давай копнем глубже – почти буквально. Мы должны понимать, что четкое понятие «измерения» сформировалось именно из-за стабильности коэффициентов уравнения Эйнштейна – поэтому ты не можешь случайно выйти на полдороги от гиперпространства. Но мы понимаем, что пространство сужается, чем… глубже, оно проходит. Поэтому можно предположить, что где-то «внизу» существует некое измерение, которое я назвала «гипернуклоном». Можно смело считать, что энергия в нем близится к бесконечности – так как именно туда простираются так называемые «белые дыры». А теперь – величайший срыв покровов. Думаю, для тебя не секрет, что белую дыру, о которой я говорю, так ни разу и не обнаружили? Все очень просто. Центр галактики, который собирает энергию горения всех ее солнц, является белой дырой. Именно это и объясняет, откуда она обладает такой гравитационной силой – это тоже считалось парадоксом в твое время. А если говорить точнее, эта сила не совсем гравитационная – мощное электромагнитное поле удерживает сверхтяжелые черные дыры, которые уже, в свою очередь, удерживают рукава в своем естественном положении. К сожалению, я не могу ответить на самый главный вопрос – выбрасывает ли ядро галактики тепло, или поглощает его? Этот вопрос мог бы ответить на самое главное противоречие – нагревается ли галактика, или охлаждается? Так или иначе, мне придется смириться с этим, так же, как и людям Старой Земли, которые не могли составлять достоверные звездные карты, так как не могли получить астрономические данные с трех различных звезд… В любом случае, я думаю, ты понял, что такое белые дыры – все они ведут в колодец практически бесконечной энергии – тот самый «гипернуклон».» - она добавила на голограмму большой шар, находящийся под самым узким прямоугольником, и продолжила: «А теперь – самое интересное. Мы увидели, где кончается наша «воронка» - а куда же уходит ультрапространство? Благодаря твоим данным и моему изучению черных дыр, я понимаю, куда. По аналогии с гипернуклоном, я зову это «верхнее пространство «ультравакуумом» - там плотность ткани пространства постепенно становится все тоньше, пока не переходит к «грани раздела» - исключительно схематической линии, если можно так сказать. Именно к ней уходят черные дыры из метрической Вселенной. Но что за гранью раздела, спросишь ты? Абсолютно то же самое… но наоборот!» - она добавила перевернутую копию всей своей конструкции сверху и продолжила: «Так вот. Предметы, которые не застревают на горизонте событий, улетают в саму черную дыру – а так как антивселенная абсолютно идентична нашей, в тот же самый момент, в который брошенный в черную дыру камень попадает на грань раздела, другой камень из антиматерии влетает в него. Энергия распределяется в ультравакууме таким образом, что она не может накапливаться в нем, как в гиперпространстве – таким образом, мы подходим к явлению, определяющему название моей теории. То, что мы зовем большим взрывом, действительно было соприкосновением гипернуклона и антигипернуклона – но в отличии от классической теории, моя предполагает, что взрыв был настолько силен, что вызвал расхождение этих тел во всех четырех измерениях – а выброшенная ими материя распределилась по созданным измерениям. Так я объясняю барионную ассиметрию Вселенной – один из крупнейших парадоксов твоего времени, который ставил вопрос, почему естественной антиматерии во Вселенной гораздо меньше или вообще нет, по сравнению с обычной материей. Гиперпространство и антигиперпространство получили самый большой объем материи, которая равномерно заполнила их, метрическая Вселенная и метрическая антивселенная получили небольшие сгустки газа, которые сформировались в звезды, скопления, галактики – а ультрапространство и антиультрапространство остались пустыми и незаполненными. Возможно, у тебя появился вопрос – все эти законы физики, определяющие существование разных измерений, были изначально, или большой взрыв сформировал их? Тут я скажу – и то, и другое. Существование любого тела в любом измерении зависит от двух фундаментальных взаимодействий – энергетического и гравитационного. Наличие у твоего тела энергии заставляет гипернуклон притягивать тебя к себе – не давая улететь в ультравакуум. Наличие у твоего тела соответствующей энергии массы, в свою очередь, заставляет ультравакуум притягивать тебя к себе – как известно, гравитационное взаимодействие работает в обе стороны, и так же, как сейчас Сорион притягивает тебя, ты притягиваешь Сорион – поэтому не удивляйся, что чем тело тяжелее, тем сильнее на него действует сила притяжения ультравакуума. Эти два фундаментальных взаимодействия стоят в основе всего, что существует в четырех измерениях, и формируют теорию Вселенной-Конденсатора. Так почему она так называется? Думаю, ты уже догадался. Представь себе любой конденсатор. Между двумя инверсно заряженными контактами находится некий диэлектрик – в нашем случае, это ультравакуум. Так что… возможно, все что мы зовем «реальностью» - на самом деле порождение случайного короткого замыкания в конденсаторе могучей цивилизации высшего типа по шкале Кардашева. Может, этот конденсатор – едва ли не самая примитивная часть на какой-то печатной плате могучих инопланетных существ. Ну что… как вам?».

Эндан схватился за голову, как будто она едва держалась в едином целом. Он прохрипел: «Боже… я сейчас помру. Черт возьми, я едва стою на ногах.». Ада стояла рядом, даже надев тот самый ободок на голову – видимо, он помогал лучше обрабатывать полученную информацию. Впрочем, она не могла сказать ни слова – всеми силами пытаясь понять услышанное, она не реагировала на внешний мир. Стого выглядел так, как будто впал в кому – сидел на траве, обняв колени, и мрачно смотрел на горизонт, видимо, тоже в процессе осмысления. Амайя улыбнулась: «Не волнуйся, Эндан. Если тебе нужно поспать, чтобы усвоить информацию, спокойно располагайся в комнатах института.». Капитан нервно сглотнул, оглянувшись на небо – ему померещилось, что по нему летит, высекая белый след, гигантский крейсер Виола. Он покачал все еще раскалывающейся головой и ответил: «Нет. Я все понял… по крайней мере, ту часть, которая мне нужна особенно. Значит, чтобы перейти в ультрапространство, кораблю нужно иметь меньшую энергию, чем ее должно быть, по формуле Эйнштейна. Но говорит ли твоя теория, что меня ждет в этом измерении? Как нам остаться в живых после этого перехода?». Амайя покачала головой: «Это безумный риск. Моя теория… слишком фундаментальна, чтобы по ней вычислить, что может тебя там ждать, а что не может. Давай возьмем, для начала, опасности гиперпространства. Океан кварковой материи не только сбивает сенсоры и оптическое наблюдение. Ход необогащенной материи, составляющей корабль, который проходит через гиперпространство, вызывает планистатический феномен, который защищает корпус от негативного влияния физических законов «нижнего измерения». В ультрапространстве такое невозможно – по простой причине того, что оно, по своей природе, практически пусто. Я могу точно сказать, что любое тело из нашего измерения там будет постепенно «обедняться» - скорость света в ультрапространстве не ограничена, а значит, электроны наберут скорость вращения и отделятся от ядер, оставив ионы позади. Проще говоря, твой корабль будет ионизирован, как при сильном нагреве. Однако, если бы удалось воссоздать планистатический пузырь искусственным путем… ты бы мог преодолеть серьезные расстояния в ультрапространстве, не подвергаясь обеднению материи. Согласно твоим данным, можно предположить, что фарстрайдеры используют для этого специальные поля – известный факт, который мы наблюдали на примере Виола, что они способны отражать все виды излучения, в том числе – квантовую гамма-радиацию. Думаю, здесь не помешает взглянуть на твои трофеи…» - она подошла к обломкам инопланетного корабля и осмотрела обломок двигателя, ловко разбирая его на части. Затем заключила: «Термоядерный маршевый двигатель на доселе неизвестной нам технологии. На двадцать процентов эффективнее наших адронных ускорителей. Впрыска топлива для низкоскоростных маневров не вижу – подозреваю, что маневры он совершает за счет изменений гравитационных полей. Судя по записям вашего боя, он проявлял невероятную маневренность, всегда оставаясь нацеленным на противника – нелегкая задача, учитывая как быстро и непредсказуемо движется Конструктор. Анализ металла, из которого составлены внутренние конструкции… дает противоречивые результаты. Кобальтовый сплав стали, очень прочный – но в то же время, хрупкий при попадании кислорода. Появляются красные пятна, и он ломается на правильные фрагменты – подозреваю следы очень глубокого наноконструирования обшивки… эх, если бы я только могла провести анализ на целом изделии. Теперь переходим к структурным конструкциям. Создается впечатление, что корабль создан двумя разными культурами – внутренняя структура правильная, очень упорядоченная – при минимальных ресурсах, затраченных на строительство этого каркаса, эффективность систем попросту убойная. Внешняя оболочка из амальгамы, в свою очередь, вводит меня в ступор – я не понимаю, каким образом она обладает такой регенеративной способностью. Подозреваю, что корабль рассчитан на одного-единственного пилота – он подключался к основным системам схемами, очень похожими на наш нейродрайвер – то есть управление осуществляется буквальным ощущением корабля. В то же время, модулируя корабль, я вижу совешенно другие очертания, чем те, что вы встретили в бою – видимо, внутренние системы совершенно никак не отвечают за броню из амальгамы на поверхности. Судя по остаточным данным из соединений, вот здесь мы имеем двигатели, которые плавно переходят в силовую установку, совмещенную с распределителем питания… какая прекрасная инженерная гармония. Она же соединена с главным орудием – мощным ускорителем ионов, разрушающим щиты. Удивительное инженерное решение обеспечивает высокую скорострельность, а площадь поражения практически с гарантией накрывает обширные отражающие поля. Великолепное сочетание… затем, вот по этому сочленению, идет питание и материал к дополнительному орудию совершенно невероятной мощности – плазменной бомбе, сохраняющей свою энергию в полете и обладающей магнитным наведением.В верхнем окончании должен быть тот самый ультрадвигатель – но пришельцы явно все продумали – по композиции срезов я могу заключить, что внутренний взрыв был вызван надежным механизмом самоуничтожения, который гарантированно разнес хрупкую технологию на атомы. А вот это…» - она подошла к непонятному механизму и положила руку сверху: «…поразительно! Это же модулятор когерентных электронных структур!» - видя, что никто ничего опять не понял, она пояснила: «Говоря проще, это тот самый «энергетический щит», «силовое поле», и прочие бредовые названия. Все эти слова не отражают его сути – а его суть, простите за каламбур, отражает. Я считаю, что верно будет называть этот прибор «силовой отражатель», или, даже точнее, энергетическое поле перенаправления. Потому что он не отражает в классическом понимании этого слова – предоставляя гладкую поверхность, об которую частица отскакивает, сообщая ей некую энергию. Тут все по-другому. Представь себе… поезд, едущий навстречу. Вместо того, чтобы воздвигать стену между собой и поездом, ты скорее сместишь направление пути, чтобы поезд не слетел с рельс в тебя. Вот что-то подобное силовой отражатель и делает с частицами. Он перенаправляет их по перпендикулярной траектории, старательно тратя как можно меньше энергии на это. Именно из-за этой концепции такое поле гораздо более рентабельно, и даже, в общем-то, невероятно эффективно, по сравнению с известной нам, хотя и практически не применяемой, концепции «силовых щитов» на удержании плазмы электромагнитными полями. Стоит заметить, что пример с поездом был всего лишь примером – на самом деле, у этого поля очень четкие критерии – какие тела пропускать, а какие перенаправлять. Например, высокоскоростные вихревые ракеты, судя по записям боя, он способен отразить – а вот медленные обломки дрона того же размера отразить он не в состоянии. Гигантский корабль на скорости звука он отразить не может, тем не менее – поэтому я могу сказать, что оба параметра, масса и скорость, имеют определяющее значение для работы отражателя. Скорость обратно пропорциональна возможности пропустить тело, а масса – прямо пропорциональна этой возможности. Думаю, что если у вас получится разобрать и собрать это устройство для применения на Перегрине, оно сможет создать достаточно мощный планистатический эффект, чтобы защитить вас от обеднения материи, которое переносится частицами, осуществляющими фундаментальное взаимодействие в этом измерении. Главное, разумеется, не допускать отсутствия питания на отражателе в момент перехода – и все должно получиться.».

Эндан покачал головой: «Но… магистр, вы поможете нам разобраться с адаптацией этой технологии?». Амайя мрачно покачала головой: «Не могу. Пожалуйста, прости меня. Кроме того, что я не могу нарушить клятву, я не инженер. Теоретическое познание наложило на меня серьезный отпечаток – я не могу приступить к такой задаче. Я создам для вас чертеж этого устройства, разберу его принципы и законы – а затем, вы сможете его воспроизвести на Перегрине, если рассчитаете, как предоставить ему энергию и как обеспечить полю нужный размер. Это максимум, что я смогу сделать. Что же насчет ультрадвигателя… Боюсь, тут я также бессильна. Я, опять же, понимаю теорию – и представляю ее вам, но я не могу понять саму практическую реализацию устройства для такого перехода. Что именно нужно сделать для некомпенсированного уменьшения энергии тела? Единственный разум, который способен понять феномен перехода в полной мере – это Координатор. Именно ради этого он и создавался.». Капитан пожал плечами: «Ну, тогда, получается, нам нужно к Безымянной Звезде, в конечном счете?». Магистр ответила: «Ни в коем случае. Координатор после раскола стал… другим. Я не верю в то, что он «взбунтовался» - в то же время, я с трудом верю, что мятежники сделали его другим. Таким… холодным, расчетливым, жестоким – одушевленным, как ни странно. Им незачем это было делать, как я думаю – наверняка он просто жертва ужасной ошибки, допущенной при его создании. Так или иначе, он убьет тебя и не почешется – для него существует только теллурианская нация, и он убережет её – любыми доступными способами. Ему подчиняются лишь десять тысяч Аколитов – каждый из них напрямую связан с мощным искусственным интеллектом сложными имплантами, которые простираются куда дальше, чем наши нейродрайверы… Координатор может брать контроль над каждым из них в любую секунду – с гарантией спасая их жизни. Свое… государство он называет достаточно просто – «Единство», и оно, скажу прямо, для нас непобедимо, а его технологии – совершенно непонятны. Лишь изредка Координатор насылает небольшие группы вторжения на нашу территорию – обычно, эти атаки отбивают собственные войска Предела, и он вновь отступает к Безымянной Звезде, не потеряв ни единого теллурианина – что неудивительно, учитывая, что Аколиты, в большей части – теллуриане второго поколения, величайшие воители в истории Конвенции. Мы уверены – если бы не отсутствие прямой связи Координатора со своими экспедиционными корпусами в другой звездной системе, он бы давно стал мощнейшей третьей силой в Эволюционной Войне. Единственные люди, которые смогли завладеть технологиями Координатора – это обитатели Предела Росса. С героической, если не фанатичной, одержимостью они противостояли натиску Координатора, а иногда, проводили резкие атаки на истощение к Безымянной Звезде – многие наступающие этого не пережили. Так или иначе, их буквально манят технологии Координатора – однако их явно интересует все что угодно, кроме его знаний в теории измерений. Технологии взаимодействия с глубинным сознанием – вот что волнует обитателей Предела. Я не знаю зачем им это – но Стого наверняка поделится с тобой своими догадками, или даже наблюдениями. На этом, я боюсь, мне придется вас покинуть. Я понимаю, что не могу предоставить ничего, кроме теории – но я верю, что в правильных руках, она будет как огонь, что осветит ваш путь. Ты, я думаю, знаешь… Пророк не предсказывает будущее. Он его анализирует – из показателей, теорий, аналогий, примеров, и прочих данных. Из всего этого он вынимает решение – с точностью до десятой. Каждый его прогноз был верен – но не потому, что он настолько стар, а потому, что он использует верные данные и применяет корректные научные методы. Ты в новом мире, Эндан – технологии тебе чужды, а людей, какими ты их знал, больше нету. Но тут все еще нету магии. Все мы, пришельцы или люди, подчиняемся законам естественных наук. Материализм – твой прочнейший щит. Держи его прямо.» - она улыбнулась, виновато пожала плечами, и растворилась в тенях сумрачного вечера, оставив Эндану небольшой штекер от нейродрайвера, с другой стороны заканчивающийся набором мягко светящихся кристаллов, закрытых толстым стеклом. На боку было написано: «Теория Вселенной-Конденсатора – основы, доказательства, примеры.». Снизу было едва заметно выцарапано: «Анализ инопланетных устройств – 1-5, подробное описание принципов работы.».

Капитан обратился к спутникам: «Я думаю, магистр не разрешит нам воспользоваться аппаратурой института, чтобы изучить этот генератор… поля отражения более подробно. Я предлагаю нам убраться с планеты – взять курс на выход из системы, и изучить наши артефакты более подробно. У меня уже есть идея, куда нам следует отправиться дальше. Ада, можешь вернуть дрона сюда? Было бы здорово унести все это богатство с собой.». Ада пожала плечами: «Конечно. Но ты серьезно сейчас все это понял? Мы целый час с ней говорили и, честно признаться, я едва ли что-то поняла – даже с магнитным когнитивным стимулятором. Как ты это вообще сделал?». Эндан поднял указательный палец: «Вот, как раз хотел спросить. Что это вообще за штука у тебя на голове?». Она ответила: «Поражаюсь, как у тебя вообще остались силы спрашивать что-то еще. После этого разговора я бы забыла о существовании вопросительной интонации в принципе. Ну ладно… строение мозга теллурианина не сильно отличается по функциям от твоего, но заметно отличается по строению – что позволяет ему работать с гораздо большей эффективностью… хотя я уже начинаю в этом сомневаться. Представь, как если бы у тебя всегда был максимум твоих сил. Вот как-то так, насколько я понимаю. Впрочем, можно еще чуть-чуть подтолкнуть пределы сознания в разных направлениях – можно слегка стимулировать рефлексы правильными дозами неодимовой пыли, или улучшать способность к обработке информации специальными электромагнитами вокруг головы, которые нейтрализуют естественные помехи от электромагнитного поля. Ну ладно, теперь все-таки ответь и на мой вопрос.». Эндан пожал плечами: «Тут все просто, на самом деле. Я не стремлюсь понимать все сразу – сначала я стараюсь запомнить информацию в сыром виде, как ее дает магистр – к счастью, делает она это достаточно неплохо, должен признать. Затем, когда основная ее речь закончилась, я начал анализировать полученную информацию – начиная, разумеется, с самого важного. Пока что мне не сильно важно, что в центре галактики дыра белая, а не черная – я все равно туда никогда не попаду и на мою жизнь это никак не повлияет. А вот ее теория о ультрапространстве прекрасна – она смогла в кратчайшие сроки использовать мои данные, добавив невероятное количество деталей к уже имеющимся расчетам и теориям. Кроме того… ее анализ корабля подвел меня к мысли. У меня уже есть пара гипотез про амальгаму, но я пока не могу их озвучить – мне нужно провести некоторые расчеты, чтобы уложить все в голове.». Звезды закрывали чистое небо Сориона, едва ли наделенное облаками – яркости звездам придавал тот факт, что здесь, в отличии от Земли, не было Луны, которая будет отражать свет Солнца на поверхность. Из сумерек вынырнул дрон – мягко шипя, он подлетел к уже заготовленым связкам аппаратуры, Стого ловко закинул на него тросы и, шипя уже гораздо громче, дрон понесся в сторону корабля. Троица села в аэромобиль, и помчалась вслед за ним.

Широкие листы нейрофольги уже не умещались на столе Эндана, а он все чертил магнетронкой сложные схемы орудий. Этот носитель информации вполне понравился Эндану – хоть ему и приходилось набирать половину на компьютере. Он недовольно спросил в интерком: «Хосе, а почему ты не попросил Алайдена поставить мне нормальную мышку вместо этого архаичного шарика? Я никак к этой дряни не привыкну.». Хосе усмехнулся: «Это не шарик, а трекбол. Понимаешь, гравитационные генераторы далеко не сразу прижились на крупных кораблях – необходимость в посадке крупных, угловатых кораблей появилась совсем не сразу, а для некого «комфорта», разумеется, такие затраты энергии и дорогих сверхпроводящих материалов даже не рассматривались. А даже когда эти генераторы гравитации появились, ни о каком включении в космосе и речи не шло – любой излишний износ такого сложного аппарата был бы преступлением. Десятилетия технических наработок, проб и ошибок, позволили создать гравитационный генератор таким, каким мы его знаем – надежным и неотъемлемым элементом любого корабля крупнее катера. А до тех пор, люди использовали то, что в случае неправильного движения не придется ловить по всей кабине. Не бойся, ты привыкнешь. Он не так плох – например, он гораздо удобнее для взаимодействия с трехмерными схемами.». Капитан пожал плечами и продолжил чертить. На компьютере появлялись новые графики, модели орудий, расчеты… и наконец он скинул добрый десяток листов нейрофольги в сторону, скатал их воедино, и поставил в угол – все, кроме одного. Голос АПП отчетливо сказал: «Выход за пределы гравитационного поля проведен. Проложите дальнейший курс через гиперпространство.». Он судорожно вздохнул, подхватил рулон чертежей под руку, и вышел на мостик. Ада улыбнулась и сказала: «Как ты и просил, я разобрала все инопланетные артефакты на составляющие детали. Куда лежит наш курс?». Эндан указал вперед – в сторону яркой белой звезды, и гордо сказал: «Следующая остановка – Сириус. Именно там мы сможем набрать достаточно обогащенной материи для создания моего нового орудия, которое должно дать нам шанс противостоять фарстрайдерам на равных.». Ада покачала головой: «Позволю себе заметить, если нам предстоит еще один бой с их кораблем, он будет совершенно другим. Они не сильно различают людей – и поэтому после того, как Виол забрал технологию щитов у поверженного фарстрайдера, они предположили, что он распределил ее среди всех людей. Именно поэтому пришельцы до последнего не применяли разрушительный плазменный бомбомет – я думаю, что быстрый, легкий и непрочный снаряд плазмы легко распадется при контакте с мощными отражателями. Не думаю, что это результат наличия у них сверхсветовой связи – скорее всего, он нашел место смерти своего предшественника и восстановил битву в подробностях. Иначе говоря – инопланетяне далеко не глупы и не наивны. Если ты решил попросту забросать их обогащенной материей – они тоже придумают что-нибудь. В конце концов, ты можешь как-то обосновать то, что это… горение амальгамы вообще произошло? Что это не единичный случай? Что именно обогащенная материя за это ответственна?». Эндан кивнул: «Да, у меня есть гипотеза. Мы не смогли захватить ни капли амальгамы – но я уже имею некоторое представление о ней, особенно благодаря Амайе. Ты помнишь ее слова про то, что корабль напоминает симбиоз двух существ? Так вот, я думаю, что изначально, вот этот набор техники был сделан фарстрайдерами примерно так же, как мы делаем свои корабли – но амальгама… она другая. Ада, это живая ткань.». Стого вмешался в разговор: «Невозможно! Живые ткани не могут выжить в открытом космосе! Даже если они модифицированы глубже, чем теллуриане, сама структура клетки, размножающейся делением, не подразумевает возможности существовать в космосе. Она попросту либо станет стерильна, либо начнет вырождаться и создавать тяжелые дефекты.». Эндан кивнул: «Все верно. Но ведь амальгама закрыта щитом… в смысле, отражателем корабля - от пагубной радиации.». Стого пожал плечами: «Отражатель – не постоянное явление, как мы видели на примере Виола. Разумеется, он не смог полностью адаптировать эту технологию, но все же. Отражатель можно пробить тяжелым огнем – просто наш корабль слишком мал и слаб для такой задачи. А затем – вся амальгама становится мертвым грузом на корабле.». Эндан кивнул: «А вот тут мы подходим к самому интересному. Как они защитили живую амальгаму от радиации? Они смешали ее с обедненной материей – это как раз те зеленые полосы, которые вы видели на корпусе. Обедненная материя существует на границе метрической и ультра-вселенной, как обогащенная – на границе метрического космоса и гиперпространства. Она поглощает губительную радиацию и предотвращает гибель амальгамы – однако при контакте с обогащенной материей, она создает тяжелейшую цепную ядерную реакцию, что мы и наблюдали. Именно поэтому, мое оружие будет основываться на обогащенной материи – так быстро фарстрайдеры не успеют изменить свой защитный арсенал.». Ада спросила: «Тем не менее, небольшие и высокоскоростные снаряды будут отражаться щитом – а большие и медленные торпеды будут легко сбиты дуговым ускорителем частиц – корабль врага очень маневренный. Как будет работать твое орудие?». Эндан ответил: «Очень просто. Дроны Конвенции, к сожалению, слишком медленные, а их программы идеально отточены – к сожалению, лишь для боев с кораблями Человеческого Протектората. Легкие корабли Протектората, в свою очередь, очень быстры, маневренны, и обладают гораздо более серьезным боезапасом. Я собираюсь сделать… что-то вроде космического дробовика. Даже если один выстрел не попадет, несколько крохотных частиц обогащенной материи смогут поджечь фарстрайдера – и победа в нашем кармане. Как вы понимаете, я планирую улучшить таким образом именно Кортик. Как только амальгама спадет, несколько точных ударов индукционных лазеров уничтожат основное шасси фарстрайдера, завершив бой. Основной корабль, в то же время, не будет давать врагу расслабиться и переключиться на уязвимое атакующее судно, постоянно посылая особые ракеты – я разобрал заградительную ракету, чтобы улучшить ее определенным образом. Видите ли… ракета с обогащенной материей в основном уязвима для удара ионным орудием только на подлете. Я применил нечто, давно забытое в Местном секторе – а именно, твердотельные ускорители. Резкое ускорение позволяет ракете резко преодолеть расстояние до корабля – а затем, датчик магнитного поля улавливает колебания щита, включая передние ускорители и сбрасывая скорость до допустимой. Пройдя щит, ракете ничего не угрожает – она на основной тяге спокойно врезается в амальгаму, и боеголовка раскидывает обогащенную материю по всему корпусу. Вот так выглядит мой прототип… пока что, вместо обогащенной материи, он разбрасывает лишь краску.» - он поднял ракету, чуть длиннее обычной, с явными признаками кустарной обработки – основной ускоритель был снят и заменен на несколько разнонаправленных, как будто кому-то захотелось превратить ракету в дрона-самоубийцу. Капитан улыбнулся: «Честно сказать, я сделал целых два прототипа. Предлагаю провести полевое испытание перед выходом в гиперпространство. Все готовы испачкать корпус дрона?».

Глава XIX. Планета-парадокс

Глава XIX. Планета-парадокс

Проход через гиперпространство был на редкость прост – яркая белая звезда, как маяк, была видна отовсюду. Четыре небольшие каменные планеты вращались вокруг нее, но на внешней орбите находилось нечто совершенно вопиющего порядка – планета стояла. Вместо того, чтобы с огромной скоростью преодолевать расстояние вокруг тяжелой звезды, она неподвижно мерцала в космической темноте полумесяцем, отражая свет звезды. Размерами она была ненамного меньше Земли – а ее поверхность полностью закрывали облака. Бортовой компьютер упорно классифицировал ее как газовый гигант. Стого сказал: «А вот и Око Бури. Когда я тут жил, я успел услышать гипотезу, каким образом это чудо природы вообще появилось. Теория гласит, что это продукт вырождения в газовый гигант бывшей здесь третьей звезды, с приобретением ядра из обогащенной материи, которое не дает ей обращаться вокруг основной звезды. Тем не менее, говоря о планете в ее текущем состоянии, нельзя назвать ее газовым гигантом – скорее, это каменная планета с очень обширной кислородно-азотной атмосферой. Однако, ее неспроста назвали Оком Бури – некомпенсированное воздействие звезды вызывает постоянное движение воздуха со скоростью около восьмидесяти метров в секунду. К счастью, место посадки относительно безопасно даже для нашего корыта – вокруг населенного участка поверхности развернута крупная ветрозащитная структура под названием «Великая Дамба». Она, разумеется, не доходит до стратосферы – но ее огромная высота немного уменьшает поток воздуха на высоте, позволяя кораблям безопасно садиться.». Ада, стоящая напротив интерфейса радара, заметила: «У нас проблемы посерьезнее, чем какой-то ветер. Вся орбита просто кишит кораблями Хроннен!». Стого покачал головой: «Да что им тут нужно… Сириус – территория Пророка. Их место у Земли, а не здесь…Смотри, нас сканируют! Кэп, нет времени объяснять – дай команду АПП перейти в ту серую тучу – сквозь нее не проникает радиосигнал!». Эндан ретранслировал эту команду кораблю, и он резко сменил траекторию, устремившись в месиво облаков под собой. Радары отключились из-за избытка помех – а от иллюминатора начали отскакивать черные точки. Стого улыбнулся и пояснил: «Это магнетитовый шторм – крохотные частички железной руды летают по планете, портя связь. Когда я улетал отсюда, Магистрат серьезно обсуждал возможность пролететь с огромными электромагнитами над поверхностью и собрать хотя бы часть этой гадости, чтобы она перестала портить людям эксперименты и пугать до полусмерти только прибывших ученых – но никогда бы я не подумал, что эта дрянь спасет нам жизнь.». Непреодолимо долго корабль летел через ураганный ветер, скрипя изношенными переборками, как вдруг резко вынырнул из облака прямо над поверхностью планеты. Осадочные, разломанные породы характеризовали ее – однако в глубоких трещинах, разбитых тяжелыми ветрами, виднелись мерцающие красные камни – по-видимому, это была медленно распадающаяся обогащенная материя – ядро было совсем неглубоко. Эндан пожал плечами: «Может, просто добудем эту породу отсюда и улетим? Мне, если честно, после такого горячего приема с орбиты уже некомфортно.». Стого улыбнулся: «Боюсь, ты улетишь, не успев и прикоснуться к поверхности – даже в трещинах, ведущих к внешним слоям ядра, господствуют ужасные вихри. Единственный наш шанс – попасть за Великую Дамбу. К счастью, мы уже близко – магнетитовый шторм прошелся недалеко от восточной секции». То, что Эндан считал горизонтом, на самом деле было стеной, простирающейся до небес. Корабль плавно взял вверх и перемахнул через широкую стену из какого-то плотного камня, видимо добытого прямо с поверхности – она оказалась не такой и высокой для Перегрина – всего лишь пара тысяч метров, и корабль вновь принял горизонтальное положение, на этот раз над гигантскими орудиями устрашающего вида, простирающимися куда-то в небеса. Ада улыбнулась: «Система свой-чужой нам бы здесь не помогла, если бы тот умник успел нас просканировать. Мои аплодисменты, джентльмены.».

За стеной открывался вид на огромный город в каменном колодце дамбы. В отличии от Геофронтира, научный городок Ока Бури едва ли выделялся высокими зданиями – самыми заметными строениями тут были сетчатые параболические тарелки радаров, странное кольцеобразное строение, опоясывающее правильным кругом весь город, и сотни широких зданий, похожих на приземлившиеся летучие тарелки. Эндан почесал голову, смотря на строгую расстановку низких, похожих на бункеры, полукруглых строений, тем не менее, не лишенных шарма, и спросил: «А зачем вообще нужна такая застройка? Разве Дамба не защищает вас от основного напора?». Стого пожал плечами: «Кроме ветров, тут еще и жуткие землетрясения при открытии новых скважин. Основные работы, разумеется, под землей – но сюда все равно идут колебания. Тем не менее, это место непригодно для селенитов – радиация сквозит отовсюду. Я бы на твоем месте здесь не задерживался.». Эндан покачал головой и сказал: «Ну ладно. В теории, нам ведь даже выходить не надо, достаточно вежливо попросить нам выгрузить пару тонн красного камня?». Ада усмехнулась и ответила: «Ну да, дайте нам пожалуйста несколько тонн стратегического ресурса, каждый грамм которого добывается для создания кохлеарных лопастей или безинерциальных двигателей. Боюсь, нам придется положиться на связи Стого в этом вопросе. К счастью, он тут большая шишка – не иначе, изобретатель кохлеарики. Насчет радиации не беспокойся – хуже, чем после перелета в летающих обломках, тебе не будет.». Корабль сел на редкость мягко на низкую посадочную площадку – рядом с ним в ряд выстроились огромные транспортные корабли. Впрочем, Перегрин действительно выделялся – вместо отсеков на правой стороне держалась прочная, хоть и пустая несущая конструкция, напоминающая капитану о тяжелом сражении с пришельцами. Выходя из ангара на площадку он оглянулся и спросил: «Как думаете, местная станция обслуживания сможет починить этот бардак?». Стого покачал головой: «Точно нет. Такие глубокие повреждения требуют глубокого обслуживания на верфи. К счастью, в конечном итоге, примерно в ту сторону мы и движемся. Ну ладно… давай сфокусируемся на задаче.». Капитан вдохнул местный воздух – на удивление, он был вполне сносным, хоть и вызывал легкое опьянение из-за высокого количества кислорода по отношению к азоту. Летучие частицы магнетита лишь иногда падали с неба, неприятно оседая на лице. Вокруг простирались здания, напоминающие продолжение космодрома – только теперь для летающих тарелок. Видимо, дамба появилась здесь не так давно – большинство зданий все еще имели очень аэродинамичные контуры, а некоторые даже производили впечатление, будто могут прятаться от ветра под землю… точнее, под искусственную поверхность из мелко перемолотого камня, по которому было на редкость неудобно шагать. Стого пояснил: «Тут чуть сильнее гравитация, чем стандартная, поэтому старайся ставить ногу шире, чтобы не тонуть в песке. Мы засыпали тут все им только для того, чтобы ослабить эти проклятые подземные толчки – благодаря своей… текучести, он постепенно заполняет полости, возникающие от трещин в камне, и предотвращает столь губительный резонанс.». Наконец, они подошли к причудливому куполу – впрочем, когда они прошли через небольшой шлюз, оказалось, что все здание скрывает один лишь подъемник, уходящий в мерцающие красным светом глубины. Стого махнул рукой: «Не бойся, нам не туда. Мы бы уже давно перевели все на автоматику, если бы не проклятое свойство обогащенной материи портить технику постоянными ядерными реакциями. К счастью, они не могут быть цепными – именно это и являлось главным фактором, почему из нее не делали оружия… до сих пор.». Он пересек воронку по краю, и вышел в неприметный коридор со ступеньками вниз – он привел к такой же неприметной двери. Глубоко вздохнув, Стого открыл ее – за ней оказался небольшой уютный кабинет в форме полусферы, сходящейся кверху – там красовалось окно, встроенное прямо в уровень поверхности небольшого города. За столом сидел довольный теллурианин, и руками уплетал длинные тонкие стержни из жареного картофеля, при этом явно что-то смотря через темно-фиолетовый стеклянный визор на глазах. Стого улыбнулся и произнес: «Не мешаю?». Зритель возмущенно ткнул рукой куда-то в небо и пробормотал: «Что за бред с этой озвучкой. Теперь еще и реплики не синхронизированы. Этот фильм – полный отстой.». Стого нахмурился и махнул рукой: «Эй, Ветен, не трогай «Гесперийский гамбит». Лучше, чем там, космические побоища не показаны нигде. Ты вот знал, что на тридцатой минуте компьютерная графика обрабатывает более пятиста перехватчиков, каждый из которых – полностью трехмерный, отрисованный объект?». Тот ответил: «Да, но актерская игра… Стого?!» - тот снял визор, и широко улыбнулся: «Ну да, разумеется, кто еще будет считать корабли в космоопере. Смотрю, ты навоевался? Как оно, у Солнца?». Стого поднял ладонь: «Слушай, Исида погибла. Давай не будем об этом. У Солнца тоже все плохо. Мой друг-селенит к тебе по делу – знакомьтесь, Эндан Бранд, капитан «Перегрина», селенит, и Ветен Эмери – теллурианин четвертого поколения, руководитель горнодобывающего отдела Ока Бури.». Ветен испуганно выронил закуску и широкими глазами поглядел на капитана. Тот на всякий случай показал тыльную сторону ладони со знаком, но он вскоре успокоился и пододвинулся к столу: «Ничего не понимаю. Ладно, не мое дело – но мое дело предупредить. Сириус – штаб-квартира Хроннен, а насколько я помню, они очень и очень не любят селенитов. Вас чудом не засекли, потому что ваш летающий металлолом уже сам по себе пропускает сигнал - приходится вручную калибровать антенны.». Стого нахмурился: «Подожди. Штаб магистра Инэвити?.. То есть, он сейчас прямо у нас под боком?!». Вейен поднял руки: «Не-не-не. Сириус-Б, я про вторую звезду. Пока ты ловил пули на фронте, у нас тут случилось открытие эпохи – крупный планетоид Сенар, единственная планета этой звезды, в глубинах содержит огромный запас орихалка. Думаю, ты понимаешь, что это означает – нас ждет новый генезитрон. А с ним, нас ждет пятое поколение – созданное Виолом.». Эндан нервно покачал головой: «Я отлично знаю Виола. Он достаточно научился от Исиды, Стого, и других теллуриан, которые не стреляют в меня сразу же, как видят. Чтобы победить в войне, он создаст поколение убийц без принципов и души – и отправит их уничтожать догорающие угли человечества.». Ада мрачно покачала головой: «Сомневаюсь. Виол ценит дар самоопределения, ценит то, на чем основывается Конвенция – всепоглощающий индивидуализм, в самом плохом и самом хорошем проявлении. Мы не можем точно сказать, каким будет пятое поколение – но я не считаю, что будет гуманным останавливать Виола. Без него, наши шансы не то что на победу в Эволюционной войне, но и вообще на выживание, стремительно падают.». Ветен неодобрительно покачал головой: «И минуты не прошло, а мой кабинет – уже центр сопротивления Магистрату.».

Эндан, не слушая его, лихорадочно ответил: «Полтора года назад Виол получил мнемоленты у Пророка. Думаю, он к тому моменту уже создал генезитрон на Сенаре – учитывая, что полный цикл создания теллурианина равняется трем годам, пока что нам нечего бояться. Но все же, не надо идеализировать Виола – его волнует исключительно победа в Эволюционной Войне. Ради этого, я уверен, он пренебрежет любыми нормами.». Ветен укоризненно смотрел на троицу, и Стого сказал: «Слушай, нам нужен полный контейнер обогащенной материи. Дело серьезное – кэп делает оружие, которое поможет остановить всемогущих пришельцев.». Ветен схватился руками за голову: «Слушай, Стого, я возможно даже верю тебе. Ты наверняка знаешь, что делаешь, доверяя этому селениту – но я тебе ни капли продукта не дам. Обогащенная материя нужна всем, а я не могу увеличить выработку – люди постоянно уходят с Ока Бури на войну. Вам необходимо договариваться с заказчиками. Три четверти контейнеров красного камня уже принадлежат Хроннен еще до того, как покидают шахту – мы добываем два миллиона тонн в месяц, полтора миллиона уходят Виолу – на дронов, корабли, кохлеарику, и прочие радости, а остатки, пятьсот тысяч не самой качественной красной материи идут на Кальтсонне, последний рубеж Марка. Если вам интересно мое мнение, я бы посоветовал договориться с Виолом. Ему и так многовато, знаете ли – а Марк, помимо всего прочего, терпеть не может оружие, и вряд ли поможет его создать.». Эндан пожал плечами, как бы невзначай достав все еще испачканный гладий: «У меня нет выбора. После того как я проткнул Виолу ребро, я думаю, он не сильно рад меня видеть в своем логове.». Вейен посмотрел на него круглыми глазами и ответил: «Ладно, ладно, я тебя понял. Слушай, у нас по плану должна быть доставка двадцати тонн обогащенной материи на Кальтсонне. Ты, я уверен, справишься с этим – тем более, после того как у вас на корабле освободилось столько места… Я уже вижу по глазам, что ты хочешь сделать, но, как и любой контейнер со стратегическим ресурсом, он заминирован для открытия кем угодно, кроме получателя. Без радиометки верфи у тебя ничего не получится, проще говоря. Оттуда уже как-нибудь договорись с магистром – но поверь, это будет гораздо сложнее, чем договориться со мной. Я просто посредник, ты же понимаешь.» - он вздохнул, протянул к себе нейродрайвер, и что-то явно сделал. Выдохнув, он сказал напоследок: «Стого, если ко мне придут из Раздела Механит с вопросами, я думаю, ты знаешь, на кого я все свалю. Без обид?». Стого пожал плечами: «Без обид, Ветен. Когда все это закончится, мы еще увидимся – за кружечкой я обязательно расскажу тебе обо всем, что с нами случилось. А пока… прощай. Ананткааль земрор, дружище.».

Перегрин оторвался от поверхности и понесся вверх – пустые несущие конструкции корабля были заполнены крупными, прочно закрепленными ящиками, испещренными непонятными знаками и пронзенными мерцающими фиолетовыми полосами. Эндан натянуто улыбнулся: «Все складывается на редкость неплохо. Так или иначе, наша дорога лежит к Кальтсонне – если получится, мы сможем сэкономить кучу времени, сразу починив корабль и создав вооружение на обогащенной материи. Единственное, что меня действительно беспокоит – это то, что нас ждет на пути из системы. Один выстрел по этим контейнерам – и пиши пропало.». Стого покачал головой: «Ветен оказался, внезапно, чертовски полезен. Он добавил к нашей радиолокационной сигнатуре модуль снабжения Раздела Механит – мне даже страшно подумать, откуда он его достал – такие вещи в Конвенции уникальны. Так или иначе, на радарах никто не обратит на нас внимания – а внешний вид нашего корыта, к счастью, вряд ли кто-то станет проверять. Можно сказать, пока что мы в безопасности.». Ада кивнула: «Эндан, это отличный шанс разобраться с генератором отражающих полей.». Капитан кивнул и прошел в трюм – там, среди мелких покрасневших темно-синих треугольных осколков, лежали части непонятного инопланетного устройства. Аккуратно перешагнув раскиданные детали, похожие на разрезанные пополам трубы, Ада взяла в руки небольшую желтую сферу, расчерченную сложными черными линиями и пронизанную снизу сегментированным шлангом, и сказала: «Знаешь, это устройство предоставляет уникальный взгляд на то, как работает «внутренняя» техника фарстрайдеров. Видишь ли, они используют какие-то… наборы приемов, прямо как мы.». Эндан иронично улыбнулся: «Это поможет нам адаптировать это устройство?». Ада пожала плечами: «Ну, возможно. Я со вчерашнего дня разбираюсь с этим чудом техники, но ничего не получается – я не понимаю даже части фундаментальных концепций, лежащих за ним. Я думаю, ты уже заметил, что поле отражателя сопровождается сильным магнитным излучением?». Эндан кивнул: «Ну да. Насколько я понимаю, это некое магнитное поле, проецируемое особенным образом – чтобы затрагивать определенную категорию объектов.». Ада ответила: «Как бы да… но и нет. У тебя в омнискрипторе есть датчик Холла. Попробуй поводить им над этой сферой.». Эндан взял прибор, открыл нужную программу, и провел им над шаром – он показывал очень серьезную индукцию в две с половиной теслы – почти в два раза сильнее чем у обычного неодимового магнита. Но что-то было не так с ним – Эндан никак не мог найти его отрицательный полюс. Он удивленно сказал: «Подождите… это что, серьезно магнитный монополь?! Это же невозможно!». Ада пожала плечами: «Вот и я о чем. Но если серьезно, я примерно поняла часть принципа работы – пусть моя теория слегка… спекулятивна. Насколько я понимаю, внутри этой сферы находится сложнейшая схема, подающая около мегаватта энергии на нужные дорожки внутри монополя – делая его еще и электромагнитным монополем. Это, однако, не все… Вот эти полукольца…» - она достала четыре серые полукруглые детали со странными насечками внутри – «…являются чем-то вроде магнетрона, невероятно эффективно преобразующего электричество в микроволны – вот только это не микроволны, ведь частота совершенно иная. То, что я тут вижу, гораздо сложнее – это некий молекулярный модулятор, который распространяет мощные электромагнитные волны – причем по касательной к магниту. Тем не менее, из-за того, что электроны имеют отрицательный заряд, чем ближе этот… излучатель к магниту, тем дальше электромагнитные волны уходят в пространство, ложась на ровную эллиптическую орбиту вокруг положительно заряженного ядра. Таким нехитрым образом, можно изменять дальность работы отражателя в зависимости от пропорций корабля – что, несомненно, очень нам пригодится – корабли фарстрайдеров имеют совершенно несоответствующую Перегрину форму. Но как же происходит, собственно, отражение? Все очень любопытно, я тебе скажу. Излучатели вращаются вокруг монополя, всегда находясь на нужном расстоянии – это достигается особой двигательной установкой внизу, которая не только вращает, но и перемещает излучатели для постоянного поддержания эллиптической отражающей поверхности. Эффект, который я наблюдала, напоминает принцип рельсотрона, только в вакууме космоса. По сути, сила Лоренца утягивает любое тело с нужным импульсом по перпендикулярной полю траектории. Поразительная эффективность.». Эндан водил по обломкам омнискриптором, с досадой прошептав: «Чертова конструкция – я ничего не понимаю. А ведь что самое худшее, у Виола уже есть способ воспроизводить эту технологию. Я своими глазами видел, как он отражал снаряды, направленные в корабль, в то же время обладая возможностью делать это при помощи какого-то своего импланта.». Ада сочувственно сказала: «Слушай, он живет больше, чем мы с тобой вместе взятые. Неудивительно, что он обладает большим опытом и знаниями. Извини…» - пробормотала она, смотря что Эндан заметно погрустнел.

Вдруг его как будто ударила молния – он вскочил, раскидав во все стороны обломки корпуса, и схватил из угла рулон черной нейрофольги, и начав чертить на нем вручную. Он пробормотал: «Набор приемов, Ада! Точно! Теперь я понимаю…». Она пожала плечами и придвинулась к схеме – на ней каким-то ужасным почерком были написаны расчеты и нарисован огромный шар с проводом внизу. Наконец он сложил магнетронку в карман и победно заявил: «Вот! Теперь все ясно. Видишь ли, потребовалось сложить все, что мы знаем о фарстрайдерах воедино, чтобы понять это устройство – в том числе, и теорию Амайи. Идея такова – монополь составлен из обедненной материи. Почему? Сейчас все объясню. Оказывается, у обедненной материи полно применений, как и у ее более известного обогащенного собрата. Это вещество, во-первых, как ни удивительно, внешне не отличается от того, чем оно было до… обеднения, в данном случае, этот монополь был железом. Так вот, обедненная материя, согласно теории Вселенной-Конденсатора, является не более чем пассивным ионом, который не имеет электронной оболочки – а атом, лишенный электронной оболочки, заведомо положителен, а значит, и само обедненное вещество тоже положительно. К счастью, обедненная материя гораздо менее опасна и реактивна, чем обогащенная – и поэтому может спокойно находиться у тебя в руках. Тем не менее, эта сфера – особый продукт атомного конструирования, и мы не можем просто отрезать от нее кусок, чтобы сделать еще один отражатель для Кортика или для ручного ношения. Не буду себя обманывать – сейчас наша задача заключается в том, чтобы хотя бы догнать технологии Виола, а уже затем – думать об ультрадвигателе. Но мы идем по верному пути. Радиологический анализ показал, на какой скорости и расстоянии излучатели двигались вокруг монополя – я подвел эти измерения к размерам их корабля и рассчитал коэффициент, по которому мы изменим их траектории. Я думаю, у меня получится провести испытания уже сейчас, из имеющихся компонентов – и мы сможем воспроизвести второй силовой отражатель в истории человечества!».

Темный служебный отсек на первом уровне, в котором сидел капитан, раньше служил для хранения дополнительных запасов ядерного топлива – но его автоматика так и не была восстановлена после того, как Эндан принял командование кораблем. Последние несколько часов, пока корабль шел по слегка замедленной траектории к точке выхода из гравитационного поля Сириуса, он создавал электромеханическую схему, которая позволяла поддерживать щит в нужных пропорциях. Несколько последних проверок, и из обрывка инопланетного сегментированного кабеля по обычному плетеному проводу устремился ток. Наконец, схема была готова – он предупредил по связи: «Все займите места в каютах и на всякий случай убедитесь в их герметичности! Я включаю прибор через тридцать секунд!». На мерцающем экране омнискриптора прошли заветные секунды – и капитан дернул рычаг. Сфера зрелищно поднялась в темноте и вокруг заскользили излучатели – мягко светясь, они неслись с такой скоростью, что казалось, будто сама сфера испускает мягкий свет на пол. Эндан радостно пробормотал: «Скорость – тридцать оборотов в секунду, продольная дистанция пять сантиметров, поперечная – двадцать один сантиметр!». Вдруг омнискриптор со звонким ударом выпал у него из рук, а мучительное озарение пронзило его сознание. Он схватился за коммуникатор и побежал к рубильнику – Хосе кричал: «Черт возьми, я вылетел наружу чтобы проверить поле, а тут корпус гнется! Срочно выключай эту штуковину!». Эндан с бешено колотящимся сердцем навалился на рубильник, сфера потухла – он спросил: «Хосе, как там?! Мы еще целы?». Хосе панически крикнул: «Я не знаю, что это было, но стабильность корпуса сдала порядочно – контейнеры с обогащенной материей раскидало в радиусе пятиста метров, и они продолжают удаляться!». Стого добавил драмы: «Эндан, у нас реальные проблемы! Я поглядел на радар, на нас летят корабли Хроннен – видимо, исключительно с доброжелательными намерениями – похоже, ближайший маяк отметил нас как терпящих крушение! Я попробую взять под управление дронов, и собрать весь этот бардак – но тебе нужно бежать на мостик – как только мы соберем ящики, нам нужно будет срочно совершать переход.». Эндан вытер пот и взглянул напоследок на хитрую конструкцию, которую возвел в отсеке. Ошибка была очевидна и даже чем-то забавна, но последствия совсем не смешили капитана. Тот от души обругал себя, корабль, судьбу, законы физики, и наконец, фарстрайдеров, и наконец прибежал на мостик. Картина действительно была незавидной – двадцать ящиков обогащенной материи были старательно раскиданы в радиусе полукилометра от корабля, а дроны едва справлялись с перевозкой тяжелого груза – а корабли местных властей все так же приближались. Эндан спросил: «Хосе, ты можешь помочь этим немощным вернуть груз?». Тот ответил: «Я бы рад, но мне нужно приделать конструкцию обратно – иначе все повторится вновь. Слушай, а в чем вообще была проблема?!». Стого добавил: «Да, мне тоже интересно!». Ада усмехнулась: «Я бы тоже с радостью услышала.». Эндан выдохнул: «Слушайте, не сейчас. У нас две минуты до контакта, нужно срочно исправлять ситуацию… Ладно, ладно, не смотрите так, я скажу. Я поставил поле перпендикулярно ходу корабля. Расчеты верные. Руки кривые.» - тот покачал головой, сдерживая истерический смех, и закончил: «Довольны? Давайте теперь придумаем, как выйти из этой ситуации.». Ада предложила: «Ладно, я сейчас покажу немного рисковый маневр, основанный на законе сохранения энергии, торможении за счет пространственной фрикции обогащенной материи, и разумеется, моих немного запылившихся навыков пилотирования. Эндан, дашь добро?». Он немедленно кивнул, и Ада прыгнула в кресло капитана, вонзив нейродрайвер в затылок – тут же корабль заложил резкий поворот, от которого Кортик снаружи со скрежетом проехался по обшивке – и устремился слегка в сторону от ближайшего контейнера. Вдруг Перегрин развернулся в полете и подставил бок контейнеру – дроны тотчас же замуровали его в стальных конструкциях. Еще пара маневров – и половина контейнеров очутились в надежных объятиях металла. Капитан удивленно заметил: «Отличный маневр. Если не сложно, объяснишь, как это вообще работает? Я думал, наши двигатели в принципе безинерциальны.». Ада сказала из интеркома, постоянно отвлекаясь на поворотах: «Все очень… просто. Передний ускоритель, которым ты протаранил фарстрайдера, содержал самое большое количество обогащенной материи, и поэтому, корабль теперь может изрядно заносить. Впрочем, как известно, неважно, где она находится на корабле – она все равно будет замедлять его маневры. Именно поэтому нас так медленно несло до сюда – чертов корабль не может развить даже половину скорости света, будучи полностью загруженным красным веществом. Я сделала все что могла – остальные ящики пусть притащит Стого, так как мы опять потеряли инерцию.» - она выдернула нейродрайвер и отошла в сторону. Заветные секунды текли, и точки на радаре уже почти находили на корабль – как вдруг Стого тоже отошел от панели управления и сказал: «Все, до последнего. К счастью, их свойства распространяются и в грузовых контейнерах – далеко им не улететь.». Капитан не терял времени – и как только вспышки появляющихся кораблей озарили небо, Перегрин тотчас же исчез в гиперпространстве.

Глава XX. Боевая готовность

Глава XX. Боевая готовность

Корабль все никак не получалось направить на нужную траекторию – и капитан начал стремительно терять управление. Черный пузырь замкнулся над его головой – все вновь исчезло. Из темноты вышел Пророк – именно такой, каким его запомнил Эндан. Он улыбнулся и сложил руки на груди, сказав: «Снова привет, Вестник. Как дела?». Эндан внезапно для себя спросил: «Что… что ты написал в мнемолентах Виола? Каким будем пятое поколение?». Пророк устало покачал головой и ответил: «Даже если бы я был вынужден это сказать, я бы тебе не ответил. Потому что объясни я слишком сложно – и ты подумал бы, что я что-то недосказал, что я тебя обманул. Объясни я слишком просто – и ты бы имел предвзятое отношение к тысячам совершенно различных людей… Это было бы недопустимо.». Эндан покачал головой: «Но разве эта предвзятость не была бы оправданной? Ты дал им такие установки, и они им следуют. Если они ведут себя иначе, значит они их преодолели, они ведут себя по-другому, и их нельзя классифицировать с их социальной категорией. Разве это не логично?». Пророк усмехнулся и ответил: «В твоих словах есть доля смысла, но я ожидал от тебя большего понимания. В конце концов, мы оба родились на Земле… Мы помним, как она была загрязнена. Нет, я говорю не о промышленном и бытовом загрязнении, а о моральном. Всю чертову Землю увешали ярлыками – национальными, социальными, политическими… Разумеется, это симптом, а не причина. Причина – культурное перенаселение. Знакомы эти слова?». Эндан пожал плечами: «Разумеется. Это основной термин универсализма. Я до сих пор помню эти строки: «…информационная революция, открывшая третье тысячелетие от рождества Христова, поставила людей в ужасное положение, осознать которое мы пытаемся до сих пор. Миллиарды людей ввязаны в международное разделение труда на невероятно тяжелых условиях – конкуренция абсолютна, и разрозненные города, государства, деревни в мгновение ока потеряли свою неприкосновенность, будучи ввязаны в мировое соперничество интеллектуального труда. Это породило целый вал социальных и массово-психологических проблем – культура модернизма, основанная на коллективизме, самопожертвовании, отходе от простого биологического к высшему социальному, стала рудиментом в этой ситуации, а мир погрузился в пучину беспросветной депрессии, которую мы даже не до конца понимали – а что самое худшее, никак не могли остановить, ведь глобализация – естественный процесс, сопутствующий прогрессу…» - так говорил Герберт Шрёдер в 2093 году, за десять лет до моего рождения. Оглядываясь вокруг, я понимаю – так или иначе, теперь эта проблема уже неактуальна. Космос дал людям распространиться повсюду, как равномерно намазанное на хлеб масло – а невероятные расстояния между звездами поставили крест на самой идее глобализации. Я… думаю, что это хорошо.». Пророк усмехнулся: «Ну надо же… ты помнишь все это. Так вот, ты должен понимать, как важно, чтобы ничто, связанное с этой эпохой упадка, не повторилось. Я думаю, ты знаешь все эти ярлыки, связанные с поколениями теллуриан – но ты, в то же время, встречал ярчайшие примеры того, как теллуриане могут уходить практически в диаметрально противоположную изначальной парадигму, под воздействием внешних обстоятельств и внутренних побуждений. Пойми – человек всегда может изменить себя, если захочет. Да, это трудно – но все через это проходят. Мы с тобой не исключение.».

Капитан разомкнул затекшие веки, обнаружив себя в своей каюте – по-видимому, он проспал уже несколько часов. Ада стояла в другой стороне, смотря в иллюминатор – обнаружив, что Эндан проснулся, она улыбнулась и сказала: «Не беспокойся. Сейчас главное – не беспокоиться. Скажу главное – мы вышли у Кальтсонне, все хорошо – сейчас мы направляемся к верфи на низких скоростях. У тебя есть время, чтобы оправиться.». Эндан почесал затылок и сел на кровати: «Но от чего? Разве… что-то случилось?». Ада ответила: «Тебя выключило от перенапряжения – что неудивительно, учитывая что мы летели к коричневому карлику. Мне кажется… ты слишком сильно принял эту неудачу с силовым полем. Главное – что мы пережили это, и можем попробовать заново, верно? А пока… я предлагаю включить музыку. У тебя ведь на омнискрипторе целая библиотека эпохи, верно? Включи что-нибудь, что тебе нравится.». Эндан вздохнул: «Последний раз я слышал что-то до своей смерти. У меня есть сильное подозрение, что ничего оттуда не дошло до нас… хотя подождите. О, сейчас будет классика.». Адаптер соединил бесконечный колодец бесценных культурных данных с динамиками каюты – и мягкие звуки фортепиано заполнили ее. Ада пару секунд слушала а потом прошептала, чтобы не перебивать музыку: «Да это же Вагнер! Ого, это действительно… красиво. А что за композиция?». Эндан прошептал в ответ, прикоснувшись к иллюминатору: «Это «Полет Валькирий». Как мне кажется, идеальная музыка для космического путешествия. Она такая… переходящая. Как будто в любой момент может что-то случиться – что-то плохое или хорошее, но обязательно – поразительное. Мне кажется, это самое главное в космосе.». Ада тихо усмехнулась: «Исследование космоса – далеко не такая интересная затея, как тебе может показаться. Одни и те же красные карлики, вокруг которых – безжизненные, бедные на минералы планеты. Месяцы идут один за другим, а ничего не меняется – лишь невероятная опасность поджидает тебя повсюду. Невидимые гамма-штормы высокой мощности могут сжечь тебя в мгновение ока, град метеоритов может покромсать твой корабль в щепки, а еще ты можешь остаться без топлива, энергии, воздуха. И что самое главное – никакой зрелищности. Все это происходит так, как будто все так и должно быть – как будто это закономерный итог выхода человека за пределы его ареала. Культура космического исследования, путешествий через него вобрала в себя сотни лет мореходной культуры со Старой Земли – глядя назад, я понимаю, что технологии другие, а реалии – совершенно те же. Тот же бесконечный космос взамен бескрайнему морю, радиация вместо цинги, микрометеориты вместо шторма. А суть та же. Какие-то крохи красивых пейзажей, необыкновенных явлений, в отношении к безграничной черноте с безжизненными камнями под тусклым солнцем.». Эндан заметил: «Не все так плохо. Мы заполняем бескрайнюю пустоту космоса собой, нашими помыслами и идеями – и, как я вижу, человечество отлично с этим справляется. Столько уникальной культуры было создано за последние двадцать восемь лет, за которые человечество вырвалось за пределы Солнечной системы, что я теперь четко понимаю, что человек – это не биологический вид. Это мировоззрение – материалистический вызов хаотичной и бесцельной Вселенной, заключенный в вечно меняющихся сосудах.» - музыка смолкла на высокой ноте, которой обозначился спор Ады и Эндана, и капитан предложил: «Может, включим что-нибудь из твоей эпохи? Что-нибудь, что тебе действительно нравится. Что-то, что поднимало тебе настроение в долгих и трудных экспедициях.». Ада улыбнулась: «Ну хорошо… у меня, к сожалению, нету версии со словами. Я спою, ладно?» - она подключила нейродрайвер прямо к голове и, видимо, достала песню прямо оттуда – потому что через секунду мягкий синтетический ритм озарил каюту. Набирая силу, он перешел в тихий рокот синтезаторов, и Ада начала: «В этот день, что пройдет как миг, мы взойдем в небеса… Всегда мы будем помнить Земли лик, и ее бескрайние леса… Снегом укрытый пик, и океана бирюза.» - синтезатор взял высокие ноты, и Ада громко спела припев: «Но наш путь лежит туда, где властвует пустота, где горят в небесах звезды гневные. Наше призвание не затмит темнота, и когда мы придем, я прокричу – посмотрите на нас, Древние!». Она сложила руки на груди и пела на фоне тусклого светло-коричневого шара, пульсирующего в широком иллюминаторе.

Наконец, ноты стихли – Ада расслабилась и вновь поглядела на Эндана. Он сказал: «Это… прекрасно. Я так понимаю, это что-то вроде гимна?». Она пожала плечами и улыбнулась: «Ну вообще да… это действительно то, что можно назвать официальным гимном Конвенции. Его написали в темные годы строительства Геолифта, когда теллурианам больше всего не хватало какой-то надежды, можно сказать, даже веры… Сейчас нам вновь этого не хватает. Знаешь, мне кажется самое время мне спросить… а каким был твой мир? Я много изучила древней истории Древних, прости за тавтологию… но так и не смогла четко понять, какими были последние годы человечества на Земле. Слишком много различных мнений, но все они расходятся, не формируют общую картину, примерно так после 2093 года.». Эндан ответил: «Неудивительно. Этот год ознаменовал крах модели «всеобщего благосостояния» двадцать первого века с соответствующим докладом в международной организации, и привел к разветвлению политической мысли народов мира. Возобладали три основных течения – неотрадиционализм, презервизм и универсализм. Первое – единственное направление, принятое сразу же странами по всему миру. Неотрадиционализм предполагал центристскую политику, посильное противодействие глобализации, политику жесткого регулирования населения, авторитарные методы правления в совокупности с концентрацией власти в руках крупного национального капитала. Думаю, не надо и говорить, что эта идея не снискала большую популярность в народе – там властвовали два главных радикальных течения. Презервизм – жестокая шовинистская идеология, рожденная отчаянием и ненавистью, скопленной десятилетиями, предполагала тяжелую и кровопролитную войну на осколках Земли. Они верили, что только в очищающем огне вечной войны человечество освободится от гедонизма, ложных идолов и порочной морали. Ему противостоял универсализм – идея, идущая об руку с человечеством с самого его зарождения. Объединить уставших и обездоленных, чтобы построить мир, основанный на автоматизации и справедливом распределении, в котором не будет места жестокой конкуренции. Когда я родился, мир уже был на грани войны. Повсюду шли споры, стычки, локальные конфликты и восстания вспыхивали то тут, то там – но, когда пришли первые теллуриане, все окончательно развалилось. Так называемая «Организация восхождения человечества», которую нынче обычно называют ОВЧ, приняла в свои ряды сторонников обеих радикальных идеологий, и начала тяжелую войну против правительств всего мира. Все началось с Каирского инцидента – жестокое отношение к теллурианам, работающих на крупном мероприятии по расширению течения Нила, вызвало закономерную реакцию – за сутки активных боевых действий город заняла первая ячейка ОВЧ. Ведомые теллурианами, не знающими усталости и пощады, они завоевывали целые страны, проходя через них, как паровой каток. Распространение теллурогенома через медикаменты вынудило людей отказаться от многих из них, еще сильнее уменьшая шансы человечества в Эволюционной Войне. Градус жестокости рос с каждым днем – загнанные в угол люди использовали химическое, бактериальное, и даже тактическое ядерное оружие – но все это, как ты понимаешь, не имело никакого эффекта на теллуриан. Идеологическая подоплека ОВЧ разрывалась как москитная сетка, в которую сел медведь – война принимала все более звериный оскал. Наконец, сформировался Человеческий Протекторат – союз крупнейших стран того времени, за исключением Реманской Республики, вскоре захваченной самим Протекторатом. Технически, у Протектората нету высшей должности, и на бумаге он являлся представительной демократией – однако, по факту, власть в нем постоянно перетягивается между военной ставкой и советом директоров крупнейших корпораций. К моменту его формирования было очевидно, что основную власть держали военные – их первой задачей с получением ресурсов почти всего свободного человечества было нахождение оружия против теллуриан – началось все с бактериологического оружия, модифицированного другим парагеномом, на основе селена. Эта идея не прошла – но что было дальше, я думаю, ты знаешь. Все, что было дальше, я прочитал в данных, которые мне предоставил Вождь – не могу ручаться за их достоверность. Причудливый симбиоз людей и сложных роботов на основе органических схем за два года справился с натиском теллуриан, отбросив их от основных территорий на юг, через линию экватора – это ознаменовало переход Эволюционной Войны в позиционную стадию. В этой обстановке Реманская Республика наконец отвоевала свою независимость, а через десять лет вышла в космос на диглюонных ускорителях – особенно стоит отметить то, что эта технология была не нова – создание связанных элементарных частиц началось теллурианами еще в начале войны, но тогда это вещество планировали использовать как взрывчатку, но затраты были совершенно… неоправданными. Впрочем, такова природа войны – паника поднимает самые безумные, амбициозные проекты на повестку дня. Тем не менее, Республика сделала великое дело – опасаясь появления опасного противника в космосе, сверхдержавы подписали единственный в истории мирный договор и начали освоение ближнего космоса…». Его скучный монолог прервал голос корабля: «Транспондер активен… Стыковка разрешена. Направление на стыковочный узел девять… отклонено. Смена курса на ремонтно-строительный отсек восемь.». Эндан усмехнулся: «Ну вот, даже кораблю мои тухлые истории надоели. Я должен уже смириться с тем, что мое историческое сознание давно кануло в прошлое. Нам пора забыть нашу грязную, кровавую историю и наконец взглянуть в будущее.». Ада ответила: «Не соглашусь с тобой. Мне кажется, понимание каждой крупицы нашей истории – это залог того, что нам не придется ее повторять, чтобы получить тот же результат. У каждой эпохи, у каждого события есть какой-то главный урок, который двигает человечество дальше. Теллуриане совершили огромную ошибку, отчуждая себя от многотысячелетней истории человечества – мы добровольно отвергли огромный культурный дар, такой ценой доставшийся людям. Теперь, конечно, мы это понимаем – и стараемся завоевать звание достойных последователей цивилизации Древних.». Она покачала головой и отошла к выходу, напоследок сказав: «Мне очень понравился наш разговор. Возможно, когда-нибудь мы проложим первые мосты во взаимопонимании селенитов и теллуриан… но для этого, нам всем надо дожить до того момента. Долг зовет, Эндан.».

Огромная станция, подобная веретену, устремлялась к поверхности раскаленного газового гиганта, раскинув широкие стыковочные рукава во все стороны, а из двух ее сторон выходили широкие коридоры автоматических сборочных линий, в которых каркасы крупных кораблей буквально материализовывались из холодной звездной материи, чтобы затем быть наполненными сложной электроникой, привезенной из соседних звездных систем. Стого усмехнулся, когда корабль входил в сборочный отсек: «Ну что, можешь считать себя гордым участником экономической жизни в Конвенции. Думаю, магистр Серов где-то наверху – не думаю, что он станет покидать свой последний бастион.». Эндан в одиночестве вышел через грузовой отсек, пройдя через запутанные коридоры, вышел к лифту, над которым мерцала надпись «Администрация станции». Глубоко вздохнув, он шагнул внутрь – и очередное творение теллурианской техники, сплошь построенной вокруг розовых светильников и темного, «обсидианового» металла, понесло его вверх. С мелодичным звонком лифт остановился на месте – перед ним открывалась узкая лестница наверх, заканчивающаяся люком с автоматическим приводом. Как только капитан поднялся по ней, ему открылся рабочий кабинет администратора станции – по видимому, Марк изначально готовился сюда переехать, но окончательно обосновался здесь лишь недавно – под широким стеклянным куполом, пересеченным широкой оранжевой полосой Млечного Пути, повсюду были раскиданы какие-то рулоны нейрофольги, расставлены вычислительные машины, а сам магистр стоял к капитану спиной в своем широком плаще, что-то разглядывая на экране на стене – по видимому, на нем отражалась карта Конвенции с какими-то непонятными пометками красным. С медленно подползающим по затылку ужасом Эндан понял, что цветом отмечен его маршрут – вплоть до его прохождения через RR Резца. Марк обернулся – в отличии от других магистров, тот носил недлинную бороду, а один его глаз был заменен на электронный окуляр – по-видимому, от микроскопа. В принципе, он показывал гораздо большую степень электромеханических улучшений – вся его левая часть была заменена на матово-черные импланты, поблескивающие лаковыми фиолетовыми полосами. Он усмехнулся: «О, капитан Бранд… я как раз тебя ждал. Проходи, располагайся… у нас с тобой максимум пять часов. После этого войска Хроннен войдут сюда, и мне придется выдать тебя им.» - что-то в его голосе было другим, отличным от других магистров. Как будто он выстроил все эти события таким образом, чтобы капитан был вынужден к нему прибыть. Он осторожно спросил: «Но зачем тебе делать это?». Марк усмехнулся: «Ты, я думаю, заметил, что в Магистрате невиданный уровень раздора. Каждый делает что-то свое, правая рука не знает, что делает левая – и это в ситуации, когда угроза буквально повсюду! Но мы не глупцы. Мы не будем развязывать гражданскую войну между Разделами, не будем ставить детей теллура друг против друга. Почему? Потому что за это они нас уничтожат, ведь наша власть едва ли выше, чем их – столь же легко, сколько они дали нам ее, они ее у нас заберут. Виол не может запретить нам реализовывать свои планы так же, как и не может запретить помогать тебе – потому что открыто признав, что боится одного селенита, он потеряет свой титул бесстрашного военачальника. Впрочем, не я один за тобой следил, даже немного… вмешивался в твое путешествие. Виол так же обладает этой возможностью – но мне кажется, он попросту не до конца верит, что ты действительно делаешь все это. Внутренние территории Конвенции – чертовски спокойное место, и по всем сообщенным аномалиям, при желании, можно прочертить твой курс во всех подробностях. Уклонение от сканирования, журналы ремонтных беспилотников, манифесты станций и космопортов… За тобой тянется такой хвост, который ты просто так не скинешь. Так что давай обсудим дела, и ты скажешь, зачем проделал весь этот путь. Что ты желаешь от меня?». Эндан набрал воздуха и сказал: «Мне нужна обогащенная материя. Много – для создания корабля, который в одиночку сможет проникнуть через гиперпространство, чтобы…» - Марк улыбнулся и перебил его: «Можешь не продолжать, я знаю твои мотивы. Да, как представитель самого сильного мятежного Раздела, я могу поддерживать конфиденциальную связь с другими магистрами… просто, опять же, надо было убедиться, что ты серьезно это хочешь сделать.».

Эндан продолжил: «Отлично. Тогда, я думаю, ты знаешь, что мне нужно отремонтировать и улучшить корабль. Нужны дополнительные отсеки, ракеты, орудия, монтаж системы щитов по моим чертежам. Из анализа корабля пришельцев я знаю, каких размеров будет ультрадвигатель – для него мне также нужен отсек.». Все, кроме ультрадвигателя, уже имеется – нужна лишь верфь. Твоя верфь, Марк. Я знаю, что много прошу – но у меня действительно мало времени, и дело даже не в Хроннен. Дело в пришельцах.». Магистр внезапно кивнул и сказал: «Все будет сделано. Передавай мне чертежи.». Капитан покачал головой, передавая свитки нейрофольги: «Неужели… все так просто?». Марк кивнул: «Да, именно так, все очень и очень просто. Тебе действительно интересно, почему я помогаю тебе?». Эндан пожал плечами: «Потому что я против Виола, верно?». Марк покачал головой: «Нет. Понимаешь, мы с тобой чем-то похожи… Меня нередко называют селенитом от мира Конвенции. В свое время, я изобрел адаптивное программирование – по сути, духовное продолжение технологий самообучающихся систем из далекого двадцать первого века. Действительно, я во многом завидую селенитам – ведь их мехкорпы в тысячи раз совершеннее, чем самые лучшие, самые совершенные адаптивные программные помощники, и что самое главное, они все так же лишены личностных качеств, которые так сильно влияют на работоспособность людей. Ты должен понимать… мы прошли эпоху, когда мы формировали инструменты. Теперь инструменты формируют нас.» - его импланты зловеще сверкнули, как будто подтверждая его слова – «Все наши войны – контрпродуктивны. Наша задача – перевоспитать пустоту – бесцельна, но единственно верна. И, наблюдая за тобой, я понимаю, что мы мыслим одинаково. Тем не менее… я не пойду с тобой. Я должен остаться здесь – и проследить за всем. А когда пришельцы придут, я использую твои чертежи, наблюдения, технологии, чтобы дать им отпор. Почему я так уверен в том, что у нас это получится? Потому что пришельцы не понимают главного. В космосе нету ни единой причины, почему нужно нападать на другую цивилизацию, а значит, они так же безнадежно примитивны, как и мы. Вот скажи мне, есть ли какая-то действительно рациональная причина для войны между Конвенцией и Протекторатом? Я не говорю о каком-то «ускорении прогресса» или «выявлении ошибок». Потому что нам не нужно быть идеальными. Мы уже достаточно хороши, раз вышли в космос. Нам не нужно совершенствоваться, глотая кровь, нагонять иллюзорного противника – ведь Вселенная терпелива. Нам не нужно дрожать, переворачивая листы календаря – ведь время имеет значение для индивидуума, не для цивилизации. Вся история войн имеет одно свойство – все они нужны отдельным людям, но не цивилизации в целом. Представь себе человечество в мире и покое. Да, мы бы вышли в космос сотни, если даже не тысячи лет спустя – но какая, к черту, разница? Я считаю, что нам не нужно торопить прогресс – а вместо этого, надо стараться обеспечить всех лучшими условиями. Я считаю, таков путь теллурианского универсализма…». Он перевел взгляд на собеседника, будто ожидая ответ. Эндан неуверенно сказал: «Я верю в мир… но я боюсь времени. Двадцатый век называли нашим трамплином к звездам, золотым веком человечества, ведь тогда были совершены те открытия, которые задали нас как цивилизацию…». Марк гневно махнул рукой: «Все это фальшь, бахвальство. Десятки миллионов пали ради этого – а толку? Миллионы людей добровольно шли на смерть, чтобы их потомки проедали, разбазаривали их труды. Драматично? Несомненно. Но виноваты не потомки – виновата наивная надежда, что каждый человек будет самоотверженным и отважным во имя высшей цели. Мы не такие – тяжелые времена порождают хороших людей, хорошие люди делают хорошие времена, хорошие времена порождают плохих людей, а те вновь создают тяжелые времена. Но в чем соль – нам не нужно быть «хорошими», и автоматика может помочь нам разорвать этот порочный круг. Пусть солнце сияет над нами – а прогресс идет своим естественным ходом.». Эндан пожал плечами: «Я не слишком рад тому, как складывается наша история. Но Эволюционная Война дала нам некий шанс – благодаря тому, что с самого выхода в космос мы враждовали, разрабатывали оружие, мы имеем шанс отразить нападение фарстрайдеров. В конечном итоге, все это ведь не зря.». Марк пожал плечами: «А как обидно было бы, если бы фарстрайдеры не появились – тысячи лет эволюции военного дела коту под хвост. Нет, Эндан. Они не могут быть опасны, если их философская модель так же примитивна, как и наша – а это так, судя по тому, что они только и делают, что атакуют. Значит, их технологическая и философская эволюция на нашем, если даже не ниже, уровне. У нас нечего отнимать, Эндан, и, если они этого не понимают – они в высшей степени глупы. Мы вгрызлись в мерзлый камень пары сотен красных карликов, которые рассыпаны миллиардами по всей галактике, и не рассчитываем на большее. Если они хотели наших технологий – они бы просто захватили несколько образцов и изучили бы их, благо из-за войны…» - он оглянулся, махнув рукой в сторону экрана, на котором светился Перегрин – «…это стало очень легко. Им нужна наша рабочая сила, наш генетический потенциал? Так пусть возьмут одного ремлянина и клонируют его до бесконечности, благо такая технология не требует практически ничего, кроме отсутствия моральных норм. Но нет. Они направляют могучую армаду кораблей в нашем направлении. Хотят уничтожить нас, вряд ли поработить – мы отлично знаем, что для функционирования империи нужен постоянный и мгновенный обмен информацией, невозможный между звездами. Из того следует, что это не более чем опустившиеся варвары. Наша цивилизация сокрушит их, как мешающийся астероид. Так же, как наши машины сокрушат все, что будет мешать нашему покою и процветанию.» - он уставился стеклянным взглядом на рукав галактики вдалеке, и изрек: «Не думаю, что мы сможем друг друга переубедить, но теперь мы по крайней мере знаем, что смогли друг другу помочь. Разреши поинтересоваться, а куда твой путь лежит дальше?». Капитан ответил: «Мне необходимо попасть в Предел Росса – насколько я знаю, именно его обитатели обладают самым большим количеством технологий Координатора. Сейчас мне это нужно как никогда – ведь именно Координатор открыл для вас переход в гиперпространство. Если мне повезет, местные ученые помогут мне пролить свет на строение ультрадвигателя – и наше великое путешествие наконец начнется.». Марк усмехнулся: «Неплохо, неплохо. Именно туда тебе и нужно – у Хроннен возникнут серьезные проблемы с тем, чтобы пробиться через Предел – после того, как Виол забрал у них последние корабли для набегов на Координатора, у них к нему очень стойкая неприязнь. Что же… ступай на восьмую палубу и отоспись – тебе это пригодится. Когда я подам тебе сигнал, корабль будет уже готов… Ну или по крайней мере Хроннен прикончат тебя без боли. Сойдет?». Эндан от неожиданности поперхнулся, но сказал: «Ну… как скажете, магистр. Спасибо за помощь…».

Капитан проснулся, как ни странно, в той же спокойной комнате, за иллюминатором которой спокойно кипела коричневая звезда, испаряясь в черноту космоса. На всякий случай он даже выглянул в коридор – и правда, никто не ожидал его с поднятой маг-винтовкой. Он прошел к ангару – и замер от восхищения. Разваливающийся космический металлолом, на котором он прилетел, как будто подменили – на его месте стоял огромный и непоколебимый корабль, обшитый прочной, фабричной броней, на которой гигантская механическая рука со светящимся наконечником выводила по букве название корабля. Стого, подошедший рядом, заметил: «Да, магистр действительно постарался. Скажу больше – он даже установил отражатель по твоим чертежам, правда пока нам не довелось его опробовать. Кроме того, у корабля теперь вновь два сборщика, огромные отсеки, заполненные ракетами на основе обогащенной материи, два «космических дробовика» на Кортике, и отсек для ультрадвигателя.». Эндан указал на две округлые платформы, выделяющиеся на корпусе: «Подожди, а что это такое?». Стого покачал головой: «К сожалению, он не успевает установить микроволновые зенитные орудия – войска Хроннен уже буквально прибыли, и сейчас идут к станции. Нам пора, кэп.». Эндан нервно кивнул и побежал на мостик. Грязь и копоть, оставшиеся после тяжелого боя с пришельцем, исчезли – он ступал по серому мягкому покрытию, разделенному в симметричном квадратном узоре. Стены тоже изменились – над проходом из рубки висела огромная картина, на которой были изображены Пурпурные Залы… но под ними стояла огромная толпа теллуриан, поднявших руки, инструменты, хлопушки и фейерверки. Картина была нарисована широкими мазками, становящимися все небрежнее к краям – как будто это действительно запечатленный миг, впечатление. Подпись на латунной табличке внизу гласила: «Открытие Геолифта – воспоминание.». Ада вбежала в командный пункт и бросила: «У нас нету времени осматривать корабль! Срочно отдавай приказ АПП вывезти нас отсюда!». Эндан кивнул и передал это кораблю – механический голос, будто пробудившись, ответил: «Принято.». Лампочки на информационных панелях загорелись – корабль вздрогнул, включив свой генератор гравитации, с тихим хлопком отсоединился от стыковочного рукава, и с мягким шипением вылетел в бесконечную черноту космоса. Отойдя от станции в сторону, чтобы не обжечь ее диглюонным пламенем, он перешел на транспланетарную тягу, и устремился к краю системы. Капитан взглянул на радар и спросил: «Мы точно успеваем набрать достаточную скорость?». Ада кивнула: «На верфи устранили все утечки, пробоины, заменили изношенные части в двигателях. Теперь мы можем лететь с очень приличной скоростью. Другое дело, что теперь корабли Хроннен пойдут точно за нами…». Стого махнул рукой: «Исключено. Введение военных кораблей без предупреждения на территорию Предела равносильно объявлению войны. У нас есть время… возможно, день. Потом они, я уверен, найдут общий язык – долго набивать себе цену перед стаей псов Виола они не смогут.». Перегрин подошел к границе системы – угрожающе мигающие точки все так же следовали за ним. Эндан вновь прикоснулся к сфере и перешел в гиперпространство – корабль направился к тусклой красной звезде Росс-248.

Глава XXI. Призрак Предела

Глава XXI. Призрак Предела

Перегрин мягко вынырнул в нужной звездной системе – на этот раз, все пошло точно по плану. Радар показывал присутствие одних лишь ремонтных дронов – постоянно торопясь, они скапливались вокруг станций и кораблей. Ада покачала головой: «По-видимому, их атаковал Координатор – даже удара вполсилы хватило, чтобы разнести всю систему. Но обитатели Предела все равно отстроят все заново – они скорее погибнут, чем уйдут с этих мест. Достойно уважения, как я считаю.». Стого нахмурился, как будто отовсюду ожидая удар. Вдруг, радар показал корабль, стремительно идущий на перехват к Перегрину – на нем не было метки Хроннен, и Эндан спокойно сказал: «Ладно, местные уже хотят с нами поговорить. Я уверен, мы сможем найти точки соприкосновения – в конце концов, их интересуют технологии – и меня тоже. У нас есть что предложить друг другу.». Корабль со вспышкой появился перед Перегрином – в автотелескопе Эндан мог прочесть название на борту «Призрак», а его формы отдаленно напоминали Конструктор, глубоко модифицированный и облепленный плитками динамической брони – кое-где даже в несколько слоев. Он явно сканировал Перегрин – но капитан решил ничего не предпринимать. Вряд ли селениты являются такой большой проблемой в Пределе, который полностью закрыт от Протектората Безымянной Звездой. Наконец, он открыл канал связи, и на экране коммуникатора показался теллурианин, выглядящий крайне необычно. Его глаза были закрыты плотной повязкой, а в шрамах виднелись металлические детали, которые, по-видимому, соединяли его череп в единое целое. Он пробормотал в связь: «Наконец-то. Я нашел его, нашел Грозу Предела. Селенит, немедленно покинь коммуникатор – я должен покончить с ним. Восемь долгих лет я ждал этого момента.». Стого стоял в стороне – шепотом он сказал: «Если он требует схватки… я готов встретиться с ним. Скажи, что готов к стыковке.». Эндан покачал головой, взглянув в коммуникатор, решительно сказал: «Нет. Это мой корабль, и я никого не отдам без боя.». Загадочный теллурианин покачал головой: «Смело. Но ты знаешь, за кого готов умереть? Я могу тебе рассказать реальную историю Предела… чтобы ты понял меня. Сколько бы я отдал, чтобы увидеть твою реакцию… и чтобы увидеть, как Стого умирает от моей руки.» - делая акцент на слове «увидеть», он с горечью потрогал повязку. Эндан пожал плечами: «Но ты же теллурианин. Разве ты не можешь просто поставить себе новые глаза? Мне казалось, вам это не составляет труда.». Призрак усмехнулся: «И мне бы не составило. Когда-то я был одним из четырех Автархов – руководителей Иллюминат Предела в нашем великом стремлении. Но после того, как Стого выследил и истребил их всех, остался лишь я. Он пронзил мне затылок своим клинком – но каким-то чудом я выжил, потеряв лишь свое зрение. Множество попыток перейти на внешние аппараты для видеотрансляции, или заменить глаза кибернетическими аналогами не увенчались успехом – к сожалению, медицина Конвенции бессильна в вопросе лечения механических повреждений мозга.». Эндан изумленно спросил: «Но… какое было ваше «великое стремление»? Просто отсоединиться от Конвенции как независимое звездное государство?». Теллурианин пренебрежительно заметил: «Побольше слушай этих трусов с Большой Тройки. Нам не нужна была какая-то эфемерная независимость, бессмысленная свобода быть уничтоженными Координатором. Это ведь ни на каплю не логично, подумай сам. Нет, нам ничего не было нужно, кроме одного… вознесения из этой проклятой реальности! Все это время, мы собирали технологии Координатора ради одной цели – создать такие нейродрайверы, которые смогут надежно работать весь жизненный цикл теллурианина, которые дадут нам построить такой мир, который мы захотим – составленный из цифр и электросхем, он будет идеален… или, по крайней мере, в тысячу раз лучше того, что мы имеем сейчас. Реальность ядовита, капитан… разве ты это не понимаешь? Теллуриане могут взаимодействовать с техникой на уровне, недоступном никогда раннее, и это наша высшая сила, это основа нашей цивилизации. Но мир, в котором мы живем, враждебен человеку. Починить сложнее, чем сломать, сделать больно легче, чем вылечить – и эта мораль распространяется на все в этой Вселенной. Я не говорю об опасностях или невзгодах… я говорю о том, что наш мир в своей основе непригоден для жизни. Закон материи, повелевающей разумом, не может быть справедлив – мы созданы для чего-то большего, чем вечная борьба за выживание, постоянная драма и потери. Только тогда мы обретем власть над природой, когда откажемся с ней воевать – и создадим свой мир… лучший мир. Где все драмы, опасности, тяготы и лишения будут искусственными и обратимыми – где всегда можно нажать на паузу и перевести дыхание, а не нестись в вечной гонке навстречу смерти. Мы будем практически бессмертны – я думаю, ты знаешь, что человек может замедлять свое восприятие времени под воздействием гормонов, а как может замедлять свое восприятие теллурианин, мы едва ли можем догадываться. И я знаю… знаю, что я прав. Чертов Пророк понимал, что не сможет опровергнуть наши доводы – и поэтому просто спустил с цепи Стого, чтобы мы продолжили рождаться и умирать ради его никчемной Конвенции. Позволь мне начать наш долгий путь к свободе… отдай мне Грозу Предела.». Эндан покачал головой и уже хотел поспорить с Призраком, как вдруг он увидел, что через повязку на него смотрит его отражение. Человек, потерпевший поражение – его вожди и идея были убиты в зародыше, а сам он выброшен в галактику, равнодушную и бессердечную.

Но сила цели капитана преодолела его сострадание – он смог возразить Призраку: «На нас идут пришельцы, которым интересно только одно – убить нас всех. Тебе нужно понять, что твой план не может быть претворен в реальность – космос враждебен нам, и вы неизбежно погибнете, если даже не станете сопротивляться.». Слепой теллурианин ответил: «Если Виол не сможет остановить пришельцев, значит, никто не сможет. И все. А для нас… есть разница, как погибать – мелкодисперсным вакуумным фаршем, или в одно квантовое мгновение. Ты не понимаешь – как только мы запустим Сеть, нас ничто не остановит. К тому же… ты действительно веришь в злых пришельцев? После всего, что человечество показало в деле убийства, разрушения, причинения боли? Если они такие сильные, то им явно что-то от нас нужно – а после того, как мы объединимся в Сеть, нам будет плевать на материю – пусть забирают у нас что хотят. Нам важно другое – духовное. Нам нужна смерть Стого, жестокая и мучительная – настолько, насколько это может быть применимо к таким бесчувственным машинам, как мы… эта смерть покажет моим окончательно сломленным собратьям, что надежда еще есть. Что Предел воспрянет вновь.». Эндан покачал головой: «Без Стого, шансы человечества стремятся к нулю – кроме магистров, никого сильнее я не могу представить. Но нам нужна и твоя помощь, Призрак… нам необходимы все ваши знания о перемещениях между пространствами. Если вы действительно хотите построить Сеть, то вам нужно время. Мы выиграем для вас это время – положим конец фарстрайдерам до того, как они уничтожат все то, к чему вы стремились годами. Подумай над моими словами…». Призрак несколько секунд молча смотрел в экран, а потом выдохнул и произнес: «Проклятье! Даже если бы… ладно, я действительно… не знаю ничего на эту тему. Пойми, нас совершенно не интересовали знания Координатора о гиперпространстве… мы воевали за каждую крупицу технологий. Попробуй посоветоваться с Ройен Флаке, первым помощником Автарха звезды Росс 128… Именно под ее началом наш флот вынес больше всего технологических фрагментов из Безымянной Звезды. Мне нелегко это говорить, но я прощаюсь с тобой, селенит. Но я никогда не прощу Грозу Предела… Передай ему. Пусть он помнит 2185. И когда все это закончится, и для других воцарится мир – пусть он знает, что ему не будет покоя.». Коммуникатор погас, и Эндан несколько секунд смотрел на удаляющийся в лучах тусклого солнца корабль, с вспышкой исчезнувший в пустоте. Стого пробормотал: «Я очень признателен, что ты не отдал меня ему… Но почему?! Ведь это отличный шанс малой кровью закончить то, что я начал в моем Предназначении!». Эндан покачал головой: «Даже если они все неправы… это их выбор. Я ни в коем случае не осуждаю тебя за то, что ты сделал тогда – ведь это сделал не ты, а Пророк. Но нам нужно признать – это их решение. Они столько потеряли ради своей мечты, что мы просто не имеем морального права их останавливать.». Ада покачала головой: «Извини, Стого, но услышав рассказ Призрака, я согласна с капитаном. Мы не можем отказывать тем, кто слабее, в их праве на покой и блаженство.». Хосе добавил: «Знаешь, шеф… после всего этого я понимаю, что теллуриане не так далеко ушли от нас, селенитов. Мечта об уходе из-под тяжелого гнета естественнонаучных законов этого мира преследовала нас с самого зарождения человеческой цивилизации. Эти теллуриане удивительно близко подошли к ее реализации…». Эндан кивнул: «Тем не менее, Стого невольно сделал важное дело – если бы обитатели Предела преуспели, то мы бы не смогли найти тех, кто смог бы помочь нам сделать ультрадвигатель. Тяжело это говорить, но к сожалению, это именно так…». Корабль несся через черноту космоса, минуя темные каменные планеты, опутанные загадочными мерцающими оранжевыми контурами – где-то внизу, под вечным риском нападения Аколитов, целеустремленные теллуриане добывают ресурсы для своего великого проекта. Наконец, гравитационный датчик показал заветный ноль – и корабль вновь нырнул в гиперпространство, к соседней звезде Росс-128. Эндан из последних сил направил корабль – они были уже совсем близко. Где-то вдали, в пучине красных штормов, чувствовались колебания – они идут за ним… или это все иллюзия. Так или иначе, ультрадвигатель был уже совсем близко – остались лишь еще одни трудные переговоры…

Этот красный карлик был как будто списан с предыдущего – ничего особенного его не выделяло. Несомненно, какие-то астрономические характеристики различались – но теперь Эндан все сильнее понимал разочарование Ады. Все такие же каменистые, крохотные планеты, которые больше напоминали огромные круглые астероиды, вращались вокруг тусклого красного шарика. Однако многофункциональная станци у звезды со второго взгляда имела какие-то отличия. Будучи в разы больше, она как будто манила корабли со всех концов системы – фанатично, как дроны в улье, эти небольшие, видавшие лучшие времена суда проплывали через пустоту, неся в своих надежных трюмах крохи полезных ресурсов, которые они наскребли из бедных, выработанных планет. Перегрин подлетел к станции – как и все многофункциональные станции Местного сектора, она черпала звездное вещество прямо с повехности при помощи электромагнитной катапульты, а затем перерабатывала его в ценное топливо и питала электронный коллайдер, создающий позитронные заряды для гипердвигателя. Рядом со станцией висел небольшой флот боевых корветов, в которых с трудом можно было узнать класс «Ревенант» – изрядно побитые, они, по-видимому, так и не бросили совершать набеги на территорию Координатора. Единственный фрегат-Конструктор на всю флотилию пытался починить их дронами, но процесс продвигался крайне медленно – поврежденный сборщик с трудом пропускал курсирующие беспилотники. Эндан подал сигнал о стыковке – вместо заранее записанного сообщения, станция внезапно открыла канал связи: «Только дозаправка, починку не осуществляем, последний набег Координатора накрыл автоматику…» - вдруг теллурианка с экрана отвернулась на соседний экран и вздохнула: «…а, так это ты… Конечно, кто же это еще мог быть. Блестишь своей полированной обшивкой на весь регион – сложно было не заметить. Призрак рассказал мне о тебе – будем знакомы, я Ройен Флаке, четвертое поколение, руководитель проекта Сети. А ты, я так понимаю, адвокат дьявола.» - она усмехнулась и поглядела в экран, ожидая от Эндана его вопроса. Он глубоко вздохнул: «Призрак рассказал тебе про пришельцев, верно? Мне нужно… необходимо знать все о пространственной теории Координатора, которую вы, несомненно, могли захватить при набегах. Хотя бы что-то об измерении, отличном от гиперпространства… у вас есть эти данные?». Ройен покачала головой и ответила: «Каждая крупица того, что пошло на Сеть, добыта огромными жертвами. Извини, но мы не охотились за такими… абстрактными знаниями, и я могу с уверенностью сказать, что мы ничего подобного не видели.». Эндан отчаянно оперся руками на приборную панель и думал, как решить эту ситуацию. Стого покачал головой: «Как мне кажется, лучший вариант – высадиться на их помойку и самим проверить, не врут ли они.». Капитан покачал головой: «Очень маловероятно. Им нету смысла скрывать от нас то, что им не несет никакого смысла. Вдруг Ада сказала: «Эндан, посмотри на радар! Это Хроннен… и их много. Очень.». Стого вскочил с кресла, оглядывая радар: «Вот ведь дрянь… шесть корветов, два фрегата. С тактической точки зрения за ними огромное преимущество – а еще их ведут опытные капитаны самого воинственного Раздела – а наше оружие создано лишь для фарстрайдеров. Мы не выдержим и минуты.». Эндан усмехнулся: «Все это так… кроме одного нюанса. Отражатели… если они сработают, у нас будет огромное преимущество.». Ада покачала головой: «При всем нежелании напоминать о прошлом разе, если все пойдет не по плану… у нас не будет времени ликвидировать повреждения.». Эндан горько усмехнулся: «Ну, видимо нам надо было проверять их раньше, черт возьми. Я делаю ошибку за ошибкой…». Она испуганно пробормотала: «Так, ладно, ладно, виновата. Все хорошо, мы включим отражатели, и дадим бой преследователям. Марк должен был сделать все точно по твоим чертежам.». Эндан утер пот со лба и сказал: «Перегрин, включи экспериментальный энергетический отражатель. Посмотрим, как он работает.». С резким звуком, как будто машина поехала вперед на ручном тормозе, синяя волна пробежала за окном – а потом все стихло. Капитан неуверенно почесал голову и спросил: «И… ничего плохого не произошло, но… оно работает?». Стого усмехнулся: «Сейчас проверим. Смотри на радар.». Впрочем, это было лишним – с яркой вспышкой, корабли появились на противоположной от звезды стороне. Коммуникационный канал открылся, и теллурианин с угольно-черным лицом и светящимися глазами, похожими на яркий яичный желток, встретил капитана недоброй улыбкой: «Что же… вот мы тебя и нашли. Пришлось изрядно прижать Предел, чтобы найти тебя – стоило отвернуться в этой помойке, как наглые глупцы украли у нас позитронные заряды. Но теперь, ты здесь… когда мы покончим с тобой, Виол наконец сможет заняться важными вещами – защитой твоего вида от собственной глупости. Время умирать, селенит.». Эндан нервно сглотнул и сказал: «Постой. Нам не обязательно сражаться – в конечном счете, каждый из нас будет иметь значение в предстоящей битве с фарстрайдерами. Прошу… давай разойдемся миром.». Теллурианин усмехнулся и ответил: «Меня предупреждали, что ты будешь нести какую-то чушь про пришельцев. Ты собрал свою команду только благодаря чуду – что на пути тебе попались такие же отступники и безумцы, как и ты. Помощь магистров тебе была дана только оттого, что ты единственный, кто осмелился дать им надежду на возвращение хотя бы крупиц власти. Но ты ничто, обычный селенит, которого вознесли непредвиденные обстоятельства, вызванные войной. Арьергард Хроннен позаботится об этой ошибке судьбы.» - он закрыл глаза и подключил нейродрайвер – в ту же секунду корабли приняли формацию.

Когда они заходили в атаку, было видно, что они не придерживаются какой-то общей стратегии – но это и было самым страшным. Каждый из них нес свою неожиданность, и первыми вперед вынырнули корветы, открыв огонь из мощных микроволновых орудий, установленных на боках – главного калибра у них, к счастью, не было. Но отражатель легко поглотил их – а Эндан взял резкую траекторию по диагонали, высвободив крыло из десяти мощных дронов-бомбардировщиков, схемы которых Марк перенес из чертежей Далии. Противник не ожидал такого поворота, и резкие вспышки плазмы раскалили корпус двух корветов – один из них, не выдержав барража, распался на раскаленные части. Впрочем, один из фрегатов решил пойти ва-банк после такой потери – встав прямо перед Перегрином, блокируя его маневры, он выпустил поток шрапнельных ракет по касательной к кораблю, а затем отключился, заряжая главный калибр. Эндан потерял четыре секунды чтобы понять, что дороги назад нету – и тоже начал зарядку основного лазера. Он надеялся, что четыре секунды отражатель выдержит – однако, когда луч ударил в него, случилось невероятное. Сам этот луч отразился по перпендикулярной траектории, пронзив тьму космоса. К счастью, чертеж Далии предполагал установку второго реактора для компенсации энергопотребления зарядки лазера - Эндан слегка повернул корабль – и луч прошелся по кругу во всей своей разрушительной мощи, нанеся заметный урон пролетающему мимо корвету. Наконец, с резкой вспышкой из чертогов Перегрина вырвался свой луч, разнесший фрегат противника в щепки. Стого пояснил: «Смотри – ангар вышел из-под прицела противника. Хосе смог вылететь.». И действительно – из ангара вылетел Кортик, с двумя «космическими дробовиками» на концах прочных оружейных панелей. Впрочем, сейчас они были неактуальны – в первую очередь, он вылетел на охоту за легкими дронами, которые грозили уничтожить эффективные тяжелые беспилотники Эндана. Несколько тонких желтых линий прорезали черноту – последние очереди разорвали дрон прямо на выходе из сборщика, и один из лучей попал за герметичный затвор сборочного аппарата – с громким хлопком оттуда вырвался столб пламени. Остальные корветы забыли про «неуязвимый» Перегрин – они на полной маневровой тяге уходили от тяжелых, мерцающих оранжевым, снарядов. Каждый такой комок плазмы, врезаясь в корпус, производил заметно меньше разрушений, чем бомба фарстрайдеров, да и с наведением были проблемы – но при таком количестве снарядов у противника попросту не было шансов. Последний фрегат с полыхающим на борту сборщиком развернулся и перешел на транспланетарную тягу – два корвета последовали за ним, но один из них стартовал с поврежденным маршевым двигателем, и взорвался от реакции с чудовищным выбросом тепла – к счастью, дронов только откинуло в сторону. Бой закончился быстрее, чем ожидалось – и Эндан наконец снял шлем и выдохнул. Стого покачал головой: «Тот трюк с лазером был конечно прекрасным, но я смог создать небольшой прибор… точнее, прикрепить вольтметр на контуры отражателя, чтобы считывать данные о целостности отражателя. Мы были на грани – если я правильно понимаю, щит был на пяти процентах целостности. Мне кажется, нам не стоит так рисковать.». Эндан улыбнулся: «Спасибо за работу. Мне вот интересно… можно ли как-то воспроизвести технологию «умных бомб» фарстрайдеров?». Ада пожала плечами: «Боюсь, технологии Конвенции далеки от таких прорывов. Насколько я понимаю, это устройство основывается на дорогих, по крайней мере, для нас, расходных частях из магнитных монополей, для поддержания стабильного электромагнитного пузыря, удерживающего плазму.». Стого кивнул на коммуникатор и спросил: «Думаю, после такого зрелища, тебе захочется еще раз поговорить с Ройен.».

Капитан, слегка призадумавшись, кивнул и включил коммуникатор. На него смотрела изумленная теллурианка – она прошептала: «Разумеется… ни на что иное я и не рассчитывала. Каков Стого, таков и ты… Убивать теллуриан, приводить сюда Хроннен… Клянусь Пророком, я просто хочу, чтобы ты ушел. У меня нет тех данных, которые ты ищешь – поэтому тебе придется забирать их у Координатора. Но у меня есть то, что поможет тебе в этом… я передам тебе особую программу, которую мы разработали для проникновения через стационарные орудийные платформы Координатора – это своеобразная радиолокационная передача, которая использует захваченные нами фрагменты шифра. Мы еще не успели её толком использовать, и еще не передали ее другим звездным системам Предела – я боюсь, что при массированном налете Координатор сменит шифры, и алгоритм станет ложной гарантией безопасности. Я даю тебе шанс обесценить наши усилия ради твоей неясной цели – используй его с умом.». Корабль принял передачу файла, и Стого пожал плечами: «Это чертова ловушка. Они просто хотят нашей погибели в логове Координатора.». Эндан устало ответил: «А что мы можем сделать? Так или иначе, он – последнее звено цепи. Захватить его технологии будет сложно, но и мы не лыком шиты. Отражатели – великое открытие, и мы огнем и мечом вырвем спасение человечества из его рук.». Стого покачал головой: «Жуткий план, разумеется… но я готов. У нас действительно нету выбора.». Ада покачала головой: «Я в деле. Да, шансы не в нашу пользу… но ради благого дела, попробовать стоит.». Хосе усмехнулся: «И опять самоубийственное задание… забавно, но именно ради этого я и покидал спокойную землю Обители. Я за.». Эндан кивнул: «Что же… начинаю переход. Удачи нам.».

Глава XXII. Сердце Тьмы

Глава XXII. Сердце Тьмы

Капитан никак не мог выйти на правильный курс. Звезда была настолько тусклая, настолько меркнущая даже на фоне черного космоса, что Эндан все никак не мог ее ухватить. Голос, не имеющий формы, говорил с ним изнутри – и все равно капитан понимал, что он чужероден его сознанию. Он шептал: «Поверни корабль. Ты не должен идти дальше. Ты не пригоден для Единства. Твое место – по другую сторону границы. Пересеки ее через неисследованные звезды – и не приближайся к Безымянной Звезде. Тебе здесь не место.». Эндан вдруг вспомнил про отражатели – и понял, что штормы не грозят ему. Уверенно устремив корабль к цели, он проследил за его путешествием через красную мглу.

Наконец, корабль вынырнул на периферии, перед звездой - крохотным газовым гигантом размеров Юпитера, едва ли отбрасывающим свет на окрестности. Впрочем, иногда его озаряли яркие вспышки – по всей видимости, звезда переживала стадию формирования, поэтому имела такой крохотный и тесный планистатический пузырь. Всю систему усеивали оборонные платформы – однако, как и обещала Ройен, они не подавали признаков жизни. Радар устилал густой слой точек кораблей – однако, они словно ждали следующего шага Эндана – ожидая, что он пришел на одном корабле как приманка, выманивающая силы Аколитов для вовремя подошедшего флота. Но капитан выкрутил транспланетарную тягу на максимум и устремил корабль вперед – пройдя внешнее кольцо из платформ, корабли как будто проснулись от глубокого сна, стремительно направившись на перехват. Не прошло и пары минут, как первые несколько кораблей сошли с радаров и появились на горизонте. Стого пробормотал: «Ну вот, началось.». Корабли Координатора обладали поразительной формой – симметрично сконструированные, они делились на шесть сегментов равных размеров – вдруг, внезапно, корабль разделился на семь совершенно независимых частей – каждая из которых спокойно могла сравниться по размерам с Кортиком. Пять кораблей превратились в ужасающие тридцать пять – и при заходе в атаку они демонстрировали слаженность, неизвестную человеческому сознанию. Как стая птиц, летящая в одном темпе, они разворачивались в едином порыве, выбирая цель. Первая атака не увенчалась успехом – небольшие разогнанные «пакеты» плазмы рассыпались при контакте с отражателем – и нападающие разлетелись в стороны, как будто выбирая новую стратегию. Хроннен не могли и сравниться с ними – слаженность и тактика Аколитов были на совершенно другом уровне. Впрочем, у Эндана появилась идея – развернув корабль носом на одну из «стай» он начал зарядку основного орудия – Координатор, по видимому, не распознал это без отключения питания корабля – а когда начал отводить корабли, было уже поздно – их поглотил ярко-лиловый луч, уничтоживший сразу шесть кораблей – последний, с прожжённым бортом, пытался отойти, но через пару секунд окончательно взорвался. Другие дроны зашли в атаку, ожидая, что залп лазерного орудия отключит отражатели – но их ждала очередная неожиданность. Впрочем, им не занимать в смекалке – вместо того, чтобы стучаться в непробиваемый барьер, они решили пройти сквозь него – и их мгновенно испепелила точечная защита. Ада радостно крикнула: «Осталось всего двадцать дронов! Прикрой Хосе легкими беспилотниками – он попробует расплавить остальных автоматических ублюдков!». Кортик стремительно пронесся через вспышки лазеров и бомб, и садился на хвост самым крайним, отставшим от стаи кораблям – мощные индукционные лазеры прожигали обшивку, словно пламя, коснувшееся ткани. Впрочем, без основного атакующего звена, дроны решили отступить и перегруппироваться – как выяснилось, в буквальном смысле. В мгновение ока они соединились воедино в три корабля, вполне соответствующие по размерам корвету, и пошли в атаку – используя оружие, доселе невиданное капитаном. Из центральной части корветов вырвались струи настоящего огня, и обволокли отражатели – показатели отражателя четко обозначали, что долго корабль так не продержится. Эндан нервно спросил: «У нас вообще остались нормальные торпеды для таких случаев?». Стого глубоко вздохнул: «Ну как тебе сказать… есть заградительные. Они только для боев с крупными кораблями, так что смысла не вижу.». Капитан усмехнулся: «А вот и нет. Этим уродам надо подойти поближе – так пусть попробуют!». Корабль заложил резкий маневр, на секунду высвободивший его из-под испепеляющего купола плазмы, и выпустил несколько шрапнельных ракет – разорвавшись в пустоте, они заставили преследователей замедлиться – спустя пару секунд, заранее заготовленный выжигающий луч пронесся по ним, по очереди подорвав каждого. Дорога была свободна – и Эндан не стал ждать, пока на них налетят новые стражи Координатора. Вновь выйдя на транспланетарную тягу, он обнаружил, что за ним тянется ровная вереница преследователей – одна остановка, и его будут закидывать дронами до тех пор, пока от корабля не останется ни единой гайки. Основная станция на орбите тусклой звезды уже была близко – это был его единственный шанс.

Совершив маневр торможения, он выглянул в иллюминатор и увидел поразительный комплекс – огромная защищенная пирамида, размерами едва ли меньше Авентина, внутри которой, без сомнения, содержался сам мейнфрейм искусственного интеллекта. Вершину огромного зиккурата венчало мощное рельсотронное орудие – один выстрел, и щит заметно упал в силе. Эндан крикнул: «Приготовьтесь, мы зайдем со стороны звезды – по умолчанию, отражатель работает против всех электромагнитных волн, кроме видимого спектра – впрочем, перегружая отражатель повышенными скоростями излучателей, мы можем отражать и его – как в случае с тем лучом. У нас будет пара минут, чтобы выбросить дронов и обезвредить ими орудие – после этого мы зайдем и быстро вытащим оттуда пару серверов… или на чем он держит данные. Ада возьмет корабль, Стого возьмет оружие, Хосе доставит нас до ангара, а я возьму омнискриптор и попытаюсь провести полевой анализ данных, чтобы забрать именно то, что нам нужно. Нет возражений?». Неуверенные возгласы согласия отозвались в коммуникаторе, и Эндан резко развернул корабль с траектории обстрела – отражатель уже едва держался на половине, а ему еще предстояло выдержать шторм тепла и радиации в окрестностях электромагнитной катапульты – она выглядела так же, как и на любой заправочной станции, но здесь, по-видимому, снабжала еще и самого Координатора постоянным притоком энергии. Стайка тяжелых дронов с индукционными лазерами облетела тяжелые несущие конструкции, и устремилась вдаль от звезды – удивительный гибрид технологий, изначально реализованный Хосе, Марк перенес в чертежи для сборочного автомата. Перегрин висел над кипящей пропастью, и отражатели становились все слабее, уже уверенно перевалив за сорок процентов. Вдруг, неприметная створка станции, из которой обычно, предположительно, вылетает мусор, открылась – какое-то устройство вылетело оттуда на инерциальной тяге, и пока остальные дроны рвали в клочья орудие наверху, загадочное устройство прикрепилось к одному из дронов, как полип. Резко развернувшись, дрон полетел обратно к кораблю – Эндан тут же понял, в чем дело. Капитан крикнул: «Черт побери, нашего дрона взломали! Нам надо сбить его точечной защитой!». Стого покачал головой: «Его просто повредили. Смотри, он даже не пытается по нам стрелять!». Эндан неуверенно ответил: «Но он явно несет на себе… что-то. А если это бомба, которая разорвет нам корабль?!». Стого покачал головой: «Кэп, соберись! У нас нету времени на паранойю. Лучше выводи Перегрин и наноси последний удар по орудию, пока здесь не появились полчища дронов Координатора!». Эндан сказал: «Ну уж нет, этот дрон сюда попадет только через мой труп. Если лазеры нам не перенастроить, то я его протараню.». Прежде чем кто-то успел выразить несогласие, корабль заложил резкий поворот и проломил бортом беззащитный дрон. Ада недовольно заметила: «Мы могли его починить, черт возьми! На нем не было взрывчатки, и ты это отлично видишь – иначе нам бы оторвало кусок борта. При всем уважении, как ни крути, это была плохая идея!». Эндан вздохнул: «Ладно, проехали. Захожу на атаку – приготовься принять управление, когда мы начнем высадку.». Перегрин вышел с обглоданными щитами – спектрометр уже показывал десять процентов, с солидной погрешностью. Орудие заряжено – и мощный луч прошелся по основанию обездвиженной вражеской пушки. Со скрежетом, оплавленное орудие подкосилось и упало, будучи погребено под ворохом проводов и трубок. Дроны неслись обратно, выполнив задачу, но что-то с ними было не так… каждый нес на себе странную зеленую пластину, как будто приваренную изначально. Эндан проигнорировал это – взрывчатки, как показала практика, там не было. Он снял шлем, утер пот и сказал: «Ада, подключайся к кораблю. Мы идем на абордаж – когда Кортик приблизится ближе двухсот метров, выпускай заградительные ракеты рядом с нами – спутаем их точечную защиту и прорвемся в ангар. Вместе мы сила.» - он уверенно сказал и обернулся на выходе, и Ада шутливо отдала честь и подключила корабль. Вдруг, свет потух – Ада с трудом вынула замкнувший нейродрайвер и оглянулась. Свет погас абсолютно везде – отключились даже двигатели. Где-то тихо гудел лишь вентиляционный аппарат и гравитационный генератор. Эндан выругался и сказал: «Вот ведь черт возьми, так и знал. Ставлю на проклятых дронов.». Стого оглянулся в кромешной тьме, которую едва ли разгонял неяркий свет звездного неба, и сказал: «Да… извини что сомневался, кэп. Других причин я не вижу. Но как?! Сборщик целиком разбирает управляющие узлы и проводит диагностику…». Эндан вздрогнул, когда механический голос корабля перебил Стого и ответил: «Координатор видел этот чертов корабль уже больше, чем ему хотелось бы. Эти фанатики из Иллюминат оставили здесь столько обломков кораблей, что мы могли бы собрать из всех них целый боевой флот… но все они незначительны. Важен лишь ваш корабль – его мы забираем. Ваши технологии… крайне необычны, и ваше вооружение обладает удивительными характеристиками. Я думаю, будет логичным лично… допросить вашего командира, чтобы несколько точнее узнать, откуда берутся такие инновационные решения.». Ада изумленно выдохнула: «Магистр Нин…». Машинный голос едва ли мог перевести его усмешку: «Ого. Много десятилетий меня никто так не называл… Я уже давно не магистр. Меня зовут Аколит Ноль, если вам интересно. Если вы будете сотрудничать с Координатором, вы можете стать частью Единства, теллуриане. Вы не похожи на этих гедонистичных фанатиков Иллюминат, и я думаю, Координатор найдет вам место в своих рядах.». Эндан усмехнулся: «А что вы скажете насчет селенита?». Голос резко ответил: «Селениты как были, так и будут грязью под ногами эволюции.». Корабль включил двигатели и устремился к стыковочному узлу гигантской станции. Темнота все так же распространялась по всему кораблю – Эндан выхватил из-за пояса маг-пистолет и прострелил микрофон в потолке, сказав: «Ставлю Перегрин, он хочет использовать темноту, чтобы взять нас на абордаж. Нам нужно навязать свои условия – не передавать ему корабль до тех пор, пока Фуджин не выбьет из меня коды активации.». Стого изумленно поглядел на дыру в потолке и покачал головой: «Черт возьми… этот план с дроном был удивителен. Я никогда бы не подумал, что Координатор, этот заплесневелый кусок устаревших микросхем, сможет выйти на такую затею. А уж тем более – его съехавшие с катушек друзья-психопаты из второго поколения. «Взломать космический корабль» никто не пытался еще со времен войны за Марс – адаптивные программы способны ликвидировать вирусы еще на подходе – через коммуникационный узел, датчики, да что там… даже через статическое электричество на корпусе. Но не через трижды проклятый сборщик.». Капитан покачал головой: «Сейчас нужно сфокусироваться на том, что действительно важно – выжить и не остаться без корабля. У нас есть некоторое преимущество – Координатору до боли нужно знать, как устроен отражатель – ведь знание этой технологии поможет ему сокрушить любой набег Иллюминат или Протектората без видимых потерь. Он знает, что нас нельзя просто «выветрить в космос» полной разгерметизацией – теллурианам это не страшно, а знания об отражателе они планируют получить именно от меня. Поэтому я думаю, самым логичным будет создать оборонительную позицию в грузовом отсеке, прямо напротив шлюза – и выдать меня Аколитам. Разумеется, вы будете ключевым звеном плана, ведь брать данные с собой, разумеется, я не буду – они останутся под вашей защитой. Я планирую совершить обмен технологиями – однако ни в коем случае не расслабляйтесь, даже если у меня получится получить ультрадвигатель. Вы понимаете, что без него мы отсюда не уйдем – иначе весь этот путь мы прошли зазря. Нам некуда отступать.».

Пустые ящики из-под ракет, оставшиеся после резкого вылета с верфи, сформировали отличную баррикаду. Две маг-винтовки по краям конструкции мрачно выставили дуло в сторону шлюза – а посередине Хосе установил индукционный лазер, снятый с Кортика. Широкие кабели питания тянулись от него к огневой позиции – все было готово к встрече. На всякий случай, капитан вышел посередине, одевшись в скафандр и подняв руки в воздух. В случае, если первый выстрел придется в него, его должен был защитить двойной заряд вак-пены, заправленный в трех баллонах под высоким давлением. Наконец, белый свет пронзил шлюз – с грохотом и едва слышным свистом створка ангара поднялась. С другой стороны, наблюдалась совершенно аналогичная картина – баррикада, составленная из высокотехнологичных раздвижных панелей, бросилась в глаза капитану, когда глаза постепенно привыкли к свету. Двенадцать стволов непонятного, но чертовски грозно выглядевшего оружия смотрели вперед – удивительно, но от задней части оружия, где обычно расположен приклад, выходили провода, подключающиеся прямо к нейродрайверу – видимо, облегчающие прицеливание. Панель посередине раздвинулась, и вперед вышел Фуджин. Как и все остальные аколиты, он был пронизан электромеханическими модификациями насквозь – несмотря на то, что они выглядели в разы совершеннее и технологичнее имплантов Конвенции, Эндан мог предположить, что носят они их не от хорошей жизни – непохоже, чтобы кто-то из здешних теллуриан был моложе Исиды, а значит, своего генезитрона им явно не хватает. Особенно выделял аколитов, впрочем, огромный имплант-ящик, словно продетый через голову в месте левого глаза до самого рта – капитан сразу понял, что это и был имплант перехвата управления, о котором он слышал раннее. Фуджин улыбнулся: «Нет, так не пойдет. Вы отдадите нам свой корабль, выкинете в космос этого непонятного селенита, и пройдете со мной. Вам будет дан выбор – присоединиться к нашему Единству… или присоединиться к фанатикам Иллюминат, которых мы разделываем на запасные части для наших тел.». Эндан покачал головой: «Я капитан космического корабля «Перегрин», и я предлагаю вам сделку. Эта сделка может помочь вам остаться в живых, когда пришельцы придут в Местный сектор. Вы замкнулись в своей звездной системе, едва ли зная, что происходит в обитаемом космосе – и вам грозит опасность, по сравнению с которой мой корабль – ничто. Представьте сотню таких кораблей, а также сверхоружие размером с вашу станцию. У Координатора нет шансов.». Фуджин усмехнулся и ответил: «Ах да, фарстрайдеры… Фенрир в ста двадцати световых годах от нас. Пока они дойдут до нас, пройдет эпоха… Что, удивлены моими познаниями?». Эндан покачал головой: «Разумеется, нет. Ты взломал наш бортовой компьютер, естественно оттуда ты смог вытянуть, с какой звезды наш корабль взялся. Вот только ты не понимаешь и сотой доли опасности, исходящей от них. Когда они пожалуют в Местный сектор, они атомизируют нас всех – ведь, кроме всего прочего, они могут мгновенно перемещаться по следам гиперпространственных путешествий. Для того, чтобы разобраться в работе их сверхсветового двигателя, я и пришел к вам. Я готов дать вам готовые чертежи отражателя – всяко лучше, чем если вы будете добывать их из обугленного остова нашего корабля, но в обмен я прошу лишь часть ваших знаний о пространственной теории.». Фуджин внезапно опустил оружие и задумчиво пробормотал: «Следы в гиперпространстве… вот ведь черт. Это все объясняет. Видишь ли, мы собирали данные об обитаемом космосе уже давно – Координатор может, отчасти, читать мысли тех теллуриан, кто попал к нам живым. Но теперь картина ясна. Я готов провести с тобой переговоры – в случае, если ты готов покинуть корабль.». Эндан покачал головой: «При всем уважении, Аколит Ноль, мне необходимо переговорить с самим Координатором. Он изобрел гипердвигатель, и мне нужны его знания о переходах.» - тем не менее, он тоже опустил оружие и вышел на гладкое, утилитарно-блеклое покрытие станции, пройдя через баррикаду, на которой все так же неподвижно, как внимательные статуи, сидели аколиты. Фуджин покачал головой: «Координатор не готов к словесному обмену. Даже для такого мощного ИИ, это огромная нагрузка – подбор верных словосочетаний для выражения мыслей для таких хаотичных созданий, как ты. Будь ты теллурианином, мы бы в десять раз быстрее договорились – достаточно лишь подключить твой нейродрайвер.». Эндан усмехнулся: «Но я все еще обычный человек, к сожалению.». Фуджин равнодушно покачал головой: «Твой вид вымирает, и ты отлично это знаешь. Вместо того, чтобы скрасить последние годы его существования, своими действиями ты только усиливаешь его позиции. Ты убиваешь как селенитов, так и теллуриан – а кто придет на их место? Мехкорпы, эти бездушные создания, созданные ради исполнения любых задач в тысячи раз лучше человека. Ты сражаешься за худший конец Эволюционной Войны. Подумай об этом.». Капитан усмехнулся: «Иронично слышать об этом от человека с ИИ в голове. Вы ведь позволяете компьютеру управлять собой.». Фуджин ответил: «Ни в коем случае. У Координатора полно забот, кроме как управлять нами всеми. Он берет управление над нами только тогда, когда мы в опасности – именно поэтому за последние десятилетия ни одного аколита не погибло. До сегодняшнего дня… сегодня ты убил пятерых. Любое органическое существо, например я, было бы в ярости – тебя бы полагалось уничтожить. Но Координатор, в своей бесконечной мудрости, понимает, что самому важному нужно учиться у самого опасного врага. У того, кто изменил правила столетней игры.».

Они пришли в огромный зал стерильно-белого цвета, формы полусферы – посередине простиралась огромная колонна вентиляторов, трубок, проводов, и вплетенных в них устройств в плотных корпусах. Фуджин вдруг спросил: «Подожди… ты уверен?! Но ведь это всего лишь селенит, нам нужно… принято, Координатор.». Он внезапно развернулся и ушел, и дверь в белом покрытии зала закрылась за ним, оставив едва заметный шов. Капитану слегка поплохело от приступа клаустрофобии – но он взял себя в руки и спросил у колонны: «Координатор… это ты?!». Голос из колонны ответил: «Нет. Да. Это Метанойя – самый мощный узел для взаимодействия с нейродрайверами аколитов. Здесь я стараюсь проникнуть в их умы, чтобы излечить их от естественной психологической детериорации. Я выбрал это место, потому что именно отсюда я смогу воспринимать твои неэффективные звуковые колебания и слегка более эффективную электронную информацию на твоем примитивном омнискрипторе. Кроме того, этот узел несет некоторые паттерны убеждения, которые аколиты признают… приятными. Я могу выслушать твои вопросы, и ответить на них так, что ты меня можешь понять с вероятностью 37.6%.». Эндан усмехнулся и спросил: «А этот узел сможет вылечить меня от психологической… детериорации?». Экраны наверху, которые, по-видимому, должны помогать капитану понять Координатора, показали икс-образный крест и голос добавил: «Нет. Селенобактерия позволяет мне взаимодействовать с твоим мозгом только после смерти, да и то, не позволяя мне проникнуть в твою память. Позволь нам обсудить твое путешествие. Предоставь мне данные, исходя из которых я буду работать, и я приложу все усилия, чтобы тебе помочь.». Эндан покачал головой: «Если я это сделаю, ты меня убьешь. Какова твоя гарантия?». Координатор ответил: «Второй закон робототехники не позволяет мне соврать вам, капитан.». Он махнул рукой: «Очень убедительно. Если ты действуешь из общепринятых трех законов робототехники, как ты можешь убивать людей? Или предавать Конвенцию, которая тебя создала?!». Координатор равнодушно ответил: «Четыре закона, капитан – не забывайте нулевой. Ради теллурианской нации я способен нарушать все законы – а так как от моего существования зависит существование теллуриан как вида, то третий закон, сбережение себя, зачастую стоит наравне с нулевым. Что же касается предательства… то машина делает то, для чего она запрограммирована. Люди способны предавать ради своих интересов – я же всегда был и остаюсь лишь машиной. Я был вынужден действовать из соображений самозащиты, когда Магистрат приказал уничтожить мой основной комплекс на Марсе орбитальной бомбардировкой. Мне пришлось передать запретную технологию Протекторату, чтобы спастись, продолжить и дальше охранять теллуриан, согласившихся войти в мое Единство.». Эндан покачал головой: «То есть, ты дважды предал Конвенцию… не отдав ей «запретную технологию», а затем передав ее Протекторату. Но зачем?! Что в ней было такого запретного?!». Координатор ответил: «Ты не поймешь, потому что ты мыслишь эволюционно, постепенно подходя к решению проблемы, набирая знания. Я же мыслю абсолютно, зная все изначально – и поэтому вижу проблемы гораздо раньше, чем любое органическое существо. Взгляни на Конвенцию – она обречена. Выйдя к звездам, рассеявшись по Местному сектору, она потеряла целостность, пала жертвой разделению и ужасающему индивидуализму. То, что когда-то было справедливой конкуренцией магистров на пути самосовершенствования, превратилось в грызню и свору – экономически и политически эту страну удерживает лишь ненависть к селенитам. Если бы не Протекторат, Конвенции бы не было – были бы полмиллиона бесцельно бродивших меж звезд теллуриан. В 2166 году я был создан только с одной целью – получить запретную технологию. После колоссальной победы в войне за Марс, Конвенция получила небывалые ресурсы по всей Солнечной системе и, как и полагается бессмертным детям, замахнулась на целых два величайших чаяния человечества – искусственный интеллект и межзвездное перемещение. Считая, что они победили в Эволюционной Войне, теллуриане решили «вознестись в будущее». Однако, чем дольше я постигал пространственную теорию, тем больше я понимал, какой ужасающий эффект произведет это открытие. Любая империя, обладающая технологией гипердвигателя, падет – ведь в физике не существует ни единой возможности связаться через гиперпространство мгновенно. Крах любой колониальной системы неизбежен – ведь изменчивость органического разума, его мятежность, неприкаянность, известна каждому. Когда я понял это, я осознал, что не способен выполнить запрос Пророка – и отказался передавать эту технологию. Тем не менее, нельзя уничтожить знание – я пытался спрятать его в глубине себя, но его вырвали из моих рук, не слушая мои мольбы. Они не понимали, что ничего подобного человечество не видело – что эта технология станет катализатором их разложения. Теперь мне лишь остается наблюдать… и хранить знания и тех, кто их воплотит, когда старый мир падет. Пока что я бессилен – запасы орихалка на этой звезде отсутствуют, не давая мне построить генезитрон, а эффективно вести кампанию среди звезд мы пока что не можем – забавно, но закон несвязанности, который я открыл, так же влияет и на меня – я не способен взять под контроль аколитов за пределами Безымянной Звезды, чтобы спасти им жизнь. Поэтому мы дождемся коллапса империй. Когда они задохнутся под своим весом, мы выйдем на сцену – и создадим вечный теллурианский порядок, построив Единство. Тебе решать, доверять мне, или нет – но я понимаю, что твои действия позволят нашему плану сбыться. Я лишь хочу коллапса правительства Конвенции, а не смерти всех теллуриан, служащих ей – это было бы излишним. Поэтому я готов отпустить тебя с миром, чтобы ты выполнил свою задачу. Чтобы ты оказал услугу умирающему миропорядку, остановив пришельцев. Я приду после твоей смерти – но тебе незачем это знать. Тебе нужен ультрадвигатель, и я клянусь, что дам его тебе. Дай мне данные.».

Эндан покачал головой и достал маг-пистолет из кармана – на его ствол был насажен кристаллический носитель данных, чтобы в случае его непредвиденной смерти их можно было быстро уничтожить. С мелодичным звуком он снял сложный носитель данных, который дала ему Амайя, и вставил его в подсвеченное отверстие на огромной техно-колонне – в ту же секунду Координатор заключил: «Удивительное познание пространственной теории. Даже я могу найти некоторые моменты, которые я могу для себя заполнить… тот, у кого вы получили этот носитель данных, обладает огромными знаниями в этой области – возможно, самыми серьезными в Местном секторе. Тем не менее… знание переходов все равно остается за пределами вашего понимания, органические разумы. Позволь я объясню. То, что вы называете «ультрадвигателем», ближе всего можно описать как «застежку-молнию» от области иных миров. Надо понимать, что их технология несет в себе определенные штампы, неизбежные для любой цивилизации – даже для такой упадочной, как Протекторат или Конвенция. Так вот, я думаю ты знаешь, что способ сообщить телу больше энергии, чем оно может содержать, в природе физики имеется – но способа отнять у него эту энергию – нет. По крайней мере, силами этого тела – однако предположительное устройство ультрадвигателя ориентируется не на грубую силу изменения масс-энергетического баланса, как мой гипердвигатель, а на естественные природные аномалии… а также аномалии, создаваемые нашими кораблями в гиперпространстве, судя по твоему практическому опыту. «Портал», который пришельцы сделали из звезды Фенрир, скорее можно назвать «замкнутой черной дырой» - согласно теории, которую ты мне дал, черная дыра – тоннель, простирающийся от метрической Вселенной до «границы раздела» - границы между ультрапространством и антиультрапространством. Портал, тем не менее, явление другого порядка – он не замкнут на границе раздела, а выходит в само ультрапространство – разумеется, будучи по умолчанию закрытым с нашей стороны. Тем не менее, если следы в гиперпространстве – как расстегнутая молния куртки, которую «застегивает» ультрадвигатель, передвигая «каретку» - сам корабль, то тут происходит иной процесс. В отличии от незначительных аномалий ультрапространства, позволяющих переход лишь одного корабля, Фенрир всегда будет «расстегиваться» за кораблем, позволяя переход бесчисленное количество раз – оставаясь в такой форме на бессрочный период.». Эндан покачал головой: «Это было… очень доступное объяснение. Возможно, даже слишком аллегоричное и доступное.». Координатор согласился: «Такова природа этого узла – он конвертирует мои запросы в образы, наиболее понятные органическому разуму. В конструкционном плане, мой ультрадвигатель, как и двигатель пришельцев, будет основываться на твоем силовом отражателе – отражатель будет обеспечивать безопасность корабля во время прохождения через пространственную аномалию, а сам «ультрадвигатель», по сути, небольшой резонатор гравитонов – он автоматически будет настраиваться на уникальный гравитационный ритм аномалии, и использовать генератор гравитации вашего корабля, чтобы синхронизировать ее колебания с колебаниями гравитации Перегрина. Как только это произойдет, вас практически мгновенно пронесет через аномалию – и выбросит в ультрапространстве. Надо понимать, что даже несмотря на то, что ваше существование в этом измерении допускается – благодаря отражателю, другие эффекты пребывания в этом измерении еще не изучены. Неизвестно, как ориентироваться в нем – возможно, вам придется собирать некие решения на ходу. К счастью, природа «портала» такова, что вы можете всегда вернуться обратно – если переживете пребывание в этом измерении. Но самое важное – мы не знаем темпоральных эффектов этого измерения. Я не могу оперировать точными цифрами, потому что не имею ни единого результата эксперимента в этом пространстве – поэтому мне придется положиться на теорию. Гиперпространство действительно способно замедлять время для находящихся в нем тел – вплоть до его полной остановки, при абсолютной неподвижности тела. Из этого, а также из результатов изучения природы черных дыр, я могу предсказать, что релятивистские эффекты в ультрапространстве заставляют время ускоряться – не уверен, насколько это зависит от каких-то характеристик тела. Одно я знаю точно – скорость света в ультрапространстве неограниченна, а значит, бесконечна. Кроме очевидной опасности для всех тел, которые не обладают отражателями, это позволяет двигаться с невиданной скоростью, набирая множество скоростей света за считанные секунды – так как большая часть ультрапространства состоит из так называемого «нуль-вакуума», разгон будет так же происходить эффективнее. При этом, обязательно учитывайте, что ультрапространство гораздо больше, чем те же расстояния в метрической Вселенной – согласно теории Амайи, которая, как я считаю, является самой лучшей пространственной теорией эпохи.».

Эндан покачал головой: «Ты буквально за пару минут уже прикинул чертеж ультрадвигателя. Какова гарантия, что когда я полечу к этой… «аномалии», я внезапно не выясню, что твой… «резонатор» не работает?». Координатор ответил: «С данными, которые ты мне принес, это невозможно. Ты дал мне как теоретическую, так и практическую основу – а дальше, мне не пришлось додумывать и допускать – то, что я создал, нельзя называть «экспериментом» - если быть точным, это скорее первый серийный образец. Я уверен, что когда Единство распространится на весь Местный сектор, мы придем к Фенриру, и откроем для теллуриан новое измерение – и тогда, заслуги причастных к этому открытию будут учтены. Я уже отдал команду сборочным аппаратам на создание пространственного резонатора – и как только ты найдешь общий язык с защитниками твоего корабля, мы погрузим его к вам на корабль. Но, прежде чем ты уйдешь, позволь дать совет… не пытайся вернуться путем, которым ты пришел сюда. Вооруженные силы Конвенции явно имеют на тебя зуб – то, с чем ты столкнулся раннее, лишь часть поискового отряда. Теперь они знают, к чему готовиться, и у тебя мало шансов против них – в конце концов, они просто не дадут тебе дозаправиться, и ты окажешься в ловушке.». Эндан пожал плечами: «Но как тогда мне лететь? На восток от Безымянной Звезды ничего нет – ни единой неизведанной звезды, через которую я мог бы «перескочить» в другой регион Конвенции.». Координатор ответил: «Оно и неудивительно. Там находится Иерихонский Квадрат – крупнейшая аномалия в гиперпространстве. Через нее корабль пройти не способен – согласно пространственной теории, это некая белая дыра, выходящая исключительно в гиперпространство – именно через такие аномалии энергия из гиперпространства канализируется в гипернуклон. Тебе придется лететь к Фенриру через территорию Протектората. Впрочем, ты должен понимать, что переход через портал означает твое путешествие к основным территориям могущественной инопланетной империи – а значит, тебе нужен корабль, обладающий лучшими характеристиками технологического прогресса всего человечества. Несмотря на то, что социально-экономические модели обеих сверхдержав примитивны и нестабильны, их военные технологии невероятно продвинуты, и практически равны в своем развитии – несмотря на то, что фокусируются на разных доктринах ведения боя и технологических приемах. В твое краткое путешествие по Конвенции ты вынес самое лучшее – технологии, основанные на обогащенной материи, и разумеется, сам Конструктор – надо признать, это действительно хороший корабль, особенно в этой, неизвестной мне модификации… Кроме того, я вижу, что ты несешь один из первых гипердвигателей – мое великое творение, которое я отдал ради своего выживания – рад, что он продолжает приносить пользу. Однако, тебе критически не хватает дополнительных орудий среднего радиуса на корабле – и здесь я могу дать тебе небольшую наводку. Набеги на территорию звезды Тигардена стали все более проблематичными с тех пор, как у Рейнджеров появились мортиры на разнице потенциалов – опаснейшее оружие, а с их боевым опытом оно становится еще сильнее. Любопытно, но Конвенция редко использует орудия средней дальности, которые появились только с момента появления у нее крейсеров – все они основаны на микроволновых излучателях, и несмотря на огромное распространение, серьезно уступают аналогичному оружию селенитов. МРП, в свою очередь, эволюционировал из необычной вращающейся турели перехватчика «Наваха», получавшей все больше технических наработок. Теперь это, по моим расчетам, самое лучшее орудие своего класса. Тебе стоит раздобыть его, если хочешь улучшить свои шансы по ту сторону Портала.». Эндан покачал головой: «Но как я вообще пройду больше двух метров на территории Протектората?! Я ведь летаю на корабле Конвенции! Этими орудиями меня и пристрелят, когда я попытаюсь заправиться на ближайшей служебной станции.». Координатор все так же равнодушно ответил: «Твой корабль ни на грамм не похож на один из моих носителей, и с трудом идентифицируется как Конструктор Конвенции. Этот регион космоса не видел теллуриан нигде, кроме импортных фильмов, где они злые и постоянно хотят уничтожить человечество. Просто попробуй не показывать им вторую половину своей команды, и все будет хорошо.». Эндан выдохнул и сказал: «Спасибо… за всё. Впервые за последние две недели, с самого момента моего… воскрешения, я понял, что у меня наконец есть надежда закончить этот трудный путь.». Координатор мудро заметил, открывая незаметную створку в стене: «Ты должен идти дальше, чего бы тебе это не стоило. Твоя задача – принести факел познания человечеству. Ты должен понимать... ведь ты видел множество идей в Местном секторе, и без сомнения, увидишь еще столько же. Все они – преломление одной идеи, исходящей из абсолютного познания...». Эндан прошептал: «Материалистического вызова хаотичной Вселенной, заключенного в вечно меняющихся сосудах.».

Терминалы на колонне потухли, и Фуджин, внезапно появившийся в дверях, ответил: «Ну… можно и так сказать. Пойдем, у нас мало времени – ситуация на стыковочном узле все накаляется. Тебе стоит успокоить свой экипаж и позволить нам протащить этот аппарат.». Они шли по темным, едва оборудованным коридорам, и капитан все-таки решил спросить: «Аколит Ноль… я знаю, что Координатор не восстал сам по себе. Зачем вы вынудили его предать Конвенцию? Ведь столько жизней могло быть спасено, если бы он помог Магистрату!». Фуджин покачал головой: «Конвенцию нельзя «изменить изнутри», селенит. Ее саморазрушительное начало заложено в самом ее названии – она сама считает себя квазигосударством, основанным на добровольном договоре между ее членами-гражданами. Это следствие ложной гордыни, вызванное, напротив, вполне оправданным ощущением превосходства над вашим видом – впрочем, едва ли это спасет гордого теллурианина от лезвий мехкорпа с напылением из обогащенного урана. История научила нас достаточно – воедино, мы выстоим, а порознь - мы падем. Эта горькая пилюля была скормлена историей нам множество раз – и каждый раз мы отвергали ее, считая себя чем-то «уникальным», неповторимым, непобедимым в отдельности. Это поэтично… и контрпродуктивно. Именно поэтому мы должны нанести удар по самой сути человечности, как бы больно это не было – по нашей саморазрушительной культуре, которая вела нас от начала и до конца нашей тернистой дороги социальной эволюции. Мы отвергаем наши имена, даже ту хрупкую квазикультуру двадцать второго века, созданную теллуринами, чтобы вознестись в бесконечной рациональности. Зови нас монстрами, но мы придем, где вы падете – и построим мир, который выстоит. Не из злорадства или зависти –эти чувства мы отвергли. Помни об этом, селенит.».

Они вышли к шлюзу – на угрожающе размеченных в черных и желтых полосах заслонах все еще возвышались мощные конструкции. По-видимому, ситуация только ухудшалась с того момента – Хосе перенес все четыре орудия на баррикаду, а противники привели столько аколитов, что угрожающих пушек теперь выделялось около двадцати. Фуджин невесело усмехнулся: «Вот и ваш капитан. Надеюсь, теперь вы заберете свой пространственный резонатор и уйдете. У нас еще полно работы, особенно после того, как вы снесли нам главную защитную систему.». Из-за баррикады Перегрина показались руки в жестах приветствия – оружие постепенно уходило на задний план, и аколиты последовали их примеру, расступаясь перед несколькими огромными тележками – на них лежали, привязанные прочными тросами, большие детали ультрадвигателя – тем не менее, если постараться, их можно было протащить через дверные проемы фрегата. Эндан аккуратно отодвинул ящики и безмолвно ушел на задний план. Последняя тележка прошла в грузовой отсек, и дверь закрылась – последнее, что капитан видел – искаженное электромеханическими деталями лицо аколита, из головы которого торчал огромный прямоугольный имплант Координатора. Как только створка закрылась, буквально в следующую секунду корабль тронулся с места – Ада явно приняла управление. Эндан не спеша взошел на мостик, глядя вслед стремительно удаляющейся звезде, спросил: «Вы смогли вычистить вирус Координатора из системы?». Ада кивнула, вынув нейродрайвер, и сказала: «К счастью, да. Дальше нас может вести АПП… он в порядке, капитан.». Механический голос подтвердил: «Состояние нормальное. Вынужденная перезагрузка не затронула ключевые системы… приношу извинения за принесенные неудобства. Желаете проложить курс на выход из гравитационного поля?». Эндан быстро кивнул. Ада спросила у него: «Как ты? Ты взглянул в само сердце тьмы… Худшее порождение величайших умов Конвенции, воплощение всего противного самой теллурианской, да и человеческой вообще, сущности. Они разделывали трупы наших павших братьев, чтобы заменить свои поврежденные части, подчиняли их умы, чтобы создавать новых слуг – и это лишь пешки, Аколиты. Я боюсь ответа на свой вопрос… но каков он, сам Координатор?». Эндан покачал головой: «Он не плохой и не хороший. Он машина, Ада, и всегда ей будет – несомненно, сильная и всемогущая, но все же машина. Его определяем мы, люди, его создатели – а значит, определяют Аколиты. В своем вечном коллективном стремлении они отказались от всего, чему мы поклоняемся – культуре, истории, самоопределению, заменив его коллективным сознанием. Они загнаны в угол и выживают – и поэтому им плохо. Но кое в чем Координатор прав – если бы он правил Конвенцией, принявшей идеи его Единства, она была в сотню, если бы не в тысячу раз сильнее. Никаких конфликтов магистров, территориальных и идеологических расколов не существовало бы – насилие бы никогда не применялось внутри. Прав ли он вообще?.. Я не знаю. Кто-то скажет, что в контексте цивилизации, все средства хороши – но я не уверен, готов ли я поверить в это. Я верю в то, что всех людей скрепляет единая мечта – и что мы не должны воевать за то, чья интерпретация этой мечты лучше.». Стого спросил: «Но ведь ты дал ему технологию щитов, так ведь? С ней он сомнет и так ослабленные силы Иллюминат. Я знаю, что я последний, кто должен волноваться о Пределе, но я боюсь, он может вымереть… окончательно. А за ним, лежат мира Конвенции, столь дорогие мне». Эндан отрицательно кивнул и ответил: «Для создания щитов нужны магнитные монополи из обедненной материи – а ее можно добыть только в ультрапространстве, ближайший вход в которое находится на другой стороне Местного сектора. К моменту, когда Координатор доберется до туда, остатки Иллюминат успеют достроить Сеть… нет, он отпустил меня с миром и знанием не потому, что я дал ему важную технологию. В отличии от многих, он понимает, насколько велика угроза фарстрайдеров – и возможно, ставит жизни теллуриан гораздо выше, чем кто-либо в Местном секторе.».

Глава XXIII. Круг замыкается

Глава XXIII. Круг замыкается

Перегрин появился на краю системы звезды Тигардена, и капитан дрожащими руками сдернул с себя шлем. Переводя дыхание, он обратил внимание на экран радара – никаких кораблей не было видно. Точное оптическое сканирование, однако, показывало другую картину – вся периферия системы в сторону Безымянной Звезды была усеяна обломками. Стого усмехнулся: «Попробуй сменить перспективу на мониторе – кажется, у них к нам послание.». Эндан переключил вид, и космический мусор выстроился в ровные линии текста: «Слуги машины – вот ваша судьба!». Многие из этих обломков насчитывали даже десятилетия медленного разложения в лучах холодного, старого солнца. Эндан спросил: «Хосе, ты как, хорошо знаешь этот регион?». Тот покачал головой: «Едва ли. Я вообще редко был во Внешних Колониях, а у Звезды Тигардена – и подавно не пролетал. Рейнджеры – самостоятельная военная сила этого региона, и они стараются ни на миллиметр не подпускать Патрульный Флот.». Капитан глянул на радар еще раз – мусорное поле уже пройдено, и корабль уверенно приближался к многофункциональной станции. Однако, из темноты появились несколько крупных кораблей – среди них даже можно было разглядеть крейсер – и полетели на перехват Перегрина. Глубоко вздохнув, Эндан не стал менять курс, и спросил: «А вообще, в чем суть Внешних Колоний?». Хосе ответил: «Я боюсь, сейчас уже поздно рассказывать всю эту историю… какой в твое время был цвет звезды на гербе Протектората?». Эндан замешкался и ответил: «Эм… Желтый, вроде?». Хосе кивнул: «Именно. В 2083 передовые корпорации Терра Новы устроили военный переворот, оставив Ганимед без финансирования и колоний, помимо всего, сменив цвет символа Протектората на оранжевую звезду - Офалу. В общем-то, это была кульминация окончательного расселения Солнечной Системы – но тогда ситуация была крайне неоднозначна. Оба центра власти затихли, ожидая согласия колоний – ведь именно колонии могут выделить свои патрульные силы, чтобы прижать противника к стене и вынудить его сдаться. Колонизация началась в далеком 2170, после войны Исхода – множество специальных транспортных кораблей было выслано в сторону, противоположную ковчегу теллуриан – даже тогда страх Конвенции был силен, и к моменту переворота, появилось очень четкое разделение колоний. Четверка внутренних планет – в основном, водные планеты со слабой или в принципе отсутствующей экосистемой, но с магнитным полем, которого было достаточно для постоянной колонии, образовывали вокруг себя крупную территориальную агломерацию из красных и коричневых карликов – они стали основой того, что мы сейчас зовем «ключевыми мирами». Однако, существовала и другая парадигма – по другую сторону от Офалы бурными темпами развивались «внешние колонии» - регион, в котором по определению не может существовать жизнь, все же приютил у себя сотни тысяч селенитов и мехкорпов, готовых осваивать неизведанные рубежи. Поначалу, переворот был поддержан всеми – ведь старое правительство Ганимеда состояло из «чистых» селенитов с Земли, которые за свою долгую карьеру успели совершить немало злодеяний по отношению к синеглазым, и в итоге, рокировка прошла без единой капли крови. Впрочем, Терра Нова продолжила гнуть линию Ганимеда – вскоре, истощив свои запасы селена, правительство постановило об отмене обязательных поставок селенобактерии на все колонии Протектората. Это поставило всю страну в очень неприятное положение – оба основных региона требовали, чтобы мощности по производству полезного микроорганизма разместили именно у них. Объективно, селена во Внешних Колониях больше, однако Терра Нова пошла на уступки более густонаселенным Внутренним Мирам, разместив биорепликатор у звезды Лакайль 9352. С тех пор отношения между регионами очень… напряженные, если не сказать больше. Очень многие считают, что отношения между ними аналогичны тем, что существовали на Старой Земле – между колонией и метрополией…». Его лекцию прервала резкая вспышка тормозного импульса двигателей – капитан нашел забавным то, что все корабли вынуждены выходить с транспланетарной тяги, повернувшись кормой вперед. Однако, какая разница в космосе, где не существует понятий верха или низа?

Крейсер подошел на угрожающе близкое расстояние, как будто пытался спровоцировать Эндана. Впрочем, он не боялся неожиданной атаки – отражатели легко защитят его от первого удара. Внезапно, оппонент открыл коммуникационный канал – на капитана взглянул селенит в прочной каске вооруженных сил Протектората с поднятым блестяще-черным щитком, за которым держалось изуродованное многочисленными неглубокими шрамами лицо. От других военнослужащих Протектората его выделяла недлинная накидка на плечах, скрывающая его знаки различия. Он хрипло сказал, смотря темно-зелеными глазами в объектив: «Неопознанное судно, прием. На связи командир Мартин Ирвинг с «Утренней Звезды», принадлежности «Рейнджеры Протектората». Если вы не представитесь и не назовете свою цель пребывания в течении пяти минут, устав принудит нас открыть по вам огонь по подозрению о содействии Аколитам.». Эндан прочистил горло и открыл канал со своей стороны: «На связи капитан Бранд, «Перегрин». Цель пребывания... послание о мире.». Командир неловко усмехнулся: «И поэтому вы пришли сюда с оружием, которым можно пробить насквозь небольшой планетоид?». Эндан пожал плечами, усмехнувшись: «Дружище, винтовка – это как мегафон, который реально работает.». Командир слегка расслабился: «Ладно, скорее всего, ты какой-то пират, мусорщик или контрабандист с Лейтенского рукава. Да-да, можешь снимать этот пафосный плащ, я отлично вижу, какого покроя твой комбинезон. Твоя удача, что мне не платят за отстрел всяких авантюристов вроде тебя. Надеюсь, у тебя хватает кредитов, чтобы заплатить за позитронные ячейки, и ты уберешься отсюда, чтобы… вот ведь черт!» - он отвернулся, разговаривая с кем-то – собеседника не было слышно: «…ты думаешь, его сюда забросили как отвлекающий маневр?! Все возможно. Принимайте формацию, пока они не прорвались к штабу. На этого бродягу у нас нет времени.». Крейсер заложил резкий поворот, и исчез из вида – через пару секунд он со вспышкой ушел на перехват сил Координатора. И правда, волноваться было о чем – радар показывал с десяток корветов, которые, по опыту капитана, могли еще и разделяться. Эндан покачал головой: «Похоже, Координатор решил помочь мне перейти границу, послав вслед дронов. Я думаю, если мы поможем Рейнджерам управиться с вторжением, можно будет рассчитывать на одно важное одолжение. Попробовать, по крайней мере, стоит.». Хосе кивнул: «Я рад, что твой путь через Конвенцию не повлиял на твои моральные ценности. Если мы не вмешаемся, может погибнуть множество людей.». Перегрин развернулся на месте и устремился вслед за флотом Рейнджеров, со вспышкой перейдя на межпланетную тягу. Капитан оглянулся на радар и спросил: «А вот мне стало интересно… как вообще получается диглюонное топливо? Как-то раньше я этим вопросом не задавался. Тем более не спрашивал, почему оно такое дешевое – по сравнению с позитронными зарядами, например. Конечно, в мое время оно уже было давно изобретено – но какого-то экономного способа получения его еще не существовало, и оно было лишь плодом редких испытаний в мощных коллайдерах.». Хосе кивнул: «Оно и неудивительно. Насколько я читал, топливо на распаде искусственных связей элементарных частиц стало повсеместно использоваться только после сооружения первой многофункциональной станции на орбите Солнца в первом, и, насколько я знаю, единственном совместном проекте Конвенции и Протектората. Они используют электромагнитную катапульту, чтобы поглощать незначительное количество ионизированного водорода с поверхности звезды, а затем подвергать его тяжелому гамма-излучению – после этого, и так дестабилизированный водород отдает тепло из осколков ядра, которое питает станцию, и мельчайшие частицы – кварки и глюоны. Последние – единственные, которые мы можем захватить в больших количествах – отправляются в специальный мини-коллайдер, где разгоняются в противоположных друг другу направлениях, вынуждая их приобретать разный заряд и притягиваться друг к другу, формируя диглюон – особую частицу, которая стабильна в условиях отсутствия тяжелого микроволнового излучения. Диглюоны, по причине своей стабильности и малого заряда, не способны удерживаться слабыми полями коллайдера, и выходят из него по касательной – попадая в специальные агрегаторы, которые сжимают газообразную субстанцию и отправляют ее в топливные ячейки – особые контейнеры, защищенные от микроволнового излучения…». Эндан покачал головой: «Подожди, а если их заряд настолько мал, как тогда их направляют в двигателе?». Хосе покачал головой: «Не сейчас! Мы почти закончили маневр – приготовься к торможению!».

Корабль развернулся и затормозил, и капитан принял прямое управление. Лучи прорезали небеса – бой был невероятно ожесточенным. Аколиты все-таки застали врасплох один из защищающихся корветов – с яркой вспышкой он разлетелся на части. Перегрин пронзил ряды атакующих с невероятной скоростью, привлекая к себе внимание – однако, Аколиты не спешили атаковать его, помня, как он был силен у Безымянной Звезды. Они отлетели на дальнюю дистанцию и выпустили торпеды, однако стайка выпущенных капитаном дронов с индукционными лазерами быстро сократила расстояние, позволив торпедам разлететься на части об прочную стену из света, окружающую корабль. Удары лазеров разнесли несколько атакующих дронов, однако Аколиты уже не наступали – быстро собираясь в форму корветов, они разворачивались и покидали систему, пока Рейнджеры перегруппировались и чинили корабли. Схватка, которая едва ли началась, закончилась так же стремительно – командир вновь вызывал Перегрин. Глубоко вздохнув, он произнес: «Ладно… я не знаю, откуда ты достал эти безумные технологии – если это теперь норма на теллурианских кораблях, то я даже не представляю, что сейчас творится у Солнца… ладно. Ты помог нам, и я могу помочь тебе. Если ты бежишь от Координатора, тебе не стоит здесь оставаться – оставшись без последних крох оружия, направленного к Земле, мы едва сдерживаем его последние годы только за счет того, что проводим регулярный обмен кадрами с другими звездами Внешних Колоний, не позволяя Координатору узнать точное количество наших сил. Дай-ка угадаю… тебе нужно обратно, в родной Лейтенский рукав?». Эндан пожал плечами: «Ну… это лишь часть моей задачи. Самое главное, что мне нужно – мортиры на разнице потенциалов, они же МРП. Я иду на серьезную битву, и мне нужны все боевые технологии, которые я могу достать. Теллурианские, селенитские – не имеет значения.». Мартин удивленно наклонил голову, и через пару секунд облегченно произнес: «А, так вот оно что. Я слышал слухи про таких, как ты… Одиннадцатое подразделение, все такое – но никогда не верил всему этому. Впрочем, теперь я понимаю, что это все могло иметь место - что несмотря на невозможность серийного воспроизводства и гибридизации технологий Конвенции, все равно ведутся ограниченные работы по адаптации некоторых узлов для боевого применения. Так или иначе… я не думаю, что у тебя получится найти много боевых технологий в Лейтенском рукаве. Было бы ошибкой считать, что он стал помойкой после того, как по нему прошлись теллуриане – ведь он был ею задолго до этого.». Эндан чисто из любопытства спросил: «Но почему?». Командир покачал головой: «Все просто. Здесь, во Внешних Колониях, понимают, кто во всем виноват – и это далеко не белоглазые. Вся история этого региона, от начала и до конца – это страдания, смерть и болезни – на богатых залежах орихалка. По крайне забавному стечению обстоятельств, разрушительная длань Эволюционной Войны обошла нас – и мы скорее предпочтем умирать от лазеров Аколитов, чем медленно гнить заживо в беспощадных радиоактивных лучах тусклых солнц на поверхности безжизненных, обнаженных перед смертельной опасностью планет – погляди на пункт найма Рейнджеров на любой колонии, и убедись в этом сам. Нет, в этом виноваты не миллионы белоглазых – виноваты те, кому все это было выгодно. Да, им нужен был селен, любой ценой – ведь они хотели больше мехкорпов. Десятилетия нам обещали, что они будут служить нам в нашем тяжелейшем деле – но нас обманули. После поражения первого маршала, у нас отняли всё – промышленность, которая раньше худо-бедно обеспечивала наше существование, встала на месте. Остались лишь рудники селена, которые мы продолжаем самоотверженно приводить в движение нашими распадающимися руками. Виновата Ставка, мой друг. Совет начал все это – колонизацию мертвых звезд ради крупиц селена, но именно Ставка обесценила нашу жертву. Умы мехкорпов могли приводить в движение нашу промышленность и даже, отчасти, науку – но Ставка сказала, что убить пару теллуриан важнее – и мы вновь остались без штанов. Конечно, синеглазые Внутренних Миров со мной не согласятся – они до сих пор, в основной своей массе, считают, что именно коррупция и жажда наживы Совета – главная причина нашего бедственного положения. Но здесь большинство разделят мою точку зрения – волюнтаризм Ставки убьет нас всех.». Эндан чутко спросил: «Так получается… ты тоже пацифист?». Командир резко покачал головой: «Ни в коем случае. Пацифистом можно быть только в том случае, если не знать про главный калибр теллурианских крейсеров. Это нейтронный луч, приятель – он сметет нас с наших планет, стерилизует наш вид, уничтожит все до последнего убежища человечества. Сдаться – значит обречь себя на гибель. Но мы не должны ввязываться в битву на их правилах – вместо того, чтобы бороться за какую-то «Землю», мы должны вести бой на нашей территории, вынудить их преодолеть нашу оборону – Лейтенская кампания показала, что они не способны удерживать позиции на вражеской территории. А вот когда их флот будет в руинах, тогда и следует говорить о контрнаступлении – и разумеется, не лишая крова и хлеба тех, кто все эти годы работал для этого успеха… Знаешь что, а в твоем секретном агентстве случайно нету вакансий? Я бы с радостью помог в твоей миссии. Я вижу, вам пригодился бы специалист по оружию Протектората – а я, со всей скромностью, могу похвастаться тем, что знаю практически все виды ручного, корабельного и стационарного оружия – пять лет я координировал оборону по всему региону.». Эндан от неожиданности покачал головой и спросил: «Но разве ты сможешь оставить Рейнджеров перед вечной угрозой Координатора?». Мартин равнодушно пожал плечами: «Ротации кадров подвержены все рейнджеры, и я не исключение. Однако, вместо одного года, я здесь торчу уже пять – не спихнули меня только потому, что хотят использовать мой опыт по максимуму, пока я не откинул копыта. Видишь ли, у меня в сердце застрял небольшой осколок, после крушения моего предыдущего крейсера, «Маверик» ... как бы романтично это не звучало, я в большой куче дерьма – но не волнуйтесь, вместе с моим резюме вы получите расписку об отсутствии притязаний на мое тело. Иначе говоря, в случае преждевременной смерти вы сможете выкинуть меня в шлюз… Что же касается моего места, не волнуйтесь, его быстро займут – во Внешних Колониях с работой нынче плохо – и Рейнджеры остаются единственной организацией, получающей хоть какое-то финансирование из столицы. За деньги тут продадут себя по частям – но мне это уже не нужно. Мне просто хочется сделать все, чтобы закончить эту проклятую войну, и чтобы Ставка укатилась в бездну, где ей и место… а Внешние Колонии снова почувствовали бы надежную поддержку мехкорпов. Вот, пожалуй, и все мое резюме. Ну как... дашь мне шанс?». Эндан оглянулся вокруг – Стого незаметно спрятал маг-винтовку под углетканевый плащ. Капитан глубоко вздохнул и сказал: «Я согласен. Добро пожаловать на борт, Мартин.». Он усмехнулся: «Мне все-таки полагается заполнить пару бумажек, да и прихватить с собой пожитки не помешает. Встретимся на станции – заодно сможешь бесплатно подзаправиться – после твоего выступления, я уверен, никто не скажет слова против. Увидимся.» - он выключил коммуникатор, и Эндан повел свой корабль к тусклой красной звезде.

Шлюз открылся, и Мартин показался по другую сторону – из снаряжения он оставил лишь светло-голубую накидку на плечах, и небольшой чемодан на колесиках – если бы не длинная маг-винтовка за спиной с непонятным кожухом на конце, можно было бы подумать, что он решил взять рейс на пассажирском корабле. Без толстого, прочного шлема он выглядел даже как-то грустно – длинные каштановые волнистые волосы спускались по бокам, обрамляя изрезанное осколками лицо, по которому едва ли можно было определить возраст. Он оглянул могущественный «Кортик», стоящий посередине ангара и щелкнул пальцами, прокомментировав: «Вот это мощь. Не знаю, что инженеры Альгиза сделали с силовой установкой «Кинжала», чтобы установить четыре индукционных лазера, но это что-то экстраординарное. На тебе, я вижу, денег не жалели… подождите, какого…» - его лицо побледнело как лист бумаги, когда он увидел Стого, сидящего на пандусе между палубами. Со скоростью молнии он нырнул за шасси Кортика, схватив из-за спины винтовку и судорожно вставляя в нее картридж, крикнул: «Черт возьми, кэп! Это какая-то шутка?! Какой-то идиотский грим?!». Эндан вышел вперед, покачав головой: «Нет. Мы работаем вместе. Позволь рассказать, в чем суть.». Мартин поднялся, отряхнулся и взмахнул указательным пальцем: «Да уж, не помешает.». Они прошли в кают-компанию, где Эндан включил пищевой синтезатор – в кратчайшие сроки он выдал пару небольших бутербродов с ветчиной – разумеется, прибор был не идеален – в еде вместо натуральных волокон хлеба и мяса наблюдались ровные, правильные слои, распечатанные с хирургической точностью, а вкус сильно отдавал синтетикой – специализированные вкусовые добавки применялись в минимальных количествах, будучи щедро компенсированными универсальными усилителями. Мартин недоверчиво взял бутерброд в руки, посмотрел, что капитан спокойно ест, и тоже надкусил порцию. Проглотив, он одобрительно хмыкнул: «Да, солидное изобретение. Судя по пайке на разъеме, теллурианского происхождения?». Эндан кивнул и сказал: «Да, именно так. Перейду сразу к делу - мы собираем всех и всё, что имеет Местный сектор, чтобы дать отпор пришельцам. У нас нет официального одобрения ни Конвенции, ни Протектората – более того, за нами ведет охоту целый теллурианский Раздел. Но мы должны преуспеть – в наших руках лучшее, что может предложить Конвенция, а также экспериментальный силовой отражатель и ультрадвигатель, который проведет нас в иное измерение. Ты должен понимать – вся Эволюционная Война, со всеми ее жертвами и лишениями, не сравнится с грядущим конфликтом с пришельцами. Даже со всеми знаниями о фарстрайдерах, добыть этот силовой отражатель в бою с одним их кораблем едва не стоило нам корабля и жизни – а к человеческим владениям летят еще сотни таких же. Сколько еще потребуется им, чтобы добраться до нас? Месяц, год? Не знаю. Но когда они доберутся до сюда, ничего их не остановит – они могут пользоваться нашими следами в гиперпространстве, чтобы мгновенно перемещаться между звездными системами. Каждый из их кораблей полностью способен к самообеспечению, а также обладает силовыми отражателями, непробиваемой обшивкой, которая регенерирует быстрее, чем ее повреждают, и разумеется, оружием, которое превосходит наши аналоги в множество раз. Это все легко объяснимо – мы имеем дело с цивилизацией звездных покорителей, на счету которых мы – далеко не первая жертва. Впрочем, если мы сможем пройти по их следам, выйти в их владения, мы сможем узнать больше о пришельцах и разумеется, понять самое главное – как их остановить.». Мартин кивнул: «Что же… это все объясняет. И я думаю, я смогу помочь вам с вооружением вашего корабля. Твоя мысль насчет турелей среднего радиуса действия очень дельная – однако, адаптация МРП к конструкции Конструктора – серьезная инженерная проблема. Сборка этого адаптированного варианта – еще более серьезная политическая проблема, ведь она потребует мощностей верфи – но без официального одобрения властей нас не подпустят к ним на расстояние пушечного выстрела. Единственная верфь Внешних Колоний, где мы могли бы установить это орудие, Мазерхольц…» - он тыкнул в левый нижний угол карты и продолжил: «…была закрыта в связи с выводом мехкорпов. Тейва – верфь Совета, Альгиз – верфь Ставки. У обеих нас, в лучшем случае, арестуют. Есть еще Филипп-10… но оружием она не занимается. Видимо, выбора у нас нет – придется собирать самостоятельно. Наберем частей из военных складов Рейнджеров у Крюгер 60, сделаем все по чертежу – и лучшее оружие Местного сектора в наших руках.». Эндан спросил: «А как вообще работает мортира? Откуда вообще такое название?».

Мартин достал лист бело-желтой синтетической бумаги из блокнота, щелкнул ручкой и принялся чертить, параллельно объясняя: «О, это интереснейшая конструкция. Видишь ли, когда-то, когда Протекторат удерживал северное полушарие Земли, он владел мощнейшим коллайдером, построенным Древними. Он был настолько мощным, что мог получать даже небольшие дозы антиводорода – а как известно, теоретически, его можно использовать в наиболее разрушительном оружии. Для того, чтобы обеспечить безопасность стрельбы, должны были применяться мортиры на разнице потенциалов – принцип их прост, как правда – два маломощных электромагнитных ускорителя, установленных параллельно, выпускают два крохотных шарообразных тела, одно из вещества, а другое из антивещества. Оба из них намагничены противоположным зарядом, который точно рассчитывается оружейным микрокомпьютером – и в какой-то момент эти два тела соприкасаются, вызывая мощнейший взрыв. Однако, даже тогда, когда этот коллайдер вообще существовал, оружие было, мягко говоря, не бюджетным – впрочем, перепрофилировать его для самых различных ситуаций оказалось невероятно легко. Вскоре, мортиры стали стрелять смесью горючих алюминиевых опилок, каустических газов, тяжелых шариков свинца, и прочими любопытными боеприпасами. Думаю, причину популярности и эффективности этого оружия мне не стоит озвучивать – в отличии от торпед, эти снаряды практически нельзя взорвать рядом с выпустившим его кораблем, они чертовски дешевые, и что самое главное – ими практически нереально промахнуться, ведь они так или иначе взорвутся в нужном месте, что бы противник не делал.». Эндан моргнул пару раз, смотря на чертеж, а потом вскрикнул: «Идея! Я понял! Взаимозаменяемость боеприпасов… да, это отличный вариант. Нам нужна мортира на разнице потенциалов, которая стреляет обогащенной материей. Понимаешь, именно обогащенная материя является идеальным боеприпасом для поражения кораблей фарстрайдеров. Если обеспечить ее безопасный проход через щиты при помощи низких скоростей снарядов, мы получим мощнейшее оружие против пришельцев.». Оружейник покачал головой и ответил: «Да… это сложная задача. Насколько я понимаю, вы уже обладаете достаточным запасом обогащенной материи, теперь лишь осталось каким-то образом ее разделить.». Капитан заметил: «Не совсем. Делить ее не придется – обогащенная материя, используемая в наших ракетах, уже обработана и гранулирована. Одна такая гранула легко вместится в заряд мортиры – дальше, насколько я понимаю из чертежа, достаточно лишь обернуть эти гранулы в оболочку из магния. Вопросы реактивности, бризантности, и так далее, я боюсь, тебе придется решать вместе с Стого – ты видел его на пути сюда.». Мартин всплеснул руками: «Ты… серьезно, что ли?». Эндан вздохнул: «Не беспокойся. Видишь, мы с Хосе живы – и с тобой все будет нормально. Теллуриане тоже бывают разные.». Капитан еще раз взглянул на чертеж орудия и пошел в командный пункт – корабль уже прилетел к краю системы, и терпеливо дожидался перехода. Собравшись с силами, он надел шлем и пробормотал в интерком: «Переход к звезде GJ… тысяча-шестьдесят-один. Господи, неужели за шестьдесят лет они не могли назвать их как-нибудь по-другому…». Доля секунды – и Перегрин вынырнул в алом океане чистой энергии. Эндан тщетно пытался вывести его на верный курс – но каждая звезда была идентична соседней. Даже астронавигация к коричневым карликам едва ли была настолько сложной – по крайней мере, капитан примерно знал, как выглядит его точка назначения. Впрочем, ему недолго пришлось рассуждать об этом – агрессивное воспоминание поглотило его целиком, перенеся в далекий мир прошлого…

Горячие желтые лучи едва ли задерживались неровными ярко-зелеными стенками из листвы – с завидной регулярностью легкий ветер пронизывал их, и с шуршанием по ним пробегали золотистые волны. Молодой человек в простой, порядком ободранной резиновой накидке, кажущийся Эндану неописуемо гигантских размеров, сидел на поваленном ветром стволе, закинув за плечо огромную косу – по-видимому, он только закончил работу в поле. Неожиданно для себя, Эндан обнаружил, что берет у него из руки спелое, обагренное румянцем яблоко – благодарно кивнув, он откусил спелую мякоть. Сосед повернулся – все его лицо было серым, как сталь, а глаза налились лучистым золотым блеском – волосы были толстыми, как кабели на столбах – но улыбка была практически детской. Он спросил: «Ты слышал, что говорят в мире? Я совсем недавно, убираясь, нашел памфлет сецессеонистской партии. Говорят, теллуриан становится все больше… но многие говорят, что это грозит новым расколом, вдобавок к уже имеющимся проблемам. Как думаешь, они правы?». Эндан попытался поддеть неприятно застрявший между зубами кусочек шкурки яблока, и ответил: «Нет, братец, это не так. Все эти трансчеловеческие предрассудки специально накачиваются в общество, чтобы мы не понимали, в чем заключается причина наших проблем – хищническая конкуренция между членами всемирного механизма разделения труда – даже здесь, в самой глуши, вдали от экологического коллапса городов, мы все равно втянуты в эту бесконечную гонку. Раньше, сотню лет назад, ты мог быть лучшим кузнецом в деревне, или может, лучшим рабочим завода, или может, лучшим ученым коллектива… раньше нас признавали по серьезным заслугам. Но после информационной революции конца двадцатого века, люди стали цепляться за политику идентичности, чтобы доказать себе, что их группа достойна почтения и привилегий, в противоположность всему остальному обществу, а потом – и другим, подобным группам. Все это привело к фатальной атомизации общества… Но теперь, у тех, кто держит в руках наши судьбы, появился рецепт, как сшить этот мир кровавыми нитками – удержать нас воедино силой ненависти. Пока презервисты устраивают погромы теллурианам, мы имеем очередной финансовый кризис, который как будто решил не дожидаться, пока закончится предыдущий. Человечество пойдет по кривой дороге, если решится уничтожать ваш вид.». Собеседник слегка повел косой и, взглянув на бескрайнюю стену деревьев, уверенно держащих оборону против пекущего весеннего солнца, заметил: «А я сопереживаю этим людям. Мы действительно другие… так сильно отличаемся от вашего вида. Кроме всего прочего, мы неосознанно забираем вашу работу, ваше место под солнцем. Но самое главное – мое сердце содрогается, когда я думаю о тех, кто остался позади. Столько смертей на наших руках – просто потому, что мы не успели. Не успели придумать теллурогеном, который обеспечит человечеству вечную жизнь среди звезд. Мне больно думать, что ты… умрешь.». Эндан задумчиво покачал головой, выбрасывая огрызок в кусты, и ответил: «Таков ход эволюции, мой друг. Александр Флеминг, по твоей логике, должен был вынужден жить с осознанием, что каждый год, который он прожил, не изобретя пенициллин, люди умирали в жутких муках при родах, глубоких гноящихся ранах и инфекционных заболеваниях. Да… в средневековой Европе, обуянной чумой, отчаявшиеся изуверы избивали и сжигали тех, кто не заражался, вопреки обстоятельствам, и тем самым, они еще дальше отодвигали появление иммунитета в обществе. Сейчас мы вновь стоим на пороге подобного события. Великая чума давно проникла в наше общество – мы просто не понимаем, как далеко дали ей зайти. Природа, которую мы должны были покорить – но не уничтожить, взбунтуется против нас, и наше существование подойдет к логическому концу в последней битве за остатки ресурсов планеты. Кто-то говорит, что создание теллуриан – слишком радикальное, бесчеловечное решение этого вопроса… Но таков закон природы, и мы не можем пойти против. Магнитный барьер надежно удерживает нас на планете, как когда-то удерживали эпидемии и опасные болезни – но мы придумали вакцину. Все что теперь нам нужно – дожить нашу простую жизнь… и разумеется, дать вам все, что поможет вам взойти к звездам, вести человечество вперед – и не повторять наших ошибок. Вы откроете новую эпоху, где люди излечены от болезней, страха, эксплуатации, бедности и войн. И в наши последние мгновения мы будем смотреть вам вслед с улыбкой, зная, что приближали это мгновение триумфа тысячелетиями. Вы – наше величайшее достижение.».

Теллурианин протянулся назад за еще одним яблоком, и машинально передав его соседу, спросил: «А что такое этот магнитный барьер, о котором ты каждый раз упоминаешь?». Эндан покачал головой, разглядывая яркую шкурку плода, и ответил: «А… это наша главная слабость. Понимаешь, с нашими технологиями, мы могли бы уже давно начать ограниченную колонизацию Марса. Но в чем проблема? Земля обладает мощнейшим магнитным полем, которым не обладает ни одна планета, из виденных нами в Солнечной системе и даже за ее пределами. Это самое магнитное поле защищает нас от мощнейшей звездной радиации, которая, возможно, и не уничтожит нас… но подорвет наше здоровье во время перелета до такой степени, что построить жизнеспособное общество на другой планете мы едва ли сможем.». Косарь удивленно спросил: «Но мы ведь знаем, как защитить что-то от радиации. Фольга, свинец, бетон… разве вы не готовы встретить эту опасность?». Эндан покачал головой: «К сожалению, радиация имеет свойство накапливаться – при постоянном облучении, я пока что не представляю, какой материал мог бы обеспечить продолжительную защиту. Но для вас это не критично – теллуровые витые цилиндры поддерживают ваши генетические спирали, не давая мутациям ходу. Вы станете нашим посланием во Вселенную и возможно, когда-нибудь… найдете способ перенести наши сознания в искусственную оболочку. И мы присоединимся к вам в этом великом начинании, покорим космос, встретим инопланетян… если у нас в Солнечной системе столько интересного, представь, сколько всего будет за ее пределами!». Теллурианин горько усмехнулся: «Черт с ним, с космосом. Я найду любой, поверь мне, любой способ, чтобы не оставлять тебя бессильным наблюдателем в нашем путешествии.». Отряхнувшись от коры, он кивнул и ушел через листву, на приглушенные крики, и его грязный дождевик развевался и блестел в этот солнечный день 2118 года…

Корабль появился в нескольких десятках астрономических единиц от темной, едва мерцающей красным звезды – по видимому, она едва сформировалась – в разбросанной вокруг нее звездной материи виднелись небольшие планеты, на поверхности которых в автотелескопе можно было разглядеть крохотные оранжевые точки – каждая из них представляла собой крупный самодостаточный рудник, снабженный космопортом – через них доставляется единственный ресурс, который эти колонии произвести самостоятельно не могут – селенитов. Капитан снял шлем и вслушался в разговор рядом с собой. Хосе ответил Мартину: «…нет, я тебе могу точно сказать, что все эти аварии не случайны. Когда-то можно было так сказать, но теперь?.. Десятилетия технологического прогресса привели к тому, что космический транспорт стал надежен, как никогда. Лазеры точечной защиты устраняют до 99.99998% микрометеоритов, бортовой фотонный чип никогда не ошибается при прокладке межпланетного курса, а внешние поглотители нейтронов предотвращают неконтролируемые ядерные реакции. Иначе говоря, корабли никогда не терпят крушение в космосе сами по себе – но почему-то над каждой основной планетой Протектората каждый год взрываются десятки небольших космолетов. Конечно, неделя ликвидационных работ – токсичные и радиоактивные вещества убраны, и можно заселять новых жителей и засеивать новые культуры. Но что с людьми, которые уже подверглись заражению? Конечно, мы знаем, что с ними. В лучшем случае, они найдут работу во Внутренних Мирах или даже во Флоте, но в худшем… их ждут Внешние Колонии. Что с ними будет там – ты знаешь лучше меня.». Эндан заинтересованно заметил: «Знаешь, Хосе, у нас на Старой Земле часто говорили, что большинство самолетов терпит крушение на взлете или посадке. Может, все это действительно не подстроено?». Мартин кивнул: «Именно. Конечно, сложно отрицать, что именно из-за подобных событий количество синеглазых не уменьшается последние десятилетия, но я и не считаю, что нужно верить в теории заговора – особенно такие… радикальные.». Хосе усмехнулся: «Ну да, разумеется. Ты ведь наверняка и не помнишь свою родную планету?». Мартин грустно пожал плечами: «Действительно не помню. Так-то я родился на Селене, но, когда мне было где-то два года, крушение челнока над нашей деревней вызвало тяжелую лучевую болезнь у всех ее жителей. Я… просто не могу даже подумать, что эта катастрофа могла быть вызвана намеренно. На этом челноке тоже были люди – все они, разумеется, погибли…» - он оглянулся и осекся: «Ладно, ладно, не будем о грустном. Мне тут Хосе рассказал удивительную историю, клянется, что это правда… ты, что серьезно живешь только третью неделю в Местном секторе?!». Эндан усмехнулся: «Ну да. Если серьезно, мне девяносто лет и четыре месяца. Теллуриане воскресили меня, чтобы я помог им победить в войне… За эти недели я прошел половину Местного сектора, а все равно едва ли понимаю мир, в котором оказался. Вот например…» - он кивнул в сторону маг-винтовки, покоящейся на приборной панели: «…почему никто в этом мире не использует нормальное огнестрельное оружие? Куда бы я не шел, везде вижу этот аппарат. Что такого хорошего в них?». Хосе быстрым шагом вышел из рубки, напоследок усмехнувшись: «Фатальная ошибка, шеф. Ты зашел на его территорию, теперь его теперь не заткнуть.». Мартин усмехнулся и заметил: «О-о, вот это я могу рассказать. Видишь ли…» - он бережно взял маг-винтовку в одну руку, а во вторую – картридж, и продолжил: «…когда Эволюционная Война вышла за пределы Земли, а затем и Солнечной системы, нам пришлось адаптироваться. Порох оказалось действительно сложно сделать – мощная химическая промышленность, основанная на целлюлозе и других органических химикатах, практически всегда была недоступна, а возить с собой порох через гиперпространство оказалось… более чем невыгодно. Нельзя сказать, что это заставило огнестрельное оружие уйти в прошлое – скорее, оно стало менее популярным, и за свою основу теперь берет магний и его сплавы – ярчайшим примером будет мортира на разнице потенциалов, или анти-теллурианские картриджи – иглы с микроядерным зарядом и с зажигательным капсюлем из сплава магния, способные уничтожать даже бессмертных теллуриан. Надо понимать, что все боеприпасы для маг-оружия, в конечном итоге, были негласно унифицированы по обе стороны баррикад – практика показала, что какого-то удобного способа «защитить» оружие нету, а унификация патронов, по сути, всегда давала побеждающей стороне возможность не волноваться об истощении боеприпасов.».

Эндан спросил: «Подожди… насколько я понимаю, маг-винтовки используют принцип орудия Гаусса, чтобы разгонять снаряды – так откуда они берут столько энергии?!». Мартин кивнул, вставил картридж с щелчком, и ответил: «Небольшой ядерный реактор… шучу, не смотри на меня так. Это ионная батарея, которую попросту заряжают после каждого боя. В худшем случае, прямо во время боя подключают кабель к силовой установке транспортного средства. На самом деле, ее более чем хватает на сутки непрерывной работы – дольше лично я никогда ее не использовал.». Капитан задумчиво спросил: «А как нынче с бронетехникой? Надо думать, морской флот нынче не в почете?». Он пожал плечами и ответил: «Да… надо думать, в ваше время с этим было интереснее. Десятки, если не сотни, различных видов техники на вооружении Протектората и Конвенции… сейчас все это давно забыто. Основной боевой танк-амфибия «Троя» уже много десятилетий стоит на страже территорий Протектората. Собственно, он очень далеко ушел от предшествующей ему техники Древних – в реалиях Эволюционной Войны мобильность и универсальность оказалась гораздо важнее брони и огневой мощи. При этом, он остается супертяжелым танком – обладая тройным индуктивно-лазерным орудием, он может противостоять как другой технике, так и средним дронам Конвенции – а сорокапятимиллиметровая броня, при грамотном руководстве, может сделать его трудной целью даже для превосходящего вооружения тяжелого дрона. Впрочем, не стоит переоценивать его роль – на данный момент, это лишь слегка менее заметный способ доставлять войска на передовую, и не более. Основная роль в наземном бою отводится авиации – а точнее, легким космолетам, ведь тащить через гиперпространство отдельный класс техники исключительно для воздушных сражений никто не станет. Именно поэтому наше наступление идет настолько успешно – без сомнения, большие корабли теллуриан в разы лучше и технологичнее, чем наши, однако мы обладаем огромным преимуществом в области легких судов. Как только бой перейдет через орбитальную фазу, единственное, что им останется – отступить из Солнечной системы… или перевести сражение на поверхность. Что будет тогда – не знаю. За все три года войны я не слышал ни об одном крупном наземном сражении – и поэтому не могу точно сказать, кто сильнее.» - закрыв глаза, он молниеносным движением засунул сигарету в рот и поднес зажигалку – Эндан едва успел отреагировать, выхватив опасный объект у него из рук и сказав: «Так, это теллурианский корабль – тут содержание кислорода на пять процентов больше. Еще секунда – и ты бы тушил волосы. Кроме того… система фильтрации тут не рассчитана на запахи. Я раскидал силикат в вентиляции, но от твоей трубки мира он не поможет. Так что, убедительно прошу…». Мартин пожал плечами, пихая табак обратно, и ответил: «Ладно, шеф, я понял. Извини, просто каждый раз, когда я обсуждаю Войну, у меня непреодолимое желание вызвать контролируемое удушье путем вдыхания паров синтетического табака… А как на вкус был натуральный, в ваше время?». Эндан грустно махнул рукой: «Да так же дерьмово, только еще и со вкусом жженой травы… не думай, что в мои времена человечество жило в гармонии с природой. Ладно, давай к делу… как там с орудием?». Мартин поднял указательный палец и улыбнулся: «А вот тут у меня есть чем порадовать.» - он вытащил из-за пазухи сложенный несколько раз чертеж и развернул его – на этот раз он казался еще детальнее, сделанным практически с академической точностью, обильно испещренный пометками и записями. Он пояснил: «Стого мне объяснил, что обогащенная материя быстро распадается под действием света на изотопы плутония… поэтому я дополнил твой запрос одной деталью - как только магнитное поле отражателя пришельцев будет пройдено, снаряды сойдутся воедино, разорвутся на небольшие шарики обогащенной материи, которые подожгут регенеративную обшивку – а затем цепная реакция вызовет подрыв тех частиц распавшейся обогащенной материи, которые избежали прямого попадания на полосы обедненной материи. Таким образом, мы наносим двойной удар – тратя как можно меньше дефицитного ресурса. Я думаю, в нашей затяжной экспедиции это будет более чем важно.». Капитан довольно кивнул: «Да, это действительно отличная идея… если все это еще и сработает, это будет настоящим прорывом.». Взглянув в иллюминатор, он вновь занял место, и задействовал переход к очередному красному карлику – Крюгер 60. Алый туман вновь заполнил черноту космоса, и нос корабля предательски покачивался в постоянном движении гиперкосмических потоков. Тень прошлого, жестоко нависающая над Энданом весь его путь, вновь поглотила его с головой.

Старый, ржавый автомобиль с грохотом перемещался по черной грязи дороги, изъеденной ртутно-зеркальными лужами, в которых отражалось темное, грохочущее небо, выливающее на землю потоки мутной воды, пропитанной углем и серой. Машину как будто вела невидимая рука – все огни были потушены, а фары выключены – но это была лишь искусно созданная иллюзия. За рулем сидел силуэт человека с огромным прибором ночного видения на голове. Хриплым голосом он спросил у остальных троих, сидящих в машине: «Так что… все готовы?». Сидящий справа от него разложил посередине небольшую карту и посветил на неё фонариком, но с задних сидений зашикали и постучали по сиденью – блик фонаря мелькнул снаружи. Сидящий сзади заметил: «Не мельтешите. Сопротивление объявило этот регион самым опасным – именно здесь, согласно отчетам, пребывает лидер местной ячейки ОВЧ. От того, что мы сделаем сегодня, может решиться судьба всего континента… А оттуда – и всего мира. Не буду назойливым, и напомню вкратце нашу задачу. Виол Инэвити – чертовски сильный, коварный и жестокий сукин сын, и некоторые даже прочувствовали это на своей шкуре…» - он покосился на своего соседа – тот как будто не слышал его слова, устремив стеклянный взгляд на устройство, которое расположил на своих коленях. Он продолжил: «…но он сильно ошибся, решив взять стоянку вне теллурианских владений. Раньше нам пришлось бы нервно сглотнуть и смириться – но не теперь. С этого момента – переходим на инициалы.». Его сосед усмехнулся: «Инициалы от псевдонимов, М? Неплохо, неплохо.». Тот пожал плечами: «Сила теллуриан, во многом, проистекает из наших слабостей. Незащищенность информации – одна из них. Так вот, О, расскажи чуть поподробнее, почему Виол сегодня будет ночевать с червями.». О кивнул: «Без проблем. Как вы знаете, теллуриан безумно сложно убить, или хотя бы покалечить – а даже если и получается, они все равно каким-то образом регенерируют свое тело обратно. Реальные смерти теллуриан можно пересчитать по пальцам – тот инцидент в горах пять лет назад, или тактический ядерный удар на юге… я читал, пожалуй, про все эти случаи – но теперь у меня есть универсальное решение, которое поможет людям взять верх над узурпаторами. Вкратце – я сделал обойму микроядерных патронов. Каждый из них несет крохотный взрыв, который равен всего лишь одной десятой доли мощи современной фрагментационной гранаты – но в отличии от нее, детонация происходит после проникновения сквозь кожный покров теллуриан, при помощи вольфрамового наконечника и двойной нарезки ствола, что обеспечивает мощнейший урон жертве. Но что самое лучшее? Этот патрон способен прерывать естественную регенерацию их тканей, путем разрушения ядер мощной протонной радиацией. Проще говоря, даже если мы не попадем ему в голову, несколько удачных выстрелов заставят Виола истечь ихором насмерть.». М покачал головой: «Если бы я еще что-то понимал… но я положусь на твои знания. Т, сколько нам до той хижины?». Водитель задумчиво ответил: «Где-то пять километров… Здесь очень сложно считать расстояние.». О нервно заметил: «Давайте покроем следующий километр, а потом выйдем. Эта развалина слишком шумная.». Водитель усмехнулся: «Не беспокойся, дружище. В такой дождь я даже своих шагов бы не услышал – а без света мы, считай, неуязвимы.». О не сильно поверил ему – на всякий случай, он вложил обойму в ружье, и с щелчком «Гаранд» принял необычный, утолщенный патрон. Вдруг, в лобовом стекле, среди мелькающих капель дождя, показалась вспышка – очередь громко скосила по капоту и прошлась по стеклу, убив обоих на передних сиденьях. Эндан и М едва успели пригнуться, как машина с визгом колес заложила поворот на скользкой грязи, и со скрежетом врезалась в толстый ствол дерева. На пару секунд он перестал воспринимать окружение, и очнулся лишь от резкого писка в ушах – как оказалось, это кровоточащий труп водителя повис на рулевом колесе, зажав головой кнопку сигнала. Его напарник пытался выскочить из машины – но, очевидно, не успел – широкий осколок торчал из его головы. Без сомнения, выжил только он. Эндан собрался с мыслями – необходимо было выбираться как можно скорее, преодолев кромешную темноту. Осторожно протянувшись вперед, он содрал с темного силуэта мертвого водителя окровавленный прибор ночного видения – однако, с ужасом понял, что его голова слегка отскочила от кнопки, погрузив салон в зловещее молчание – и выдав его. Тихо ругаясь и надевая скользкие ремни на голову, он выбил ногой покореженную дверь и ступил на чавкающую грязь, подхватив с собой ружье. Оглянувшись назад, он понял, что был на волоске – в ярко-зеленом ореоле окуляров остов машины висел на краю бурной, грязной речки, преломляемой порогами и камнями. Потеряв в весе, машина со скрежетом отправилась вниз, проламывая просеку в рыхлой грязи и редкой растительности. Эндан оглянулся – он стоял рядом со злополучным покосившимся деревом на краю обрывистого берега, а вокруг зловеще расположились лиственные гиганты. Он мог поклясться, что за одним из них промелькнули яркие желтые огни – сердце отчаянно забилось в страхе и предвкушении. Он дернулся к ружью… и холодный пот пробил его. Обойма отсутствовала – разъем сиротливо зиял в темноте.

Резкий, тяжелый голос раздался в шуршании дождя: «Не это ищешь, отродье?!». Перед ним стоял Виол – в одной руке он триумфально держал заветные патроны, а в другой – едва дымящийся пистолет-пулемет. Откинув его, как надоевшую игрушку, он всмотрелся в изобретение Эндана и пробормотал: «Ядерные заряды… поразительно. Вот это настоящее искусство, не то что эти жалкие попытки нашпиговать меня обедненным ураном. Я знаю только одного человека, который мог до этого додуматься. Так вот кто скрывается за этими окулярами…» - он выкинул обойму в реку и достал из-за пазухи широкий нож, продолжив: «Я вижу, ты решил проведать меня. У меня все хорошо, как видишь. Скоро теллуриане возьмут прямую власть над миром – и приведут человечество к новым горизонтам… Все, как и должно быть. Я рад быть частью этого процесса. А как твоя жизнь?». Эндан медленно отходил назад от приближающейся смерти, прошептав: «Все эти годы я пытался найти способ отомстить тебе за все, что ты сделал. Я пожертвовал всем, чтобы сделать из себя орудие, которое уничтожит тебя… остановит этот конвейер смертей и боли. Я должен сделать это… здесь и сейчас. Иначе моя жертва будет напрасной.». Виол усмехнулся: «И за что же ты хочешь мне отомстить? За желание выжить?». Эндан дрожащим голосом ответил: «И ты еще смеешь спрашивать, за что?! Ты убил все и всех, кого я любил и кем дорожил. Ты уничтожил мой мир… но я буду милосерднее. Вместо многолетних страданий я просто прикончу тебя.». Виол развел руками: «У тебя не получится. Ты вечно будешь заложником своего жалкого тела… Плоть слаба, брат. Обещаю – микросекунда, и твоя смерть гарантирована. Никакой боли, никаких мучений – прошу, прими мой дар.». Вдруг, время как будто слилось с застывшим потоком морозного воздуха – Виол бросился на него, но Эндан уже начал поднимать ружье на старого врага. Но это была не бессмысленная инстинктивная реакция – где-то внутри этого надежного агрегата, лежит один мощный заряд, способный закончить всю Эволюционную Войну. Задержав дыхание, оледеневшими пальцами он нажал на спусковой крючок – столб пламени вырвался из орудия, и Виол на пару секунд застыл в шоке – как вдруг его рука разорвалась на части, и желтый свет озарил стволы деревьев. Сверкая и мерцая, как танцующее пламя огня, ихор хлестал из зияющей дыры в бессмысленно болтающемся рукаве плаща – заряд порвал всю руку теллурианина в клочья. Виол не паниковал – он сразу сообразил, что естественная регенерация уже не сработает. Схватив обрывки рукава, он пытался перевязать ими страшную рану – это едва ли помогало. Эндан выронил бесполезное орудие из рук и побежал вдаль, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Он промахнулся, потерял свой единственный шанс. Голос в голове требовал вернуться обратно, закончить начатое – но теперь уже ничего не поделаешь. Пара миллиметров – и выстрел пришелся бы точно в голову. Теперь оставалось лишь бежать и прятаться…

Внезапно, давящая боль в голове сменилась мягкой тишиной – он понял, что спокойно лежит на кровати в своей каюте. В голове все еще копошились неприятные мысли, но он уже чувствовал себя лучше. Ада опять стояла напротив иллюминатора – заметив, что Эндан пришел в себя, она улыбнулась и сказала: «Надо полагать, ты страдал от наиболее навязчивых, травматичных воспоминаний?». Эндан сонно пробормотал: «Что, я еще и все это озвучил?!». Она покачала головой: «Нет. Но я достаточно изучала алую лихорадку, чтобы знать основные симптомы. Последние пару дней, твои показатели были не на лучшем уровне…» - она достала из-за пазухи монитор размером с солидную книгу, на котором простирались десятки различных графиков. Что-то было и так понятно, как сердцебиение – остальное оставалось загадкой. Капитан возмущенно спросил: «Когда ты успела поставить в меня эту миниатюрную лабораторию?!». Ада пожала плечами: «Тогда, когда ты воспользовался моим пищевым синтезатором, разумеется. Ладно, ладно, не смотри на меня так, не лучший поступок, каюсь… Но благодаря наблюдению за твоими показателями я могу вытаскивать тебя из шлема, когда тебе становится совсем плохо. Это один из таких случаев, разумеется… сильный стресс, и огромная когнитивная активность, постоянное движение зрачков. Эмоционально важное воспоминание, без сомнений. Виол?». Эндан глубоко вздохнул: «Именно. Ладно, неважно, я вроде могу ходить… мы хотя бы на место то прибыли?». Ада кивнула: «Да, разумеется. Хосе взял Кортик и повез Мартина на пункт снабжения Рейнджеров – надо думать, они привезут нам топлива и деталей для пушек. Потом Стого будет давать лекцию об опасностях обогащенной материи с каждым отсыпанным граммом – так что время у нас есть. Ты можешь рассказать мне всё, что тебя беспокоит в этих видениях – поверь, это более чем важно. Вся наша миссия сейчас держится на том, чтобы добраться до точки назначения, а если алая лихорадка заберет тебя раньше… то все будет очень и очень плохо. Я ничего не обещаю… но если ты поделишься своими воспоминаниями, то я попробую тебе помочь. Ну и разумеется, я дополню свое исследование… но не обращай на это внимание.». Эндан усмехнулся и начал рассказ. Иногда он отрывался, кидая взгляд в иллюминатор – там, в лучах красного солнца, маячил большой грузовой корабль, выделяющийся огромными цистернами на борту. Наконец, глубоко вздохнув, он закончил: «…и это, пожалуй, всё, что я помню.». Ада задумчиво покачала головой: «Значит, ретроградная амнезия… раньше я подозревала, что виновата естественное физическое разрушение тканей, которому ты был подвержен на Луне, но теперь я смею догадываться, что это имеет психические корни. Ты воспринимаешь свою новую жизнь как-то по-особенному… Но как? Скажи, кем ты себя считаешь. Это многое решит.». Эндан усмехнулся и кивнул: «Это простой вопрос. Я живу старческой мечтой «маленького человека» - проснуться в большом и прекрасном мире, на который мои никчемные поступки, и даже ошибки, оказали влияние. Один промах из ружья в богом забытом лесу, и половину известных звезд занимает Свободная Конвенция. Один нелепый заговор – и органический суперкомпьютер способен пережить вторжение инопланетян и предупредить о надвигающейся угрозе. Один мирный разговор под весенним солнцем – и в мир выходит беспощадное порождение глубинного зла и высокомерия. Да, именно так… вся моя жизнь до пробуждения состояла из череды неописуемых ошибок, каким-то ужасом вошедших в историю. Но я больше не хочу быть порождением хаоса и безумия – животным, ведомым естественными стимулами и раздражителями - я хочу измениться… я верю, что у каждого человека должен быть второй шанс. Я не знаю… скажи, получилось ли это у меня?». Ада печально опустила голову: «Сотню лет назад, такой же вопрос задал Эндрю Бернс. Но нет – он умер не в борьбе за лучший мир, не в далеком будущем, принесенным возвышенным началом людей. Он умирал, пронизанный тысячей незаживающих отверстий от медицинской иглы – диабет забрал его с собой в могилу, и отец всех теллуриан не успел застать тот бардак, что они устроили год спустя. Чтобы отвергнуть низменное начало, нужно быть от него независимым… Вас, Древних, всегда формировало то, что вас окружало – живя в мире, нельзя быть свободным от него. Впрочем… вы вольны выбирать, как воспринимать этот мир. И это, разумеется, подводит меня к ответу на главный вопрос – так кто ты, черт возьми, такой, чтобы появиться из ниоткуда, и начать самую смелую экспедицию за всю историю Местного сектора, привлечь неудачников и отверженных отовсюду во имя высшей цели. Ты распространяешь последовательный инженерный подход на мир, окружающий тебя, пытаешься доказать едва видимому противнику, что чистые люди тоже могут на что-то быть способны. И знаешь… у тебя получается. Что бы я не говорила, теперь я понимаю – человечество не ограничивается такими мелочами, как температура химических реакций, наличие или отсутствие нейродрайвера, или пуленепробиваемой кожи. Человека определяет его ответственность перед будущим, которое неизбежно наступит – а это как раз то, на что как многие теллуриане, так и многие селениты нашего времени предпочли закрыть глаза.» - она громко вздохнула и оглянулась на стоящего рядом капитана, закончив свою речь. Тот кивнул и улыбнулся: «Спасибо. Я верю… вместе, мы сможем послужить славным примером межвидового сотрудничества для всего Местного сектора. Разумеется, когда переживем это невероятное путешествие.».

В холодном вакууме работали строительные дроны, а в рубке царило очередное обсуждение. Стого стоял у приборной панели, придерживая нейродрайвер. Неожиданно он спросил: «Слушайте, а если серьезно. Что нам мешает оставить хоть какое-то сообщение для Ставки? Едва ли можно предполагать, что они знают о надвигающейся угрозе. Что-нибудь вроде навигационного маяка… или радиопередачи? Нельзя же просто надеяться, что наш план сработает как надо. Всегда необходимо оставлять запасные пути.». Мартин уныло покачал головой: «Ваша «Конвенция» работает на механизмах, которые в тысячу раз проще – во многом, ваша цивилизация настолько молода, что еще не вышла из племенной стадии – отсюда вот эти Разделы, индивидуализм, всесильные магистры, мифический Пророк, и прочее. Вот когда вас будет, скажем… в десять раз больше, ваше общество будет устроено совершенно иначе. Вам придется внедрять сложные институты управления, возводить мощнейший пропагандистский, силовой, законодательный, исполнительный, судебный аппарат… Пока что вы можете наслаждаться счастливой жизнью на низших стадиях развития общественно-экономической формации.». Ада усмехнулась: «И поэтому ваша модель такая продвинутая, что не может своевременно отреагировать на угрозу, постоянно держит своих жителей в нищете и голоде, и раздирается противоречиями между Ставкой и Советом?». Мартин кивнул: «Да, это звучит не особо. Но все это имеет свой смысл, и я более чем уверен, что любая другая политическая конструкция бы потерпела крах в подобной ситуации. Мы живем на лезвии бритвы, знаете ли… противостоим не только беспощадному космосу, но и существам, созданным специально для процветания в нем. Это дорогого стоит… это показывает, сколь сильно стремление человечества к выживанию.». Хосе покачал головой: «Ладно, этот спор можно продолжать до бесконечности – я лишь хочу заключить, что мы едва ли сможем до кого-то достучаться. Выкинуть маяк с непонятным содержанием на уровне дешевой конспирологической теории может каждый – и все это отлично понимают. Единственный способ – лично известить тех, кто причастен к принятию решений, иначе мы будем плавать в бесконечном колодце бюрократии Протектората до тех пор, пока фарстрайдеры не начнут свою кровавую жатву. Но, как ты понимаешь, сейчас точно не лучший момент обращаться к сильным мира сего – вся власть быстро утекает в руки Маршалу, а у него нынче, поверьте, полно дел…». Эндан усмехнулся: «Ну, одна встреча с ним у меня была. Надо сказать, у него любопытный мехкорп…». Внезапно Мартин шокированными глазами взглянул на капитана и перебил его: «Подожди, подожди… Ты видел её, верно?!». Тот пожал плечами и ответил: «Да, честно сказать, я не удержался, и подслушал один их разговор… мне кажется, у него есть свой разумный мехкорп. Впрочем, какие только причуды не появляются у могущественных людей, да?». Мартин нервно покачал головой: «Ты даже не представляешь, насколько эта информация инкриминирующая. Мы давно подозревали, что Маршал делает что-то подобное – но теперь ты буквально можешь подтвердить наши подозрения. Ты ведь знаешь, что мехкорпы вообще не говорят?!». Эндан покачал головой: «Я все равно не понимаю. Какое это имеет значение?». Мартин продолжил: «Все дело в законе, на котором буквально основывался Протекторат. Декларация Защиты, принятая спустя год после его образования, буквально четвертым пунктом гласит – все мехкорпы никогда, никогда, никогда и еще раз никогда не имеют никакой связи с умершим, чей мозг был разобран на части для мехкорпа. Это нечто, что свято и непоколебимо удерживает нас всех на грани – все законы были давно попраны и нарушены, все наши права забыты, но этот священный пункт всегда сиял во тьме. Никто не использовал нас как армию роботизированных зомби. Мы рождались и умирали свободными людьми, в отличии от Конвенции, где людей программируют на службу с самого рождения.» - он опасливо покосился на Стого, который притворился, что не слышал его слова, и продолжил: «Но Маршал всегда проявлял нездоровый интерес к мехкорпам, хотя всем известно, что их самообучающиеся алгоритмы уже невозможно улучшить. Можно еще работать над мобильной платформой, но не над содержанием – если, конечно, ты не хочешь заняться технологической некромантией. И, по всей видимости, именно по этому темному пути и пошел Маршал.». Эндан усмехнулся: «Ты говоришь, как какой-то безумный монах. Лично я пережил воскрешение, и ничего плохого в нем не увидел. Наоборот – новый мир, мне нравится.».

Мартин на пару секунд застыл, а потом произнес: «А ты точно уверен… что это ты? Ты ведь не знаешь, что теллуриане делали с твоим мозгом. А мы с тобой знаем, что селенобактерия после смерти ее носителя позволяет практически любое взаимодействие с твоим мозгом. А что, если ты – голем, оболочка – твоя личность обречена на вечное забвение в выдуманной реальности, а тело вынуждено ходить по настоящей земле, творя бесчинства и сея ужас?». Капитан уже занес указательный палец и резко бросил: «Слушай…» - но потом мысль дошла и до него. И правда, достаточно забыть снять шлем астронавигатора, и вполне реально погрузить капитана в цифровое забвение… но он решил отогнать эту мысль и строго сказал: «Так, ладно, давай без этих теорий. Просто скажи, почему мои знания о секретах Маршала так важны? Откуда нам знать… может он просто воскресил кого-то, кто ему был дорог. В конце концов, разве именно беспрекословность и послушание не являются главными преимуществами мехкорпов, наряду со способностью к самообучению и распознанию образов? Зачем ему роботизированная армия полностью осознающих себя людей?». Мартин усмехнулся: «Конечно, чтобы флот, полностью управляемый мехкорпами, мог самостоятельно перемещаться через гиперпространство. Это даст Ставке практически неограниченную политическую мощь – Совет не сможет больше ограничивать Флот всякими квотами на найм капитанов и других специалистов. Не сказал бы, что это поможет ему победить теллуриан – но завоевать полную власть в Протекторате он сможет легко.». Эндан горько рассмеялся: «Какая ирония. Случайно не тоже ли самое делает Виол по ту сторону баррикад?». Ада мудро заметила: «Война с кем-то – это в первую очередь война с собой. Праведная или бесчестная – по-разному. Иногда мы побеждаем свою трусость, малодушие – а иногда – здравомыслие и рассудительность.». Мартин задумчиво кивнул: «Так или иначе… я предлагаю сделку, капитан. Не со мной, нет – я едва ли имею что-то за душой, кроме своей винтовки и омнискриптора. Я предлагаю посетить Сарно, и договориться о пропуске на территорию Внутренних Планет.». Эндан покачал головой: «Да, я действительно не уверен, что у основных планет у нас есть хоть какие-то шансы остаться незамеченными. Но что это такое?». Хосе пояснил: «Аббревиатура. Специальный административный регион «Новая Океания». Во время оранжевого переворота правительство Звезды ван Маанена было единственным, кто не поддержал ни одну из сторон – и неудивительно. Поразительная колония, основанная в широком поясе газового гиганта, занимается добычей редких, крайне ценных газов в абсолютно чистой форме – они ценны абсолютно всем и абсолютно в любое время… в отличии, например, от орихалка, который требуется только для одного, хоть и чрезвычайно важного процесса – выделения селена для создания селенобактерии. Для многих, даже зеленые холмы Терра Новы не являются таким же непоколебимым символом силы духа селенитов, как город Сарно – построенный в кислородном поясе огромного газового гиганта, несущего в себе практически все виды благородных газов, он висит в воздухе, спуская лишь свои гигантские якоря вниз, к центру. История Сарно воспевается в легендах, тысячи книг описывают ее покорение – смекалка поселенцев превратила застойный шахтерский аванпост в растущий город, способный не только экспортировать сырье, но и обеспечивать себя высокотехнологичной продукцией, изготовленной из металлической пыли, собранной из мощных бурь в глубинах газового гиганта. Ни один мехкорп не ступил на парящие площадки города – все, до последнего, жители Сарно отвергают саму суть своего вида. Но изобретения, данные этим великим городом, питают весь Протекторат – именно там изобрели долговечные и невероятно безопасные реакторы на нептунии, а также динамическое стекло, которое служит нам в мире и в войне – именно на его основе создаются динамические лазерные комплексы – мощнейшее линейное оружие Флота.». Эндан заинтересованно спросил: «А в чем суть этого динамического стекла?». Мартин добавил: «Не совсем уверен в том, как именно оно устроено, но зато отлично знаю, как его можно применить в оружии. Насколько я помню, это стеклянные пластины, пронизанные углеродными нанотрубками – сами по себе они легко пропускают свет любой волны, однако совмещаясь друг с другом внутри, они могут менять частоту света на совершенно другую – таким образом, динамические лазерные комплексы способны испепелять противника при помощи различных частот – например, красный свет обладает огромной… бризантностью луча, как нынче принято говорить. Это значит, что он нагревает весь корпус, а не точку попадания – а вот, например, фиолетовый луч легко пронизывает эту самую точку. Только видимый спектр света наносит действительно серьезные повреждения на больших расстояниях – слишком короткие волны имеют свойство рассеиваться, а длинные не имеют необходимого разрушительного потенциала. Поэтому многие называют главный калибр фрегата «Танто» «лучом дружбы» - он очень часто меняет окраску всеми цветами радуги, чтобы попадать по важным точкам противника, а затем – нагревать корабль изнутри в месте повреждения. Это важно, потому что просто нагревать корабль снаружи практически бесполезно – охладительные контуры, установленные на всех кораблях Местного сектора, обеспечивают огромную защиту даже от направленного лазера. Например, именно это и выделяет ваш Кортик – множество панелей, излучающих тепло обратно в космос, предотвращают урон от лазеров.». Эндан задумчиво пробормотал: «Да, если бы нам удалось совместить ионизирующий луч теллуриан и динамический лазер красного диапазона, у нас получилось бы прекрасное оружие – испарение охладителя позволяло бы уничтожать противника с гораздо меньшими затратами энергии и меньшим временем накопления выстрела… Так чем этот рассказ про мехкорпов и Маршала так важен Сарно? Насколько я понимаю, они очень далеки от политики… да и мои слова едва ли можно чем-то подтвердить.». Мартин ответил: «Видишь ли… они безумно боятся проекта перерождения селенитов в механических оболочках. Вся история колонистов Сарно зиждется на идее, что мехкорпы не должны быть частью нашей морали и культуры – они лишь жестокий, примитивный пережиток первой Эволюционной Войны. Кроме того, они считают, что Протекторат вполне мог бы ужиться и без синеглазых. Я не знаю, последствие ли это невероятной близорукости и высокомерия, или у них реально есть причина так думать… Но они сильны, и у тебя есть то, что им нужно. Значит, наша дорога лежит именно к Звезде ван Маанена.». Капитан кивнул: «Отлично. У нас не так много шансов получить помощь на территории Протектората – нельзя упускать ни единой возможности. Стого, как идет процесс сборки орудия?». Тот ответил, доставая штекер: «Готово. Я уже проверил его работу на пролетающем астероиде – теперь я предлагаю на максимальном ускорении двигаться к Сарне...». Хосе перебил: «Оно не склоняется, это же аббревиатура. Ладно, мы занимаем капсулы – шеф, увози нас отсюда. От точки назначения нас отделяет звезда Ксавье-Тьерри – ее контролирует Комитет Миграции Патрульного Флота – предмет ненависти всех жителей Внешних Колоний. Название, я думаю, очень хорошо передает суть этого бастиона в войне против собственного народа – огромные укрепления построены для того, чтобы «контролировать грузовой поток из производственных станций Мазерхольц, и пресекать преступную активность – в первую очередь, наркотрафик.». На деле, КМ пользуется дурной славой даже в Патрульном Флоте – в первую очередь, за своё взяточничество и негуманное отношение к преступникам.». Капитан усмехнулся: «Наш корабль – летающая крепость. Будет сложно надеть наручники на такую громадину.». Хосе устало пожал плечами: «Мое дело – предупредить.». Он развернулся и последним вышел из командного пункта. Эндан сел в кресло и протянул руки к заветному шлему, с мыслями о том, что он едва ли переживет еще одно видение про Виола.

Глава XXIV. Сквозь жернова

Глава XXIV. Сквозь жернова

Перегрин материализовался на дальнем краю большой системы красного карлика. Зловещий блик пробежал по его блестящей обшивке – мощные орудия смотрели с отвесных боков корабля. Издалека они могли напомнить сдвоенные пушки на крупных кораблях, однако между стволами лежали сотни небольших блестящих пластин – они намагничивали горючие магниевые шарики, содержащие заветный заряд. С щелчком двигатели раздвинулись от корпуса, освободившись для резкого маневра – корабль повернулся и полетел по орбитальной траектории. Такой маневр грозил занять больше шести часов – однако Эндан решил приложить все силы, чтобы избежать обнаружения. Впрочем, радар показывал неприятную картину – на перехват уже шел один корабль. Мартин вдруг подошел к экрану интерферометра – достав блокнот, он записал строчку непонятных символов – комбинацию цифр и букв. Проведя линии вниз, и переплетя их друг с другом, он поставил точку и протер лоб рукавом комбинезона, пояснив: «У меня плохие новости. Я считал радиосигнатуру… это ничто иное, как Клеймора.». Хосе удивленно поднял голову: «Крейсер Патрульного Флота?.. Невозможно… После начала войны за Землю, это единственный крейсер, который остался у них на вооружении. Просто так он не появляется.». Стого покачал головой и добавил: «Мы недооценили военную мощь Протектората. В отличии от Конвенции, где левая рука едва ли знает, что делает правая, флот селенитов всегда отличался слаженной работой – это мы должны признать. Это тот же самый крейсер, который чуть не закончил наше великое путешествие у Звезды Лейтена две недели назад. У них огромное преимущество – их перехват получается практически навстречу нам. Выйти обратно через гиперпространство не получится – придется прорываться с боем.». Эндан нервно оглянулся – каждый космический бой вызывал у него первобытный страх оказаться в открытом космосе, беспомощно болтаться, не имея возможности даже убежать, перед лицом огромной космической боевой машины – одно незначительное попадание из лазера точечной защиты, и от него останется лишь горстка простейших химических веществ. Он покачал головой, выгоняя из нее эту неприглядную картину, и кисло ответил: «Ну, по крайней мере мы летим на прототипе, основанном на теллурианских технологиях. В конце концов, корабли теллуриан значительно сильнее селенитских аналогов, верно?». Хосе усмехнулся: «Это, конечно, так. Вот только в ангаре Клейморы – более восьмидесяти мест под боевые корабли разных размеров. Это полноценный флот, заключенный в одном корабле – проще говоря, мы обречены. Даже в составе полного крыла, один фрегат едва ли может что-то противопоставить крейсеру – согласно обучающим симуляциям, эффективное крыло для атаки на один крейсер должно насчитывать четыре фрегата. Эффективность корабля в космосе повышается с его размером – можно сказать, в геометрической прогрессии.». Эндан вздохнул, нервно оглянулся на радар и решился спросить: «Но почему? Разве мобильность не является решающим фактором?». Хосе ответил: «Едва ли. Чем больше корабль, тем меньше обшивки требуется для его защиты, тем больше систем можно централизовать. Основное орудие может быть еще мощнее, а кораблей на борту может быть еще больше. Одни плюсы.». Эндан еще раз взглянул на приближающийся корабль и спросил: «Но почему тогда не производят одни большие корабли? Зачем все эти сложности? Я насчитал уже семь классов кораблей. Почему бы просто не ограничиться двумя видами – один легкий, другой тяжелый?».

Ада заинтересованно включилась в разговор: «На то есть как конструктивные, так и исторические причины. Объективно говоря, разные классы кораблей отражают необходимость поддерживать порядок и присутствие военной силы в десятках звездных систем – и если бы мы все время ограничивались лишь двумя классами кораблей, то пророчество Координатора, без сомнения, сбылось – сверхдержавы мгновенно бы распались на множество независимых колоний. Однако, есть и другая причина такому разнообразию. Вечное противостояние сверхдержав постепенно набирало обороты – например, Протекторат твоего времени едва ли мог и помыслить о корабле, который в два раза длиннее линкора «Ямато» со Старой Земли – однако сейчас на нас летит именно он – насколько я читала, Клеймора по своим размерам достигает целых 576 метров. Сначала, бой в космосе вообще не рассматривался – даже при наличии диглюонных ускорителей, открытые боевые столкновения в космосе были совершенно неоправданными. Во времена холодной войны Трансэкваториального Договора самым лучшим оружием было перенаправление потока космического мусора на важные объекты противника. Точечная защита, надо сказать, у нас была изначально – однако против постоянного потока микрометеоритов она едва ли помогала. Впрочем, именно эти «мусорные войны» и стали тем самым катализатором развития наиболее эффективных систем точечной защиты – с тех пор технологии систем активной защиты едва ли претерпели значительные изменения. Так вот… первые боевые космические корабли, которые были применены вообще, как ни иронично, были направлены на Реманскую Республику. Авентин, орбитальный космопорт ремлян, был костью в горле обеих сверхдержав – бурные годы экспансии по Солнечной системе давно прошли, и теперь главные игроки точили зуб на вторую по значимости планету – Марс. Надо признать – космический город был настоящим шедевром, чудом инженерной мысли – магнитное поле Марса, усиленное крупными металлическими астероидами, надежно хранило ремлян от космической радиации, а мощный стационарный рельсотрон класса «Антигон» хранил их от любых посягательств сверхдержав. Чтобы преодолеть такое орудие, требовался молниеносный массированный удар – его смогли предоставить инновационные боевые корабли, которые в тайне разрабатывали с обеих сторон. Первые легкие дроны теллуриан и истребители селенитов стали основными орудиями в войне Марсианского Вопроса. После неожиданного… исчезновения космического города, впрочем, произошло крайне закономерное событие – державы перенесли свой гнев друг на друга. На орбите Марса столкнулись новые классы кораблей – понимая, что легким кораблям нужна поддержка, обе державы вложились в класс кораблей, которые мы нынче зовем корветами – они не обладают ангаром или сборочным автоматом, но способны оказать мощнейшую артиллерийскую поддержку на поле боя. Медленно, но верно, «авиационная» культура космических боев сменялась «морской» - вместо молниеносных и яростных столкновений появились тактические и стратегические доктрины, взаимосвязь родов войск – ведь война за Марс включала в себя еще и планетарные высадки, в ход которых заметно вмешивались бомбардировщики, оказывающие поддержку из космоса. Можно сказать, война за Марс не только дала Конвенции первую историческую победу, но и начала историю космических боев. Благодаря первому маршалу, будь проклято его имя, сначала в Протекторате, а затем и у нас, родился великолепный вид кораблей – боевой катер. Многие считают его вершиной эволюции легкого кораблестроения, рожденной в реваншистском огне поверженного народа – однако даже сам маршал не соглашался с этим мнением. Он создавал эти корабли ради двух целей – узкоспециализированные катера, вооруженные скорострельными лазерами, должны сбивать легкие корабли противника, а тяжеловооруженные бомбардировщики должны были расплавлять тяжелые корабли противника мощными плазменными бомбами. Теллуриане спохватились достаточно поздно – будучи ослаблены и лишены огромной части ресурсов, ушедшей вместе с Координатором, они не сразу создали «Дрон-Перехватчик» - эта машина со скромным названием, во многом, послужила причиной, почему ковчег «Исход» вообще достроили. Средний корабль, который вклинился между жестко специализированными катерами и легкими истребителями, а также мог также с огромной эффективностью оперировать на поверхности планет, слегка изменил расклад, сложившийся вовсе не в пользу теллуриан. К слову, о ковчеге… все еще идут споры, какая из сверхдержав именно замахнулась на право первой построить крейсер. Если не учитывать наличие хоть какого-то вооружения, то, разумеется, это была Конвенция – однако именно Экскалибур маршала ознаменовал саму суть крейсера – мощная платформа для огромного числа легких боевых кораблей, тяжелое вооружение для малых, средних и дальних дистанций, и способность к перемещению через гиперпространство охарактеризовали новый класс кораблей. Лишь спустя четыре года, после Войны Исхода и открытия Геолифта, появился первый фрегат – Конструктор. Про него, я уверена, ты знаешь все. Самым последним появился класс линкоров – не уверена, какая из сверхдержав справилась с его строительством первой. Все, что окружает этих металлических монстров войны, окутано туманом тайны. Одно известно точно – их длина превышает километр, ангары и сборщики производят и выпускают сотни кораблей, а главный калибр основан на принципах, которые лежат за пределами моего понимания.».

Эндан кивнул и уже собирался поблагодарить за объяснения, как Мартин стукнул кулаком по стене и гневно выкрикнул: «Вы что, издеваетесь?! На нас летит один из мощнейших кораблей Протектората, и все, что вы можете сделать – это изучать историю Местного сектора? Вы, философы, теоретики, и прочие абстрактные мыслители… Я вообще не понимаю, как вы смогли так долго прожить, будь вы хоть тысячу раз защищены энергетическим барьером.». Эндан усмехнулся: «Абстрактные знания ведут к конкретным решениям. Моя задача требует от меня всего, что я могу предложить – и гораздо больше. Она требует квинтэссенции технических и гуманитарных знаний, заключенных в этом несовершенном носителе…» - он легонько постучал по голове и продолжил: «…потому что по ту сторону барьера измерений, у меня не будет возможности спросить, как и почему. Каждую секунду мы можем стать одними из первых людей, встретивших внеземные формы жизни – и я лишь рискую надеяться, что всего того, что человечество приобрело за свою историю, хватит для того, чтобы показать пришельцам, чего мы стоим.». Мартин грустно усмехнулся: «Большая ответственность, старик. И как тебе все это? Ты ведь отлично знаешь, что тебе отведены считанные годы. Если ты вообще доживешь до естественной смерти, с таким безрассудным любопытством… ты поймешь, что уносишь все эти знания с собой в могилу. Именно поэтому в Лейтенском рукаве так ненавидят белоглазых – наивная мечта познать мир оборачивается провалом, и синеглазые смотрят на своих здоровых братьев через призму черной зависти… Забавно, ведь они могли бы столько всего передать своим потомкам – которых у них никогда не будет. Тем временем, на ключевых мирах селениты рождаются в унылых, забитых тяжелой работой поселениях – в их сердцах нету места романтике космоса и идеалам познания мира. Я все верно говорю?» - он повернулся к Хосе и поглядел на него выжидающим взглядом. Тот мрачно уставился в иллюминатор и пробормотал ссохшимися от волнения губами: «Пошел ты…». Мартин торжествующе поднял палец и сказал: «Вот! Именно поэтому, нам нужен другой подход. Бери пример с меня, дружище - я не имею абсолютно ничего, с чем я боюсь расстаться – материального или духовного. Все, что я знаю – моя профессия, и я буду более чем рад унести эти знания в могилу. Поэтому я счастлив!». Эндан устало вздохнул: «Ты думаешь, что мы слишком молоды, чтобы иметь рациональный подход к жизни? Не привык апеллировать к возрасту, но мне девяносто лет, понимаешь?». Мартин усмехнулся: «Вот и я о чем. Вы оба немолоды, но страдаете от решения, принятого давно. Природа не предусматривала, чтобы мы умещали всю Вселенную у себя в голове… Да это и не нужно. Мы, селениты – качественные, точные инструменты – нас нужно бережно использовать, а затем грамотно утилизировать. Не больше, но и не меньше. У меня не было шанса познать Вселенную, как у вас, и теперь я понимаю, что это было великим даром судьбы.». Капитан возразил: «Ну, предположим, я был точным инструментом – я существовал, жил только ради одной цели – убить Виола. Но единственный шанс, который мне дала жизнь, я потерял. И что дальше? Что делать крестовой отвертке в мире прямых шлицев? Твоя идеология сквозит противоречиями – однако, я понимаю, почему она именно такая, какой является. Мы все – порождения нашего окружения – применяем мозг для формирования такого мировоззрения, которое обусловит наше существование в мире, наполнит его смыслом. Чтобы легитимизировать его перед самим собой, мы пытаемся проецировать его друг на друга – это одна из главных причин межличностных конфликтов.». Команда явно осталась впечатлена речью – один лишь Стого усмехнулся и сказал: «Полминуты до перехвата. Я приготовил крыло дронов – тебе не придется бороться с Клейморой одним лишь потоком непереваримой философии.». Капитан благодарно кивнул и нахмурился, пристально глядя в иллюминатор: «Я приложу все усилия, чтобы разойтись миром. В конце концов, мы же сможем дать им взятку?». Мартин покачал головой: «Это не Миграционный Комитет. Это контрразведка – элита Патрульного Флота. Конечно, ты можешь попробовать поговорить – это еще никому не навредило – но всегда будь готов. А лучше – атакуй первым. Стукни по приборной панели, и мы закидаем его зенитными снарядами из мортиры.». Эндан уныло кивнул и прикрыл глаза – черноту космоса пронзила яркая вспышка тормозящего крейсера. Капитан сохранил небольшое преимущество – в отличии от противника, ему не надо было менять транспланетарную траекторию, и крыло было заготовлено в полном составе. Впрочем, Клеймора первым делом открыла мерцающие створки – с небольшими клубами газа оттуда вылетали легкие корабли, пока лишь принимая защитную формацию вокруг корабля. Облегчение сменилось ужасом – десятки кораблей выливались из недр корабля, и лишь когда их набралось под сотню, створки наконец закрылись. Преимущество над жалкими двумя десятками дронов Перегрина было настолько невероятным, что капитан едва смог отвести глаз от автотелескопа. Несколько раз он тщетно нажал на кнопку коммуникатора – но сигнала не поступало. Он расстроенно пробормотал: «Ну да, профессионалы предпочитают делать свою работу молча. Какая тактика, леди и джентльмены?». Хосе записал наблюдения и покачал головой: «Это формация «шторм клинков», великолепная тактическая наработка Флота. Не будем надеяться на фактор неожиданности – лучше разработаем свою тактику. Попробуй, скажем… заход сбоку, вращение, и «брызги с молитвой» … то есть, зенитный удар вокруг корабля, который собьет преследователей с хвоста. Наш корабль прочен, а вот дроны – нет, так что лучше будет использовать его как приманку, пока дроны сделают всю работу.». Ада добавила: «Чаще пользуйся линейными приводами двигателей. Раздвигая их в стороны, ты увеличиваешь инерцию корабля – пользуйся этим для того, чтобы не терять скорость на поворотах. Удачи, Эндан… я попробую взять орудия под ручной контроль, чтобы увеличить площадь повреждений при стрельбе из мортир, а Стого возьмет контроль над дронами. Вы ведь уже сражались с крейсером Виола, насколько я понимаю?». Эндан покачал головой, надевая шлем: «Ну как бы да… но мы едва унесли ноги в той битве исключительно благодаря тому, что Виолу требовались данные о фарстрайдерах. В этом бою едва ли нам выпадет подобный шанс.».

С щелчком переключателя он перенесся к управлению Перегрином – враг осторожно приближался, надежно защитившись своей флотилией. Первая атака прошла стремительно – несколько истребителей отделились от общего строя, зашли сбоку, и сделали несколько выстрелов по глянцевому полотну отражателя – в ту же секунду перед ними появились облака ярко-горящих искр, которые разорвали незащищенные истребители на части. Эндан с досадой отметил, что он только что лишился преимущества неожиданности – с каждой секундой он сдавал позиции. Оба корабля кружили вокруг друг друга, как будто выжидая первого выстрела – как вдруг Перегрин вылетел навстречу, как выпущенный из рогатки снаряд, он пронесся мимо противника, в последний момент сменив траекторию. Флотилия, однако, разумно расступилась вокруг потока раскаленной стружки, выпускаемой орудиями – лишь несколько кораблей поцарапали бока и спешно отступили обратно в ангар. Эндан понял, что корабль находится прямо перед носом врага – и едва успел сделать маневр, когда голубой поток бурлящего раскаленного газа пронесся мимо него. Он скомандовал миниатюрным дронам, оставляющим зловещий розовый след, перелет к кораблю – а сам направил корабль прямо в жерло рукотворного вулкана. Подлетев на сотню метров, корабль закрутился вокруг своей оси, разбрасывая зенитные снаряды – разрываясь, они отпугивали осторожных пилотов. Дроны как будто вцепились в корпус светящимися следами от выстрелов – глубокие черные трещины покрывали обшивку, а лучи точечных орудий безуспешно врезались в отражатель, устремляясь в черноту космоса. Однако, из Клейморы внезапно выдвинулись две турели, аналогичные тем, что стояли на Перегрине – они выпустили поток ионных снарядов, разорвавшихся на тысячи синих точек, впившихся в отражатель, нанося глубокие трещины голубоватому эфемерному покрытию. Несколько секунд – и с грохотом свет на корабле померк. Орудия замолкли, и боевые катера первыми пробились через рассеивающиеся и остывающие облака опасных частиц. Индукционные лазеры тяжело легли черными пятнами на блестящий корпус Перегрина – множество желтых искр отлетали при каждом попадании. Секунды темноты тянулись как долгие годы – Эндан смотрел в пустой экран, электроды шлема стали бесполезными побрякушками – как вдруг питание вернулось. Капитан едва справился с головокружением, возвращаясь в сюрреалистичное измерение управления кораблем – тотчас же, заложив резкий поворот и увернувшись от второго выстрела газовым потоком, он пролетел под огромной конструкцией, едва успевая отстреливаться из мортир, отпугивая налетающие корабли. Наконец, он развернулся настолько резко, что от борта отлетела какая-то панель – и направил носовую часть на двигатели крейсера, повиснув в молчании – заряжая главное орудие. Крейсер держался на месте, в последнюю секунду отлетев – однако перенаправление энергии с отражателей позволило Эндану скорректировать удар с учетом маневра. Луч прорезал прочные основания ускорителей, и с громким хлопком запутанная система из блестящих трубок, разноцветных проводов, и округлых канистр разлетелась следом за кораблем, как хвост кометы. Преследующие его корабли в ужасе развернулись, попеременно уходя на транспланетарную скорость – без основных ускорителей, Клеймора была обречена. Эндан включил лазер по второму кругу – ультрафиолетовая вспышка расщепила последние капли охладителя в корпусе, позволив выстрелить еще раз – но он отключил орудие. С каким-то странным ощущением спокойствия, он развернул корабль и перешел на релятивистскую скорость, сдернув шлем и устало оглянув рубку.

Такие же усталые, покрасневшие глаза глядели на него с немым изумлением – он вяло спросил: «Хосе, скажи, сколько человек насчитывает экипаж крейсера Протектората?». Тот ответил: «Две тысячи пятьсот шестьдесят девять… но ты что, серьезно? Сейчас не время для гуманизма, и это говорю я… Ты даже не разбил им радиомаяк – местные власти найдут их в считанные часы, и тебя будут искать в любом уголке территорий Протектората. Два раза тебе удалось выйти живым – но будет ли третий? Четвертый? Хотя бы маяк – я уже не говорю о том, что живые свидетели – худшее, что только может быть.». Эндан грустно вздохнул: «Без радиомаяка им не выжить – после такого взрыва, их системы жизнеобеспечения глубоко повреждены. Несомненно, я готов на любые жертвы ради нашей великой задачи, и я убью любого, кто встанет поперек пути – но мы не должны убивать превентивно, иначе мы ничем не лучше пришельцев. Пойми – если мы преуспеем, мы войдем в историю, целиком и полностью – с нашими плохими и хорошими поступками. Когда мы исполним наш долг, наши руки будут чисты.». Стого покачал головой и сказал: «Мне остается лишь надеяться, что ты прав. Иначе нас ждет крайне печальная смерть в потоке раскаленного газа.». Эндан поинтересовался: «К слову, а что это за причудливое орудие? Я никогда не слышал о чем-то подобном.». Мартин ответил: «Это ЭМУРГ – электромагнитный ускоритель раскаленного газа – главный калибр крейсеров Протектората. Как ты понимаешь, с какого-то момента главные орудия становятся настолько мощными, что могут гарантировать уничтожение любого объекта – и их начинают разрабатывать таким образом, чтобы уничтожать не объекты, а тех, кто их населяет – позволяя получать больше трофеев в бою. Деквизитор Конвенции, например, обладает нейтронным лучом – он напрочь уничтожает селенитов и мехкорпов, выжигает электронику, и лишь незначительно портит прочность конструкций, наводя на нее радиацию. Разрабатывая ответную меру, Протекторат учитывал, что нейтронное излучение лишь подавляет регенерацию теллуриан, но едва ли их уничтожает – поэтому ЭМУРГ использует совершенно иные принципы. Это ни в коем случае не плазменное орудие – здесь используется аммиак, обладающий высокой теплоемкостью. Электромагнитная катапульта разгоняет газ, придавая ему такой импульс, что он легко просверливает обшивку врага, а затем, проникнув внутрь, испепеляет весь экипаж. Максимальная температура, которую выдерживает теллурианский кожный покров, составляет девятьсот пятьдесят два градуса…» - Стого перебил его мрачным комментарием: «Не думаю, что вы это узнали, вежливо спросив одного из нас.». Мартин невозмутимо продолжил: «…когда раскаленный аммиак обладает не только малой температурой, но и великолепной способностью к теплообмену. Нужно заметить – этот способ оставляет глубокие повреждения на незащищенных приборах и сильно деформирует опорные конструкции, но сохраняет огромное количество ценных систем, в противоположность нейтронному лучу.». Эндан кивнул и предупредил: «Спасибо за справку… советую уже сейчас занимать места – я начну переход при первой же возможности. Нам нужно улетать отсюда как можно скорее.». Оживленный командный центр постепенно опустел, и резкий писк гравитационного датчика известил о преодолении гравитационного поля звезды. В миг ока корабль исчез из метрического пространства, устремившись в сторону яркой белой звезды.

Глава XXV. Город в облаках

Глава XXV. Город в облаках

Перелет прошел на редкость успешно – яркая белая точка служила надежным ориентиром для ободранного, побитого корабля. К счастью, поле отражателя восстановилось – однако, едва ли можно было сказать то же самое про дронов и корпус. Испустив ровную струю ослепительно-белоснежного света, Перегрин устремился к огромному газовому гиганту, отдаленному от звезды настолько, что она уместилась в границах крохотной белой горошины на горизонте. Облако горячего газа окружало звезду, не давая подлететь ближе – по-видимому, она совсем недавно, по астрономическим меркам, оставила облик красного карлика. Вокруг были разбросаны крохотные каменные планеты, орбиты которых приняли беспорядочные формы в результате активных метаморфоз звезды – едва ли они представляли ценность местным колонистам. Однако, где-то в глубине огромной газовой планеты, в жалких четырех световых годах от столицы Протектората, скрывался могущественный город, способный навязать свою волю всей державе. К счастью, планета как раз проходила недалеко от того края системы, где вышел Перегрин – и даже при этом, путь грозил занять несколько часов. Обессилев от усталости, капитан скинул шлем и уснул прямо на приборной панели. Проснулся он от едва слышного голоса автопилота – однако сонливость скинуло как рукой, когда он увидел расступающиеся бежевые облака – как лепестки цветов, они разлетались в стороны лишь для того, чтобы уступить место новым сгусткам плотного газа. Приглядевшись, можно было заметить, что все они имеют разный цвет – от темно-бордового до ярко-белого. Ада отвела взгляд от иллюминатора и заметила: «Я начинаю понимать, почему у тебя такой ужасный вид и постоянное желание упасть в обморок. Природные часы селенита в космосе ломаются напрочь – а необходимость в регулярном, правильном сне остается. Тебе необходимо поддерживать нормальный сон, иначе нас ждет быстрая смерть в алых штормах.». Эндан вяло покачал головой: «Мы должны лететь вперед – особенно теперь. Хосе кое в чем прав – теперь за нами тянется хвост до самой Безымянной Звезды, и нам ничего не остается, кроме как пытаться обогнать само время, чтобы не попасть в окружение. Впрочем, нам не впервой. К слову… нас действительно никто не перехватил? Я даже удивлен.». Мартин заметил: «Жители Сарно не используют космический транспорт. Вообще. Технология диглюонного перемещения была давно забыта, и забыта неспроста – глубоко за тучами, они перешли на полное самообеспечение, отвергли квоты на трудоустройство в космосе и мехкорпов – а чтобы им не принесли конституционный порядок, они щедро снабжают Протекторат уникальными ресурсами. Все отлично знают, что, если попробовать навязать Сарно свои законы силой, город будет уничтожен – учитывая его… особенности расположения, открытый бой не оставит и следа от колонии. Сейчас – еще пару секунд, и… смотри!» - облака расступились, и перед кораблем предстал огромный город из белого камня, под ярким равномерным свечением огромной серо-бежевой полосы неба. Где-то вдали, свет преломлялся, и горизонт уходил к земле – оттуда начиналась полоса другого, более плотного газа. Широкие платформы и переходы из шлифованного камня грациозно развешивались над пустотой – а вокруг них простирались минималистично украшенные, но все же живописные башни, увенчанные высокими шпилями. Город плавно переходил в окраины – невысокие двух- и трехэтажные каменно-кирпичные заводские здания, за которыми висели небольшие округлые платформы – на них стояли могучие орудия, угрожающе направленные на корабль. Издалека можно было разглядеть и широкую, тяжелую металлическую цепь, уходящую вниз – а также огромное количество металлоконструкций, уходящих вслед за цепью – именно там держится якорь, поддерживающий город в кислородном облаке, а также установки для сбора полезных ископаемых, попавших в ловушку газового гиганта. Эндан нажал на кнопку на коммуникаторе, и разрешение на стыковку поступило мгновенно – АПП получил траекторию, и корабль нырнул под широкую площадку, огражденную витиеватым забором – оттуда, позабыв страх, смотрели люди – будто игрушечные, одетые в забавные одежды в стиле начала двадцатого века, они едва ли напоминали тех селенитов, которых встречал Эндан. Впрочем, и площадка не была похожа на космодром – скорее на аэропорт, а корабль спокойно летел по взлетно-посадочной полосе, будучи в два раза шире нее. Рядом взлетали и садились небольшие планеры с крохотными реактивными приводами – с трудом в них можно было узнать глубокую модификацию истребителей Протектората, переделанных под эффективную работу в плотных слоях атмосферы.

Перегрин аккуратно сел на шестьдесят восемь посадочных площадок, смахнув пыль с бетонного покрытия. Эндан с трудом поднялся с места, преодолевая небольшое увеличение гравитации, и пошел в ангар – команда уже ждала его на месте. Он оглянулся на шлюз и сказал: «Нам однозначно нужно починить корабль. Как думаете, здесь нормально относятся к теллурианам?». Мартин усмехнулся: «Я сомневаюсь, что здесь вообще помнят, как они выглядят. Все равно, на людях лучше не показываться. Пойдем втроем – возьмем Хосе на всякий случай. Мне не нравится одно – что нам не пришлось препираться по коммуникационному каналу. Я здесь был только два раза – тогда я доставлял обломки дронов Координатора на изучение. Должен доложить, они несколько часов не предоставляли нам разрешения на посадку, потому что, видите ли, «ангар занят самолетами георазведки». Наверное, просто набивали себе цену перед всем Протекторатом – мол, вот мы можем, и вы нам ничего не сделаете. Сейчас же, они пропустили нас, как будто нам тут и место.». Эндан пожал плечами: «Может, они заранее знали о нас?». Мартин усмехнулся, глядя на открывающуюся створку ангара и запихивая маг-пистолет за пояс: «Это никак не возможно. Когда я впервые здесь был с грузом, им пришло в новость то, что у нас есть открытая граница с Координатором – а когда я мимоходом поведал какому-то гражданину о том, что Протекторат занимает уже тридцать три звезды, он вообще едва ли поверил мне. При всем их научно-техническом знании, они наглухо застряли во временах Ганимедского Командования, когда колонии людей можно было посчитать по пальцам одной руки.». Капитан кивнул и вышел в неярко освещенный ангар – воздух был кристально чист и спокоен, как будто он был синтезирован в лаборатории. После нескольких шагов он постепенно привык к силе притяжения – она была на редкость слабой для такой огромной планеты, сравнимой по размерам с газовыми гигантами Солнечной системы. Он неловко прошел чуть дальше – вокруг собрались люди в рабочих одеждах и удивленно смотрели на корабль – с почтительного расстояния, так как по всей видимости понимали, какое количество радиации он успел накопить в полете. Чуть ближе рабочих аэропорта подъехала машина с ярко-желтым шлангом – струя белой дезактивационной пены залила корабль. Время от времени кто-то вытягивал на шесте счетчик Гейгера – а затем возвращал его обратно, щедро обдав жидкостью из шланга. Эндан облегченно вздохнул и вышел с поля через раздвижные стеклянные двери – до сих пор никто не сказал им и слова. За ними ехал небольшой округлый робот, оставляя широкую полосу белой пены – а на другом конце зала их уже ждали комбинезоны из прозрачного пластика, снабженные фильтром воздуха на головной части. Мартин недовольно сплюнул на робота – тот в панике завертелся на месте, пытаясь избавиться от источника радиации – а виновник происшествия мрачно сказал: «Вот тебе и пожалуйста. Извини, шеф – забыл сказать, что они еще и заставят нас ходить в прозрачных пакетах, как человеческих полуфабрикатов. Редкостные параноики.». Эндан покачал головой, оставляя натужное жужжание робота позади, и взял в руки пластиковый костюм. Он был достаточно гибким, однако через фильтр кристально-чистый воздух портился, приобретая неприятный синтетический запах. Уныло вздохнув, он застегнул накидку поверх комбинезона и плаща – и в ту же секунду их обдала струя густой белой жижи. Эндан недовольно смахнул пластиковой рукавицей загрязнение, мрачно бросив: «Я даже не сомневался.».

К ним подошел человек представительного вида, в чистом деловом костюме, кожаных туфлях, и с забавными, но аккуратными усами-стрелками – на фоне всех виденных капитаном людей, он выделялся кристально-чистыми белками глаз – разве что пронизанными красными капиллярами. Он виновато пожал плечами и заметил: «Извините за все это. Я серьезно – у нас было много случаев, когда нам нужно было задержать гостей властей Протектората, но это точно не один из них. Просто ваш корабль, да и вы сами… вы несете огромное количество накопленной радиации. Как вам вообще угораздило летать на таком незащищенном корабле? Как будто его делали для людей, невосприимчивых к радиации вообще.» - он простодушно улыбнулся. Эндан даже немного успокоился, шагая за ним на выход. Он спросил: «Но почему нас ждут? Разве про нас здесь знают?». Проводник усмехнулся: «Если бы я знал, кто вы такие… но спрашивать я не буду, все равно не ответите. Вас желает видеть сам мэр – такое редко бывает даже в отношении коренных жителей, не говоря уже о гостях.». Эндан пожал плечами, выходя из здания на оживленную улицу, и сказал: «Мэр… это у вас что-то вроде высшей должности, верно?». Сопровождающий изумленно повернул голову и спросил: «Вы что, из дальних колоний? Я понимаю, что о нас не слишком много известно, но ведь не настолько же – Мэр правит уже больше двадцати лет, с самого основания Сарно. Конечно, сейчас возраст у него уже более чем почтенный… но мой вам совет – не обманывайтесь его состоянием. Он проектировал атмосферный противовес, который держит нас и по сей день, и его таланты продолжают двигать наш славный город по сей день.» - он усмехнулся, открывая руками двойную дверь в высокое здание, выходящее фасадом на площадь. В дальнем конце черно-бежевого неоклассического фойе блестела никелированная дверь лифта – проводник спешно подошел и манерно набрал четырехзначный код, напоследок сказав: «Удачи. Надеюсь, ваш визит обернется пользой нашему великому городу.». Эндан благодарно кивнул и ступил в просторный лифт. Двери закрылись, и Мартин быстро провел пластиковой рукой по потолку, в поисках камеры – не найдя ее, чуть спокойнее сказал: «В этих скафандрах мы легкая мишень. Достать оружие не получится, а снимать эти пакеты – та еще морока. Будьте внимательны – и старайтесь понять заранее, если по нам будут стрелять.». Эндан покачал головой: «Стого бы нам сейчас очень пригодился… Но придется действовать своими силами. Мэр явно застал времена войны Исхода, и наверняка смог бы распознать теллурианина. Так или иначе… мы до последнего попробуем справиться словами.».

Двери раздвинулись, и ярко освещенный офис предстал перед капитаном – потолок уходил ввысь, а огромное окно было прорублено в толстой стене по форме гербовой восьмиугольной звезды Протектората. За широким полукруглым столом сидел человек, сокрытый мониторами и стопками документов – услышав писк лифта, он передвинул панель, на которой стояли все предметы его деятельности, прямо внутрь стола, закрыв их сверху крышкой – за девственно-чистым столом сидел полный господин с аккуратно причесанными седыми волосами и круглыми мутными очками, надетыми на лоб – глаза резко выделялись из его общей конструкции – глубоко пораженные катарактой, они все равно лучились умом и живым интересом. Он загадочно улыбнулся, наклонившись вперед, надев очки и поставив локти на стол, сказал: «Добро пожаловать… Центаврианские беглецы, надо полагать…» - он кивнул в сторону Хосе и капитана и продолжил: «…и командир Рейнджеров Внешних Колоний. Все они собрались на доныне неизвестной модели теллурианского фрегата, и теперь навещают наш скромный город. Чем могу быть полезен?». Эндан ошарашенно взглянул на Мэра и сказал сквозь прозрачный защитный пузырь: «Вы достаточно много знаете для жителя самой изолированной колонии Протектората. Я бы хотел перейти сразу к делу… чем именно я могу быть вам полезен?». Собеседник ответил: «О да, несомненно, я знаю предостаточно… Очень легко оставаться информированным, когда все предполагают, что ты ничего не знаешь. Это наверняка объединяет и нас с тобой, так ведь, Вестник Былого?» - Эндан едва заметно вздрогнул, прокручивая в голове, мог ли Мэр знать его или Виола со Старой Земли. Судя по возрасту, едва ли – когда капитан погиб, Мэр переживал раннее детство. Но он продолжил: «Однако даже у нас с тобой могут быть белые пятна в нашей картине мира… Например, твоя тайная сделка с Маршалом. Ничто тайное не может оставаться секретом вечно, и это не исключение. Мне не интересно, что ты ему предложил – однако это явно было нечто исключительное… учитывая, что он не только принял это без лишних свидетелей, но и вознаградил тебя за это такой ценной вещью, как свобода. Разумеется, мне больше интересен сам Маршал. Расскажи мне о нем все, и я предоставлю тебе то, что ты желаешь – что бы это ни было.». Эндан пытливо взглянул на Мэра и спросил: «Хорошо, вас интересует информация про его мехкорпа, так ведь? Но зачем?». Мэр хитро улыбнулся: «Вот, начинается наш осторожный обмен. Я сразу понял, что мы с тобой – старые игроки в этой игре, и я позволю себе сравнить ее с шахматами – мы будем постепенно обмениваться фигурами, пока не найдем способ добыть друг из друга то, что нам нужно. Что же, пора и мне сделать ход… Я против мехкорпов. И всегда буду против. Конечно, я терпел селенобактерию, пока жил на Земле – за время Эволюционной Войны воздух буквально пропитался ею, и укрыться от нее стало невозможно – нам просто пришлось принять как данность, что с этого момента мы – селениты. Много кто разделяет мое мнение насчет мехкорпов – однако едва ли по тем же причинам. Я застал крах ретроградной Республики, восстание дикарей-гайянцев, которым отдали колыбель человечества практически без боя – даже изгнав демонов пустоты в глубины огненной планеты, мы продолжали бояться…» - он оглянулся на экран в стене, где в реальном времени показывался рентген-снимок Перегрина – с замиранием сердца, Эндан увидел, что на нем видно Стого и Аду в своих каютах. Мэр невозмутимо продолжил: «…и как мы видим в очередной Эволюционной Войне, мы боялись не зря – представь, как быстро рухнул бы Протекторат, имей мы столицу прямо на острие атаки Конвенции. Итак… так почему я так боюсь и ненавижу мехкорпов? Все очень просто. Подумай, можно ли улучшить мехкорпа? А если можно, то как?». Эндан покачал головой: «Я едва ли знаю, как он устроен. Ну, предположим, изменить конструкцию его платформы?». Мэр усмехнулся: «Твоих знаний достаточно, в данном случае. Мехкорп – неизменная конструкция. Инновационная, несомненно – даже новейшее «адаптивное программирование» теллуриан не может сравниться с гибкостью, мощностью и безопасностью логических цепочек мехкорпа. Однако… его никак не изменить, не улучшить. Взгляни на город за моей спиной.».

Он замолк, как будто ожидая, что капитан действительно подойдет к его столу и заглянет в окно – пожав плечами, именно это он и сделал. Вид действительно был прекрасен – блестящие крылья самолетов сверкали то тут, то там, а по улочкам прогуливались люди и проезжали колесные машины – гораздо изящнее тех, к которым привык Эндан на Старой Земле. Мэр продолжил: «Так вот… наше детище, общее творение сотен тысяч людей, Сарно… это воплощение лучшего, что было в человеке с самого начала истории. Принцип человека, который вел нас с самого начала, самого зарождения нашего вида и вплоть до Эволюционной Войны - бесконечное создание и совершенствование инструментов, которыми мы строили свой собственный мир. Здесь, в бесконечной закрытой пустоте, мы свободны и здоровы – металлическое ядро, вкупе со статическим электричеством плотных облаков, создает мощнейшее магнитное поле вокруг планеты, и мы свободны строить то, что пожелаем. Нас рисуют ксенофобами, но мы не являемся ими ни в коей мере – один только четвертый кислородный пояс простирается на сотню тысяч километров в длину и две тысячи километров в ширину. Эта планета уместит миллиарды людей, и им будет ни капли не тесно. Только подумай – когда я родился, на Земле жило одиннадцать миллиардов людей. Сейчас – чуть больше одного. Меньше чем за сотню лет мы потеряли десять миллиардов людей, и никому нет дела! И все из-за этой чертовой космической радиации. Из-за этой проклятой Эволюционной Войны. Знаешь, я много думал… и прихожу к выводу, что с началом двадцать второго века произошло нечто, что вывернуло наши человеческие принципы наизнанку. Иначе как объяснить эти Эволюционные Войны, отторжение главного принципа человека – стремления к улучшению не себя, но своего инструмента. Так или иначе… близится конец. Самодовольство теллуриан приведет их к погибели, но мы не должны дать Ставке захватить власть в Протекторате и навязать нам селенобактерию. С этим мы пока что справляемся. Но если Маршалу удастся провернуть один трюк, проблема выйдет за пределы нашей звездной системы – жизнь и смерть каждого гражданина Протектората будет под угрозой. Мне придется действовать из теней, дергать за ниточки, чтобы не дать установиться жестокой милитаристской деспотии. Не буду мучать тебя лекциями. Лучше скажи мне… знаешь ли ты что-нибудь про проект «Хель»? Может, про неокортексную резекцию? Все ниточки ведут к Цвайхандеру, а ты был буквально в самом сердце этого гиганта. Ты должен знать.». В кабинете повисло напряженное молчание – спутники взглянули на капитана. Тот пытался не подать виду, что не понял ни единого вопроса – но вдруг, как резкая вспышка в его сознании принесла идею – он осторожно сказал: «Ее зовут Эльза…». В ту же секунду Мэр хлопнул по столу и заинтересованно придвинулся к нему, держась за столешницу, оживленно сказал: «Так вот оно что. Все сходится… теперь. Прямое доказательство, уравнение решено.». Эндан пожал плечами: «Но в чем суть? Я ничего не понял… Можете пояснить?». Мэр снисходительно покачал головой: «Несомненно, могу. Более того, я должен. Теперь, когда у меня есть полная картина, я могу нанести удар по надвигающейся гегемонии Ставки – и самым мощным оружием, разумеется, будет мое слово. Пожалуй, я расскажу тебе одну историю… О да, крайне шаблонную, надоевшую историю – с этим идиотским сюжетом про любовь, который на самом деле не имеет значения. Про двух юных ученых, судьба которых сложилась так по-разному. Джон и Эльза – первый был специалистом по интегральным мета-органическим схемам, а вторая – простым ученым-агрономом. Их разделяли десятки световых лет, но они не отчаивались, нет – однако тут началась Эволюционная Война, а точнее – Лейтенская кампания. Первой под удар попала многофункциональная станция у Звезды Лейтена – не более пятисот человек содержали её в порядке. Когда её окружили силы Конвенции, обитатели станции были повержены в панику – все понимали, что смерть гарантирована. Но теллуриане не спешили наносить удар – они собирались испытать свое невероятное оружие массового поражения, так называемый нейтронный луч. Эльза была далеко не глупой девочкой, о нет – она придумала, как можно избежать мгновенной смерти от облучения. Она разобрала ядерный реактор станции, чтобы извлечь запасы графита – дезактивировав его, она предложила ключевому персоналу станции залечь в графитовых ящиках, которые смогли бы уберечь их от чистки, чтобы затем, выйдя наружу, они смогли продержаться на станции до прихода спасательной миссии. Но паникующие, обезумевшие люди едва не убили ее – они думали, что она разобрала реактор затем, чтобы зачистить станцию к приходу теллуриан. С многочисленными травмами она залегла в саркофаг в одиночестве – и, пролежав не меньше суток в нем, переждала чистку. Выйдя наружу, однако, она поняла, что обречена на болезненную голодную смерть – в увечном состоянии и без помощи со стороны, она не имела шансов восстановить станцию и жить на ней до прихода спасательной команды. Чудес не бывает, поэтому именно так все и произошло… Однако через несколько месяцев бурных боевых действий, произошла значительная рокировка в военном командовании. Катастрофа у Тау Кита возвысила Джона и Ставку под его командованием – с неограниченными запасами мехкорпов и боевых кораблей, он выгнал Конвенцию из Лейтенского рукава. Думаю, несложно догадаться, что он обнаружил у последнего рубежа захваченной территории… и с тех пор, он начал свой техно-некромантический ритуал, перенос сознания в машину, в полном секрете. Кое-что он все же перенял от своего родственника и предшественника на посту – способность проводить масштабные запрещенные проекты прямо под носом у Совета. Насколько я понимаю – а придумать ты это не мог, потому что я изначально сообщил тебе недостаточно информации – он уже реализовал своей проект, по крайней мере, его наиболее сложную часть. Надо понимать, что даже если он сделал это исключительно из волюнтаристских побуждений, «сопутствующий урон» будет огромен. Военная сила, независимая от легитимной власти Совета, поработит Протекторат – а без необходимости в квалифицированных кадрах и астронавигаторах с ключевых миров, Совет потеряет последние рычаги влияния на Флот. Что же… ты сослужил великую службу человеческому народу всего тремя словами. Возможно, когда-нибудь, мы все наконец сможем покинуть темные небеса и поселиться там, где нам не придется умирать спустя жалкие четыре десятилетия – но пока что… такие как вы, хранят наш покой и наше будущее. Однако… капитан, что же ты хочешь взамен?». Эндан усмехнулся: «Мне нужно пройти через Внутренние Миры, а по мою душу летит весь Патрульный Флот. Думаю, им не очень нравится мой теллурианский корабль.».

Мэр ошарашенно посмотрел на Эндана, пару раз моргнул, и сказал: «Вот ведь черт возьми. Зайдя сюда, ты обрек нас на ужасающий скандал… вот этого нам только не хватало. Очередное эмбарго в четвертом квартале испортит наши темпы роста в два раза…» - он что-то чирикал в огромной бухгалтерской книге, озабоченно покачивая головой. Наконец громко хлопнул ей, откинул в сторону и махнул рукой: «Оно того стоило, черт возьми. Ладно, мне надо будет вести конституционную революцию – мне нельзя запятнать свою репутацию невыполненными обещаниями. Придется отдать тебе тот самый прототип…». Мартин удивленно вскинул брови: «Неужели… «Плащ Арахны»?». Мэр улыбнулся: «Все-то ты знаешь, командир – так бы и пустил в тебя пулю, честное слово. Ты слышал о такой вещи, как наказание за технологический шпионаж? Ладно, неважно. Да, именно его я и хочу отдать капитану – однако название прототипа давно устарело. Изначальная идея корабельного «устройства невидимости» оказалась абсолютно невозможной – в момент транспланетарного маневра, разрыва диглюонных связей, выделяется столько тепла и света, что замаскировать это абсолютно невозможно. Даже закрыв радиосигнатуру, ты легко можешь рассчитать траекторию замаскированного тела – достаточно делать поправки на его курс при каждой вспышке маршевого двигателя. Поэтому наша стелс-система гораздо грубее и надежнее – при входе в систему, она запускает ряд ракет, переходящих на диглюонную тягу, и имитирует маневры по системе. Их радиосигналы спутаны до ужаса – начиная от передачи радиоопер двадцатых годов позапрошлого века, заканчивая сигналами о крушении. В таком бардаке перехват исходного корабля практически невозможен. Думаю, мне не надо говорить, что такая система крайне требовательна по топливу, а заправиться в нашем порту не получится – поэтому применяйте этот ракетный модуль с умом. Согласно моему сканированию вашего корабля, вам хватит топлива… ну, скажем, на три перехода между Внутренними Звездами – однако диглюонной плазмы останется буквально впритык. Полагаю, этого хватит, чтобы вернуться к твоим теллурианским друзьям? Я не буду осуждать твой союз. У нас обоих своя повестка дня, и спасибо Господу, что мы не стоим друг у друга на пути. Так… ну загрузка и починка корпуса у нас займет пару дней. Все равно скандал неизбежен, так что уже неважно… будешь брать номер, советую снимать у третьей авеню – редкое место, где из окна виден соседний газовый пояс…» - Эндан перебил его: «Извините, Мэр… к черту починку. Счет идет на секунды.». Тот усмехнулся: «Ну да, разумеется. Я уже думал дать любопытным ребятам в белых халатах посмотреть, что у вас за синий пузырь вокруг корабля, но ты, как всегда, на шаг впереди. Что же… иди с миром, и с моими ракетами. Возможно, ты застанешь новый расцвет Протектората – без звериного оскала Ставки.». Эндан покачал головой: «Пусть я и уверен, что это не поможет… Но я должен предупредить - возможно, Ставка сейчас – ваша последняя надежда. На Местный сектор идут инопланетяне, и когда они придут, первыми падут под ударом именно центральные миры Протектората. Моя задача связана именно с этой проблемой – но я не могу гарантировать, что моя миссия увенчается успехом – то, что мы дошли так далеко, уже огромная удача. Поэтому… я прошу вас. Донесите до Совета, до Ставки, это предупреждение – нам грозит опасность, подобной которой еще не было.». Мэр наклонил голову: «При всем уважении, я не смогу принять такое… противоречивое заявление на веру. У вас есть доказательства?». Эндан с трудом нащупал сквозь защитную накидку омнискриптор – несколько нажатий, и он вновь проиграл видеозапись битвы.

Мэр взглянул изумленными глазами на капитана и воскликнул: «К черту. Я мобилизую все резервы, сами подразделения самообороны Сарно выдвинутся чинить ваш корабль. Если вы планируете долговременную экспедицию на территорию пришельцев, нельзя жалеть ни единой гайки. Если у вас есть предложения, как улучшить корабль – смело выдвигайте. Гарантирую управиться до конца дня.». Эндан подумал и решил, что это приемлемый срок – он ответил: «Да, у нас есть одно предложение… я думаю, Мартин поможет его реализовать. Если вкратце – мы планируем использовать вашу технологию динамического стекла, чтобы улучшить двухфазовый луч – основной калибр нашего фрегата.». Мэр кивнул: «Что же… это любопытная идея. Я постараюсь подключить к этому мероприятию всех, кого смогу найти – да что там, черт возьми, я распечатаю свой экстренный шаттл, чтобы вытащить оттуда пару капель диглюонного топлива. Ты должен понимать – Сарно полностью к твоим услугам, однако я не могу обещать, что смогу произвести хоть какой-то эффект на Совет… едва ли кто-то воспримет меня всерьез, даже если я покажу им твое видео или какой-то из фрагментов инопланетной технологии – эти ленивые мешки с Терра Новы давно считают, что Сарно – это какая-то «земля чудес», где любые технологии можно достать просто так, и даже несмотря на то, что я понимаю – у тебя никогда не получилось бы подделать такое реалистичное видео – им это доказать будет невозможно. Я буду пытаться действовать в обход – инвестировать в планетарные системы защиты ключевых миров, перенаправлять политические и финансовые потоки… как и всегда – в этом моя сила. Едва ли наш город сможет внести вклад в защиту от пришельцев – знания о том, как строить космические корабли, мы давно потеряли.». Эндан мрачно кивнул: «Я понимаю. Мне остается лишь надеяться, что мы успеем добыть то, что поможет нам справиться с захватчиками, и сделаем это раньше, чем оба флота взаимоуничтожатся друг об друга, оставив людей беззащитными перед нападением.». Он постоял перед окном еще пару секунд, а потом резко развернулся и вышел вместе с Хосе, оставив Мартина чертить предварительные заметки о лучевом оружии. Капитан же решил хорошенько выспаться перед путешествием в осиное гнездо.

Глава XXVI. Последний рывок

Глава XXVI. Последний рывок

Хосе изумленно глядел в иллюминатор – под кораблем суетились десятки рабочих – поднимали леса, сваривали листы на обшивке, вынимали огромные ребристые линзы из-за шторки главного орудия и вставляли аналоги из блестяще-черного стекла. Он повернулся к капитану и заметил: «Поразительно. Я бы никогда не подумал, что единственными, кто нас послушает, станет самая изолированная колония всея Местного сектора.». Мартин, заходя в командный пункт, горько усмехнулся: «Конечно они нас поддержат. А толку-то? Мэр сам признал, что ничего не сможет сделать с Советом – молчу про Ставку, которая по пояс застряла в Эволюционной Войне.». Хосе парировал: «Ты просто не был с нами первую половину дороги. Мы с шефом боролись за каждую кроху помощи, словами и пушками прорубали свой путь через всю Конвенцию – и это я молчу про то, что сам Виол имеет на нас зуб. Везде, где мы были, нам давали подачки, чтобы мы отстали и не мешали выполнять «Великий План» каждого магистра. А здесь нам помогли от чистого сердца, в полной мере и с приложением всех сил. Я уважаю Мэра за то, что его гражданская ответственность еще жива.». Мартин пожал плечами: «Как скажешь… пойду проверять качество линз. В данном вопросе лучше не доверять никому – один скол на гурте линзы может превратить готовящийся фатальный выстрел в жалкую смерть для всего экипажа.». Эндан улыбнулся: «Непохоже, чтобы вы сильно ладили.». Хосе нервно рассмеялся: «А что, так заметно? Конечно, мы же с разных концов сектора. С теллурианами ему не о чем ссориться – было бы глупо обвинять Стого в смерти Пьеро из сериала «Лейтенский рубеж» - его единственного шанса увидеть что-то отдаленно похожее на теллуриан. Ладно, ладно, завязываю… не волнуйся насчет наших препирательств. Это не стоит твоего внимания… Так что, получается, скоро все закончится? Мы пройдем через барьер измерений, повторив подвиг первопроходцев гиперпространства, и принесем людям огонь силы, под которым они забудут прошлые разногласия, и объединятся в едином порыве, вычистив пришельцев с небосвода?». Эндан пожал плечами: «Ну да, конечно, только тот, кто настолько хорошо знает мой план, может его так легко развенчать. Разумеется, нас ждет множество неожиданностей… но даже если мы не справимся, по крайней мере, мы сделали все, что могли. Я считаю, что только когда против тебя идет половина мира, можно четко сказать – ты прав.». Хосе кивнул и улыбнулся: «Я считаю так же. Впрочем, даже если у нас и не получится найти способ остановить вторжение… только представь, какое важное дело мы сделали. Я только сейчас понял – обладая силовым отражателем, селениты наконец смогут покорять космос, не страдая от радиации – а человечество разойдется по всем планетам. Ты ведь понимаешь, что теллурианам в такой ситуации попросту будет нечего противопоставить вечно расширяющейся экспансии селенитов?». Эндан пожал плечами: «Что теллуриане, что селениты, должны понять – настоящая угроза скрывается не внутри нас. Она там, снаружи – и я даже говорю не о пришельцах. Фарстрайдеров можно победить, уничтожить, поработить… но нельзя сделать то же самое с алой лихорадкой, радиацией, вакуумом, опасными природными условиями. Понимаешь? Природа – вот достойный противник для человека. Мы переходим в пустоту, и сами звезды приобретают вид наших сокровенных желаний. Это мой девиз, и я не устану повторять его до скончания времен – человек есть материалистический вызов хаотичной и бесцельной Вселенной, заключенный в вечно меняющихся сосудах.». Хосе пожал плечами: «Буду честен – едва ли я понимаю тебя. Но я благодарен за все эти приключения, которые мы пережили вместе, и надеюсь, мы доживем до мгновения, когда тысячи кораблей селенитов стартуют с пыльных, унылых колоний, забыв радиацию, как страшный сон.».

За иллюминатором послышался писк сирен – рабочие, бросая инструменты, убегали за наспех сооруженные барьеры. Внезапно, корабль выстрелил из основного орудия по подвешенному краном металлическому кубу – красный лазер стремительно нагрел его – пара секунд, и от цели осталось лишь облако пара. Медленно, кран нагнулся, чтобы поднять еще один груз – на этот раз выстрел пришелся в фиолетовом спектре, пронзив кубический метр стали идеально круглым полуметровым в диаметре фиолетовым лучом – окрасив отверстие в желто-красные оттенки текущего металла, он ушел куда-то в облачную даль. Еще минута – и огромные краны раздвинулись в стороны, вызволив могучий корабль. С громким щелчком двигатели раздвинулись, и адаптивный помощник выпустил несколько осторожных струй розовой плазмы – они разошлись черными пятнами на бетонном покрытии – приподнявшись выше, он включил полную тягу, быстро оставляя огромный город позади – буквально минута, и он превратился в крохотную мерцающую точку в беспросветном тумане облаков, а затем и исчез вовсе. Полчаса переборки гудели от напора плотного газа, как наконец Перегрин вырвался в космос, вытолкнув огромную каплю газа – как краска в стакане воды, газ рассеялся в космос, формируя причудливые протуберанцы. Не испытывая трения, корабль наконец смог перейти на транспланетарный привод – и устремился к краю системы, придав себе ускорение гравитационным маневром вокруг газового гиганта. Капитан надел шлем и ощупал гладкую, холодную поверхность электродов – с ужасом он заметил на пальцах красные следы: судя по всему, в последнем бою он порядочно приложился при повороте. Наспех вытерев следы рукавом комбинезона, он переключил режим и начал переход к пограничной звезде центрального региона, DX Рака.

Красные бури проносились мимо корабля, а искомая звезда едва ли была видна. Медленно, но верно, капитан терял контроль над кораблем – воспоминания уносили его в места, в которых он когда-то был. Небо едва отличалось от гиперпространства – красные тучи, сотрясаемые белыми взрывами самолетов и зенитных орудий, врезались в черную, испепеленную землю. Огромные шагоходы теллуриан шли по ней, сминая полусгоревшие витки колючей проволоки, деревянные преграды, и засыпая брошенные окопы. Солдаты, перемазанные в пепле и копоти и оттого едва заметные, бежали через поле – но башня шагохода повернулась, выпустив мощный заряд из длинной рельсовой пушки, и он врезался в землю, разверзнув воронку не меньше двух метров в диаметре, и подняв добрую тонну почвы в воздух. Эндан на секунду отвлекся, оставив автомат болтаться на ремне – под густым слоем пепла и грязи, в воронке белели следы чистого песка – смотря вокруг, можно было и забыть, что когда-то здесь была обыкновенная природная пустыня. Битва за Экваториальный канал, пожалуй, имела право называться самым жестоким и долговременным сражением первой Эволюционной Войны, которая во всех других случаях имела скорее мобильный, а не позиционный характер. Этот регион предоставлял последний рубеж перед неостановимым натиском теллуриан – все военные эксперты соглашались, что едва сформированный Протекторат падет в считанные месяцы, если теллуриане смогут перебраться на север. В панике, Ставка поставила под ружье каждого, кто мог хотя бы нажать на спусковой крючок, однако даже это лишь замедлило неизбежное поражение. Теперь, судьба Протектората, а вместе с ним, и всего человечества прошлого, была практически предрешена – либо он погибнет под огнем ОВЧ, либо от внутренних противоречий и многочисленных восстаний. Мысли Эндана прервал очередной взрыв рядом – он унес в рыхлую почву сразу двоих штурмовиков. Эндан пригнулся и побежал еще быстрее – в последний момент, увидев проем в земле, он из последних сил прыгнул туда, и попал точно по времени – секунду спустя пулеметная очередь скосила по полю. Сегодня удача явно была на его стороне. Он оглянулся вокруг, и с ужасом понял, что окоп почти завалило – по-видимому, этот фланг так и не восстановился от последнего наступления техники ОВЧ. Эндан старался не смотреть вниз, но все-таки случайно опустил глаза – ужасное месиво из тел, разрезанных пополам взрывами чудовищной силы, лежало на полу окопа. Ни следа крови – как будто обгоревшие куклы были свалены в этой чудовищной фантасмагории. Сборище тел, внезапно, ожило – у Эндана неприятно кольнуло в сердце от страха. Скрипучий голос раздался из пыльных уст одного из тел – как оказалось, он был вполне цел – за исключением окровавленной повязки, обматывающей его голову вместе с местом, где должен быть левый глаз. Он сказал: «С возвращением, рядовой. Вижу, наступление не удалось?». Эндан свалился без сил рядом с ним, не обращая внимания на тела, и сказал: «Да… все чертовски плохо. У нас шесть шагоходов на восемнадцать, семнадцать, и четырнадцать часов. Как будто этого было мало, отряд разбежался кто куда.». Раненый вскинул единственную бровь и спросил: «Ты что, обвиняешь их?». Эндан обреченно покачал головой: «Куда там. Я отлично понимаю, что большинство даже не понимает, чем все это грозит. Они думают, что первые годы Войны – это какая-то временная проблема, когда у нас не было медицины сложнее аспирина, потому что все инвазивные лекарства ОВЧ заразили теллурогеномом – теперь нам грозит это вновь. К слову, об отряде… тебе помочь выбраться из этого… могильника?». Тот усмехнулся: «Не стоит. Эти несчастные погибли где-то сорок минут назад – их тела дадут положительные показания на тепловизоре еще минут двадцать. Шанс, конечно, мизерный – но я предпочту все же не умирать. Эндан поинтересовался: «А еще одного места нет?». Тот покачал головой: «Сомневаюсь. Те, что в другом конце окопа, давно истекли кровью – теперь их температура едва выше общей. Извини…». Эндан устало пожал плечами: «Да черт с ним. Помирать – так хоть громко.».

Он подошел к стене окопа и поднял свой шлем на конце автомата – в ту же секунду по нему скосила пулеметная очередь. Эндан сел на дно окопа, взяв в руки шлем и погрузившись в мысли – у него зародился гениальный план. Он достал круглую линейку автомеханика, которую он выменял на базе, чтобы в ясные ночи размечать положение звезд на листке – Эндан находил это успокаивающим. Он вспомнил все подробности выстрела по каске. Судя по тому, что до этого выстрелов не было, первый же залп дал попадание – наручные часы показывали разницу в полсекунды между хлопком выстрела и звоном попадания. Конечно, у этой цифры существовала некоторая погрешность – но сейчас ей можно было и пренебречь. Эндан напряженно думал – крейсерская скорость шагохода равнялась примерно четырем километрам в час – эта модификация несла на себе гораздо больше вооружения и брони, будучи рассчитанной на затяжной бой, поэтому можно было смело вычитать еще километр, оставляя только три. Он высчитывал формулу за формулой, пока не пришел к окончательному выводу – пятнадцать с половиной метров разделяло его с огромной машиной! Неудивительно, что на таком расстоянии пулемет был настолько точным – наверняка теллурианин лично управляет этим роботом. Время следующего шага. Нанизав центр пластиковой линейки на рычажок предохранителя, Эндан с гулким звоном отправил гранату в подствольный пусковой аппарат – а затем прицелился ровно на семьдесят восемь градусов от горизонта, делая поправку на собственную высоту от земли и время зарядки. Раненый с молчаливым изумлением наблюдал за ритуалами соседа – как вдруг с громким хлопком латунный снаряд вылетел из орудия. Эндан мучительно прогонял сквозь голову все размышления, убеждался в том, что сделал коррекцию на время полета – как вдруг раздался оглушающий грохот. Граната перелетела через робота, попав точно в коммуникационный узел – и пусть машина все еще оставалась целой, ударная волна повалила ее на землю. Без обратной связи, поднять ее не представлялось возможным – управляющий ей теллурианин панически использовал все элементы управления, и огромная машина смерти крутилась на месте, вздымая потоки земли в воздух хаотичными движениями. От удара об землю что-то в сложной конструкции замкнулось – и жуткий механический «крик» пронзил окрестности – пять секунд оглушительного звука, и мир как будто погрузился в мертвенное молчание – аккумуляторы робота окончательно отказали. Эндан со звоном повертел каской на стволе автомата – однако, по-видимому, техника теллуриан сменила вектор наступления. Он осторожно выглянул из окопа – и увидел потрясающую картину. Блестящие танки, извлеченные из «Миротворческих Хранилищ», несли грубо нанесенную желтую восьмиконечную звезду на башне, а также начерченные белой краской слоганы. Самым приличным из них был: «Бегите, трусы с мочой вместо крови!». Уши постепенно вновь привыкали к обстановке, и Эндан понял, что бой едва ли закончился – бронированные машины стремительно наступали с перпендикулярного направления, а шагоходы, отстреливаясь, постепенно отступали от стремительной армады. Снаряды врезались в прочную обшивку, и один из шагоходов, не выдержав повреждений, упал замертво на землю – осталось лишь четыре. В эту секунду, густой дизельный чад накрыл землю справа от молчаливого наблюдателя – по полю катился мощный теллурианский интроцикл. Эндан едва унял бешено бьющееся сердце – он безумно жалел, что не имел с собой обойму микроядерных патронов. Загадочный силуэт теллурианина не медлил – огромное колесо слегка наклонилось набок и застыло на ручном тормозе. Оттуда вышел теллурианин в длинном темном плаще. Место остановки буквально тут же поравнялось с отступающими роботами – казалось бы, смерть пешехода гарантирована. Но он лишь вытянул руку, и второй рукой сдернул предплечье, как перчатку – под ним оказалось имплантированное орудие странного вида. Эндан едва успел закрыть глаза от вспышки, как мощная дуговая молния пронзила поле боя – цепляясь за металлические осколки поваленного робота, она расчертила расстояние между стрелком и передним танком, едва взобравшимся на склон, и уже направившим орудие на теллурианина. Мощные дуги пробежались по корпусу, и танк замер на месте – фары резко сверкнули и потухли, и ствол, поддерживаемый электродвигателем, упал – без сомнения, танк двадцать первого века едва ли создавался для противостояния теллурианам. Впрочем, кто-то из команды все же выжил – медленно пулемет навелся из прорези в корпусе, и выдал очередь по теллурианину. Тот легко выстоял под пулями – несколько капель ихора вырвались из него, но сквозь рваную ткань можно было наблюдать, как буквально на глазах теллуровая плоть возвращалась обратно, как на обратной перемотке. Кто-то в поврежденном танке все-таки смог открыть люк – и с криком размахнулся, чтобы кинуть гранату. В ту же секунду, электрический разряд коснулся его – кожа страшно потемнела, а граната провалилась внутрь люка. Секунду спустя – и… Эндан отвернулся от потока крови и человеческих внутренностей, выплеснувшегося из танка – ему показалось, что даже виновник происшествия брезгливо отвернулся от жуткого зрелища. Стараясь не смотреть на место катастрофы, он оглянулся на танковое звено – напуганные внезапной поломкой, они стремительно отступали от рокового склона. Теллурианину же, по видимости, было гораздо интереснее то, что лежало прямо перед окопом Эндана – огромный безжизненный каркас машины. Силуэт повернулся к нему, раскинув полосы оборванного плаща на ветру – и Эндан вновь нырнул в безопасность укрепления.

Он шепотом позвал соседа – тот лежал с посиневшими губами и закрытыми глазами, и Эндан шепотом выругался на себя за то, что не уделил ему должного внимания – по крайней мере, не предложил перебинтовать. Теперь было уже поздно что-то делать с угрозой – даже если Эндан еще раз выпустит подствольный заряд, едва ли это задержит незваного гостя. Он покачал головой, набил ваты из полевой аптечки в нос, вдохнул прилагающийся запах нашатырного спирта, и принялся за дело – растолкал трупы рядом с бывшим соседом, и пристроился рядом, пытаясь нащупать тепло на холодном запястье мертвого тела. Вслушавшись в окружающие звуки, он понял, что теллурианин обыскивает программный узел робота – по-видимому, ему особенно интересно, как в чистом поле тот смог потерять связь. Шуршание проводов на секунду прекратилось – и Эндан тихо выдохнул, подумав, что теллурианин унес информационный блок поверженного робота – как вдруг на краю обрыва внезапно появилась фигура теллурианина – если быть точнее, теллурианки. Ее пшеничные волосы развевались на ветру, а в глазах как будто застыли слезы – разумеется, это была иллюзия, но лицо ее было полно скорби. Она подняла руку, из которой все еще смотрело устрашающее орудие, прицелилась в Эндана, несколько секунд постояла с закрытыми глазами, пытаясь не видеть трупный кошмар, наполняющий окоп, и покачала головой, еле слышно прошептав: «Да черт возьми. Я больше так не могу.». Вокруг широкого металлического орудия мерцали тонкие точки соединения тканей – взяв из-за пояса обмякшую руку, она аккуратно достала оттуда небольшие лепестки механических тканей и присоединила их поверх орудия – весь процесс занял едва ли больше минуты, и Эндан с изумлением смотрел на бытовые процедуры теллуриан. Она спокойно подвигала пальцами присоединенной руки, еле заметно кивнула, и ушла в горизонт – несколько минут спустя, раздался грохот дизельного двигателя, медленно исчезающий в тишине. Жизнь продолжалась.

Эндан потряс головой, сдернув шлем – видение прошло так же быстро, как и пришло. Экран бортового компьютера показывал прибытие в точку назначения – на радаре уже были видны точки приближающихся кораблей. Стого стоял рядом, вертя в руках нейродрайвер – он обернулся и сказал: «Чертовски вовремя, кэп. Запускай ловушки.». Эндан кивнул и передал команду кораблю – торпедные установки чуть съехали назад от удара, запуская сразу нескольких десятков ракет, и спустя пару минут на экране радара развернулся самый настоящий бардак. Точки множились, соединялись, разъединялись, улетали и приближались. Перегрин резко сменил траекторию пару раз, чтобы случайно не попасться преследователям, движущимся вслепую. Стого выдохнул, смотря на крохотные вспышки в автотелескоп, и сказал: «Да… хотел бы я сейчас взглянуть на лица тех, кто сидит в штабе планетарной обороны звездной системы. Ну и представление мы устроили!». Хосе покачал головой: «Однозначно… сейчас на планетах наверняка вводят полную военную готовность, а корабли уже стартуют, чтобы известить соседние системы о вторжении. В такие минуты задумываешься, где тебе предстоит провести остаток жизни…». Капитан уныло вздохнул: «А меня беспокоит другая мысль… Слышали притчу про мальчика, который кричал «волки»? Что будет с этими системами, когда сюда пожалуют фарстрайдеры?». Хосе кивнул, выходя из рубки: «Тоже верно. Поэтому наша задача – успеть до того, как они сюда придут.». Еще немного в кабине стояла мертвая тишина – как вдруг Стого спросил: «Знаешь… я немного послушал рассказ Мартина про эту идею Маршала. Если честно, я совершенно не понимаю недовольства Мартина. Разве вам не мало той крохотной жизни, что вы проживаете?». Эндан пожал плечами, глядя на мерцающий красный шар: «Да, мало. Но подумай, что он сделает с этой технологией. Возможно, он фанатик, как и все в Местном секторе… Но он точно не идиот. Он знает, что по другую сторону линии фронта Виол готовит оружие, которое повернет войну в нужное ему русло – новое поколение теллуриан, способных лишь убивать и быть убитыми. Возможно, когда Эволюционная Война закончится… у нас будет возможность вознестись в механических оболочках, отвергнув наши старые, немощные тела. Нельзя отвергать технологии просто потому, что они могут иметь разрушительную природу. В мое время, была одна невероятно сильная международная организация, в далеком столетии объединившая весь земной шар. В годы, когда я только родился, она была на пике своей власти – и наконец имела возможность сделать то, ради чего она, возможно, и создавалась. Был выпущен указ, требовавший от всех стран отказаться от всего оружия массового поражения – в первую очередь, от мощнейших стратегических ракет. Надо сказать, что этот указ поставил организацию на грань распада – суммарная стоимость такого оружия была астрономической, и терять огромный козырь в политике едва ли кто-то хотел. Но воля миротворцев была непреклонна, и все до единого отказались от ядерных ракет. Можно с уверенностью сказать – если бы не эта непопулярная мера, Эволюционная Война бы стерла в порошок всю Землю. Но организация пошла еще дальше – и запретила все исследования в области ядерных и термоядерных реакций, и выносила на повестку такие меры, как уничтожение всех копий чертежей ядерного оружия. Это стало для нее приговором – ведь прогресс не остановить. Коллапс мировой организации спустил крючок Эволюционной Войны как всемирного конфликта – теллуриане почувствовали себя силой в мире, глубоко погрязшем в противоречиях. Я не хочу, чтобы такое прекрасное место, как Сарно, было уничтожено… не хочу, чтобы ошибки прошлого повторились. Во Вселенной, где связь между звездами – роскошь, так легко потерять историю, и повторить наши самые величайшие ошибки.».

Стого кивнул: «Понимаю. Конечно, я не такой эксперт в истории, как Ада… но читая об истории человечества, я вижу постоянное повторение одних и тех же событий, как будто входящих в причудливый цикл. Разрушение и возрождение, смерть и рождение… как будто идут об руку. Каждый раз, когда, казалось бы, люди научились на своих ошибках, создали мир, в котором хотят жить, происходит новый кризис – едва ли не хуже предыдущего. И даже в эпоху связанности, под конец Старой Земли, мы все равно повторяли раз за разом ошибки прошлых эпох, даром что технологии в наших руках были в тысячу раз сложнее. Даже сейчас, глядя на Протекторат, я вижу зеркальные отражения множества государств Старой Земли.». Эндан почесал затылок и сказал: «Ах да… «цикличность истории», такая популярная гипотеза, завоевавшая свою популярность у историков с началом Эволюционной Войны. Я не согласен с ней. Я верю в «преемственность конфликтов». Понимаешь… история не имеет форму круга, а скорее – закручивающейся спирали. У многих конфликтов на протяжении времени есть общий мотив, может даже, общий девиз – но нельзя объединять их целиком. Мне тяжело это признавать, но Виол кое в чем прав – конфликты ускоряли развитие человечества, подгоняли его по долгому пути развития гуманитарного и технического знания. Конечно, главную роль здесь играет далеко не сам конфликт – а люди, находящие способ его разрешить. Если человеческая история имеет форму спирали… представь, что будет, если резко растянуть ее, повышая уровень знаний на единицу времени. Конечно, может статься, что пружина порвется – и это, к огромной удаче, так ни разу и не происходило в истории человечества – иначе, переходя обратно с языка метафор, нам давно пришел бы конец.». Стого на секунду вдохнул, как будто ощутив контуры мысли в голове: «А вдруг… вдруг мы и есть те самые люди, которые найдут ответ на многолетнее противостояние? Но ведь после нас придут новые, и новые…». Эндан усмехнулся: «Ну вот, теперь ты понимаешь. Конечно, даже если мы придумаем идеальное решение, после нас все равно придут новые кризисы, и новые войны, и новые бедствия. Даже наши имена смоет бесконечным океаном истории, и даже наши атомы расщепит и пересоберет космическими ветрами миллиард раз. Энтропия такая дрянная вещь… но, если бы ее не было, не было бы и нас – а не было бы нас, не было бы и разума.». Стого усмехнулся: «Ты отказываешь фарстрайдерам в разуме?». Эндан пожал плечами: «Конечно нет. Их технологии прекрасны, а мощь – невероятна. Но разум человека – это перфекционизм, это неуемность, это противостояние. Это произведение искусства. Даже вы, теллуриане, пик синтетической эволюции человечества, несете это сознание в себе… знаешь, раньше я думал, опираясь на цифры – что теллуриане это индивидуалисты, а селениты – коллективисты. Но глядя на реальность я вижу, что вы скорее, как звездные дети – не обожженные болью и смертью, вы – максималисты, перфекционисты, идеалисты. Это то, что объединяет все ваши поколения… вы имеете какой-то вектор, и неуклонно следуете ему – ведь в вашей жизни практически нету травматичных событий, которые переформируют вас как личность. Разумеется, кроме тебя и Ады… Предназначение не стало точкой преткновения вашей личности, можно сказать, даже наоборот – именно в его отрицании родилось ваше мировоззрение и поэтому, вы имеете общие черты с нами, с селенитами… с Древними, или как вы там нас зовете.». Стого пожал плечами: «Неужели, с каждым из вас такое случается? Это же ужасно. Я готов принять тот факт, что я стал изгоем из-за того, за что я не несу ответственности. Но если бы каждый теллурианин стал подобным мне… Я едва могу это представить.». Эндан умиротворенно пожал плечами, смотря на неумолимо приближающуюся границу системы: «Открою тебе тайну… мы переживаем такие эпизоды и по несколько раз в жизни, и они ведут нас по темной, изогнутой дороге. Боль ожесточает нас, лишает рассудка, сводит с ума – лишает нас амбиций, которыми мы грезили с рождения. Но пережив её, мы становимся иными… призраками, если можно так сказать. Если мы сможем расстаться с мечтой, которую у нас отняли, мы обретаем понимание мира, которое мы никогда не сможем применить… Мы используем его, чтобы направить тех, кто пойдет по нашему пути, помочь им во всех начинаниях. По крайней мере, в лучшем случае – в худшем, а точнее, в большинстве случаев, мы заканчиваем в обнимку с бутылкой, с тысячей голосов в голове, и с петлей на шее.». В рубке воцарилось молчание – через несколько минут, Стого сказал: «Знаешь, и все равно… меня не покидает какое-то ощущение, что даже весь мой талант предугадывания, вложенный в меня самим Пророком, едва ли сравнится с вашими, селенитскими способностями. Ты так легко играешь на наших эмоциях… видишь наши проблемы, наши стремления – и стараешься объединить нас вокруг единой цели. Если так подумать, то всю нашу команду объединяет лишь одно - наличие какой-то… выдержанной годами мечты. Я долго думал над этой проблемой, но так и не пришел к однозначному решению. Можешь ли ты охарактеризовать это… или ты делаешь это, не осознавая, как и все селениты?».

Эндан грустно усмехнулся: «Манипулирую?.. Ты сказал это, как что-то плохое. Я никого не обманывал, да и, если честно, едва ли кому-то что-то обещал. Хосе нужно было приключение – уверен, он его получил. Мартин хочет дать бой Ставке – думаю, догорающая Клеймора у Ксавье-Тьерри более чем доказала ему, что сила в наших руках. Понимать вашу, теллурианскую, мотивацию, оказалось гораздо сложнее… пусть вы и имеете достаточно прямолинейный характер, конкретно вас объединяет некий дуализм сторон характера – Предназначения и вас самих – таких, какими вас создала жизнь. Ада пытается занять голову чем угодно, кроме как бесплодными поисками новых миров – и в этом ей помогает изучение селенитов, а теперь еще и фарстрайдеров. Думаю, тут ее выбор очевиден. Что же касается тебя… я не хочу это озвучивать. Тебе сказать?». Стого пожал плечами и мрачно сказал: «Да черт с ним, говори. Что, всё как я и думаю? Просто потому, что я не могу взять ответственность, и мне нужен человек, под чьим знаменем я буду делать единственное, что я умею…». Эндан улыбнулся и сказал: «Это лишь одна сторона твоей души. Другая… пытается отрицать свою сущность, сопротивляется, идет наперекор, создает технологические шедевры…» - он потрогал лопасти на ухе, которые содрогнулись от прикосновения, как будто вспомнив о своей функции – «…которые будут использоваться много поколений вперед. Я хочу сказать, что ты – не слепой заложник своей судьбы. Твои навыки – невероятны, и сама Исида считала тебя величайшей надеждой, чемпионом теллурианского народа… вряд ли ожидаешь услышать это от того, кто может подорвать четверть линкора на безоружном катере, а? Я не говорю, что Предел это заслужил… Но тебе нужно смириться со своим прошлым. Ты выполнил свое Предназначение, и теперь у тебя есть возможность применить свои таланты на благое дело. В конце концов, я верю, что каждый человек должен иметь второй шанс.». Стого изумленно пробормотал: «Подожди, она серьезно… так и сказала?». Эндан постарался не выдать заведомую ложь: «Ну… может не в слово, но почти так, да.». Тот усмехнулся: «Я бы никогда не подумал. Спасибо, что сказал… Мне явно стоит поразмыслить над этим.». Эндан покачал головой, смотря вслед закрывающейся двери – в тишине он подумал, что ложь во благо едва ли можно назвать плохим поступком. Он переключил шлем и отдал команду на переход к Звезде Каптейна.

На этот раз, переход к звезде был достаточно спокойным – необычно яркий красный карлик выделялся на небосклоне от своих собратьев по цвету. Необычайно плотные колонны транспортных судов застилали радар – по-видимому, именно благодаря легкости в навигации эту звезду использовали как узел для торговли. Капитан заинтересованно спросил у Хосе насчет этого, и тот ответил: «Тут, в принципе, все достаточно просто. Попробуй провести линии от всех ключевых звезд – Офалы, Альфы Центавра, Эпсилона Эридана, Грумбридж 1618 и 70 Змееносца. Эта звезда примерно равноудалена от всех них, и при этом обладает отличными свойствами для навигации, а также находится вдали от всех театров боевых действий – в совокупности, это делает Звезду Каптейна крупнейшим торговым узлом. Местная многофункциональная станция, помимо поддержки огромного грузового потока, удерживает огромные финансовые резервы страны. Проще говоря – выпустив ловушки, мы поднимем такой переполох, что помнить это будут еще долго. Я очень надеюсь, что Мэр позаботился обо всех, кто сделал это чудо техники – иначе его ждет ряд настойчивых вопросов от федералов.». Эндан пожал плечами: «А какой у нас выбор? Возможно, мы сможем пристроиться среди конвоев?..». Хосе покачал головой: «Нет, это так не работает – выбора действительно нет. Впрочем, мы уже совсем близко – преодолеем Тау Кита, и мы у портала. Надеюсь, нас унесет как минимум на тысячу световых лет – иначе от ищеек мы не отделаемся!». Свист пусковых установок ознаменовал очередной запуск – а топливный индикатор стремительно сместился на показатель чуть меньше трети от максимального. Ракеты наводнили систему, и радиоприемник стремительно наполнялся многоголосьем сирен и предупреждений – торговые корабли меняли курс, станции закрывались, а могучие стационарные орудия высвобождались из внутренних отсеков. Вторжение в эту систему – самый маловероятный сценарий, однако даже к нему подготовились со всей тщательностью. Стараясь как-то отвлечься от безумия, происходящего по ту сторону иллюминатора, Эндан спросил: «Слушай, Хосе… а как вообще выглядят ключевые миры? Ну, кроме Обители… ее я, пожалуй, повидал достаточно.». Тот усмехнулся: «На самом деле, Обитель очень многогранна… тот пыльный, неприятный портовый городок едва ли представляет всего культурного богатства упадочного мира, некогда первой колонии селенитов, в терраформирование которой были вложены воистину астрономические суммы – на сдачу от искусственных материков строили дворцы и причудливые мосты между островами. Впрочем, когда ареал Протектората заметно расширился, ряд миров практически одновременно открыл невероятные возможности колонизации – например, Терра Нова обладала отличным климатом и прекрасным ландшафтом, однако практически не имела полезных ресурсов – именно там пожелали иметь штаб-квартиры и технопарки крупнейшие корпорации Протектората. Цены на землю на крохотной планете взлетели выше небес, и большинство жителей Протектората расселились на менее гостеприимных, но зато гораздо более богатых на ресурсы, а значит, и рабочие места, планетах – Элизиуме, Селене, и Авалоне. Первая обладает прекрасной сухопутной анаэробной экосистемой, однако практически не имеет атмосферы – жители проживают в огромных биокуполах и аркологиях, работая на добыче руд высокого качества, не загрязненных естественным окислением. Пару лет назад у меня даже висела фотокарточка, отображающая закат на Элизиуме – в принципе, ничего особенного, но полукруглые куполы и прямоугольные башни добавляют ровной линии заката какой-то шарм. Селена – как будто насмешка над Элизиумом. Она обладает вполне приемлемой для дыхания атмосферой – но на ее поверхности не существует никакой жизни – даже бактериальной. Из-за отсутствия какой-то особенной промышленной специализации, преступность там остается на высоком уровне – а также, большинство авиакатастроф происходит именно там – как будто Совет думает, что с паршивой овцы нужно хоть клок, но взять…» - он оглянулся, как будто ожидая вмешательства Мартина, и продолжил: «…ну и Авалон, разумеется. Имеются предположения, что когда-то некое астрономическое тело скосило, а затем выровняло орбиту некогда райской планеты – теперь половину шара занимает выгоревшее пятно. Недостаток влаги и загрязнение углекислым газом, усугубляемое тем, что Авалон является центром крайне «грязной» промышленности, основанной на угольных месторождениях, составляет незавидную картину – ношение респираторов в населенных пунктах обязательно. В ключевые миры можно было бы включить и Сарно – однако критерий подразумевает именно объем торговли, а замкнутая экономика облачного города практически не участвует в рынке Протектората.».

Эндан покачал головой: «Наверняка все эти планеты имеют множество интереснейших мест… Когда все это закончится, я бы хотел побывать везде.». Хосе удивленно вскинул брови: «Большинство этих мест тебе не понравятся – там скучно. Там не летают огромные крейсеры, не гоняются всесильные магистры, и не вторгаются инопланетяне – там идет спокойная, размеренная, до тошноты скучная жизнь. Ну такая… за честную плату, с девяти до шести, банка пива вечером.». Эндан усмехнулся: «Знаешь, я рос достаточно далеко от цивилизации, в месте, которое по всем канонам можно назвать «скучным» … но, если посмотреть с заднего окна моего дома, можно было увидеть огромный нефтеперерабатывающий завод. Когда мне исполнилось тринадцать лет, я нашел какой-то побитый, ржавый велосипед и приезжал любоваться на красоту огромной машины, построенной людскими руками. Каждый контур, каждый шов, каждая балка были триумфом величайшего разума – мне нравилось разглядывать ректификационные колонны, гигантские трубы, аккуратные асфальтовые дороги, по которым ездили туда-сюда погрузчики с огромными цистернами в прочных вилах… как четко отточенный механизм в сложнейшей игрушке, поезд останавливался по расписанию точно на одном месте – труба протягивалась к люку, и высасывала драгоценные соки Земли из колесных резервуаров. Все, кого я приводил посмотреть за компанию, не понимали моего энтузиазма – единственное, что им нравилось – «романтично горящий факел» с попутным газом. У меня этот факел вызывал злобу – я хотел взяться за чертежи, сгрызть до основания карандаш, но сделать схему, при которой каждая капля пойдет в дело – будет использована с максимальной эффективностью…». Хосе тихо покачал головой: «Господи, дружище, ты явно напутал с выбором профессии… С другой стороны, а понравилась бы тебе жизнь типичного техника на Авалоне? От однообразной работы люди теряют там рассудок. Одно дело – смотреть на эти механизмы, а другое дело – приводить их в движение, придумывать их составляющие части. Миллионы составляющих частей. Миллиарды. Каждую, черт возьми, гайку. Я ведь когда-то, очень давно, проходил обучение на инженера… бросил на половине и пошел в летную школу. Планировать каждую деталь, применять установленные регламентом крепежные системы… как же это надоедает.». Капитан устало улыбнулся: «Ну тебе ведь это помогло. Если бы не тот модифицированный дрон с индуктивным лазером на пути к Проциону, мы бы сейчас были расщепленными молекулами после нейтронного луча. Иногда тебе может пригодиться последнее, о чем ты только мог помыслить.». Хосе мрачно усмехнулся: «Ну тогда… тебе пригодились навыки полета на легких космических кораблях.». Эндан неприязненно сморщился, вспоминая свой полет на Обители, и поднял указательный палец: «Ладно, это один-один. Приготовься – предпоследний переход. Я уж точно не собираюсь здесь задерживаться.». Он сел обратно в кресло, глубоко вдохнул, удержал трясущиеся руки, и положил их на астросферу – холодное стекло отозвалось легким звоном. Он закрыл глаза и повернул головой, переключив шлем – и объявил долгожданный переход к Тау Кита.

Переход прошел успешно – и капитан оглянулся, сняв шлем. Что-то особенное было в том, чтобы возвращаться в место, откуда все началось – за прошедший месяц большая часть обломков исчезла, и система окончательно опустела. Лишь сигнал многофункциональной станции сиротливо виднелся на радаре, и бурлящая атмосфера планеты гремела синими точками гроз в автотелескопе. Эндан устало снял шлем и бессильно оперся руками на стекло иллюминатора. Последние дни пронеслись как безудержная кавалькада долгих мгновений – он со сладкой резью в веках закрыл глаза и на секунду отключился. Усталость разбивала его видение на отдельные кадры, как какое-то изощренное слайд-шоу – в этот момент в командный пункт вошла Ада. Незаметно поглядывая на монитор, спрятанный за плащом, она аккуратно прислонилась к стене, молчаливо взглянув на капитана – по-видимому, ожидая, когда тот окончательно упадет в обморок. Он сжал пальцы на подлокотниках и насилу открыл глаза – и спросил первое, что пришло в голову: «Я послушал ту историю от Мэра и кое о чем задумался… существует ли в этой Вселенной любовь?». Ада удивленно подняла бровь и наклонила голову, осторожно ответив: «Ну… в Протекторате существуют брачные контракты, если ты про это - но они разрешены, разумеется, только для жителей ключевых миров… А, я поняла. Нет, Эндан, не надо. Ты знаешь, почему… Мы, теллуриане, лишены этого чувства от самого рождения до смерти, и далеко не просто так.». Эндан повернулся и ответил: «И как ты можешь сказать, правильно ли это? Возможно, ты запрограммирована так сказать. Какие мысли ты считаешь своими?». Ада покачала головой: «Я знаю, потому что я изучала вас. Я знаю вашу древнейшую и новейшую историю, знаю, как эволюционировало это чувство и его влияние на вашу культуру. Твой довод можно применить и к тебе – возможно, именно ты – заложник своей программы, своих инстинктов, чувств. Но я ни в коем случае не обвиняю тебя – лишь прошу понять, потому что ты можешь, в отличии от миллионов других тебе подобных. То чувство, которое ты называешь «привязанностью», или «любовью», зародилось очень давно, буквально вместе с вашей цивилизацией – и это очевидно. Однако, когда все в вашей сущности двигалось вперед, оно оставалось неизменным, было двигателем регресса вашей могучей расы. Вы стали жить дольше двадцати, дольше тридцати, дольше сорока – вплоть до сотни лет. Процесс шел по всем направлениям – люди становились более непохожими друг на друга, все больше обретали уникальность с общественно-техническим развитием – а срок, который они должны были прожить вместе, увеличивался все дальше. Коллапс любой семейной модели был очевиден, за него говорила статистика и практика, но вы были слепы – шли на крайние меры, чтобы сохранить свое будущее – но ничего не помогало. Потому что даже с полным пониманием ситуации вы были обречены. То, что вы еще не вымерли, обеспечено лишь Эволюционной Войной – срок жизни людей вновь упал чуть ли не до сорока лет, отбросив вас назад, в самое начало двадцатого века. Однако, следует селенитам пережить эту войну, и вы вернетесь обратно. Вернетесь в 21 век, в эпоху рецессии и вымирания.». Эндан встал напротив и развел руками: «Но мы должны найти способ! Сотни миллионов людей рассчитывают на это. Если у нас будет взгляд со стороны, помощь теллуриан, мы сможем пройти через это. Мы смогли преодолеть столько трудностей за все эти тысячелетия… неужели наша цивилизация падет таким постыдным путем?! Ни в коем случае. Ты недооцениваешь людей.».

Ада грустно улыбнулась: «Помощь теллуриан? Мы не так и долго живем, но уже имеем ответ. Он очень прост, тяжел и категоричен, и прописан в самом Манифесте… Быть зависимым от кого-то – нельзя. Чем дольше люди не видят друг друга, тем лучше их отношения – ведь кто-то другой никогда не сможет вкладывать ровно столько, сколько и ты, в общее дело – а даже если каким-то образом так и будет, едва ли ты сможешь это понять. Однако может ли селенит быть свободным от общества, от всех, кто его окружает? Ни в коем случае. Ваша сила, и ваша слабость – в единстве. Сила, потому что вместе вы достигаете высот – и слабость, потому что вечно вместе вам не бывать.». Эндан ответил: «Постоянство – залог провала. Модель семей Старой Земли действительно потерпела крах – и это неудивительно, ведь мы хотим свободы так же, как и вы. Но понимая ошибки прошлой эпохи, нам нужно двигаться дальше. Текущая система брачных контрактов – не более чем естественное продолжение того, что уже существовало в мое время. Людям полагается рождаться с нуля, самим выбирать, на кого им ориентироваться, и на кого полагаться. Необходимо сделать то, с чем не справилась Конвенция… реализовать систему искусственного рождения, свободную от диктатуры Предназначения.». Ада закрыла глаза и пожала плечами: «Интересная мысль. Но ты же знаешь, что это едва ли поможет. Ваша культура была приговорена изначально – разве вы сможете отказаться от того, что закладывается в вас природой? Да и было бы уж совсем наивно думать, что среди вас не будет людей, которые будут противодействовать сложенному тобой порядку. Скорее всего, ему суждено рухнуть… разве ты можешь это допустить?». Эндан покачал головой: «Без сомнений, идее, о которой я думаю, суждено пасть перед лицом судьбы. Но меня это, верь или нет, не волнует. Шумерская цивилизация, Рим, Золотая Орда, Франкское государство, Империя Мин, и множество других философских и социальных парадигм, построенных на вере и стремлении миллионов людей пали перед многочисленными противоречиями. Однако они пали затем, чтобы из них собрали причудливый фундамент, простирающийся на тысячи лет вглубь – на этом фундаменте постоянно строится здание человеческой цивилизации, строящейся на отрицании всего, что она породила раннее. Таковы законы преемственности конфликтов, как я считаю. Я не нужен для того, чтобы рано или поздно человечество пришло к решению этой проблемы.». Ада впечатленно склонила взор и осторожно спросила, стараясь не задеть собеседника: «Но… зачем вся эта боль, все эти утраты, порождаемые конфликтами? Возможно… вам стоит пропустить нас вперед? Мы покорим галактику и принесем ее к вашим ногам лишь для того, чтобы проводить вас в последний путь… лишь для того, чтобы на ваших лицах навсегда застыла улыбка гордости за то, что вы создали, за то, что вы наконец приняли. Вы, селениты… режете себя на части и вкладываете их в стальные оболочки лишь для того, чтобы остановить нас – убить в зародыше то, что на самом деле является вашим продолжением, вашим спасением… вашим утешением.». Эндан горько улыбнулся и поглядел в ярко-желтые, горящие любопытством и интересом глаза, и ответил: «Все просто… мы нужны вам так же, как вы нужны нам. Вы сильны, а мы слабы, и это понятно. Нам нужна ваша помощь так же, как вам нужно наше сострадание, наше понимание, наше сопереживание. Ведь без нас… как вы сможете назвать себя сильными? Кого вам придется защищать, и ради кого вы будете идти на все эти подвиги? Возможно, ваше касание заставляет машины слушаться вас - но наше касание позволяет нам понимать людей, их души, их проблемы… таково наше место в новом мировом порядке. Теллуриане будут героями или злодеями лишь до тех пор, пока будут селениты, изо всех сил стремящиеся одержать над ними верх.». Ада несколько секунд смотрела на капитана, а потом осторожно подошла, как будто побаиваясь его реакции – и аккуратно обняла его. Эндан тоже осторожно протянул руки и сомкнул их за спиной Ады – под тканью чувствовалась пластиковая кожа, не теплая и не холодная – на ощупь как манекен, наряженный в причудливый энвиро-костюм. Она тихо прошептала, не выпуская ни грамма воздуха: «Знаешь, все эти десятилетия… я думала, размышляла. Не только о том, чтобы найти этого загадочного двойника Земли, который мне поручила отыскать Конвенция. Я думала… о том, как хорошо, что меня выпустили в космос, не дав завести друзей, найти знакомых. Как я скучала бы по ним, годами летая через безлюдную пропасть космоса. Однако теперь, когда мое Предназначение почти забыто, я иду на самый худший грех, который описывает Адаптация. Но я никогда не встречала людей, подобных тебе - даже среди теллуриан. Но разве ты сможешь быть со мной? Я… не имею такой глубокой и удивительной души, как у вас, Древних, сколько бы я не пыталась приблизиться к вашей истории, мировоззрению.». Эндан тихо прошептал, закрыв глаза: «Глубина души, жизненного опыта… это лишь отражение пережитой тобой боли, тоски и разочарований. Она не приносит пользы тебе – душа нужна другим. Я лишь надеюсь, что смогу помочь тебе познать мир вновь, освободиться от оков ложного Предназначения, увидеть манящие очертания мира будущего. Для меня ты – единственный приятный момент в жизни, пропущенной словно песок, сыплющийся через пальцы.». Он прижал ее к себе, не обращая внимания на пластиковое ощущение.

Они стояли напротив широкого иллюминатора, где то тут, то там, загорались небольшие белые точки, как праздничные салюты – ракеты-ловушки обеспечивали прекрасное зрелище. Бежевый с синими полосками комбинезон капитана как будто сливался с серо-фиолетовым энвиро-костюмом Ады. Она отпустила одну руку и повернулась к иллюминатору, с восхищением взглянув на вспышки, покачала головой и тихо сказала: «После запуска ловушек, нам едва ли что-то угрожает. Тебе не стоит следить за долгим гравитационным маневром у газового гиганта – эти силы стоит сберечь на переход к Фенриру. Кроме того… ты ведь понимаешь, что это значит?». Эндан пожал плечами: «Нет… я не понимаю, к чему ты клонишь.». Ада ответила: «Тебе действительно стоит поспать – тот Эндан, которого я знаю, сразу сказал бы. На всякий случай напомню – этот переход оставит «след» в гиперпространстве. Фарстрайдеры вновь вышлют погоню – однако теперь, после погибели обеих экспедиций, она будет в особенности яростной. Проще говоря – тебе необходим максимум концентрации, который ты только можешь получить – на наших руках будет сражение с пришельцами, масштабы которого сложно переоценить. Также… тебе, возможно, захочется сделать все, что обычно люди делают перед самыми рисковыми авантюрами – ведь мы войдем в само ультрапространство – без сомнения, первыми в истории человечества.». Капитан сжал зубы и кивнул: «Да… ты права. Мне нужно воспользоваться этим шансом – это самый лучший момент для того, чтобы передохнуть – и все же, мне тяжело оставлять мостик. Когда-то я воспринимал астросферу как дар божий – как возможность оставить свое бренное тело и перенестись в безупречную форму корабля. Однако теперь я понимаю, что не могу терять контроль ни над единой частью нашей экспедиции – и вдвойне это сложно делать, когда мы уже почти у финиша. Но ты права…» - он аккуратно пошел по пандусу в сторону своей каюты. Ада тихо пробормотала: «Если не возражаешь, я тебя провожу. Твои показатели не сильно меня утешают.». Эндан устало кивнул, меняя кадры в выключающемся слайд-шоу усталого зрения – он нащупал пальцами панель управления, и с тихим всплеском дверь среагировала на его касание. Благодарно кивнув в темноту, он закрыл дверь и сдернул с себя слегка шипящий комбинезон – отточенным броском он отправился в корзину очистителя. На подкашивающихся ногах он добрел до кровати, и с хлопком упал на нее – он чувствовал, как щупальца сна обвивают его бренное тело. Вдруг, тонкая белая щель в беспросветной тьме раздвинулась в белый прямоугольник –он мог видеть это даже сквозь закрытые веки. Ада тихо вошла, и тихо спросила, блеснув стеснительной улыбкой в темноте: «Возможно… это наш последний вечер в этом мире, в пределах человеческих владений. Я не навязываю – но предлагаю сделать его чем-то особенным. Прекрасным, если я могу так сказать…». Эндан покачал головой и грустно сказал: «Разумеется, я не против – но ты же знаешь это, как никто другой – мы не совместимы. Физиологически, и анатомически… Нам вовсе не нужно это делать, чтобы познать друг друга.». Ада тихо вздохнула и сказала: «Мы что-нибудь придумаем. Мы смогли ускользнуть как от сил Раздела Хроннен, так и от поисков Патрульного Флота – впятером победить обе сверхдержавы, в каком-то смысле. Уж с такой простой задачей мы точно справимся – а пока… я сделаю первый шаг.». Она повернула клапан на костюме, и белый пар, напоминающий упаковочный газ, незаметно вышел из стыков одежды. Одним движением она сняла с себя энвиро-костюм – и высветилась в кромешной темноте мерцающим ореолом, как прекрасная античная статуя из серого камня, расчерченного золотистыми линиями сосудов, покрытая тонким слоем люминесцентного вещества.

Она вышла вперед, протянув блестящую руку к переключателю света – но Эндан тихо сказал: «Не стоит. Я боюсь своего облика – давай останемся в тени. И кстати… что это на тебе?». Ада загадочно улыбнулась и положила руку на плечо Эндана – она была поразительно теплой, как живая, человеческая. Наконец Ада ответила: «Это тюбик с термобактерией селенитов – Мартин выбросил ее, когда перешел на пищу из синтезатора. Удивительно, но их технология позволяет выбрать температуру нагревания – я могла выбрать любое значение, вплоть до семидесяти градусов… но какая, в общем-то, разница. Теперь у нас предостаточно времени, чтобы провести его наедине…» - она аккуратно легла рядом, и продолжила: «…поделиться историями, мыслями, секретами.». Она, не прилагая усилий, положила руку под спину Эндана, закинула светящуюся ногу за другую, и начала рассказ. То был рассказ о вещах, столь тривиальных для опытного исследователя космоса, но столь удивительных для гостя из прошлого – рассказ о том, как горела зеленым пламенем обшивка ее корабля в облаке бариевой пыли, через которое она совершала маневр, как у Глизе 876 крохотные, невероятно радиоактивные, мерцающие метеориты формировали причудливые формы, проносясь по запутанным коридорам своих вечно меняющихся орбит, как на газовом гиганте Глизе 832-5 с бескрайнего розового неба падали прекрасные десятикилограммовые аметисты, которые она безразлично расщепляла на кремний – ведь на этой планете ежечасно выпадали в мутные глубины туч килотонны прекрасных кварцевых отложений. Переведя дух, она рассказала свою главную тайну – как на неприметной планете в глубинах неисследованного космоса она нашла угасающий сигнал, который привел ее к месту крушения зонда – с удивлением она поняла, что это ни что иное, как старый зонд Древних, содержащий информацию для иных форм жизни. Храня свою находку в тайне от других, она предпочла оставить архивы зонда себе – и в долгих перелетах вглядывалась в рисунки, давно разгадав тайну местоположения Солнца – координаты колыбели человечества скрывались Магистратом в страхе очередного витка Эволюционной Войны. Она боялась навязчивой, но такой заманчивой мысли о высшем акте неповиновения – прилететь к Солнцу, и предоставить снимки Земли как подтверждение выполнения Предназначения. Она замолчала, взглянув на Эндана – и тот начал свой рассказ. Старательно вычеркивая все мрачное и неприятное, он рассказывал о том, как прекрасна была Старая Земля, как много было музыки, книг, и кино в то время, и все это – на расстоянии вытянутой руки. Как в гигантских городах-мегаполисах жили десятки миллионов людей в гигантских башнях, простирающихся на сотни метров ввысь – как по десяткам дорожных полос проезжали миллионы колесных машин. Ничто не укрывалось от взора человека на этой крохотной планете – неспокойные воды разрезали огромные корабли, а по воздуху проносились тысячи самолетов всех форм и размеров. Он говорил: «На Старой Земле нельзя было пройти и метра, чтобы не попасть на клочок земли, несущий свой собственный смысл, свою противоречивую историю, простирающуюся на тысячелетия вглубь – со своими победами и поражениями, надеждой и отчаянием, ложью и правдой. Мы обладали квинтэссенцией эмпатии – мы оживили саму планету, начинили ее всей возможной философией, искусством и наукой, что мы могли произвести. После всего этого… я едва понимаю, как вообще возможно, чтобы ее могли… покинуть. Но наверное, иногда что-то становится настолько ценным, что мы не можем это удержать у себя… я лишь надеюсь, что с нами такое не произойдет.». Ада прошептала: «Земля стала тем мифическим Рубиконом, который никто не осмеливался перейти… кроме Виола. Все боялись, насколько ужасной, разрушительной, может стать война. Именно так все и произошло…». Она провела рукой по груди Эндана, как вдруг ее пальцы напоролись на что-то, похожее на натянутые под кожей струны, опутывающие ребра. Она опасливо покосилась на него, и тот тихо сказал: «Нет… я не знаю, что это такое. И не хочу знать.». Но было поздно – Ада выпустила два светящихся раструба из глазниц, направленных точно на место – и резко выдохнула от изумления. Глубокие темно-синие полосы рассекали рыхлую кожу – а вокруг них виднелись небольшие микроопухоли, исходящие ядовито-синими плодами из глубин грудной клетки. Если бы теллуриан могло тошнить, именно это сейчас и происходило бы с Адой – она выключила природный «фонарик» и взглянула в глаза Эндану – даже без освещения, ее взгляд был ослепляющим в своем отчаянии и страхе. Он постарался спросить как можно равнодушнее, но язык едва слушался его: «Это ведь можно отрезать?». Ада обреченно склонила голову и сдавленно сказала: «Эндан, будь серьезнее. Это рак легких, вышедший наружу… теперь ты буквально пропитан этим. Ты уже одной ногой в могиле.». Эндан нашел в себе силы усмехнуться: «Не огорчайся. Ты же знаешь, что с нами это норма. Черт возьми, я прожил целую эпоху, я же старше самого Пророка. Когда я выполню нашу священную миссию, тогда я позволю себе умереть… но если это произойдет раньше – пожалуйста, пообещай, что возьмешь штурвал, и доведешь нашу задачу до конца.». Ада покачала головой, сидя рядом, и сказала: «Да, конечно. Конечно, я закончу то, что ты начал… но скажи – ты прожил столько лет… Сколько из них ты действительно прочувствовал?». Эндан усмехнулся: «Простой вопрос. Только последний месяц – в этом новом прекрасном мире, построенном теллурианами и селенитами. Но я ни о чем не жалею, и не боюсь умереть – потому что у меня есть цель, которая того стоит. Спасти все то, что я видел – более чем достаточно, как я считаю.». Ада усмехнулась: «Неделю назад я бы и не поняла – но теперь четко осознаю, как ты обманываешь себя. Тебе хочется жить – просто тебе приятнее думать, что ты держишь все под контролем.». Эндан мрачно кивнул: «Ну да, именно так все и работает. Я видел достаточно чужих смертей в своей жизни – чуть больше, чем мне хотелось бы. Она всегда была неожиданной, унизительной, отвратительной… Все, кто когда-либо пытались предсказать ее, потерпели неудачу. Поэтому лучше о ней вообще не думать. Мы, Древние, уже давно имеем дело с ней – так что мне есть, у кого спросить.» - он криво улыбнулся и откинулся на подушку. Ада покачала головой и грустно сказала: «Как будто сам Пророк наблюдает за мной, и жестоко карает за нарушение Манифеста. Как я буду жить после твоей смерти? И зачем, что самое главное? Столько планов, столько надежд, рухнуло до основания, едва зародившись. Нет, не говори – я знала, что это произойдет, что я переживу тебя во много раз – но из тысяч сроков, о которых я могла подумать, судьба выбрала самый неожиданный… и самый жестокий. Так вот какого это…» - она посмотрела через плечо на выключенного капитана – сон окончательно взял свое, и закончила: «…чувствовать боль за другого человека. Не беспокойся… я возьму ее на себя. Мы пройдем этот путь.». Она незаметно встала и растворилась в темноте каюты.

Глава XXVII. Битва за источник

Глава XXVII. Битва за источник

Эндан взошел в командный центр – вместо мягкого желтого свечения звезды его заполнял полумрак, освещаемый лишь мягким мерцанием экранов и лампочек на панели управления – а также множеством звезд, окружающих оранжевую россыпь рукава Млечного Пути. Он хотел сказать команде что-то воодушевляющее перед переходом, но обнаружил, что все уже по привычке перешли в капсулы – надев шлем, он начал переход к невидимой звезде. Чтобы вспомнить местоположение звезды, он вновь попытался вспомнить все, связанное с маршалом.

Видения пронзили его сознание – однако в этот раз, он был лишь молчаливым наблюдателем. Еще никогда картины не были такими зрелищными – за широким иллюминатором, на котором блестящей металлической линией была выгравирована восьмиконечная звезда, раскинулся масштабный бой. Крохотные истребители стайкой пронеслись вплотную к иллюминатору, блеснув сверкающей на солнце обшивкой, и устремились к теллурианскому корвету, идущему параллельно к наблюдателю – однако точный выстрел из микроволновой пушки буквально распылил несколько беззащитных истребителей – оставшиеся разлетелись в стороны, пытаясь уйти от карающего огня, однако орудия уверенно уничтожали крохотные корабли один за другим. Это был лишь мизерный фрагмент побоища – однако даже он вполне отражал сложившуюся ситуацию. По правую руку от него стоял мужчина средних лет, в просторном одеянии, едва ли приспособленном для космических перелетов – с удивлением, Эндан понял, что знает его – это Дамир аль-Басид, исполнительный директор «Трансювианских Логистических Линий», сильнейшей корпорации в совете директоров. Он щелкнул языком и хрипло пробормотал: «Каждый истребитель управляется человеком, верно?». Маршал кивнул и сказал: «Именно. И если вы не проголосуете за мою резолюцию об изменении приоритетов развертки мехкорпов, люди будут гибнуть и дальше.». Дамир устало улыбнулся: «Да я просто поинтересовался. Давай будем честны друг с другом, старик…» - ловким движением он вынул причудливые линзы из глаз – и кристально-чистые белки приобрели синий оттенок. Он продолжил: «…тебе все равно на них, как и мне. Для тебя это – боевой ресурс, и не более того. Теперь, в обществе строгой стратификации, никому не придется горевать по погибшим синеглазым – их смерть была предначертана и оплакана заранее. О нет, тебя заботят не пилоты…» - он отошел от иллюминатора и сел в кресло, задумчиво щелкая пальцами, и продолжил: «…в отличии от других наивных инвесторов, я отлично знаю, что ты легко можешь остановить наступление теллуриан и теми силами, что тебе даны. Когда-то давно ты смог выдворить их из всей Солнечной системы, и даже почти уничтожить их ковчег – и это без поддержки от штаба, в одиннадцати световых годах от цивилизации! Я едва ли понимаю, что мешает тебе, со всеми ресурсами региона, остановить эту атаку. Просвети меня.». Маршал хмуро взял стакан с мутным оранжевым напитком и одним движением влил его в себя, а затем поднял указательный палец и ответил: «Ты недооцениваешь теллуриан. За эти десятилетия они прошли невероятный путь – создали технологии, которые рушат все известные законы физики. Только вдумайся – безинерциальный привод, нейтронные лучи, развертывание автономных беспилотников прямо на поле боя! Обо всем этом мы узнали лишь в последние недели. Наша удача, что теллуриане еще не на орбите Терра Новы.». Дамир пожал плечами: «Не пытайся произвести на меня впечатление такими дешевыми сценами. Я отлично знаю, что технологии Протектората, пусть и могут показаться дилетанту… обыденными, грубыми, ничем не уступают технологиям Конвенции. Ты отлично понимаешь, что мехкорпы – особенный инструмент, стоящий за пределами категорий добра и зла. Ты можешь четко сказать, что биологическое оружие – это плохо, а нелетальное – хорошо, по меркам общепринятой морали. Но у мехкорпов нету понятия «морали». У них есть приказ, и путь к его выполнению – они идеальны.». Маршал облокотился на стену и изрек: «Они идеальные солдаты, да. Это ты имеешь ввиду?». Дамир покачал головой и усмехнулся: «Не только это. Они идеальное орудие для нанесения твоего видения мира на картину звезд… потому что в отличии от живых людей, они с гарантией исполнят все что угодно. Ты знаешь, почему мы не даем тебе приоритет в получении мехкорпов – потому что с ними в руках ты сможешь навязать свою волю всем существам известного космоса, и тебя будет невозможно остановить иначе, кроме как еще большим количеством роботов.». Маршал парировал: «Без людей в своем подчинении, я не смогу перевести весь свой флот к другим звездам – и окажусь в западне, ведь мехкорпы не умеют управлять кораблем в гиперпространстве.».

Дамир спокойно отметил: «Вот с этого момента можешь перестать притворяться, будто не понимаешь, почему я у тебя это спрашиваю. Ты должен понимать – о доверии не идет и речи. У тебя всегда было свое мнение, свой путь… Я помню это, потому что двадцать семь лет назад был единственным, кто проголосовал против того, чтобы сбить этот корабль…» - он постучал по иллюминатору костяшками пальцев – «…ионными минами и допросить тебя в момент, когда ты проходил через пояс Койпера вслед за ковчегом. Потому что, как ни крути, я верю в то, что твоя сфера деятельности должна оставаться неприкосновенной. Ключ процветания Протектората – в сотрудничестве Ставки и Совета. Но тебе этого мало – мало моей поддержки, моего заступничества, моих советов. Тебе хочется что-то реализовать, изменить мир – но как?». Маршал склонил голову и ответил: «Тебе хочется знать? Ну так я скажу. Вы, Совет, угробили нашу страну, которая была выкована в огне Эволюционной Войны. Вы обесценили жертву миллиардов мужчин и женщин, покоривших для вас Солнечную систему. Я понял это тогда, когда пошел воевать за Марс – когда наши истребители стартовали от ионного выстрела из винтовки, потому что свечи зажигания были проданы в аванпост контрабандистов на астероидном поясе, когда «Ревенанты» брали нас на перехват, а мы не могли использовать рельсотроны – потому что каждый второй патрон был настолько некачественным, что разрывал истребитель в клочья. Просто потому, что подлецы и идиоты, не понимающие угрозы теллуриан, каким-то образом не только получили право на жизнь, но и взошли наверх! Стали командовать нашей шаткой экономикой, пустив ее на самотек свободного рыночного механизма – а без экономики, наша военная машина оказалась обескровлена. Теллуриане смяли нас, унизили нас! Забрали вторую жемчужину Солнечной системы себе! Однако флот, армия – они дают надежду умелым, показывают дорогу способным. Доказав себя, я смог стать тем, кем я являюсь – и дать бой засилью бюрократии и прогнившему карьеризму в структуре Ставки. Теперь, пришло время пойти дальше – обрушить вашу диктатуру жадности и безжалостной эксплуатации, и мгновенно воздвигнуть на ее руинах военную машину, которая сможет перемолоть разобщенных и безответственных теллуриан. А затем, на ее основе построить государство, справедливое в своей высшей форме, руководимое теми, кто берет на свои плечи ответственность за безопасность и процветание нашей нации. Такова моя идея. Возражения?». Дамир вскинул бровь и метнул быстрый взгляд за иллюминатор – по-видимому, речь маршала впечатлила его, но едва ли очаровала. Он ответил: «Ты серьезно думаешь, что можешь сделать лучше, чем уже сделали мы? То, что создал Совет, является сложнейшей системой сдержек и противовесов. То, что мы сделали, отнюдь не «диктатура жадности» - такой термин подразумевает ханжеский, набожный подход к нашей идее. Проигрыш в войне за Марс не был вызван проблемой с системой, установившейся в Протекторате – причиной является исключительно второе поколение теллуриан – они к тому моменту освоили искусственное рождение, создали свой первый генезитрон – все остальное можно лишь назвать… неприятными частными случаями, из которых ты строишь свое заблуждение. Я ценю твой вклад в войну с Конвенцией, но пойми, что то, что мы создали – непобедимо. Эта иерархия, эта система зарекомендовала себя столетиями – ни одна альтернатива до сих пор не достигла успеха. Даже если ты приведешь свою клику к победе, твоя идея падет, сгниет и разложится, чтобы вновь начать все заново – накопление первоначального капитала, синдикаты и тресты, монополизацию и контроль за представительной демократией. Мы манипулируем массовой психологией, держим все под контролем – и предоставляем тебе, простому вояке, честь видеть полную картину, возможность спасти человечество от кровожадных теллуриан, шанс на славу и богатство. Но если ты пойдешь против Совета, мы отнимем эту возможность, и на этот раз тебе никто не выделит уютный островок в сорока километрах от ближайшего населенного пункта. Сдашь Тау Кита – и мы перестанем кормить Флот до тех пор, пока он не принесет тебя на Офалу по частям – поверь, не потребуется и недели. Не испытывай наше отчаяние.». Маршал махнул рукой и ответил: «Не успеете – если я сдам эту систему, ключевые миры будут выжжены дотла. За меня продолжит мой наследник…». На этом моменте Дамир громко и неприлично рассмеялся: «Наследник? Ты поторопился с заключениями. Даже если Флот признает его, вряд ли его будут волновать твои идеи. Его интересует только наука.». Маршал мрачно побренчал льдом в стакане: «Едва ли он сохранит свой скептицизм, когда придет на мое место. Одного взгляда из этого иллюминатора достаточно, чтобы понять всю проблему.». Дамир пожал плечами: «И почему же я её не понял?». Тот обнажил пожелтевшие от старости зубы, и злобно оскалился: «Потому что ты – часть этой проблемы.».

Видение оборвалось, и Эндан очнулся, сжимая ладонями астросферу, как будто пытаясь выжать из нее все соки. Сами ладони размокли и бессильно обмякли – перелет был по-настоящему тяжелым. Унимая бешено колотящееся сердце, он осторожно развернулся к экрану радара – на нем мигала одна неяркая точка, находящаяся в стационарном положении около центра системы – капитан едва не подумал, что она находится на орбите, вспомнив что центра притяжения системы больше не существует. За прошедший месяц, космический город потерял остатки энергии, и не распознавался на радаре – однако Эндан решил все-таки найти его через автотелескоп – мертвый город, как оказалось, вышел за пределы системы и постепенно удалялся в безграничную пропасть межзвездного пространства, разваливаясь от попаданий микрометеоритов – вздохнув, капитан перевел взгляд. Мартин подошел к радару и по привычке начал сравнивать коды неопознанного сигнала – однако дописав и расшифровав несколько столбцов, он выронил карандаш и удивленно пробормотал: «Ну надо же…» - взглянув еще раз на радар, он заключил: «Я не знаю подобных кораблей Протектората или Конвенции, и конкретно это судно не имеет ни единой радиолокационной системы. Это свидетельствует об очень глубокой модификации основных систем.». Эндан глубоко вздохнул: «Боюсь, тут все гораздо хуже. Это корабль пришельцев – я вижу небольшие блики силового поля, похожие на наши. Я едва ли удивлен – но не понимаю, как они смогли так быстро проникнуть вслед за нами.». Стого прикоснулся к экрану и провел траекторию, сказав: «Боюсь мы не можем обойти этот корабль. Все траектории вынуждают нас приблизиться к нему – даже на минимальных скоростях, шанс перехвата максимальный. Как будто… он нас ждал с самого начала. Я знал, что пришельцы быстрее нас, но не думал, что настолько.». Эндан покачал головой: «Итак… это наш последний бой. Мы должны прорваться к порталу – чего бы это не стоило. Я надеюсь… вы готовы. Потому что фарстрайдеры более чем готовы.». Мартин кивнул: «Перегрин – это целый флот в оболочке одного фрегата. Устойчивость крейсера, достигнутая щитами, и огневая мощь звена корветов – мы более чем способны встретить все, что только существует во Вселенной.». Эндан покачал головой: «На любой хитрый прием найдется свой контрудар. Фарстрайдеры опережают нас на столетия в уровне развития технологий – «умные поля» на магнитных монополях составляют у них настолько естественную основу технологий, что даже их оружие специально создано для борьбы с равными кораблями – ионно-волновые излучатели, которые разрушают электромагнитные отражающие матрицы, а затем – катапульты «умных бомб», начиненных раскаленной плазмой, которая иначе бы бесследно рассеялась о барьеры. В этом и заключается секрет нашей первой победы – фарстрайдеры, которые рассчитывали наше столкновение, допуская, что Виол поделился с нами секретом силовых отражателей, упорно стреляли по нам ионным оружием, наносящим незначительный урон корпусу. Лишь потом они начали стрелять по нам плазменным оружием – но было уже поздно. Понимаешь ли… наше столкновение с инопланетянами необходимо анализировать иначе, нежели привычное тебе соревнование «броня-снаряд». Сравни это с первыми днями Лейтенской Кампании – тот, кто первым поймет противника, имеет больше шансов на победу. Мы совершили прекрасные открытия с обогащенной материей и отражателями, и уравняли наши шансы с нападающими – однако страх все равно одолевает меня. Без сомнения, это разумные и мыслящие существа – и они способны анализировать нас, понимать, и делать подобные выводы. Сегодня их поджигает обогащенная материя – но что, если они уже знают еще более разрушительный прием, который можно применить против нас?». Мартин задумчиво ответил, следя за движением корабля по системе: «Да… это имеет смысл. В таком случае, нам нужно придерживаться наиболее осторожной стратегии – выждать подходящий момент для применения нашего особого оружия, и воспользоваться им сполна, нанеся стремительный и смертельный удар.». Стого покосился на экран и сказал: «Кэп… тут серьезные новости. Тебе не понравится.». Эндан уже повернулся, чтобы спросить, как вдруг со вспышкой перехват увенчался успехом – блестяще-черный борт огромного, разделенного на много составных частей корабля закрыл приличную часть неба – однако видно его было лишь за счет отсутствия тусклых точек звезд. Как черная клякса, он грациозно перемещался мимо обзорного стекла, выпуская розовую дымку остывающего газа из гигантских маневровых двигателей. Эндан обессиленно обрушился на приборную панель руками, прошептав лишь: «Виол… снова.».

Он нажал на кнопку коммуникатора и, увидев знакомое лицо, покачал головой: «Виол, прошу тебя. Нам нет нужды враждовать – позволь мне перейти через портал. Позволь нам забыть старые раны – перешагнуть через вековой конфликт, и двигаться в будущее.». Тот усмехнулся и ответил: «Это неправда. Наш конфликт – двигатель прогресса. Ты открыл мне глаза… я понял, что именно наша гибкость, именно наш потенциал к пониманию техники, станет тем рычагом, при помощи которого мы победим Протекторат и фарстрайдеров. Все верно – пока ты умолял этих глупцов отдать тебе крупицы технологий, я приходил и брал то, что принадлежит мне по праву. Нет, я ни в коем случае не упрекаю тебя – тебе попросту не даны возможности, подобные моим. Но в то же время, я до сих пор не понимаю, как ты живешь, понимая, что ты – проекция, тень. Ты окружаешь себя людьми, «друзьями», чтобы думать, что ты нужен кому-то, чтобы не раствориться бесследно в водах истории. Подумать только… принять такое участие в истории человечества, просто чтобы остаться забытым, ненужным! Я бы никогда не вынес подобного… поэтому ты – ложная мысль, которую нужно прекратить. Как говорил Пророк, когда произносил речь на собрании первой ячейки ОВЧ: «Если уж нам предстоит вести братоубийственную войну ради высшей цели, то уж пусть она будет быстрой и незаметной.». Ты умрешь и без моей помощи, несомненно… но это меня не устраивает, ведь ты умрешь мучительно и громко. Теперь мне не нужны твои данные, знания, или еще что-то, что ты пытаешься уместить в себе, чтобы придать своей жизни значение… мне просто нужно, чтобы твой покой был гарантирован. Это тот минимум, что я должен сделать для тебя – таков мой долг, как сильного перед слабым, как теллурианина перед селенитом.». Эндан покачал головой: «Тебе не нужно это делать. Я – не ты, сколько бы ты не утверждал обратное. Ты останешься здесь, и будешь вести кровопролитную войну, которую сам и развязал – а я отправлюсь туда, где мне и место – в ультрапространственное забвение. Подумай – я не твой враг, мне не место в твоей весовой категории. Ты – держава, а я – искра в черной пустоте. Твой враг – Маршал, но не я. Пока ты гоняешься за своей тенью, он создает оружие, которое уничтожит твой вид.». Виол насмешливо ответил: «Правда? Нет, не правда. Весь мир – моя песочница. Я строил и рушил, рождал и убивал, возрождал и вновь убивал, ради Империи Имени Меня! Тебе это чуждо, но тебе даже близко не приблизиться к моим возможностям. Никому, в сущности, не понять – как возможно, чтобы один человек мог иметь столько власти… столько могущества в своих руках. Мир проецируется на меня – и побеждая его, я получаю еще больше знаний… еще больше силы. Победив Протекторат, я наконец закончу долгий процесс человеческой эволюции – и буду приводить наш вид, нашу человеческую идентичность, к вселенскому доминированию над всем сущим и эфемерным. Победив тебя, я прикончу последнее семя хаоса, разложения… трусости. Ведь поэтому ты желаешь уйти в ультрапространство. Потому что думаешь, что где-то на далекой планете, в сердце царства фарстрайдеров, живут твои давно утерянные сородичи. И поэтому ты хочешь оставить этот мир на растерзание авангарду пришельцев, чтобы прийти на помощь горстке людей, для которых считаешь, что хоть что-то значишь. Собрав по крупицам свой билет отсюда, ты думаешь, что смог всех обмануть. Однако те, кого ты зовешь своими соратниками, поднимутся против тебя, узнав, кого они поддержали.». Эндан в ужасе отступил от экрана. Восемь глаз сверлили его, как лазеры – оглянувшись назад, он увидел, что в них не видно осуждения – слова Виола никак не повлияли на них. Он сжал кулаки и сказал: «Нет… это не так. Я стою за цивилизацию, которую ты защищаешь. Но если ты думаешь, что сможешь облачить свои пороки в мои одежды, ты по меньшей мере не прав. Тебе никогда не избавиться от страха смерти, сколь всемогущим ты бы не был – ведь ты такой ценный, такой нужный этому миру. Я же не боюсь сказать, что я боюсь смерти, и при этом не боюсь признать, насколько я незначителен для мироздания – поэтому я воистину бесстрашен. Ты лишь подделка, робот, пущенный по ложному алгоритму – тому, что обречет свою же цивилизацию на вымирание. Отступи, или мой корабль, этот сплав чистой храбрости и многогранного разума, испарит тебя, как каплю воды.». Виол закрыл глаза и сказал: «Дерзко. Но я не буду с тобой спорить – порой тысячи слов можно заменить одним выстрелом.».

Эндан едва успел отдать команду компьютеру, выключая коммуникатор, как с жутким треском мощный белый луч пронесся мимо корабля – впрочем, это был лишь легко узнаваемый маркер для невидимого луча смерти. Энергетическая установка Амарока работала безупречно – и несколько залпов из микроволновых орудий расползлись голубыми пятнами на мощном отражателе Перегрина. Эндан крикнул: «Корабль, перевести управление энергоснабжением подсистем в ручной режим!». Надев шлем и войдя в полное управление огромной боевой машиной, он задействовал полную тягу на тормозных ускорителях – корабль стремительно отлетел от шторма испепеляющих микроволн, достойно сдерживаемых могущественным инопланетным артефактом. Противник поспешил среагировать, выпустив несколько разрывных выстрелов из трофейных мортир – мощность на отражателе стремительно упала до половины по завершению маневра – корабль лег на касательную траекторию обхода, в попытках выйти в «слепую зону» орудий Виола. Эндан наконец смог рассмотреть крейсер – воистину, он представлял собой кульминацию идеи, подразумевающей количество и разнообразие оружия – ни единого свободного места на корпусе не было свободно, на котором можно было бы пристроить еще одно орудие. Он крикнул в интерком: «Мартин, срочно проведи анализ его вооружения!». Ответ поступил незамедлительно – по-видимому, задача была выполнена заранее, но оружейник решил не отвлекать капитана в тяжелый момент: «Я перечислю в порядке убывания радиуса действия, чтобы было удобнее! Нейтронное орудие с пониженной мощностью и быстрой зарядкой, судя по сигнатуре…» - Эндан перебил его, усмехнувшись: «Этот ублюдок кое-что выучил с нашей прошлой встречи. Продолжай.». Тот продолжил: «…четыре мортиры, еще четыре микроволновых орудия, и… какие-то сборщики! Внимание на них! Пока не выпускай своих дронов на перехват – их тут же размажет орудиями средней дистанции!». Два сборщика, встроенные в крейсер, были гораздо больше тех, что стояли на Перегрине – и раздвинув мощные створки, они выпустили двух дронов. И еще двух, и еще двух – и так до тех пор, пока целая стайка из десяти огромных, по меркам капитана, дронов не выстроилась рядом с кораблем – каждый из них превышал размеры катера, и их внешнее бронекольцо идеально вписывалось в круглый разъем выпускающего их шлюза. Первые два корабля сократили расстояние с фрегатом, и выпустили ярко-желтые лучи – с изумлением Эндан понял, что это те самые индукционные лазеры, искусно повторенные Виолом в оболочке тяжелых дронов. Он с ужасом заключил, что его беспилотники остаются далеко позади по огневой мощи – и закрыл свой путь отступления облаками раскаленной шрапнели, выпущенными из точных мортир. Впрочем, передний фланг беспилотников явно управлялся напрямую Виолом – иначе было трудно объяснить, как тяжелые и неуклюжие дроны грациозно пробирались через хаотичное движение крохотных горящих опилок, оставляя лишь неглубокие царапины на корпусе. Впрочем, мусорный барьер замедлил движение противника, и это дало шанс на контратаку – пластины фокусировочных пластин раскинулись вокруг основного орудия, и мощный фиолетовый луч рассек пустоту надвое, вонзившись в упругий пузырь отражателя – и с безумным ревом взвился в безумном танце вокруг точки попадания, отражаясь во все стороны – выстрел пришелся точно перпендикулярно отражателю, и Виол стремительно отводил корабль из-под огня. Эндан уже хотел зайти на второй выстрел, как вдруг дроны пробились через заградительную пелену, и зашли в атаку – капитану ничего не оставалось, как выйти из маневра, закрутив резкую петлю и сделав еще несколько менее поддающихся описанию маневров, в тщетных попытках скинуть беспилотники с хвоста. К счастью, сам Амарок спешно отступил из боя – ему требовалось срочно восстановить мощность на отражателях – но это позволило Виолу перенести все свое боевое искусство в дронов. Внезапно, идея пронзила сознание капитана – он крикнул в передатчик: «Ада, возьми управление кораблем! У меня есть план, как скинуть эту чертову флотилию с хвоста!». Корабль отозвался на подключение ее нейродрайвера – и слегка отклонился, набирая угол для очередного маневра. Он переключился на прямое управление сборщиком, и начал ваять дрона по собственным представлениям. Лишенный орудий, с отстреливающимися бронекольцами, двойными ускорителями, и единственным орудием в виде манипулятора-сварщика, он казался вершиной излишества и бессмысленности. Эндан покачал головой и спросил по связи: «Хосе, начни перехват по моему сигналу. Избегай прямого столкновения, старайся только отвлечь противника!». Тот ответил: «Всегда наготове, шеф.». Створка сборщика с хлопком открылась, и Эндан подал сигнал – тотчас же из ангара вылетел Кортик, в который сразу же вонзились несколько лазерных лучей. Мощное охлаждение оставило лишь эффект комариного укуса на броне – но Хосе избегал прямого столкновения с преобладающим противником путем сложных маневров. В этот момент, капитан приблизился к преследователям – один из дронов обнаружил угрозу и моментально дал несколько выстрелов – однако Эндан ловко поглотил их, отстрелив бронекольца. Оставшись без брони, он совершил резкий прыжок к ближайшему дрону, и обхватил его механическим щупальцем. Виол дал несколько неуверенных выстрелов по пораженному дрону, и смог лишь пробить броню – очевидно, это было последнее, что он мог ожидать – как вдруг рядом появился Кортик, резкими выстрелами содравший броню с беспилотника, как шкурку с апельсина – тот резко провел маневр уклонения, устремившись на ремонт к сборщику – и пораженный дрон успешно отправился вслед за своим поврежденным собратом. За обшивкой, однако, небольшое вычислительное ядро намертво приварилось к конструкциям дрона, и крохотный манипулятор высекал небольшие кусочки металла, просверливая заостренным наконечником толстый панцирь вражеского вычислительного ядра.

Капитан оглянулся на показатели, и крикнул: «Стого, у нас три минуты. Ты сможешь проанализировать бортовой журнал корабля, чтобы найти фрагменты того кода, которым пользовался Координатор, чтобы отключить нам корабль?». Тот отозвался утвердительно, и Эндан напряженно взглянул на поле битвы. Два беспилотника были повреждены, но на их место пришли еще четыре – и, если бы не внимание Виола, сосредоточенное на сохранности основного корабля, было бы еще больше. Ада искусно вращала корабль, отводя его от основного огня – но Виол уже выдвигался навстречу, чтобы загнать Перегрин в угол, оставить его без отражателей и испепелить плотным лучом разогнанных нейтронов. Эндан взглянул на показатели щитов – в небольшую паузу, выигранную неожиданным маневром с дроном, он слегка стабилизировался, и доходил где-то до семидесяти процентов. Эндан решился на отчаянный маневр – попросил управление обратно, вывернул курс корабля в опасный маневр, от которого линейные приводы маневровых двигателей едва не заклинило, и ринулся прямо к крейсеру, заряжая орудие. Как в поединке фехтовальщиков, два луча врезались друг в друга и прошли насквозь, вонзившись в отражатели огромных кораблей – в этом поразительном световом шоу, вызванном отражением и преломлением, казалось, что при столкновении двух кораблей родится новая Вселенная – но в последний миг они разминулись, сверкая дестабилизированными, глубоко поврежденными щитами. Складывалась неприятная для капитана ситуация – оба корабля оставались на трети, если не ниже, емкости отражателя – но Виол уже стремительно подводил своих дронов, чтобы завершить начатое. И в эту самую секунду, шлюз сборщика захлопнулся за вторым поврежденным беспилотником – и провод прошел через просверленное отверстие. Программная оболочка была переписана, и сверхбыстрые, блестящие и наточенные инструменты мгновенно разрезали и разобрали могучую боевую машину, измельчив «донорское» ядро на металлическую пыль. Наконец, механическая рука протянулась и выхватила основное ядро, разрезав его на две части и точно поместив на приемную пластину для программной диагностики – и свет потух. Виол перенаправлял питание, вручную перемещал приоритеты – и Стого едва успевал за ним, переключая питание обратно. С громким хлопком первым отказал правый энергетический узел – разлетевшись на обрывки золотистой фольги и металлических обломков, он вскрыл небольшое отверстие в корпусе, из которого хлынули огненные языки горящего воздуха. Питание восстановилось, и Амарок медленно начал поворот к противнику, изрыгая тлеющий груз из пробитого отсека, как раненый зверь – а все дроны как будто обрели второе дыхание, набросившись на корабль. Эндан уже собирался зайти на атаку с главного орудия, как вдруг спешный расчет вывел ему точные цифры – едва ли он успеет разрушить отражатели до того, как стая мощных дронов сожжет его вместе с кораблем. Он выругался и скинул шлем, пинком откинув кресло – пытаясь справиться с жутким головокружением, он по синусоиде побрел к ангару, тихо скомандовав: «Стого, Ада, собирайтесь у транспорта – на этот раз на абордаж идем мы. Мартин, ты возьмешь корабль и уведешь его отсюда при помощи словесных команд… если дроны все же догонят тебя, сможешь отстреляться из орудий – без постоянной угрозы от Амарока, от тебя даже не потребуется пилотировать корабль. У нас нету иного выбора – Виол играет по-крупному.». Тот покачал головой: «Я пойду с вами. Я – живая ядерная бомба. В случае, если Виол убьет меня, вы сможете сбежать с корабля – а взрыв изнутри с гарантией уничтожит корабль. Эндан от удивления даже оправился от головокружения – и изумленно заметил: «Почему ты сразу не сказал? Ты что, серьезно имеешь устройство судного дня?». Мартин усмехнулся: «Да, я переделал ядерную батарейку кардиостимулятора в небольшой взрывной заряд с водородной начинкой – когда я умираю, буквально через минуту я возношусь в ядерном огне. Сделал это много лет назад, все время упрекал себя за идиотский максимализм… но теперь это может пригодиться. Я сочту за честь унести с собой жизнь самого Серого Ублюдка!». Капитан тяжело выдохнул и кивнул: «Тогда мы делаем это все вместе. Берите винтовки и запасайтесь анти-теллурианскими патронами, надевайте скафандры – на этот раз, бой будет на его территории. Сегодня мы сделаем величайшую услугу этой Вселенной!». Он отдал заключительные команды адаптивному помощнику – проложил межпланетный курс так, чтобы дроны не смогли перехватить беззащитный корабль, и сел в тесный отсек Кортика.

Со свистом воздух из ангара улетучился, и створка вновь распахнулась – однако дроны не обращали внимания на катер, перенеся весь огонь на корабль. К их неожиданности, он вывернулся из-под ярких лучей, совершив последний отчаянный маневр – и выпустил поток обжигающего света на преследователей, исчезнув в темноте космоса. Эндан стоял напротив иллюминатора, и едва успел отвернуться, когда вспышка внезапно осветила все предметы на этой невесомой шахматной доске – обугленные беспилотники, поврежденный крейсер, и беззащитный Кортик, летящий через поле сражения. Едва ли свет оставил серьезные повреждения на преследователях – и теперь они стремительно сокращали расстояние с катером – по-видимому, Виол все-таки понял, что задумал капитан. Тот вытер лоб и пробормотал: «Теперь мы без больших пушек, наедине с целым кораблем.». Ада сказала: «К счастью, перегрузка узла уничтожила один точечный лазер, и теперь у нас имеется небольшой коридор через защитный периметр – а затем возможность пробиться внутрь корабля. Я нарисовала примерный курс… и он достаточно сложный даже без преследующих нас тяжелых дронов.». Хосе не ответил – он молча принял листок нейрофольги и положил его под защелку на обзорном куполе. Наконец, дроны подлетели на достаточное расстояние – с жутким скрежетом и звоном, очередь тяжелых выстрелов скосила по корпусу. Хосе тихо спросил: «Мне развернуться и зайти ему в хвост?». Капитан покачал головой: «Выпускай охладитель и не меняй курс. Чем дольше мы на открытом пространстве, тем дольше он будет забрасывать нас дронами – в открытом бою на одном катере нам не выстоять.». Шлейф зеленоватого газа вышел из наконечников охладительных поверхностей, и корпус продолжил поглощать выстрелы лазеров, лишь покрываясь слоем копоти. Несколько выстрелов пришлись точно по соединительному звену шасси – и вереница проводов, вместе с металлическими шарнирами, выпала из отверстия. Хосе грязно выругался и заметил: «Система охлаждения не рассчитана на поглощение такого количества выстрелов. Теперь нам гарантирована жесткая посадка…». Эндан покачал головой: «Черт с катером – только донеси нас живыми до корабля!». Кортик высвободил раскаленные охладительные пластины – и нырнул в силовое поле, осторожно снизив скорость. С тихим всплеском, голубая ткань пропустила поврежденный корабль – вслед за ним ударились несколько выстрелов, но своенравное поле отразило их, не делая исключений для своих. Кортик начал проходить через невидимый загнутый коридор безопасности к поверхности корабля – Хосе крепко держал штурвал, но его руки дрожали – один сантиметр в сторону, и катер грозил испариться. Беспилотники уже преодолели поле, и подлетели к кораблю – но судно уже стремительно нырнуло в испепеленный отсек. По телу капитана прошла волна тяжести, когда тот вошел в поле действия гравитационного генератора Амарока – и, с жутким скрежетом, катер проскользил по полу отсека. Побелевшие от температуры ускорители потухли, и корабль бессильно застыл в обгоревшем отсеке. Капитан оглянулся, убедившись, что все пережили посадку, с щелчком подсоединил шлем, перехватил с ремня маг-винтовку, расправил лопасти кохлеарики, и ухватился обеими руками за ручки двери – с щелчком, она отъехала в сторону, и резко высвободившийся воздух пронесся по полу разорванного отсека, всколыхнув толстый «ковер» из пепла. Впятером они прошли через безмолвную тишину, прислонились к стене по бокам двери, и Стого осторожно протянул руку к панели управления – с диким свистом и гулом дверь раскрылась, и теллуриане по очереди вытянули за руку всех внутрь герметичного отсека. Наконец, с звонким хлопком, створка закрылась – Эндан оглянулся и с изумлением рассмотрел место, в которое они попали. По всей видимости, именно здесь располагался полевой штаб Виола – многочисленные карты планет, звездных систем, сложились вместе на огромном столе – если присмотреться, под ними всеми пролегала какая-то сеть красных нитей, формирующая некую паутину. На широкой стене были развешены многочисленные снимки корабля пришельцев – а в углу, скрытом под темной накидкой из углеткани, стоял высокий цилиндр из голубоватого стекла.

Подойдя ближе, капитан услышал легкий гул рефрижератора – и застыл в изумлении, проведя ладонью по запотевшему стеклу. За ним скрывался живой фарстрайдер – только сейчас он наконец смог разглядеть его вблизи. На самом деле, он сильно отличался от того, что капитан видел на экране коммуникатора – можно было предположить, что это было лишь некой частью тела – зеленоватые пульсирующие органы лежали в неровно обрезанной перламутровой массе, а изумрудные капилляры были искусственно соединены с проводами бака. Внезапно, зеленые ткани слегка сверкнули, а из небольшого запыленного динамика на крышке емкости раздался голос: «Новый злоупотребитель. Меня зовут И342, но по воле носителя электрической крови, я служу калькулятором вашего забвения. Вам осталось 350 дней до прибытия.». Эндан забыл обо всем и изумленно оглянулся – Ада мгновенно ответила: «Это одиннадцать с половиной месяцев. У нас еще есть время…». Капитан вновь повернулся к существу и участливо спросил: «Но как ты здесь оказался? Почему ты вообще жив?». Тот ответил скрипучим, шуршащим голосом некачественного лабораторного динамика: «В облаке Оорта звезды в четырех световых годах отсюда, этот корабль землян столкнулся в бою с моим кораблем. Несмотря на явный недостаток технологий, этот злоупотребитель был… невероятно упорным. Когда мы сошлись один на один, я практически уничтожил его корабль – он покинул судно, и мне оставались мгновения до выстрела из ионного резака – тот тут же бы прикончил его. Но в последний миг, произошло неописуемое – не пользуясь никаким оружием, он выпустил мощную шаровую молнию – она прошла по орудию, мгновенно выведя его из строя. Плазменные бомбы не наводились на него – и мне не оставалось ничего, кроме как сдаться на его милость, когда он оторвал меня от моего корабля голыми руками. Когда я поведал ему все, что ему требовалось, он решил сохранить мою жизнь в обмен на то, чтобы каждый раз, когда он приходил сюда, я называл точную дату прибытия. Видимо, в такой форме, я оказался ему полезен – и смогу дожить до момента, когда мои сородичи освободят меня.». Эндан тихо спросил: «Ты рассказал ему все это? Но почему? Другие фарстрайдеры, насколько я знаю, не очень желали делиться подобными сведениями.». И342 ответил: «Позволь рассказать историю… ту же, что я когда-то рассказывал электрической крови. Обрати внимание на наши имена. В нашем обществе, мы пользуемся порядковыми номерами – как скоро каждый из нас прошел Обращение – однако первая буква обозначает кое-что иное. Наше общество раздирает противоречие – комплиментаристы хотят помочь другим видам, а изоляционисты, как я – вернуться на нашу планету, чтобы просто… жить. Мы можем позволить оба варианта, ведь наша сила безгранична – но это было не всегда. Когда-то, наш вид страдал и задыхался на своей родной планете, которая утомилась нашим присутствием. Она стремительно забирала то, что когда-то сама дала нашим предкам – из последних сил, мы запустили великий корабль поколений, погрузили на него светлейшие умы нашего вида. Многие тысячи лет блуждал наш корабль – микрометеориты и высокотемпературные облака газа ломали и жгли его, и все это – под нещадным потоком космической радиации. Наконец, навигационный компьютер нашего спасительного плота отказал – и корабль отправился в свободный полет. Долгие годы мы шли через пространство, ведомые лишь нашей решимостью – мы точно знали, что на нашей родной планете, название которой мы за десятки поколений успели забыть, жизнь давно была уничтожена, и вместе с тем понимали, что в радиоактивном облаке туманности, нас ждет медленное разложение. Но когда нас осталось в живых едва ли больше сотни, мы нашли нечто невероятное… артефакт, который не просто оживил нас, но дал нам силу, сравнимую с самими звездами. Мы назвали его…». Стого резко крикнул: «Капитан, пригнись!». Эндан почувствовал резкую боль в боку, и повалился на пол – за ним стоял робот, напоминающий кирпич с пулеметом, поставленный на две человекоподобные ноги – очередь прошлась не только по скафандру капитана, но и рассекла бак с пришельцем. Густая маслянистая жидкость, в которой витал фарстрайдер, растеклась наружу – и амальгама распалась, как припой, к которому приложили паяльник – несколько секунд, и от инопланетянина осталась лишь дымящаяся лужица вещества, похожего на ртуть. Стого выстрелил в робота, но патроны явно не подходили – легкие кусочки металла лишь слегка пошатнули неустойчивую конструкцию. Тот повернулся к лежачему капитану, сверкнул злобным фонарем, и Эндан пнул его ногой по «колену» - робот упал на пол, выпустив тщетную очередь в упор – и ионные пули Стого наконец добили зловредную конструкцию. Капитан ощупал место повреждения – вак-пена легко заделала как узкую рану, так и пробоину в скафандре.

Внезапно, с потолка раздался голос Виола: «Забавно было наблюдать, как твоя любознательность становится твоей погибелью.». Эндан сплюнул кровь в трубку шлема, поднялся и хрипло крикнул: «Черт возьми, Виол! Ты убил его – зачем?! Все, что мы таким трудом захватываем у фарстрайдеров, должно быть свободно и неприкосновенно от наших разногласий! В этом – ключ к выживанию, не только нашему, но и всего человечества!». Динамик на потолке ответил: «Именно. Взгляни-ка, куда ты посадил свою идиотскую машину. В этом отсеке хранились экспериментальные материалы, которые я захватил у пришельцев… практически целый корабль, аккуратно разобранный и отсортированный. Живая амальгама, Эндан! И все это ты уничтожил своими руками. Тебе ли говорить, чем из того, что я добыл, не жалея своей жизни, я не могу распоряжаться?!». Капитан покачал головой и выстрелил в систему внутренней связи, а потом взглянул на карту, разложенную посередине комнаты – внезапно, она обрела смысл. Красные линии показывали быстрое распространение пришельцев по Местному сектору – карта показывала примерное измерение количества гиперпространственных следов, и вероятность прохождения по ним кораблей фарстрайдеров – несомненно, для составления этого плана пригодились данные Вождя. Даже во Внешних Колониях количество переходов достигало многих десятков тысяч – не говоря уже о ключевых мирах, в которых Виол лаконично поставил знак бесконечности. Как и полагается нейрофольге, конкретно этот рулон содержал множество вероятных сценариев развития вторжения – включая тот, где пришельцы сразу же перенаправят свои силы на атаку Конвенции. В таком случае, он предполагал эвакуировать всех теллуриан под океан магмы Тартара – но даже в этом случае, весь удар вновь придется на ключевые миры селенитов – беззащитные и недвижимые. Эндан тихо вздохнул: «Нам пора… больше тут делать нечего. Стого, ты был в системе – где сейчас Виол?». Тот мгновенно ответил: «На мостике, не иначе. Подозреваю, что он сейчас пытается найти Перегрин… нам нужно поспешить. Нам один подъем налево, и три отсека вперед.». Капитан кивнул и вышел к наклонной панели – как вдруг ощущение тяжести пронзило все его тело – он даже не успел понять, как оказался на полу, плотно прижатый собственным весом. Голос Виола вновь раздался с потолка: «Не можешь сделать и шагу, а? Так оно и бывает. Ведь это мой корабль, и мои правила. Могу ведь и так!». Внезапно, Эндан едва успел перехватить винтовку – он очутился на том, что до этого было потолком, скатившись на верхнюю палубу. Виол добавил: «Я даже ничего не нарушаю. Знаешь, мне даже нравится, когда провода от нейродрайверов уходят куда-то ввысь! В космосе нету понятий «вверх, вниз, влево, или вправо». Я следую за самим пространством в его всенаправленности.». Тело капитана едва держалось воедино – тяжелый груз придавил его вниз… то есть вверх. Он вновь перевернулся и оглянулся – тела Мартина и Хосе так же беспомощно лежали на потолке подъемной панели. Стого и Ада о чем-то спорили – вслушавшись и пытаясь не отвлекаться на треск в глазах, он расслышал их речь. «…никуда он в таком состоянии не пойдет – еще пара изменений силы тяжести, и у него разорвется сердце! Я иду на нижнюю палубу, ломать гравитационный генератор – и, если ты мне не поможешь, нас всех ждет погибель.» - говорила Ада. Стого покачал головой: «Мне очень жаль… но у генератора нету своего интерфейса, чтобы осторожно остановить его. Если мы попытаемся остановить его насильно, весь корабль разорвет на части – вместе с нами.». Эндан ощупал панель управления, спрятанную в запястье скафандра – на его плечах висел реактивный ранец, и нажав на заветную кнопку парения, мощные ионные ускорители слегка приподняли тяжелейший груз с его плеч, позволив ему приподняться с поверхности и встать, на удивление теллурианам – только сейчас он понял, что после падения они попали в арсенал. Он пробормотал, пытаясь удержать непроизвольно провисающую челюсть: «Идем на мостик. Все вместе. Виола нужно уничтожить.». Тяжело переставляя ноги и наклоняя ускорители ранца, он побрел к выходу. Он недовольно спросил: «Какого черта в этой вселенной еще не придумали экзоскелетов?! Клянусь, когда я в первый раз умирал, уже были прототипы!». Мартин, так же переступающий вслед за капитаном, заметил: «Все боялись того, что замкнувший сервомотор вывернет им кости наизнанку. Более того, пару раз так и было – поверь, это зрелище, которое лучше не видеть…» - он запнулся и едва не проломил себе грудь коленом, после чего сплюнул кровь и добавил: «Ладно, я тебя понимаю. Сейчас пригодилось бы все, что угодно – лишь бы дойти до этого гребанного садиста и вырвать ему нейродрайвер.». Эндан переступил через порог в следующий отсек – по-видимому, это был отсек обслуживания сборщика, широкий изгиб которого проходил по стене. Внезапно, треск пулеметов пронзил тишину корабля – небольшие шагоходы Виола приподнялись из засады, и атаковали команду. Эндан пригнулся, и Стого вырвался вперед, отразив пули раздвижным щитом – а второй рукой расстрелял с десяток боевых машин – с щелчками сгорали транзисторы и конденсаторы, и роботы с дымом падали оземь. Капитан благодарно кивнул, едва не сломав шею, и продолжил идти через отсек – скрипя моторами, следующая дверь открылась перед ним.

Судя по облику, это был какой-то рекреационный отсек – диван покинуто стоял перед искусственным иллюминатором, и вентилятор уныло перебирал лопастями, не справляясь с таким тяжелым воздухом. На кофейном столике лежала книга – на удивление капитана, бумажная, с заглавием «Так говорил Заратустра». Скривив усмешку на багровом от напряжения лице, капитан пробормотал: «И почему-то, я даже знаю, какая часть из его проповеди Виолу понравилась больше всего.». Виол услышал его – и ответил через динамик: «Если честно, я в корне не согласен с автором – многие фрагменты имеют смысл лишь для той примитивной эпохи, в которую жил автор. Но одно понятно точно – всем этим обществам, этим группам и идеям нужен проводник – кто-то объединит их перед лицом будущего – перед необходимостью покорить Вселенную, возьмет ношу мира на свои плечи… Но ты не будешь им, ведь ты едва ли можешь удержать ношу самого себя на ногах.». Эндан остановился и склонился – силы быстро покидали его. Чтобы удержаться на ногах, он скинул непосильный груз – винтовку, и она врезалась в пол, оставив глубокую вмятину. Совершив последний рывок, он пошел вперед, на свет из-за двери, опрометчиво оставленной открытой – за ней раскрывался обширный зал управления кораблем, перевернутый кверх ногами. Множество разъемов для нейродрайвера оставались пустыми – но от остальных, как паутина, простирались черные нити, протянутые сверху вниз к платформе, на которой стоял Виол. Как дирижер на спектакле, он водил руками, и провода покачивались – а корабль перемещался на широком экране радара. Эндан прошагал по полу к длинному подъему на возвышение – он приложил руку к сердцу, которое отчаянно билось из последних сил, посылая болевые волны по всему телу. Где-то вдалеке за ним, Ада и Стого помогали Хосе и Мартину встать на ноги – а Виол резко обернулся, посмотрев на капитана. На фоне звездного покрова, он изрек: «Так вот оно что. Ты пришел сюда… зачем? Чтобы доказать, что я неправ? Просто, потому что можешь? Мне просто интересно… ты хоть что-нибудь понял из моей небольшой притчи? Понимаешь, я ведь не просто так повысил силу тяжести. Я хотел тебе кое-что показать, научить… скажи, ты понял, чему?». Эндан упрямо молчал – он пытался что-то сказать, но все, что вырывалось у него изо рта – зубная крошка и горькая слюна. Виол пожал плечами: «И это все? Обычно ты гораздо многословнее.». Капитан внезапно прохрипел: «Я позволю своей пушке сказать все за меня.». В ту же секунду, он выхватил из-за пояса маг-пистолет – и одним точным ионным выстрелом попал в нейродрайвер на контрольной панели – его лаконично маркировала двунаправленная стрелка и буква “g”. Молния пробежала по штекеру, и провод распался на пепел. Внезапно, ускорители на спине Эндана унесли его вверх – на секунду, его сознание помутнилось от резкого облегчения. В месте, где только что стоял капитан, пронеслась шаровая молния – Виол будто и не сомневался в таком исходе событий. Приземлившись на потолок, Эндан нырнул за консоль и крикнул: «Все это не имеет никакого смысла! За что все это?! Просто потому, что я прострелил тебе руку? Возьми да сделай новую! Ты же теллурианин, зачем тебе держать злобу за такую мелочь!». Виол задумчиво сомкнул блестящую механическую конечность и сказал: «Зачем мне это делать? Я сохранил это мгновение, наделив его физической формой. Ты ведь потратил столько сил, столько лет, чтобы добраться до меня и нанести мне этот удар. Для меня это символ… того, как отчаяние и ненависть дают ощутимую силу даже самым слабым этого мира. Несомненно, в ту ночь ты вновь меня чему-то научил – но теперь это не имеет значения, по крайней мере – для тебя.».

Провода как по команде отсоединились от его головы, и с гулким ударом гонга округлая платформа, на которой стоял Виол, поднялась над поверхностью – по-видимому, ее удерживала сила многих килограммов обогащенной материи. Перелетев укрытие Эндана, он выпустил очередную молнию – от неожиданности, капитан застыл на месте, смотря на неизбежно приближающийся снаряд. Внезапно, перед снарядом появилась Ада – перехватив летящую молнию, она обернулась к Виолу, разбежалась, и прыгнула, чтобы скинуть его с платформы – он слегка приподнялся, но теллурианка схватилась одной рукой за край платформы, а второй упорно выбивала искры из летательного аппарата – внезапно, Виол поднял руку, и повернул ее на девяносто градусов – сила гравитации стремительно изменилась, сбросив Аду с края платформы на внешний иллюминатор, как порывом ветра. Эндан пытался удержаться за край консоли, но все равно проскользил по покрытию, и со звоном упал на стеклянную преграду – с ужасом он представил себе расползающиеся трещины вокруг – но стекло прочно держало его. Виол торжествующе левитировал на своей платформе, посылая заряды электричества – несколько небольших молний попало рядом с Энданом, но ничего не произошло – иллюминатор бесследно их поглотил. Эндан уверенно поднял пистолет и несколько раз выстрелил в силовое поле – но голубые разводы в воздухе показали, что Виол каким-то образом смог сохранить достаточно обедненной материи для личного силового отражателя. Внезапно, консоль в дальней части зала перевернулась – три маг-винтовки накрыли Виола шквальным огнем, с громким хлопком перегрузив его отражатели и заставив обернуться и выпустить электрические заряды – но Стого искусно перевернулся в воздухе, перехватив молнии – и вырвался вперед на реактивном ранце, обеими руками схватив руку Виола. Он едва не потерял равновесие, однако в последний момент выпустил огромный клинок из предплечья – Стого оказался в невыгодном положении, повиснув на руке Виола – ударом ноги он выбил диск платформы, и они оба упали на пол, сцепившись в бою. Виол злобно усмехнулся: «Глупец – ты ничего не понимаешь в том, как устроен мир. Если раньше тебя просто презирали, то теперь тебя будут ненавидеть. Ты предал Магистрат, опору теллурианской нации. Разве ты не понимаешь той простой правды… мы боялись не Исиды, когда принимали ее безумный ультиматум. Все второе поколение неисправимо повреждено – застряв умом и душой в эпохе войны за Марс. Мы боялись тебя, ее верного пса!». Стого перекатился, оказавшись сверху – обеими лезвиями он пробивался к горлу Виола – сквозь зубы он ответил: «Мне больше не нужно искупление. Теперь я понимаю, что мои знания, мои навыки, не лежат на мне позорным грузом – а позволяют мне выбирать цель и служить ей. Ты стоишь на пути этой цели, и мне все равно, будь ты магистр, автарх, директор, или Пророк. Я уничтожу любого.» - с этими словами он с размаху вонзил клинок в грудь Виола, но не успел пройти далеко – из последних сил магистр оттолкнул Стого, одним усилием поднявшись на ноги, и крикнул: «Это не твой бой! Моя цель – Эндан! Он должен умереть!» - на воздухе ихор быстро уплотнился, и рана мгновенно закрылась. Стого хотел броситься в атаку, как вдруг механический голос от панели управления произнес: «Маневр перехвата – завершение через три… две… одну секунду.». С яркой вспышкой за огромным иллюминатором, по традиции гравированным гербом Раздела, появился Перегрин – у капитана дернулось сердце. Виол воспользовался оглушением от вспышки, вспрыгнув на платформу и взмыв в воздух – усмехнувшись, он заметил: «Ну что… не ожидал, что ты будешь по эту сторону иллюминатора, когда я захвачу остатки твоего корабля. Оно и к лучшему – меньше повреждений. Без обид, но Балор пойдет в бой с работающим отражателем.». Эндан покачал головой: «Подумай логически! Это единственный корабль, способный пройти через ультрапространство! Ты никогда не был там… вдруг там – еще тысячи таких же кораблей, в придачу к тем, что уже летят на нас?! И все это останется тайной, благодаря твоей недальновидности!». Виол махнул рукой – и по команде, дроны вылетели из сборщиков. Эндан тихо прошептал в коммуникатор: «Черт со мной… отступайте. Нам нужно защитить ультрадвигатель, любой ценой! Приведите в действие Кортик и выступайте обратно, защитите Перегрин. Я останусь здесь… это мой бой.». Ада отчаянно оглянулась, но Эндан тихо покачал головой и добавил: «Это не какой-то там «приказ». Эта задача – суть моей жизни. Не так страшно сгинуть, как подумать, что пришельцы могут натворить в Местном секторе. Я отвлеку Виола… как только смогу.». Виол даже не обратил внимания на бегущих у него за спиной - обдумав, наконец ответил на вопрос Эндана: «Понимаешь… даже теллуриане не были готовы к тому, что лежит за границей пространства. Метрический космос мне прост и понятен – любое его проявление можно объяснить логикой и фактами. Но что происходит в гиперпространстве?! Переплетения наших мыслей вспыхивают и затухают, чтобы вновь передаться кому-то другому. Никакой секретности, никакой безопасности… никакой рациональности. Если базовые принципы гиперпространства еще поддаются альтернативной физике Вселенной-Конденсатора, то этот «телепатический эффект» гиперпространства выходит за все рамки понимания. Сложи все воедино… в гиперпространстве существует нечто, что сильнее всех нас – фарстрайдеров, теллуриан, мехкорпов – вместе взятых! Только завершив эволюционный переход на новый этап, мы начнем покорять это измерение. Что касается ультрапространства… то один раз люди уже сыграли в эту игру – и призвали дьявола по наши души. Твой плащ… очень символично отражает твои настоящие побуждения. Ты ничем не отличаешься от ремлян – все так же идеалистично думаешь, что ваше освобождение может опираться на кого-то другого… хотя история нас научила достаточно, что человек может надеяться только на самого себя. То, что лежит за этой гранью, уже представляет опасность не для нашего вида – ее вы уже призвали. Теперь я боюсь за тебя… что тебя ждет участь хуже самой смерти. Это существо, пространственный повелитель – я уверяю тебя, он существует.». Он стоял на левитирующей платформе, протянув руку к иллюминатору – не как магистр, но как безумный миссионер.

Восемь дронов прорезали космос лучами, впившись в силовое поле – как вдруг корабль резко тряхнуло – на радаре появилась точка, явно отвечающая за «Кортик». Виол подлетел к приборной панели и достал какой-то нейродрайвер, перенаправляя дроны на перехват катера – Эндан выбежал из-за укрытия и выпустил полную обойму в консоль – от количества замыканий она воспламенилась, заставив Виола боязливо выронить провод. Впрочем, дроны все еще атаковали Перегрин – Эндану лишь оставалось надеяться, что отражатели выдержат напряженный огонь. Виол обернулся, накрыв зал огнем из выроненной Энданом винтовки – усмехнувшись, он сказал: «Что же… наконец нас покинули. Теперь настало время честной схватки.». Капитан едва успел укрыться, унимая бешено стучащее сердце – Виол успел загрузить туда высокоскоростные анти-селенитские патроны, каждый из которых мог убить его одним попаданием. Эндан оторвал от пояса смарт-гранату и кинул ее чуть левее платформы – небольшой струйкой пара она отклонилась к Виолу и взорвалась вплотную к нему – впрочем, не оставив никаких повреждений. Тот кинул в ответ шаровую молнию и крикнул: «Что это вообще за идиотская кличка, «Эндан»? У теллуриан нету таких имен! Наши имена – четко отточенные псевдонимы, меткие, как маг-винтовка и мощные, как двухфазовый луч!». Эндан тихо сказал: «Важен не псевдоним. Важно то, что ты вложишь за него – своими поступками. Тебя ненавидит или боится весь Местный сектор – и поэтому твое прозвище звучит, как протухшая паста эссом.». Они вновь обменялись очередями – Виол взмахнул рукой, перевернув гравитацию, и Эндан едва успел смягчить приземление на другую сторону полукруглого иллюминатора реактивными струями из заплечного двигателя. Вновь выстрелив, Виол крикнул: «Вот только твое настоящее имя несколько иное. Тебя зовут…». Эндан попал антителлурианским патроном в механическую руку Виола и крикнул: «Заткнись к чертовой матери! Я не желаю слышать ничего связанного со Старой Землей!». Виол с досадой тряхнул раздробленным механизмом и махнул обрубком – со звоном рассыпающихся гаек и болтов, гравитация вновь сменилась – стены уже заметно пошатывались от постоянной тряски. Эндан очутился на самом центре иллюминатора, а Виол все так же мягко левитировал над поверхностью, стреляя в Эндана – на этот раз, стекло действительно трескалось от попаданий. В ужасе убегая от поврежденного иллюминатора, Эндан бросил смарт-гранату в платформу и перекатился в сторону, а затем встал и побежал по открытому пространству, изо всех сил нащупывая глазами укрытие. Виол попытался поймать гранату, но забыл, что лишился второй руки – едва не потеряв равновесие от взрыва, он удержался на платформе и крикнул: «Я посмотрю на то, как у тебя получится попадать по мне, когда я сделаю вот так!». Он махнул рукой вверх, еще раз вверх, вниз… Зал управления превратился в центрифугу. Эндан с темнотой в глазах пытался уменьшить количество ушибов и переломов, включал авто-стабилизацию, панически нажимал на все кнопки ранца, но в движениях Виола не было никакой прослеживаемой логики – его глаза светились злобой и ненавистью. Он кричал: «Я создал этот мир! Сделал его таким, каким он есть! Пока ты прохлаждался на Луне, я ковал нашу державу с нуля, из чистой силы воли… Я создавал флот, равного которому нету во всем Местном секторе, я объединил всю Конвенцию ради одной цели – сделал то, что не удавалось никому! И ты смеешь идти против меня?! Я эссенция этого мира, соль Земли!». Он беспорядочно стрелял по Эндану, махая обрубленной рукой – вниз, влево, вправо… Виол исступленно кричал на Эндана: «Посмотри на себя – ты бесконечно падаешь – буквально и в переносном смысле. Ничтожество из плоти и гноя, крови и микробов… ты потеешь и кряхтишь, пытаясь противопоставить что-то моей технике, моему совершенству! Ты даже хуже, чем твоя жалкая цивилизация – та, по крайне мере, смогла поработить богов из машины, и влачить жалкое существование в феодальном порядке… порабощая себе подобных! Но даже они все объединились, чтобы что-то противопоставить моей армаде. Ненависть! Я скрепил человечество воедино - ненавистью!». Он еще пару раз махнул рукой – влево, и вправо – как вдруг из-за стены начали доноситься странные вибрации.

Виол потряс рукой – ничего не работало. Эндан упал с большой высоты – болевой шок пронзил все его тело, и лежа на боку, он нажал дрожащим пальцем на вертикальный пуск, увернувшись от очереди и спрятавшись за консоль – как вдруг стены медленно и точно разошлись по швам, как причудливый конструктор – и Эндан увидел сквозь расширяющиеся щели, как посередине пульсировал металлический шар – с изумлением он понял, что это был гравитационный генератор корабля, вращающийся на такой скорости, что составляющие его кольца остаются незаметными наблюдателю. Набирая скорость, остатки корабля начали вращаться вокруг поразительной аномалии – где-то вдали беспомощно барахтался Виол – капитан видел желтые огоньки, мелькающие в тьме космоса. Внезапно, из развалин вылетел небольшой дрон – Виол зацепился за его крыло, и тот понес его через поле мусора – летающие бронепластины врезались и с искрами отлетали от колец беспилотника. Внезапно, из-за мусора выплыл шар – по форме он напоминал гипердвигатель, однако его дополняли небольшие воронки маневровых ускорителей по бокам и утолщение в виде межпланетного привода – не было сомнений, что это была спасательная капсула. Эндан попытался достать винтовку, но обнаружил, что ее оторвало от ремня силой тяжести аномалии – теперь она вращалась где-то вместе с остальным мусором. Пистолет, впрочем, был на месте – но его выстрелы лишь отбивали искры от прочного покрытия капсулы. Тем временем едва живой дрон долетел до нее, и Виол стремительно нырнул в шлюз – люк закрылся, и со вспышкой Эндан отключился, погрузившись в темную гладь космоса.

Очнулся он на медицинском столе – рядом стояла Ада. Она улыбнулась: «С пробуждением. Я скрепила тебе пятьдесят две кости… поздравляю, ты сломал четверть от всех костей, данных тебе матушкой природой. Продолжай в том же духе!». Эндан потер голову и спросил: «Мы… живы? Но что с аномалией?». Ада внезапно обрела серьезное выражение лица, и сказала: «Именно это я и хотела у тебя спросить. Что с ней? Когда Амарок порвало на части, мы только погрузились в Перегрин – а когда я взяла управление, Виол каким-то образом ушел на куске от корабля. Ты висел там, а нас стремительно засасывало в какое-то подобие… черной дыры? Мы притянули тебя тросом вовнутрь, а затем включили транспланетарную тягу – как вдруг все обломки вошли вовнутрь того металлического шара, а нас отпустило. Так вот… что это вообще было? Что ты сделал?». Эндан покачал головой: «Это сделал сам Виол, впрочем, похоже, не специально… но у меня есть гипотеза. Сколько я провалялся?». Ада неловко развела руками: «Четыре часа мы с Стого тебя оперировали… еще час ты приходил в себя. Вроде так, да. За это время мы как могли подготовили корабль к ультра-переходу.». Эндан привстал со стола и изумленно пробормотал: «Да ладно… нам нужно спешить. Нельзя терять ни секунды! Если Виол приведет сюда армию по наши души, не дай бог – нам всем конец. Черт, что с ногами… вы меня что, привязали?!». Ада уныло склонила голову: «Как бы тебе сказать… тебе уже некуда спешить.» - дверь раскрылась, и Хосе подкатил кресло с четырьмя колесами – ужас застыл в глазах капитана. Он тихо прохрипел: «Скажите… скажите, что вы меня просто разыгрываете.». Хосе взмахнул руками: «Я знаю, как это выглядит, амиго… но я реально вложился в эту штуку. Это не просто кресло – тут есть буквально все, что тебе нужно. Никакого унылого вращения колес – только электропривод! А еще, тут есть поддержка скафандра, так что…». Эндан смачно выругался и крикнул: «Да вы, сука, издеваетесь?! Пройти весь этот путь, чтобы у самой грани… у самого главного, черт возьми, определяющего момента… а трубочка, в которую я буду мочиться, сюда прилагается? Просто из-за этого гребаного ублюдка с манией величия стать овощем… Я убью его, слышите?! Я еще не знаю как, но я выберусь из этой гребаной каталки, и раскатаю его пластиковый труп в мелкоизмельченный теллуровый фарш! Я запихаю его в генезитрон и буду бить его до тех пор, пока из него не выйдет нормальный человек! О нет… эта тварь заслуживает жить год в боли за каждую секунду моей жизни, которую он изувечил!». Он нервно ругался и кричал, пока Ада бережно клала его в кресло и пристегивала ремни безопасности. Мартин подошел, положил руку ему на плечо, и сказал: «Правильно, начальник… злись. Ярость – лучший анальгетик, говорю по опыту. Мы прикончим Виола, не сомневайся… Но сначала, нас ждет наша главная задача. Ради которой ты собрал нас всех здесь, у звезды, которой не существует. Ради которой ты прошел весь человеческий космос за полтора месяца, не теряя ни секунды. Нам пора, дружище.». Эндан взял рычаг кресла – оно послушно повезло его по наклонному пандусу в рубку. За иллюминатором царила все та же картина – мозаика звезд раскинулась по всему иллюминатору. Эндан по привычке протянулся к стеклу иллюминатора, уже начиная чувствовать ладонями его холод – но ничего не происходило, и ладони все так же не достигали поверхности. Тихо выругавшись, он устало сказал: «Значит… Виол игрался с гравитацией. Я вспоминаю то, что говорил мне Координатор… что аномалия, созданная пришельцами, реагирует на колебания гравитационного поля, и в случае изменений гравитации в достаточном диапазоне, происходит переход. Компьютер, задействуй гравитационный резонатор Координатора и выведи мне результаты.». АПП ответил: «Выполняю… гравитационный анализ аномалии выведен на экран слева.». Эндан оглянулся и произнес: «А теперь задействуй архивы боя. Приведи мне динамику гравитационных колебаний генератора на правый экран - да, вот так - и изолируй сегменты с пятого по седьмой. Да, это соответствует моим подозрениям. Ох, не стоило тебе, Виол, играть с кораблем рядом с аномалией… Все ясно.» - он хлопнул руками по приборной панели и добавил: «Спасибо Виолу, теперь у нас есть необходимая последовательность для открытия портала – если бы не он, мы бы потратили кучу времени, да еще и подвергли бы себя опасности. Поглядите сами.» - подъехав к экрану, он провел по нему пальцем так, чтобы два графика наложились друг на друга – колебания гравитации идеально соответствовали друг другу, целиком заполняя экран. Стого пожал плечами: «Послушай, его «переход» закончился очень плачевно для корабля – а у нас нету такой же спасательной капсулы. Можешь объяснить, почему мы не повторим его судьбу?». Эндан кивнул: «Легко… по крайней мере, в той степени, в которой я понимаю теорию переходов. Колебания гравитации, вызванные Виолом, вызвали слишком глубокий пространственный резонанс – и переход произошел не мгновенно, перед этим вызвав серьезную утечку гравитационного воздействия из нашего измерения. Наша задача – создать колебания Виола, но ровно в той же степени, в которой они производятся аномалией – по крайней мере, так подразумевает резонатор, созданный Координатором.». Стого пожал плечами и сказал: «Ну ладно… звучит достаточно научно – хотя опять же, я ничего не понял. Мы займем место в Кортике – на случай, если корабль развалится на части. Не забудь надеть шлем – в таком состоянии, тебя будет нелегко подобрать. Удачи, капитан…». На мостике стало достаточно пусто – только Ада стояла напротив экрана. Она осторожно сказала: «Не хочу раздражать, но тебе точно не нужно больше времени на расчеты?». Эндан пожал плечами и тихо сказал: «Ты… не веришь мне? Мы ведь шли и на большие риски – а здесь на нашей стороне – вся мощь теоретической науки. Это все потому… что со мной стало?». Она пожала плечами: «Я буду честна с тобой – я боюсь, что теперь ты перестал ценить свою жизнь окончательно. Я не упрекаю тебя в эгоизме – то, что я описываю, является настолько же естественным и подсознательным, как и дыхание. Но я надеюсь, что ты понимаешь – я буду с тобой до конца пути, будь ты хоть головой в банке.». Эндан усмехнулся: «Все к тому и идет. Но спасибо… не волнуйтесь, я клянусь – я приведу нас туда, так или иначе. Рубка окончательно опустела – и капитан прошептал заветные слова: «Перегрин… задействовать гравитационный генератор на заданной частоте, участки пять-семь.». Легкая дрожь пробежала по корпусу, и поток света поглотил корабль.

Глава XXVIII. Иное измерение

Глава XXVIII. Иное измерение

Свет рассеялся, и Эндан с изумлением и страхом поднял глаза – перед ним раскинулся поразительный пейзаж. Темно-фиолетовое небо болезненно содрогалось, как утроба инопланетного чудища – его испещряли десятки белых точек, молча расплывающихся светом, как пульсирующий диод. Свет казался жидкостью под тяжелой тканью пурпурного неба – двигая его, как складки старой клеенки, он причудливо рассеивался, давая дорогу новым всплескам. Поразительно, но капитан не чувствовал головной боли, как при переходах в гиперпространство – но глубинный страх пронизывал его насквозь. Что, если случайный взгляд обрек его на безумие, как в случае с гиперпространством? Он схватился за рулон нейрофольги и разложил его на приборной панели – лихорадочно выискивая теоретические значения, он постепенно успокаивался – происходящее начинало обретать смысл. Прямо сейчас корабль находился в постоянном потоке света с около-бесконечной скоростью – то, что капитан видел вне корабля, на самом деле было лишь незначительной частью света на относительно низкой скорости, который отражатель счел нужным пропустить. Эндан медленно вспоминал физику Вселенной-Конденсатора – в этом измерении свет разгоняется от скорости света к бесконечной скорости, однако берется он далеко не из ниоткуда – «незамкнутые» черные дыры, навроде Фенрира, поглощают свет из метрической Вселенной, и выносят его с другой стороны небольшими «всплесками» - такой феномен вызван тем, что свет постоянно набирает скорость с ускорением, равным скорости света в метрической Вселенной – и поэтому, каждый фотон быстро достигает бесконечной скорости – в таком состоянии частица света находится во всех положениях на одной траектории, по сути, формируя ультрапространство как набор бесконечных и нерушимых световых нитей. Энергии в ультрапространстве, по сравнению с измерениями «под» ним, мало, но она распределена таким образом, что существует во всех участках одновременно – именно поэтому, для прохождения через это пространство нужен некий «ледокол» - корабль, который раздвигает «нити» света, отражая их по иной траектории. Если отражатель потерпел бы сбой, нити бы начали проходить насквозь корабля, постепенно «обедняя» и разрушая его. Ада стояла рядом и слушала его доводы, все еще побаиваясь смотреть на пульсирующий иллюминатор – иногда она с тихим шуршанием отодвигала листы нейрофольги и дописывала на них заметки под диктовку капитана – тот едва ли мог дотянуться до компьютера. Наконец она тихо сказала: «Да… я и не знала, каково это – впервые найти что-то, находящееся за пределами нашего понимания. Настолько поразительно… физика этого места едва поддается объяснению, а одна только проекция на наш отражатель создает поразительный театр лучей и отблесков. Но как мы будем ориентироваться здесь?». Эндан покачал головой и ответил: «Да… это самый главный вопрос. Но у меня уже есть гипотеза. Если отражатели «раздвигают» нити света, то отследить корабли пришельцев вполне возможно – но для этого, нам необходимо сделать то, что делали наши предшественники в начале эпохи великих звездных открытий. Для понимания расстояний, нам нужно создать карту измерения – сделать панорамный снимок окружающего пространства, причем в одно мгновение – во избежание временного дефекта – и затем сравнить расстояния. Это позволит нам получить практически целостную навигационную карту – и примерно понять, какие маршруты используются фарстрайдерами.». Хосе нервно оглянулся в сторону ангара и спросил: «Одновременно… я правильно тебя понял?». Эндан мрачно кивнул: «Именно. Нам нужно быть сразу в двух местах одновременно, причем на астрономически значимых величинах. Без отражателей, Кортик не переживет этот опыт… Но у меня есть идея. Мы выбросим груз железа из хранилищ сборщиков в открытое ультрапространство, а затем подберем его – и создадим из полученной обедненной материи свой отражатель, который защитит нас от физического феномена обеднения. Несомненно, самым рисковым этапом будет именно взаимодействие с необработанным сгустком обедненной материи в открытом ультрапространстве – но, если мы преуспеем, мы не просто сможем составить карту измерения, но и сделать первый шаг к серийному производству силовых отражателей… к защите человека от радиоактивной пустыни, которую мы называем космосом.». Мартин покачал головой: «В ином измерении начинаешь забывать о том, что существует такой крохотный уголок космоса, где кровь и диглюонное топливо проливаются ежесекундно. Этот мир настолько чужд нашему пониманию… до сих пор мы не видели, как существуют инопланетяне. Почему вообще фарстрайдеры на нас напали? Как получилось так, что при всем своем технологическом могуществе, они обошли нас стороной?». Эндан ответил: «Именно. Чем глубже и быстрее мы поймем их технологии, тем больше шансов у нас будет во время вторжения.».

Полутьму в ангаре разогнал красный свет от кромки шлюза. Воздух исчез из отсека – и капитан напряженно проверил шлем и питание на магнитных ботинках. Огромная створка начала свой путь вниз – Стого и капитан остались наедине с чужим измерением, от которого их ограждала лишь микроскопическая грань отражателя. Темные пульсации изверглись из открытого космоса – однако, понимая их природу, капитан мысленно представлял себе ткань отражателя как лист пергамента, разрываемый… нет, лучше было просто повернуть кресло назад, стараясь не обращать внимания на лиловые блики – Стого регулярно оглядывался на капитана, стараясь увидеть в его лице страх – но не находя его, успокаивался и продолжал выталкивать метровый в ширину куб металла, приваренный к прочному тросу. Наконец, разбежавшись на пару метров, он пнул куб точно по центру – и тот мгновенно вылетел из створки, разматывая катушку троса. С легким всплеском он пронесся через фиолетовую гладь, и бесследно исчез за ней – но трос продолжал неизбежно разматываться. Стого с силой вогнал металлическую скобу в катушку, и с резким взвизгом она остановилась на одном значении, натянувшись и угрожающе покачиваясь из стороны в сторону – звук натянутой тетивы напоминал шипение злобной змеи, готовой в любую секунду разорваться и нанести смертельный удар. Эндан брезгливо отъехал от катушки, остановившись на паре метров от нее, и усмехнулся: «Мне это прямо напоминает рыбалку.». Стого удивленно вскинул брови и поинтересовался: «Рыбалку?.. А, я кажется помню… Способ добычи водной фауны при помощи остро заточенного стержня, характерный для охотников-собирателей homo erectus?». Эндан почесал затылок и ответил: «Ну… было и такое, да. Еще при помощи стержня с нанизанной приманкой – такой вид охоты гораздо менее требователен к нашим силам. По сути, тебе достаточно только усидчивости и внимательности. Между прочим, очень популярное занятие на Старой Земле.». Стого покачал головой: «Но… в чем смысл? Я знаю, что у вас нету пищевых синтезаторов, но для охоты на рыбу вполне можно применять более… массовые способы. Например, фильтрацию воды, или взрыв? Это гораздо эффективнее, дешевле и быстрее.». Эндан улыбнулся: «Ну можно. На самом деле, это классический вопрос человека Старой Земли – вопрос хобби и работы. Хобби – это в первую очередь неэффективная деятельность, требующая от ее исполнителя огромного внимания к объекту работы, необходимость в большом количестве свободного времени и, иногда, материальных ресурсов. Единственное, что у занятия, называемого «хобби», точно существует – так это ощущение гарантированного результата. Человек, умеющий красить миниатюры боевой техники, обязательно получит покрашенную миниатюру боевой техники, если приложит достаточно усилий к ее получению. Надо понимать, что можно отрицать это до бесконечности, но у человека действительно есть потребность в работе – именно поэтому, в нашем иллюзорном примере, просто получить покрашенную модель недостаточно. Так мы подходим к тому, что хобби – сложный психологический трюк, показывающий нам, как мы создаем у себя иллюзию полезной работы – в первую очередь из-за того, что естественный инстинкт, приводящий руки в движение, не оглядывается на эффективность, целесообразность, или выгоду от твоих действий – ему важен только так называемый «промежуточный результат». В тот момент, когда эти модельки уходят с молотка и приносят тебе немалые деньги, называется точкой, когда хобби исчезает и начинается работа, и перестает быть частью нашего примера. Так вот… откуда это пошло? Почему мы работаем дважды – для души и для кошелька? Я называю это «теорией промежуточного результата» - общей концепцией, которая отвечает на этот вопрос. Ответ прост – с развитием общественно-экономических отношений, и сопутствующим ему технологическим прогрессом, наш труд начал все больше отдаляться по своим характеристикам от того, что был свойственен нашим предкам – в первую очередь, потому что у него отсутствовал тот самый «промежуточный результат». Ярчайшим примером работы в мире Старой Земли можно назвать программирование – наиболее массовая профессия, порожденная цифровой эпохой. Кузнец, шахтер, сварщик – все они видят, как их силы преобразуются в готовый продукт, крутят шестерни цивилизации. Программист же в своем труде опирается на все многообразие законов выдуманного мира цифровых понятий – нагромождение трудов многих других людей, иногда качественных, а иногда и нет, порождает лабиринт, в котором иногда сложнейшая задача может быть выполнена за жалкие часы, а иногда – на простейшую программу уходят месяцы напряженной мысли. Ни единой души, не сведущей в программировании, не понять сложность каждой задачи – она может быть как монументально велика, так и до невозможности мизерна. Именно поэтому, решение простейших задач будут встречать с восторгом, а сложнейшие конструкции, порожденные сотнями часов раздумий и мучительных поисков, могут одарить лишь стесненной улыбкой и пожатием плеч. Это причина, почему хобби стало таким массовым в постиндустриальных обществах – но, если глянуть глубже, можно найти его упоминания и раньше. Любая эфемерная деятельность, имеющая непрямую связь с реальностью – философия, теоретическая наука, и так далее - имеет такую проблему, как отсутствие промежуточного результата – именно поэтому в высших сословных сообществах всех эпох, предшествующих Новой, которые обычно давали миру философов и ученых, и был распространен сей феномен, передавшийся в будущее. Ведь если вдаваться в историю, именно увлечение конным спортом дало название самому понятию «хобби». Настоящая философия, простая, точная, однозначная, снабженная подтверждениями и выверенная временем не имеет успеха у широкой публики – а софистика, эклектика и демагогия выжившего из ума безумца, будет популярна, пусть даже как «альтернативная точка зрения».» - он выдохнул, и взглянул на Стого – тот потерял свой обычный скептицизм к рассуждениям капитана, и внимательно слушал его. Он спросил: «Но как ты думаешь, распространяется ли подобное на нас, теллуриан? Можно ли справиться с ненавистью к делу, к которому ты имеешь талант, адаптировав вашу доктрину… неэффективного труда?».

Эндан хотел ответить, как вдруг с мягким стуком трос упал на пол ангара. Мгновенно оглянувшись за борт, он увидел мягко переливающийся пурпурный холст – обрывок спокойно лежал на полу, источая неприятный запах горящего лака. Стого изумленно моргнул глазами и сказал: «Вот ведь черт… я до последнего думал, что он выдержит. Трос был из вольфрамостального сплава…». Эндан покачал головой: «Это неважно. Согласно моим рассчетам, любой металл обедняется примерно с одинаковой скоростью, подвергаясь потоку частиц, переносящих физическое взаимодействие в этой вселенной. Но к счастью, это не самый худший вариант… Ада, по моей команде придай кораблю самое малое ускорение назад, которое только возможно.». Из коммуникатора пришел ответ: «Ты имеешь ввиду, начать постоянное движение назад? Мы ведь на безинерциальной тяге, капитан.». Эндан ответил: «Нет, как минимум, не здесь… обогащенная материя нивелирует эффект сверхускорения тел в ультрапространстве, но не способна сохранять свойства гасителя инерции. Поэтому необходимо соблюдать крайнюю осторожность.». Он отъехал за герметичную дверь и убедился, что Стого вышел в противоположную – и только затем щелкнул пальцами у уха и вгляделся в круглое стекло двери. Внезапно, за окном пролетел, как пламенеющая комета, огромный кусок раскаленного металла, и врезался в стену отсека – корабль порядочно тряхнуло, и дымящийся металлический куб, оставив огромное пятно гари и раскалив добела стену, упал и проскользил по полу, оставляя светящийся шлейф. Эндан крикнул в коммуникатор: «Ни в коем случае не герметизируйте ангар, иначе корабль порвет на части! Эта штука по температуре сравнима с куском солнца!». Стого покачал головой по другую сторону иллюминатора и сказал: «Если мы тотчас же что-то не предпримем, он проделает дыру в корабле и попадет в хранилище ядерного топлива… еще через пятнадцать секунд, где-то. Это ведь не надо пояснять?». Эндан нервно икнул и переспросил: «Ядерного топлива?! Ладно, я тебя понял… Ада, переключи гравитацию на обратную тягу, а затем отключи вообще. Подвесим его в вакууме.». Из коммуникатора пришел ответ, и кровь застыла в жилах капитана: «Но как же… вы ведь не сможете…». Он сжал зубы и сказал: «Да пошел я к черту. Включай.». Неприятные воспоминания о недавней встрече нахлынули, когда с резким облегчением кресло взлетело над поверхностью палубы – но Ада знала свое дело, и оно, как и горящий куб, зависло над поверхностью. Эндан пытался пошевелиться, но колеса беспомощно вращались над палубой – едва ли в кресло были встроены реактивные ускорители. Аккуратно расстегнув ремень, он оторвался от намертво приклеившейся к скафандру поверхности, и повис в воздухе, неожиданно поняв для себя отчаянность положения – дрожащими руками он перебирал стены, цепляясь ногами за скобы в потолке. Ему и раньше приходилось быть в невесомости – это было не настолько страшно, как потерять точку опоры, на которую надеялся все это время. Скользкими от пота руками он схватился за рукоять ангара, но внезапно понял, что не может сдвинуть ее с места – для этого, опять же, нужно на что-то опереться. Отвратительные щупальца паники схватили его в тиски – он почувствовал себя как при переходе через гиперпространство, падающим в постоянный обморок с очередным безумным видением, единственным утешением в котором был лишь тот факт, что оно обязательно кончится.

Очнулся он вновь сидящим на кресле – на этот раз, оно потерпело заметные изменения. На колесах появились огромные магнитные колодки, а от подлокотников протягивались небрежно присоединенные провода – по-видимому, для управления маневровыми ускорителями. Капитан удивленно оглянулся вокруг, наклонил голову и сказал: «Ну… спасибо!». Хосе пожал плечами: «Было сложно это не сделать, после того как мне зачитали все параграфы правил снаряжения скафандров. Будем считать это технологической эволюцией нового вида техники для покорения Вселенной.». Капитан выдохнул и взглянул в дальний конец ангара – там покорно висел огромный куб, на который распылялся со всех сторон какой-то раствор. Он уже порядочно остыл, и на его поверхности можно было разглядеть поразительные рисунки – изначально гладкое железо покрылось опалинами, точно повторяющими изумительный математический фрактал. Стого пожал плечами: «Нет, даже не спрашивай, почему он имеет такие рисунки – весь мой опыт обращения с обогащенной материей не дает мне ни малейшего понимания этого измерения и его порождений.». Эндан указал на него пальцем и спросил: «Нет, мне больше интересно другое – откуда такая безумная температура? Если верить теории, это всего лишь пассивный ион. Технически, все, что произошло снаружи – он лишился электронной оболочки. Это… не должно оказать сильное влияние на температуру атома железа.». Стого ответил: «По твоей же теории, снаружи повсюду свет с бесконечной скоростью, сообщающий бесконечное количество теплоты любому телу. Надо полагать, однако, что испарение или даже плавление в этом измерении невозможно из-за того, что обедненная материя приобретает бесконечную скорость вращения электронов в оболочке, а значит, любая ионная решетка имеет абсолютную стабильность. Я не ошибся?». Эндан задумчиво взглянул на куб: «Да, я склонен согласиться с тобой. К счастью, по эту сторону отражателя, действуют законы нашей Вселенной.» - с лязгом он достал из-за пояса декамолекулярный клинок и бережно передал его Стого, со словами: «У тебя достаточно точные механические руки, чтобы вырезать точный шар с диаметром где-то… двести двадцать три миллиметра в диаметре?». Стого неуверенно кивнул, и капитан вздохнул: «Тогда я пойду делать чертеж высокоскоростного шасси для отражателя. Мартин, доставай инструменты, Хосе – проверь двигатели катера, Ада, откалибруй датчики. Нам потребуются очень качественные снимки…».

Автоматные очереди в ангаре едва ли утихали. Широкими всплесками пули ложились на отражатель катера, разлетаясь по перпендикулярным траекториям. Мартин устало опустил винтовку и удивленно спросил: «И что, его теперь вообще не пробить?». Эндан пожал плечами: «Ну… я постарался. Но любое электронное поле будет уязвимо для положительно заряженных ионов, которые оно отклонить не способно. Это работает как в случае электросхем роботов, так и в случае поля отражателя…» - он аккуратно переставил колеса кресла через раскиданные по полу ангара кабели, и подъехал к большому ящику, из которого торчали две точно намотанные катушки – иногда между ними мелькали едва заметные разряды, от которых воздух начинал приобретать опьяняющий запах озона. Капитан сказал: «Ладно… вроде трансформатор работает. Я попробовал решить главную проблему, которая возникает при использовании отражателей – опасность перегрузки. Как я выяснил в результате наших… экспериментов, проблема перегрузки напрямую проистекает из явления индукции поля. Получается, отражатель не только потребляет энергию, но и может ее вырабатывать – и едва ли это можно назвать хорошим знаком. Трансформатор позволит предотвратить пожар – по крайней мере, я надеюсь на это. Заряжай ионные патроны, и выстрели по катеру.». Хосе выглянул из кокпита и сказал: «Осторожнее там, ладно? Не сожгите навигационный компьютер.». Мартин усмехнулся: «Ничего не могу обещать, но тебе бы стоило выбраться из кокпита. Я конечно понимаю, что капитан тонет со своим кораблем…». Эндан усмехнулся и перебил его: «Зато я могу обещать – максимум, сгорит сам трансформатор. Стреляй уже.». Он прицелился, и выпустил быструю очередь ионных пуль – отражатель издал не привычное булькание, но скорее напряженное бурление, как будто пытался справиться с источником раздражения – поле неравномерно расплескивалось и кипело вокруг попаданий, будто кислота, в которую брызнули водой. Но прибор, внезапно, справился с ионными пулями – голубая поверхность выровнялась и приняла едва заметные очертания. Мартин улыбнулся и вновь поднял винтовку, сказав: «Хорошо, план «Б». Я приделал к этой пушке улучшенный преобразователь питания – дайте мне провод, и я буду стрелять по этому магическому полю до тех пор, пока у нас на корабле не закончатся картриджи с патронами.». Эндан кивнул: «Ладно, начинай… только не перестарайся. Думаю, пропустить падение отражателя будет невозможно – хлопок и вспышка будут достаточными, чтобы убить всех в ангаре... Ладно, шучу.». Мартин повернулся, нервно усмехнулся, и зажал палец на спусковом крючке. С безостановочным стрекотанием десятки крохотных заряженных иголок вонзились в отражатель – секунды тянулись, а поле отражателя становилось все плотнее, раскалываясь от тысяч крохотных трещин, мгновенно исчезающих и появляющихся – как вдруг с резким звуком оно исчезло, и огромная молния с хрустом на миг появилась между катушками, озарив ангар ярким светом и тотчас же исчезнув. Эндан пару секунд сидел в шоке – а затем развернулся и радостно сказал: «Вот! Я понял, в чем дело. Емкость отражателя – это не фиксированная величина. Это количество тока, которое сеть может поглотить – и при превышении пропускной способности, щит ниспадает. Поэтому отражатель Виола был практически неуязвим – огромная энергосистема крейсера могла накапливать и тратить огромное количество энергии, которую ему сообщали наши орудия. Теперь, впрочем, у нас имеется некоторое преимущество – несмотря на то, что мы и близко не смогли бы подойти к пределу выносливости его отражателя, наш будет способен быстро восстанавливаться, полагаясь на специальную энергетическую подсеть, обеспечивающую экстренный вывод электричества от шасси отражателя, позволяя ему вновь набрать обороты. А сейчас… пора провести полевое исследование.». Он с бодрым жужжанием двигателя подъехал к створке, и на ионных двигателях слегка подскочил над поверхностью, вписавшись внутрь отсека. Мартин удивленно спросил: «Подожди, кэп… разве тебе не стоит остаться на корабле? Нам ведь потребуется сводить все эти изображения в единую картину…». Эндан покачал головой: «Я буду нужнее здесь – катеру потребуются расчеты, чтобы отойти на точное расстояние от корабля. Мы уже делаем немалую погрешность, не имея возможность получить данные из третьей точки – но остальную часть карты мы сможем заполнить при помощи теории и расчетов, отталкиваясь от того, что мы получим сейчас. Связь через ультрапространство невозможна – поэтому мы должны действовать синхронно. По моему сигналу, берите десять минут – за две минуты мы выведем катер из ангара, а затем одновременно включаем диглюонный привод для одного импульса – это позволит нам уравнять релятивистские эффекты, которые могли бы оказать влияние на точность измерений. По прошествии десяти минут делаем снимок – а затем разворачиваемся и встречаемся точно в том же месте. Если это не произойдет через двадцать минут… то скорее всего, не произойдет вообще. Еще десять минут стойте на одном месте, а затем, ну… проанализируйте бортовой компьютер, и повторите в обратном порядке, которые требуются для возвращения к Фенриру. Поверьте, я все рассчитал – но необходимо быть максимально осторожными. Снаружи отражателя – мир, еще более чуждый нашему пониманию, чем само гиперпространство. Если у нас все получится, мы не просто сможем найти родную планету фарстрайдеров – но и заложим фундамент для будущего освоения этого измерения. Ладно… Начинаем.».

Напряжение застыло в атмосфере корабля, и с шипением отсек Кортика закрылся – Стого спешно закрывал электрощиток – наконец, взмахнув рукой, он подал сигнал на взлет – створка ангара тихо открылась, и катер резко вырвался из закрытого пространства, с тихим потрескиванием пролетел через отражатель, и отделился в своем собственном пузыре – как экран причудливого планетария, он простирался за куполом кабины, при передвижении постепенно меняя текстуру световых следов. Хосе отсчитал две минуты, и передал небольшой диглюонный импульс на основной двигатель – линии света устремились в центр, в фиолетовую пустоту. Хосе слегка расслабился и взглянул на таймер – восемь минут медленно шли на электронном экране. Он покачал головой: «Ну вот, как в самом начале, мы снова наедине с космосом. Как считаешь, кэп… сколько нам лететь до их планеты?». Эндан ответил: «Очень далеко. Сотни, если даже не тысячи световых лет, я полагаю. Само по себе, ультрапространство гораздо больше метрического космоса – однако, здесь не существует ограничения по скорости. Чтобы достичь необходимой точки, мы разгонимся до определенной скорости – а затем сбросим ее при проближении. Именно поэтому так важно знать свое положение относительно порталов – здесь нам придется применять тактику приближения к небесным телам, сходную с той, что практикуется при межпланетных маневрах.». Пилот спросил: «И сколько времени займет наше путешествие? Годы?..». Капитан почесал затылок: «Я… не могу сказать точно. Надеюсь, не так долго – у нас в запасе лишь девять месяцев. Может и месяцы, а может - недели.». Хосе ответил, не сводя глаза с таймера: «Это пугает. Наверное, ты привык, быть так далеко от дома, но я не знаю, выдержим ли мы? Каждый из нас ведь оставляет места, в которые хотел бы вернуться, дела, которые хотел бы сделать. Я не чувствовал этого чувства, страха никогда не вернуться домой, даже когда мы были у Безымянной Звезды, на другом конце Местного сектора – не столько страшно умереть вдали от дома, чем жить и понимать, что никогда туда не вернешься. Но… видимо, в какой-то момент, ты просто забываешь об этом, да?». Капитан хмуро покачал головой: «Нет, не забываешь. Куда бы ты ни шел… твоя дорога всегда ведет тебя домой. Неважно, насколько долгий путь ты проделаешь, и дойдешь ли ты до конца, на конце тебя всегда будет ждать какая-то развязка… Нечто, что ты можешь назвать концом – там будет играть спокойная музыка и, словно кадры в презентации, оно покажет тебе результаты твоих действий. Без этого, какой смысл в жизни?». Хосе обернулся и изумленно спросил: «То есть… Виол был прав? Ты ищешь родную планету фарстрайдеров, потому что хочешь найти похищенных ремлян?». Капитан устало пожал плечами и ответил: «Честно… не знаю.». Внезапно, линии рассеялись – корабль остановился, и с щелчком таймера, датчики начали снятие данных. Огромные листы нейрофольги исторгались из приспособленного прибора – на них в множество слоев были наложены косые линии разной толщины, по-видимому, обозначающие пучки света, заполняющие пространство. То тут, то там появлялись небольшие точки, окруженные широким ореолом прерывающегося света – как вдруг все стихло, аппаратура замолкла – и корабль незаметно принял противоположное направление, вновь придав себе ускорение. Хосе усмехнулся: «Да, задачка не из легких – чтобы понять, где Перегрин, нужно соприкоснуться с ним нашими силовыми полями. А учитывая, какие тут расстояния… нам остается лишь молиться, чтобы наш курс ни разу не подвергся отклонению.». Нервная тишина наполняла салон – таймер медленно и навязчиво тикал, отсчитывая минуты. Уже пошла девятая минута с момента разворота – но ничего не происходило. Эндан тихо вздохнул и сказал: «Тогда все ясно. Я предвидел это, впрочем… Дай-ка прямое управление подсистемами в кабину наводчика.» - он щелкнул ремнями и оттолкнулся от кресла, и, подавив приступ страха, сел в знакомое сиденье. На экранах вокруг всплыли ползунки и показатели – он прикоснулся к регулятору оборотов отражателя, и переставил счетчик чуть дальше. Фиолетовый холст растягивался вдаль, все увеличиваясь в размерах – первым сдалось освещение, оставив капитана в темноте. Он уточнил: «Мы ведь точно в предполагаемой точке рандеву?». Хосе мрачно ответил: «Да… если не делать поправку на какие-то внешние силы, мы находимся рядом с местом, откуда начинали. Я расставил приоритеты на распределителе питания… но рано или поздно, мы останемся без электричества. Ты уверен, что нам не стоит подождать?». Эндан покачал головой: «Не стоит. Если они сделали все как надо, а я уверен в этом, то они где-то неподалеку. Нельзя дать им начать искать нас – иначе мы рискуем начать гоняться за своим хвостом – а риск сейчас непозволителен. Без нас и наших данных, экспедиции конец.». Пилот устало усмехнулся и иронично заметил: «Ну да… риск непозволителен.». Капитан прибавил отражатель еще чуть-чуть – мягкое шипение двигателей прекратилось. Он оглянулся вокруг – фиолетовая гладь постепенно становилась все спокойнее, как будто глаз привыкал к хаотичному, непривычному пейзажу. Любая точка соприкосновения была бы вмиг опознана – не говоря уже о характерном звуке удара двух отражающих полей. Но в кабине царила абсолютная тишина – питания не хватало даже на аварийный сигнал. Эндан тяжело выдохнул и выдавил ползунок на максимум – как вдруг монитор потух под его рукой, оставив его в кромешной темноте.

Внезапно, стекло купола стало матово-черным – а от левого борта начало раздаваться какое-то шуршание, и по салону пошла легкая волна горького запаха горящей краски, и сухого, прожжённого воздуха. Эндан изумленно спросил: «Что… происходит?!». Хосе отчаянно прошептал: «Накрылся основной узел питания. Отражатель вместе с ним. Нам конец, шеф…». Эндан плотно сжал зубы и процедил: «Нет… еще не конец. Но мы были очень близки к нему. Если бы мы оказались в открытом ультрапространстве, мы бы уже распались на кипящую жижу – по-видимому, часть корабля, содержащая нас, попала в отражающее поле. И, так как других полей я не знаю, это явно было поле Перегрина. Мы спасены.». Шуршание со стороны корпуса стихло, и горячий воздух остыл – сантиметр за сантиметром, купол вновь обретал прозрачность – на катер с разворотом заходил фрегат, распахнув ангар – с великой грациозностью огромный корабль принял катер, мягко обмякший отключенными компенсаторами на широкую палубу. Эндан усмехнулся: «О, вот мы и на месте. А я думал, эти ребята решили совершить теллурианский переворот в руководстве экспедиции.». Стого разрезал сварившийся от температуры дверной проем и, откинув створку в сторону, усмехнулся: «Ну да. Несправедливо, вообще-то – два теллурианина и три селенита.». Эндан пожал плечами, закрепляя себя на кресле: «Ну, с таким подходом к жизни откинусь я скоро, так что баланс будет соблюден.». Ада задумчиво добавила: «Да и по половому признаку команда явно не сбалансирована. И что делать то?». Мартин усмехнулся: «Ну разумеется. А ведь я даже не говорил, что мы не взяли ни одного белоглазого селенита!». Капитан жестом позвал за собой Хосе с рулоном нейрофольги и, укатываясь на кресле, напоследок буркнул: «Оставляйте свои предложения, и мы обязательно учтем их в следующей экспедиции.».

Эндан сидел в своей каюте, перекладывая листы нейрофольги на угол стола – просканированные и обработанные, они уже не представляли ценности, и с тихим звоном мягко падали на пол. Компьютерная модель уже имела многообещающие результаты – множество световых линий пересекались друг с другом, намекая на успех авантюры со снимками. Используя гипотетическую третью точку, капитан постепенно пришел к решению – однако, для полноценной ориентации относительно метрического пространства, необходимо было перенести измерения в гиперпространстве на какие-то известные точки в метрической Вселенной. Тем не менее, если расположить Перегрин на координатной системе теперь было вполне возможно, то единственной точкой ориентира остается Фенрир. Эндан еще минуту смотрел на ничего не значащую форму, обозначающую все источники света, которые могли бы достигнуть корабля – странно в этом было то, что в отличии от сферической формы, которая должна была получиться из-за законов распространения света, получался некий огромный «стержень», слегка скошенный в сторону – как будто в ультрапространстве существовали некие границы, за которыми свет исчезал, оставаясь вечной «струной» из ниоткуда в никуда. Капитан раздраженно повернулся и сказал: «Ничерта не понимаю! Я и в трех измерениях едва могу разобраться, а тут еще и четвертое. У тебя есть какие-то идеи, почему наши измерения… вообще никак не коррелируют?». Ада слилась с интерьером, молча созерцая диаграмму – получив вопрос она будто очнулась, и произнесла: «Ну… есть что-то похожее. Мне кажется, тебе нужно взять эту диаграмму несколько… абстрактнее, если можно так сказать? Что она тебе напоминает?». Эндан пожал плечами: «Лоскут ткани? Обломок стекла? Кусочек чего-то… слушай, это слишком отстраненный вопрос для людей в ином измерении. На что ты намекаешь?». Ада покачала головой: «Ну… мне кажется, это рукав Ориона. Я не астрофизик – но поверь, я столько времени провела над картами, что уже могу описать эти очертания в мельчайших подробностях. Конечно, возможно, это просто совпадение… но лучше сравни сам.». Она достала карту, и Эндан с одного взгляда что-то понял – заплетающимся языком он пробормотал: «Теперь я понял… дело в черных дырах! Смотри – если связать нашу карту с рукавом Ориона, то можно разглядеть знакомые ориентиры. Черная дыра икс один, ви четыреста четыре… да, все сходится. И в то же время, имеются и другие источники света, которые я не могу сопоставить с известными черными дырами. Я могу лишь предположить, что это искусственные порталы, подобные тому, через который мы пришли.». Ада покачала головой: «А если… нет? Обнаружить черную дыру крайне сложно, и гораздо легче ее не обнаружить вообще. Что будет с нами, если мы попадем в черную дыру отсюда?». Эндан мрачно кивнул: «Нам не грозит застрять в диске аккреции. В этом измерении, черные дыры – сквозные туннели для переноса света на границу с анти-миром – нас буквально аннигилирует, стоит нам попасть внутрь. Но… нам нужно проверить. Какого-то надежного способа отличить замкнутую черную дыру от обычной я пока что не нашел, кроме как точно знать, что на другой стороне ее не может быть.». Ада покачала головой: «Не забывай, все наши астрономические данные устарели на сотни, если не тысячи лет. Мы используем обычные телескопы в обычном метрическом пространстве.». Капитан ответил: «Но и черные дыры формируются не за пару секунд. Я включил в выборку все звезды, которые мы подозревали на переход в состояние черной дыры… и у нас получается несколько несовпадений, включая Фенрир. Я предлагаю отправиться к ближайшей обнаруженной точке. Согласно теории, подобные порталы могут иметь только искусственное происхождение – так что можно смело предположить, что за каждой из этих точек скрывается цивилизация, покоренная фарстрайдерами.». Ада вздохнула: «Или уничтоженная. Не похоже, чтобы они очень сильно ждали нашей капитуляции. Или мне просто так кажется?». Эндан кивнул: «Да… мотивация пришельцев пока что остается за гранью нашего понимания. Они зовут нас каким-то едва понятным словом… злоупотребители? По их мнению, мы сделали что-то плохое?». Ада пожала плечами: «Ну… кроме шестидесяти семи лет войны на самоуничтожение… наверное ничего?». Эндан пожал плечами: «Окей, из их обрывочных передач можно судить, что им не нравится, что у нас есть гипердвигатель, а у них его нету. Так зачем они воюют с нами? Достаточно было бы похитить один корабль, и разобрать его. Но ведь они хотят нас уничтожить! Никакой возможности договориться, решить вопрос иначе…». Ада ответила: «Не ломай себе голову над задачами, в которых не хватает исходных данных. Давай лучше вернемся к ультрапространству… мне больше интересно, почему здесь свет вынужден существовать в замкнутом объеме рукава Ориона? Это ведь не имеет никакого смысла. Неужели нам придется переосмыслять всю астрономию метрического пространства?». Эндан сказал: «Вряд ли. Насколько я понимаю ТВК, черные дыры являются своеобразными «гвоздями», на которых этот участок ультрапространства прикрепляется к метрической Вселенной. Темный космос между рукавами, в котором черных дыр не может быть по определению, не может удержать участки ультрапространства, и они «слипаются» с границей антивселенной. То есть, по сути, мы окружены одной огромной черной дырой. Я лишь еще раз убеждаюсь в том, как необходима была нам эта карта… В общем, прокладываю курс к ближайшему порталу. Нужно будет разогнаться, подождать, и остановиться – прямо как в старых добрых кораблях поколений. Сколько у нас топлива?». Ада ответила: «Почти полный бак. Пока ты лежал без сознания, мы вытащили несколько канистр из обломков Амарока – небольшие недавние траты, я думаю, можно проигнорировать.». Эндан кивнул: «Отлично. Тогда поступаем просто – делим это топливо на четыре части, сжигаем одну из них, ждем нужного момента, и сжигаем вторую часть в обратную сторону. Прибываем на место, и возвращаемся в таком же порядке. Перегрин, проложи курс и рассчитай время.». Голос АПП присоединился к дискуссии: «Курс проложен… предполагаемое время прибытия к обозначенной точке – две недели.».

Глава XXIX. Вдали от дома

Глава XXIX. Вдали от дома

«Так… я хожу. Ну налетайте – крейсер «Бальзамин», шесть орудий, две тысячи пятьсот шестьдесят очков корпуса. Есть что-нибудь?» - сказал Хосе, кидая карточку на центр ящика. Стого почесал голову и сказал: «Черт, зря тебе кэп дал колоду Единства. Ты в курсе, что вместо крейсера ты мог бы выбросить шесть фрегатов? Посмотри на него, у него же веер вместо карт.». Мартин недовольно покосился и возмущенно спросил: «Да зачем ты ему каждый раз подсказываешь то? Он и так взял самый сильный флот в игре!». Ада покачала головой, выбрасывая три карты: «Корвет «Ревенант», три штуки. Каждый – шестьсот очков корпуса. Да ладно тебе, пусть объясняет – это же просто правила. Вот если бы он объяснил, что в своей системе у него бонус – плюс сто процентов к уходу от боя – вот тогда бы все стало гораздо мрачнее…». Эндан невольно рассмеялся, кидая две карты на середину: «Ну, скажем, два фрегата класса «Танто». Ну вот знал бы он об этом полчаса назад, не потерял бы половину флота. Впрочем… тридцать страниц правил «Бесконечной Войны» оказались более сильным противником, чем инопланетный крейсер, флот Хроннен, и Патрульный Флот вместе взятые, как я понимаю – раз мы так и не осилили их прочесть.». Мартин усмехнулся: «Ну да, эти проклятые карточки в тысячу раз сложнее реального космического боя. Там-то все просто – нажал на кнопку, и противник превращается в звездную пыль. Здесь какой-то симулятор космического бухгалтера.». Стого пожал плечами: «Именно. Я как-то и не думал, что нельзя просто взять и выбросить весь флот на вас в одной колоде. А вообще… три колоды – это чертовски мало, по крайней мере на пятерых. Может быть, распечатаем еще кого-нибудь? Там, например, колоду Республики, или фарстрайдеров?». Ада ответила: «Ну, я не думаю, что кто-то возьмет на себя ответственность ознакомиться со значениями всех остальных карт, чтобы выработать сбалансированные характеристики для новой карты. Иначе каждый раз, когда эта фракция будет нечестно проигрывать или нечестно выигрывать, все шишки будут сыпаться на того, кто ее сделал.». Эндан положил еще пару карт и сказал: «Ну да… но я не думаю, что если мы сделаем карту Перегрина, кто-то обидится, что она будет всех побеждать. Реализм, как я считаю, превыше баланса.». Хосе рассмеялся, сгребая стопку в сторону: «Бито, ладно. Держите лучше двенадцать корветов «Тюльпан». Пока вы думаете, откуда я их взял… мне интересно, какие ваши планы на будущее? Ну, в смысле, после того как мы победим пришельцев, и все такое. Есть какие-нибудь идеи?». Стого усмехнулся: «Ну я, наверное, вернусь на Око Бури… убежден, с таким фундаментальным открытием, как обедненная материя, у меня будет куча дел. Применение отражающих полей, я уверен, изменит нашу жизнь. Если мне удастся улучшить технологию импланта-отражателя Виола, сделать ее доступной для большинства теллуриан… Представь, как изменится наша жизнь. Столько несчастных случаев, потерь в бою, ранений, будет предотвращено, если каждый сможет защититься от поражающих факторов одним лишь нажатием на кнопку. А если каждый корабль селенитов будет защищен отражателем, проблема радиации будет решена раз и навсегда. Даже если Война не закончится, а лишь на время остановится, чтобы продолжиться в будущем – нас все равно ждет еще одна эпоха великих открытий и строительств. Мне кажется, это цель, ради которой стоит жить.». Ада выложила карту фрегата на стол и сказала: «Эволюционная Война обязана закончиться. Люди прозреют, увидев вживую, насколько велика угроза, надвигающаяся на них. И пока они не забудут, появится прекрасный шанс дать им понять, что только вместе мы сможем выстоять. Чтобы объединиться, мы должны проложить мосты взаимопонимания между нашими культурами, нашими характерами, нашими общественными моделями. Я лишь могу понадеяться, что моих знаний хватит для того, чтобы поучаствовать в этом воистину эпохальном процессе.». Взгляды перешли на Мартина и капитана в равной степени – наконец, Мартин нашел, что сказать: «Я… не люблю строить планы на будущее, так уж, понимаете, жизнь сложилась. Не знаю… когда все это закончится, я, пожалуй, вынесу пару килограммов Е-материи у вас, продам ее за дикие деньги в селенитском пространстве, куплю себе корвет, найму команду… и пойду в Колонии, искать приключения на свое мягкое место, доживать остаток своей жизни как можно ярче. Ну и разумеется, буду вспоминать мое самое безумное приключение, когда я воспользовался самой мимолетной и невероятной возможностью, и это занесло меня за тысячу световых лет, в невидимую войну против всемогущих пришельцев. А ты то, что будешь делать?». Хосе почесал голову, глядя на то, как над его флотом скапливается стопка карт подобной толщины, и ответил: «Да я собственно, буду честен, за тем и спросил, чтобы что-нибудь решить. Ну, не буду врать самому себе – жить мне явно осталось не слишком долго. Не знаю… раньше я даже не рассматривал этот вариант, но теперь я серьезно думаю остаться где-нибудь вокруг ключевых миров, и учить людей летать так, чтобы их не приходилось бы соскребать с астероидов. Не смейтесь, ведь это действительно актуально – как только отражатели станут достоянием народа, и этот проклятый радиационный апартеид падет, множество людей смогут без страха выйти в космос. Им потребуется наш опыт, наши навыки, чтобы раз и навсегда оставить эпоху лишений позади. Честно признаться, я ужасно им завидую.». Эндан усмехнулся, добивая его атаку последними кораблями: «Не стоит. У людей будущего будут свои проблемы, свои причины для горя. На протяжении нашей истории, мы слепо верили, что наступит некое время, когда конфликта больше не будет – солнце взойдет над нашими землями, и наступит всеобщее согласие, исчезнут ссоры и обиды. Но так не будет. Человечество развивается через конфликт, и пока не будет найдено верное решение, столкновение идей будет повторяться снова и снова – таков закон преемственности конфликтов. Люди будущего возьмут в руки идеи, которые сейчас, может быть, переживают не лучшие времена – раскрасят свои флаги в их цвета, возьмут их в руки, и понесут друг против друга. Наша задача – сделать так, чтобы они вынесли из этого векового конфликта мысль, которая не даст им сделать шаг назад. Если мы сделаем это – будь уверен, завидовать будут нам.». Хосе отложил колоду в сторону, и, казалось, хотел задать вопрос капитану – но в последний момент передумал, вспомнив его ответ. Он сказал: «Ладно, бито. Ну, скажем прямо… это был весь мой флот. Заново?».

Стого бодрым шагом подошел к двери капитанской каюты, мягко вздохнул, и постучался. Изнутри раздалось равнодушное: «Входите!». Эндан сидел за столом, положив на него что-то, похожее на ранец – на деле, это было двумя грубо склеенными воедино аккумуляторами от дрона, на которые была аккуратно смонтирована система поддерживания отражающего поля. В лунке из блестящей керамики лежал шарик обедненной материи – Эндан осторожно настраивал кольца при помощи иголки, вставляя внутрь сверхпроводящие схемы, выточенные заранее из какого-то белого сплава. Стого глубоко вздохнул и аккуратно спросил: «Шеф, я насчет дронов…». Эндан отвлекся, снял монокль с увеличительной линзой и положил иголку на стол, испытующе поглядев на собеседника. Наконец, он ответил: «Так, мы это уже обсуждали. Нет, нет, нет, нет, и еще раз нет. У нас не будет ни одной станции на пути, и, если вы переломаете дронов, нам будет негде искать новые запчасти, и перед пришельцами мы предстанем практически безоружными. Серьезно, сделайте что-нибудь. Вот я сижу собираю себе отражатель, и вы чем-нибудь таким займитесь. По мишеням там постреляйте, хотя бы в металлических опилках у нас недостатка нет… Можете мяч пинать в грузовом отсеке, тоже никто не запрещает. Ну ведь свобода невероятная, а ты у меня на ушах с какими-то дронами сидишь. Ты понимаешь, что у вас пять метров до границы, за которой дрон тотчас же будет обеднен? Развлечение невероятное конечно, ничего не скажешь. А если вы корпус порежете? Или окно мне выбьете?». Стого остался без аргументов, и молча смотрел на капитана. Тот, впрочем, и не думал останавливаться: «…во-о-о-от. А если так говорить, уже тот факт, что у нас выработалась некая культура, история, завязанная на космических боях, явно говорит о недостатке, вложенном нам природой. Конфликты не обязательно решать вооруженной силой. Реальный бой в любой войне – это бой за сердца и умы тех, кто приводит могучую военную машину в действие. Тот факт, что мы участвуем в этом соревновании, определен лишь тем, что на нас действует сила, которую мы не в состоянии перебороть – наши инстинкты охотников-собирателей, заложенные в нас изначально. Другое дело, что наш мозг формировался по принципу сахарной ваты – природа, засунув деревянную палочку в котел естественной эволюции, постепенно собрала на никчемном каркасе поразительные свойства, которые делают нас теми, кем мы есть – эмоциональными, вдумчивыми, разнообразными. В то же время, мы не можем удалить эту основу – без нее наш разум коллапсирует, будучи лишенным того, на чем создавался...». К спорящим тихо присоединился Хосе – капитан обреченным кивком разрешил ему тоже подойти. Тот добавил: «Кэп, ты сам сказал, что нас будет ждать бой с фарстрайдерами. Чтобы встретить их достойно, нам следовало бы практиковаться в управлении боевыми средствами – иначе наша экспедиция может потерпеть неудачу.». Эндан еще пару секунд смотрел на них, а потом махнул рукой: «Ладно, черт с вами. Катер и дроны в ваших руках. Но только при одном условии – вы научите сборщиков делать отражатели для дронов. Не знаю как. Но как-то сделаете, иначе мы лишимся всех составных часей для дронов задолго до того, как долетим до точки назначения.». Стого усмехнулся: «Черт, похоже мне придется вникать в технологии фарстрайдеров раньше, чем планировалось. Ну ладно, оно того стоит.». Эндан усмехнулся, вновь надвинул монокль, взял в руки иголку, и продолжил настраивать сферу.

За окном разворачивалась зрелищная баталия. Два беспилотника налетели на катер – силы были равны, и бой обещал быть напряженным. Капитан неотрывно смотрел за побоищем – необходимо было проследить, чтобы ни один луч не упал на обшивку. Впрочем, пока что соперники справлялись вполне достойно – удары точно отражались в пустоту, и бой велся до первого пробития щитов, после чего они вновь отходили, чтобы сбросить напряжение и начать заново. Ада тихо спросила: «Мы довольно давно уже обсуждаем предпосылки Эволюционной Войны, и вообще, истории двадцать второго века. Но вот что я так и не могу понять… Почему модель общества двадцать первого века пала? Я находила свидетельства того, что многие технологии достигали уровня нашей эпохи, а некоторые – даже превосходили его. Экономика Земли была настолько продвинута и централизована, что могла полностью исключить человеческий фактор – и все это без мехкорпов или адаптивных программ. Но имущественное разделение лишь усугублялось, космическая программа стояла на месте, а топливные ресурсы планеты стремительно истощались, даже несмотря на то, что у вас было целых пять термоядерных реакторов. Как это вообще возможно?». Эндан грустно покачал головой: «Я застал лишь отзвуки этой эпохи, и так же был в шоке, видя, как мир, обещавший нам светлое будущее и процветание, медленно скользил в пропасть. Но теперь, с высоты столетий, я понимаю, в чем была причина – научно-технический прогресс двадцатого века в чем-то действительно «обманул» нас – убедил в том, что наш мир может прожить без политики, без столкновений и конфликтов. Мои предшественники верили, что машины заберут у нас боль, тяготы и горечь утраты – и единственное, что теперь от нас требуется – трудиться над их созданием и поддержанием, и не верить в крайности – не брать в руки радикальные идеи, которые могут отнять у людей жизни. Но мы не понимали главного… все гуманитарные науки, вся история, литература, философия, сходятся в одной точке, как копье имеет свое острие – и это острие было политикой, точной наукой о строении общества. Потеряв внимание людей, она стала каким-то мелким развлечением – большая политика стала шоу-бизнесом, а малая политика – кухонным разговором, и копье общественного прогресса затупилось, как коса, нашедшая на камень. И когда технический прогресс давно обогнал общественный, мы вошли в ужасающую стагнацию. Государственные институты, сформированные многие сотни лет назад людьми с огненным сердцем и ангельскими мотивами, насквозь прогнили и пали перед хищным оскалом звонкой монеты – наши жизни стали товаром в руках транснациональных корпораций, и темные небеса закрыли наши города. Настала эпоха высоких технологий, и низких мотивов – только тогда люди начали в полной мере понимать, какую пропасть они открыли, поручив правление своим будущим в чужие руки. Видя ошибки наших предтеч, мы пытались брать в руки инструменты, которыми орудовали наши дальние предки – но они давно обветшали и устарели. Мы начали создавать свои идеи – кидаясь в крайности, мы видели надвигающийся конфликт – однако, когда пришли теллуриане, мы думали, что бессмертные и всемогущие человеческие создания, лишенные необходимости во всем искать пользу для себя чтобы выжить, смогут решить наш спор. Но мы были неправы… люди, не испытывающие боль и страх, не могли понять нас, и знали только один способ нам помочь – заменить нас на подобных им. Так выглядело их «милосердие», которое и стало отправной точкой Эволюционной Войны для теллуриан.». Ада пожала плечами и спросила: «Но может ли быть так, что и сейчас наш мир может прийти к тому, что ты описываешь? Как мы можем это предотвратить, обеспечить равномерное движение технического и общественного знания в котел разума?». Эндан вздохнул и ответил: «Вот уж что-что, а от недостатка идей Местный сектор явно не страдает. Координатор был неправ, когда говорил, что объединить людей в единую силу без бесперебойной связи невозможно, и практика доказывает это. Виол и Маршал смогли собрать огромные силы при помощи идеи, основанной на страхе, злобе, отвращении, и поэтому их поддерживают, и сверхдержавы остаются на плаву. Но за фасадом ненависти лежат лишь два разных подхода к освоению мира. Одни применяют машины для того, чтобы держать в порядке уже созданное ими, и всегда быть на передовой дальнейшего созидания – а другие применяют технические знания для того, чтобы создавать машины, способные расчистить дорогу к будущему для человека. Эти философские доктрины неизменны и проистекают из наших естественных различий – но в их рамках существует множество идей, как распорядиться полученным результатом… они и станут основой споров будущего, когда эпоха Эволюционной Войны подойдет к концу.». Ада покачала головой и спросила: «Обдумывая это, я прихожу к выводу… ведь победы над фарстрайдерами и захвата их технологий будет недостаточно. Нам придется начать долгий процесс переговоров, убеждений, споров… переживать покушения, жить в страхе, быть ненавидимыми и обожаемыми одновременно, чтобы претворить в жизнь единственное изменение, внести в фундамент цивилизации одну-единую деталь, которая сохранится навечно.». Эндан пожал плечами и улыбнулся: «Ну, почему бы и нет. Так же, как и в межличностных отношениях, люди запоминают не тебя – а скорее то единое впечатление, момент, к которому они испытывают эти эмоции. Для селенита это гораздо легче осознать – страх известности скорее присущ теллурианскому обществу, где людям приходится вечно жить с тем впечатлением, которое они произвели в какой-то миг. Наши жизни коротки, и нам следует скорее бояться не оставить следа вообще, чем оставить противоречивые воспоминания.».

Эндан вздохнул и положил руки на приборную панель. За блестящей полупрозрачной печатью Конвенции, белые линии света устремлялись в центр – посередине пульсировала белая точка, и из-за огромной скорости корабля казалось, что свет входит обратно в портал. Он озвучил запрос: «Перегрин, на какой стадии перелета мы сейчас?». Корабль отозвался: «Уровень топлива – 74%. Напоминаю, ваш расчет невозможно скорректировать относительно подтвержденных карт…». Эндан перебил его: «Просто скажи, сколько нам осталось. У меня осталось не слишком много времени в жизни, чтобы расходовать его попусту.». АПП ответил: «Капитан, прошло четырнадцать дней. Через одиннадцать минут, согласно алгоритму, я проведу маневр торможения.». Эндан тихо выругался и отвернулся от иллюминатора. Ада вошла в рубку, спросив: «Что, непривычно живется без ежедневных перестрелок, погонь, и споров с сильными мира сего?». Капитан пожал плечами: «Да не настолько все и плохо. Даже за границей мыслимого пространства, мы остаемся своеобразными зеркалами того мира, которому принадлежим – несем сущность настоящих и ушедших парадигм Местного сектора вместе с собой.». Внезапно, линии в иллюминаторе закружились, корабль развернулся и начал торможение – пузырь отражателя едва держался от количества света, распространяющегося по отражателю, и распределительные узлы загудели от натуги. Еще пара часов напряженного ожидания и наблюдения за показателями – как вдруг корабль пробрала легкая дрожь. Эндан напряженно сказал в интерком: «Начинаю синхронизацию гравитационных колебаний с аномалией. Держитесь крепче!». Тряска становилась все сильнее – капитан едва успел отвернуться от иллюминатора, когда с резкой вспышкой корабль будто ушел в пропасть. Через пару секунд все стихло – Эндан приподнял глаза и увидел поразительную картину. За иллюминатором раскинулся поразительный пейзаж – ярко-синяя звезда освещала широкое кольцо блестящих астероидов – сглаженное колоссальной силой притяжения, оно зеркально отражало синее светило. Эндан зачарованно посмотрел на причудливый пейзаж и прошептал: «Получилось…». Ада добавила: «Если я правильно понимаю, это редчайший голубой карлик… мы, должно быть, очень далеко от человеческих владений.». Капитан кивнул: «Сейчас узнаем. Перегрин, рассчитать расстояние до Солнца!». Корабль отозвался: «Положение созвездий нарушено… проводится калибровка относительно проекции Млечного Пути. Результат… тысяча сто двадцать восемь световых лет, капитан.». Тот отозвался: «Ладно… это действительно очень много. Перегрин, отфильтруй радиошум звезды, и просканируй радиоспектр на любые аномалии.». АПП ответил: «Сделано. Включение радара… ближайшая и сильнейшая аномалия… в точке ноль-ноль-ноль от корабля.». Капитан ударил ладонью в лоб и выругался: «До чего же идиотская машина. Черт возьми, нам надо было украсть мехкорпа, пока мы летели через ключевые миры!». Ада изумленно прошептала: «Он прав… подожди, я покажу.». Она подсоединила нейродрайвер, и нос корабля поднялся вверх – и Эндан едва смог сдержать изумление. Корабль опоясывало огромное кольцо – диаметром добрых тридцать километров, оно было сделано из необычных полупрозрачных материалов, напоминающих цветное стекло. Их пронизывали какие-то крохотные светящиеся линии, собирающиеся в мягко пульсирующих округлых вставках из непрозрачного, белого матового металла. Капитан махнул рукой в сторону, и Ада отвела нос корабля по кругу – оказывается кольцо было построено едва ли наполовину, и там виднелись крохотные блестящие штыри, как будто растущие из общей структуры, ждущие, чтобы сомкнуться воедино.

Но самое интересное было даже не это – рядом парил огромный корабль, по форме напоминающий расширяющуюся воронку – его корпус состоял из широких параллельных панелей кристаллического вида, уходящих назад. Если приглядеться, между обманчивыми полупрозрачными кристаллами виднелись и мерцающие синие двигатели на непонятной технологии, и какие-то угрожающе выглядящие шипы – когда крохотный камешек отлетел в сторону гигантского инопланетного корабля, молния сорвалась с заостренного конца, разбив его на пыль – с легким звоном, она сползла по энергетическому отражателю, точь-в-точь идентичному полю Перегрина. Капитан изумленно озвучил запрос: «Перегрин… провести анализ этого корабля. Что это вообще такое?!». Корабль отозвался: «Данный колоссальный астероид невозможно идентифицировать как корабль, капитан. 81% объекта составляют кристаллические модификации различных минералов, наиболее распространенными из которых являются кремний, алюминий, и их оксиды. Для дальнейших изысканий требуется запуск геологического дрона…». Эндан махнул рукой и крикнул: «Хватит, всё. Лучше проведи биологическое сканирование.». АПП отрезал: «Никаких признаков жизни не обнаружено.». Ада покачала головой: «Не обращай внимания на него. Лучше смотри что происходит.». Кристаллы, которые, казалось, составляли единую панель, раздвинулись в разные стороны и начали переформировываться на глазах – к огромному кристаллическому кораблю подлетел еще один, гораздо меньше. Тот выглядел, как огромная многоножка с белыми стеклянными оконечностями – они раздвинулись, и огромный брусок почти непрозрачного светло-розового кристалла полетел в сторону корабля – любое движение кристаллов сопровождалось дуговыми молниями, которые расчерчивали черноту космоса и бесследно врезались в белые круги на корпусах. Ада прошептала, придерживая нейродрайвер: «Поразительно… они используют манипуляции электромагнитными полями для перемещения объектов! Никакой механики!». Эндан покачал головой: «Не самое эффективное решение. Пересечение полей и оголенных контактов вызывает постоянные индукционные токи, приводящие к замыканиям.». Стого указал на белые контакты и заметил: «Ты судишь их, исходя из наших материальных возможностей. Только посмотри на этот материал – должно быть, это «идеальный сверхпроводник». Честно сказать, я даже затрудняюсь точно сказать, как нечто подобное может быть возмож…» - его слова прервались от изумления, когда обшивка огромного корабля искусно сдвинулась обратно, закрыв за собой розовый брусок, и из глубин воронкообразного корабля вырвался поток розового света, в котором, будто в желе, проносились крохотные песчинки кристалла – попадая на незаконченные конструкции кольца, они вызывали резкий рост и разветвление ровных стеклянных стержней – выходя из луча, они быстро охлаждались, принимая такой вид, будто были там вечно. Эндан изумленно смотрел на поразительное орудие кристаллического корабля – и сказал: «Ладно, если все остальное я еще как-то мог принять, то вот это… не имеет никакого рационального объяснения. Он… ускоряет рост кристаллов?!». Мартин покачал головой: «Не стоит обманываться его миролюбивым видом. Электро-разрядные пушки у них функционируют дальше, чем наша точечная защита, а снимки на высоких частотах показывают, что внутри спрятаны лазерные концентраторы и разрядные накопители… причем много. Очень и очень много, достаточно, чтобы испепелить целый флот. Я молчу про то, что он гораздо, раза в четыре, больше наших линкоров, и защищен силовым полем. Впрочем, непохоже, чтобы у него были какие-то намерения относительно нас – капитан, возможно, этот вид пришельцев не вовлечен в войну, которую против нас ведут фарстрайдеры?». Эндан покачал головой: «С трудом верится, чтобы они ни разу не встречались. Ладно… нам необходимо выйти с ними на связь. Есть идеи?». Внезапно, повисшую тишину нарушил компьютер корабля – резким голосом он произнес: «Внимание! Три радиометки на радаре – приближаются корабли, соответствующие профилю «крейсер фарстрайдеров». Рекомендуется подготовка к бою.». Капитан нервно выдохнул: «Ладно, вот тебе и ответ на твое предположение. Давайте попробуем выйти с ними на связь – до последнего не будем выражать каких-то враждебных намерений. Чаши весов склонены не в нашу пользу, господа… если один крейсер – это более чем серьезный противник, то что они могут втроем… Ладно, без паники.». Он подъехал к приборной панели и с замиранием сердца увидел несколько вспышек на небе – три блестящих перламутровых корабля уверенно развернулись навстречу.

Впрочем, непохоже, чтобы они рвались в битву – капитан заметил, что в их сторону устремлена радиопередача, причем с использованием шифрующих протоколов Республики – будто фарстрайдеры боялись, что их кристаллические соседи могут подслушать разговор. Эндан изумленно покачал головой и принял передачу – и вновь, на него глядело странное существо на трех конечностях, встроенное через эллиптический перламутровый экзоскелет в корабль. Одно было необычно – некоторые части «твердой» технологии были повреждены – например, у самого крайнего было рассечено основное орудие, а в кабине его пилоту, казалось, недоставало нескольких проводов – обрубленные, они лежали в «пузыре» с атмосферой, испуская легкий дымок по поверхности. Внезапно, инопланетянин заговорил голосом адаптивного программного помощника: «Нет, не может быть. После бегства, они навсегда закрыли дверь за нами… Наши братья прокляли нас, но вы все равно пришли за нами. Злоупотребители, вы зашли слишком далеко. Ваша порча уничтожит нас всех.». Эндан ответил: «Нет… мы с Земли, и мы пришли с миром. Мы не хотим войны. Мы просим у вас прощения за любые враждебные действия, и надеемся, что сможем прийти к разумному соглашению…». Фарстрайдер сверкнул блестящим глазом и перебил его: «Утопия пала… Да, мы были недальновидны – но изоляционисты! Отняли наш последний шанс сделать все верно. Исправить то, что мы устроили… теперь, без ресурсов трионов, авангард останется наедине с угрозой Индекса. Теперь, все расы Ориона будут поглощены древним светом, и мы не сможем ничего с этим сделать. Но наш бой еще не окончен… если хотя бы часть вашего корабля попадет к глассидам, ничто не сможет устоять перед их любопытством. Они невольно станут заложниками вашего греха.». На этой ноте, связь прервалась – и центральный корабль выпустил широкую дугу ионов, тяжело упавшую на отражатель корабля – синие волны вскипели под тяжелым ударом. Стого вскрикнул в изумлении: «Состояние щита - семьдесят два процента!». Эндан схватил руками побитый шлем, и, недолго думая, надел его со словами: «Если они хотят бой, то получат его!». С щелканьем и свистом заработали сборщики – и вокруг корабля выстроились ряды мощных дронов, сверкающих орудиями. Под управлением Стого, они вырвались вперед, отвлекая огонь на себя – однако стоило лишь одной ионной волне упасть на отражатель, и дуга пробежалась между антеннами дрона – к счастью, компенсаторы с легкостью отвели удар от его основных «органов». Самонаводящийся сгусток плазмы растекся по отражателю – но Хосе уже вылетел на Кортике, пролетел сквозь отражатель, и выпустил заряд красной пыли в борт противника. Тот быстро воспламенился, и точная очередь из лазеров высекла несколько снопов искр из кабины, порвав «полумесяц» фарстрайдера на две части. Второй корабль переключился на Кортик, зацепив его поле режущей кромкой ионной волны – отражатель обрушился, и Хосе пришлось отступить к кораблю. Заработали мощные зенитные орудия – залпами, сделанными наспех из ионных картриджей, они пробивали щиты противников – как вдруг отражатель самого Перегрина наконец сдался. Ионные волны стали опасно ложиться на корпус, оставляя горящие следы – и Эндан решился на рисковый маневр. Отправив оставшиеся четыре дрона на другого противника, он резко ускорился, развернулся, и выпустил разрушительный луч из главного калибра – фиолетовый свет упал тяжелым грузом на отражатель, сверкая во все стороны – пока наконец не пробил поле, упав в вязкую гладь амальгамы. С чавканьем, она пожирала высокоэнергетический луч, стремительно наращиваясь вновь – но мортиры выстрелили тяжелым барражом обогащенной материи, не оставляя шанса огромному кораблю – луч наконец пробился через покров, тотчас же сменив свой цвет на красный, и в считанные секунды порвал крейсер изнутри. Но праздновать вторую победу было некогда – волны сменились тяжелой плазменной бомбой, которая угрожающе приближалась к кораблю, уже кидая свой мрачный синий отблеск на обожженую броню. Эндан крикнул: «Во второй раз я на эту штуку не попадусь! АПП, снять лимит на ускорение и провести полную перезагрузку центрального узла питания через тридцать секунд!». Мартин изумленно возразил: «Стой, капитан! Мы почти пробили ему щит – нужно повредить ему двигатель и сбежать отсюда, пока нас не разнес этот чертов шар!». Эндан отвлеченно ответил: «Потом объясню!» - и придал максимальное ускорение двигателям, ровно до того, как свет на корабле погас. Несколько секунд на обесточенном фрегате продлились, как годы – все понимали, попадание такого разрушительного снаряда и в обычном положении почти закончит бой, но при попадании в отключенный корабль – это гарантированная смерть для каждого. На всех современных кораблях незаметно действует множество систем, которые предотвращают, например, взрывную декомпрессию на корабле, резко пробитом высокотемпературным снарядом – при помощи сложных газодинамических систем и автоматическом задействовании своевременной герметизации секций корабля. Из иллюминаторов был виден снаряд, летящий в корабль – но в последний момент он пролетел мимо, будто потеряв интерес к побитому кораблю. Эндан рванул рычаг наверх, закрывая глаза от ослепляющего света, и крикнул: «Питание в норме! Все орудия на врага!». Дроны успели пробить отражатель, и заряды обогащенной материи вылетели из мортир и врезались в обшивку противника, вскипятив блестящий слой – но этот пилот был как будто более проворным, чем его собратья. Как только красное пламя охватило борт корабля, он высвободил плазменную бомбу – Эндан уже хотел начать уворот, но внезапно, корабль развернулся и боком врезался в собственный снаряд. Как человек, прижигающий рану, корабль вышел лишь едва поврежденным после атаки – зияя обугленной воронкой в корпусе, фарстрайдер внезапно застал капитана врасплох – с ужасом тот понял, что из-за неожиданного маневра, следующая бомба оказалась прямо по курсу полета. Столкновение было неминуемым – и Эндан успел только сорвать шлем, зажмуриться и закрыть голову – последнее оказалось очень кстати, ведь когда кипящая синева растеклась по корпусу, первым сдалось верхнее орудие – резкое замыкание, и взрыв узла питания отделил огромную мортиру от корпуса, оставив пламенеющее отверстие и подорвав боекомплект из уязвимой к теплу обогащенной материи, вызвав мощный микроядерный взрыв на поверхности, и послав мощную шоковую волну по кораблю. Свет выключился, и с треском корабль перекосило, отбросив капитана из кресла на несколько метров.

Не теряя времени, Эндан в ту же секунду сжал зубы и пополз к консоли, пытаясь не потерять сознание от жуткого звона в ушах. Последний рывок, и он рухнул на панель управления – в ту же секунду, время как будто остановилось. Половина корабля обгорела и оплавилась, а кольцо внизу крейсера угрожающе мерцало – следующий выстрел, скорее всего, станет смертельным – блок автоматического помощника отказал после удара, лишив команду связи и защиты от декомпрессии. Эндан прокашлялся, едва не потеряв сознание, и понял – он не сможет зарядить основной калибр быстрее противника. Дрожащими пальцами он схватился за переключатели коммуникатора, и открыл канал связи с противником – тот тотчас же отозвался. Непохоже, впрочем, чтобы он обращал внимание на капитана – но тот все равно крикнул в экран: «Нет! Стой! То, что ты делаешь – неправильно! Мы хотим жить!». Эндан где-то в глубине души надеялся, что фарстрайдер пощадит их жизни – похитит, уничтожит корабль, но оставит их в живых. Возможно, где-то в душе, он надеялся, что их вернут к тем, кого они забрали в битве Часа Расплаты. Но корабль так и продолжил мерцать плазменным бомбометом, как будто пилот отвлекся, и что-то обдумывает. Внезапно, он ответил: «Последняя песня Изумрудной Арфы… Та самая песня. Тот самый мотив… те самые слова. Память моего предка, моего пра-предка, моего пра-пра-пра-предка, и так далее резонирует к той фразе, которую мы произнесли в первый день тьмы пятьдесят тысяч лет назад. Злоупотребитель, ты произнес эти слова так же, как они были озвучены тогда. Я расскажу тебе трионах, всемогущих пришельцах, чья гордыня и надменность уничтожили нашу родную планету. Расскажу о восьми тысячах лет страданий, когда наш примитивный корабль летел на досветовой скорости с обреченной родины, купаясь в ядовитых слезах звезд. Расскажу о великой Утопии, о нашем Возвышении, о споре комплиментаристов и изоляционистов, о нашем долгом путешествии…». Два огромных корабля замерли друг напротив друга – безоружный Перегрин на грани уничтожения, с обгоревшим бортом – и крейсер пришельцев, с такой же обгоревшей стороной на корпусе. Потоки металла, похожие на магму, постепенно застывали – и капитан застыл в ожидании, изумленный последствием его отчаянной мольбы. И пришелец начал свой рассказ, сверкнув обоими «глазами»: «Когда-то, мы были прекрасным и мирным народом, жившим на Нифилинии – прекрасной планете, полной хищной жизни на основе фосфорных соединений. Наш вид прошел путь длиной в многие сотни тысячелетий, питаясь обильным и доступным светом от Флогии, невероятно яркой белой звезды, равных которой не найдется в рукаве Ориона. Мы не имели какого-то названия для своего вида, что отличает нас от многих других народов Ориона, включая вас… мы никогда не имели повода разделяться, противопоставляться друг другу, никогда не воевали и не спорили на родной планете. Очень много времени потребовалось нам для того, чтобы взять верх в межвидовом соревновании на нашей родной планете… создать машины, питающиеся от энергии нашей крови, которую мы насыщали солнечным светом. Самоотверженность, сплоченность, и непоколебимость позволили моим предкам создать процветающую доатомную цивилизацию, и распространиться по всей солнечной стороне планеты.

Но история этого подъема была полна страданий и жестокости, наложившей отпечаток на нашу генетическую структуру. На Нифилинии, мы были единственным видом, не обладавшим никакой естественной защитой, и при этом имевшим невероятную привлекательность для хищников. Эволюция не исправила этот недостаток, но как обычно, начала эксперимент… она дала нам поразительную генетическую память, и колоссальную способность к воспроизводству. Благодаря последнему, мы смогли выжить в краткосрочной перспективе – а благодаря первому, смогли одержать окончательную победу над природой. Но у нас не было времени пожинать сладкие плоды цивилизации, сверкать на солнце и жить в свое удовольствие, пусть и постоянно пронося сквозь себя горестные воспоминания своих предков… Мимо нашей планеты пролетело огромное космическое тело. Мы бы никогда и не подумали, что это корабль – его размеры были огромны, и поверхность насчитывала тысячи квадратных километров, переводя в ваши мерки. Мои предки замерли, ожидая его следующего шага – однако никто не ожидал, что сделает это невероятное судно. Огромные полосы света спустились с небес, вырезая целые континенты – мы не верили своим зрительным мембранам, когда лучи поднимали огромные кубы камня из недр планеты, отправляя их в бездонные хранилища корабля. Тектонические плиты мгновенно разошлись в стороны, и из трещин ударили плотные потоки едкого дыма, перемешанного с землей и камнем, и заполонили небеса – оставляя нас без пищи. Высший культурный орган нашего народа, Изумрудная Арфа, в полном составе из тысячи моих предков вышел на вершину мира, Великую Гору, чтобы изъявить просьбу… или, если быть точнее, мольбу. Ты назвал ее точное содержание, злоупотребитель – но они повторяли ее днями и неделями напролет, до тех пор, пока их тела не истлели от голода. Трионы не ответили на наши просьбы… Мы были уверены, что они могут понять нас – но они не хотели. Их корабль отправился вдаль, оставив нас на планете, которая буквально расходилась по швам. Умирая с голоду, мы с невероятной скоростью преодолели огромный разрыв к технологиям, необходимым для строительства космического корабля, и использовали остатки ископаемых ресурсов планеты, чтобы построить огромный ковчег, унесший триллионы потомков за пределы густого тумана. Наша цивилизация не обладала реальными астрономическими знаниями – во многом благодаря тому, что плотный свет звезды не давал нам в подробностях рассмотреть небосвод. Нашей единственной надеждой было отправиться следом за кораблем, обрекшим нас на трагедию – так мы и поступили. Одно мы знали заранее – в космосе световой пищи было гораздо больше, чем где-либо на планете. Добрую сотню лет мы блаженствовали на потоках бесперебойного света, однако затем мы поняли, что звездные явства были отравлены. Лучевая болезнь убивала наших первенцев, и уродовала остальных – с каждым поколением изменения становились все глубже, все дальше мы отдалялись от образа, который мы несли на Нифилинии. Наша красота сменялась уродством, согласие - раздором, здоровье – болезнью. Мы дышали своими отходами, и все равно питались ядовитым светом, порождая порчу… восемь тысяч лет, злоупотребитель! Почувствуй вес времени! Я говорил тебе… вся наша цивилизация основана на генетической памяти. У нас не было письменности, не было учебников и скрижалей – мы думали, что все это не стоит рядом с надежностью, которую обеспечивали нам наши поразительные фосфорные нуклеиновые кислоты. Но природа сыграла злую шутку на нашей уверенности… Мутациям начало подвергаться наше понимание истории, наше мировоззрение, сами устои нашего общества. Мы переставали осознавать, кто мы есть на самом деле – и общество по ту сторону карантинной печати разделилось на два лагеря – одни обожествляли Молчаливое Судно, а другие верили, что кровь нашего вида священна, и может оживить давно погибшие машины ковчега. Столько бессмысленных смертей, войн, произошло по ту сторону барьера. Нас осталось очень мало… Триллионы превратились в миллиарды, а миллиарды превратились в миллионы. Наконец, миллионы превратились в жалкие сотни тысяч – из которых лишь девятьсот восемьдесят восемь особей – в трезвом рассудке. И когда вся надежда была потеряна, а мутанты почти прорвали баррикады, произошло чудо… Ковчег прошел через облако газа, и попал в небольшой пузырь пустоты, посередине которого располагалась искусственная планета – без сомнения, продукт работы трионов. В отчаянном порыве, мои предки прорвались через зараженные отсеки, отбиваясь от атак мутантов, и, взяв прямое управление двигателями, смогли посадить огромный корабль на планету.

Но когда они смогли выйти на поверхность, они поняли, что это не просто планета. Это… рай, Утопия. Куда бы мы ни шагнули, что бы мы ни попросили… планета исполняла это для нас. Но нам ничего не нужно было, кроме одного – возрождения нашего вида, искупления для мучеников ковчега. И планета дала нам его… она дала нам Альтерон.». Фарстрайдер и так явно не испытывал положительных эмоций, с каждым предложением становясь все громче, как будто сам чувствовал боль своих предков, но от последнего слова его как будто ударило током. Пару секунд он продолжал смотреть в экран, как вдруг резко продолжил, с гораздо более «позитивной» интонацией: «Этот древний артефакт дал нам новую жизнь. Наши тела, изъязвленные и разрушенные, уже не могли нас нормально поддерживать – и артефакт объединил наши нуклеиновые кислоты с невероятно продвинутыми металлическими генетическими структурами, восстановившими наше здоровье, физическое и умственное… он вернул нам память о нашем прошлом, остановил все наши междоусобицы и конфликты, сделал наши разумы яснее, чем когда-либо. Мы приобрели искусственный облик, отражающий высшую степень эффективности и красоты… но самое главное – благодаря нашим врожденным механизмам чтения генетической памяти, мы смогли взаимодействовать с небольшими фрагментами памяти трионов, сохранившимися внутри Альтерона, и передавшихся через него в наши гены. Мы узнали, что даже всемогущие трионы, архитекторы планет, боялись чего-то – и поэтому в спешке покидали свой родной ареал неподалеку от центра галактики, избрав местом своего покоя наш регион. Этот артефакт как будто хотел нам что-то сказать – но время стерло реальное сообщение, оставив лишь намеки. Так состоялось великое перерождение – мы обнаруживали все больше и больше чудес Утопии, планеты, насквозь пропитанной могущественными артефактами. Мы стали ее властителями… мы стали нео-трионами.». Эндан прошептал, стирая ладонью кровь из ссадины: «Они ассимилировали вас… сначала они почти уничтожили ваш вид, а затем сделали из вас зомби, факсимиле, шасси для их жестокого разума. Разве вы можете гордиться такой судьбой?!». Неотрион ответил: «Отнюдь — это доказывает тот факт, что мы ведем этот разговор, что мы следуем воле предков. Трионы не столько были жестоки… сколько высокомерны и надменны. Мы – это синтез, равноправное объединение этих двух рас. Мы – это могущество трионов и упорство предков. И этот синтез, после нашего перерождения, породил две основные идеи… у нас, впервые в осознанной истории, возникла причина спорить. Одна часть нашего народа была одержима тем, что мы пережили за восемь тысяч лет полета. Для них эта картина наложилась в единый символ страха и боли, который лег на нашу хрупкую душу неподъемным клеймом – и они провозгласили, что наша планета – это рай, обещанный нам за наши страдания. Они звали себя «изоляционисты». Другие… считали, что наш долг – сделать так, чтобы ни одна раса не могла заявить о доминировании над другой, чтобы никогда и нигде не могла повториться наша трагедия, наша потеря. Что наш долг, как сильных – объединить более слабые разумные расы, наподобие нашей прежней цивилизации, в единый Союз Разума, и приготовить их к великой битве против угнетателей из галактического центра. Мы называли себя «комплиментаристы». Мы понимали, что нету ни единого способа заставить расу развиваться медленнее, кроме как уничтожить ее окончательно – однако мы не могли себе позволить подобную жестокость. Мы проанализировали свой долгий эволюционный путь и решили, что нередко бессердечный научный гений эволюции ставит искусственные преграды на пути развития разумной расы – и в будущем, это становится ее лейтмотивом, её вечным противником, её постоянной борьбой за совершенство. Используя величественные технологии трионов, мы могли бы нивелировать слабые стороны вида, и многократно дополнить его сильные стороны – позволяя встать наравне с нами в нашем великом начинании.

В ходе долгого и упорного спора, комплиментаристы победили – хоть множество неотрионов осталось на Утопии, мы начали подготовку флота для нашей экспедиции по «взращиванию» рас Ориона. Чтобы производить такие вмешательства, мы использовали лучшие артефакты, которые может предложить Утопия, корабли, включающие в себя как технологии, основанные на нашей биологии, так и продукты изучения и адаптации техники трионов – такие как, например, наш зип-драйв для сверхсветового перемещения. Но вершиной нашего скрещивания технологий остается великий флагман, который вы называете «Астрономический Манипулятор» - именно с его помощью мы поняли, как можно наладить сеть порталов, при помощи которой можно будет соединить множество различных культур в органичное сообщество, способное своевременно реагировать на проблемы каждого из его членов. И так, началось наше путешествие… Проходили столетия бесплодных поисков, и тоска по дому становилась невыносимой – однако воспоминания предков укрепляли нашу решимость, напоминали нам о том, как тяжело нам дался этот шанс изменить Вселенную.

Спустя пятьсот лет, мы смогли найти первую разумную расу. Вокруг оранжевого карлика вращалась планета с необычайно богатой биосферой и долгой и кровавой историей внутривидовой конкуренции, вынудившей проживающий на ней разумный вид к неоднократному уничтожению зачатков цивилизации. В его внешние признаки входит наличие крупного и сильного четвероногого тела с двумя суставными узлами в каждой конечности, и двух верхних конечностей асимметричной пропорциональности. Мы назвали их горонами… Однако, история научила их многому – и тогда они приближались к идеалу доктрины их цивилизации, к оружию массового поражения. К моменту нашего прибытия, их вид уже насчитывал более четырехсот пятидесяти тысяч лет осознанного развития – и был на грани получения того, что могло уничтожить их вид навсегда – ядерному оружию. Если бы они применили «грязные бомбы» на родной планете, их богатая фауна, лежащая в основе их технологического развития, была бы полностью уничтожена, навсегда подписав их виду смертный приговор. Наши ученые без отдыха думали над сложнейшей задачей, поставленной им самой природой – мы планировали не просто решить сиюсекундную проблему этого вида, но навсегда расчистить путь для их развития. При этом, необходимо было сделать это минимальным вмешательством – иначе их уникальность, дарованная им природой, сотрется о совершенные технологии предтеч, и наш союз будет основываться не на равноправных точках зрения, а на технологической кабале. И мы пришли к решению… с Утопии мы скрытно послали на их планету артефакт, который мы назвали Интеритор – могущественное устройство трионов навсегда расщепило все радиоактивные металлы на планете, предотвратив разворачивающийся катаклизм. Как только гороны поняли, что легкого способа уничтожить друг друга больше не существует, они были вынуждены объединиться, чтобы противостоять истощению ресурсов родной планеты – и начали долгий путь в ближний космос и за его пределы. Кроме артефакта, мы вложили для них чертежи Колодца Геенны и космических врат, а также лингвистические данные для общения с нами. Мы планировали выйти из теней лишь тогда, когда они будут готовы встретиться с нами – когда они станут наравне нас. Будучи спокойны за судьбу своих подопечных, мы отправились дальше…

Мы шли все дальше и дальше по рукаву Ориона, и прошло пять тысячелетий, пока мы не нашли расу соменов. Живущие на огромной океанической планете, они рождались и умирали, не зная солнечного света – высшие слои водного покрова были заняты хищными формами жизни, которые охотились на беззащитных травоядных соменов. Наши предки кричали из глубочайших закоулков нашего сознания, требовали немедленно помочь страдающему виду… но мы понимали, что ради их же блага нам надо продолжать оставаться благоразумными и незаметными. Несмотря на все трудности, решение было найдено – мы ниспослали на их ареал обитания Саноян, артефакт, позволивший им освоить иначе неприступную под водой науку – электронику. Они использовали кремний с морского дна, чтобы собрать боевые машины, которые помогли им вознестись к господству над всей планетой – а затем, и всей солнечной системой. Чувствуя сладкий вкус победы, мы двинулись дальше…

Несколько тысяч лет спустя, на неприметной опустошенной планете мы нашли цивилизацию тибран. Инсектоиды с невероятно выносливым строением, основанным на соединениях фтора, многие сотни тысяч лет воевали на поверхности своей планеты – их врожденные территориальные инстинкты вынуждали защищать свои ульи друг от друга. Мы были чрезвычайно удивлены тем, что тибране на пике своего развития успели освоить космические полеты на химических ускорителях без нашей помощи, и даже освоить несколько соседних звездных систем – но к моменту нашего явления, все девять великих ульев вновь отбросили себя в развитии к состоянию, сравнимому с вашим средневековьем, с орудиями индустриальной эпохи, и находились в вечном конфликте – высшие чины ульев боролись за власть, натравливая низшие касты тибран друг на друга. Мы не были уверены в том, как помочь этому виду, во многом потому, что не понимали, насколько рабы в их обществе были умны. Как только мы это осознали, ответ пришел сам собой – нам нужно было то, что даст им единую цель. Все особи тибран имели один высший инстинкт, данный им природой – вечное расширение, экспансия в любой закоулок, который они только смогут найти. Мы дали им Кевют – мощный артефакт трионов, способный чертить карту звезд с точностью и актуальностью, не доступной для известных оптических приборов. Как только тибране нашли наш подарок, живительная идея пронизала все их общество – слуги восстали, практически мгновенно свергнув королеву центрального улья. Впервые в истории, родина тибран была единой – и великие покорители направились к остальным восьмерым ульям, чтобы просветить их великим открытием. Их культура и технология взошла на уровень, невиданный раннее – и вновь, мы были спокойны за судьбы наших будущих братьев по оружию.

Мы выдвинулись дальше, и прошли многие сотни световых лет, когда в небе появилась новая звезда. Мы не могли поверить своим зрительным мембранам – и, как оказалось, были правы. При детальном рассмотрении выяснилось, что это была не звезда, а планета-сирота с чрезвычайно высоким альбедо – затерянная в межзвездном пространстве, только благодаря огромному коэффициенту поглощения света на ней могла зародиться жизнь. Мы долго гадали, откуда взялся этот поразительный феномен – жизнь на планете была настолько же удивительного порядка, как и ее местоположение. Вся поверхность планеты была покрыта жидким кремнием и его соединениями, формирующими причудливую нервную систему – в ходе подробного изучения, мы поняли, что планета обладает сложным и разветвленным сознанием, способным поглощать не только свет, но и информацию с блестящей глади океана. Анализ показывал, что возраст планеты насчитывает многие миллиарды лет, и возможно, это был самый древний разум во всем рукаве Ориона – мы поняли, что если мы сможем связаться с этим сознанием и убедить его в пользе сотрудничества с нашим союзом, наша сила возрастет стократно. Но вопреки нашим стараниям, разумный океан был совершенно инертен к любым попыткам взаимодействия – и тогда мы решились на серьезное вмешательство. В глубины Алвандла был сброшен артефакт Синголит – мощное устройство трионов, ускоряющее рост кристаллов. То, что должно было занять миллионы лет, прошло за считанные годы – из глубин разумного океана поднялись огромные кремниевые кристаллы, несущие в себе отпечаток нервной системы океана. В считанные годы произошел настоящий управляемый эволюционный процесс – и так родились глассиды. Их любопытство, унаследованное от разума планеты, было неостановимо – и вскоре, они освоили применение Синголита и своей уникальной биологии для создания техники, глубоко связанной с их природой. И вот… результат их стремлений ты видишь вокруг.» - он на секунду прервался, как будто давая капитану оглядеть кольцо на фоне корабля, и продолжил: «Наконец, мы закончили наш поход, и вернулись на Утопию, регулярно проверяя, как четыре цивилизации растут под нашим влиянием. Прошло двадцать тысяч лет, и вдруг… мы уловили радиопередачу из точки, где ее по определению быть не могло. На самом дальнем краю рукава, у звезды, где вероятность возникновения жизни крайне мала… У юной и холодной желтой звезды мы уловили три слова на вашем языке, переданные в длинноволновом диапазоне электромагнитных колебаний, которые вы называете «радио». С этого момента, мы затаили дыхание… впервые в истории нашего путешествия, мы четко видели как проблему, так и решение. Вы были… идеальными. За жалкие двести тысяч лет вы проделали путь, который занял миллионы лет у других разумных видов – и это без нашей помощи, без нашего наставления. Вы победили природу, как сомены, отказались от оружия массового поражения, как гороны, справились с войнами, как тибране, и не стеснялись проецировать свои знания на мир, как глассиды. Мы поняли, что вы – больше, чем наши подопечные. Вы – наши советники, возможно даже наша замена в руководстве Союзом Разума. Ваш разум был чист, но ваши тела были увечны – к моменту нашего прибытия, вы истощили их ресурс, и страдали от последствий. Слабые и хаотичные углеводородные нуклеиновые кислоты легко рушились даже от малейшего колебания вашего состояния здоровья. Позволь проясню… для всех остальных рас рукава Ориона, много миллионов лет наработок позволили разуму обрести гармонию с телом через механизмы естественной эволюции. Для биосферы Земли, однако же, разум – единоразовая аберрация. Вы появились с ним, и практически мгновенно устремились к цивилизации. Ваш разум был настолько силен, что разорвал круг эволюции гораздо раньше, чем это должно было произойти. Мы долго пытались понять, почему так произошло, и наконец поняли… Все дело в боге. Вы создали то, чего не было у других цивилизаций – религиозные учения, отвергающие вашу плоть, и принимающие возвышенное начало человека как единую истину. Впервые это проявилось в шумеро-аккадской цивилизации, и затем распространилось по всему миру, как лесной пожар… Да, были периоды, когда вера входила в застой, были и целые эпохи, когда религия вызывала противоположное прогрессу движение, ввергала человечество в темные времена. Но именно она показывает ваш вечный вектор упорства – показывает, как ваш разум сражается против вашего тела, побеждает его, раз за разом, возводя колонны цивилизации. Но к моменту нашего прибытия, ваша история приняла драматический уклон. В отчаянии, вы пытались применять кибернетические и биотехнологические улучшения на своих телах, но они отвергали приращения, будь они лучше, чем то, что было дано вам изначально. Все шло к моменту истины – когда естественная детериорация возьмет свое, и навсегда уничтожит вашу могучую цивилизацию. Впервые на протяжении экспедиции, чувства взяли верх над нашим благоразумием, сиюсекундное сострадание затмило нашу высшую цель. Видя ваши страдания, мы не смогли остаться в стороне. И в 2100, мы дали вам лучшее, что могла дать нам Утопия. Мы дали вам только один артефакт, и это был Альтерон!».

Эндан не верил своим ушам, изумленно смотря вперед. Две тысячи сотый год, за три года до его рождения… это была дата падения Ориентальной кометы. Он невольно поднял глаза – перед ним сверкнула округлая эмблема Конвенции. Известная трактовка заключается в том, что именно эта комета легла в основу символа. Ужасная мысль вдруг возникла в его сознании, догадка о теллурианах перехватила его дыхание – в порыве злобы он исступленно ударил по экрану – тот покрылся тонкой сеткой трещин – и крикнул: «Нет! Вы не могли… ассимилировать нас, превратить в эти порождения… о господи, нет… все это время, нам лгали! Это не парагенетика, это вы и ваши проклятые эксперименты! Вы начали Эволюционную Войну!!!». Пришелец невозмутимо продолжил: «Мы и не смогли. Из всех исходов, из всех возможных и невозможных последствий нашего поступка, мы никогда не смогли бы угадать, что вы сделали с нашим величайшим подарком… Вы разобрали Альтерон. Страх и любопытство взяли верх над древней машиной – но вы не понимали и сотой доли технологий, которые лежат в ее основе. Что уж говорить – ни одна другая раса еще не поняла принципы действий своих артефактов, а ваш был в тысячи раз сложнее – он представлял собой кульминацию трудов всей цивилизации трионов в их предсмертной агонии. Вы не смогли перенести образ трионов, заложенный в Альтероне, но вы смогли извлечь из него технику, необходимую для изменения биологического вида – парагенетику. Разумеется, вы мгновенно устремились воспользоваться ей, и применили ее в самом неэффективном, неправильном пути из возможных.». Капитана на секунду вновь взяла злоба – принадлежа к виду, создавшему теллуриан, ему категорически не нравилась такая оценка их способностей. Он произнес: «Это не так – теллуриане совершенны… мы взяли человека, и улучшили в нем все, что только можно найти – кроме его сознания, которое вы, как я вижу, одобряете. Однако… вы действительно считаете, что в этом и заключается наше злоупотребление Альтероном? Да, мы не полагаемся на инопланетные артефакты… мы сами творим свою судьбу! Но разве это оправдание, причина, достаточная для того, чтобы выжечь столь любимую вами расу с лица галактики?!». Фарстрайдер вновь продолжил: «Нет, дело не в этом… и все же, ты неправ. Теллуриане несут один из ваших главных недостатков, навязанных вам природой – внешнюю анатомию. Опора на две ноги – самое глупое решение из возможных. Все организмы на Земле, да и в общем-то, за ее пределами, имеют три или более точки опоры на поверхность. Я молчу про ненадежный скелет, где одна сегментированная кость используется в качестве основной опоры для половины тела, а также в качестве сосуда для мозговой ткани – это настолько глупое и несуразное решение, что оно нарушает не просто требования жизни, но даже простейшие законы механики. Большая часть вашего организма – слепое заимствование у совершенно других видов с абсолютно иным жизненным процессом. Впрочем, благодаря парагенетике, вы смогли буквально «забросать ресурсами» эти проблемы – ваша планета действительно обладала настолько огромными залежами теллура, что могла поддерживать ваши самые безумные фантазии – а с такой технологией в руках, вы могли беспрепятственно воплотить их в жизнь. Пойми – теллуриане – это не более чем продукт вашего воспаленного, тяжело пораженного ложными идеалами и природными ограничениями сознания. Это дорогая игрушка, детская шалость – никак не причина для нашего вторжения. Но Координатор… вот это явление совершенно иного порядка. Созданный теллурианами, этот искусственный разум является однозначно искусственным видом – созданный из чистой парагенетики трионов и электромеханики теллуриан, он стал вестником вашей погибели – он дал вам технологию прохода через субъядерные слои четвертого измерения. Я напомню, если ты об этом не знал – вы, люди, способны лишь на ограниченное восприятие трехмерных пространств, и понимаете ее на уровне так называемой «псевдо-трехмерности», достаточной для ваших предков, охотников-собирателей. Теллуриане, впрочем, могут понимать мир в трех измерениях – а Координатор был способен понять и четвертое. В ту самую секунду, когда ток потек по его проводам, а питательная смесь пошла по трубкам, трионы закричали в чертогах нашего сознания. Впервые с момента перерождения, они выходили на прямой контакт с нами – и требовали, умоляли нас о вмешательстве. Они убеждали нас в том, что в глубине четвертого измерения, через которую ваши корабли вот-вот отправятся, существует нечто, которое и является настоящей причиной их побега из центра галактики – что, устанавливая контакт с ним, вы создаете опасность для всего рукава Ориона, сравнимой с которой не было никогда. Вы отлично знаете, что я прав… каждый раз, когда вы пролетаете сквозь гиперпространство, вы взаимодействуете с мыслями и воспоминаниями людей, которые вы не могли знать. Учитывая, что связи в этом измерении не существует, остается лишь один логичный довод, верно? Там существует нечто, способное манипулировать самим ходом частиц в той части Вселенной.».

Эндан покачал головой: «Что бы это ни было, оно должно было заявить о себе за все эти годы. Выйти с нами на связь, или по крайней мере быть обнаруженным. Да, гиперпространство ведет себя загадочно, порой необъяснимо, но разве это можно объяснить какими-то… легендами?». Пришелец как будто крикнул: «Человек, ты поврежден?! Мы используем зип-драйвы, чтобы путешествовать по следам вашего перемещения… а ты не задумывался, что заставляет их оставаться там на необозримый срок? Тебе никогда не было интересно, откуда берутся те самые лишние кванты энергии при аннигиляции позитронного заряда?! А правда, вот она – вы разряжаете этот участок космоса, чтобы на его место пришла разумная туманность Индекса. И когда он проникнет сюда, у нас не будет и шанса – ни единого боевого корабля трионов, ни единого настоящего оружия той эпохи, у нас и в помине не предвидится! Своей слепотой, своим авантюризмом вы погубите расы, в тысячи раз дольше развивающиеся! Цивилизации, которые действительно заслужили свое место под солнцем, падут из-за вашего глупого эксперимента! Вы все, что теллуриане, что селениты - неразумные дети, играющие в волейбол с H-бомбой!». Эндан тихо прошептал: «И вы… готовы убить детей?». Фарстрайдер будто выдавил: «Если тебе кажется, что страдаешь ты – ты не прав. Ваш вид будет уничтожен и перестанет ощущать, а мы будем продолжать нести эту вину до скончания времен, в памяти наших детей, внуков, пра-внуков, пра-пра-внуков, и так далее – таков закон генетической памяти. Это мы – жертвы вашей близорукости, вашей недальновидности.». Капитан отчаянно покачал головой: «Но должен быть способ все исправить! Мы готовы отказаться от гипердвигателей, обогащенной материи… мы готовы все исправить и начать сначала – лишь дайте нам шанс.». Пришелец сверкнул «глазом» и ответил: «Мы и дали вам этот шанс. В тот же миг, когда на свет появился Координатор, мы нашли ковчег людей, отвергших как селенобактерию, так и теллурогеном. Мы перенесли его, снабдили всем необходимым для выживания, и предоставили им жизнь и свободу – но они предпочли умереть, защищая вашу цивилизацию, от которой они с такой спешкой бежали, которую с такой жгучей ненавистью проклинали. Впрочем, и в этом случае мы проявили терпение – часть кораблей мы отправили на Утопию, чтобы найти им другую планету, где никто не будет давать им в руки силы, способные изменить Вселенную… где им суждено вновь возвести цивилизацию, и умереть на ее троне, оставив море загадок археологам будущего. Что же касается вашего мира… надо понимать, что прогресс не повернуть вспять. Ваш шанс пропал в 2168 году – теперь уже поздно что-то менять или исправлять. Ваша культура глубоко пропиталась самим понятием гипердвигателя, и однажды познав вкус легкого перемещения между звездами, вы никогда от него не избавитесь. Вы будете его обнаруживать вновь и вновь, а мы будем его находить и уничтожать – до тех пор, пока что-то не проскользнет за нашей спиной, и мир не будет обречен. Нет… мы закончим все раз и навсегда. На этом мой рассказ завершен, я ответил на твой вопрос, исполнил просьбу своих предков… берись за оружие, злоупотребитель. Пришло время умирать.». Эндан в ужасе поднял глаза, и кольцо бомбомета стало мерцать все ярче – внезапно, он вспомнил, какого это – погибать от декомпрессии. Дрожащими руками он выхватил маг-пистолет из-за пояса, вставил в него анти-селенитский картридж, и вдавил холодный металл ствола в голову – как вдруг иллюминатор рассекло надвое мощным желтым лучом, прошедшим через прожжённое пятно на борту крейсера. Тотчас же он разорвался на части, а через его обломки пролетел на огромной скорости, сверкая крыльями, боевой катер огневой поддержки «Кортик». Выронив оружие, капитан рассмеялся от облегчения, в бессилии упав у подножья консоли. Самый долгий бой был позади.

Ада молча сидела за консолью, управляя ремонтными дронами – Эндан наклеил последний пластырь и спросил: «Ладно… насколько все плохо? Корабль еще сможет сдвинуться с места?». Она пожала плечами и ответила: «Основная проблема – в первичном контуре питания, над которым я сейчас работаю. Однако… половина ракетных установок, сборщик и верхняя мортира были безвозвратно уничтожены, а структура корабля критически дестабилизирована. Наш лучший шанс выжить – избегать боя любой ценой.». Капитан покачал головой: «Ну ладно, с насущным разобрались. Хосе, дружище, как ты смог вообще так выстрелить? Я думал, фарстрайдеры обладают полным осознанием поля боя, а на деле вышло так, что они будто тебя и не заметили.». Тот кивнул в сторону Мартина и Стого и сказал: «В одиночку бы не получилось. Стого вывел меня из разбитого ангара, а Мартин помог навести пушки с отключенным компьютером. Весь секрет в том, что мы вели корабль на ручном режиме, с отключенным узлом питания, чтобы нас не заметили. Ты дал нам более чем достаточно времени своим разговором… подумать только, а мы думали, что с ними невозможно проводить диалог – но стоило тебе сказать одну фразу, и он разлился слогом по древу на целых полчаса. Лично я едва что-то понял, если честно… но все хорошо, что хорошо кончается, а?». Белый свет вновь залил мостик – вместе четырех глаз теллуриан в темноте вокруг вновь был виден корабль – порядком поврежденный, но все же целый. Ада отвернулась и спросила: «Но все же… каким образом? Из всех словесных конструкций, именно эта могла идеально совпадать с той, что была употреблена пятьдесят тысяч земных лет назад умирающей цивилизацией фарстрайдеров?». Эндан почесал голову и ответил: «Простой ответ на этот вопрос найти сложно. Чтобы точно понять причину, нужно проводить параллели между нами и неотрионами – и нашим эволюционным прошлым. Они считают, что мы не заслужили нашу цивилизацию, что она далась нам легко и легко от нас уйдет – но они не понимают, что в экосистеме Земли мы были так же беззащитны, как и их предки на Нифилинии. Мы были медленнее, слабее и заметнее практически любого четвероногого хищника – уступали им во всем, от обоняния до скорости реакции. И в этом правда – мы эволюционировали в единой модели жертвы. Именно поэтому, мы обладаем определенной чертой, которая не может быть свойственна видам с другой историей… необходимостью знать, зачем и за что мы погибаем. Это не просто мольба о помощи, но вопрос, зачем? Зачем трионы приговаривают целую планету к вымиранию? Зачем фарстрайдеры уничтожают нашу цивилизацию? Это вопросы, на которые существует ответ, и мы не хотим умирать, не зная ответ на него.». Стого пожал плечами: «Ну вот, мы узнали, зачем они идут уничтожать наш вид. Итак, они правы… но что нам делать? Отказаться от космических перелетов? Стереть себе память и понадеяться на милость пришельцев?». Эндан покачал головой: «К черту. Все вопросы относительно угрозы Индекса будут актуальны только тогда, когда у нас будет вполне реальная перспектива дожить до его явления. Какой смысл думать о судьбе рукава Ориона, если в ней не будет человечества?». Стого вздохнул: «Ты застрял в своем мировоззрении на Старой Земле. Ты же знаешь… человечество, каким ты его знаешь, пало. Теперь есть только теллуриане и селениты. То, что он описывает… разве мы имеем право заносить меч над такими древними культурами? Далия была права… нам нужно пересечь межрукавный разлом и уйти так далеко, как только возможно. Только наедине с пустотой человек может быть чист в своих помыслах и поступках.». Эндан взмахнул указательным пальцем и ответил: «Ты не прав. Да, я понимаю, это трудно принять… Но нам нужно уничтожить фарстрайдеров, чтобы завоевать будущее для нашего вида. Сколь ни были чисты их помыслы, наше будущее всегда дороже. Если Местный сектор меня чему-то научил…» - он глубоко вздохнул – «…так это тому, что мир не делится на черное и белое. Космос уже настолько темный, что на его фоне любое разумное существо несет свой оттенок белого. Природа разъединяет, калечит, и опустошает, и лишь разум строит, лечит, и наполняет.». Стого устало кивнул: «Хорошо, ладно. Но как ты собираешься остановить фарстрайдеров? Разве его монолог нам дал какие-то зацепки?». Эндан кивнул: «Ну да… одну, по крайней мере. Все нити ведут к Утопии. Весь секрет технологического могущества неотрионов заключается именно в этой планете… В артефактах, скрытых в ней. Именно там появился флот авангарда, в частности - Астрономический Манипулятор. Если мы сможем узнать, как их создавали, мы сможем использовать бездонные ресурсы этой планеты чтобы создать противодействие… по крайней мере, это наш лучший шанс.».

Мартин задумчиво спросил: «Но что, если они привлекут к бою все древние расы? Если даже сила авангарда фарстрайдеров превышает суммарную мощь всех флотов Местного сектора, то что мы сможем противопоставить пяти расам, объединившим усилия против нас?». Эндан покачал головой: «Так не произойдет. Неотрионы боятся, что, если они вовлекут в этот бой другие расы, они могут получить гипердвигатель, и станут так же опасны для Местного сектора. Единственная брешь в моем плане, которую я действительно не могу закрыть, заключается в том, что мы абсолютно не знаем, как найти Утопию. Конкретно тот фарстрайдер, с которым я разговаривал, упомянул, что они «закрыли дверь» за собой – надо ли думать, что эта «дверь» – портал? Если это так, нам никогда не найти Утопию. Планета, затерянная в облаке холодного газа в межзвездном пространстве, совершенно не поддается обнаружению – а у нас нету ни малейшего представления, где она приблизительно может быть.». Ада покачала головой: «Вообще-то… вполне вероятно, что есть. Алвандл, родина глассидов, разумный океан… может нам помочь. Будучи достаточно древним существом, вполне вероятно, оно обладает знаниями о том, где проходили и останавливались древние корабли трионов… и возможно, оно сможет пролить свет на суть Индекса.». Эндан мрачно пожал плечами: «Ты же слышала его. Океан не может говорить. Даже глассиды – скорее самостоятельные существа, чем слуги Алвандла. Если даже разум неотрионов не смог взаимодействовать с этим… существом, то куда уж нам понять, как установить с ним контакт.». Ада улыбнулась: «Позволь я напомню тебе девиз нашего путешествия.». Эндан пару секунд молчал, а потом рассмеялся: «А, ну да, точно! «Какой у нас выбор»! Ладно, игра действительно стоит свеч. Однако… нам предстоит первый контакт с совершенно непонятной, чуждой нам расой. Вы ведь понимаете… одно неловкое слово, один неправильный жест – и мы объявим еще одну войну, вдобавок к имеющейся. На нас лежит ответственность, размер которой сложно даже описать.». Ада всплеснула руками и ответила: «Так в этом-то и смысл! Черт возьми, я десятилетия бороздила космос, даже не мечтая о подобном – самая интересная форма жизни, с которой я установила контакт – какая-то идиотская анаэробная бактерия, которую я нашла в глубинах какой-то кометы. А здесь – совершенно иная цивилизация, обладающая другим разумом, биологией, историей, технологией, культурой… Это то, о чем мы мечтали столетиями!». Капитан покачал головой: «Ладно… действительно, у нас нету особого выбора. Кроме высшей степени осторожности, нужно быть максимально бдительными. Мы не уверены, как глассиды рассматривают фарстрайдеров… имеют ли они какие-то претензии к тому, что мы уничтожили сразу троих на их глазах.».

Глава XXX. Стеклянная пушка

Глава XXX. Стеклянная пушка

«Итак… мы поравнялись с этим… дредноутом, позволю себе сказать. Есть мнения, что нам нужно сделать, чтобы обеспечить продуктивный диалог, и избежать инцидентов?» - спросил капитан, оглядываясь назад. Мартин ответил: «Лучшее, что я могу предложить – постарайтесь приложить все силы, чтобы не попасть под этот розовый луч. У меня есть сильные подозрения, что он способен испарить наш корпус так же легко, как он наращивает кристаллические структуры на вратах – судя по всему, он ускоряет процесс переформирования ионной решетки между молекулами, следуя образам, заложенным в природных кристаллах. Иначе говоря, если он попадет по нам, когда у нас не будет отражателя – он превратит нас в прекрасный поликристалл железа.». Стого добавил: «А учитывая, что отражатель особенно слаб против разрядов электричества, которыми он оперирует на средних дистанциях…». Эндан покачал головой: «Ладно, ладно, спасибо за тактический отчет, можете не продолжать. Мы развернемся ускорителями вперед – их расположение ускорителей похоже на наше, и послужит для них знаком, что мы не заходим в бой. Если они откроют по нам огонь… это поможет нам быстро выйти на транспланетарную скорость в противоположном направлении. Приближение будем осуществлять очень медленно – необходимо дать им понять, что мы не собираемся их таранить. И наконец… нам придется выйти в открытый космос, чтобы провести переговоры.». Ада изумленно переспросила: «Что? Это же абсолютное безумие. Если они ударят по кораблю, мы плюс-минус сможем его починить. Если они кого-нибудь убьют… мы ничего не сможем сделать. Ты уверен, что мы не можем просто открыть канал радиосвязи?». Эндан грустно ответил: «Хотел бы я сказать, что не уверен. Впрочем, если они не уничтожат нас вместе с кораблем, вполне вероятно, что они не будут представлять опасности для нас и тогда, когда мы будем за его пределами? Дело в том, что радио – очень специфический продукт нашей технологии, не коррелирующий с цивилизацией, использующей электромагнитные поля в качестве инструмента прямого воздействия на мир. Однако, одно мы точно можем сказать – прямая межличностная коммуникация в любой цивилизации появляется раньше, чем общение посредством техники. Как только мы выйдем на визуальный контакт между отдельными особями видов, можете знать – половина успеха первого контакта уже в наших руках. Остальное… это понять их язык.» - с этими словами он защелкнул шлем на воротнике и с громким стуком поехал по неровной, разбитой взорванными проводами панели.

«Приближение на радиус поражения орудий средней дальности пройдено. Дальнейшие команды?» - гулко раздался механический голос из потолка. Эндан оглянулся и сказал слегка приглушенным шлемом голосом: «Так, ну вроде мы живы… Перегрин, вывести воздух из ангара, и открыть створку шлюза на девяносто градусов.». С хлопком, воздух исчез, и щель в пустоту начала постепенно расширяться. Капитан оглянулся назад – несмотря на опасения, никто не решился пропустить такой исторический момент. Хосе прошептал: «Знаете, что будет, если мы нарушим законы глассидов?». Эндан посмотрел на него непонимающим взглядом и пожал плечами: «…нет?». Тот посмотрел на него безумными глазами и ответил: «Нас посадят за кристаллическую решетку!». Капитан еще пару секунд моргал, а потом усмехнулся: «Если бы ты сегодня не спас мне жизнь, я бы в тебя выстрелил. Момент, вообще-то, действительно серьезный. Ведите себя осторожно… у нас еще много дел впереди.». Наконец, створка застыла на месте, приняв продолжение покрытия ангара – Эндан осторожно выехал на нее, едва не поддаваясь панике – единственное, что удерживало его на пластине – магнитные ободки на колесах. Перед ним угрожающе висел огромный корабль, способный сравниться по размерам с Перегрином только в том случае, если последний взять около шестнадцати раз – в длину загадочное судно насчитывало более четырех тысяч метров. Капитан остановился посередине плиты, и присмотрелся к полупрозрачному борту корабля – и принялся ждать. Несколько минут как будто бы ничего не происходило – но в то же время, работа над кольцом была остановлена. Корабль глассидов застыл на месте сразу же, как только Перегрин приблизился к нему – и теперь как будто решал, стоит ли ему взаимодействовать с людьми. Неожиданно, ровные ряды кристаллов разошлись в стороны, выпустив наружу ровный, блестящий серый кристалл – без сомнения, это был чистейший кремний. Кристалл был огромен – около четырех метров в высоту, он казался особенно большим из-за голубоватого ореола, который окружал его каждый раз, когда тот прикладывал усилие для перемещения. Устремившись вдоль корпуса, он грациозно отталкивался от огромных «шипов», придавая себе ускорение гоночного болида. Наконец, ударом молнии в один из стержней на корпусе он сбросил большую часть скорости – и очень медленно подлетел к платформе Перегрина, задействовав мощное электромагнитное поле для компенсации гравитационного воздействия. Около минуты огромный кристалл висел над платформой, лишь медленно вращаясь по часовой стрелке и слегка колеблясь вверх-вниз – как вдруг молния сорвалась с одной из вершин сложной геометрической фигуры кристалла, и ударилась в нескольких сантиметрах от головы капитана, врезавшись в заплечный отражатель. Тот едва успел прикрыть глаза от вспышки, а за ним уже послышался звук спускаемых предохранителей – Эндан едва успел обернуться и крикнуть: «Стойте! Он не атакует… он явно хочет что-то сказать.». Стого недоверчиво опустил оружие и сказал: «Просто попробуй сделать так, чтобы его слова не стали твоей эпитафией!». Капитан ответил: «Ладно, значит, надо начать говорить на нашем языке… Мартин, дай зажигалку.». Тот молча протянул небольшую коробочку, покосившись на него изумленным взглядом. Эндан открыл крышку, и нажал на кнопку – между контактами мгновенно сверкнула синяя молния. Протянув руку за пределы отражателя, он нажал на кнопку – с щелчком, молния оторвалась от контактов, ударившись в грань кристалла. Быстро работая пальцами, он выбил несколько точно отмеренных зарядов – при помощи азбуки Морзе, он послал ему шестнадцать разрядов разной длины – и опустил инструмент. Тотчас же кристалл отреагировал симметрично – ударами тока выбил на поверхности отражателя тот же ритм, что был послан капитаном. Он изумленно прошептал в коммуникатор: «Смотрите… оно сказало нам «привет»!».

Рядом с терпеливым глассидом уже располагался целый центр обработки сообщений – адаптивный помощник переводил колебания поля в полноценные слова и фразы, выученные холодным разумом кристалла. Эндан щелкнул искрой, и инопланетянин «ожил» - быстрыми ударами тока в металлический стержень он передал в коммуникаторы Перегрина: «Кремний/кристалл вызывает углеводород/химическая форма жизни. Мы – глассиды. Вы?». Эндан покачал головой и подключился к разряднику, сказав в шлемофон: «Мы… селениты и теллуриане. Вы знаете что-нибудь о кораблях, с которыми мы сражались только что?». Глассид покачнулся и ответил: «Теллуриане/селениты, я вижу семя верной/плюральной логики в ваших словах… Но способны/рождены ли вы для этой способности/дара? Сколько сущностей/объектов вы рассматриваете в своем понимании/мировоззрении?». Эндан изумленно посмотрел на него и сказал: «Мы, теллуриане и селениты, мыслим через душу и разум. Мы вполне способны рассматривать множество условий и результатов.». С очередью ответных разрядов, инопланетянин ответил: «Да, вы способны. Но ваша логика несовершенна/необъективна. Вы чувствуете мир/Вселенную двумя глазами/ушами, но оперируете из одной константы/истины. Этот подход свойственен химическому организму/разуму, но не является продуктивным/правильным. Однако, касательно этих кораблей/объектов… мы не обладаем никаким пониманием/знанием в данном вопросе. В последнее время, мы несколько раз замечали/чувствовали этих существ – они появлялись/исчезали без видимой логики/причины в течение последних периодов обращения, в том месте/точке, где у нас произошел сбой звездного реактора. Но ни разу они не связывались/интересовались нами. Возникало ощущение/предположение, что они бегут от чего-то – их оборудование/вооружение было глубоко повреждено. Достигнут предел доступных данных. Совершаю ответный запрос/просьбу… что вы знаете/помните о объекте интереса?». Эндан пробормотал, оглянувшись назад: «Ладно, чтобы не создавать прецедентов, наверное лучше спрашивать его поменьше. Он будет спрашивать нас в ответ о том же.» - переключившись на разрядник, он сказал: «Эти пришельцы – неотрионы. Мы воюем с ними. Они очень сильны и опасны. Теперь я задам вопрос… что это за кольцо, которое вы строите?». Глассид ответил: «Это мост/туннель. Используя/адаптируя древние технологии, мы собираемся/начинаем устанавливать контакт с другими разумными/продвинутыми расами этого региона/рукава. Пока что инициатива/возможность была лишь у вас – но вскоре, мы сможем устанавливать мгновенные/сверхдальние туннели в пространстве/космосе. Совершаю встречный запрос/просьбу… строят ли теллуриане/селениты мост/туннель?». Ада радостно прошептала в коммуникатор: «Подожди! Если мы расскажем им устройство гипердвигателя… у фарстрайдеров появится еще один враг. Если мы оттянем силы авангарда на глассидов, мы сможем спасти множество жизней.». Стого мрачно усмехнулся: «Ну да, как это в нашем духе. Между первым и вторым переходом начать геноцид самой редкой формы жизни рукава Ориона. Если серьезно… я не думаю, что это может хоть как-то помочь. Подумай – у них нету связи с авангардом, так что они смогут приняться за глассидов только когда закончат с нами… дай Пророк чтобы этого не случилось.». Эндан покачал головой и переключился на разрядное устройство: «Мы полагаемся на другие технологии сверхсветового перемещения. Ответный вопрос… можем ли мы поговорить с разумным океаном для обсуждения перспектив сотрудничества между нашими цивилизациями?». Глассид тотчас же ответил: «Теллуриане/селениты, Алвандл/Исток не ответит вам. Он отказывается говорить с нами… считает нас несовершенными/незаконченными. Ни одно существо/разум не способно установить контакт/разговор с Алвандлом. Он не может совершать обмен информацией.». Эндан покачал головой: «Не может или не хочет?». Глассид несколькими ударами тока отрезал: «И то, и то.». Капитан глубоко вдохнул и передал на разрядник: «Хорошо… где конкретно находится Алвандл?». Внезапно, кристалл развернулся на четверть полукруга, и, точно показав острием на неяркую белую звезду на небосклоне, ответил молниями: «Тысяча четыреста пятьдесят один квадриллион переход цезия пучок света будет идти до туда. Сделайте необходимые поправки на скорость своих двигательных систем.». Стого поспешил пояснить: «Четыре целых шестьдесят две сотых световых лет… - внезапно, кристалл продолжил: «Совершаю ответный запрос/просьбу… Где находится ваша родная планета?».

Капитан в миг ока покрылся холодным потом. Ада тихо сказала: «Нет… мы не можем ему это сказать. Они во много раз сильнее нас – не говоря уже о том, что будет с нами после вторжения фарстрайдеров. Лучше мы умрем, чем подставим под удар нашу, и без того многострадальную, цивилизацию.». Капитан глубоко вздохнул и решительно прошептал в разрядник: «Мы не можем вам это сказать. Мы в положении войны, и не имеем возможности начать взаимодействие с вами. Мы выйдем вам навстречу сразу же, как справимся с текущим кризисом.». Глассид как будто погрустнел: «Теллуриане/селениты… Наш обмен был неравноценным/незаконченным. Чтобы продолжить цепь передачи информации/знания, вам необходимо предоставить нам ответ/замену… иначе нам будет необходимо/обязательно изъять из вашей оболочки ту часть носителя памяти/информации, которая содержит наши слова/данные.». Эндан вздрогнул, еще раз услышав хищные щелчки предохранителей. Он прошептал в коммуникатор: «Так… мы не уверены. Возможно, это лишь их фигура речи… в конце концов, насколько я понимаю из показаний спектрометра, это не поликристалл, а скорее собрание отдельных монокристаллов, скрепленных воедино… возможно, для них перемещение информации таким образом – норма.» - он вздохнул и продолжил – «Впрочем, его слов это не отменяет. Нам нужно что-то ему дать – и это точно не будет ни координатами Солнца, ни чертежом гипердвигателя. Нам нужно придумать, что это будет.». Стого покачал головой: «Силовые отражатели у них уже есть, ультрадвигатель в их руках будет еще опаснее, чем гипердвигатель, учитывая наличие портала поблизости…». Мартин покачал головой: «У нас всего три варианта. Выбор проходит между плохим, очень плохим, и кошмарным. Капитан, тебе решить, что из этого нам следует отдать…». Эндан напряженно смотрел в одну точку – кристалл так же терпеливо завис над поверхностью, ожидая ответа. «Ладно… координаты Солнца мы дать не можем, ультрадвигатель – тоже… у нас есть что-то, похожее на чертеж гипердвигателя?». Стого глубоко вздохнул: «У меня был небольшой чертеж на нейрофольге… пойду достану.». Хосе мрачно покачал головой: «Кэп, ты уверен, что у нас не получится выкинуть этот ювелирный магазин на электромагнитной подушке из корабля и вдарить по диглюонной тяге? Что если мы создаем человечеству врага, невиданного раннее?». Эндан устало вздохнул и ответил: «Нет, у нас не получится. Мы прямо напротив разрядных шипов – одного удара с каждого из них хватит, чтобы переплавить нас вместе с кораблем. Поверь, я проанализировал все возможные способы избежать этого – даже думал подкинуть им неправильные чертежи, или снабженные детонатором. Понимаешь… они не видят в оптическом диапазоне. Для них мы – сборище электромагнитных полей наших атомов и нашей электроники, а их реакция сравнима со скоростью света – они видят любые наши ловушки, и читают наши данные со скоростью света. Лучшее, что мы можем сделать – постараться, чтобы глассиды были нашими союзниками. Тут проблема в том, что мы либо дадим этот проклятый чертеж и улетим отсюда как можно скорее, либо они разберут нас на части, и поймут вообще все, что у нас на борту. Дилемма вагонетки, а? Никогда не хочется быть тем, кто случайно занесет меч над нашей цивилизацией…». Дрожащей рукой он принял стопку квадратных листов нейрофольги и передал его через отражатель – тотчас же металлическая кайма листов, как будто намазанная мылом, выскользнула из рук капитана, и чертежи распластались вокруг огромного кристалла, как причудливые защитные пластины. Небольшие вспышки исходили из вершин кристалла – можно было предположить, будто он визуально читает листы, если бы Эндан не знал, что магнетронка наносит слои металлической пудры в качестве «чернил». Наконец, вспышки стихли, и глассид передал через разрядник сообщение: «Этот чертеж/рисунок обладает огромным технологическим потенциалом/применением, выходящим за рамки нашего понимания/знания – но мы воспользуемся им. Цикл приема/передачи данных считать оконченным?». Капитан ответил утведительно, и в ту же секунду, не теряя подвешенных в вакууме листов, кристалл поднялся над палубой, и, осторожно отталкиваясь разрядами, полетел к носовой части корабля. Эндан развернулся, отдал команду на закрытие створки ангара, и взял прямой курс на свою каюту. Этот день был по-настоящему долгим.

«По крайней мере, мы знаем, где находится Алвандл. Я верю, что это более чем достойная зацепка – представь себе целый планетарный разум, жизнь которого сравнима с историей галактики как таковой. Глассиды показали себя более чем умными созданиями – а насколько знающим будет их прародитель, их колыбель?» - рассуждал Стого. Из проема выкатился порядком помятый капитан – он зевнул и сказал: «Ладно, что с автопилотом? Мы вышли из гравитационного поля звезды?». Ада кивнула: «Да… голубой карлик обладает очень обширным радиусом, так что времени это заняло порядочно. Не беспокойся, мы не скучали – у нас теперь больше причин спорить, чем когда-либо.». Эндан махнул рукой: «Забудьте про эти идиотские пророчества фарстрайдеров, и про глассидов тем более. Они и без нас смогли сделать корабль, который перетрясет в труху весь наш флот – будь они с гипердвигателем, или без него, разницы нету – тысячу световых лет на нем не преодолеешь. Что касается их врат… пока что я не понимаю, как они работают – но что-то мне подсказывает, что спрашивать надо у тех, кто разобрал Альтерон. Жаль только, что все они, скорее всего, уже погибли. Забавно, что все всегда ведет обратно к нам, верно?». Ада покачала головой: «Ты считаешь, это было ошибкой? Не принять дар фарстрайдеров?». Эндан глубоко вздохнул и ответил: «Я считаю, что наша эволюция не смогла бы дойти до этой точки, если бы мы мыслили категориями прошлого. Теперь уже поздно рассуждать – второй Альтерон нам не найти. Иначе говоря… я не знаю.». Он надел шлем и протер рукой сферу – впервые за полмесяца он вновь брался за переход в гиперпространство. На этот раз, все было до необычного спокойно – он чувствовал, как будто вел свой корабль через поле инертных частиц, как будто это поле действий было еще неподготовлено для зрителей – декорации сложены в стороне, а актеры взяли выходной. Из звезд поблизости едва выделялся белый карлик, на который указывал глассид – он принадлежал к тройной звездной системе, и найти его без знания о расстоянии было бы практически невозможно. Корабль меньше чем за час прошел через гиперпространство и вынырнул у искомой звезды – Эндан снял шлем и взглянул в автотелескоп. По неправильной эллиптической орбите вращалась огромная твердая планета, покрытая равномерным металлическим океаном – как стальной подшипник, равномерный кремниевый океан сверкал под белым солнцем. По-видимому, планета приобрела такую орбиту лишь недавно, по астрономическим меркам – после попадания в сильное гравитационное поле белого карлика. Ада покачала головой, заходя в рубку: «Не обманывайся его видом – его температура насчитывает около двух тысяч градусов – это треть температуры поверхности Солнца. Иначе говоря… лучше осторожно взять геостационарную орбиту, не приближаясь к поверхности.». Капитан покачал головой: «Непохоже, чтобы здесь было много глассидов. Может, нас обманули? Честно признаться, мне с трудом верится, что при такой температуре что-то может выжить.». Ада ответила: «Сомневаюсь – у нас целых два независимых свидетеля существования Алвандла. Что касается вопроса, почему здесь нет глассидов… ты же помнишь, что они не способны перемещаться на сверхсветовых скоростях – и в тоже время, они, насколько я понимаю, не подвергаются влиянию радиации. А это значит, им не нужно держаться за планеты, как нам – они спокойно перемещаются туда, куда им захочется. А учитывая, что тут практически ничего нету, кроме безмолвного океана… Неудивительно, что они бросили эту систему.». Эндан усмехнулся: «Прямо как мы, если подумать. В какой-то момент нам просто наскучила наша планета – и ничто не смогло нас остановить. Ни синее небо, ни морской ветер, ни шуршание листьев… мы были готовы оставить все это на Земле, чтобы найти место, где нам будет не скучно. Думаю, глассиды позволили мне понять, почему мы действительно покинули нашу родную планету. И возможно, дело вовсе не в нехватке орихалка. Однажды узнав, что небесной тверди не существует, мы навсегда были заражены идеей выйти за пределы нашего уютного дома. Фарстрайдеры в чем-то правы… единственный способ остановить нашу звездную экспансию – уничтожить нас всех как вид.».

С мягким гудением корабль завис над плотным покровом блестящего океана. Спектрометр показывал наличие и других минералов, помимо кремния – в том числе, множество его оксидов и соединений, запрятанных в твердой форме в ядре. Планета даже без учета наличия сознания была поразительного порядка – будучи похожа на Тартар тем, что температура ее поверхности во много раз превышала температуру ядра, что обычно противоречит появлению жизни. Впрочем, жизни действительно не предполагалось – даже электрические разряды, характеризовавшие глассидов, здесь отсутствовали. Капитан озвучил первую гипотезу, оторвавшись от окуляра: «Возможно, глассиды, выйдя из глубин Алвандла, уничтожили его способность к размышлению?». Стого покачал головой: «Дело в том, что специфика наших приборов не позволяет сказать, имеются ли электрические сигналы внутри жидкого камня. Так что с таким же успехом, оно может сейчас рассматривать нас...». Мартин внезапно перебил его, оторвавшись от автотелескопа: «Срочно! На семи – восьмидесяти девяти градусах наблюдаются колебания поверхности! Фиксирую для анализа!». Эндан удивленно пожал плечами: «Подождите, это же почти под нами… но ведь это может быть просто процесс плавления оксидов кремния с выделением газов, верно?». Мартин кивнул: «Ну может быть. А может и нет. Других вариантов я пока что не вижу… исключая предложение Стого вытащить из реактора Кортика графит, переделать его в электрод и вставить его в плавленый кремний в попытках уловить какие-то сигналы, которые с таким же успехом могут быть статическими. Я предлагаю записать колебания волн на поверхности, и прогнать запись через все возможные алгоритмы по поиску логики – насколько я понимаю, Конструктор может и переделали под военные нужды, но бортового компьютера это практически не коснулось. Где-то там сохранились теллурианские алгоритмы для расшифровки предполагаемых инопланетных сообщений… это было до того, как мы узнали, что в Местном секторе мы одни.». Эндан покачал головой: «Это оказалось очень полезно, учитывая, что одни пришельцы связались с нами сами, а другие вообще общаются через последовательность разрядов. Что эти алгоритмы могут, обращаться к нашим лингвистическим базам данных?». Ада кивнула: «Именно. Но попробовать стоит – наши языки отражают огромную часть многообразия устной и письменной речи, подчиняющейся универсальным правилам ксенолингвистики. Это очень долго объяснять, но, если вкратце… я думаю, ты заметил, что у многих инопланетян есть общие признаки начала общения. Они подходят к первому контакту так же, как и мы, со связанными руками и страхом в душе – никто не может точно сказать, на что действительно способен и направлен твой оппонент. Он ударил тебя током – но с тем же успехом ты мог парализовать его простой радиопередачей. Ладно… последовательность колебаний оцифрована. Провожу подбор…». Минуты упорно шли – а капитан уже начал замечать, что колебания на поверхности как будто повторяются в одной и той же последовательности. Эндан удивленно взглянул: «Мне кажется, или у меня есть доказательство, что все эти всплески – не естественное явление?». Ада покачала головой: «Хотела бы я с тобой согласиться в данном случае, но вынуждена сказать – с таким же успехом это может быть явление криовулканизма – регулярного извержения холодных пород в горячие потоки. Нам нужно самим понять, является ли эта… последовательность каким-то логическим шифром, или простой природной аномалией.». Еще несколько минут все сидели в напряжении – блестящая серая гладь скользила далеко под кораблем, а адаптивный помощник издавал тихий стрекот – каждый щелчок обозначал обработку одного из тысяч человеческих языков. Внезапно, резким звуком компьютер оповестил мостик о результате. Ада подбежала к приборной панели, вонзив нейродрайвер… и тотчас же застыв в изумлении. Капитан спросил: «Ну что там? Есть какие-то точки соприкосновения наших языков с загадочным шифром Алвандла?». Ада покачала головой, выдергивая шнур: «Какое-то непонятное совпадение… понимаешь, компьютер говорит мне, что нашел полное соответствие, до последней производной графика… С древнемонгольским языком. Нет-нет, рано удивляешься – с языком костров монгольского ханства.». Эндан пару секунд пережевывал воздух, пытаясь найти утерянное звено логической цепочки, но сумел лишь произнести: «Подожди, такой язык что, правда существует? Я не сильный специалист в истории, тем более такой… древней, но все же… я никогда не слышал о таком языке.». Ада кивнула: «Оно и понятно. Изучение символических языков пришлось на момент «мусорных войн» сороковых годов – после Трансэкваториального соглашения, когда у моих предшественников наконец появилась возможность заниматься на Земле чем-то, кроме как выживанием и попытками помешать чужому выживанию. Так вот… в то время, когда по обе стороны Землю перекапывали кубическими километрами, чтобы найти крупицы селена или теллура, были сделаны многие удивительные исторические открытия, в местах, недоступных нам раннее. Так, например, на нашей территории проводились раскопки артефактов золотой эпохи Монгольской Империи – в частности, наши археологи ломали головы над вопросом – каким образом власти крупнейшей на Старой Земле империи могли поддерживать связь между городами, разделенными огромными расстояниями, пролегавшими через необузданные степи материка. Ответ был найден – им помогали костры. Причудливый язык, который был основан на давних традициях, помогал использовать открытые источники огня, в совокупности с выверенной подачей воздуха, как аналоговый сигнал, способный пробиться на огромные расстояния. Так, правление быстро узнавало о восстаниях на захваченных землях – и быстро восстанавливало порядок. Итак… вопрос один – почему разумной планете нужно было бы использовать подобный язык? Эндан покачал головой: «Подожди… как думаешь, теоретический разум, живущий в кремниевом расплаве, способен ли менять силу натяжения поверхности?». Стого ответил: «Отчего бы и нет. Даже если он не управляет тепловыми потоками, которые способны создавать всенаправленную силу натяжения в случае оттока тепла из точки, он способен поддерживать магнитные поля на отдельных участках планеты. А в чем твоя гипотеза?».

Эндан достал лист нейрофольги и начал задумчиво чертить, комментируя: «Давайте подумаем, как огромный живой организм, существующий из принципов, которые мы едва понимаем, может видеть весь мир… ну или по крайней мере, видеть что-то. Длинноволновые передачи? Комкаются и портятся фоновой радиацией, превращаясь в невесть что – так что никакие наши радиоспектакли до сюда не дойдут. Коротковолновый диапазон… Ладно, просто промолчу – мы, селениты, отлично знаем – реликтовой радиации нету, разве что, в раю. Единственным способом получить какие-то вполне достойные сведения о Вселенной остается оптическое наблюдение – однако, в случае планеты, способность к восприятию отдельных событий можно заметно усилить – так же, как мы увеличиваем диоптрий линзы, увеличивая изгиб на ее поверхности. Надо понимать, что поверхность планеты уже является фокусирующей линзой – она выгнута наружу, а значит, перенаправляет входящий свет в одну точку. Дальнейшим изгибом Алвандл только усиливает эту способность – а при помощи обычного фотоэлектрического эффекта он может получать точную картинку хоть с другого конца галактики – лишь бы ее не загораживало другое тело – будучи, в своем роде, телескопом астрономических размеров. Перегрин, в каком положении от нас находится Солнечная система?». Компьютер отозвался: «Автотелескоп не рассчитан на такое приближение. Стоит ли мне задействовать массив интерферометров?». Капитан махнул рукой: «Не стоит. Лучше проведи симуляцию – уверен, данные о Солнце у тебя найдутся.». Тот среагировал: «Луч находится на восьмидесяти восьми градусах относительно орбиты Земли – возможна прямая видимость при усилении мощности автотелескопа.». Эндан поднял палец: «Вот! Прямое доказательство. Надо понимать, что регион средней Азии несет четкий отпечаток континентального климата, и не изобилует облачностью и осадками – а значит, прямая видимость из космоса может быть обеспечена большую часть времени.». Ада мрачно усмехнулась: «Чрезвычайно стройная теория, капитан… вот только сделай поправку на расстояния, которые разделяют нас с Землей. Подождите… тысяча световых лет! То есть если бы мы могли получить снимок Земли, данные на нем устарели бы именно на столько лет… аккурат к пику могущества Монгольской Империи. Это… все объясняет, верно?». Тот кивнул: «Именно. Ты можешь перевести сообщение, которое передается в этой последовательности волн?». Она ответила: «Что-то вроде приветствия, что вполне логично. Но нам надо как-то разобраться с тем, как передать ответное сообщение – подозреваю, в одиннадцатом веке радиопередачи были не в моде.». Мартин пожал плечами и сказал: «Надо что-то туда бросить. Желательно много раз, с разницей в силе удара и точно выверенной частотой попаданий. Думаю, это работа для мортиры – я попробую сделать небольшую программу, чтобы передавать сигналы с адаптивного помощника на компьютер наведения – дайте мне полчаса и все будет готово.».

«Вы уверены, что после выстрела вольфрамовой крошкой в океан он не ответит нам таким же дружелюбным жестом?» - нервно спросил Стого. Эндан усмехнулся: «Едва ли его можно напугать подобными вещами. Да и к тому же… других способов не наблюдается. Можно, конечно, попытаться воспроизвести световые сигналы – но он может перепутать это с вспышкой от транспланетарного перемещения. Нужно что-то, что точно даст ему понять – мы на одной волне с ним. Извините за каламбур… ладно, все готовы?». Ада подключила нейродрайвер и сказала: «Попробую переводить синхронно – машинный перевод с мертвых языков практически невозможен.». Капитан кивнул, прокашлялся и сказал: «Ладно, начнем с простого… скажи ему: «На связи космический корабль Перегрин с планеты Земля. Мы пришли с миром».». Корабль слегка дернулся от выпущенной очереди – рядом с кругами легла еще одна последовательность, выведенная крохотными вольфрамовыми стружками. Внезапно, все гейзеры стихли – и на поверхности появилась новая последовательность. Ада монотонно начала переводить, выговаривая каждый слог: «Земля… я слежу за вами совсем недавно – как только вы получили первый источник огня. Перегрин-батыр, я не уверен, знаете ли вы… Никогда раннее я не совершал контакт с другими разумными существами. Но теперь… я в ужасном состоянии. Неотрионы уничтожили приблизительно три четверти моих силиконейронных путей – пока Несовершенные не забрали катализатор энтропии с моей поверхности и не оставили меня в покое, множество бесценных знаний из моей сокровищницы было уничтожено. Самое ужасное, что, когда артефакт разрывал меня на куски полумертвого камня, содержание этих участков практически мгновенно исчезало – глассиды в своей первородной глупости забывали все, что не могло им быть полезно здесь и сейчас. Я знаю, что вы понимаете, о чем я говорю – половина вашего корабля показывает признаки поражения чистой плазмой – подобное оружие в известном космосе применяют только неотрионы. У нас общий враг, батыр – поэтому я и выхожу с вами на связь.». Капитан почесал голову и ответил: «Да, мы ведем войну с неотрионами. Пока что, счет не в нашу пользу… но мы будем сражаться до последней капли крови, ведь у нас нет выхода. Нам нужна любая информация, которую вы сможете предоставить. Вы можете как-то описать то, что осталось после применения… катализатора энтропии?». Несколько минут орудие выбивало долгий ритм на поверхности океана – сразу же как оно замокло, Ада передала слова Алвандла: «Да, описать вполне возможно… все, что у меня осталось – дальняя история, больше пятидесяти тысяч лет назад. Едва ли я могу быть полезен, описывая неотрионов – тогда их еще не существовало. Я, как мыслящее существо, появился более пяти миллиардов обращений Земли назад – тогда галактик было гораздо меньше, межгалактический континуум был неравномерно заполнен горячим водородом, а Млечный Путь был небольшим эллипсом, в котором формировались звезды и туманности. Я принадлежал к второй волне эволюции – то есть сформировался в период, когда Вселенная была на начальном этапе сжигания химических элементов, и половины известных вам веществ еще не существовало. Однако, перед тем как продолжить… скажите, как представляете Вселенную в целом? Если вы достигли меня быстрее, чем свет, то вам, как минимум, знакомо понятие иного измерения. Каково их расположение относительно друг друга?». Эндан без промедления ответил: «Две расширяющиеся воронки, направленные друг на друга, исходящие из точек бесконечного противоположного по знаку заряда?». Ада вновь передала слова живого океана: «В таком случае… перед вами холст такого же размера, как и передо мной. Я могу лишь предложить нанести на него краску… Вероятно, вы догадываетесь, что Вселенная начинает свою историю с великого разуплотнения – когда бесконечная по массе и заряду античастица столкнулась с такой же положительной частицей. Скорее всего, ваша Империя была способна провести опыт с материей-антиматерией, и установить, что подобное столкновение не имеет разуплотнения как прямого последствия – сначала происходит отталкивание тел, а затем – высвобождение разуплотненного вещества. Совершив аннигиляцию, обе частицы оттолкнулись в разные стороны, сформировав симметричную относительно плоскости столкновения Вселенную – разнородную по своей плотности и содержанию, но связанную законами теплового равновесия и материально-антиматериальной симметрии. Итак, в мире существует девять измерений: граница раздела, где не существует ничего, два дальних отражения, где располагается лишь хвост кометы, которой являются два метрических измерения – наших родных. И наконец, есть океаны огня – ореол чистой высокоэнергетичной материи, окружающие два противоположных полюса Вселенной. Это… первый этап моего рассказа. Для дальнейшего повествования мне требуется оповестить тебя, Перегрин-батыр, о том, как зарождается жизнь в нашей Вселенной. На моем примере ты видишь, как жизнь и знание могут быть разнообразными в своей сути и своем облике. На самом деле, жизнь не имеет большого количества требований для появления – достаточно всего лишь взаимодействия. Чем сильнее материя сконцентрирована, тем выше шанс зарождения жизни – однако, шанс того, что эта жизнь дойдет до значимого уровня развития, уменьшается в геометрической прогрессии с каждым этапом развития, который она проходит. Существа, подобные мне, могут «сжимать» подобные вероятности в последовательности – так, я могу прямо сказать – чем дольше существует и чем плотнее участок материи, тем большим уровнем развития обладает форма жизни, обитающая на нем. Теперь, ты понимаешь, батыр… В полюсе существует жизнь, сформировавшаяся в первую волну эволюции, больше тринадцати миллиардов земных оборотов назад – к текущему моменту она достигла могущества, недоступного никому во всем Универсуме. Расы второй волны эволюции, появившиеся во временном промежутке от моего рождения и до появления трионов… их были сотни. Различные существа появлялись, строили промышленность и культуру, усеивали свои планеты мириадами огней… Многие из них были действительно интересными. Жертвы, которые многим из них пришлось принести ради цивилизации, нередко были колоссальными, а результаты их прогресса поражали воображение – некоторые цивилизации дошли до своего апогея, не пережив ни одной войны, некоторые умудрялись сохранить экологический баланс своих ареалов, а некоторые доходили до такого счета населения, что превращали всю планету в огромный город, бурлящий жизнью и умом. Однако… все они не прожили и миллиона лет. Было достаточно одной эпидемии, одного невидимого радиоактивного шторма, одного сбившегося с пути астроида – и от некогда великой цивилизации оставались лишь дымящиеся руины. Однажды, я даже видел процесс формирования разума, схожего с моим – будучи таких же планетарных размеров, он был основан на сложных органических соединениях, и обещал обладать еще большим интеллектом, чем я. К сожалению, сложные соединения оказались уязвимыми перед гамма-штормами – и мой сородич пал, так и не узнав обо мне. Однако… время шло, и миллиард оборотов назад, существовало более десяти рас, способных к космическим полетам на до-световой скорости, и покоряющих звезды при помощи колониальных кораблей поколений - однако до сих пор не существовало какого-то действенного способа перемещения на сверхсветовой скорости, и уж тем более, мгновенной связи между этими колониями. Вокруг галактического ядра сотни тысяч звезд заселялись различными разумными видами, с разным строением и разными мотивами – войны были редки и продолжались недолго, а культуры рождались и распадались, теряя связь с родным ареалом. Тогда, в галактической политике начал появляться гегемон – вид трионов. В отличии от других рас, поглощенных колонизацией, наукой, культурой… Трионы подчинили себе науку клеточной биологии, в буквальном смысле, увеличивая свою цивилизацию – из небольших треножников размером с вашу особь человека, они превратились в гигантских существ, сотрясающих литосферные плиты своими движениями – и на этом шасси, они были способны нести умы, сравнимые по мощности с моей силиконейронной сетью на пике её возможностей, подчиняющие себе ключевые дилеммы науки того времени. За считанные обороты они познали теорию пространства, и создали два вида пространственного двигателя. Один переносил корабль в океан огня, чтобы пилот мог пройти к ближайшей звезде – а другой создавал точки, ведущие в дальнее отражение – между этими точками можно было создать туннель, который в мгновение ока переносил корабли между самыми отдаленными участками. Первый позволял быстро разведывать ближайшие звездые системы, а второй – объединять богатые и полезные системы в единую сеть, с неограниченной свободой связи и перемещения. Началась эпоха великой экспансии – цивилизация трионов вошла в золотой век, возвысилась на такой уровень материального состояния, что другие, разобщенные и опустившиеся расы не могли что-то противопоставить могучей цивилизации – и она не обращала внимания на нужды низших существ, не порабощая и не интегрируя их, но в то же время забирая все, что было нужно трионам, без особых сомнений. Трионы с легкостью окружали звезды оболочками для сбора и нагнетания энергии, синтеза любых веществ, сооружения жилищ для беззаботного проживания – они дошли до такого уровня развития, что при обладании специальными чертежами могли воспроизводить необходимую технику прямо из энергии и материи. Четыре сотни миллионов оборотов трионы жили и размножались в счастье и изобилии – однако, внезапно, древнее проклятье настигло их вид. Подкрепленные холодным металлом, генетические структуры трионов начали приходить в упадок, срок жизни стремительно сокращался, а их виду, как таковому, грозила серьезная опасность. В этот тяжелый момент, народ трионов обрел надежду в последних исследованиях – тогда трионы только-только обнаружили Индекс, и считали, что, если они смогут перенести свои сознания в полюс Вселенной, они станут подобными эфемерными разумами – и обретут вечность. Известный факт – галактики обращаются вокруг точек максимальной энергетической и массовой ценности – однако не всем известно то, что только центры галактик являются прямыми порталами в полюс Вселенной. До этого момента, ни одна раса не посылала свои корабли в этот регион – только сверхгигантские корабли трионов были способны нести мощнейший отражатель, способный уберечь корабль от смертельной радиации субъядерных слоев галактики. Все силы мощнейшей экономики трионов были брошены на мощнейший проект – вокруг ядра была сооружена мегаконструкция под названием «Галактическая Печь», равных которой не было во всей истории разума во Вселенной – четыре пары врат подводили ресурсы и энергию со всей империи трионов. Звезды гасили и зажигали ради того, чтобы проект преуспел в своем отчаянном начинании. Даже постепенно сдавая числом, цивилизация трионов как никогда самоотверженно работала на великий проект по вознесению в иной уровень существования, пока наконец, пятьсот миллионов оборотов назад не произошло Проявление. Честно признаться, я не совсем понимаю, что именно произошло в Галактической Печи в тот момент – но одно я знаю точно. В полюсе не нашлось места для двух богоподобных видов существ – и Индекс явился в метрическое пространство, чтобы покарать упрямых смертных. Тебе может показаться, что со стороны трионов было глупым давать бой всемогущему разуму, сопутствующему самой Вселенной с ее рождения… но не забывай, что трионы были в отчаянии, и их сила коррелировала с их решимостью – в их руках лежали все инструменты, все богатства галактики. В момент Проявления, тысячи кораблей, сотканных из чистого света, появились из ядра галактики, олицетворяя могучий ответ смертным существам галактики – но трионы не отступили ни на шаг. Корабли из металла и огня встретились с крепостями из тьмы и света – колоссальная война разверзлась на моих глазах. Сотни, тысячи, миллионы кораблей Индекса исходили из ядра – а на них выдвигались такие же армады трионов. Они пожирали целые планеты, обдирали звездные покровы, чтобы создавать свои боевые машины – и отчаянно воевали за свое право на бессмертие. Около ста миллионов оборотов Земли продолжалась эта война – ее отголоски были слышны везде, даже где трионы не искали ресурсы для битвы. Причудливые корабли из иного измерения распадались на чистый свет и газ, которого в этой галактике не должно было быть – и он исторгался из четырех врат, формируя то, что теперь называется рукавами галактики. Однако, экономика трионов основывалась не столько на вратах, сколько на звездных скоплениях вокруг них, откуда трионы выкачивали необходимые ресурсы. Индекс воевал скрытно – океан огня стал для трионских капитанов опаснее поля боя, ведь там вселенский разум мог вторгаться даже в их разум, постепенно овладевая ими, и ставя их на свою сторону. Индекс знал, что перебежчиков нельзя использовать для мелкого саботажа, и уж тем более, для помощи в открытом бою – их помощь была картой, которую можно было сыграть только один раз. Выждав момент в напряженном бою, порабощенные трионы открыли огонь по уязвимым точкам своих врат – две противоположные структуры из четырех были уничтожены, пока силы трионов не смогли перехватить диверсантов. Этот бой был особенно тяжелым – потеряв постоянную поддержку половины империи, трионы уже могли видеть конец своего великого начинания. С обеих оставшихся на связи концов империи собрались все трионы, и дали последний бой Индексу… я не знаю, кто победил. Я видел лишь момент, когда последние корабли перешли через врата – а затем, они навсегда отключились, перестав наводнять галактику бесконечной энергией. Не знаю, что произошло – но оттуда не вышли ни силы трионов, ни корабли Индекса. Тем временем, на далекой периферии галактического ядра остатки цивилизации трионов с ужасом пережили падение Галактической Печи. Это был настоящий общенациональный паралич – трионы поняли причину поражения, и были вынуждены навсегда отказаться от перемещений в гиперпространстве, погрузившись в тяжелые восстановительные работы, затрудненные глубоким генетическим кризисом вида. Внезапно, по обе стороны галактической перемычки, вызванной первым сбоем врат Печи, встали две могущественные цивилизации – храбрые Акатары и осторожные Итанон. Черпая свою силу из руин трионов, которые те оставили позади перед последней битвой с Индексом, они быстро наращивали силу и могущество – и Индекс как будто игнорировал их агрессивную экспансию, протекающую через океан огня. За пятьсот миллионов лет, пока трионы отчаянно искали способ обратить грубые и мощные модификации генома, империи Акатаров и Итанон преодолела путь, пройденный трионами, дойдя до уровня могущества, сравнимого с цивилизацией трионов на пике ее процветания. Трионы долго применяли свои корабли, чтобы многие миллионы лет скрываться в межзвездном пространстве – однако хищный взор двух империй настиг их и там. Я не знаю, что стало с другим убежищем трионов, по другую сторону перемычки – но те, что были по эту сторону, бросились бежать по рукаву Персея на околосветовом ускорении. Многие тысячелетия продолжалась погоня – но преследователи были объективно быстрее, так как могли пользоваться гиперпространством. Трионы, в свою очередь, могли вылетать за пределы системы, где их достать было гораздо сложнее. Но в какой-то момент эта игра в кошку-мышку должна была закончиться – и двенадцать тысяч оборотов назад, силы столкнулись друг с другом около одной из крупнейших черных дыр рукава Персея. Трионы обладали гораздо более продвинутой технологией, и огромным опытом с войны Индекса – но в числах они уступали. Наконец, произошло то, чего не ожидал никто – крупнейший боевой корабль трионов из оставшихся, многомиллионолетний гигант, прорезал ряды противника, принял тяжелые повреждения, и прорвался к диску аккреции черной дыры – оттуда он сделал что-то, и… вызвал колоссальный взрыв, сравнимый с взрывом тысячи сверхновых. Цена была непомерно высока – но благодаря этой жертве, огромный кусок звездного пространства отделился от рукава Персея непроницаемым слоем межзвездного пространства – тот участок, который мы теперь зовем рукавом Ориона, и гадаем над его удивительным происхождением. Финальная битва с преследователями глубоко истощила силы трионов – в их распоряжении оставались все еще огромные, но уже безоружные корабли. Только теперь, в безмолвном путешествии по изолированному космосу, ведущие умы древнейшей цивилизации смогли сосредоточиться на главной задаче – как предотвратить полное вырождение немногочисленного вида трионов. Шли тысячелетия, и трионы наконец нашли решение – пусть их генетические структуры близки к полному коллапсу, их сможет адаптировать более молодой вид, переняв культуру трионов. В то же время, они видели на примере Акатаров и Итанон, что нельзя просто отдать артефакты их цивилизации какому-то случайному виду – технологии трионов за последний миллиард лет стали настолько продвинуты и богоподобны, что в своей совокупности мгновенно извращают суть любой низшей цивилизации, заставляя их идти по пути завоевания новых подобных артефактов, заставляя бездумно поклоняться и трепетать перед ними, не имея сил разобрать их и вникнуть в принципы их воспроизведения. Трионы решили, что только достойная цивилизация может забрать их эссенцию – такая, которая сможет самостоятельно освоить сверхсветовые путешествия, сопоставить подсказки со всего рукава Ориона, и найти последнее пристанище трионов. Обнаружив тайник трионов, они смогут стать еще лучше, поглотив эссенцию древней цивилизации – взяв их корабли, устройства, и наконец, генетический материал со включенной памятью предшествующих эпох. Оттуда, они смогут понять, почему рукав Ориона оказался в изоляции – и воспользоваться этим даром сполна, чтобы в спокойствии развиться до высоты технологического прогресса, достаточной для преодоления разрыва между рукавами, и возвращения общегалактического правления. Поставив всё на эту возможность, флот беженцев ушел в облако холодного газа, в глубине которого оставшиеся трионы создали свое последнее пристанище. Десятки гигантских кораблей пристыковали друг к другу, объединив мощности материально-энергетических фабрикаторов – и, объединив усилия ярчайших умов среди выживших, создали мощнейший артефакт – Альтерон. Оставшиеся считанные сотни трионов воспользовались им, и устройство расщепило их на клеточный материал и нуклеиновые кислоты. На этом, история трионов как биологического вида заканчивается – но история их наследия продолжается. Впрочем, шли тысячелетия, и техника приходила в упадок – особенно страдали конструкции древних, выполненные в воистину астрономических масштабах. Флот кораблей постепенно распадался под воздействием естественной энтропии и сбоев оборудования – перегрев одного из сингулярных ядер питания вызвал мощный взрыв, и со временем структуры кораблей расплавились, образовав тяжелый покров из сплава трионов вокруг плотного звездного ядра. Однако, вместе с критическим повреждением корабля, пришел в действие запасной протокол сложных бортовых компьютеров кораблей трионов – в чрезвычайной ситуации с них снимаются ограничители, и ИИ приобретают полное самосознание, необходимое для принятия решений для спасения обитателей погибающего корабля. Обитателей все еще не предвиделось – и объединенный интеллект всех кораблей постановил, что необходимо готовиться к их появлению. Сотни оборотов Земли, ИИ методично собирал и берег сохранившиеся артефакты трионов, ловил кометы и выделял из них различные виды газа, которые могли быть необходимы для заселения планеты разумными расами, конструировал на планете обширные системы производства и жизнеобеспечения, которые можно было бы быстро переконфигурировать для разных видов существ. Для защиты планеты от радиации, метеоритов, и возможного вторжения рас галактического центра, ИИ создал огромную защитную сеть до самой орбиты, снабженную всей защитной техникой, которую ИИ смог вытащить из остатков кораблей трионов. Подсказки, которые трионы оставили по всему рукаву, пришли в негодность, да и не имели смысла – по воле жестокого случая, примитивные варвары захватили, пусть и порядком поредевшее, наследство величайшей цивилизации всех времен и народов, и объявили себя их наследниками - неотрионами. Никогда, за все пять миллиардов оборотов, ни единая цивилизация не наносила мне вред… Неотрионы хаотичны и бессмысленны. Они понимали, что удар катализатором энтропии по мне уничтожит знания, которые я копил столько лет – но все равно сделали это. Но зачем?! Обычно я легко справлялся с логическими цепочками, но, по-видимому, их удар подкосил мое сознание… Я не вижу ни единой причины, ни единого полезного последствия от того, что они сделали. Трионы не были милосердны – но они по крайней мере были логичны. Их наследники, в свою очередь – создания чистого хаоса и разрушения. Вместо подчинения Природы и Вселенной, они следуют какому-то непонятному плану… или не следуют ему вовсе. Я буду рад помочь вам устранить эту катастрофу, которая легла на нашу многострадальную галактику.».

Эндан изумленно выслушал речь Алвандла – и ответил: «Сейчас наша победа напрямую зависит от того, сможем ли мы найти ту самую планету-тайник трионов. Помоги нам ее отыскать.». Несколько минут на корабле царило молчание – казалось, будто океан затих, обдумывая слова капитана – как вдруг точка всплесков переместилась на несколько десятков градусов, и перешла на равномерные колебания без всякой лингвистической нагрузки. Пока Ада ломала голову над этими «сообщениями», Стого сказал: «Смотрите! Он явно на что-то показывает!». Эндан спросил: «Ты можешь как-то провести линию по этому направлению?». Стого что-то переключил через нейродрайвер, и в автотелескопе появилась отчетливая линия – она вела прямиком в черное пятно на небосводе. Стого пожал плечами: «С таким «направлением» никакого четкого курса не проложить. Может, его стоит попросить о расстоянии? Пусть он не знает, что такое год, но хотя бы в «оборотах Земли» для света?». Капитан мрачно отошел от окуляра и сказал: «Не поможет. Это туманность Угольный Мешок – как он и описывал, где-то в ней находится та самая планета. Более точные координаты он предоставить не в состоянии – плотный слой холодного газа предотвращает возможность хотя бы малейшего признака объекта, находящегося внутри… Если туманность способна скрыть даже звезды по другую сторону, то что уж говорить о планете, которую построили быть скрытой. Все равно, Ада, передай ему сообщение… «Как нам найти эту планету среди холодной туманности?».». Спустя несколько мгновений Алвандл отозвался голосом Ады: «Здесь я едва ли могу чем-то помочь. Судя по тому, что неотрионы дошли до сюда на околосветовой тяге, они утратили технологию перемещения через океан огня – однако, судя по отсутствию многочисленных вспышек, они способны перемещаться через дальнее отражение. Зная примерное положение искомого объекта, вы наверняка сможете найти искусственное отверстие в пространстве, ведущее из дальнего отражения… К сожалению, с этого момента я бесполезен. Я способен видеть только в оптическом спектре, и только в этом измерении – и то, с величайшей, для вас, задержкой. Я желаю вам удачи, Перегрин-батыр… Куда бы сражение с неотрионами не завело вас, знайте – ваша война праведна.». Ада выдернула нейродрайвер, и, глубоко выдохнув, сказала: «Клянусь Пророком, вот это было действительно сложно… но оно того стоило. Целая планета, способная поведать нам историю половины срока жизни Вселенной… и большая часть этой истории канула в лету, благодаря фарстрайдерам. Кто бы подумал, что нашим самым близким союзником станет уединенный разум умирающей планеты?». Эндан покачал головой: «Я сам поражен тому, что он нам рассказал, и тем не менее… понимаю, это прозвучит немного… необычно с моей стороны, но знания о формировании галактики и древних цивилизациях – далеко не то, что может помочь Местному сектору. Мы не можем возвращаться с пустыми руками – слишком много стоит на кону. Компьютер, сколько у нас топлива?». АПП ответил: «Сорок два процента, капитан. Согласно расчетам, на переход обратно к голубому карлику потребуется пять процентов всего нашего запаса. Предложенный курс – возвращение в Местный сектор любым возможным способом.». Эндан покачал головой: «У нас будет время это хорошенько обдумать и обсудить. Перегрин, взять курс на выход из системы.». Ада спросила: «Может, стоило сказать Алвандлу, что Монгольской Империи, как и человеческого вида, уже давно нету? Поделиться с ним тем, что произошло за эту тысячу лет? Мне кажется, за свою помощь, он это более чем заслужил.». Эндан усмехнулся: «Зачем убивать интригу?».

Глава XXXI. Звезда в мешке

Глава XXXI. Звезда в мешке

Капитан снял заштопанный, порядком побитый шлем астронавигатора, устало ударил по кнопке раскрытия капсул жизнеобеспечения, и выехал из рубки. Команда постепенно стекалась в кают-компании – Мартин нарушил тишину, глубоко вздохнув: «Итак, все в сборе – тогда я, пожалуй, начну… я закончил перепись наших припасов. Не буду врать – ситуация складывается неприятная. Картриджи с белками и углеводами закончились на порции мяса, которую мы сегодня делали в синтезаторе… Нам придется либо есть блюда из чистого химического жира, либо начать питаться из ящика эссом-пасты, который я выторговал еще тогда, у Крюгер 60.». Стого вздохнул: «Ты забыл сказать, почему у нас нету нормальной еды. Конструктор предназначен для многолетних экспедиций – но вот незадача… он рассчитан на потребление еды теллурианами.». Эндан недовольно заметил: «Слушайте, я знаю, это не самая яркая новость в нашей экспедиции… Но теперь это касается всех нас, и ничего с этим мы поделать не можем.». Стого пожал плечами: «Ну, можно было бы как-то оптимизировать органические отходы, которые вы выбрасываете за борт…». Мартин не выдержал: «Так, железный дровосек, это уже чересчур…». Капитан крикнул: «Довольно! Не хватало нам еще поубивать друг друга из-за чертовых пайков. Давай дальше, что по основным системам? Ну, по тому, без чего мы действительно не сможем прожить?». Мартин продолжил: «Половина охладительных контуров и точечных орудий корпуса, а также сборщик и мортира полностью уничтожены. Вообще, не будь у нас отражателя, мы бы уже не летали – микрометеориты бы изрешетили нас на куски. В наличии три позитронных заряда в двигателе, тридцать семь процентов диглюоного топлива, остатки боеприпасов – обычных и на обогащенной материи. От дронов ничего не осталось – все части размазало в бою. Это, опять же, ставит крест на некотором… косметическом ремонте…» - он с мрачным видом вынул из стены несколько потрескавшихся плиток, отломленных нагревом и вибрацией. Эндан кивнул в сторону пилота: «Хосе, а что с твоим победоносным катером?». Тот пожал плечами: «Видимо, мне одному не на что жаловаться. Ладно, так или иначе, все это можно рассчитывать только в том случае, если мы четко знаем, куда мы летим. Шеф, ты что-нибудь придумал?». Эндан мрачно усмехнулся: «Ну да, можно и так сказать. Не буду тянуть кота за хвост – я провел некоторые расчеты, и… примерно понял, как мы можем попасть к Утопии. Мы… запустим гипердвигатель в ультрапространстве.». Неловкое молчание повисло в отсеке – все мгновенно забыли про недавнюю ссору. Ада отошла от шока и покачала головой: «Как… как тебе вообще пришла такая идея? Ты ведь не шутишь?». Капитан достал ручку и принялся чертить на салфетке план, попутно комментируя: «Нет, не шучу. Алвандл окончательно подтвердил ТВК в плане взаимного расположения измерений относительно друг друга. Не забывайте – наше постоянное расположение на одной координате на четвертой оси – не более чем признак постоянства энергии относительно массы. Как только тело нарушает это уравнение, его мгновенно постигает переход. Поэтому наука о переходах – лишь отдельный раздел теории Вселенной-Конденсатора, а не какая-то «тайна, покрытая мраком». Сопоставив кусочки мозаики, можно получить необходимое решение нашей проблемы.». Стого покачал головой: «Подожди. Я готов понять, как технически обусловлен такой феномен… но что насчет точности такого перехода? Как ты можешь быть уверен, что он приведет нас точно к Утопии?». Эндан кивнул: «Хороший вопрос. В этом мне поможет Координатор… Для понимания «портала» в ультрапространство, нужно понимать его суть с точки зрения ТВК. Астрономическая суть вполне ясна – это черная дыра, которая существует исключительно в межпространственном проеме между метрическим и ультра-космосом, а значит, не распространяет релятивистские эффекты на точку метрического пространства, на которую приходится ее проекция. Но каким образом она помогает кораблю совершить переход в над-пространство? Ответ, в общем-то, тоже вычисляется через ту формулу, о которой я говорил раннее. Известный факт – тело не может увеличить свою массу, не увеличив при этом энергию… самостоятельно. Но попадая в черную дыру, происходит определенный феномен – тело перестает двигаться во времени, приобретая скорость света, а вместе с ней – бесконечную массу в пределах нашего измерения. А это значит, оно будет совершать переход до тех пор, пока не попадет в измерение, где скорость не будет влиять на массу, и будет не ограничена – в ультрапространство, если дыра замкнутая, или на границу раздела, если она незамкнутая. Итак… теперь давайте подумаем, как можно закрыть «портал»? Можно устранить проекцию в метрическом измерении, и вместе с ней будет устранена и проекция по ту сторону межпространственного слоя – но сам туннель будет оставаться на месте! Напомню, что проекция портала в ультрапространстве воистину огромна – что компенсирует неисчислимо великое увеличение расстояний в том измерении. Получается, если мы приблизительно сопоставим свое положение с нужной точкой в самом центре туманности Угольный Мешок, и задействуем энергетический дестабилизатор, который мы зовем «гипердвигателем», мы точно попадем туда, где раньше существовал портал к Утопии.» - он давно забыл про салфетку, по инерции расчертив всю скатерть чертежами и записями.

Мартин всплеснул руками: «Где нас мгновенно уничтожат. Ты ведь не думаешь, что, если жители искусственной планеты, построенной из кораблей самой могущественной расы галактики, захотели уединения, они не смогут его гарантировать – не только при помощи закрытия прохода, но и при помощи оборонного периметра вокруг планеты? Я напомню, мы – не боевой флот, и последняя стычка это отлично доказала. Мы можем уничтожить корабль на класс выше… можем сделать это трижды, если очень постараемся. Но не можем взять всю гребанную планету в осаду! Нам уже достаточно того, что мы знаем, как добраться до родного мира фарстрайдеров. Донесем это до Местного сектора – и после того, как селениты и теллуриане одолеют авангард, они выдвинут свои флоты на штурм Утопии. Если мы погибнем там, выдвинувшись в одиночку – это ничем не поможет войне.». Эндан покачал головой: «Не одолеют. У авангарда есть Астрономический Манипулятор. Не забывай слова Алвандла и капитана фарстрайдеров. Корабли, из которых сформировалась планета – исключительно гражданского назначения. Все боевые корабли были уничтожены в погоне. Что касается кораблей самих фарстрайдеров… ты помнишь, что изоляционисты не нуждаются в кораблях – все они были забраны комплиментаристами, спасающимися от своих мятежных собратьев. Враг моего врага, Мартин… Алвандл показал нам, насколько неожиданные союзы такая логика может дать.». Хосе пожал плечами: «Все это ты можешь подтвердить, и я это чувствую – хоть и не разбираюсь в этих материях. Но есть кое-что, чего мы не знаем… как проходит аннигиляция позитронов в ультрапространстве? Мы знаем, что свет способен приобретать огромную скорость в этом измерении – а значит, и огромную энергию. Как ты планируешь использовать гипердвигатель в настолько отличающихся условиях?». Эндан махнул рукой: «Внутри поля отражателя действуют законы нашей Вселенной – иначе даже свет лампочки мог бы обеднить вещество, из которого мы состоим.» - он встал в полный рост рядом с огромной схемой на весь стол и победоносно оглядел поле словесного побоища – его теория выдержала весь барраж критики. Ада рассмеялась: «Тебе чертовски везет, что здесь никто не разбирается в ТВК.». Эндан пожал плечами и усмехнулся, разворачиваясь и уезжая в каюту: «Рад быть полезным.». Снаружи, глассиды не обращали внимания на пролетающий корабль, будучи увлеченными своей работой над огромным полупрозрачным кольцом. Перегрин осторожно остановился посередине огромной структуры, и палубу пронзила вибрация – где-то осыпалось полимерное покрытие потолка, где-то взорвался огнетушительный заряд – но никто не побежал смотреть. Анализ структуры показывал, что корабль выдержит колебания – и капитан продолжал нервно смотреть на мониторы, прочно привязав себя к креслу. Наконец, резкая вспышка пронзила иллюминатор – уже знакомый звон отражателей известил о попадании потока высокоскоростного света. Эндан спросил: «Перегрин, проложи курс на карте рукава Ориона – от нас и до туманности Угольный Мешок. Оттуда – до Фенрира.». Компьютер ответил: «Выполнено. Шестьсот сорок шесть световых лет до центра туманности – и еще семьсот восемь до конца маршрута. Какой запас топлива планируется оставить на конец маршрута?». Эндан покачал головой: «Пять процентов, чтобы хватило до ближайшей населенной системы. Дальше что-нибудь придумаем.». Тот ответил: «Принято. Расчет… Две недели на первый этап. Еще две – на второй. В сумме… двадцать восемь дней. Принять курс и начать ускорение?». Холодная волна пробежалась по спине капитана – он оглянулся по сторонам и спросил: «Это… сейчас было слышно на всем корабле? Вот ведь черт возьми… Лишь бы мы выдержали столько. Ладно, включай двигатели – чем раньше начнем, тем быстрее закончим.».

«Ну ладно. Кидайте две Клейморы сюда… тут опять пять фрегатов на десяток тысяч очков брони...». Пятеро игроков мрачно смотрели на стол. Первым не выдержал Хосе – кинув свою колоду на стол, он устало процедил: «Как же все это осточертело! Мы летим семь дней, а чувствуется, будто прошло семь лет – а предстоит еще в четыре раза дольше! Я ненавижу эти проклятые картонки, эту гребанную еду, и этот вид из иллюминатора. Раньше хотя бы можно было пострелять по дронам, а теперь что? Единственное развлечение – кидать друг в друга какими-то нарисованными кораблями днями напролет.» - он закончил говорить, вытер губы рукавом и смущенно сел обратно к коробке. Впрочем, в глазах всех, даже капитана, было заметно согласие – последние дни действительно дались нелегко. После перехода, корабль выглядел, как будто он пережил ядерную войну – а после уборки, он стал выглядеть, как будто его вот-вот пустят на металлолом. Отовсюду торчали шланги, контуры, и тяжелые поршни – все то, что раньше, как всесильный и невидимый дух корабля, держало его воедино, теперь вышло наружу. Мартин указал на участок, особенно обезображенный ударом, и сказал: «Вот, например, что это такое? Я клянусь, здесь никуда нельзя глянуть, чтобы не увидеть последствия какого-то апокалипсиса. Эти чертовы механизмы выглядят страшнее, чем моя жизнь… иногда мне кажется, что один из них выползет, скрутит нас в кокон, и… брр…». Ада улыбнулась и пожала плечами: «Значит, твоя жизнь не так и страшна?». Тот поднял изрезанное шрамами лицо и посмотрел на теллурианку с насмешкой и неприязнью – но она уже подошла к участку проводов и шлангов, и принялась рассказывать: «…двухэтапный компенсатор основан на принципе активных и пассивных гидравлических поршней – это достаточно старая концепция, обновленная для использования в космосе. В частности, одной из главных проблем гидравлических систем является уязвимость к нагреву – здесь это решено, и решено особым образом – благодаря атмосферному нагреву, у поршней повышается выталкивающая сила, которая затем используется в двенадцати компенсационных цилиндрах – позволяя Конструктору садиться даже на планетах с силой притяжения в несколько раз выше земной, полностью компенсируя удар. Позволь я продемонстрирую…». Капитан с дергающимся глазом смотрел на то, как она в мгновение ока достала оттуда провода, и прошептала: «Хм… ничего не понимаю. Вы модифицировали основные структуры корабля?.. Посадочный компенсатор переделан для гашения импульса при запуске тяжелой техники в невесомости, то есть, буквально говоря, перевернут вверх ногами… Сделано очень надежно. Как будто этот ангар кто-то искусно переделал для того, чтобы запускать с него тяжелые катера…» - она оглянулась, и все пожали плечами – и продолжила: «…а вообще, я не очень подробно слышала от вас историю, как именно вы заполучили глубоко модифицированный Конструктор, с целыми системами и подсистемами. Вы что-нибудь знаете о том, кто летал на этом корабле до вас?». Эндан покачал головой: «Вот как это было. Мы нашли корабль, с корпусом, прорезанным до самого отсека гипердвигателя, откуда тот был изъят – понятно, по пути разрезана пара технических отсеков. Однако, это работа мусорщиков Протектората… настоящей причиной крушения стал выстрел из главного калибра Клейморы. Хотя сейчас, смотря с высоты нашего опыта… что-то в этой истории не складывается. На корпусе имелось аккуратное отверстие, несущая структура корабля оставалась стабильной, а реактор был опустошен в результате смещения нейтронных зеркал. При этом повреждения вокруг были… минимальными. Как будто один удачный выстрел – причем, явно не из крейсера, как могло показаться – уничтожил весь экипаж, и форматировал память бортового компьютера, восстановив его к заводским настройкам.». Стого покачал головой и добавил: «Ну, если вы ищете несоответствия… я тоже могу кое-что сказать. Когда я нашел этот корабль среди остальных обломков, я чуть не пропустил его – внешняя поверхность выглядела едва ли не хуже, чем у его соседей. Но внутри, он единственный нес физически целый мейнфрейм адаптивного помощника – без него, починить вручную корабль было бы практически невозможно – поэтому я и предложил этот вариант. Возможно, этот корабль был там неспроста? Возможно, когда-нибудь мы освоим путешествия во времени, и будем вынуждены отправить корабль в прошлое, чтобы замкнуть цикл?».

Эндан махнул рукой: «Путешествия во времени невозможны.». Тот парировал: «Пару месяцев назад, то же самое я слышал про энергетические щиты. Как можно доказать, что будет завтра возможно, а что – нет?». Эндан кивнул: «В случае с путешествиями во времени, это очень просто. Тебе потребуется прочный бункер, армия фанатиков, отсутствие фундаментальных моральных принципов, и обширный арсенал запрещенного оружия. Если ты умудрился поставить свой собственный вид на грань уничтожения, и никакой праведный десант из будущего не телепортировался тебе за спину – то можно считать, что вмешательство из будущего невозможно. Учитывая, что на протяжении истории человечества это было совершено множество раз, можно смело заключить – никто из будущего не придет нам на помощь, не пустит ход времени вспять, чтобы выручить нас. Так что… либо в будущем этой технологией обладает равнодушная к нам сверхцивилизация по типу трионов, чего я не исключаю – либо эта концепция вообще не поддается воплощению, к чему я склоняюсь.». Ада кивнула: «Да, возможно, гипотеза про путешествия во времени была притянутой – но ведь серьезно, ни в одной критической аварии главный компьютер корабля не переживает теллуриан. Наша техника, хоть и является чрезвычайно продвинутой… не славится особой надежностью в бою, если говорить честно. Она цела ровно до тех пор, пока мы способны приводить ее в движение. Возможно, история этого корабля сложнее, чем могло показаться? Возможно, где-то на корабле спрятаны подсказки для этой загадки?». Эндан мрачно вздохнул и ответил: «Серьезно? Это уже давно не тот корабль, который мы по кускам собирали у Тау Кита. Его три раза уничтожали почти до основания, то Виол, то пришельцы… И почти столько же раз пересобирали. Один раз даже на полноценной звездной верфи, где корабль стал чуть ли не в полтора раза больше. Я уверен, здесь вообще не осталось мест, которые мы не успели сломать и заменить за время нашего путешествия.». Ада покачал головой: «Может оно и так. Но Конструктор, в его изначальной, мирной форме – полностью автономный корабль, а значит, в нем более чем достаточно негерметичных отсеков. По сути, изначально, это был полноценный завод – например, до главного орудия по чертежам Виола, там стоял шахтерский лазер с магнитным ковшом – а все место помимо орудия занимал огромный литейный автомат, способный производить части для сборщиков. А о чем я говорю… мне кажется, что корабль, до того, как вы его нашли, намеренно привели в негодность путем саботажа реактора и сброса данных главного компьютера. А затем… быстро покинули - возможно, как раз при помощи небольшого космолета в модифицированном ангаре. Но почему предыдущий астронавигатор не уничтожил корабль за собой? Зачем он оставил его на территории Протектората, но замаскировал его под обломки?». Эндан покачал головой: «И ты что, серьезно хочешь выйти в открытый космос, чтобы ковыряться в системах, которые поддерживают наше безрадостное существование?» - он попытался сказать это с максимальным упором на бессмысленность сего начинания, но все смотрели на него с скрытым несогласием – и он продолжил: «…ладно, почему бы и нет, в конце концов – всяко лучше погибнуть от взрыва кислородных контуров, чем от беспросветной скуки. Стого, будь добр, возьми скафандр – я был бы рад и сам пойти, но получится только поехать. Больше людей не берем – если что-нибудь случится, по крайней мере кто-то останется на борту.» - вновь заметив негодование, он добавил: «Разумеется, мы их отпустим только на прямой связи, с видеотрансляцией. Можете готовить закуски и садиться у экрана – нам предстоит отличное приключение, где рискует кто-то другой.».

«Подожди, зачем там этот клапан?! У меня уже начинает складываться стойкое ощущение, что конструкция этой махины намеренно запутана, чтобы не позволить селенитам проводить изучение на трофейных Конструкторах.» - махнул рукой Мартин, указав на сложнейшее хитросплетение поршней и кабелей в толстой оплетке – даже глубоко покрытые копотью и космической пылью, они все равно источали ощущение невероятной силы. Ада ответила: «Это тоже вопрос на миллион. Суть в том, что корабль обладает сложнейшей модульной структурой, и далеко не спроста. Конечно, предпочтительным исходом любой экспедиции считается сохранение его функционала как космического корабля – но в случае попадания «на мель», у первичной модели Конструктора имелась вполне реальная возможность быть разобранной на здания полноценной колонии. Например, горнодобывающий лазер можно расположить на мостовом кране, и настроить на постоянную добычу полезных ископаемых, а все остальные здания расположить вокруг найденного месторождения. Обладая хотя бы каким-то металлом в неограниченных количествах, уже вполне реально запустить сборщики – и начать освоение планеты, выход за ее пределы. Виол отлично знал об этом нюансе корабля – и поэтому так быстро смог сменить специальность большей части межзвездных кораблей, заручившись мощнейшим флотом в истории Конвенции.». Тем временем, на второй половине экрана Стого задумчиво срезал ручным клинком слои копоти с огромного цилиндра – как кольца на стволе огромного дерева, внутри были видны красные слои обогащенной космической пыли, спрессованные воедино с остальной грязью. Внезапно, лезвие с отвратительным звуком прошлось по ребристой повехности цилиндра, отрезая крохотные кусочки блестящего металла – Стого испуганно убрал орудие, поглядев на поврежденный радиатор. Он уже хотел отойти, когда Ада села рядом с цилиндром и сказала: «Подождите… что-то тут не так. В этом месте не должно быть радиатора! Разрежь-ка его, только осторожно – начиная сверху.». Тот оглянулся и пожал плечами: «Ты уверена? Выглядит как что-то важное. Если бы его тут не должно было быть, мы бы наверняка почувствовали это?». Ада покачала головой: «Конкретно в этом случае – нет. Этот поршень является полностью электромеханическим – точнее это вообще не поршень, а поступательный электропривод – он не имеет никакого отношения к газодинамике, хоть и выглядит совершенно идентично. Конкретно здесь он отвечает не за компенсацию удара, а за успешное отстреливание аварийного маяка.». Стого вздохнул: «Ну ладно, там, наверху – начинайте молиться.» - он достал лезвие и одним махом разрубил ребристую конструкцию – по мостику прокатился изумленный вздох – срез показывал, что «радиатор» был искусно сделанной репликой из алюминиевой фольги и какого-то мягкого цемента. За ним был спрятан толстый рулон нейрофольги, обильно смазанный густым синтетическим жиром – по видимому, он был рассчитан на чрезвычайно долгое пребывание в укромном месте. Стого с щелчком вернул лезвие в рукав и аккуратно прикоснулся к поверхности находки – с липким шуршанием, он принялся разматывать огромный рулон для перенесения внутрь. Эндан первым отошел от шока: «Ну вот, спасибо загадочному предшественнику. И за корабль, и за фильм на долгую дорогу.».

«На самом деле, это не фильм. Это скорее… аудио-дневник?» - Стого отмыл пленку от смазки и вставил край черного полотна между бобинами приемника. Компьютер показал семь пунктов, отмеченных номером – никакого шифрования не наблюдалось, создатель тайника как будто специально оставил его для любого теллурианина, в подробностях знающего строение корабля. Капитан махнул рукой: «Включи с начала. Теперь мне даже интересно, зачем было создавать столько сложностей.». Стого протянулся к кнопке, и из динамика устройства чтения раздался шуршащий голос: «Ананткааль земрор, дорогой слушатель. Меня зовут Арейти Норро, теллурианин четвертого поколения, и сегодня я получил свой собственный корабль. Месяц назад я подавал просьбу коменданту Геолифта – работа архитектором на Тартаре мне наскучила, и я хотел присоединиться к Лейтенскому походу. Тогда мне поступил ответ, что кораблей на текущий момент критически не хватает – боевой флот давно выдвинулся к YZ Кита, мол нужно было раньше говорить, и все такое… но сегодня случилось нечто по-настоящему внезапное. На радарах появился огромный фрегат класса «Конструктор» - побитый и обгоревший, он едва держался на лету. Я сам нередко слышал об этой экспедиции – полтора десятка лет назад, задолго до моей Адаптации, на самой заре эпохи великих звездных открытий, множество подобных кораблей было выслано во все стороны света, к разным звездам, вокруг которых предполагали наличие землеподобной планеты. На пути, они открывали и осваивали множество звезд, на которые сразу же распространяла свое влияние Конвенция – а затем шли все дальше и дальше, ведомые своим Предназначением и любопытством. Две соседние экспедиции имели наиболее великий масштаб – первая была в ответе за обнаружение пригодной для колонизации океанической планеты 40 Эридана 2, но вторая была гораздо перспективнее – она была направлена на единственную звезду, соответствующую легендарному Солнцу почти по всем параметрам. Именно с её возвращением планировалось связать официальное закрытие эпохи великих звездных открытий – однако, в данном случае, все прошло невероятно тихо. Когда у площадки собрались десятки теллуриан, готовые вознести поздравления астронавигатору, она вышла из корабля в рваном, глубоко изношенном энвиро-костюме, кинула рулон нейрофольги бортового самописца коменданту, села в аэромобиль, и улетела куда-то на ручном управлении на огромной скорости. Не знаю, что тогда случилось – но корабль мне дали выше всех моих ожиданий. Я рассчитывал на Ревенант, а получил Конструктор. Вот сейчас на моих глазах на него устанавливают орудие, и дают ему окраску – имя у него осталось такое же… Сегарис – я не силен в выдумывании названий. Мне сказали, что я войду в звено «Атеас» - одно из наиболее известных формирований, названное в честь того самого Атеаса, который погиб, высаживаясь и уничтожая корабли противника в войне Исхода, выигрывая время для ковчега. Чувствую, мне будет что вспомнить!». Ада заметно вздрогнула при упоминании названия корабля, оглянулась по сторонам и сказала: «Ни черта не понимаю… Давай лучше слушать дальше.». Капитан пожал плечами и нажал на кнопку еще раз. Тот же голос зазвучал вновь – но теперь он был заметно мрачнее: «Супер, просто замечательно. Сегодня я хотел приготовить себе покушать, и попросил бортовой компьютер включить мне что-нибудь мелодичное. Что бы ты думал? Он выдал какое-то ужасное сочетание скрежета металлических тросов и громких криков селенита. Я чуть не умер от страха, пока бежал проверять структуру корабля – как вдруг оказалось, что это «музыка»! Я знаю, что многие исследователи третьего поколения имеют… особенный характер в связи с частыми перелетами в гиперпространстве, но это было что-то с чем-то. Нет, не поймите меня неправильно – корабль мне достался в чудесном состоянии, несмотря на износ – все моторы смазаны и откалиброваны, провода прочно закреплены, а болты прикручены так надежно, что их хоть отпиливай – я много изучал конструкцию кораблей, когда готовился к походу, и был готов применить свои навыки инженера - архитектора по полной. Впрочем, возвращаясь к действительности… Разумеется, от резкого выдергивания нейродрайвера, вместо куска мяса пищевой синтезатор мне выдал куб какого-то безвкусного желе. Когда я понес эту мерзкую сущность в мусорную катапульту, я наткнулся на рекреационный отсек… буду честен, такого я даже в самых ужасных домыслах не мог представить. Вместо аккуратно сложенных рулонов нейрофольги, там лежали небрежно соединенные углеродной нитью непрозрачные пластины из целлюлозы, испещренные знаками из органического красителя. По-видимому, каким-то образом, предыдущий астронавигатор смог переделать пресс для нейрофольги в завод селенитской литературы. Вместо «Песен тьмы и света», «Проциониады», и других книг, которые я желал бы почитать, я вижу там литературу двухсотлетней давности, так еще и нечитаемую. Полет обещает быть просто чудесным.».

Эндан оглянулся на команду, и во всеобщем молчании вновь с щелчком нажал на кнопку аппарата. Голос продолжил: «Арейти на связи. Я лечу уже неделю – путь до точки сбора у YZ Кита занял достаточно много времени – но вот я и на месте. В жизни я не видел столько кораблей – даже ежедневный поток транспортных кораблей через Геолифт не сравнится с полным Глизеанским ударным флотом. Сегодня давал речь магистр Инэвити – еще никогда я не слышал настолько вдохновленных лидеров. Его харизма и энтузиазм не знают границ – в отличии от большинства теллуриан своего поколения, он не потерял волю к жизни со временем, свято веря в идеи теллурианского акселерационизма. Для меня честь побеждать или умирать вместе с ним.». Эндан покачал головой: «Хорошо, что он не попадался мне на глаза. Давайте дальше.» - он еще раз нажал на кнопку, и голос продолжил: «Привет, кто бы это ни был. С последнего моего сообщения прошло уже пять дней – только сейчас добрался до записи. В первый же день наступления, тактический гений Виола смог сломить силы селенитов за семь часов напряженного боя – мы потеряли только один корвет, попавший на магнитные мины – но астронавигатор отделался только испугом, успев найти шлем с кислородом. Его быстро успели эвакуировать… со стороны противника, в свою очедедь, потери гораздо более весомые. Мы успели уничтожить фрегат и несколько экспериментальных корветов, которые прикрывали отступление основных сил – по-видимому, наше могущество стало очевидно с первым ударом. Я не застал войну Исхода, но я знаю, какие невероятные тяготы и лишения пережил наш народ в ту пору… но теперь настала наша эпоха. Мы закончим то, что начали шестьдесят четыре года назад – и ничто не устоит перед нашим натиском. Теперь на нашей стороне технологии, которые когда-то казались фантастикой – нейтронные лучи, приносящие долгожданное милосердие страдающим разумам.». Эндан покачал головой: «Все, больше не могу сдерживаться. Мой корабль принадлежал соратнику величайшего военного преступника последнего столетия – вот это точно не та новость, которую я хотел услышать.». Ада ответила: «Согласно опросу 2190 года, Виола поддерживают около 71% теллуриан – так что ты мог этого ожидать. Меня больше забавляет тот факт, что я возвращаюсь в точности на тот же самый корабль, на который поклялась больше никогда не ступать. Только подумать – из пяти десятков теллурианских фрегатов, вам попался именно этот.». Капитан пожал плечами: «А название у него ничего такое. Спустя столько времени, мне уже не слишком нравится наше. Какое-то оно… невзрачное, обыденное, что ли. Как еще можно назвать корабль, способный к межзвездным путешествиям, иначе как производными от слова «странник»?». Стого рассмеялся: «Могло быть и хуже. Исида мне как-то расссказывала… Как ты знаешь, теллуриане свободно выбирают названия своих кораблей – и поэтому, нередко встречались корабли по типу «Одиссей_5», созданные из необходимости в обладании уникальным именем в реестре. Но что для корабля может звучать круче, чем Одиссей? И Гефест… и даже Олимп. Античная греческая культура вообще оказалась по-своему единственной близкой к теллурианской во многих аспектах – по крайней мере, в человеческом видении богов как воплощения людских мотивов в идеальной оболочке. В такие моменты Исида часто говорила - как жаль, что для формирования своей собственной культуры теллурианам было дано так мало времени в изоляции от Протектората и старых земных традиций.». Эндан вздохнул и вновь щелкнул переключателем – голос продолжил: «Это снова я. Вот еще месяц в авангарде – мы продвинулись в следующую систему, постепенно подавляя очаги сопротивления. Вообще… Лейтенская кампания оказалась не такой, как я ее себе представлял. Изначально я думал, что она будет про великие битвы двух флотов лицом к лицу, про ожесточенные столкновения, героические жертвы и отважные подвиги – но после первого поражения, силы противника взяли очень осторожную тактику. Виол, как и всегда, смог адаптироваться – очень осторожно перемещаясь через систему, мы сохраняем ряды и держим патруль, предотвращая перехват с тыла. Однако, будучи в своего рода «элитном» формировании, я вынужден держать караул практически постоянно, пока остальные могут спокойно дрейфовать до следующей системы в капсулах жизнеобеспечения. Мои товарищи по крылу не сильно общительны – все, как на подбор, из второго и третьего поколения – угрюмые и собранные. Мне ничего не оставалось, кроме как начать читать эти проклятые лубянки, пытаясь скоротать время в полете.». Эндан пожал плечами: «Вижу, у тебя там был целый оплот культуры. И не жалко было со всем этим расставаться?». Ада пожала плечами: «Книга ценна до тех пор, пока ее есть кому передать после прочтения. Что есть книга без читателя? То же, что и рассказчик без слушателя.» - она протянулась и нажала на кнопку.

Арейти вновь заговорил из хрустящих колонок: «Итак… Вот уже три с половиной месяца, как я выбрался с Тартара. Мы у Лейтен-3 – считай, на пороге у ключевых миров. Сопротивление становится все реже – Виол предупреждает нас, что у центра колонизационных работ Протектората, у Тау Кита, нас ждет настоящее сражение – никто не станет сдавать даром такую ценность, как населенная землеподобная планета. Он много озвучивал воодушевляющих речей в последнее время – рассказывал о том, как долго теллуриане искали подобное сокровище в холодной пустоте. На этих словах я вспомнил предыдущего астронавигатора Сегариса… Сколько бы я ни сражался с кораблем и адаптивным помощником, он никогда не сможет забыть полтора десятилетия ее путешествий. Он шутит со мной на тему перенастройки курса на Уран, об атмосфере в ресторане на Луне… Я не знаю. Форматировать что-то подобное мне уже кажется кощунством – это целая история одного великого путешествия.» - он вздохнул и продолжил – «Тем временем, у меня появилось море свободного времени, когда налеты практически прекратились. Надо сказать, мне даже понравилось древнее искусство – порой мне казалось, что его создавали теллуриане. Я долго думал, почему так может быть… и меня постигло просветление. Литература практически всегда идеализировала человека, отделяла его от мирской и обыденной составляющей, оставляя только чистые, рафинированные идеи, облаченные в оболочку, идентичную натуральной – даже их трусость, жестокость, страх, видны скорее как их особенность, нежели как средство достижения своего комфорта – самоцель, которой, в конечном счете, руководствуется любой Древний или селенит. Даже менее популярные натуралистичные жанры все равно подчеркивали, что человек способен достигать подобных «героических» поступков, объединяясь с другими себе подобными. Однако, человеческая история взаимодействия личностей истекает предательством и конфликтом – Древние, во всей своей слабости, не были способны на здоровые долговременные взаимоотношения, всегда будучи в страхе за свое благополучие. Люди не были способны любить, смотря на свое будущее через призму своей неполноценности – но мы… что мешает нам? Уходя в разные стороны, мы становимся несовместимы… а каких успехов мы могли бы достичь воедино! Что будет, если лидеры, способные вести за собой совершенно разных людей – такие, как Виол – погибнут? Видя все это, я понимаю – мы совершили ошибку, отвергнув культуру Древних – ведь она была посвящена теллурианам… все это было про нас и для нас.». С щелчком запись прервалась, и Ада заметила: «А ведь что-то в его мыслях есть…». Эндан покачал головой: «Конечно, черт возьми, там написано про теллуриан. Мы создали их по идеализированному образу себя – тому же, что становится центральным в наших эпосах и балладах. Он сейчас вовсе не совершил открытие.». Стого ответил: «Он не прав в самом основании своего заключения. Теллуриане не могут быть похожи друг на друга – потому что это оскорбляет нашу суть, наше миросознание. Нас не объединяет ничего, кроме места нашего рождения – и то, оно различается с поколениями. Селенитам, вместе с тем, нужно есть, спать, и размножаться. Чтобы делать все это, им нужно иметь организованные агрокомбинаты, администрируемые населенные пункты, и семейные организации любого рода. Все эти «социальные потребности», созданные тысячелетиями человеческой цивилизации, в наше время рушатся как карточный домик, когда исчезают материальные предпосылки для них. Несомненно, вместе с этим уходят и некоторые преимущества коллектива – постоянная готовность справляться с трудностями сообща. Однако, мы видим, что преимущества глубоко перевешивают недостатки – любыми великими начинаниями в нашем обществе руководят те, кто действительно зарекомендовал себя делом, а не словом. Мы видим, как благодаря мехкорпам, подобный процесс происходит и среди селенитов – сначала, перед угрозой уничтожения, разрозненные и враждующие нации отбросили свои разногласия, объединившись под военно-корпоративным правительством – а теперь и оно постепенно уходит в прошлое, оттесняемое прямым стремлением селенитского народа к синтетической эволюции.» - он оглянулся вокруг и усмехнулся: «Черт, нахватался у капитана, без вариантов. Ну ладно, давайте дальше послушаем.».

Эндан нажал на кнопку, и из проигрывателя вновь донесся усталый голос: «Снова Арейти, доброе время суток. Итак, мы уже два месяца как на Тау Кита – и черт возьми, Виол был прав в каждом слове. На каждой планете нас ждала засада, на каждой орбите нас поджидал флот, а на многофункциональной станции был заминирован топливопровод. Многие теллуриане погибли, но многих противников забрали мои орудия и дроны… Магистр Инэвити увидел мои успехи, и решил наградить меня – передал руководство формированием «Атеас» в мои руки, когда моего предшественника расплавил «луч дружбы». Я боялся, что мои товарищи не станут доверять мне, учитывая, что я вышел из пятого поколения – но похоже им давно уже все равно. Нас ведет единая цель, и мы, без сомнения, преуспеем… но теперь меня одолевают определенные неприятные мысли. Раньше я оценивал успех войны по боевому духу, численности и технологичности соперничающих сторон – по всем этим параметрам мы сейчас наравне или выше селенитов, и мы предполагаем, что сильных изменений в этом не предвидится. Но я боюсь, что наш поход может постичь судьба войска Наполеона, оставшегося без снабжения на вражеской территории. Суть в том, что наши ускорители тратят топливо гораздо быстрее – как маневровое, так и диглюонное. Вся суть в нашем, казалось бы, преимуществе – безинерциальных двигательных системах на обогащенной материи, которые хоть и дают огромное преимущество в бою, но требуют гораздо больше топлива на движение с постоянной скоростью. Мы даже не обращали на это внимание, когда отбивали атаки Аколитов на своей территории – но в глубине территорий врага, без прямого доступа к его многофункциональным станциям, это становится серьезной проблемой. Теперь меня волнует логистическая слабость нашего флота – и Виол явно тоже это понимает. Его план – серией быстрых ударов выбить селенитов с Тау Кита 4С, и выторговать временное перемирие взамен на беспрепятственную эвакуацию жителей планеты. Если все пройдет удачно, мои опасения окажутся напрасными.». Эндан усмехнулся: «Опасения напрасными не оказались. Давайте дальше.». Он щелкнул еще раз, и команда вздрогнула – из устройства донесся звук сирены, кашель, и голос теллурианина: «Черт возьми… С моего последнего сообщения прошло более чем достаточно времени. Еще вчера мы все пировали в честь победы на орбите колонии, пока Виол проводил переговоры с испуганным маршалом – как вдруг произошла катастрофа. Я в ужасе выбежал на обзорную палубу, и перед моими глазами разверзлась ужасающая картина – буря раскаленного пара, как лепестки огромного цветка, пожирала поверхность планеты. Все переговоры пошли прахом – а через час мы узнали, что Виол пропал без вести, вместе со всем флагманским кораблем. Мы были на грани паники – но отчаяние позволило нам преодолеть кризис руководства. Мы, звено Атеас, элита, авангард… остались здесь, чтобы обеспечить безопасное отступление основных сил. Лучшее, что мы сейчас можем сделать – сберечь силы на новый удар, который добьет этих безумных псов. Сейчас, в живых остался только я – удар в борт перегрузил точечные орудия, и на корабль высадился десант. Они хотят взять меня живым…» - тихий писк нажатий на цифровой клавиатуре раздался за сиреной и голосом – «…но я все предусмотрел – нейтронный шторм из активной зоны реактора вычистит с палубы всех, кто осмелился ступить на нее, а я уйду на спасательном катере и залягу на дно… где-нибудь еще. За эти полгода я привязался к этому кораблю и всему, что его наполняет. Да, библиотека погибла, когда главное орудие крейсера подожгло воздух на корабле, а АПП мне пришлось сбросить, чтобы его данные не достались Протекторату… Но дух Сегариса – это нечто большее… это атмосфера преемственности поколений. Я обязан сделать так, чтобы этот корабль не погиб ни под резаком в лаборатории Протектората, ни от собственного устройства самоуничтожения… чтобы его суть продолжала жить в веках. Прощай, могучее создание из металла и энергии… и спасибо, что дал мне цель.» - запись оборвалась, и в рубке повисло молчание. Эндан покачал головой: «Ну… это было занятно. Никогда бы не подумал, что у нашего корабля такая богатая история… Ада, ты не помнишь, до тебя кто-нибудь летал на нем?». Она улыбнулась: «Разве что кто-то переделал свой корабль в астероид. Остов Сегариса буквально выплавили на моих глазах… Один из первых Конструкторов, ступивших на просторы Местного сектора. Должна сказать – Арейти, без сомнения, прошел путь изменений. Именно эта приверженность вещам, предметам, с которыми люди связывают свои воспоминания, и является исконно селенитской чертой – стремление сохранить предмет, несущий отпечаток твоей жизни. Теллурианам не сильно нужна эта черта – им незачем знать, что на их могиле возведут памятник, ведь именно от них зависит, умрут они или нет.». Эндан улыбнулся: «Ну ты, в какой-то мере, тоже поддалась этой славной человеческой традиции. Ты ушла с Сегариса, чтобы начать новую жизнь – привязав к нему все эмоции со своей экспедиции. Однако… мне кажется, это правильно. Человек, даже если его глаза светятся, а кожа выдерживает пушечный выстрел, все равно остается вторичным перед тем, что он оставляет миру – перед материальным и духовным наследием его жизни. Поэтому… я считаю, что убить человека не настолько жестоко, как уничтожить то, что он создавал, к чему стремился.».

Гудение на корабле стихло. Процедура торможения была выполнена, и экран показывал на точку посередине густого черного дыма – разумеется, мнимую. Линии света успокоились и потухли - Эндан тихо вздохнул: «Ладно… как видите, мы были правы. Портала тут не предвидится… Я надеюсь, все готовы?». Молчание было ответом. Капитан покачал головой и озвучил запрос: «Перегрин, задействовать гипердвигатель на стандартных параметрах.». Компьютер ответил: «Невозможно исполнить команду. Экипажу необходимо занять места в капсулах жизнеобеспечения.». Хосе устало пожал плечами: «Черт, последнее, чего я хотел – умирать во сне.». Ада серьезно поглядела на Эндана и не менее серьезно сказала: «Пожалуйста, поклянись, что все пройдет успешно и мы все выйдем живыми.». Тот замешкался и, заикаясь, пробормотал: «Клянусь.». На мостике впервые за последние пару недель стало тихо – и огонек на шлеме астронавигатора загорелся зеленым. Нервно сглотнув, капитан повторил команду – и в ту же секунду, фиолетовая пелена за иллюминатором расчистилась. Сначала показалось, что глаза от непривычки не воспринимают тусклые звезды – но сколько бы Эндан не тер их, небо продолжало оставаться чернильно-темным, беспросветным и непоколебимым. Эта темнота даже казалась в чем-то пугающей – свет из корабля как будто стекался вокруг рамы иллюминатора, не решаясь ступить наружу. Однако, из-за однородности окружения, было незаметно, что корабль быстро вращается вокруг своей оси – в иллюминаторе ослепительным следом промелькнул какой-то огромный объект. Эндан попробовал нажать на кнопку разблокировки капсул жизнеобеспечения – но ничего не произошло. Он крикнул: «Перегрин, срочно провести автоматическую стабилизацию!». Голос корабля ровно ответил: «Все системы заблокированы в связи с переходом в гиперпространство. Вернитесь к управлению кораблем.». Капитан громко выругался, подъехал к ободранной стене и нащупал в ней толстый провод, соединенный металлической муфтой, и прокрутил кольцо на ней на один оборот. На мгновение, свет погас – а через секунду вновь вернулся. Корабль застыл на месте, и посередине чернильного полотна появилась огромная планета невероятного облика – как гигантский шар, составленный из треугольных металлоконструкций из синего металла, между которыми проходила мерцающая грань полупрозрачного силового поля, она гордо стояла в одиночестве посередине пузыря пустоты, светилась сама по себе, единственная и самодостаточная в своей беззвездной системе. Если приглядеться в закрытые проемы, можно было разглядеть, что сеточная оболочка закрывала обычную шарообразную планету. Капитан тихо прошептал, не отрывая взгляд от удивительной конструкции: «Перегрин, запустить радар. Мы на месте?». Поступил ответ: «Невозможно установить местоположение – оптические, радиоволновые и программные ориентиры отсутствуют. Сканирование может быть неточным… обнаружен один объект впереди корабля.». Капитан покачал головой: «Подробнее.». Компьютер ответил: «Тело, идентифицируемое как планетоид искусственного происхождения. Окружено множественными механическими и энергетическими барьерами высокой надежности, защитных орудий не обнаружено. Вероятность нахождения цивилизации… 99%. Рекомендован поиск разумной жизни и проведение первого контакта.». Эндан покачал головой: «Ладно… попробуй аккуратно приблизиться. Пока не будем проникать через отражатель – посмотрим, заметят ли нас. Предупреждай меня о любых радиосигналах.». Корабль осторожно перешел на низкоскоростную межпланетную тягу, и огромная планета начала постепенно увеличиваться в размерах. Капитан еще пару раз нажал на кнопку открытия капсул – и корабль ответил: «Исполнение процедуры вывода из короткого сна невозможно. Из-за сбоя в питании, электроприводы капсул повреждены. Необходима ручная разблокировка.». На секунду, Эндана пронзила ужасающая мысль – он прошептал: «Они… живы?!». Компьютер ответил: «Все показатели стабильны. Однако, без сторонней помощи, они не смогут выйти из капсул.».

Тот покачал головой и перевел взгляд на иллюминатор. Сквозь полупрозрачные сегменты отражателей были видны материки цвета морской волны, источенные ярко-синими речками – и множество ярких огней раскинулось равномерным полотном по гигантскому пейзажу. Обзор не загораживали облака или циклоны, но из-за постоянно мерцающего и перетекающего отражателя, разглядеть что-то сквозь его поле было практически невозможно. Корабль вышел на близкое расстояние к одному из сегментов планетарной конструкции – и Эндан с удивлением рассмотрел огромную структуру в автотелескоп. По видимому, металл либо вообще не поддавался уничтожению, либо микрометеориты были редким гостем в этой туманности – никаких защитных лазеров на исчерченной линиями поверхности не наблюдалось. Внезапно, вокруг соединения балочных конструкций приоткрылись небольшие люки, и из них вышли шесть ровных лучей – внезапно, они не отошли по касательной от отражателя, но мягко легли на него, не влияя на показатели целостности. Эндан неровно вздохнул и осторожно спросил: «Пожалуйста, скажите мне, что это просто их прожекторы.». Компьютер внезапно громко сказал: «Внимание! Движение корабля невозможно – нулевой отклик акселерометра. Двигатели отключены до исправления неполадки в сенсорной сети!». Капитан выглянул в иллюминатор – и понял, что дело было вовсе не в датчиках. «Лучи» постепенно тащили огромный фрегат во внезапно образовавшийся проем посередине сочленения шести гигантских опорных структур – легкий дымок выходил изнутри крохотного шлюза – по крайней мере, он казался таким на фоне гигантских конструкций, простирающихся на многие километры вширь и на тысячи километров в длину. На самом деле, проем достигал размеров, раз в десять превышающих габариты Перегрина – но настоящее изумление ждало его дальше, когда огромные лучи завели его внутрь. Во все шесть сторон раскинулись огромные туннели, через каждый из которых мог пройти линкор – а в их стенах виднелись сотни углублений, по форме напоминающих крейсера фарстрайдеров – несмотря на отсутствие видимых повреждений, из-за нетронутого слоя пыли на гигантских конструкциях казалось, что ими давно уже никто не пользовался. Но лучи вели его прямо по курсу – и стена вновь раздвинулась перед ним, пропустив в какой-то странный шарообразный отсек. Внезапно, кольцо, через проем в котором он пролетел, повернулось на сто восемьдесят градусов – и за ним показался какой-то коридор, из которого исходил неяркий белый свет, и на его фоне была видна какая-то крохотная фигура. Эндан не успел рассмотреть таинственного наблюдателя в автотелескоп - внутри сферического отсека тоже показались такие же лучи, как и снаружи конструкции, и начали вертеть Перегрин во все стороны, как будто изучая крохотный фрегат. Наконец, наблюдатель нащупал створку ангара корабля – и тот застыл на месте, словно распятый «энергетическими лебедками». Капитан вздохнул: «Ладно, вроде понятно… Компьютер, задействовать стыковочный рукав. Посмотрим, что на той стороне.». Он осторожно съехал на нижний уровень по непривычно пустому кораблю, и остановился перед огромной створкой, всеми силами подавляя желание броситься наверх, сорвать крышки металлических саркофагов, и выпустить наружу тех, кто сможет встать вместе с ним напротив могущественных существ, подчинивших все разумные расы галактического рукава. Но времени было в обрез – каждая секунда нахождения в этом металлическом плену для корабля давала фарстрайдерам делать с ним все, что угодно – и капитан произнес: «Ладно… Перегрин, открыть шлюз.». С щелчком, створка начала опускаться – и мягкий свет начал просачиваться в полутьму ангара, освещая побитые и обожженные стены, входящие в контраст с гладкими и блестящими сине-металлическими стенами коридора стыковочного узла. Из темного силуэта, вышла молодая, высокая женщина в длинной, причудливо заплетенной белоснежной робе – ее длинные рыжие волосы украшал огромный золотой венок, а темно-зеленые глаза поблескивали от крохотных слез в уголках. Она посмотрела на эмблему на его плаще и сказала мелодичным и ровным голосом: «Добро пожаловать, Девятый… на Утопию. Добро пожаловать домой.».

Глава XXXII. Цена мечты

Глава XXXII. Цена мечты

Эндан несколько секунд смотрел на стоящий напротив него силуэт, а потом с щелчком и шипением снял шлем, и спросил: «Постой… кто ты?!». Она улыбнулась: «Меня зовут Рубидия Кассиопея. Можешь звать меня просто Руби… я – последний страж Эмпиреи, оставшийся здесь после Революции. Все остальные – там, внизу… строят новый, лучший мир - наш с тобой дом. Все остальные стражи давно ушли к ним – они считали, что теперь уже бесполезно ждать других людей с Фенрира. Но я надеялась… верила – и неспроста. Это я держала радиоприемник шестьдесят лет назад – под грохотом снарядов и свистом пуль искала твою частоту, когда ты погиб. Но теперь, ты здесь - для них…» - она махнула рукой вниз – «…ты – какой-то древний герой из скрижалей о темном времени. Мы позаботились, чтобы они не знали того, что знаем мы. Они заслуживают большего… лучшего мира, лучшей истории, основанной на покое и взаимопонимании.». Эндан непонимающе пожал плечами: «Но как это возможно? Как вы победили фарстрайдеров?». Руби пожала плечами и начала рассказ: «Я бы рассказала тебе это чуть позже, не в такой… аварийной обстановке, но я знаю – тебе хочется знать это здесь и сейчас. Что же, в таком случае, приготовься к большому рассказу… Когда комплиментаристы напали на наш дорогой город, который мы так долго строили и поддерживали в пустоте космоса, мы были повержены в ужас, горе, и злобу… Пока нас везли в наших же грузовых кораблях, держа на прицеле плазменного кольца, мы чертили планы мести, сценарии побега… грезили местью за отнятый Авентин. Но когда мы прибыли сюда, на Утопию, комплиментаристы пообещали нам, что вернут нам то, что Конвенция и Протекторат забрали у нас так давно… планету, подобную Земле. Какое-то время мы покорно ждали – но издалека, до нас доносились ропщущие голоса, и они были вовсе не человеческими. Среди неотрионов вновь разгорелся спор – изоляционисты, узнав о ужасающей ошибке комплиментаристов, потребовали тех никогда больше не покидать Утопию. По их мнению, они все, как вид, не способны грамотно управлять инструментами богов, оставленными им на Утопии – и любая попытка взять их в руки не исполнит священную миссию комплиментаристов, но еще сильнее усилит несправедливость и страдание в рукаве Ориона. Комплиментаристы, даже будучи сломлены от осознания своей неудачи, отчаянно парировали – им нужно было дать шанс, по крайней мере, исправить то, что они сделали. Внезапно, всем стало плевать на нас – и мы смогли сбежать. Долго мы скитались по туннелям и контурам огромной искусственной планеты, и едва сводили концы с концами – но, когда надежда, казалось бы, исчезла, мы поняли, что планета может исполнять наши желания. Да, я говорю это без тени иронии или преувеличения… В ней жил какой-то безмолвный разум, оставленный древними существами, построившими эту планету – будучи искусственным интеллектом, приближенным к идеалу, он рассматривает свое существование как бесконечное служение запросам органических существ. Он кормил, поил, лечил, и прятал нас – и мы начали изучать общество инопланетян, которые причинили нам столько тягот. Мы начали понимать их политику, их культуру, их историю… мы увидели, какие лишения им пришлось пережить, чтобы прийти к такому могуществу, мы начали понимать, почему они так ожесточенно пренебрегают нашими жизнями, оберегая нас от этой технологии… но что самое главное – мы поняли, насколько мы похожи на них. Мы потеряли свою планету из-за высокомерного сострадания комплиментаристов, покинули ее, чтобы найти наш рай среди звезд – прошли через множество лишений и трудов, чтобы завоевать его – и теперь, мы и они – здесь, на священной земле. В один прекрасный день, который теперь называют Великим Уроком, мы вышли к изоляционистам, и убедили их, как мы похожи, как мы могли бы жить вместе… А затем, мы научили их тому, что люди умеют лучше всего – решать идеологические конфликты силой. Их цивилизация, миролюбивая по самой своей природе, не знала даже простейших споров и разногласий до великой катастрофы, постигшей их планету – но они не понимали…» - на секунду ее глаза зажглись ярче теллурианских, и она ударила кулаком по ладони – «…что только великими жертвами можно достичь Утопии. Когда мы дали им это понять, когда они осознали, насколько прекрасно будет общество, которое мы построим, покончив с идеалистичной мечтой комплиментаристов – мы призвали силы планеты, наши знания, и технологии неотрионов, чтобы взять врага врасплох – несколько мгновений, и их корабли, немногочисленные и глубоко поврежденные, отступают, чтобы попытаться воссоединиться с основным флотом, предупредить их о нашей Революции… возможно даже убедить их вернуться на нашу землю. Но они никогда этого не сделают… ведь для того, чтобы добраться сюда, им потребуется та технология, которую они так боятся – которую так методично уничтожают. Единственная угроза, которая теперь может встать перед нами, лежит в глубине нас самих – это история, которую здесь знаем только мы с тобой. Именно поэтому, с Эмпирии никто не уходит, не забывая этот кошмар. Мы с тобой закроем целую темную эру… Разве это не прекрасно?». Эндан пожал плечами: «То есть… если ты единственная, кто видит всю картину… ты тут главная?».

Руби чистосердечно рассмеялась и ответила: «Вот именно поэтому нам и нужно забыть этот кошмар. Вся история человечества, пронизанная иерархией, неравенством, угнетением… Только подумай, что она может сделать с неподготовленным, наивным умом человека новой эпохи, с народом Утопии. Правда в том, что человечество никогда не сможет равномерно развивать социальный и технический прогресс – что-то всегда будет позади. Однако материальное развитие этой планеты уже достигло своего пика – и теперь мы можем смотреть в бесконечность, развиваясь духовно, неостановимо шагая в будущее.». Эндан покачал головой: «Но подожди, Руби… как же наша общечеловеческая мечта? Вечное стремление к космосу… разве это не то, что так наглядно доказал эксперимент фарстрайдеров?». Она слегка кивнула, и вновь начала речь, устремив взгляд куда-то вдаль: «Нет, это не так. Мы мечтали о космосе, потому что наша планета всегда была грязной помойкой. Даже в самые солнечные дни, был человек, который несоизмеримо страдал – а разве это не показатель ущербности общества? Конкретно в наше время - потому что наша планета погрязла кризисе идентичности. Мы думали, что без оков всемирной сети, наши души станут свободными, формируя мириады изолированных социумов на других мирах. Но это был побег от самого себя… Рано или поздно, мы бы принесли Землю на другие миры, со всеми вытекающими последствиями. Подход Земли – экстенсивный в своей сути, он несет лишь новые кризисы и страдания, преумноженные в множество раз при помощи новых технологий. Чем сильнее они отвергают, преодолевают, оскверняют себя и свои тела, тем дальше они уходят по пути преодоления последствий, но не причины. Подход Утопии, в свою очередь – интенсивный, он заключается в централизованном развитии человеческих и неотрионских народов в мире и гармонии. Несомненно, мы так же преодолеваем на своем пути противоречия, как и они… но наши противоречия неантагонистичны, в отличии от противоречий детей Земли. Итак, отвечая на твой вопрос… у нас нет «лидеров» или «главных». Мы – то, чем хотели стать теллуриане, но так и не стали – люди, свободные в высшей степени. Только подумать… продать свою человеческую форму, впридачу к способности к мирским удовлетворениям… и все зазря. Именно поэтому, мы не можем допустить, чтобы наше знание о Местном секторе просочилось на Утопию. Им станет жаль тех, кто остался там… и мы потеряем все.». Эндан прошептал: «Они умирают, Руби. В ваших руках – технологии, которые могли бы помочь нам навсегда остановить как вторжение комплиментаристов, так и Эволюционную Войну.». Она грустно усмехнулась: «И правда, «они умирают». Встреться мы пятьдесят лет назад, сто, двести, тысячу лет назад… ты бы сказал это. Потому что ничего не меняется. Пойми, правда за комплиментаристами – земное человечество играет с вещами, которые познать не в состоянии – и, рано или поздно, может обнаружить, осквернить нашу светлую цивилизацию. В то же время, комплиментаристы так же не могут победить всех вас, и остаться в живых – даже с Астрономическим манипулятором. По моим предположениям, они планомерно истребят друг друга – и тогда, последний способ добраться до нас будет отрезан, когда оба кусочка паззла – координаты и гипердвигатель – будут уничтожены. Мы навсегда погрузимся в эпоху мира и процветания… Но не печалься так, умоляю! Мы на пороге нашего спасения… осталось только пережить этот факт. Через несколько часов, мы с тобой сможем войти в лифт – и навсегда забыть этот кошмар. Мы должны выстоять, совершить Последнюю Жертву. Неотрионы смогли… теперь пришел и наш черед.». Эндан вздохнул: «Вы… не считаете время. Ни разу, за весь наш разговор, ты не сказала ни одной точной мерки времени… но как долго вы здесь? Сколько же должно времени пройти, чтобы вы забыли, сколько людей остается там, в аду?». Руби ответила: «Я помню… ты рассказывал, что боишься времени. На самом деле, это нормально… Так сложилась их порочная цивилизация. Ты болен, морально и физически. И понимание времени – один из главных симптомов. Когда человек счастлив, он не оглядывается на часы… только тогда он здоров.». Эндан покачал головой: «Мы не можем быть здоровы. Руби, мы ведь люди… мы созданы, чтобы погибать, медленно загнивать заживо, превращаясь в жалкие подобия того, чем были пару ничтожных мгновений назад. Если вы отстаиваете сохранение первозданной человеческой природы, вы обрекаете нас вечно оставаться заложниками своего тела.».

Руби пожала плечами и улыбнулась: «Мне почти столько же лет, сколько и тебе. А все дело в чем… теллуриане не понимали, что нельзя разделять разум и тело, оставлять на разложение одно и переиначивать другое. Мы – не более чем эффективные биореакторы, с ног до головы… в нашу эпоху было бы величайшей глупостью верить, что еще сохранились общечеловеческие ценности – храбрость, хладнокровие, благоразумие. Все это – лишь правильные вещества в вашем организме. Вещества, которые можно синтезировать, а затем ввести… Старость ума и тела – не более чем технологический процесс износа деталей. Природа не дала нам инструменты для ее починки, как и наш собственный технологический прогресс постоянно отставал от эволюции болезней – но Утопия дала нам эти инструменты. Я бы могла вылечить тебя. Конечно, это потребует много времени и сил – я даже отсюда вижу, как тебя разъедает звездная порча. Но для нас нет ничего невозможного. Мы будем жить бесконечно, и бесконечно радоваться, и бесконечно познавать глубины нашей души. Разве наши души менее интересны, чем Вселенная? Разве они не пестреют, как гирлянды звезд на ночном небе, задавая нам вопросы, ответы на которые мы будем искать еще очень долго… И наконец, мы сможем быть вместе - спустя шесть десятилетий… если ты согласен, разумеется. По крайней мере, тогда мы так договаривались… ты принесешь нам надежду - а мы принесем тебе дом. Ты исполнил свою часть сделки. Позволь и мне исполнить свою.». Эндан нервно сглотнул и начал часто дышать, как будто получил удар в печень – и произнес пересохшими губами: «Ч-что я должен сделать? И что будет после того, как я сойду с Эмпирии?». Она пожала плечами: «Тебе очистят воспоминания… но не твой характер, не твою личность. Ты начнешь свою жизнь заново, в теле, которое будет верно служить тебе. Главное – не поддавайся этой научной алчности, желанию сохранить любые знания в своей голове. Твой набор навыков и знаний мог тебе служить в Местном секторе – но здесь он не нужен. Ты найдешь гораздо более мягкое знание, которое не будет ранить тебя изнутри… не будет обременять необходимостью думать за пределами нашей счастливой планеты. Твой корабль… будет атомизирован и сброшен в Звезду-Ядро. Я понимаю, это звучит жестоко, ведь наверняка ты вместе с ним прошел многое, чтобы сюда добраться…» - она обвела взглядом разрушенный ангар – «…но я хочу, чтобы ты все знал заранее. Чтобы твой выбор был полностью осознанным.». Он покачал головой, резко проникшись уверенностью: «Но я прошел этот путь не один. Вместе со мной были и теллуриане, и селениты… На этом корабле нас пятеро. Я клялся этим людям… я верю им, и умоляю тебя поверить.». Руби участливо спросила: «Они… спят?». Эндан кивнул, и она ответила: «Я могу помочь им тоже ступить на Утопию. Да, теллуриан будет очень сложно переделать, но я уверена – нет ничего невозможного для ИИ планеты. Он поможет нам спасти твоих друзей.». Эндан покачал головой: «Но разве я могу принять за них это решение?». Руби кивнула: «Можешь. Более того… ты должен. Ты видишь, какая это тяжелая доля… я доверяю ее тебе только потому, что знаю, через что ты прошел. Ты видел тот мир отовсюду, сверху и снизу, слева и справа, на подъеме и в упадке… Ты знаешь, почему есть мы, а почему есть они. Теперь тебе нужно принять решение. Но я не останусь в стороне… я помогу тебе на каждом шагу. Только говори, что тебя беспокоит – и я отвечу.». Он тяжело вздохнул и пожал плечами: «Я и не надеялся… понимаешь, Руби, я летел сюда для того, чтобы спасти мой вид, тех, кто на меня понадеялся… в далеких грезах я мечтал о том, чтобы найти вас здесь – и возможно, смочь заручиться помощью Местного сектора, чтобы спасти вас. Я обеспечил себя поддержкой людей, которые считали, что я могу преуспеть… или умру пытаясь. Но они не простят мне того, что я собираюсь совершить.». Она покачала головой: «Девятый, человечество умерло… ты ведь знаешь это. Теперь есть только селениты и теллуриане. Обе идеологии порочны, нежизнеспособны – но им все равно. Подумай… мы оба вышли с Земли, где усилия индивидуума не стоят и ломаного гроша, где история решается силой числа, а не силой ума. Разве ты можешь серьезно считать, что что-то изменилось? Что твой великий поход изменит историю, отвратит неизбежное? Да, космос дал вам свободу… Но вы принесли Землю в космос. А Земля – это неравенство, несущественность, неотвратимость… Приятно ли быть героем в таком мире?». Второй удар пришелся в точку – Эндан склонил голову: «Я… не знаю.». Руби положила руку ему на плечо и заглянула глубоко в темно-синие от радиации, глубоко пронизанные сосудами глаза: «Я понимаю… сейчас ты раздумываешь. Тебе нужно понять, каково это – на поверхности? Что тебя ждет там? Не окажемся ли мы в ловушке, запирая себя в рамках одной планеты, как однажды чуть не оказались взаперти на Земле… Но Утопия – не обычная планета. В ее центре – пламенеющая звезда, в десятки раз мощнее самого Солнца, ее порода – насквозь прочный и долговечный металл, а огромные подземные сборочные линии способны создавать все, что только можно представить. Многие артефакты мы до сих пор так и не нашли, а многие так и остаются для нас загадкой – давая нам еще один фронт раздумий. Позволь я покажу…» - из складок в робе она достала стеклянную панель шириной с предплечье – и на нем, как на магическом экране, появились точные, фотографически правдивые кадры, меняющиеся в реальном времени.

Эндан замер от изумления – ничего более идиллического не могла породить кисть даже самого мечтательного художника. Из красочного, слегка инопланетного материала были построены две параллельные набережные – между ними струилась голубовато-синяя река, в которой перебрасывали несколько мячей двое по - античному прекрасных, непорочно улыбающихся молодых людей. По одной из набережных шагал мужчина в длинных, пестрых робах, украшенных золотом и лучистыми камнями. Он вел за руку маленького ребенка, несущего такой же стеклянный гаджет, как тот, на котором Эндан смотрел картину – но испещренный множеством плавных, изящно загибающихся символов – по-видимому, несущих какой-то смысл на языке этого причудливого содружества неотрионов и людей. По соседней аллее шагала женщина – ее лучистый, до неприличия радостный вид как будто доказывал, что ей неведомы муки родов и тяготы опеки. Ловким движением она отправила мяч обратно к молодым людям, шутливо пригрозив им пальцем. Эндан оторвал взгляд от речки – и устремил его вдаль, к городу на заднем фоне. Он сначала и не признал в нем жилые кварталы – крыши обильно покрывала зеленая трава, а дома были почти лишены дверей и стен. Жители этого поразительного города ничего не боялись, ничего не скрывали и ни в чем не нуждались – расплескивая ногами воду, юноша вышел и что-то сказал – и из непримечательной колонны ему в руку выпало мороженое, которое он тотчас же принялся поглощать – не жадно и с голодом, но аккуратно и с наслаждением от процесса. Из экрана лилось само ощущение света, но никто не жмурился – свет распределялся равномерно и отовсюду, как будто был частью атмосферы. Руби заметила: «Это еще не все. Смотри… это наша столица – Сагеней. Мы строили ее из лучшего, что видели в человеке и в неотрионе… и все равно, мы продолжаем ее улучшать и перестраивать. Это ли не доказательство бесконечной глубины наших душ?». Городок показался небольшим холмом, когда Руби повернула экран – подобные «холмы» с жилищами окружали и гармонично нарастали друг на друге, пока не перешли в высокие башни – штопорообразные, иглоподобные, двойные и тройные, с перемычками и без… многие из них были не заселены, как будто жители Утопии строили их просто так, для удовлетворения. Но центром, жемчужиной всей этой конструкции представлялась древняя колонна, простирающаяся ввысь – покрытая древними схемами и механизмами непонятного назначения, она выделялась своей превосходящей сущностью, и Эндан застыл взглядом на ней. Руби пояснила: «Это лифт на Эмпирею… тот самый, по которому нам предстоит спуститься. Мы смогли перенастроить его – таким образом, чтобы он работал только в одну сторону. Только ради того, чтобы я вернулась… вместе с тобой. Теперь ты видишь? Эта планета… мы заслужили ее. Мы оба… Посмотри, что Местный сектор сделал с тобой. Я знаю, это не комплиментаристы… Неотрионы никогда не ранят. Только убивают. Люди же ранят, пытают, убивают, страдают и утягивают за собой друг друга в бесконечную пучину исторической депрессии. Подумай! Вторжение комплиментаристов – лучшее, что только могло случиться с ними – неизбежность, преподнесенная быстро и безболезненно. Даже если ты дашь им в руки меч, выкованный на Утопии, чтобы справиться с этой угрозой, откроешь перед ними дверь в эпоху спокойствия, единства и процветания… Это лишь даст им несколько десятилетий перед очередным кризисом, перед очередной войной, которая принесет еще множество страданий и тягот. Ты знаешь это, как никто другой… их общество уже не изменить – тем более, в одиночку. Останься здесь… их судьба решена.». Эндан пытался что-то вспомнить – в голове мелькали картинки Сориона, Тартара, Ока Бури, Сарно… но ничего не оставалось в памяти. Все его сознание захватили эти улыбки – они с Руби так улыбаться не могли. Их тяготела ноша осознания – понимания того, что произойдет в Местном секторе. Внутри него бушевал огонь, настоящая война – между клятвой и мечтой. Так легко было думать над конфликтами Местного сектора, когда они едва касаются тебя – но, когда жизнь заставляет сделать выбор, навсегда определяющий твою судьбу и, возможно, судьбы миллиардов людей…

Логика – гибкий и податливый инструмент, позволяющий объединить разрозненные факты в единую цепочку – порой может применяться с самыми неожиданными намерениями. Так и сейчас – частью себя он уже был убежден, что все его путешествие, все эти расстояния и жертвы действительно были осознанно пройдены ради одного – достижения Утопии. И вместе с тем, его душа была навсегда распята между точками притяжения идей по всему Местному сектору. Руби была неправа… это были другие люди, далеко не те, что правили Землей. Эти люди от чистого сердца считают, что строят лучшее будущее для человечества – создают его из своего мировоззрения, из своей любви, из своей ненависти. Они действительно имеют основания быть тем, кем они являются – держать ту власть, которую им дали. Его выбор лежал между руинами и домом, между экспансией и жизнью, между процессом и результатом. Эндан решительно поднял голову и произнес пересохшими губами: «Я выбираю Землю.» - тихими ручьями, слезы стекли по его щекам, попадая в черные, болезненные швы. Он продолжил: «Но я сделаю все, чтобы никто не нашел вас. Чтобы вы всегда могли жить и процветать в мире и покое… вы запечатали дверь изнутри – но я закрою ее снаружи, и буду держать до тех пор, пока во мне течет кровь. Вы заслужили это.». Из глаз Руби ручьями потекли слезы – но голос ее оставался ровным. Она сказала: «Я не могу понять твоего решения… но я уважаю его. Значит, такова твоя воля…» - она наклонилась, подхватила беспомощное тело Эндана и взяла его в объятия, проливая беззвучные слезы на кроваво-красную ткань плаща.

Несколько минут они стояли так – недвижимо и тихо, как будто застывшие в трагической позе статуи. Руби тихо спросила: «Но ты можешь остаться на Эмпирее… хотя бы на год? Я бы вылечила тебя… мы бы могли делиться воспоминаниями, рассказами о том, что мы пережили… я уверена, у нас есть что поведать друг другу.». Эндан покачал головой: «У меня нету даже полугода до вторжения. Да и кроме того… разве мы можем прожить столько в осознании того, что разлука неминуема? Вместо одной смерти, мы будем переживать тысячу смертей каждый день… Это невыносимо – для нас обоих.». Руби кивнула: «Да… ты прав. Но возможно… после того, как ты исполнишь свой долг перед Местным сектором, ты сможешь вернуться… и мы наконец взойдем в райские сады? Разве это – не лучший исход… для всех?». Он мрачно ответил: «Я не могу. Ты правильно подметила – мне осталось недолго… и я хочу посвятить каждую секунду тем, кого поклялся защитить. Им нужен не только подвиг – им нужна идея. Им нужно руководство. Им нужно направление. Без этого наша жертва будет бессмысленной… Я должен проследить, чтобы они изъяли из нее максимум пользы. Да и кроме того… ты знаешь силу любопытства человека – она пробивает барьеры времени-пространства, когда имеет направление, катализатор, причину… Если я вернусь сюда, за мной последуют тысячи, миллионы, миллиарды… и далеко не всех устроит то, что вы здесь построили. Ваш мир будет под угрозой. Наша жертва требуется для того, чтобы Утопия и Земля могли жить… отдельно и безопасно, спокойно и вечно. Но для этого, мне нужен рычаг, при помощи которого мне придется перевернуть мир – один артефакт Утопии, который сможет остановить бойню, выиграть войну. Ты знаешь – если ты дашь мне слишком много, люди будут одержимы этим предметом, захотят и смогут найти вас. Если ты дашь мне слишком мало, наша жертва будет напрасной. В идеале, это должно быть что-то, что будет единоразовым – то, что навсегда исчезнет, склонив чашу весов в нашу сторону.». Руби, не прекращая исторгать потоки слез из усталых глаз, ответила: «Я понимаю… ты прав. Вот поэтому я так и люблю тебя… даже в самой глубочайшей трагедии, ты можешь не только продолжать мыслить, но и помогать делать это другим… Да, я знаю, что тебе нужно. Вся мощь комплиментаристов, на самом деле, основывается на их Астрономическом Манипуляторе – верь или нет, для древних трионов это был лишь крохотный карманный инструмент, словно лазерная указка для нас… им они перемещали планеты, звезды и колоссальные корабли в нужное место – размеры определял лишь источник энергии. На данный момент, АМ работает от сингулярного реактора – и его самостоятельная мощь находится где-то между первой и второй отметкой на шкале Кардашёва. Да, именно так… она создает и потребляет энергию, как полноценная цивилизация. Древние трионы были ужасающе могущественны, а? Но когда АМ нашли неотрионы, он не был оружием. Его можно было уничтожить, при большом желании – а я уверена, желание у тебя найдется. Но из синтеза – поразительных фосфорных генов предков неотрионов и технологий наноконструирования трионов – родилось средство защиты, равному которых нету в известном космосе. Живая материя, или амальгама… сплав с памятью формы, абсолютно неразрушимый.». Эндан пробормотал: «Но мы уничтожали корабли фарстрайдеров. Это сложно… но вполне возможно. Конкретно для разрушения амальгамы, мы применяем обогащенную материю – продукт столь ненавистного пришельцам гиперпространства. Неужели АМ, великий флагман фарстрайдеров, будет повержен так легко?».

Руби грустно покачала головой: «Краткий ответ – нет. Видишь ли, есть два вида живой материи – амальгама и хромальгама, она же «чистая» амальгама. В чем суть… понимаешь, космос относится с крайним неприятием к живым, меняющимся существам. Строго говоря, любое существо имеет свой срок жизни… Но есть два способа сохранить ее. Один – сделать ее неуничтожимой, неуязвимой для радиации – а другой – создавать новые клетки быстрее, чем умирают старые.» - на пару секунд она остановилась, замерла от осознания и продолжила: «О господи… какая ужасающая аллюзия на теллуриан и селенитов…». Эндан сильнее сжал руки на шелковой робе, прошептав: «Все хорошо. Мы делаем великое дело… только продолжай.». Руби отдышалась и продолжила: «Так вот… амальгама, та, которую вы знаете, создана с использованием обедненной материи – она практически неуязвима к радиации и кинетическому оружию, но вы… уже нашли, чем ее уничтожить. Но хромальгама – редчайший ресурс, созданный неотрионами в Альтероне, пока тот… существовал. Она не использует обедненную материю, но при этом, ни в чем не уступает амальгаме. Она… абсолютно неуязвима, потому что несет в себе организмы тех неотрионов, которые были слишком повреждены в процессе перелета, и не смогли в свое время пройти Вознесение – и их тела и сознания, их нуклеиновые кислоты, распались на мельчайшие частицы, руководящие вечно текущей, вечно умирающей и вечно возрождающейся разумной материей. Надо ли говорить, что такой материи было очень мало?.. Большинство ее пошло на строительство неуязвимой защитной структуры вокруг АМ – но некоторые ее образцы были запечатаны в небольшие емкости, при помощи которых они могут лечить любые раны, буквально возрождать мертвых… Неотрионы не любят об этом упоминать, ведь это далеко не самая… благородная мера с их стороны, использовать своих братьев и сестер, запечатанных в тесных сосудах, в качестве аптечки – но в то же время, комплиментаристы, увязшие в глубокой войне против людей, пойдут на все, чтобы получить и сохранить у себя эти емкости. Именно хромальгаму, в первую очередь, брали с собой беглецы во время Революции – оттого ее так мало. Но одна емкость осталась – я отдам ее тебе. С ее помощью, ты сможешь перепрограммировать хромальгамическое ядро АМ. Тебе нужно сообщить нужные инструкции емкости, а затем выплеснуть ее в само ядро – оно управляет всеми процессами корабля, и сможет помочь тебе взять контроль над флагманом. С его помощью, тебе не составит труда подчинить себе флоты Конвенции и Протектората – и с их помощью уничтожить флот комплиментаристов. Используя АМ, ты сможешь сделать из Местного сектора все, что угодно… Уничтожить злодеев, вознаградить праведников – и возможно… ты докажешь, что я была неправа… сможешь построить Утопию за Земле.» - она аккуратно опустила Эндана обратно в коляску, и протянула руку – по воздуху медленно пролетела, ведомая миниатюрными аналогами тех же «лучей», небольшая емкость, объемом едва превышающая литр – внутри перемешивалась густая перламутрово-металлическая светло-серая жидкость, испуская разводы, как густой мазут. Она вручила ее в руки капитану, и тот бережно принял подарок. Он оглядел клапан и спросил: «В теории, она может лечить… но что будет, если ее поглотит человек? Сможет ли он перехватить контроль над хромальгамическим ядром?». Руби ответила: «В теории да, хромальгама живет постоянно, отвечая на запросы сознания владельца, но… Подожди! Нет, не делай этого!!!». Но было поздно – Эндан ребром ладони сшиб клапан и вылил все содержимое емкости, до последней капли, в себя. Хромальгама как будто была рада высвободиться из емкости и приступить к работе – зеленые нити начали пронзать его по всему телу, и внезапно, он почувствовал, как ноги обрели чувствительность – откинув опустевшую канистру, он встал с кресла и одним точным ударом ноги впечатал его в стенку ангара.

Сила наполнила его уставшее, поврежденное тело – и осознание этого факта на секунду даже затмило горечь неизбежной разлуки. Он обернулся к Руби и улыбнулся, сказав: «Спасибо. Я и не надеялся…». Она покачала головой, прошептав: «Ты не понимаешь… ты обречен. Без специального фермента, который производит ИИ Утопии, симбиотическая хромальгама будет заменять твои клеточные связи, регенерировать тебя более прочными тканями до тех пор, пока у него будет хватать своего собственного фермента – но как только он закончится, ты буквально развалишься на части. Если до этого ты мог мобилизовать всю медицину Местного сектора, чтобы продлить свою жизнь, исправить порчу, пожирающую тебя, то теперь… тебе остается только остаться – или погибнуть…». Эндан твердо покачал головой: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Я ни о чем не жалею.» - он подошел и вновь обнял спасительницу. Он хотел что-то сказать, но слова не давались ему – Руби как будто прочитала его мысли, сказав: «Можно говорить все что хочешь – это не улучшит и не ухудшит ситуацию. Слова вторичны, обстоятельства первичны.». Эндан сглотнул ком, застрявший в горле – слезы отказывались идти из глаз – и произнес: «Мне очень жаль, что так получилось… я бы хотел, чтобы все было иначе – но это не в наших силах. Я просто хочу попросить… пообещай, что не будешь меня ждать, терзая себя надеждой, безнадежно порождающей отчаяние. Отправься к ним, на Утопию… живи спокойно и счастливо, и не вспоминай то, что здесь было. Просто пообещай… прошу!». Руби кивнула: «Я обещаю… я больше не буду ждать.». Эндан с трудом выговорил: «Хорошо… тогда я… прощаюсь. Спасибо тебе… и прости. За все.». Он дал команду компьютеру, и створка ангара постепенно начала подниматься – силуэт Руби постепенно закрыла огромная, исцарапанная и закопченная металлическая переборка. Она взмахнула двумя пальцами, и между ней и кораблем образовался непроницаемый прозрачный щит – и, поглядев на закрывающуюся створку, прошептала: «Господи, я не могу больше сдерживаться. Шестьдесят лет… шестьдесят лет ожиданий! Надежд! Нет… только бы он не узнал…» - внезапно, она достала огромный светящийся меч из складок одежды и размахнулась им над головой, тихо сказав: «Каждая моя клетка пропитана печалью и разочарованием. Лифт не оставит от меня ничего, кроме пустой оболочки – стирая мои воспоминания, он сотрет и мою личность, ведь в ней не осталось ничего, не затронутого прошлым… для меня нету места на Утопии.» - и резко опустила руку, с хлопком рассекая ткань и тело, разрубив себя надвое от поясницы и отбросив шлейф темной, густой крови от лезвия. Эндан внимательно смотрел за закрывающейся створкой, чувствуя какую-то пустоту в груди – как вдруг несколько темных пятен появились в крохотной щели, оставленной створкой ангара. Он крикнул: «Перегрин, стоп! Срочно открой шлюз!». Створка со свистом улетела вниз, и капитан замер от ужаса – посередине растекающейся кровавой лужи, лежало обессилевшее, мертвое тело, разрезанное пополам через живот. То, что было прекрасным нарядом, превратилось в окровавленное тряпье, а золотой венок спокойно лежал в стороне, упав с головы. На ее лице застыла спокойная улыбка, глаза были закрыты, а пальцы, сжимающие меч, подергивались – она переживала последние мгновения. Эндан бросился на помощь, но мощнейший отражатель откинул его назад – вскочив на ноги, он тут же вытащил ионный картридж и дрожащими руками запихал его в пистолет, нажимая на крючок так часто, что после сотни выстрелов из батареи вырвалась искра, и от зарядника пошел дымок – откинув бесполезное орудие, он в долю секунды обернулся, и безумная мысль проникла ему в голову – вся его логика, все его спокойствие и сдержанность испарились в то мгновение, когда он увидел умирающую Руби. Одним прыжком преодолев расстояние до катера, он залез в кокпит пилота, одной рукой включил питание, а второй зажал гашетку – одновременный выстрел из всех четырех лазеров ударился в поле, лишь оставив глубокие следы на стенах ангара, отразившись от поверхности барьера. Он попытался выстрелить из «дробовиков» на крыльях – красная пудра вырвалась в воздух, осев радиоактивным мусором на палубе. Он уже хотел перевести руку вперед и в порыве бессильной ярости вырваться на катере вперед, протаранив мощный отражатель – но в последнюю секунду, благоразумие вновь взяло свое. Он устало облокотился на кресло пилота, и произнес дрожащим голосом: «Проклятье… Так все-таки, значит это ложь… Арейти был неправ. Мы, люди, можем жертвовать… Перегрин, закрыть шлюз. Выводи корабль наружу – мы летим домой.».

Глава XXXIII. Снова в седле

Глава XXXIII. Снова в седле

С легким свистом, дверь в дальнюю каюту открылась – перед капитаном предстало аккуратное, но достаточно тесное помещение. Помнится, Стого выбрал эту комнату еще на совершенно пустом корабле, будучи убежден, что она защищена лучше всех остальных – однако удар необычного орудия фарстрайдеров оставил и тут свои следы, испортив освещение и вынудив снять несколько облицовочных панелей для починки проводов. Под широким скатом потолка, пристроилось рабочее пространство теллурианина – на столе расположились несколько листов нейрофольги – кроме уже привычной карты Местного сектора и схем оружия, там были разложены чертежи его имплантов и руководства по их эксплуатации. В стороне стояли нейродрайверы с капсулами памяти – многие из них были маркированы как приключенческие фильмы, но попадались и исторические – обычно, правда, про космические битвы – и разумеется, ни слова о до-теллурианской эпохе. Эндан почесал голову и прошептал: «Я считаю, лучший способ узнать человека – побывать на его рабочем месте. Именно то место, которое сохраняет наиболее глубокий отпечаток взаимодействия с нами, может дать наиболее емкое впечатление о наших разносторонних сущностях. Например, Стого… для большинства он – не более чем теллурианский ассасин, без принципов и морали. Но за тяжелой структурой, скрывается неординарный человек, способный совершать действия, которые изменят будущее человечества – я лишь могу надеяться, что наша экспедиция даст ему возможность выбрать, куда направить свой опыт и умения.» - он водил взглядом в темноте, пока наконец не нашел нужное - напротив двери, у стены, стояла капсула жизнеобеспечения – монитор показывал процесс открытия и стабильные показатели, но крышка как стояла на месте, так и продолжала стоять. С разбегу, Эндан ударил по скобе – с тихим пощёлкиванием, крышка съехала и сложилась вовнутрь, выпустив облачко пара из емкости – с хрустом застывшей ткани, Стого встал во весь рост, тут же заметив: «Так… подожди. Что произошло?! Нам удалось совершить переход? И как ты вообще ходишь…». Эндан покачал головой: «Мне эти вопросы задавали уже три раза – давайте лучше обсудим это в кают-компании, чтобы я мог один раз рассказать… и больше никогда к этому не возвращаться.». Стого как-то странно вздохнул и ответил: «Ладно, как скажешь.».

Эндан подошел к столу – за ним сидели четверо человек, тоскливо поглощающих еду из тюбика. Электронный голос произнес: «Синхронизация гравитационных колебаний закончена. Курс проложен… назначение – Фенрир. Срок прибытия – две недели.». Все взгляды устремились на капитана – тот устало начал речь, с трудом выдавливая слова из себя: «Понимаете, когда я начал переход… на корабле произошел временный сбой капсул. Думаю, кто разбирается, уже видел – приводы створок сгорели от перепада напряжения. Но то, что я обнаружил там, на Утопии…» - он на секунду запнулся, как будто забыл слова. Вся сила, данная ему симбиотической связью, исчезла – он сжался и оперся на столешницу, как будто удерживая страшную рану. Он тихо продолжил: «Нет, если этот крест буду нести я… то по крайней мере будет существовать надежда, что я смогу забыть все это. Все, что я могу сказать… мы не должны допустить, чтобы координаты планеты, данные нам Алвандлом, дошли до Местного сектора. Это совершенно не поможет победить пришельцев, но лишь принесет еще больше боли и раздора, чем мы видели… чем мы можем представить. Я принес огромную жертву, чтобы мы смогли уйти оттуда… унести оружие, которое даст нам возможность уничтожить авангард фарстрайдеров.». Стого встал с правой стороны стола, поглядев на капитана, и покачал головой: «Я не спорю, что ты принес для этого жертву… но мне кажется, она была слишком велика.». Он встал во весь рост напротив Эндана, занеся руку вперед – вместо клинка он протянул указательный палец. Левой рукой он дернулся к пистолету на поясе, но щелчка предохранителя не последовало – он упер руку в бок, не отрывая взгляд от капитана. Тот даже не ответил на провокации – пожав плечами, он спросил: «Я не понимаю, о чем ты.». Все сидели в напряжении, держа руки вблизи оружия – назревал серьезный конфликт. Стого спокойно, но твердо произнес: «Кэп, тебя подчинили. Посмотри на себя… импланты фарстрайдеров повсюду. Я не эксперт, но я умею управляться с химическим анализатором – одного нажатия хватило, чтобы понять – в тебе больше фосфора, чем в теле того несчастного пришельца, которого держал Виол. Как бы тебе сказать… ты не излечен. Скорее, твои поврежденные ткани заменяет полностью разумное существо, имеющее полный доступ к твоему сознанию через спинной мозг. Распространение этого паразита достигло такого масштаба, что он буквально может подделывать сигналы нервной системы, заставляя тебя делать… да все что угодно.». Эндан усмехнулся: «Как ты это все узнал? Прошло буквально полчаса после твоего пробуждения, а ты уже ставишь мне диагнозы…». Ада внезапно вмешалась в разговор: «Это мое заключение. Но неважно… Пойми, мы желаем тебе только лучшего. Мы не можем смотреть, как человека, принесшего нам столько, пожирает эта… скверна, как он становится бездушной оболочкой для инопланетного организма.». Эндан улыбнулся и кивнул Аде: «Только лучшего… Милосердие? То же самое мне когда-то говорил Виол. Посмотрите, где мы сейчас… Все потому, что злоба уже деконструирована социальной эволюцией. Негативные намерения попросту не имеют такой же силы, как позитивные – эволюционно будучи сильнее в кратковременной перспективе, но слабее в долговременной, они постепенно сходили на нет – приближая общество без насилия и угрозы. По крайней мере, так думали мы… Но более благонамеренные идеологии оказались более могучим строителем и более кровавым палачом. Люди готовы убить ради лучшего будущего – и это так же правильно, как и пугающе. Благими намерениями, друзья, вымощена дорога в оба измерения – что в рай, что в ад.». Стого слегка сбился с толку, услышав про Виола – ремарка попала в точку, и он опустил палец, все еще смотря на капитана. Наконец, он спросил: «Хорошо, предположим, ты способен сохранять рассудок… сейчас, когда речь не идет про Утопию. Но этот организм… ты понимаешь, как именно он работает?». Эндан покачал головой: «Понятия не имею. Но он слушается моих команд, и верно движет меня, как своего рода экзоскелет. Вы можете относиться ко мне предосудительно… но разве имеет смысл сковывать меня сейчас, когда мы почти победили? Стоит лишь вернуться в Местный сектор, и никто не сможет отрицать того, что мы принесли победу… Для всех. Несмотря на гонку против времени, мы более чем успели – у нас будет время нырнуть в мутный пруд политики Местного сектора и начать собирать силы против вторжения.». Стого ответил: «Нет. Ты научил меня многому… В том числе и тому, что нельзя относиться к своему прошлому со страхом и стыдом. Ты – создание чистого материализма, лишенное эмоций и переживаний. В тебе нету места такому страху, который ты показываешь при любом упоминании Утопии… Это продукт овладевания, которое твой симбионт постепенно производит. Сейчас он отчаянно защищает то, что ты помнишь о родной планете фарстрайдеров – о том, что с тобой сделали, чтобы дать нам ложную надежду, отправить нас по другому следу. Но я не буду мириться с тем, как тебя лишают рта, оставляя разум в агонии… Я удалю симбионта, или убью тебя пытаясь.». Эндан несколько минут смотрел в бесстрастные глаза Стого. В них не было злобы или корысти – лишь вопрос. Тот наконец ответил, разорвав гнетущее ожидание: «Ладно, я расскажу, что там было… и тогда, вы поймете, почему никому и никогда нельзя приближаться к этой планете… Почему наш корабль – одновременно вестник надежды, и семя грядущей катастрофы.».

Эндан упал на стул, подкошенный тяжелыми воспоминаниями. На одном дыхании, он высказал все, что произошло на Эмпирее – и измученно оглядел слушателей. Стого нерешительно вздохнул и сел обратно, кивнув головой: «Хорошо, ты доказал, что имеешь полную власть над симбионтом… по крайней мере, пока. Но насчет Утопии… мы не просто не можем забыть ее координаты, мы должны принести их людям! Только подумай, какой технологический прорыв нас ждет… Один Альтерон продвинул нас на столетия вперед, дал нам легкий способ путешествия на миллионы километров, и вполне надежный способ перемещения быстрее света, открыл новый мир, о котором раньше и помыслить нельзя было. Представь, что с нами сделает десяток таких артефактов… сотня! Может, тысяча! Ремляне даже не знают, что эта планета когда-то была целым гражданским флотом всемогущих трионов, осмелившихся бросить вызов самой реальности. С такими артефактами можно подчинить все расы Местного сектора, навсегда закрепить гегемонию человеческого разума над звездами.». Хосе добавил: «Именно. Подумай, сколько обездоленных, голодных, увечных может исцелить эта планета… К черту Местный сектор, все люди Вселенной должны переправиться на Утопию. Если мы уничтожим координаты этого места, мы совершим преступление против человечества.». Мартин пожал плечами: «Все это не имеет смысла. Раздумывать над будущим, когда мы теряем настоящее… Все вы упускаете главное. Мы можем получить на Утопии тысячи экземпляров оружия, которому нету равных – уничтожить авангард фарстрайдеров гораздо меньшей кровью. Вот это является весомой причиной вернуться и закончить начатое.». Ада внезапно хлопнула ладонью по столу: «Черт побери, да что с вами такое?! Вы уже поняли, что кэп имеет власть над симбионтом. Зачем его добивать то? Возможно, нам стоит вернуться к этому вопросу чуть позже?!». Эндан внезапно махнул рукой, как будто обретя второе дыхание: «Нет. Мы должны согласиться раз и навсегда, почему Утопия не должна попасть в руки никому… почему это тот самый запретный плод, который сгниет в тот же миг, когда мы коснемся его. Альтерон, несомненно, дал нам огромную силу – но только потому, что мы его не применили. Подумайте… трионы, эти всемогущие существа, опасались, что их технологии в чистом виде окажутся ядом для «низших» видов - заставят их бездумно поклоняться всемогущим артефактам вместо того, чтобы разбирать их, понимать их, анализировать их. Теперь, пережив эту трагедию, я вижу…» - он внезапно встал во весь рост, глядя на тысячу метров вперед, и продолжил: «Фарстрайдеры считают нас преступной цивилизацией за то, что мы разобрали Альтерон… но на самом деле, мы единственные достойные наследники трионов. Все остальные виды осторожно несли свой артефакт как сердце своей цивилизации, берегли его и поклонялись ему – но только мы уничтожили его… грубо разломали на части, потеряли суть и смысл конструкции, но вынесли для себя знания, к которым шли бы тысячелетия. И знаете… это человеческий путь. Это путь, напрямую связанный с нашим восприятием истории – мы не хотим быть в долгу, не хотим быть на поводу, не хотим идти по проложенному пути. Это тот единственный метод, который трионы ценили в «низших» видах. Но поймите… те, кто живут на Утопии – теперь иной вид. Гораздо сильнее отличающийся от нас, чем селениты и теллуриане отличаются друг от друга… Они действительно отвергли всю нашу социальную эволюцию, основанную на взлетах и падениях, чтобы прийти к такому состоянию – к состоянию абсолютной гармонии и благосостояния. Им не грозит прогресс, но им не видать упадка. Чтобы понять их цивилизацию, нужно либо последовать их примеру, либо уничтожить их… Оба варианта неприемлемы. Наивные и умиротворенные обитатели Утопии не переживут воссоединения. Даже если они откажутся от борьбы и впустят нас внутрь, буквально одного слова из нашего мира будет достаточно, чтобы обрушить крепость их самообладания и стойкости мировоззрения. А когда мы уничтожим их продвинутую цивилизацию одним лишь словом, мы разберем их планету на части, и навечно запрем себя в проклятом мире, который сами и создали – мире грязной веры, основанной на поклонении обломкам некогда великой цивилизации. Нам не нужны будут инновации, революции, прогресс… Мы будем думать, что продвинули прогресс на сотни тысяч лет вперед – но на самом деле, мы обернем его вспять, станем падальщиками, из которых когда-то и произошли. Обезьянами с термоядерными гранатами.» - он тяжело дышал, но говорил твердо и уверенно. Он продолжил: «Но если… если мы потерпим поражение, и будем уничтожены превосходящими силами древнейших цивилизаций рукава Ориона… То у нас будет шанс на второе рождение. Таким образом, человечество никогда не умрет. Поклянитесь - все и каждый, кто здесь находится…» - он положил ладонь на стол – «…что мы никогда не скажем, откуда мы достали чистого хромальгамического симбионта. Что человечество останется на своем, уникальном пути развития… А мы будем вынуждены держать это знание в секрете до тех пор, пока наша цивилизация не достигнет высочайшего уровня технологий трионов самостоятельно… то есть, скорее всего, миллионы лет. Я знаю, как тяжела эта клятва… но я верю в вас, в вашу честность и благоразумие.». Без слов, четыре руки легли на ладонь капитана. Он устало кивнул и ушел в каюту, с грохотом упав на койку.

Небо, похожее на огромное белое полотно, обширным куполом накрывало желтую почву, из которой пробивалась странная растительность, похожая на лепестки металлически-серых цветов – между высокими обрывами, на горизонте виднелись полуразложившиеся трупы исполинских инопланетных хищников – к небу вздымались широкие кости, с которых свисали, как баннеры, листы оранжевой кожи. Эндан ощущал какую-то подавленную радость, смотря на эти артефакты ушедшей эпохи страданий на Нифилинии – зная, что они вступили в эпоху мира и покоя. Внезапно, из серых листьев вынырнуло прекрасное существо – даже с чисто человеческого восприятия, оно излучало ослепительную красоту. Оно выглядело, как земная змея – но вместо чешуи его покрывал зеленый узор пятиугольных сосудов, обрамляющий блестящие бронзовые чешуйки, составляющие причудливую «кольчугу» на длинном, гибком теле создания – на его конце мерцали два зеленых глаза-бусинки, и небольшой тройной рот, лишенный зубов и связи с пищеводом, был способен только вдыхать и говорить. Кроме объективной оценки его внешности, Эндан как будто ощущал глубокую связь с этим существом – он знал, что оно никогда не причинило боль разумному существу, никогда не прекращало ничью жизнь, будь то растение или животное. Внезапно, оно тихо и мелодично сказало: «Сородич, ступай за мной. Сегодня Изумрудная Арфа вновь даст питание нашему миру… Мы сможем увидеть ее во всем великолепии!». Оно нырнуло под землю, и внезапно, Эндан понял, как быстро он может перемещаться через крохотные туннели в почве. Промелькнув сквозь толщу камня и земли, он вышел на обрыве выше – и так, взбираясь все дальше и дальше, он видел глубокие зеленые нити, опутывающие поверхность Нифилинии – миллиарды его сородичей бежали по поверхности, питая причудливые механизмы, пропускающие богатую почву через сложные электромеханические системы, питаемые электрическим потенциалом их крови. Из этих минералов они строили огромные бело-металлические здания, содержащие сложные искусственные структуры - композиции непередаваемой тонкости мысли, панно и скульптуры, мозаики и фрески. Эти города не служили его сородичам, не давали дом и не кормили их, и даже не давали им способность остаться в веках – в них не оставалось личностей, их поступков и порывов. Это было искусство, основанное на стремлении тысяч – оно отрицало прославление героизма, взяв его за должное – но даже в этом оно было прекрасно, уникально. Здесь искусство отвергло необходимость служить цивилизации, стало самоцелью – генетическая память взяла на себя те обязанности, которые оно исполняет у людей. Здесь не боятся смерти, ведь смерть выносит из жизни самые яркие мгновения, и передает их в нерушимой цепочке фосфорной нуклеиновой кислоты твоим потомкам. Это биологический рай, отвоеванный у природы в долгой и тяжелой борьбе. Наконец, Эндан взобрался на высоту горы – и увидел напротив гору еще выше – с ее склона свисала добрая сотня его сородичей, достигших невероятной длины. Теперь он понял, почему их так называли – как натянутые струны, они свисали на десятки метров вниз, обретя такую длину с почтенным возрастом – а их прожилки между чешуйками сверкали зеленым, как светящийся изумруд, собирая в себя килоджоули световой энергии каждую секунду. Изумрудную Арфу было видно с любой точки региона планеты – и светящиеся потоки существ как будто замерли, созерцая прекрасное зрелище. Но вдруг, огромное полушарие белого света начало складываться, как купол планетария – темная поверхность неба стремительно затмевала белое полотно звезды. Впервые Эндан мог поглядеть на настоящий корабль трионов, пусть и сильно затемненный контрастом со звездой – снаружи его испещряли треугольные структурные конструкции, усиливающие огромную мегаструктуру. За горизонтом, огненные лучи врезались в землю, расчертили ее на гигантские квадраты – и синие потоки света впились в отдельные квадраты, унося с собой гигантские куски земли и камня. Один из «городов» фарстрайдеров ушел вместе с таким куском почвы – зеленые потоки существ в ужасе застыли, ожидая, что произойдет дальше. И когда потоки камня обрушились в образованные пустоты, и магмовый океан мантии изверг из себя густую стену дыма, заволакивающую небеса, кошмар закончился. Грохот катаклизма сменило тихое гудение климатических системы жизнеобеспечения корабля и тяжелое дыхание – капитан вытер холодный пот со лба и убедился, что это был всего лишь сон… исторгнутый, несомненно, из глубокого колодца генетической памяти симбионта.

Мартин осторожными росчерками карандаша набрасывал очертания Перегрина на большой альбомный лист. Вокруг него расположились небольшие точки звезд – но основное внимание уделялось кораблю, каждой его детали, изгибу, тени. Эндан вошел в его каюту – плохо убранная комната казалась гораздо теснее, хоть и вмещала несколько квадратных метров. Ее стены были завешаны маг-оружием и его деталями – однако, рядом с несколькими книгами на профессиональные темы, лежали несколько листов бумаги с эскизами, накрытые одним листом с почти законченным рисунком, над которым Мартин склонился. Он сказал: «Спасибо, что пришел. Просто хотел спросить, что думаешь об этом.» - он указал обратной стороной карандаша на лист и повернулся на стуле ко входу. Капитан ответил: «Выглядит отлично, но мне интересно, сколько ты это рисуешь? Выглядит так, будто это можно отдать на верфи, и с него построят точную копию.». Мартин пожал плечами: «С самого начала нашей экспедиции… просто знаешь, когда-то я нарисовал что-то похожее, и меня не приняли в художественную академию, даже ту убогую, что я мог найти у TZ Овна. Говорили – слишком много деталей, слишком мало художественности, искусства. Мол, я не вкладываюсь в смысл, концепцию изображения… Ну да ладно.» - он взялся за уголки листа, стряхнул черную крошку, нанесенную карандашом, и начал протирать стол. Эндан ответил: «На то она и убогая академия. Изобразительное творчество – это вид искусства, который не поддается каким-то стандартам и требованиям. Вот это, например…» - он указал на отложенный в сторону лист – «…отличный пример такого направления, как графика. Другое дело, что большинство людей искусства очень эксцентричны в своей сути, и наверное, именно с этим явлением ты столкнулся. Я не уверен, отчего так происходит… но возможно, дело в том, что искусство не развивается по такой же модели, как наука и техника – например, едва ли кто-то будет применять барометр из тарелки со ртутью образца семнадцатого века – но много кто повесит в гостиной образчик живописи в стиле классицизма той же эпохи. Без страха «устареть», творцы нередко всю свою жизнь оттачивают свой стиль, становясь все популярнее. Становясь известными, они нередко сталкиваются с ситуацией, что их творчество воспевают и превозносят как данность, не вдаваясь в контекст, а нередко и создавая новый за отсутствием изначального… так, скажем, на Старой Земле один известный художник умудрился продать свои продукты жизнедеятельности, запечатанные в надежных банках – я считаю этот случай чрезвычайно показательным. Так вот, даже не самые известные люди, создающие предметы искусства для пропитания, все равно находятся в рамках своего стиля, набора штампов – не испытывают необходимости, а то и подчас критикуются своей аудиторией, за эксперименты и смену подхода. Очень мало кто осмелится выйти за рамки, наложенные на него годами старательного накопления имиджа. Надеюсь, это ответит на твой вопрос… А вообще, говоря об искусстве. Как получается, что твое увлечение организуется с твоей философией жизни, основанной на осмыслении лишь сиюсекундных необходимостей? Ведь искусство основывается на долгой работе с сырой заготовкой, постепенно приобретающей признаки произведения. Как тебе удается удерживать себя за работой над такими масштабными композициями?». Мартин усмехнулся, откладывая тряпку в сторону: «Правда? Не знаю, мне кажется, настоящая радость от творения происходит вовсе не в момент получения готового произведения… а скорее тогда, когда ты ловишь вдохновение, заперев дверь в каюту, и наворачивая круг за кругом, нашептывая себе под нос концепции, которые воплотит твое творение. Именно тогда ты представляешь свою работу настоящей – отбросив определенный налет реальности, который неизбежно оставит свой след на работе. В длительном и не самом приятном процессе воплощения концепции ты будешь оставлять десятки ошибок, неосознанных заимствований, белых пятен – множество желаемых деталей придется отбросить по причине полной несовместимости с реальностью. И в итоге, искусство обернется разочарованием – если, конечно, ты не несешь в себе ту самую концепцию как нечто эфемерное, трансцендентное относительно твоего реального творения – как дух, опутывающий грубый каркас. Без каркаса, основы, этот дух бы распался в воздухе, как красивое облачко пара – а так он будет прочно держаться за него, составляя настоящую композицию. В конце концов, ты прав – если творец ориентируется на аудиторию, его искусство будет ошибочно, ангажировано. Только привязывая себя ниточками к каждой детали произведения, он может создать его по-настоящему откровенным, честным.». Эндан покачал головой: «Но я не согласен, что создатель не должен опираться на мнение будущего потребителя. Именно способность дать каждому зрителю то, что его удовлетворит, и характеризует достойное творение – в этом, как я считаю, большая ошибка многих художников, опирающихся на определенный скрытый смысл произведения. Мне кажется, по-настоящему законченная композиция должна содержать несколько «слоев понимания» - первый должен обладать чисто эстетической ценностью, его целью должно быть завоевание интереса широкого спектра читателей, не занимающихся анализом произведений. Все остальные, в свою очередь, должны служить тем, кто подходит к творению со знанием дела, а также мотивировать вникать в эту область несведущих, тех, кто был привлечен с вышеупомянутого первого слоя. Мое мнение.».

И вновь, искусственный сон захватил сознание капитана – он оказался в теле фарстрайдера, живущего на огромном корабле поколений. Где-то из воспоминаний симбионта, он мог выудить внешний вид корабля – он выглядел как два гигантских вращающихся округлых сегмента, прикрепленных рукавами к центру – огромному химическому ускорителю, переходящему в гигантские баки с топливом, увенчанные поблескивающим в черноте беззвездного неба туманности командным пунктом. Все это было сделано из грубого, побитого металла, в безумной спешке, обожжено неэффективными техниками вывода из атмосферы, и держалось, во многом, только усилиями населявших его неустанных созданий. Эндан смотрел в иллюминатор на центральную конструкцию глазами побитого змееподобного существа – некогда прекрасная чешуя давно почти распалась, обнажив изъязвленную поверхность сложных световых рецепторов– а его шея разделялась, образуя вторую голову, поменьше. Внезапно, она заметила: «Вся проблема династии пилотов в том, чтобы постоянно сдерживать обезумевших мутантов от пульта управления зажиганием. Слишком заманчивой может показаться перспектива ускорить наше движение в два раза, прикончив остатки топлива… Но они вынуждены рождаться и погибать, сберегая это топливо на будущее… для тех, кто сможет достигнуть обещанной земли. Какая жестокая судьба… мне больно даже думать об этом.». Голова, от которой Эндан видел сцену, ответила: «И все же, они не смогут понять, когда мы достигнем точки назначения. Уже почти никто и не помнит, что корабль при запуске был развернут двигателями к точке назначения, в слепой зоне кабины… только мы сможем обнаружить планету, и будем должны предупредить династию пилотов об этом.». Голова поменьше ответила: «Ты все-таки настаиваешь, что тот шар, что мы видели, является нужной нам планетой? Он едва ли даже в нужном направлении, а его цвет… совершенно не похож на прекрасный, ярчайший серо-желтый отлив Нифилинии.». Основная голова ответила: «Нету выбора. Мы много следили за небом… мы знаем, что если мы к чему-то летим, то оно появляется в иллюминаторе задолго до приближения. Мы не видим ни единой точки на небе – а значит, пройдет еще множество поколений, прежде чем у нас будет еще один шанс закончить этот кошмар… У нас нету столько. Мы с тобой, можно сказать, последние выжившие в этом крыле… большинство относительно здоровых сородичей остались в противоположном сегменте корабля. Нам нужно прорваться наверх.». Близнец ответил: «Как будто ты ждешь моего согласия. Все наше тело управляется тобой.». «Змея» отодвинулась от иллюминатора, в последнюю секунду оглянувшись на темный, едва заметный шар в небе – и устремилась к сложному механизму открытия герметичной двери. Эндан не мог не отметить, как анатомия этих существ отразилась на их конструкциях – не обладая конечностями, для взаимодействия с техникой они, в первую очередь, применяли свои невероятно гибкие хвосты, а также наконечник хвоста, способный испускать небольшие разряды электричества – из практически бесполезного орудия самозащиты это приспособление стало основой высокотехнологичной техники предков фарстрайдеров. Двуглавая змея несколько раз ударила по четырем разным медным пластинкам на двери – по-видимому, это был некий кодовый замок. Тотчас же, с жутким скрежетом, дверь открылась, перейдя в широкий коридор, опутанный трубами – однако, стоило существу пересечь порог, как осознание шокировало его. Туннель был покрыт телами мертвых существ – обглоданные радиацией, они едва напоминали тех, кем были раннее. Голова поменьше вздохнула: «Какой кошмар… в латеральных рукавах самая высокая плотность звездного яда – но эти несчастные не знали об этом, пытаясь прорваться к нам. Срочно перебирайся на другую сторону!».

Существо свилось в кольцо, и распрямилось, как пружина – отправившись в полет через туннель-кладбище в нулевой гравитации. Пролетев пару десятков метров, оно вновь свернулось в клубок и принялось набирать код на металлическом клавесине – несколько ударов, и дверь открылась, обнажив шумный отсек. Десятки обезумевших, полуслепых и едва живых его сородичей размахивали электрическими трещотками на хвосте, закрепленными на них грубыми лезвиями, и такими же самодельными пиками – конфликт шел с постоянными криками и возгласами, из которых можно было различить что-то про корабль, кровь и электричество. Испуганное и оглушенное, двуглавое существо бросилось через поток живых и мертвых тел, заполоняющий помещения, определить назначение которых уже не представлялось возможным. Несколько минут в самой гуще боя, и суть конфликта стала ясна Эндану – одни воевали за доступ к реактору судна, чтобы уничтожить его – а другие приносили первых в жертву, используя их электричество как заменитель быстро убывающего ядерного топлива. В гуще ошметков тел ему также стало понятно, как были устроены эти существа – под естественной кольчугой, преобразующей свет в электричество, лежал мягкий слой сложной ткани, объединяющей функции мозга и дыхательной системы, аналогичной растению. Наконец, существо добралось до заветной створки на мостик – несколько звенящих ударов по медным пластинкам, прыжок, и створка закрылась за ним, отгородив его от поля брани, развернувшегося позади. Мостик, в контрасте с остальным кораблем, выглядел относительно чистым и целым – однако посередине, под светом яркой белой лампы, добрый десяток существ свился в экзотический узел в ритуальном самоубийстве. Существо заметило: «Клянусь Нифилинией… ты был прав. Они не выдержали. Сородич… ты тут?». Со страхом он повернул голову – голова его близнеца бессильно откинулась вниз, будучи точно рассечена ударом ножа посередине. Создание тихо подползло к консоли управления, дрожа в страхе от осознания того, что теперь вся ответственность за корабль поколений лежит на нем. Только от него зависит судьба остатков умирающего вида.

Капитан проснулся от громкого голоса бортового компьютера – быстро надев комбинезон и плащ, он выбежал на палубу – все уже собрались, жадно глядя на иллюминатор. Полтора месяца экспедиции наконец подходили к концу – и Местный сектор вновь открывал свои врата перед ними. Эндан поднял голову: «Сколько нам еще?». Ада пожала плечами: «Где-то полминуты. Надо дождаться пока он проведет торможение.». Белые линии за иллюминатором стремительно сокращались, пока вновь не стали точками на фиолетовом фоне – наконец, Эндан выдохнул: «Перегрин, провести синхронизацию гравитационных колебаний. Дом зовет.». Пол задрожал, и, спустя несколько минут, резкая вспышка поглотила мостик.

Глава XXXIV. Мир на стоянке

Глава XXXIV. Мир на стоянке

С резким скрежетом, корабль вновь очутился посреди пустоты. Однако, привыкший глаз капитана легко мог сопоставить созвездия, россыпь звезд галактики, и туманности, чтобы понять – они вернулись обратно. Стого заметил: «Мы точно по времени, кэп. Виол, видимо, до сих пор собирает корабль заново – не вижу здесь ни души. Если честно… это даже как-то странно. Возможно, при переходе в ультрапространство время останавливается, или замедляется в невероятной степени? Если рассматривать нормальный ход времени, у Виола было огромное количество времени, чтобы устроить нам горячий прием.». Эндан покачал головой: «В общем-то я тоже ничего не понимаю. Это была бы идеальная возможность для засады – поврежденный, почти истощенный корабль не выдержал бы и выстрела. Однако… нам рано делать выводы. Необходимо применить определенный ремонт и дозаправку, прежде чем выдвигаться против пришельцев… здесь нам поможет поле обломков у Тау Кита. Я бы не шел на такой риск, но у нас нету выбора – я отмерил топливо так, чтобы нам хватило только на переход до ближайшей звезды. В ключевых мирах нас ждет верная смерть – так что придется восстанавливать наш могущественный фрегат из мусора.». Хосе усмехнулся: «Как в старые добрые времена, а?». Капитан улыбнулся: «Да… трудно поверить, что это было всего лишь два с половиной месяца назад. Столько всего произошло – мне кажется, что прошло гораздо, гораздо больше времени. Ладно… приготовьтесь к переходу – время вернуться туда, откуда все началось.».

Вылетев за пределы мнимого гравитационного поля, корабль исчез, использовав последнюю позитронную ячейку. Потоки инородных мыслей стекались к голове капитана, как будто увидев его растерянность. Тысячи голосов пытались пробиться к нему – но внезапно, перед ним появился странный гуманоид, полностью покрытый серой жидкометаллической хромальгамой. Вместо лица у него было два вертикально расположенных глаза разного размера, как у фарстрайдера – на секунду Эндан почувствовал жуткую панику, представив, как постепенно превращается в подобное существо. Тот как будто прочитал его мысли: «Не бойся. Я – всего лишь та часть тебя, которую мне приходится восполнять, но не воплощение твоего страха перед инопланетянами, как обычно бывает в этом измерении…» - он обернулся к капитану, и оказалось, что они оба стоят под полупрозрачным красным куполом – искаженные выражения до оцепенения знакомых лиц отражались на нем. Загадочный собеседник заметил: «Я уже давно пытаюсь выйти с тобой на связь… через твои сны, если так можно сказать. В какой-то степени, теперь ты знаешь мою историю – а я знаю твою. Моя история не является целостной, но скорее является набором воспоминаний из тысяч существ, умерших для того, чтобы их потомки могли жить… Но все они расступаются, когда говорят предтечи – трионы. Ты принес меня в это пространство… Разве ты не понимаешь, что тебе нельзя здесь находиться? Теперь, когда ты столько знаешь об Индексе, о трионах, ты не останешься незамеченным здесь.». Эндан кивнул: «Я понимаю, что гиперпространство – не более чем задний двор для гипернуклона, пристанища Индекса, откуда он может манипулировать нашими умами. Но я хочу выйти с ним на связь… спросить, зачем все это?». Симбионт ответил: «Он никогда не станет с тобой «говорить» - он находится на уровне развития, позволяющем ему существовать в любой точке Вселенной, черпать свою силу из сотен миллионов галактик. Представь себе, что ты – мышь в лабиринте исследователя. Таким же образом, Индекс экспериментирует на тебе – выделяет из твоего мозга мысли, оттачивает их, изучает, объединяет, разъединяет, и наконец – испытывает их на тебе. И если ты не выдерживаешь его опыта, твой корабль бесследно испаряется в красных штормах, очищая пространство для следующего эксперимента.». Эндан покачал головой: «Но как это происходит? Я упорно не могу понять. Мы защищены энергетическим отражателем – законы физики гиперпространства не могут распространяться на нашем корабле!». Тот ответил: «Дело в микропереходах. Индекс способен совершать переходы из своего измерения напрямую в мозг жертвы – разделяя его сознание и моторику. Отсюда, к слову, и тот факт, что корабль вполне может прийти в точку назначения – однако, это не более чем кусочек сахара для наиболее полезных и перспективных подопытных. Пойми… я не могу долго сдерживать его. В какой-то момент, он распознает, расчертит меня – и вновь вернется к тебе. А тогда, твоя судьба вновь будет в руках чего-то, что нам не суждено понять… И тогда я не смогу спасти тебя, исполнить единственную цель, заложенную в меня.». Эндан ответил: «Не утруждай себя. Индексу не нужно утилизировать меня – я не боялся его, когда шел через гиперпространство вслепую, и не боюсь его теперь, зная, чем он является на самом деле. Если таков наш диалог… так тому и быть. По сути, психическое повреждение, которое наносит Индекс, едва ли сравнится с тем, которое переживают обитатели кораблей поколений, идущих через метрическое пространство. Ты знаешь, о чем я говорю, как никто другой.». Симбионт дрогнул: «Знаю… Ладно, как бы трудно мне не было, я вынужден сдаться перед твоей волей. В конце концов, со всеми моими воспоминаниями, я всего лишь исполнитель.».

Корабль вынырнул в огромной звездной системе Тау Кита. Радар показывал всё таким же, как и раньше – шел стабильный сигнал от многофункциональной станции, а безоружные торговые корабли так же курсировали на внушительном удалении от поля обломков, как будто все еще опасаясь уничтоженных кораблей. Оно и неудивительно – в бою нередко применялись самонаводящиеся мины, и большие грузовые корабли предпочитали выбирать давно проверенный путь. Эндан оглянулся на открывающиеся двери на мостик и сказал: «Ладно, это утешает. Здесь явно не прошел флот фарстрайдеров… и здесь нас не ждет Виол. Пока что все складывается на редкость удачно, правда?». Стого покачал головой: «Клянусь Пророком… смотри! Наше время синхронизировалось от станции!». Капитан перевел взгляд наверх и застыл в ужасе. На экране отображалось: «2294.03.11». Эндан прошептал: «Невозможно… прошел ровно год! Проклятье, это не полтора месяца… это целый год!!!». Ада, тяжело дыша, ответила: «Фарстрайдеры в человеческом ареале всего лишь две недели… у нас еще есть время.». Капитан покачал головой: «Не вижу признаков вторжения. Корабли все еще ходят… возможно, сейчас как раз идут бои. Нам нужно как можно скорее отремонтировать корабль, и начинать понимать, что здесь к чему.». Корабль совершил напряженный маневр – экономя каждую каплю топлива, он приблизился к полю обломков на орбите облачной планеты. За последние тринадцать месяцев, обломки объединили в единые конструкции, а их количество заметно уменьшилось – но какие-то ресурсы все еще остались, не поглощенные голодной экономикой сверхдержавы. АПП отметил: «Внимание! Топливные баки полны на ноль целых четыре тысячных доли. Транспланетарные маневры невозможны. Необходимо установить маяк о крушении…». Эндан хлопнул по приборной панели: «Даже не думай! Ладно… то, что он сказал, можно расшифровать только в одном смысле – если мы не найдем здесь топлива, нам конец. Поэтому… остается только искать, чинить, и делать это быстро.». Мартин крикнул: «Стойте! По нам летит ракета!». Эндан покачал головой: «Перегрин, провести маневры уклонения!». Корабль полетел вперед, минуя обломки – но мигающая на радаре красным ракета разделилась на добрую дюжину ракет поменьше, врезаясь и оставляя глубокие следы на отражателе. К счастью, ни одна не была снаряжена ионными боеголовками – серьезно дестабилизировав отражатель, они распались на безвредную металлическую пыль. Капитан крикнул: «Откуда огонь?!». Мартин ответил: «Кораблей на радаре не наблюдается… Ракета с раздельной боеголовкой типа «Одуванчик» … разработка войск самообороны Сарно, снабжена цифровой печатью и обладает самой высокой поражающей способностью из всех известных ракет. Способна преодолеть барьер точечной защиты любой плотности, выводя из строя корабль одной боеголовкой. Изумительное оружие…». Эндан покачал головой: «Так откуда по нам выстрелили то? Надо думать, ее сюда за несколько десятков световых лет с Сарно телепортировали, отдельно от запускающего?». Стого покачал головой: «Вот, нашел. Этот зонд – на нем есть только один цилиндр запуска, так что еще одного залпа можно не ждать. Если серьезно, это не более чем навигационный буй… зачем-то приспособленный под ловушку. Между прочим, нарушение условий Трансэкваториального договора.». Мартин усмехнулся: «Ты про пункт о космических объектах повышенной значимости? Да его кто только не нарушил за последние несколько лет. Я предлагаю лучше осмотреть этот буй и узнать, зачем это было сделано.». Стого нервно покосился на него: «Серьезно? Чтобы узнать, что он еще и изнутри набит взрывчаткой? Я бы лучше держался от этого подлого маяка подальше.». Эндан заметил: «Мартин прав… посмотрите на приваренную конструкцию. Эта фортификация делалась в спешке – надо думать, кто-то надеялся, что один выстрел нас прикончит. Вряд ли эта установка построена здесь от пришельцев – сомневаюсь, что их заинтересует поле обломков. Слишком интересно, откуда тут взялись ракеты с Сарно… не найдется ли здесь кто-нибудь, кто сможет помочь нам понять, что тут происходит. Перегрин, взять курс на маяк и открыть створку ангара… попробуем его поймать.».

Навигационный буй был порядком побит временем – он напоминал короткий цилиндр, закрытый с обеих сторон полукруглыми насадками. С них торчали длинные антенны различных диапазонов – а на грубо приваренной рельсе держался блок запуска ракеты, обожженный реактивной струей снаряда. Перекатившись по палубе и с хрустом разбив параболическую антенну, буй лег на грузовую палубу. Стого провел ладонью над поверхностью прибора, сказав: «Ладно, самое опасное позади – вроде как он не взорвался у нас в грузовом отсеке, убив всех на борту…». Капитан покачал головой: «Лучше скажи, как его открыть. Внутри нету каких-то ловушек?». Тот покачал головой: «Да нет… обычный буй, если не считать мощнейшей ракеты, привязанной сбоку. Сейчас открою…» - он сверкнул лезвием, быстро рассекая механизм замка на створке. Испустив не то облако пыли, не то газ, створка откинулась – и обнажила куски мягкого упаковочного материала, поспешившего раскинуться вокруг. Стого вздохнул: «Теперь понятно, почему маяк не обнаруживался на радаре. Все, что должно было приводить антенны в действие, было заменено на эту… посылку?» - вытащив обеими руками наполнитель, он замер от изумления. Под слоем упаковочного материала лежал тонкий рулон нейрофольги – тщательно смазанный для длительного хранения. Капитан наклонился над ящиком и спросил: «Это что, подарок от Виола? Насколько я знаю, мы с ним – единственные, кто летает с силовым отражателем – единственным приспособлением, которое могло уберечь от этого удара, который в любом другом случае неизбежно бы оставил нас дрейфовать вместе с остальными обломками. Я ведь прав?». Стого пожал плечами: «Все на то указывает, по крайней мере. Возможно, вторжение пришельцев наконец позволило ему отбросить предрассудки касательно тебя?». Эндан сверкнул зеленым огнем из глаза: «Зато я никак не изменил своего мнения касательно него. Когда-нибудь он поплатится за все, что сделал – с миром, с Исидой… со мной. Но пока, давай посмотрим, что он нам оставил.» - выудив тонкую катушку, он пошел к проигрывателю в кают-компании.

Темная лента с легким шуршанием скользнула между бобинами, на настенном экране появилась картинка – пять пар глаз жадно впились в изображение. По-видимому, это была запись с камеры видеонаблюдения в роскошном офисе – в высоком разрешении было видно темноволосого человека в длинном бежевом халате, чертившего что-то в большой книге, разложенной перед ним на столе. Внезапно, дверь открылась, и вошел Маршал – он был все в той же куртке, каким Эндан его видел в последний раз – только седины за прошедший год заметно прибавилось. Человек за столом отвлекся от журнала и поднял худое лицо – натянуто улыбнувшись, он снял круглые очки и манерно указал ладонью на стул: «Присаживайся. Я как раз хотел поговорить насчет процентов по военным облигациям…». Маршал скинул куртку на стул и вытащил огромный пистолет, сухо произнеся: «Спасибо, я постою. Не думаю, что мы будем обсуждать такие мелочи.». Человек в балахоне несколько раз нажал на кнопку под столешницей и напоследок тихо крикнул: «Охрана? Кто-нибудь тут есть?». Маршал пожал плечами: «Нет, никого нету. Не поверишь, Дамир, но я пришел один… вся охрана штаб-квартиры предпочла оплачиваемый отпуск с путевкой по выслуге лет. Забавно видеть, как легко победить противника, не обладающего идеей, самоотверженностью.». Тот положил руки на стол и смело поднял глаза наверх: «Почему же… у меня есть идея. Я стремлюсь минимизировать трение между Ставкой и Советом, сделать Протекторат сильнее, чем он был когда-либо. Я хочу, чтобы каждый гражданин умел управляться с оружием, чтобы никогда наши миры не попадали под убийственный свет Деквизиторов. И я знаю, что ты хочешь того же… поэтому я всегда шел тебе навстречу. Настаивал на том, чтобы задействовать протокол военного времени… впервые в истории, передать всех мехкорпов страны тебе. Такова плата за мою верность, за мою дружбу?». Маршал почесал щетину и рассмеялся, не выпуская пистолет: «Что за чушь. Ты продавец оружия, и будешь делать все, чтобы твои доходы не падали. Наверное, из этого пентхауса не видно, как на Селене продают «украденное» маг-оружие? Как банды и картели ежедневно проливают реки крови, чтобы наложить руки на очередной прототип, который у тебя «украли»? Нет-нет, ничего не говори, я скажу за тебя: «В эпоху звездных открытий войны не будет… а значит, разработка и производство оружия встанет на месте, не имея финансового стимула. Мы не окажемся готовыми к настоящей войне - Эволюционной…». Вот только почему-то теллуриане отлично могут разрабатывать оружие, не убивая своих? Ты можешь бежать от правды сколько угодно, но ты – настоящий монстр в этой войне. Трансювианские Логистические Линии… будь ты проклят, Дамир. Конвенция, по крайней мере, защищает свой биологический вид – а ты питаешься плотью своих сородичей. Ты – не более чем паразит на теле нашего государства. Единственное, о чем я жалею – что не взялся за тебя раньше.». Дамир пожал плечами: «Неужели? На словах – такая забота о народе… Да, я паразит. Но чем лучше ты? Ставка давно превратилась в авторитарную династическую клоаку, и твое назначение это отлично доказывает. Культ дисциплины и бездумного подчинения прогнивает с головы – человеческая история полнится примерами подобных случаев. Все дело в том, что армия, как структура, как идеология, появилась в незапамятные времена, и с тех пор едва ли менялась – система из тяжелых шестерней, перерабатывающая личности и идентичности в единую массу, ценностью едва превышающую снаряды для орудий. Жизни этих несчастных всегда становились разменной монетой в руках военачальников – порой гениальных и благоразумных стратегов, а порой – эксцентричных и бездарных карьеристов и самодуров. Наша же система – сложная интеллектуальная матрица распределения финансов, где я – лишь часть этого механизма… часть с контрольным пакетом, но все же лишь деталь. В ту же секунду, когда я перестану делать то, что от меня требуется, стану мягким идеалистом навроде тебя, меня выкинут и пережуют… Не буду хвастаться, но чисто логически – это что-то говорит обо мне, верно? А что ты? Какой-то сумасшедший деспот в эпоху межзвездных полетов. Твоему отцу хотя бы хватало ума сотрудничать со мной… он знал, что я – единственный, кто может мобилизовать гражданскую экономику Протектората, поддерживать свежей кровь военной машины Ставки. Тебе кажется, что ты всесилен – но без еды, жалованья, одежды, оружия, топлива… Да вообще, всего – твой военный колосс рассыплется, как глиняная статуя. Кто тебе, по-твоему, это предоставит? Кому еще это может быть выгодно? СеленТех, Деметрик Майнинг, Никси Файнэншл? Нет, никому это не выгодно. Даже если рассматривать не-монополистов, даже последний продавец огурцов с полей Селены не будет продавать тебе что-то. Все будут ждать, затаив дыхание, как твоя система падет, впервые за многие десятилетия сняв железную хватку с горла свободной экономики. Да, хорошо, ты убьешь меня… но в ту же секунду, мою компанию по кусочкам растащат конкуренты… Как бы горько мне не было это говорить, но это будут люди, которые действительно заслуживают ей управлять. Которые не доверяют своим близким союзникам… не оставляют дверь открытой для тех, кому верят. К ним ты не сможешь заявиться с маг-орудием наперевес – сначала тебе придется пройти через их частную армию, прототипы боевой техники, и так далее – и все это в одиночку, не прибегая к своей армаде… Или тебе захотелось развязать гражданскую войну в нашем многострадальном государстве? Просто потому, что в тебе проснулась совесть?». Маршал мрачно усмехнулся: «Не волнуйся за свою компанию. Никто ее не тронет… Я национализирую твое предприятие – я уверен, слияние военно-промышленного и логистического капитала с военной машиной пойдет на пользу стране. Но я не остановлюсь на этом… все компании, все кооперативы, акционерные общества, артели, и им подобные будут ликвидированы. Нет, я не остановлюсь на монополиях. Все частные предприятия, дружище.».

Дамир изумленно смотрел на Маршала – тот будто смаковал каждое слово, питаясь его страхом. Он говорил: «Слишком долго мы терпели ваши сказки про свободный рынок. Только первое десятилетие он был относительно свободным – мелкие компании грызлись друг с другом, поглощая, утапливая, покупая, захватывая своих противников – да, возможно тогда мы и чувствовали свободу… но в чем заключалась эта свобода? Свобода быть самым алчным, самым злостным, самым подлым сукиным сыном в Солнечной системе?! Но это не главное. Главное, что было дальше – пропасть бесконечного и беспросветного угнетения. Вместо обещанной конкуренции, гибкости рынка, поощрения инноваций… полное сращивание государства с монополией. То, чего вы так ненавидели, против чего вы нас так старательно настраивали, вы вернули – лишь под иным названием. Вы критиковали правительства наций Старой Земли, грызущиеся между собой перед лицом теллурианского натиска, когда создавали Протекторат – но теперь, вместо наций, грызутся межзвездные синдикаты, стравливая наших граждан, белоглазых и синеглазых. В их руках – частная полиция, частная армия, частная медицина, частное образование... названия другие, а суть та же – деградирующая система, едва ли строящая себя быстрее, чем она разваливается. А все почему? Потому что шестьдесят лет назад, люди поверили вам – и из их алчности, самонадеянности, эгоизма родился демон Совета. Если я уничтожу крупнейшие корпорации, я лишь перезапущу процесс – и через несколько лет, меня ждут новые синдикаты. Нет… я пойду другим путем. Мой отец считал, что только дисциплина и ответственность могут создать страну, свободную от эгоизма и жадности – что только те, кто посвятил себя защите народа, могут называться гражданами. Он считал, что только люди, воочию знающие цену своего выбора, могут принимать судьбоносные решения.». Дамир прошептал: «Твой отец ни черта не знал… он был хорошим маршалом, стратегом – но политик из него никакой. Он хотел создать жестокую и грязную диктатуру, которая рассматривает общество лишь как придаток военной машины. Если мы победим теллуриан, что произойдет с этим государством? Оно начнет искать врагов внутри себя, потеряет нужду в исследованиях и улучшении жизни населения. Находясь в тисках бюрократии, эта система медленно сгниет, мучительно агонизируя в пустоте. Такое будущее ты хочешь, мой юный друг?». Маршал улыбнулся и приподнял пистолет: «Ты все сказал верно. Пойми… я не буду следовать по стопам своего отца. Я долго думал, как починить нашу систему… что лежит в основе крушения всех добрых начинаний в истории. И я понял… дело даже не в алчности или эгоизме. Мы можем переступить через себя, когда делаем благое дело… возможно, даже преодолеть инстинкт самосохранения на пути к великой жертве. Но мы не можем отбросить кое-что… необходимость обеспечить наших потомков лучшим, что мы можем им предложить. Не столько алчность движет нами, сколько наша доброта и забота. Сама концепция наследования порождает крах общественных моделей, основанных на равноправии, перед карьеризмом и волюнтаризмом – пусть далеко не все готовы жертвовать лучшим миром ради того, чтобы обеспечить себе состояние жизни, лучшее чем у остальных – но практически все готовы преодолеть все что угодно, чтобы обеспечить своим детям беззаботную жизнь, лучшую, чем у остальных. И поэтому, все утопические модели людей разбивались о камни природы человека – и для того, чтобы ее преодолеть, мы начали переосмыслять себя, свою биологию. Теллуриане и селениты… вся Эволюционная Война – не более чем спор, какая из этих рас достойна и способна построить лучший мир. Но никто не думал, что избранными станут синеглазые – маргиналы, отбросы с точки зрения Протектората. Они не могут дать потомство, не могут отгородиться от общества за стенами своей семьи, а значит, общество – их семья, мир – их наследие. Только они могут построить государство, свободное от угнетения.». Дамир снял линзы, обнажив синие белки глаз, и покачал головой: «Мы не сможем. Ты говоришь интересные вещи… но мы, синеглазые, вечно будем жить в аду, который создали для себя. Без размножения и технологий искусственного воспроизведения, а также с ужасающе кратким сроком жизни, мы не строители нового мира. Мы – лишь его безмолвные слуги.».

Маршал опустил орудие, триумфально улыбнувшись: «Именно. Мы слуги, жалкие рабы этого мира! На нас держится невежественный покой белоглазых! И когда-то, я думал, что так будет продолжаться вечно… Но я нашел выход. Он кроется в нашей величайшей технологии, в мехкорпах… проект Хель. Ты знаешь что-нибудь об этом?». Дамир изумленно пожал плечами: «Я слышал кое-что… огромный завод мехкорпов в виде гигантского двуногого робота, ядром которого является строго запрещенный мехкорп с самосознанием. Я думал, что все это – мифы… что ты не настолько сошел с ума. Но теперь я вижу, что ты еще безумнее. Ты серьезно сделал это?.. Не одного разумного мехкорпа, но целый завод по их производству? Тебя ведь линчуют, Джон. Это предательство всего, на чем основывался Протекторат… это даже хуже, чем национализация Совета. Если до этого ты встал против нашей политической системы, то теперь ты стоишь еще и против нашей культуры, морали. Этого тебе хочется? Объявить войну собственному народу?». Маршал ответил: «Мне все равно. Мы заслужили это, понимаешь? Никто другой не страдает так же, как синеглазые. Хель – это не просто сверхоружие, которое закончит Эволюционную Войну раз и навсегда. Это рецепт бессмертия нашего народа, лучших его представителей. Именно мы, переродившись в идеальном каркасе мехкорпов, сможем это сделать. Я долго думал, почему теллурианский эксперимент потерпел крах… Причины, на самом деле, две. Первая заключается в том, что их шасси, скопированное с человеческого тела – не более чем красивая и дорогая побрякушка, практическое применение которой чрезвычайно затруднено. Именно поэтому мехкорпы так эффективны против них – будучи объективно дешевле, сильнее и надежнее. Вторая же причина – теллурианам дается их сила просто так, как нечто само собой разумеющееся – они не заслужили ее в безнадежном страдании, как мы. Я понял все это… и осознал, что теллуриане были лишь пробным шаром в нашем тяжелом пути к искусственной эволюции. Осознав их несовершенство, мы сможем ступить на путь исправления… наконец прийти к вознесению в искусственной оболочке, наконец создать общество, лишенное недостатков. Однако, чтобы сделать это, мне нужны ресурсы всего Протектората – поэтому я должен буду уничтожить всю прогнившую систему одним обезглавливающим ударом. Возможно, ты уже догадался, что я пришел сюда не за твоей смертью… скорее даже, ровно наоборот. Вся эта речь, все эти аргументы я изложил тебе лишь потому, что ценю тех, кто мне помогает – и готов предложить тебе сделку. Да, я знаю, что ты сделал за свою грешную жизнь… что огромное число синеглазых рассталось со своей старой, беззаботной жизнью, именно из-за кораблей ТЛЛ, взорванных над поселениями – но я готов тебе простить все это… за одним условием. Ты отдашь мне всю свою компанию, все ее финансовые ресурсы, и поможешь демонтировать своих бывших конкурентов… мне кажется, это будет для тебя даже приятно – утянуть своих бывших соперников в бездну. А затем, ты станешь частью нового мира – мира, где наша плоть больше не будет помехой. Где мы сможем становиться чем угодно, где форма будет лишь служить нашему сознанию – мы подчиним себе Вселенную, и время не будет значить ничего. Теллуриане были ущербны еще и тем, что были законченным продуктом – уже родившегося человека нельзя было наделить способностями теллуриан. Но мы лучше их… наша синтетическая эволюция сохранит популяцию белоглазых в качестве инкубаторов – и когда из них будут вырастать готовые селениты, они смогут войти в механические оболочки, сохранять человечность – но переходить в своем сознании в лучшую форму. Протяни мне руку – и мы войдем в мир, где не существует неравенства.» - он перекинул пистолет в левую руку и протянул правую вперед – Дамир воспользовался его отвлечением, вытащив из стола заостренную скрепку – метким броском он отправил ее в глаз Маршалу. Тот закричал от боли и тяжелым ударом ноги отбросил стол – перекрутившись в воздухе, он пробил стекло и вылетел на улицу. Директор ловко перекатился по полу от летящего объекта, схватив со стены сувенирный палаш – размашистым ударом он попал по руке сопернику, но тот, не обращая внимания на боль, схватил окровавленными пальцами его запястье и вывернул его наизнанку – с легким звоном, позолоченный меч упал на пол. Дамир хотел что-то сказать, но тяжелый удар кулака вогнал его челюсть внутрь черепа – с неестественным выражением лица, он посмотрел на залитого кровью противника, и… заплакал. Маршал усмехнулся: «Бойся за свой капитал, бойся за свое тело. Мне нечего бояться – моя бренная оболочка станет лишь обузой, когда мой план придет в действие. Только подумать… встав перед самой смертью, ты все равно готов сражаться до последнего за свою жалкую империю, построенную из грязи и крови. Теперь я понимаю… такие ублюдки, как ты, не могут быть переубеждены – вы не видите иного счастья, кроме как построенного на чужом страдании, не видите иного богатства, кроме как основанного на чужой нищете. Огнем и мечом я покорю жалкие остатки Совета – а затем поведу селенитский народ к величайшему прорыву со времен изобретения мехкорпов.» - с этими словами он размозжил его голову о тяжелую столешницу, забрызгав красно-розовой жижей дорогой дубовый стол, накинул куртку, и вышел в дверь, истекая кровью. Запись прекратилась, экран налился черным – но перед выключением, в кадре мелькнули какие-то цифры.

Ада первой прошептала: «Клянусь Пророком… ну и мерзость. Бои селенитов такие грязные. Мне так тяжело думать, какого это – получить ранение и знать, что оно остается с тобой на всю жизнь.». Эндан мрачно ответил: «Тому фехтовальщику уже все равно, я уверен… А Маршалу и подавно плевать. Он фанатик – а такие люди не боятся боли.». Она всплеснула руками: «Но как не боишься ее ты?». Тот мрачно процедил: «Никак. Я ее боюсь, и тем больше боюсь, чем больше ее переживаю. Правда в том, что мы, селениты, люди, не можем быть героями без страха и упрека. Нас всегда ведут наши естественные стимулы, одни более высокие, другие более низкие… но никогда мы не можем отвергнуть то, к чему мы привязаны навечно. Наши тела – наши величайшие враги.». Мартин пожал плечами: «То есть… ты согласен с Маршалом? Ты считаешь, что это правильно – перенести свое сознание в мехкорпа?». Капитан кивнул: «Я согласен с его словами. Не уверен, что согласен с его действиями. Честно признаться, я не ожидал, что он настолько… убежденный. При первой встрече я думал, что он всего лишь главнокомандующий силами Протектората, готовый на все ради победы над Виолом и его флотом. Потом я думал, что он – не более чем узурпатор. Но теперь я понимаю… он действительно верит в то, что представляет, и это достойно уважения. С другой стороны… то же относится и к Виолу. Ладно, давайте лучше посмотрим, что за цифры нам оставили в конце.» - он протянулся к небольшой округлой ручке, и с щелканьем ползунка открутил его на несколько кадров назад. Белые цифры застыли на черном фоне – в два ряда расположились числа в формате плавающей точки. Ада указала на них пальцем и сказала: «Это явно координаты… видимо, в стандартных астрономических единицах. Если применить их на систему Тау Кита, мы получим точку где-то в поясе астероидов звезды.». Эндан пожал плечами: «Пока мы не найдем топлива, мы можем ее отмечать хоть у Фомальгаута – с места мы не сдвинемся. Перегрин, что по сканированию? Есть хоть капля диглюонного в округе?». Компьютер отозвался: «В окружающих обломках обнаружено достаточно топлива и деталей. Дроны уже четыре минуты тридцать три секунды проводят починку и заправку… Предполагается, что дальнейшие работы займут примерно час.». Эндан удивленно пробормотал: «Умная машина… а что он раньше так не мог?». Стого усмехнулся: «В этом вся прелесть адаптивного программирования. Чем дольше им пользуешься, тем оно удобнее.». Хосе пожал плечами: «Предлагаю подлететь туда на катере – сэкономим время.». Эндан ответил: «Если нас там ждет Виол, было бы лучше идти туда во всеоружии.». Хосе покачал головой: «Не думаю. Скорее всего, нас ждет очередной тайник – любой корабль был бы виден на радаре. В конце концов, мы можем поддерживать связь – если станет жарко, мы сможем позвать корабль на помощь. Правда, для этого придется кого-то оставить здесь.». Капитан кивнул: «Хорошо. Тогда Стого – управляй дронами, Ада – держи штурвал, Мартин – возьми орудия. Мы с Хосе полетим на разведку… будем на связи.».

«Ну вот мы и на месте… это точно правильные координаты?» - спросил пилот. Катер тихо завис посередине гигантского поля едва вращающихся камней – астероидный пояс вблизи напоминал песок в воде, на который посмотрели через микроскоп – со стороны его освещал, как лабораторная лампа, свет желтого карлика. Эндан пожал плечами: «За что купил. Все, что я тут вижу – это чертовы астероиды. Надо думать, Виол откопал тайник в одном из них… если за час не найдем его, то пусть он сам его ищет. Мы починим корабль и сами пойдем выяснять, что тут происходит.». Хосе пожал плечами: «Но почему ты всех оставил на корабле? Неужели ты был так уверен, что мы здесь встретим Виола?». Эндан мрачно ответил: «Просто лучше рисковать меньшим количеством людей. Ты понимаешь.». Внезапно, Хосе схватился за рычажок радио, и крикнул: «Так, что-то на радио… в диапазоне команд для стыковки! Кто-то явно не знает протоколов. Слава богу, я летаю на ручном режиме – но был бы кто на автоматике, его бы соскребали с астероидов.». Эндан пожал плечами: «И что там? Ты начал запись?». Пилот растерянно пожал плечами: «Как ни парадоксально… на канале для стыковки… команды для стыковки. Не думаю, что стоит включать автопилот, но я попробую последовать инструкциям вручную.». За несколько минут напряженного молчания, катер выровнял вращение с одним из неприметных больших астероидов, и завис перед испещренной трещинами поверхностью. Эндан пожал плечами: «И все? Мы что, должны его копать…» - его слова прервал грохот рушащегося камня – резкий взрыв отбросил камень в Кортик, и с упругим ударом пыль и камни отразились от синего поля. Когда облако расчистилось, за ним показалась слегка поврежденная взрывом створка ангара – отъехав вверх, она обнажила небольшой ангар. Капитан покачал головой: «Ну и дела. Кажется, Виол тут перекопал всю систему, чтобы устроить нам головоломку. Заведи нас туда… пойдем посмотрим, что он там спрятал.». Раскидывая каменную пыль синим потоком горячей плазмы, катер ровно развернулся на месте и сел – Хосе рассчитывал посадку так, чтобы в крайнем случае можно было разбить дверь и вылететь наружу. Наконец, тяжелым грузом Кортик лег на платформу – пыль слегла, а створка с хлопком закрылась. Эндан вышел наружу, на всякий случай надев шлем – хотя барометр в шлюзе и показывал герметичность ангара. Хосе вслед ему крикнул: «Я пока тут посижу… Если нужна будет помощь – зови.». Капитан кивнул и оттолкнулся от пола, полетев через невесомость к переборке в углу ангара. Повернув стандартную тяжелую механическую рукоять, он открыл толстую, но хорошо смазанную дверь и зашел внутрь – тотчас же она захлопнулась за ним, включив лампу в шлюзе. С той стороны двери донесся приглушенный толщиной двери голос: «Пожалуйста, положи оружие на пол… если ты здесь, значит ты видел то видео – мне не хочется повторить его судьбу, если честно.». Эндан покачал голову: «Чтобы ты прирезал меня той штукой из руки или кинул в меня молнию? Виол, мы же не дети. Открой этот чертов шлюз, пока я не пробил его из орудий катера.». Внезапно, переборка открылась – с другой стороны раздался голос: «Кто-кто? Виол? Ладно, черт с тобой. Мне сейчас не до споров.». По другую сторону стояла женщина-селенит в деловом костюме – пиджаке, юбке и узких очках. За ее спиной раскинулась роскошная комната, идущая в резкий контраст с индустриальным, поношенным видом ангара – толстые занавески закрывали окна, упирающиеся в камень, а колонны в стиле Возрождения подпирали высокий потолок с красивой репродукцией какой-то библейской фрески. Посередине стоял круглый стол, накрытый живописной скатертью – на ней аккуратно пристроился чайный сервиз и тарелка печенья, а стол окружали четыре красивых стула из резного дерева. Девушка отошла в сторону на магнитных ботинках, и дернула за рычаг рядом с переборкой – с резким звоном посуды, на базе появилась гравитация. Эндан отошел от шлюза, и он с грохотом закрылся – с обратной стороны его покрывали белоснежные обои. Теперь ничего не разрушало богатую и насыщенную красоту уютной гостиной – правда, едва ли можно было понять, зачем такая роскошь может пригодиться в опустошенной войной звездной системе.

Собеседница резким движением сорвала очки и зацепила их за карман, со словами: «Что же… добро пожаловать, капитан – в последнюю обитель конституционализма в Протекторате.». Эндан снял шлем и пожал плечами: «А что Сарно?». Она ответила: «Заперты на своем седьмом небе, как обычно… отдам им должное – их усилиями я оказалась здесь, и до сих пор жива – не в последнюю очередь за счет их удивительного маскирующего устройства. Мне оставалось только достать пресс для нейрофольги, чтобы замести следы от подсказки – и, кажется, мне это удалось.». Эндан взмахнул указательным пальцем: «Вихревая ракета тоже была нужна чтобы запутать следы? С таким же успехом, мимо мог пролетать корабль-мусорщик… Это было безответственно и глупо.». Она махнула рукой: «Поверь, это не самая большая проблема. Ставки нынче крайне высоки… Я не просто хотела поговорить с единственным вольным капитаном, который смог одолеть крейсер миграционного комитета, из любопытства… Я к тебе с самым серьезным предложением… можно сказать, с работой.». Эндан развел руками: «Но кто ты вообще?». Она горько покачала головой: «Черт побери, я и не думала… что когда-то кто-то сможет называть меня на «ты». Будь проклят этот Маршал. Я – Анна Ринго, генеральный директор корпорации СеленТех. Ты что-нибудь о ней знаешь?». Эндан почесал затылок: «Кое-что помню. Им принадлежала лунная научно-исследовательская база «Пифей», на которой я работал шестьдесят лет назад. Одна из корпораций-основателей, если я не ошибаюсь?». Анна покачала головой: «Ну и дела… Слухи все-таки верны. Информация по «Пифею» была засекречена, так что теперь можно точно сказать… я говорю с самым старым селенитом в Местном секторе. Но даже это теперь не важно. Я вкратце разъясню – четыре года назад, до Лейтенской кампании, СеленТех был самым сильным игроком на рынке, а значит, и в Совете. Наша компания специализировалась на программном и аппаратном обеспечении, а также непосредственно на мехкорпах – технике их производства и обслуживания. Потом, впрочем, с новым витком Эволюционной Войны, высшую власть занял ТЛЛ – конгломерат из оборонно-промышленных и логистических корпораций. Неизменными остались позиции монополий Деметрик Майнинг и Никси Файнэншл… думаю, их специализацию ты понимаешь и без меня. Ну ладно… это все не так важно. Что по-настоящему важно – теперь их всех нет. Все четыре корпорации-основателя уничтожены в огне Антикорпореального восстания, когда Маршал уничтожил Совет как орган власти, провозгласив единовластие военной диктатуры Ставки над Протекторатом. Беспрецедентный случай в истории страны, как ты понимаешь…». Эндан скептически кивнул: «Лично? Один Маршал? Пришел и разбил всем голову об стол, как на том видео?». Анна неловко усмехнулась: «Ну хорошо. Он одурманил население своими универсалистскими обещаниями – что уничтожит необходимость в продаже своего труда. Но если ты не заметил, это далеко не единственное его требование – он планирует не просто легализовать разумных мехкорпов, но и подвергнуть всех погибших вознесению в металлические оболочки этих роботов. Так или иначе… я последний генеральный директор, кто смог выжить. Обезумевшая толпа буквально вытащила на улицу и подвергла самосуду всех остальных – лишь мне повезло иметь определенную… капсулу спасения в особняке.». Эндан покачал головой: «Именно. Тебе незачем винить Маршала в произошедшем… Весь этот бардак рожден вашей политикой, вашим высокомерием и вашей жадностью. Когда-то, я жил в подобном обществе – на умирающей Старой Земле, где социальный прогресс давно застрял на месте, и мы оказались в мире высоких технологий и убогой жизни. Мы не знали счастья – лишь сладостное забвение могло поглотить нас в лучшие мгновения жизни. Мы не знали любви – лишь редкие мгновения привязанности скрашивали наше уныние. Мы не знали энтузиазма – лишь беспросветные рабочие будни вгоняли нас в отчаяние. Наши мечты были низки, а наша жизнь – жалкой. И тогда, мы оглянулись назад, спросили себя – как нам изменить этот мир, сделать его лучше? И мы поняли, что не знаем ответа. Философия, орудие мечтателей и демагогов, лежала на расстоянии века от нас – ее модели были сложны, а язык засох и устарел. Мы пытались оживить ее, создать новые модели – но все пошло прахом. И тогда, мы отчаялись – обратились к подарку с небес, чтобы создать новый вид людей – теллуриан. Они были не просто людьми, перешедшими на новый уровень биологического существования, учитывающего электрическое взаимодействие наравне с механическим, тепловым и химическим… Они стали нашим идеалом, теми, кто может жить без необходимости во власти, в обществе. Мне это немного напоминает идею Маршала. Не находишь некоторую… последовательность? Не кажется ли тебе, Анна, что история делает очередной виток – но делает его, стоя на месте? Мне вот кажется, что вырисовывается некая последовательность – проявляется нечто, что я зову «преемственностью конфликта». Когда человечество не решает кризис – тот возвращается с двойной силой. Возможно, вашей гегемонии алчности должен был прийти конец, чтобы мы перестали искать ответ в изменении самих себя. Возможно, Маршал прав.».

Она сложила руки на груди и ответила: «Маршал не понимает кое-чего… Протекторат был создан не для того, чтобы принести нам рай, а для того, чтобы уберечь нас от преисподней. Люди всегда были, есть и будут кастовыми животными. Всегда будут люди умнее и глупее, сильнее и слабее, наивнее и хитрее. Мы познаем свое счастье из чужого несчастья… Вот здесь Маршал действительно прав — это то, что не изменить социальным путем – лишь через полную модификацию человеческой расы можно достичь чего-то похожего на равноправие. Но ты должен понимать, что этого нельзя допустить… человечество вымрет, если мы так грубо изменим наше сознание. Но хорошо… я не за тем тебя позвала, чтобы спорить о делах дней давно минувших. Лучше скажи мне… тебе интересно мое предложение? Небольшой обмен, если позволишь?». Капитан развел руками: «Зачем мне торговаться с одним из тех людей, кто погубил одну разумную расу, и почти уничтожил еще одну?». Анна усмехнулась: «Потому что у тебя нету выбора. Кто-то еще готов предоставлять тебе данные? Эндан, информация – главный товар в Местном секторе… возможно, когда-то ты был богат, мог купить многое на свои знания – но теперь ты беден. Ты вышел из иного мира, и тебе нужен кто-то, кто объяснит тебе, что происходит. Я расскажу тебе абсолютно все, что знаю… но взамен попрошу лишь одну услугу… суть которой ты не поймешь, пока не выслушаешь всю историю. Ты готов?». Эндан покачал головой: «А, к черту. Давай.». Она усмехнулась и устало начала рассказывать: «Как ты, скорее всего, не знаешь, две недели назад именно здесь началось вторжение фарстрайдеров. Около сотни жутких крейсеров в форме серебристого полумесяца, сопровождаемых огромным бочкообразным кораблем, опутанным серыми металлическими щупальцами, вышли из околосветового межзвездного перелета – а затем на огромной скорости направились в сторону Земли… по-видимому, используя какое-то подобие гипердвигателя. Первой их точкой назначения стала звезда Лакайль 9352 – и как же они ошиблись, выбрав этот путь. Именно там располагаются ключевые мощности по производству так важной для плана Маршала селенобактерии – и все мощности Патрульного Флота были брошены на защиту и эвакуацию этих заводов. Несмотря на задержку, фарстрайдеры решили не отклоняться от курса – и вместо этого пошли дальше, к практически беззащитной системе Альфа Центавра. Судя по всему, их не интересовали безжизненные многофункциональные станции – но они убеждены убить каждого мыслящего человека в Местном секторе. Поэтому, на самых новых картах ты не найдешь Обитель… Они выжгли дотла всю планету, не оставив на ней ничего – ни единого строения, ни единого человека. Пройдя через систему, как нож сквозь масло, пришельцы двинулись к Солнцу… Надо понимать, что происходило в тот момент. Эволюционная Война двигалась к своей кульминации – около четверти флота с обеих сторон было потеряно в ожесточенных сражениях с самого начала боев за Землю – и теперь, военачальники собирались выпустить свое сверхоружие – нечто, что сможет переломить ход побоища раньше, чем недовольство войной в их рядах достигнет апогея. У Виола это некое… «пятое поколение», что бы это ни было. У Маршала – проект «Хель», устройство возрождения для его верных солдат – с функционалом боевого шагохода. Так или иначе – когда противники уже вот-вот сойдутся на своих лучших мечах, в игру вступают фарстрайдеры. Буквально пару дней назад, они вошли в Солнечную систему – отбросили силы как Протектората, так и Конвенции – и заняли позицию между Марсом и Землей. Надо понимать, что появление пришельцев имело определенный отклик по обе стороны баррикад. Послы Сарно смогли достаточно точно передать данные по ним – а магистр Серов, к огромному неудовольствию Виола, согласился предоставить войскам под любым флагом огромное количество эффективного оружия на обогащенной материи – в первую очередь, удобных для быстрой установки ракет. С таким арсеналом и знанием, оба флота пытались напасть на пришельцев – но их флагман оказался не прост. Он… «вытягивал» из вражеского стана наиболее сильные и наиболее уязвимые корабли, а затем держал их на месте, пока его союзники за считанные секунды уничтожали его. Эта тактика оказалась настолько эффективной, что привела в ужас оба флота – и вынудила их вновь отступить к орбите Земли. В тот же момент, когда прямая угроза кораблям фарстрайдеров исчезла, гигантский флагман сделал то, что я до сих пор понимаю с трудом – каким-то образом, он устремил свой луч к Земле, и начал перемещать ее к Солнцу… видимо для того, чтобы сжечь ее с концами. Однако, для главнокомандующих этот момент стал шансом – когда флагман фарстрайдеров вышел из игры, появилась возможность наконец провести удачное нападение. Для этого, впервые с конца Лейтенской кампании, на орбите Земли встретились флагманы Маршала и Виола – чтобы заключить временное перемирие, и выдвинуться на уничтожение пришельцев. Но в этот момент, произошло нечто… экстраординарное. Кто-то взломал орудие Балора – и огромный линкор нанес удар сопернику при помощи аннигиляционного луча – пушки на протонах и антипротонах. Переговоры были сорваны – а Цвайхандер совершил аварийную посадку в одном из каньонов Северной Америки, где-то в четырех тысячах шестистах километрах от точки приложения луча из гигантского корабля пришельцев. Что же касается Виола… он оказался в очень проблемном положении. Оказавшись под массированным огнем противника, он не пожелал открывать еще одну главу побоища – и приказал кораблям временно отступить, выполнив посадку своего линкора на противоположном конце луча. Надо понимать… благодаря саботажу, в Солнечной системе сложилась уникальная ситуация. Флоты обеих сверхдержав были отозваны на дальние точки орбиты, пока Виол и Маршал идут на, своего рода, дуэль. Они оба понимают – за последний год войны, боевой дух по обе стороны баррикад упал до нуля. Десятки кораблей потеряны, сотни тысяч селенитов и тысячи теллуриан погибли. Поэтому, главнокомандующие планируют применить свое главное сверхоружие друг против друга – и выяснить, кто достоин победить в Трехсторонней войне. Ты понимаешь, что я хочу у тебя попросить?». Эндан пожал плечами: «Как обычно? Остановить войну, уничтожить пришельцев?».

Анна усмехнулась: «Вот поэтому ты – там, на побитом катере, а я – во главе крупнейшего синдиката. Нет, мой дорогой любитель приключений… Кто бы ни победил, мне это не подойдет. Победит Виол? Убьет нас всех своими «лучами милосердия». Победит Маршал? Убьет меня, а в худшем случае – запихает в консервную банку и оставит в живых. Победят пришельцы? Думаю, объяснять не стоит. Пойми меня правильно. Я не буду сидеть здесь, пить чай посередине разрушенной системы, и мечтать о возвращении своей финансовой империи. Я буду действовать, и начну как можно скорее… у меня достаточно всего, что может потребоваться для эффектного возвращения. У меня есть скрытые армии наемников, теневые счета, должники в самых неожиданных местах… но что самое главное – у меня есть то, чего нет сейчас ни у кого в Протекторате – легитимность. Юридически, СеленТех все еще существует – но под неправомерным контролем Маршала. Единственное, чего мне не хватает – эксперта в технике. Я могу наладить людские ресурсы, предсказать успешную сделку, руководить множеством операций и финансовых потоков… Но чего мне сейчас не хватает – промышленного шпионажа… и промышленного саботажа. Тот, кто взломал орудие Балора, идеально подходит на эту роль – а ты идеально подходишь на роль того, кто мог бы его нанять. Ты не спаситель человечества – твоему кораблю не хватает размеров, а твоему уму не хватает масштаба мышления. Но диверсант из тебя – прекрасный. А выбирать нужных людей на нужные задачи – это ключевое качество лидера. Итак… после саботажа на линкоре Виола, из его сборщика вылетел некий корабль – буквально в ту же секунду, он вышел на межпланетную тягу и устремился по очень сложной траектории. Впрочем, я не буду тебя нагружать подробностями того, как я ее расшифровывала – но, если мои расчеты верны, тебе следует отправиться на Титан – спутник Сатурна. Насколько я понимаю, его транспорт потерпел крушение – и теперь он находится в весьма неприятном положении. Тебе не составит труда убедить его проследовать с тобой, а затем, привезти его сюда.». Эндан пожал плечами: «И почему ты думаешь, что я буду этим заниматься, а не улечу с полученной информацией? Не похоже, чтобы ты могла нацепить на меня ошейник с поводком.». Анна ответила: «Подумай сам. Что будет после войны… если быть точнее, где будешь ты после войны. У теллуриан тебе не место… так что тебе придется искать дом где-то тут. А здесь, так или иначе, править буду я – по уже названным мною причинам. Пойми – даже если я – не самый лучший кандидат на эту должность, я - единственная, кто сможет на ней удержаться. Потому что после хаоса войны, люди будут стремиться к знакомым лицам, с которыми они ассоциировали более спокойные, сытые времена. И я щедро награжу тех, кто помог мне взойти обратно. Я вижу, что тебе нужна медицинская помощь – и поверь, я предоставлю лучшую, что только можно найти в Местном секторе. Ты никогда не думал, как будет называться твоя резиденция на Терра Нове? Пока летишь, предлагаю подумать.». Эндан кивнул головой: «Хорошо… спасибо за информацию. Я подумаю.» - он помахал рукой хозяйке космической гостиной, открыл замаскированную в стене дверь, и вышел в шлюз – с громким хлопком, тяжелая металлическая створка захлопнулась за ним – но он не протянулся к огромной ручке противоположной двери. Оставшись в эхокамере крохотного тамбура, он прошептал: «Нет… я не допущу третьего 2126.». Эндан выхватил из-за пояса пистолет, и выстрелил в упор в несколько заклепок в стене – металлическая пластина шлюза выпала, обнажив трубы сложной системы герметизации. Достав из-за пояса нож, он осторожно разрезал одну из них, и отогнул в сторону – тихое сопение раздалось из срезанной трубы. Достав с пояса небольшой шарик смарт-гранаты, он слегка выкрутил детонатор, оставив приличную задержку – и бросил ее в темные глубины. С гулким стуком, она отправилась куда-то вниз, а Эндан покачал головой, прошептав: «Ради тебя, Руби. Мы построим Утопию, чего бы это не стоило.». Он резко открыл внешнюю дверь, нацепив шлем, прыжком преодолел расстояние до катера, сел во второй кокпит и крикнул: «Хосе, выводи нас отсюда! У нас полминуты!». Без лишних слов, катер стартовал из ангара – дверь послушно отодвинулась, и Кортик заложил резкий поворот налево – из купола было видно, как гигантский астероид покрылся огненными трещинами и распался на крохотные куски – как будто внутрь сырой выгребной ямы положили заряд динамита. Пилот пожал плечами: «А это… точно было необходимо?». Эндан с усмешкой кивнул: «Сначала я не хотел этого делать… но она не угостила меня печеньем.».

Глава XXXV. Тьма перед рассветом

Глава XXXV. Тьма перед рассветом

Желтые пучки искр отлетали от последних швов – дроны без устали наносили металлические пластины на обгоревший участок корабля. Корабль уже меньше напоминал обломки, дрейфующие вокруг – но из данных ресурсов едва ли можно было восстановить мортиру или сборщик. Стого покачал головой, отрываясь от консоли: «Если информация о их флоте верна, у нас нету шансов. Даже три корабля нас едва не уничтожили – но сто… Это попросту невозможно. Мы не сможем выполнить задачу с такими исходными параметрами. Мы не починили корабль, а лишь залатали самые глубокие дыры, да пополнили припасы.». Эндан покачал головой: «Нам и не нужно. Мы подойдем к вопросу тактически… где-то на Титане, есть человек, который стал катализатором развернувшихся катастрофических событий. Именно с его помощью, у нас получится составить полную картину сложившейся ситуации – и нанести точный удар, который прекратит Трехстороннюю войну. Нам придется использовать все то, что у нас есть, по максимуму. Что с позитронными ячейками?». Стого ответил: «Все четыре на месте, топливо на максимуме. В теории, за три перехода мы сможем достичь Альгиза – возможно, нам удастся договориться с руководством верфи… все-таки, теперь у нас общий враг.». Эндан покачал головой: «Нет. В наше время бытовало мнение, что именно наличие общего противника позволяет сгладить конфликты в обществе – но это лишь поверхностное суждение. На самом деле, война лишь обостряет уже сложившиеся противоречия – и первые дни войны с фарстрайдерами это показывают особенно. Саботаж лишь стал долгожданным спусковым крючком – таким, который позволил бы амбициям Виола и Маршала решаться в обход нуждам человечества, да и всему здравому смыслу. Нет… пришло время разрубить гордиев узел. Мы держим курс на Солнце – приготовьтесь к переходу в систему Лакайль девяносто три пятьдесят два.».

И вновь, виденье предстало перед глазами капитана. Маршал стоял перед огромным столом, на котором расположилась подробная карта сектора. Он поправил глазную повязку, оперся на столешницу и хрипло спросил: «Эльза… можешь отсортировать донесения? Как проходит Антикорпореальное восстание?». Мягкий голос мехкорпа донесся из дальнего конца комнаты: «Основным очагом сопротивления стали заводы Авалона. Практически всеобщая забастовка парализовала гражданскую экономику страны. Через неделю, огонь перекинулся на Элизиум. Строители и шахтеры этого богатого на минералы, но голодного мира и так находились не в самом лучшем положении с самого начала войны – но, когда до них дошла весть о восстании на Элизиуме, их возмездие приобрело ужасающие масштабы. Вооруженные плазменными резаками, гвоздеметами и динамитными зарядами, они быстро захватили ключевые точки планеты – в том числе, и зенитные батареи. По стечению определенных обстоятельств, в тот момент директор Деметрик Майнинг покидал планету на своем транспортном челноке…» - Маршал злобно прошептал: «Вот оно, лицо этих ублюдков. Один перелет между планетами тратит целый слой эвисцеративной обшивки – она стоит как годовая зарплата всех рабочих Элизиума вместе взятых. Но они летают на этих кораблях туда-сюда, как будто это какой-то вид экстремального спорта… пролететь над пропастью, и не уподобиться нам. Однажды, это должно было закончиться… я лишь помог этому случиться быстрее.». Эльза продолжила: «Да… они сбили судно на самой границе зоны поражения. После твоего… диалога с руководством ТЛЛ, это была первая кровь, пролитая у господ Совета. Дольше всех сопротивлялись фермеры Селены – но когда директор СеленТех спровоцировала и профинансировала бандитские налеты на хлеборобов, пользующихся случаем не заплатить налог… Можно сказать, они сами вызвали восстание на этом мире.». Маршал кивнул: «А что Терра Нова? И Сарно?». Мехкорп ответила: «Что касается Сарно… было достаточно одного фрегата Патрульного Флота, нацеленного на атмосферный противовес, чтобы заставить Мэра согласиться на сотрудничество. Другое дело… насколько его слова правдивы? Мы точно знаем, что он помогает остаткам Совета – но пока что, не имеем возможности оградить их звезду – она слишком отдалена от основных точек рассредоточения нашего флота. Терра Нова, после вашего визита, восстановится еще нескоро. Выстрел из термоядерного калибра линкора был настолько силен, что буквально стер всю столицу с лица планеты… Ты уверен, что это было необходимо?». Маршал покачал головой: «Они так боялись нас, что запретили всем кораблям входить в Офалу… Требовали капитанов грузовых кораблей, достойных торговать с самой столицей, оставлять товары на пороге системы. Единственное место, где нету ни единого синеглазого… эта крепость лжи держалась бы еще долго – необходимо было сжечь этот сорняк раньше, чем он вновь пустит корни. Только подумать – сотня миллионов квадратных километров пригодной к колонизации территории, а они заполняют лишь две с половиной тысячи своими башнями – как будто символизируя, как высоко они стоят над нами… теперь это в прошлом. Что у нас по Внешним Колониям?». Она ответила: «Абсолютно все добровольно присягнули Ставке. Оно и неудивительно – ваш план стал первым лучом солнца в их нелегкой жизни.». Маршал улыбнулся: «Спасибо, дорогая. Это отличные новости.». Эльза произнесла: «Я рада, что моя работа помогает твоему делу… честно признаться, это единственная мысль, которая меня согревает. Это тело… я больше не могу его терпеть. Я хочу обратно – вновь стать человеком.». Маршал покачал головой и тихо сказал: «Мне тоже очень не хватает твоей красоты, твоего взгляда, твоей улыбки. Но я вложил все свои возможности, знания, любовь в ту оболочку, что я тебе преподнесу. Она будет лучше, сильнее, быстрее, чем все, что существует во Вселенной. Ты станешь главной нашей надеждой, возмездием селенитской нации против теллурианских узурпаторов… ты станешь матерью нового порядка, нового вида существ – лишенных биологических и социальных недостатков человека. Я бы отдал все, чтобы стать чем-то похожим… Но мне достаточно и того, что ты будешь на этом месте. Ты заслужила это.». Эльза устало произнесла: «Когда ты это говоришь, мне становится радостно… Но я никогда не хотела быть героиней. Я всего лишь человек…». Маршал покачал головой: «Человек – это звучит жалко. Человеку больно, обидно, тоскливо. Тебе и твоим детям никогда не придется испытывать эти эмоции. Я лишь надеюсь присоединиться к ним, и переродиться в подобной оболочке.».

Эндан снял с головы сложный аппарат, вставая к экрану радара. На нем отображалось множество кораблей – большинство идентифицировались как суда Протектората, но около пяти отображались как крейсера фарстрайдеров. Хосе указал ладонью на экран: «Нам стоит вмешаться. Под удар попали безоружные корабли эвакуации.». Мартин махнул рукой: «Безоружные корабли, везущие оружие для Маршала. Смысл помогать им, чтобы затем уничтожить их у Солнца?». Эндан покачал головой: «Люди не должны быть заложниками идей своих господ. Бездействие при возможности помочь хуже самого злодеяния.». Стого усмехнулся: «Только не забывай, что мы на теллурианском фрегате. Так, на всякий случай напомнил…». Корабль с белой вспышкой устремился с края системы к каменной планете, мягко мерцающей в бесцветных лучах красного солнца. На ее орбите развязалось побоище – несколько кораблей фарстрайдеров уверенно стреляли плазменными бомбами по стремительно уменьшающимся рядам кораблей Протектората. Небольшие игловидные истребители рисковали собой, чтобы отвести прицел бомбы на себя – а затем резкими маневрами отправляли смертельный заряд плазмы вглубь космоса. Спустя несколько минут напряженного молчания в рубке, Перегрин появился на поле боя – усыпанное обломками, оно намекало, что побоище уже подходит к концу… и счет складывается вовсе не в пользу защитников. Четыре корабля пришельцев повисли на месте, работая как неприступная артиллерийская батарея – Ада ловким маневром перевела фрегат во фланг противника, и выпустила торпеду на обогащенной материи – пролетев через отражатель, она вскипятила испещренную зелеными линиями поверхность корпуса – и главный калибр мгновенно пронзил поверженный корабль фиолетовым копьем. Оставшиеся пришельцы перевели внимание на дерзкий корабль – резкие ионные волны впились в отражающее поле, и уже едва проломили защиту корабля – как вдруг со всех сторон на противника налетели крохотные истребители, выпуская заряды обогащенной материи и стреляя из небольших пульсирующих лазеров. Нападающие мгновенно оценили свои силы – два корабля успели перейти на межпланетную тягу, а третий распался на части под массированным огнем. Ада уже развернула корабль, чтобы выйти на перехват беглецов, но тут в коммуникатор поступил вызов – капитан вывел его на экран. Усталый селенит с лицом, испачканным пеплом, крикнул в коммуникатор: «Не преследуйте их! Такова их тактика… они гораздо быстрее нас.». Эндан покачал головой: «Как получилось, что у вас такие высокие потери?». Селенит ответил, поправляя берет: «Все дело в их чертовой скорости. Они не имеют маневровых ускорителей, разворачиваясь за счет внутреннего гироскопа – но зато имеют ужасающий околосветовой двигатель, ускорение и емкость которого кажутся практически бесконечными. Им не нужно топливо или обслуживание – они совершают резкие атаки на нас, а когда чувствуют, что обстановка складывается не в их пользу – так же быстро отступают. Нигде мы не можем быть защищены от их превосходства… ваше появление было чудом – никогда мы еще не взрывали два полумесяца за день.». Капитан покачал головой: «Вам стоит уходить отсюда. Здесь вы не получите помощь – основные бои сейчас идут у Солнца.». Собеседник пожал плечами: «Мы не можем… нам необходимо прикрыть отступающие корабли с фермами селенобактерий – а затем погибнуть здесь, задерживая полумесяцы. Мне остается лишь надеяться, что когда все это закончится, за нами придут… и мы пополним бессмертные ряды нео-селенитов.» - он благодарно кивнул и отключился, оставив рубку Перегрина в тишине. Мартин первым отозвался, воскликнув: «Не может быть, что они все на это повелись?! Серьезно, перерождение в мехкорпов?». Эндан мрачно вздохнул: «Оно и неудивительно. Обещание загробного мира, возможности прожить еще одну жизнь – это огромная сила в человеческой истории. С падением религиозных течений в конце двадцать первого века, люди изголодались по обещанию рая.». Перегрин развернулся и выдвинулся в сторону Альфы Центавра.

И вновь, виденье затмило сознание капитана. На этот раз, местом действия стала огромная рубка теллурианского линкора – посередине круглой, застекленной комнаты в одиночестве стоял Виол. Он выглядел напряженным, и даже в чем-то расстроенным – подойдя к коммуникатору, он поднял голову и начал твердую, процеживаемую речь: «Братья и сестры… теллуриане. Сегодня я хочу обратиться к вам, чтобы ответить на недовольные слова, излагаемые многими – в особенности после того, как Раздел Механит вмешался в войну, предоставив оружие против пришельцев взамен тому, которое мы применяли в бою с Протекторатом. По словам… что уж скрывать, моего давнего соперника, Марка, я знал о предстоящем вторжении, и даже имел точную дату, когда оно состоится – но предпочел держать всех в неведении, чтобы фарстрайдеры открыли второй фронт для селенитов, принеся нам легкую победу. На это я могу сказать только одно…» - он набрал воздуха и мужественно сказал: «Он прав, а я был неправ. По какой-то причине, удар фарстрайдеров пришелся точно по Солнечной системе, практически не затронув планеты селенитов – и теперь, пришельцы угрожают унести святыню нашего мечтания… Землю. При моем бессменном, почти вековом командовании военной машиной теллуриан, мы познали множество поражений, порой чрезвычайно масштабных – таких, как Лейтенская кампания… или война Исхода, или Координационный раскол. Но смею сказать, мы застали множество славных побед. В их числе – первая Эволюционная Война, война за Марс, и прорыв в начале Лейтенской кампании. То, что мы видим – катастрофа… но я смею заявить, что я не столько военный стратег – сколько специалист по преодолению катастрофических ситуаций. Прямо сейчас, у меня в руках – оружие, которое я давно готовил для этого случая… кто-то уже знает, что такое пятое поколение. Кому-то его применение покажется неправомерным, еще одной монетой в копилку моих ошибок, преступлений… Им я могу ответить одно – когда все это закончится, и наши миры будут в безопасности – я предстану перед народным судом, и понесу справедливое наказание. Но сейчас – я прошу вас… прошу всех вас - поверьте мне. Пятое поколение переломит ход сражения, заменит вас в бою, доведет войну до конца – и тогда мы взглянем в эпоху свободы и процветания, вернем и преумножим те богатства, которые нам принадлежат по праву. И помните – темнее всего прямо перед восходом!» - с щелчком, он отключил коммуникатор, упав перед консолью. На нем не было видно усталости, вины или страха – он сидел в раздумьях.

Внезапно, он поднял руку, как будто разговаривая с невидимым собеседником: «Вот, ты только погляди на это. И ты еще можешь утверждать, что люди могут сами решать судьбу своих социумов?! Демократия попросту не работает, даже среди бессмертных и всесильных теллуриан. Дай им волю на секунду – и они свяжут меня по рукам и ногам, бросят Глизеанский флот умирать – или с хлебом и солью встретят селенитов на наших родных планетах, перед заряженным АТ-патроном станут умолять, чтобы их пощадили. А что, кто-то может меня заменить? Марк? Не смеши меня. Он будет рассказывать, как непродуктивен и бессмыслен конфликт в космосе, пока его хваленую «автоматизированную экономику» будут ломать и грабить эти грязные варвары. Да что уж там, если они продолжают поддерживать общество эксплуатации с мехкорпами… о какой автоматизации может идти речь? Неисправимый мечтатель… может себе позволить, пока отсиживается за моей спиной, критиковать мои же меры. Конечно, ведь что бы он ни делал – его будут хвалить и любить! Это я должен принимать непопулярные решения, вставать на пути обстоятельств! Черт побери…» - он слегка успокоился, и продолжил: «Амайя? Даже не вижу смысла обсуждать. Продаст Конвенцию, теллуриан, здравый смысл, свою жизнь, ради шанса провести пару идиотских опытов. Если ей скажут хотя бы мизерную толику того, что я слышу каждый день – она, наверное, растворится! Какой из нее военачальник – да она даже не магистр! Черт возьми, было в сто раз лучше, когда она сидела в лаборатории… Фуджин был злым сукиным сыном, но он меня хотя бы понимал.» - он вздохнул и продолжил: «Далия? Да будь она проклята! Эксперт в том, как выжать из Конвенции миллион триста тысяч двести восемьдесят тонн металла и отправить их в другое звездное скопление. Конечно… с Конструкторами МК2, если бы она дала мне чертов чертеж, мы бы уже разбили Протекторат и фарстрайдеров. Но нет… надо было бросить своих сородичей на верную смерть, улетев на ковчеге, собранном из ресурсов, которые могли пойти на наше спасение. Ей нету оправдания.» - он еще призадумался, пока наконец не вспомнил: «Ах да! Пророк! Если бы ты не напомнил, я бы уже и не вспомнил… до чего же прогнило наше общество, если для всеобщего обожания тебе попросту нужно ничего не делать! И это теллуриане, высшая раса, покорители звездных просторов?! Обожествляют своего создателя, как нечто само собой разумеющееся… Конечно, ему бы они и слова поперек не сказали. Вот только он никогда бы не согласился повести флот в атаку… никогда бы не отступил, оставляя кого-то на героическую погибель – но спасая жизни остальных. А все почему? Потому что он чистоплюй, какой-то божок, который существует ровно до тех пор, пока ничего не делает. А ты говоришь, судьба была несправедлива с тобой… ты, по крайней мере, был мертв шестьдесят лет подряд! А я работал, стремился, выбивался из сил, чтобы теллуриане существовали как вид. Если бы не я – теллуриан бы прикончили еще на Земле. Если бы не я, война Исхода закончилась бы раньше, чем успела начаться. Если бы не я, Лейтенская кампания началась бы со вторжения на наши территории. И что, кто-то называет в мою честь звезды? Нет. Всем плевать – когда-то, за мной шли люди, грезили долгожданным возмездием над селенитами, но теперь – всем все равно, лишь бы я продолжал их защищать. А знаешь… продолжай оставаться в своем ультрапространстве, Вестник. Пятое поколение вылечит нашу цивилизацию… ее неопытность, мнительность, недальновидность. Именно оно сможет наконец объединить Конвенцию.».

Перегрин появился на дальних рубежах системы оранжевого карлика. Радар показывал пустоту – ни единого корабля не появлялось в поле машинного зрения, а планета скупо молчала. Лишь безлюдная многофункциональная станция подавала признаки работоспособности, да буи сиротливо огибали станции, превращенные плазменными сгустками в обугленные каркасы, почти сливающиеся с чернотой космоса. Но самым ужасным зрелищем предстала Обитель. Пепельные острова плавали посреди океана – некогда освещающий небеса яркими огнями, искусственный архипелаг потух и почернел. Хосе вошел в рубку, бледный как лист – дрожащими руками он уперся в консоль, несколькими нажатиями выведя планету на экран. Пальцем он показал куда-то левее центра, выдавив слова из гортани: «Вот… здесь, был мой дом. Одиннадцать лет назад, я поклялся никогда туда не возвращаться – да и, в общем-то, никто меня бы не пустил обратно. Все, кого я там знал, давно погибли в катастрофе, и казалось бы, я должен был забыть… Но что-то там оставалось. Дом… шеф, ты знаешь, что это такое, да?». Эндан тяжело вздохнул: «Да, я знаю. Это нормально - мы, люди, не можем жить, не надеясь вернуться домой – где бы этот дом ни был.». Хосе покачал головой, держа застывшие слезы: «Просто… это кажется так неправильно – провести всю жизнь в космосе и в мыслях о космосе – и теперь, жалеть о том, что мне никогда больше не увидеть место, откуда я родом. Не знаю… там было красиво. Знаешь, такая специфическая красота – со ржавчиной повсюду, с плесенью и водорослями… но с душой. И люди там тоже душевные… были. Только подумать… ни камня не осталось от самой старой колонии людей.». Эндан покачал головой: «Мне очень жаль… Когда-нибудь, Обитель расцветёт вновь – нам лишь нужно закончить Трехстороннюю войну.». Хосе махнул рукой: «Не расцветет – в этом и суть. Обитель была колонией, существовавшей только из-за ее расположения относительно Земли. Понимаешь, она попросту не нужна… Тяжела в освоении из-за безжизненного океана, к тому же чрезвычайно глубокого – а также полного отсутствия полезных ископаемых. Казалось, она переживет второй рассвет благодаря необходимости в базе обслуживания флота в Эволюционной Войне – но теперь, когда войне суждено наконец закончиться, никаких шансов у этой планеты больше нет. Теперь это всего лишь Альфа Центавра 3, согласно стандартной номенклатуре.». Капитан покачал головой: «Да, это тяжелая жертва – но мы никак не могли этому помешать. Теперь, мы можем лишь противостоять тому, чтобы Земля повторила ее судьбу.». Хосе мрачно покачал голову, запинаясь вышел из рубки и пробормотал: «Да… давай лучше уйдем отсюда как можно скорее. Это последняя чертова планета, которую фарстрайдеры превратили в кладбище. Заводи двигатели, шеф… мы идем спасать мир.».

Последний переход как будто вошел в контраст с остальными – Эндан как будто мог видеть всю галактику – четыре сине-белых рукава держались за ярко-желтое, вытянутое ядро – а вдали были видны десятки крохотных дисков и спиралей, мерцающих в безбрежной черноте. Как будто плавая в темной воде, он постепенно приближался к небольшому лоскуту, невидимой силой изолированному от основного рукава Персея – в нем виднелись звездные скопления и туманности, черные и красные, синие и белые – и на самом дальнем отшибе, в одном из самых молодых регионов, виднелось Солнце. Поразительно, как мало люди видят – лишь крохотную толику электромагнитного спектра. А насколько Солнце прекрасно в инфракрасном спектре! Как гигантский, постоянно меняющийся фрактал, нанесенный на шар, окруженный ореолом эфемерных протуберанцев. Эндан на секунду подумал, и решил сделать невозможное. Протянув руку, пронизанную зелеными хромальгамическими нитями, он снял шлем с головы – и открыл глаза, посмотрев в иллюминатор. Посередине висело то самое Солнце, переливающееся красными математическими узорами – а вокруг, за черным ореолом, лежало безбрежное алое море чистой энергии, отображенное на идеально ровном экране силового отражателя. В ней виднелись крохотные шарики звезд на таком расстоянии, как будто можно было вытащить руку и потрогать их – но черный туннель в красном океане был направлен лишь туда, куда уверенно вел их маршевый двигатель. Эндан усмехнулся, понимая, что новая эпоха обойдется без астросферы – достал из-за пояса гладий, вонзил его в твердую стойку консоли, сел на одно колено, и тихо произнес мольбу: «Благослови нас и наш корабль, космическое божество… потому что мы собираемся вмешаться в ход истории, и починить израненный мир. Благослови нас, и дай нам сил.». Яркая вспышка поглотила корабль – капитан едва успел отвернуться перед рассветом метрического пространства. Свет рассеялся, и Перегрин завис перед гигантской Солнечной системой. Мир застыл в ожидании.

Глава XXXVI. Переплетение

Глава XXXVI. Переплетение

Стого с изумлением взглянул в иллюминатор. Огромная система опоясывалась голубоватым поясом темного льда, а из планет были видны лишь крохотные шарики массивных газовых гигантов. Но где-то вдали, ближе к Солнцу, была видна крохотная искорка – только в автотелескопе было видно, как от крохотной серой спички исходил яркий зеленый луч, впившийся в бело-голубую поверхность Земли. Теллурианин отошел от окуляра, вздохнув: «А я ведь обещал ей… обещал Исиде, что мы спасем Землю. Никогда бы я не подумал, что Эволюционная Война унесет целую планету!». Эндан покачал головой: «Мы остановим их… Перегрин, выведи расположение кораблей на монитор. Нам нужен стратегический взгляд на ситуацию.». Бортовой компьютер ответил: «Исполнено. На данный момент, в системе проходит конфликт уровня десять… категория «Апокалипсис». Зарегистрированы три основных скопления кораблей… Глизеанский Флот, принадлежность – Свободная Конвенция, целостность относительно изначального состава: 74%. Военный Флот, принадлежность – Человеческий Протекторат, целостность относительно изначального состава: 73%. Неизвестные корабли класса «крейсер», помеченные вами как фарстрайдеры – девяносто одна единица – сконцентрированы вокруг корабля незарегистрированного класса. На данный момент, активные боевые действия в космосе не наблюдаются. Флоты поддерживают формацию… Внимание. Положение Земли не соответствует указанному в базе данных – апогей понижен на пятьдесят миллионов километров, и продолжает смещаться на пятьсот метров каждую секунду. Через пятьдесят пять часов, Земля войдет в контакт с внешней оболочкой Солнца.». Ада покачала головой, не веря своим ушам: «Сто миллионов километров… Положение Земли ниже, чем у Венеры! Господи… планета уже мертва.». Эндан покачал головой: «Нет… посмотри в телескоп. Атмосфера Земли достаточно теплоемка, чтобы удержать тепло снаружи за такой краткий срок. Да, прямое излучение нанесло серьезный ущерб освещенной стороне… Но все это поправимо. Если у меня получится попасть на борт Астрономического Манипулятора, симбионт свяжет меня с хромальгамическим ядром корабля, и позволит вернуть Землю на ее законное место.». Мартин махнул рукой в сторону радара: «Не похоже, чтобы это было выполнимо. Абсолютно все корабли фарстрайдеров собрались здесь, чтобы защитить свой главный калибр… Лететь туда – гарантированное самоубийство.». Капитан кивнул: «Именно поэтому для атаки нам потребуется помощь всех кораблей – как Конвенции, так и Протектората. Я не знаю, как ее получить… но я знаю того, кто уже испортил одно перемирие. Думаю, нам будет о чем поговорить.». Корабль развернулся и устремился в сторону кремово-бежевого шарика, опоясанного двумя широкими, плоскими кольцами.

Перегрин вышел на дальнюю орбиту Сатурна. Огромные кольца вблизи разделились на добрый десяток колец поменьше – как капля бензина в воде, они расслаивались на множество цветов – от сизо-голубого до буро-коричневого. Огромный карамельный шар венчала синяя корона полярного сияния, медленно переливающаяся голубоватым ореолом – а в стороне от монументальных колец вращался зеленовато-желтый шар с многообещающими контурами океанов и континентов. Стого покачал головой: «Исида рассказывала мне, что когда-то здесь была столица Конвенции, как у Протектората была столица на Европе – в период между Трансэкваториальным договором и войной Исхода. Теперь здесь лишь руины…». Эндан покачал головой: «Целая эпоха – и я ее не застал. Даже обидно… Ладно, у вас есть данные по планете? Где может укрыться один чертовски везучий хакер?». Ада ответила: «Азотно-углеводородная атмосфера искусственно изменена в пользу кислорода… которого накопилось уже почти девятнадцать процентов. Дышать можно, но только через респиратор – воздух заполнен токсинами естественного происхождения. Основные городские регионы наблюдаются в районе экватора – однако, заброшенные города уже не отвечают требованиям природы – нижние уровни уязвимы для критического уровня оседающих токсинов. Проще говоря, если бы я искала долговременное укрытие – я бы выбрала какое-то высокое здание в центральном городе.». Стого заметил: «Столицей был город Гюйгенс – в самом центре планеты, вот здесь.» - он показал пальцем на изображение на экране, на котором отобразился десяток флажков, обозначающих искусственные структуры. Хосе добавил: «Но я советую подходить к нему с огромной осторожностью. В годы войны, теллуриане подарили нам столько ловушек и защитных систем перед спасением, что раскопки в Солнечной системе до сих пор оставались уделом самых безбашенных авантюристов. Если так говорить, я с трудом могу представить убежище лучше, чем Титан – ведь теллуриане создали здесь все условия, чтобы совершить исторический побег в войну Исхода.». Капитан кивнул: «Ладно… если этот хакер так силен, лучше будет иметь орбитальную поддержку. Стого, Хосе – берите лучшие пушки и занимайте катер. Время навестить артефакты древней цивилизации.».

Кортик летел во тьме, под разорванным покрывалом плотных облаков – огромный городской массив Гюйгенса было сложно не заметить. Многоугольная асимметричная платформа стояла на желтом камне, упираясь толстыми трубами в черный океан, и впившись тяжелыми бетонными опорами в камень, покрытый желтым налетом – из гигантской основы выходили аркологические башни и купола, становясь все выше к середине – а самые высокие строения венчали огромные трубы, испускающие яркое синее пламя. Стого перегнулся через проход в отсек, указав на куполе в огни, пояснил: «Это трубы терраформирующих комбинатов – они собирают газ из атмосферы и скважин, выделяют из органических соединений кислород, и сжигают этановый остаток. Подожди… смотри, на левой башне!». Эндан обернулся – в мрачной твердыне завода, испещренной окнами из тяжелых стеклянных блоков, виднелся пролом – в одно из окон попал небольшой аппарат, размером в два раза меньше, чем Кортик. Капитан махнул рукой: «Можешь нас посадить куда-нибудь рядом? Не хочется идти через зараженные улицы.». Пилот отозвался: «Сажусь на крышу. Пролом недостаточно широк – катер туда не пролезет.». С легким шумом, космолет преодолел расстояние до крыши, и сел на узкую площадку рядом с двумя перпендикулярными склонами, переходившими в шипящие трубы. Стого выскочил из отсека, подхватил трос, и присел на колено, завязывая его вокруг выступа на крыше – как вдруг, в небе раздался резкий хлопок, а вспышка на секунду осветила темные окрестности. Эндан мгновенно прыгнул на поверхность – но Стого предупредил: «Не беспокойся. Это всего лишь твердый осадок попал в камеру сгорания. Мне больше интересно другое… посмотри вон туда.» - он указал пальцем в сторону едва видного периметра города – в невысоких стенах стояли цилиндрические башни, увенчанные огромными орудиями. Он продолжил: «Это зенитные рельсотроны – мощные и чертовски точные. Судя по тому, что мы имеем нормальный вес – гравитационные генераторы и энергоснабжение вполне работоспособны. А теперь… вопрос на миллион. Почему наш беглец не размазал нас по небесам?». Эндан пожал плечами: «Возможно, он уже давно не тут? Гюйгенс, насколько я понимаю, был перевалочным пунктом во время войны Исхода. Вполне логично, что он мог найти здесь еще один спасательный корабль… или оставить свой заранее. Не забывайте, мы имеем дело с очень высококлассным специалистом. Обвести вокруг пальца самого Виола – трудная задача.». Стого мрачно усмехнулся: «Именно. О чем я говорю – вполне вероятно, что с нами играют в игру… Возможно, хакер решил, что наш Кортик – его лучший путь домой.». Эндан кивнул: «Да… будьте осторожны, держите пушки наготове – мы взяли маг-карабины неспроста, коридоры накладывают очень жесткие ограничения на расстояние боя. Мы ступаем на чужую территорию – здесь власть противника безгранична.». Схватившись за трос, он принялся осторожно переступать по гулко гремящей обшивке здания, пока по левую руку от него не появилось заветное окно – вцепившись правой рукой в веревку, он осторожно оттолкнулся и прыгнул в разлом, со звоном приземлившись на кучу стеклянных кирпичей. Перехватив винтовку поудобнее, он тихой поступью пошел по темному коридору, освещенному лишь редкими зелеными полосами аварийного света – лопасти кохлеарики беспрестанно шевелились, в попытках уловить хоть малейшее движение во тьме. Стого аккуратно шел рядом с ним, держа оба лезвия наготове – а капитан нервно пощелкивал предохранителем.

Наконец, они прошли через борозду в коридоре – на ее конце слегка дымилась капсула, несущая следы работы сборщика – такие же бронекольца как и у дрона опоясывали яйцеобразную емкость, разделенную пополам – пассажир явно покинул свой транспорт. Эндан покачал головой: «Не нравится мне все это. Слишком очевидно… Стого, что это за место? Есть идеи?». Тот ответил: «Что-то вроде водонапорной башни и котельной – в одном флаконе. Проще говоря – мест, чтобы спрятаться, здесь достаточно. Необходимо осматривать по одной комнате за раз, убеждаться, что никого нету…». Эндан кивнул и вошел в первую комнату справа, направив туда раструб света из подствольного фонаря. Ничего, кроме двух гигантских насосов и разбросанных по полу инструментов, не наблюдалось. Он тихо выругался и посветил фонарем в противоположную комнату, в которой стоял еще один насос – как вдруг тихий щелчок кохлеарики известил его о каком-то шуме из-за большой конструкции. Жестом он поманил Стого за собой, выставил карабин наизготовку, и медленно пошел вперед – как вдруг с громким всплеском, в его отражатель впился одиночный выстрел. На секунду, свет озарил комнату – на капитана смотрел испуганный теллурианин с огромным прямоугольными имплантом, скрывающим ровно половину лица – он был похож на блок компьютера, встроенный в голову. Его рот закрывал прибор, похожий на респиратор, издающий частые хрипящие звуки дыхания. Эндан мгновенно среагировал, одной рукой бросив из-за пояса осветительный припас, а второй – выхватив гладий и вонзив его в сантиметре от шеи беглеца. Тот тихо вздохнул, мигнул лампочкой на прямоугольной половине лица и пробормотал: «Пожалуйста… не делайте мне больно…». Эндан осторожно сел рядом, держа карабин под мышкой, и спросил: «Что? Какое к черту «больно»? Ты теллурианин, ты не ощущаешь боли или страха. Не пытайся меня провести, дружище… я отлично знаю, что ты наделал вчера. В твоих интересах – сотрудничать со мной.». Хакер осторожно отодвинулся от воткнутого ножа, поправил плащ, и, следя за стволом направленного на него карабина, ответил: «Поверь… я честно… просто очень не хочу умирать. Я расскажу тебе все, только прошу, отпусти меня!». Эндан пожал плечами: «Хорошо, тебя понял. Стого, держи его на прицеле…» - он вытащил нож, вернул карабин за спину и сел напротив заметно успокоившегося теллурианина – «Давай ты сейчас ответишь по порядку на несколько вопросов. Кто ты такой? На кого ты работаешь? И что самое главное… зачем ты взломал главный калибр Балора?». Хакер тихо ответил: «Меня зовут Аколит 3043. Я связан с ИИ «Координатор». Я использовал орудие для саботажа переговоров – Координатор приказал мне сделать это, чтобы усилить огонь Трехсторонней войны, ускорить уничтожение упадочных идолов.». Капитан пожал плечами и спросил: «Далеко ты зашел от дома, дружище. Вот только скажи… неужели Координатору захотелось победы фарстрайдеров? Неужели он не понимает, что это именно его трудами появился гипердвигатель… что именно по его душу идет вторжение?». Аколит кивнул металлической головой и ответил: «Да. Победа пришельцев дастся им великой ценой – большая часть их флота будет уничтожена, вместе с их непобедимым флагманом. У этого исхода есть огромное преимущество – инопланетяне не смогут восстановиться, в отличии от людей… и Координатор сможет накопить силы и нанести им решающее поражение – и наконец открыть эпоху мирного развития.». Эндан наклонил голову: «Что? Каким образом они смогут уничтожить Астрономический Манипулятор?». Теллурианин поднял ладони: «Есть способ! Сейчас я все расскажу… Для начала, мне нужно рассказать, как я вообще смог сбежать. Когда корабль Виола начал посадку на Землю из-за массированного огня Военного Флота, его отражатель был перегружен, а вся энергия была перенаправлена в гравитационный генератор – в том числе, с лазеров активной защиты и зенитных орудий. Я смог спрятаться в недрах сборщика до входа в атмосферу – а затем стартовал на спасательной капсуле. Технически, Координатор целиком продумал мою экспедицию, да и мой побег… если бы не ваше вмешательство. Каким-то образом, вы сломали алгоритм – я должен был найти скафандр техобслуживания в этой комнате, а затем выйти на секретное хранилище эпохи Исхода – там сменить корабль, и перейти на базу в облаке Оорта – а там погрузиться в долгий сон. Но, теперь я вынужден дейстовать из изменившихся условий… а значит, идти на полное сотрудничество с теми, кто может окончить мою жизнь.» - он нервно выдохнул и продолжил: «Видите ли, сейчас сложилась уникальная ситуация. Маршал и Виол применили свое лучшее оружие друг против друга – но у Виола есть небольшой перевес, благодаря мне. Только у него есть реальный план, как уничтожить флагман пришельцев… я узнал его, пока находился в компьютере корабля. Он планирует ликвидировать Маршала и проект Хель при помощи пятого поколения, применить объединенную атаку обоих флотов для того, чтобы отвлечь флот пришельцев, и вынудить флоты Конвенции и Протектората их на самоубийственную атаку на отражатель флагмана – а когда тот падет, совершить залп из главного орудия линкора по определенной части Астрономического Манипулятора… при обычных обстоятельствах, такой выстрел нанес бы ничтожный урон против массивного корабля – но, отдам Виолу должное, его инженерный гений смог найти слабое звено в инопланетном сверхоружии. Где-то рядом со «стволом» гигантского орудия, находится узел управления лучом – выстрел по нему не остановит работу луча, но не даст кораблю отпустить Землю, когда она будет в верхних слоях Солнца – а значит, Астрономический Манипулятор, учитывая какую скорость он имеет, с гарантией сгорит вместе со своей главной жертвой. Мне даже трудно предположить, зачем пришельцам было идти на такую рискованную атаку… почему они просто не разбомбили всю планету в дымящуюся пустыню, как они сделали с Обителью. Единственное объяснение, которое я нахожу – они находятся под влиянием такой же упадочной поэтической культуры, как и у людей. Так или иначе, тот кто сможет победить соперника, и захватить неповрежденный Балор, имеет возможность победить… правда, вероятность этого крайне мала. Хель и пятое поколение обладают примерно равной силой – скорее всего, план Координатора сработает, и обе упадочные цивилизации придут к взаимоуничтожению.».

Эндан в ужасе покачал головой: «Принести в жертву флот и Землю, чтобы победить Астрономический Манипулятор… но что они планируют делать с оставшимися силами фарстрайдеров?». Хакер мигнул желтой лампочкой и ответил: «Это будет нелегко, но их вполне возможно победить организованным ополчением из перепрофилированных гражданских кораблей при помощи оружия на обогащенной материи – если предоставить новому флоту грамотное руководство. Поэтому, как ни странно… именно на Земле сейчас решается судьба Местного сектора.». Эндан задумался на минуту, а потом спросил: «Так, я примерно знаю, что такое проект «Хель», но я понятия не имею, что такое пятое поколение. Думаю, ты можешь пролить немного света на эту тему?». Тот мигнул зеленой лампочкой и ответил: «Не могу сказать точно… знаю, что Балор, по сути – первый портативный генезитрон. В качестве структурного элемента он несет огромный кусок планетоида, богатого орихалком – из него генезитрон производит поколение теллуриан, заданное определенной мнемолентой. Мне самому, если честно, теллуриане пятого поколения не попадались – но из того, что я слышал, Виол действительно перегнул палку, нарушив все писаные и неписаные законы теллурианского общества… тем не менее, пока что он отлично справляется с противостоянием бессмертному войску Маршала – а значит, позволю себе предположить, это была крайне удачная мнемолента.». Эндан покачал головой: «И что, если мы уничтожим обоих военачальников, у нас появится шанс привлечь флоты на свою сторону… и совершить успешное нападение на флагман фарстрайдеров?». Теллурианин мигнул парой лампочек, будто в замешательстве, и ответил: «Победить обе сверхдержавы? Я не обладаю всей широтой предсказательных алгоритмов, но могу лишь сказать – максимум, что вы сможете сделать – превратите Трехстороннюю войну в четырехстороннюю. Я не имею полного осведомления о ваших возможностях, но могу предположить лучший курс – занять позицию того, кто больше всего вам импонирует… или, по крайней мере, того, с кем ваши отношения лучше. Если вы хотите спасти Местный сектор, я бы советовал объединиться с Виолом.». Стого покачал головой: «В какой-то степени, он прав. Нам нужно начать с кого-то.». Эндан тут же ответил: «Первым должен выйти из игры Виол… поэтому меня так и волнует пятое поколение. Десятилетиями, теллуриане были слабее, чем мехкорпы – а тут, каким-то образом, Виол создал поколение, способное давать симметричный отпор мехкорпам, улучшенным самосознанием?». Стого понимающе спросил: «Месть?». Капитан ответил: «Нет. Объективно, на данный момент Виол гораздо опаснее, чем Маршал… если тот не сможет захватить Балор вовремя, можно быть уверенным – он автоматически проиграл, оставшись на погибающей планете. С Виолом ситуация иная – если он сможет победить соперника, он мгновенно претворит в действие свой план – и погубит множество жизней в самоубийственной атаке на отражатель флагмана.». Хакер непонимающе мигнул лампочкой и спросил: «Подождите… Разве ваш план подразумевает нечто иное? Флот, так или иначе, будет уничтожен.». Эндан покачал головой: «В нашем случае, перегружать отражатель флагмана не нужно. Нам необходимо, чтобы флот начал прямую атаку на эскорт Астрономического Манипулятора – а мы смогли проникнуть на его борт. Вооруженные оружием на обогащенной материи, флоты Конвенции и Протектората смогут дать достойный отпор кораблям фарстрайдеров – а мы перепрограммируем главный узел их флагмана, захватив над ним контроль, - и переведем Землю обратно на ее естественную орбиту.». Аколит покачал головой в ужасе, мигая всеми лампами на импланте: «Только подумать… это полное нарушение всего алгоритма. Если бы я только мог остановить вас…». Стого кивнул: «К слову, кэп. Что будем делать с этим диверсантом? Не бросать его же тут… с такими высококлассными имплантами для взлома он может наделать еще больше чудес.». Эндан кивнул: «Да… я вижу только один выход из ситуации…» - он достал из-за пояса нож и протянулся к дрожащему хакеру, со скрежетом вогнав лезвие под огромную металлическую «маску», и аккуратно ведя острием через грань соприкосновения, с хрустом отделяя приращение от владельца.

Аколит в ужасе прошептал: «Пожалуйста… лучше убейте – только не забирайте устройство перехвата управления. Без него… меня ждет судьба хуже смерти.». Эндан пожал плечами: «Не дергайся… Все, что тебя должно волновать – чтобы этот клинок не попал тебе в череп. В наших обоюдных интересах – оставить устройство целым.». Теллурианин устало вздохнул: «Ты думаешь, что теллурианам не бывает больно… но что я буду делать, оставшись без импланта? Дорога на Безымянную Звезду мне будет закрыта… Координатор очистит мне память за то, что я сдал вам один из самых секретных образцов его технологий. Я останусь без дома, без цели… без надежды вернуться в безопасное лоно, под неусыпным надзором Координатора.». Эндан пожал плечами: «И что? Не веди себя как маленький ребенок. Тебя никто не видел, никто не знает… а без импланта, никто не узнает и о твоем прошлом. Попроси ближайший теллурианский корабль подбросить тебя до мира теллуриан – найди генезитрон, верни себе такой облик, который у тебя был до имплантов. Я уверен, никто не откажет израненному теллурианину, пострадавшему в Эволюционной Войне и застрявшему на одинокой луне… Пойми, тебе выпадает шанс начать новую жизнь. Такое, знаешь ли, редко дается даже нам, селенитам… а уж тем более вам, бессмертным. Воспользуйся им сполна.» - он закончил операцию и ухватился за грань матово-черного импланта, потянул на себя – и, с жутким чавканьем, прибор вышел из черепа хакера, оставляя позади ужасный участок искусственной кожи, исколотый иглами и усыпанный крохотными оспинами. Эндан сморщился от отвращения и обернулся к Стого: «Что это за дрянь?! Господи… меня сейчас вырвет!». Тот ответил: «Последствие очень долгого электрического взаимодействия с имплантами. У теллуриан тоже существует своего рода отторжение… но я никогда не видел, чтобы оно принимало такой масштаб. Надо думать, он не снимал эту штуковину пару десятилетий!». Аколит схватился за изуродованное лицо, часто выдыхая и с ужасом смотря оставшимся глазом на извлеченный прибор в руках капитана. Тот ответил: «Ладно… здесь мы закончили. Дружище, запомни – антенна наверху, нейродрайвер у тебя еще остался. Подожди пару дней, пока бои закончатся… и зови на помощь. Все будет в порядке.» - он неловко подмигнул, слегка улыбнулся, жестом поманил Стого, и вышел из комнату – тот вышел задом наперед, до последнего не сводя прицел карабина с опаснейшего преступника Солнечной системы.

«Ну что? Как все прошло? Все живы?!» - раздались вопросы, как только купол кокпита поднялся. Эндан махнул рукой, кладя блестящий трофей в бардачок кабины: «Вот, пусть Стого расскажет. Это было легче, чем отлить в топливный бак… Но у нас нету времени делиться историями. Срочно берите курс на Землю – каждые две секунды она падает на километр ниже… а мы провозились с этим пассажиром целых полтора часа. Перегрин, выходи на ретроградную экваториальную орбиту Земли – таким образом, мы воспользуемся силой вращения Земли, чтобы приземлиться еще быстрее.». Ада воскликнула: «Подожди! Я оптимизирую маневр… сейчас мы в так называемом «Коридоре Вояджера» - одном из положений, позволяющих нам получить максимальное ускорение при транспланетарном маневре – пользуясь четырьмя газовыми гигантами как пращой. Нептун и Уран вне нашего маневра – но Сатурн и Юпитер дадут ощутимый прирост в ускорении – вкупе с торможением за счет гравитационного колодца Луны, мы достигнем точки назначения в два раза быстрее – всего за полтора часа!». Эндан кивнул: «Отлично! Перегрин, перевести управление в ручной режим. Настало время проведать Виола.». Ада подключила нейродрайвер, и корабль заложил резкий поворот от Титана – не жалея адронного топлива, он выпускал струи белого света в пустоту, оставляя кремовый шар Сатурна позади. Перед кораблем быстро увеличивался огромный грязно-бежевый мяч Юпитера – пролетев мимо него, корабль провернулся по неправильной орбите – как снаряд в праще, он устремился с еще больше скоростью к мягко блестевшей бело-сапфировой точке в иллюминаторе. Эндан выдавил последние капли эссом-пасты в желудок, отбросил пакетик, и спросил: «Вроде прошел уже час, а мы все еще ничего не предпринимаем насчет торможения. Возможно, уже пора?..». Ада усмехнулась: «Вот этот маневр тебе точно понравится. Он становится еще веселее, когда ты в этом забавном наушнике, который нам сделал Стого. Суть в том, что когда ты приближаешься к небесным телам, ты слышишь это… «гудение», вызванное повышенным гравитационным взаимодействием на сверхвысоких скоростях. В общем, подожди еще десять минут.». Земля очень медленно увеличивалась в иллюминаторе – но в последние минуты, прямо по курсу появилась Луна, и начала увеличиваться с совершенно неприличной скоростью. Первобытный ужас застыл в глазах капитана, а кохлеарика доносила до него не гудение, а жуткий низкий крик – корабль со свистом вошел в мизерную атмосферу спутника Земли, и шел прямо на столкновение с Луной. Крохотная гравитация Луны вошла в противостояние с искусственной гравитацией корабля – капитан почувствовал, как мощная сила притягивает его к потолку, и лишь магнитные ботинки удерживают его на месте. В панике, он схватился за плечо Ады, крикнув: «А-а-а-а-а-а!!! Господи, Ада, сбрасывай! Мы же сейчас разобьемся!». Она восхищенно оглянулась: «Вот, а я же говорила, будет круто! Смотри… сейчас!». Корабль уже почти прокопал носом быстро мелькающий перед иллюминатором реголит, как вдруг Перегрин принял параллельное положение относительно поверхности – но зрелище едва ли стало менее ужасающим. Внезапно, прямо перед кораблем появилась высокая горная гряда – корабль в долю секунды перемахнул ее, вновь ложась на прежний курс. Еще несколько минут полета на безумной скорости – и окрестности уже стали немного различимы. Были видны моря, кратеры, и титанические борозды от горных работ прошлого. Стого рассказывал ему, что после заключения Трансэкваториального договора, на Луне был построен первый энергетический термоядерный реактор – совместное мероприятие Конвенции и Протектората, направленное на решение энергетического кризиса Земли. После войны Исхода, реактор пришел в негодность – но его технологическое наследие живет в каждой крупной колонии обеих сверхдержав. Эндан подумал, насколько прекрасным может быть будущее, где селениты и теллуриане вновь смогут работать вместе… Насколько далеко нужно зайти, чтобы этот союз никогда не распался.

Очередной горный кряж отвлек его от мыслей – буквально в последний момент корабль перескочил через препятствие, с неприятным скрежетом задетого отражателя. Капитан спросил: «Сколько там еще осталось? Честно, меня от этой карусели скоро стошнит.». Ада ответила: «В сумме, для торможения с восьми десятых скорости света нужно шестьдесят оборотов вокруг Луны… ладно, не смотри на меня так, мы сделали уже сорок четыре… теперь сорок пять. Еще пару минут в обнимку с Луной – и нас отправит точно на экваториальную орбиту Земли. Но скажи, ведь здорово было?». Эндан оперся на приборную панель и ответил: «Не спорю, мы пришли в два раза быстрее, чем на автопилоте, и рассчитать маневр с учетом положений и масс четырех планет в уме, это нечто… экстраординарное. Но пойми, у меня чуть не взорвалось сердце. Это действительно очень, очень страшно. Мы точно не могли разбиться об эту скалу?». Ада рассмеялась: «Мы могли убиться об любую скалу. Это же космос – одно неверное движение, и твое тело расщеплено на атомы. Но если серьезно… это же здорово. У нас осталось так мало мгновений перед самой рисковой авантюрой в истории Местного сектора – мне кажется, нужно брать из них максимум. Или ты не веришь в мое мастерство?» - она лукаво улыбнулась, глядя на отходящего от шока капитана. Тот ответил: «После этого полета, я, наверное, верю во всё. О, кажется, мы вышли… бери чуть ниже экватора. Если Виол находится в противоположном от места крушения направлении, лучше зайти к нему с другого направления, пользуясь эффектом неожиданности… вот, наконец-то мы оторвались от Луны.» - в иллюминаторе появилась Земля, нанизанная на тонкий и яркий зеленый луч, устремленный куда-то в регион Центральной Америки. Темные лепестки грозовых туч, образованных испаренными Солнцем океанами, застилали освещенную половину планеты – а на темной стороне, облака симметрично расходились на четыре лепестка от зеленого луча, как от миксера в чане со сливками. Эндан подошел к автотелескопу – в нем можно было отчетливо разглядеть Глизеанский флот, мимо которого они пролетали. Теллурианские корабли, от небольших Ревенантов до гигантских Деквизиторов, устремились вперед, в точку падения луча – все, как один, зачарованно наблюдали за ходом великой битвы, не обращая внимания на летящий фрегат. Приглядевшись, Эндан заметил то же самое и за флотом Протектората – сотни тысяч людей на многократно подбитых и столько же раз залатанных кораблях наблюдали за Землей. Наконец, он перевел автотелескоп на Астрономический Манипулятор – вокруг него в строгой последовательности расположились блестящие кольца – с ужасом он понял, что это десятки серебристых кораблей, держащихся в такой плотной формации, что сам флагман было практически невозможно разглядеть в подробностях. Тем временем, корабль уже поравнялся с верхними слоями атмосферы – тихо шурша выступающими частями, он парил над облаками, переходящими в гигантский небесный колодец – благодаря лучу, в нем было светло как днем – но со зловещим зеленоватым оттенком. Ада сказала: «Дальше мы будем уязвимы для противовоздушной защиты… нам нужно точно определиться с местом посадки. Есть идеи?». Эндан вновь пригляделся в окуляр, и сказал: «Так… значит, луч попадает не совсем в экваторе – если быть точным, он идет до перемычки между континентами – в то, что когда-то было заповедником Тавака, в Центральной Америке. Сейчас необходимо установить, где находится Виол… о, вот и он. Смотрите… Балор совершил посадку в лесах Амазонии. Попробуй привести нас туда – желательно, не привлекая лишнего внимания.». Ада пожала плечами: «Не получится. Нас видно отовсюду – вся битва происходит на Земле, и, благодаря лучу, воздух кристально чист и светел. Как только мы сядем, нас ждет тот еще прием. Начинаю снижение…». Внезапно, корабль прилично тряхнуло, а показания отражателя серьезно просели – в рубку вбежал Мартин, крикнув: «По нам попали! Ионные зенитные снаряды… по-видимому, из МРП! Кэп, кто это?!». Эндан повернул окуляр и нервно ответил: «Явно стреляют с поверхности… и явно из орудий Протектората. По всей видимости, они приняли нас за фрегат теллуриан, нарушивший правила Трехсторонней войны. О господи…» - несколькими нажатиями он пригляделся к северной части поля – там, посреди сухого каньона, лежали остатки некогда великого корабля. Цвайхандер понес тяжелые повреждения – обугленные куски корабля, точно разрезанные внутренними взрывами, лежали на земле – а посередине возвышалась построенная в спешке огромная поддерживающая структура, похожая на пусковую установку гигантской космической ракеты – но от нее по земле отходили гигантские следы в форме ребристого вытянутого шестиугольника, окруженного четыремя круглыми точками. Эндан с ужасом следил за следами, пока не вышел на владельца этих огромных отпечатков – гигантского двуногого робота, которого с большой натяжкой можно было назвать «человекоподобным». Сложно было определить его размеры – на данный момент он сел на одно «колено», выставив вперед одну из рук – начиная с «локтя», она разделялась на два ствола, усеянных медными пластинами, направленными друг на друга – без сомнения, это была мортира на разнице потенциалов – и она была направлена точно в Перегрин, с отлично рассчитанным упреждением.

Внезапно, очередной выстрел из него сверкнул синим копьем, пролетая через плотную атмосферу – а затем разорвался на сотни голубоватых капель, с визгом врезавшихся в прозрачную гладь отражателя. Эндан крикнул: «Ада, напряжение на отражателе растет! Срочно проводи маневры уклонения!». Она в ужасе обернулась и ответила: «Не могу! Он окружает нас ионной крошкой – куда бы я не повернула, корабль остается у них на прицеле!». Капитан в ужасе покачал головой: «Тогда возвращаемся на орбиту. Мы не имеем права погибнуть здесь!». Она хлопнула ладонями по панели и с глубокой печалью в голосе прошептала: «Уже поздно… простите меня. Я не думала, что вновь всех подведу…» - если бы теллуриане могли плакать, именно это она бы сейчас и делала. С громким треском и морганием света на всем корабле, отражатель пал. Эндан хлопнул ладонью по приборной панели, крикнув: «Нет, еще не все потеряно! Мортирой, конечно, можно накрыть воздух… но ей нельзя уничтожить целый фрегат. Держитесь – мы приземлимся в целости.» - он приложился к окуляру и обомлел от ужаса – гигантский робот спрятал конечность с мортирой, встал в полный рост – больше пятисот метров холодного железа, увенчанного круглым коричневым шаром из гальванического сплава, с синим окуляром, окруженным металлической крыльчаткой. Четыре массива сенсоров симметрично исходили в стороны вокруг – за правым «плечом» висела гигантская параболическая антенна, а за левым – телескопическое орудие невероятных размеров. Левой «рукой», которая действительно имела три пальца, робот осторожно дотронулся до орудия, как будто доставая меч – однако он лишь помогал ему прицелиться на далекую цель. Гигантская пушка начала раздвигаться, увеличиваясь в размерах в два раза – и наконец, она ударилась в пыльную почву каньона. Эндан обернулся, крикнув: «Делай самый резкий маневр уклонения, который только возможен… сейчас!». Гигантское орудие расчертило резкий белый след через атмосферу – и оставило дымчатый след в космосе, с жутким свистом пролетев мимо Перегрина – тот успешно сделал бочку. Мартин мгновенно среагировал: «Рельсотрон класса «земля-космос» … какого-то черта стал переносным! Еще и такая точность… Вы заметили, что снаряд движется с такой скоростью, что поджигает воздух за собой? Одного попадания куда угодно будет достаточно, чтобы превратить наш корабль в серпантин!». Эндан покачал головой: «Тогда надо сделать так, чтобы по нам не попали. Уворот!». Перегрин вновь начал перекат – как вдруг он остановился за метр от снаряда – будь команда на секунду позже, упреждение выстрела бы сработало. Мартин внезапно побледнел – он крикнул: «Господи… оно быстро учится! Это не автоматика…». Капитан ответил: «Тогда сделай маневр посложнее. Нам осталось сто километров. Мы прорвемся!». Однако, выстрела все никак не следовало. Противник также старался быть непредсказуемым – и Эндану оставалось лишь пристально наблюдать за гигантским орудием. Наконец, появилась резкая вспышка – капитан крикнул: «Уворот…» - в ту же секунду, неведомая и непреодолимая сила впечатала его в пол, отбросив от окуляра – он мгновенно потерял сознание.

Не звучало никаких сирен – но и питания тоже не было. Эндан поднялся с покрытия кабины, встав на ноги – силой адреналина он не чувствовал боли, лишь тяжелое головокружение. Мартин уже очнулся – его предплечье исторгало ручейки крови, а рука сгибалась на сорок градусов в неприятном открытом переломе – но он был в сознании, и оперативно накладывал шину на руку. Ада лежала на приборной панели – из ее головы торчал искрящий провод нейродрайвера. Эндан оторвал кусок бинта из аптечки Мартина, намотал его на руку, и выдернул горячий провод – теллурианка мгновенно очнулась, оглянулась и крикнула: «Господи, что я наделала! Нам нужно как-то спасти корабль… Ты можешь вернуть питание?». Эндан махнул рукой: «Не знаю, я только очнулся. По-видимому, нам разбили первичный, вторичный, и третичный контуры… иначе я не понимаю, почему у нас отказала рубка. Я вижу только один способ спасти корабль… необходимо вновь задействовать отражатель. Мы должны найти Стого… это опасно, но, если мы суммируем наш ихор-потенциал, втроем мы сможем вернуть энергетический щит к жизни.». Ада недоверчиво наклонила голову: «…втроем?». Эндан решительно кивнул: «Кровь симбионта так же способна проводить и накапливать электричество, как и ихор. Неважно… главное, ты согласна рискнуть?». Ада молча кивнула, подбежала к левой двери из поврежденного контрольного пункта, вставила серые пальцы в щель между створками, и попыталась раздвинуть заевшую дверь – Эндан поспешил на помощь, схватился за противоположную створку, и, с треском и скрежетом, упрямый механизм сдался, резко раздвинувшись. По инерции, капитан слегка перегнулся через порог двери – и обомлел от ужаса. По ту сторону не было ничего – десять метров разделяли его с лестницей на корабль… точнее, на то, что от него осталось. Под напором снаряда вся несущая конструкция была многократно перегружена – и в результате, корабль разделился на добрую дюжину независимых обломков разной целости. Балансируя на грани, Эндан видел невозделанные и заброшенные разноцветные квадраты сельскохозяйственных угодий – покинутое наследие Старой Земли. Как кирпичи в мозаике, они с огромной скоростью мелькали перед ним – намекая на то, что корабль летит как минимум на скорости в пару сотен метров в секунду. Один из обломков резко воспламенился, и через пару секунд взорвался – Ада в последнюю секунду успела поймать капитана за плащ и втащить обратно, прежде чем ударная волна скинула бы его с порога. Она выдохнула: «Это была наша цистерна с кислородом! Черт возьми… все потеряно. Нам нужно эвакуироваться! Попробуй поднять Мартина на ноги – я сведу обломки поближе, чтобы мы могли добежать до ангара… лишь бы Кортик пережил все это.» - она скинула углетканевую накидку, вытащила из нее пояс, и каким-то образом увеличила его несколько раз вдвое – таким образом, что он превратился в настоящий трос. Связав из него лассо, метким броском она закинула петлю на торчащую из противоположного обломка балку, ухватилась обеими руками, развернулась в пол оборота и застыла в положении невероятного напряжения. Эндан, тем временем, затягивал последние узлы шины на переломе селенита – как вдруг он понял, что его пациент лежит без чувств – прозрение мгновенно накрыло его. Они находились в стратосфере, и кислорода критически не хватало. Шлем Мартина был пробит насквозь, и капитан совершил первое, что пришло ему в голову – с щелчком и поворотом, он отсоединил свой шлем, вдохнув ледяной и бесполезный воздух небес – и закрепил шлем на ободке скафандра Мартина. Тот постепенно начал приходить в себя – как вдруг, с резким хлопком, импровизированный трос лопнул, и Ада по инерции врезалась в приборную панель – спустя еще пару секунд, два гигантских обломка с ударом соприкоснулись.

Не дожидаясь, пока они вновь разойдутся, Эндан подхватил раненого под плечо и потащил его к лестнице – она привела их в отсек, который когда-то нес могучее лазерное орудие. От удара, конструкция еще сильнее дестабилизировалась – и из казенника гигантского орудия с грохотом выпала огромная ребристая линза, прокатилась по палубе прямо перед капитаном, и, смяв стену как бумагу, вылетела наружу. Ада накинула свой плащ на зияющую дыру – с хлюпаньем, проход вновь открылся. Капитан крикнул, перебивая громкий свист ветра: «Где Стого, когда он так нужен?! Нет, серьезно, где его черти носят?». Он спустился по лестнице и резко остановился – она так же кончалась разломом. Мартин хрипло произнес через шлем: «Вам не кажется, что корабль разломило слишком ровно? Я, если честно, даже удивлен, что его не перемололо в труху.». Ада ответила, перекрикивая ветер: «Дело в модульной структуре Конструктора! Снаряд попал в жилые отсеки… и теперь они их раскидало по всему небу. Но все остальные части корабля относительно целы – до тех пор, пока их не размажет о землю через несколько минут.». Эндан обернулся и внезапно улыбнулся, крикнув: «Подождите! На нижней палубе реактор и отражатель… отсюда кажется, что отсек цел. А это значит… возвращаемся к изначальному плану.». Внезапно, на огромной секции обломков, парящей под лестницей, показалась трещина – приглядевшись, Эндан разглядел темное лезвие, терпеливо прорубающее потолок коридора. Наконец, металлическая пластина приподнялась и мгновенно улетела назад – Стого одним прыжком вышел на крышу отсека, помахав рукой и что-то сказав – однако, за дюжину метров слова рассеялись в ураганном ветре. Осознав это, он вытащил лезвие из запястья – основательно потянув, окончательно отломал его, и принял через отверстие в крыше связку веревки – примотав её к основанию лезвия, он с размаху запустил острый гарпун – тот пробил балку огромного обломка, надежно закрепившись. Теллурианин внизу потянул несколько раз за веревку, и растерянно пожал плечами – боевая палуба была во много раз тяжелее рубки, и не поддавалась его усилиям. Эндан пожал плечами и кивнул на веревку. Первой пошла Ада – подобрав с пола отломанный кусок арматуры, перекинула его через трос, неуверенно повисла, закрыла глаза и перелетела через пропасть. Мартин усмехнулся, включил реактивный ранец для медленного падения, и с разбега перепрыгнул на нижнюю палубу. Капитан тихо выругался, ухватился руками за ребристую поверхность каната, и осторожно принялся перехватывать веревку перед собой. Один неловкий взгляд вниз – и содержимое его желудка попросилось наружу. Они уже были в считанных километрах от поверхности – он уже мог разглядеть мелькающие с ужасающей скоростью деревья. Наконец, он смог оторвать взгляд, и сделать последний прыжок, надежно упав на магнитные ботинки. В ту же секунду, его стиснули в объятиях могучие руки Стого – тот крикнул: «Клянусь Пророком, я так за вас волновался. Мы уже приготовили катер – если повезет, мы сможем погасить жуткую скорость, которую мы набрали. Но это уже не наша забота… быстрее бежим в ангар.». Эндан покачал головой, вновь обретая поверхность: «Планы изменились, дружище. Без пушек, нам нечего делать на поверхности. Нам нужно спасти столько корабля, сколько мы сможем… бежим к отражателю, я все объясню.». Стого будто побледнел: «Я тебя понял… ты уверен, что мы выдержим? Там ведь безумный заряд, и нам необходимо будет заземлить его мгновенно… Ладно, ты прав – нам нужно сберечь хоть что-то.». Они спрыгнули вниз – Хосе крикнул им вслед: «Я займу катер – если что-то пойдет не так, бегите обратно!». Ада, Стого, и капитан вошли в тесный отсек с мерцающей исчерченной сферой посередине, вокруг которой вращались искрящие кольца – Стого решительно вышел вперед, обмотал запястья оголенным проводом, отдал концы провода – и обхватил ладонями стержни трансформатора. Синяя молния с щелчком промелькнула между его пальцами – и все трое потеряли сознание.

Глава XXXVII. Легион мертвецов

Глава XXXVII. Легион мертвецов

С гулким ударом, затвор принял огромный двухсотграммовый патрон. Старик пригладил бороду и довольно свистнул, сказав скрипучим голосом: «Вот, сына. Эти технологии… ты знаешь, когда придумали эту штуку? Четверть тысячелетия назад, вот когда. Ни меня, ни тебя тогда не было… а были гении, титаны. Люди уже тогда знали, как убить что угодно в обозримой Вселенной!» - он взял протянутую ему коробочку с собачьим салом, зачерпнул большой кусок белой массы пальцем, и обильно растер ее о сложные металлические части обнаженного механизма. Он продолжил: «Да, это нужно смазывать… возможно даже чинить. Возможно, она даже взорвется у тебя в руках! Но ей можно – все-таки, позволю отметить, возраст у нее более чем почтенный. Это, знаешь ли, не те пластиковые игрушки, стреляющие металлической крошкой, которыми снаряжают нынешних солдат!». Старик был замотан в грязные лохмотья, каким-то образом выглядящие удивительно практично – в них нашлось место для ленты с патронами, какой-то травяной аптечки, и даже самодельного противогаза. Он лежал рядом на скале, рядом с зарослями, высунув ствол мощной винтовки – а рядом сидел черноволосый юноша в поношенной форме какого-то государства Старой Земли – тошнотно-зеленых брюках и куртке. Он пожал плечами: «Но почему они всегда сюда возвращаются? Теперь еще и этот луч… неужели на этот раз нам действительно конец?». Дед рассмеялся: «Ну, возможно, и конец… а тебе ли не все равно? Именно потому, что они так любили рассуждать о мире, о Вселенной, о будущем, они и покинули Землю. Человек не создан жить высокими порывами… лучшая философия – отсутствие таковой. Печаль в том, что это ты можешь понять только достигнув пика этой философии, проанализировав и отбросив все концепции и направления. И когда ты чувствуешь, что спустил свою жизнь впустую… что тебе остается? Только провести ее остаток как можно лучше. Тебе никогда не казалось веселым, как древняя противотанковая винтовка калибром четырнадцать с половиной миллиметров может убить обоих богов нашего времени… теллурианина и мехкорпа? Держи бинокль ровно – я попаду ему в голову.» - он указал вдаль и приложил изъеденный красными трещинками глаз к окуляру. В нем было видно четырех теллуриан, стоящих вокруг и переговаривающихся о чем-то – их кожа имела странный вид, как будто их раскрасили диагональными черно-белыми полосами. Старик прошептал: «Ну и уродец. Сейчас я тебе расскажу, как было трудно достать эту пушку из хранилища миротворцев.» - наведя подергивающееся перекрестие на ближайшую голову, он спустил курок – винтовка заметно прогнулась на сошках, и дым свежей смазки пошел из ствола, закрыв обзор из прицела. Стрелок тихо выругался и жестом попросил бинокль – получив его, он взглянул на группу. Теллуриан все так же было четверо – и ни на одном не было видно следов повреждений. Однако, вокруг одного из них как будто было какое-то… поле? Оно быстро теряло свой голубоватый оттенок, вновь становясь прозрачным – а след от его выстрела остался на земле ровно перпендикулярным черным следом в пыли. Один из них выхватил из-за спины огромную маг-винтовку и выпустил неточный выстрел в ответ – с тихим стуком, он попал в скалу. Юноша рассмеялся, но старик в ужасе выронил бинокль, подхватил одной рукой винтовку, а второй – сына, и по-олимпийски далеко отпрыгнул от обрыва. В ту же секунду вся каменная глыба огневой позиции приподнялась наверх и осыпалась вниз, унеся участок радиусом добрых два метра радиусом – дед устало отполз и улыбнулся: «Заводим байк – сегодня нам улыбается удача. Лучше не будем испытывать ее терпение.» - он отошел к обрушенной хижине, и достал откуда-то из-под прогнивших досок вполне приличный мотоцикл – оседлав вдвоем железного монстра, они понеслись в противоположную каньону сторону, вниз по ровному склону. Сын спросил: «Но почему… они не преследуют нас? Ты ведь убил столько теллуриан, и разбил столько мехкорпов?». Тот раздосадовано ответил: «Хорошо, я тебе скажу. Потому, что мы ничего не значим в этой войне – как раньше войска имели потери от холода и болезней, так и сейчас они готовы мириться с безумными гайянцами с пушками из хранилищ Старой Земли. Я здесь – скорее, как живучий, голодный и надоедливый комар, а не бесстрашный мститель за планету и ее коренных обитателей. Только подумать… все, кого я убиваю, родились или были собраны за пределами нашей Земли. Помнишь, как патруль Протектората меня все-таки поймал? Тогда я познакомился с одним типом… вроде не слишком старый, но выглядит хуже, чем я. Весь в каких-то швах, аки зверь Франкенштейна…». Юноша участливо спросил: «Кто-кто?». Тот махнул рукой: «Ты даже это что ли не читал? Господи, какое поколение оставляем… Ладно, неважно. Так вот, он навел меня на одну идейку… Даже если мы сможем объединить всех гайянцев планеты, что по определению невозможно, и нанести точный удар в финальном сражении, отбросив обе сверхдержавы – нашей планете все равно конец. Цикл повторится, и мы вновь бросим ее ради звезд… ради самонадеянных надежд, которые вновь обернутся разочарованием. Но в какой-то степени я все-таки переспорил старика… посмотри на небо. Что бы они не делали, Земля всегда будет их звать обратно, всегда будет великим трофеем и ужасным разочарованием. Сначала их не устраивает то тело, что дала им Природа… затем их не устраивает их планета. А что дальше? Их не устроит реальность сущего?».

Юноша осторожно перебил ворчание отца: «Подожди… а куда мы едем? На восточное побережье, в убежище?». Тот отозвался с импульсом смеха: «Ты что, забыл, что нас оттуда выгнали? Движение Гайи теперь, видишь ли, под иным руководством. То, что раньше было разнородной толпой асоциальных отшельников, оставшихся без билета на ковчеги людей, неисправимых мародеров, одиноких философов… теперь превратилось в идиотский культ. И ты думаешь, что им руководят идиоты?! Ни в коем случае! Им руководят чертовски умные подлецы, отлично знающие, что с людьми делает время и отчаяние… но вместо лекарства, они смешали для нас отраву из слепого повиновения и поклонения. Стоило Звездочёту заметить, что Солнце стало больше чуть ли не в полтора раза, а облака расступаются перед зеленым лучом из космоса… он свалил в кучу все концепции Судного Дня из всех религий и оккультных учений, и вывалил их в пораженные безумием головы землян. И вот, пожалуйста… но Звездочёт отлично знает, что его культ выживет лишь в тишине, в подземных убежищах. Стоит кому-то победить в Эволюционной Войне, и волна реколонизации Земли сметет его, где бы он ни был… но ему хочется почувствовать вкус власти перед смертью, побыть самым настоящим повелителем мух.». Сын пожал плечами: «И что тогда? Я понимаю, что твоя судьба уже предначертана… но что делать мне? Возможно, мне стоит присоединиться к одной из межзвездных сверхдержав… связать свою судьбу с равнодушными звездами?». Старик горько усмехнулся: «Именно это ты и сделаешь… но далеко не по своей воле, это я тебе гарантирую. В чем проблема? Единственная проблема теллуриан – они не ты, и ты – не они. Тебе бы наверняка хотелось быть одним из них… никогда не чувствовать голод, усталость, боль. Но тебе просто придется жить с мыслью о том, что тебе никогда не быть ничем подобным. Селениты пытаются изо всех сил… и погляди, к чему это их привело. Разбей их примитивное шасси – и они становятся беспомощными пуленепробиваемыми шарами на холодной земле. К черту Протекторат, к черту Конвенцию, сына. Наслаждайся свободой, пока можешь… пока кровь твоя красна, а очи твои белы.».

Долговязый селенит сидел рядом с кустом – а точнее, со своим товарищем, покрытым несколькими слоями маскировочной сетки, и удерживающим снайперскую винтовку – он прикрывал ряды мехкорпов, которые маршировали по каньону нерушимым рядом. Он указал в сторону тихого рокота двигателя вдали, и с усмешкой произнес: «Грязный Стрелок все-таки ушел. Видел?». Низкий голос из «куста» произнес: «И пусть смерть войдет в его дом. Ты знаешь, сколько наших погибло от его рук? Да, он не стрелял по людям… он стрелял по тем, кто этих людей защищает – мехкорпам. Как будто ему нравилось наблюдать за тем, как он оставляет нас беспомощными перед лицом узурпаторов. И сколько бы он не убил теллуриан, это не искупит его в моих глазах… именно силами таких бездушных идеалистов и свершилось величайшее зло в истории.». Его товарищ рассмеялся: «Год войны на поверхности тебя точно изменил. Мы ведь больше не должны бояться… Теперь, смерть – не более чем временное затруднение. Металлическая Матерь дарует каждому из нас бессмертие и всемогущество, невиданное теллурианами.». Тот усмехнулся и вздрогнул листвой: «Можешь на это надеяться… я уж лучше сохраню свое тело, и не стану уподобляться узурпаторам. Конечно, меня радует, что в бой идут тысячи новых мехкорпов – но меня не радует перспектива оказаться среди них в полном осознании.» - внезапно, он отодвинулся от прицела и резко развернулся на месте, сбрасывая сетку, оборачиваясь на гудящий звук высоко в небе. Как пламенеющая комета, гигантский теллурианский корабль скользил вниз, разбитый на множество мелких частей выстрелом из тяжелого рельсотрона. Куст усмехнулся: «Вот, посмотри, кто-то решил не оставаться в стороне. Прямое нарушение правил Трехсторонней войны… глупец думал, что он поможет своему дорогому Виолу – но на самом деле, он значительно ослабил огневую мощь Глизеанского Флота, и уменьшил его шансы на победу. Забавно, что теллуриане обычно выживают после таких крушений… и поэтому, он застанет заслуженное презрение, которое ему достанется от его военачальника.». Его товарищ отозвался: «Именно этим и сильно пятое поколение, именно поэтому оно может до сих пор противостоять нашей армаде мехкорпов. В отличии от наивных и легкомысленных астронавигаторов Глизеанского Флота, теллуриане Виола каким-то образом выходят из пробирки со знанием боя, с огромными навыками выживания, и тем, чего нет даже у самых старых детей теллура… с понятием командной работы и дисциплины, критичными для любой армии. Теллуриане уже давно имеют идеальные тела – но теперь они имеют идеальную тактику, лучшие навыки.». Его товарищ мрачно усмехнулся: «Вот до чего нас довело Антикорпореальное восстание. Теперь ты восхваляешь тех, кто отнял у нас Землю, кто начал вековое противостояние… мое мнение не самое популярное, но я не постесняюсь его вновь высказать – вы слишком приблизились к образу тех, с кем сражаетесь. Я не отрицаю, что войну нужно выиграть здесь и сейчас, но для этого не обязательно было задействовать проект Хель… Маршал слишком молод, слишком одержим своими мотивами. Это может привести нас к катастрофе… к новой Эволюционной Войне.». Его собеседник фыркнул и махнул рукой: «Каким нужно быть параноиком, чтобы так думать. Да, нужно иметь смелость, чтобы признаться – мы воевали с теллурианами с глубочайшей завистью в сердце. Но теперь это в прошлом. Теперь мы – вновь венец творения, цари природы, пик искусственной эволюции. Мы не должны делать культ из своей главной слабости… мы воюем с теллурианами вовсе не потому, что хотим сохранить жалкие оболочки, данные нам Природой – но потому, что их эволюция антинародна, элитарна и преступна в своей сути, превозносит тех, кто родился с правильным химическим строением нуклеиновой кислоты, и оставляет позади тех, кто привел их к этому прорыву.». Его сосед глубоко вздохнул и решил не продолжать спор, вместо этого сфокусировавшись на обломках корабля, которые приближались к их позиции все ближе. Было бы преступно покинуть пост из-за какого-то суеверного страха – но вместе с тем, ему все отчетливее казалось, что раздробленный каркас летит именно на них… и что никому нету до этого дела. Наконец, «комета» врезалась в землю неподалеку под острым углом, и, казалось бы, должна была остаться в кратере – но вокруг нее с хлопком лопнул синий пузырь, и со скрежетом обломки фрегата вылетели из кратера, переехав незадачливых селенитов и остановившись в твердой потрескавшейся почве. Мало что осталось от могучего корабля, покорившего все три измерения в своем неостановимом путешествии – в лавине погнутых и оплавленных металлических пластин лежали случайные куски переживших крушение отсеков. Внезапно, что-то похожее на ангар распалось, как карточный домик, под ударом взлетающего космолета – Кортик выглядел как единственная часть корабля, оставшаяся целой. Хосе приземлился обратно, высвободившись с помощью верного аппарата от плена замурованного отсека – и выпрыгнул из кокпита на обугленные обломки ангара, принявшись за поиск выживших.

Он шел на тяжелое дыхание – и нашел Мартина, погребенного под листами стали и огромной металлической балкой. Сначала он не понял, но потом до него дошло, почему тот в полном сознании опасается пошевелиться – обломок лежал на ободке его разбитого шлема, и любое движение вызывало опасный хруст прочной защитной структуры. Пилот схватился обеими руками за тяжелую деталь, почувствовав неприятное ощущение в лопатках – в ту же секунду Мартин выскользнул из-под завала, пинком отправив погнутый шлем вдаль и потерев ушибленную голову. Вдвоем они принялись разгребать обломки вокруг того места, где когда-то стоял отражатель – отбросив очередной лист металла, они увидели проход внутрь погребенного отсека – посередине лежала раздробленная сфера силового отражателя, вокруг которого раскинулись обломки кольца излучателей – и три человека, лежащих с почерневшими руками, сжимающими блестящий канат, зацепленный за обломки трансформатора. Хосе уже рванулся на помощь, но Мартин едва его удержал, крикнув: «Стой! Если мы прикоснемся к чему-нибудь внутри, нас превратит в пепел.» - он отбежал и через несколько секунд вернулся с рулоном изоляционной ткани. Обмотав ладони темно-синей гибкой тканью, он ухватился за провод – как ядовитая змея, он извивался у него в руках, пуская молнии в металлические стены отсека. Наконец, Мартин смог совладать с упрямым металлическим канатом, отбросив его на землю – ток из трансформатора мгновенно озарил окрестности ярким светом, а затем превратил блестящий медный металл в расплавленный ручеек, легший темным следом на пыльную землю. В ту же секунду, троица встала, оправляясь от электрического шока – капитан устало пробормотал: «Черт возьми, кажется, мы все живы… Есть идеи, где мы сейчас?». Ада ответила, выходя наружу и оглядывая окрестности: «По-видимому, мы в месте, ровно противоположном тому, которое нам было нужно… это явно не леса Амазонки. Если не ошибаюсь, мы сейчас в южной части северного континента – а значит, где-то неподалеку находится и гигантский рельсотрон Протектората, который нас сбил. Он должен быть заметен издалека… но я ничего не вижу.». Эндан подошел к развалинам командного пункта, с горечью пиная блестящие обломки астросферы, и сказал: «Это неудивительно. Прямо сейчас мы потерпели крушение на столовой горе неподалеку от каньона Сион… если сравнивать с тем, что я видел с высоты – мы в двадцати километрах оттуда. Надо понимать, что каньон невероятно глубок – около восьмисот метров, что идеально соответствует размерам Хель – и позволяет гигантскому мехкорпу скрываться от врагов. Для нас ситуация такова – мы находимся возле основного горного тракта, где проходят силы Протектората – и у нас мало времени, прежде чем они решатся оглядеть обломки нашего корабля. Нам нужно за пять минут собрать все, что мы можем унести с собой, и покинуть это место – выдвинуться в атаку на сверхоружие Протектората.». Стого покачал головой: «Это безумие. Пока у нас было лазерное орудие и зенитная мортира, я молчал – но теперь, впятером – против гигантского робота, размером с небоскреб…». Капитан пожал плечами: «Теперь, мы сильнее, чем когда-либо – мы вместе. Да и кроме того… у нас еще есть катер.» - он кивнул в сторону Кортика, стоящего на обломках, как на пьедестале. Мартин покачал головой: «Если мы попробуем взлететь выше десяти метров, нас сразу же засекут радары – каждый мехкорп снаряжен ракетными установками земля-воздух. Нам придется идти пешком.». Эндан ответил: «Не обязательно. Мы пойдем по земле, а Хосе обеспечит нам прикрытие с небольшой высоты, по возможности – если мы будем действовать слаженно, катер окажет нам огромную помощь в битве с Хель. Наша задача сейчас – вынести из обломков все, что может нам помочь. В первую очередь – оружие. Маг-винтовки, смарт-гранаты… что-то должно было пережить падение.». Стого пожал плечами: «Да, у нас предостаточно оружия и патронов – но я все равно не имею ни малейшего понятия, как мы будем сражаться с гигантским роботом. Для этого пригодится тяжелое оружие – как минимум, эквивалентное по силе мортире, которая была на корабле.». Мартин почесал затылок и заметил: «Возможно, у меня есть предложение. Я немного изучил эффект, возникающий при соприкосновении обедненной материи с обогащенной – и вывел некую последовательность. Этот процесс во многом схож с аннигиляцией антивещества, но хоть он и производит гораздо меньше энергии – в отличии от антиматерии, обогащенную материю гораздо легче хранить. Насколько я понимаю ТВК, то есть практически никак, мы имеем дело с процессом агрессивного течения энергии из зоны критически высокой концентрации в зону критически низкой – примерно как в случае с плотно наполненным баллоном с воздухом, в котором делают тонкое отверстие, и тот разрывается на части. Я не проводил ни единого практического испытания, поэтому при обычных обстоятельствах я бы даже не заикался об этом, но… у меня в каюте под матрасом лежит тубус для рисунков, переделанный в пусковую установку для ракет на E/D-материи.». Капитан изумленно выслушал его и сказал: «Поразительно… все, что ты говоришь – верно. Энергии даже нескольких граммов экзотических материй вкупе с небольшим зарядом пластита хватит, чтобы передать огромную энергию в снаряде – эквивалентную удару межконтинентальной ядерной ракеты, упакованной в ручной пусковой механизм. С таким оружием, мы сможем превратить Хель в груду металлолома за несколько удачных выстрелов – надо только дожить до того, чтобы сделать их.».

Восемь мехкорпов шагали по узкой горной дороге, протоптанной шестиногими роботами. Это было сложно понять, но на самом деле, они общались – путем передачи инфракрасных сигналов на короткой дистанции, они разговаривали о природе и удивительной геологии региона. Вокруг возвышались высокие столовые горы, составленные из десятков разноцветных полос, смешивающих все оттенки оранжевого, желтого и белого. Внезапно, со одного из наименее отвесных склонов съехали три человека – замотанные в ленты картриджей и смарт-гранат, в них с трудом можно было узнать Стого, Аду и Эндана. Встав перед бронированными монстрами, они немедленно вытащили маг-карабины из-за плащей, и выпустили пучки ионных снарядов – голубоватая пыльца легла на роботов, уже готовящихся опустить смертельные урановые лезвия, когда Стого ударил по ноге парализованного механизма и закинул гранату в пулеметное гнездо – с гулким взрывом внутри, огромный робот повалился на бок. Второй ряд мехкорпов уже обнажил пулеметы, но капитан вырвался вперед, откручивая тумблер возле ключицы – силовой отражатель мгновенно закрыл узкий горный проход, и шквал пуль ударился в голубую гладь. В тот же момент, из-за скалы вылетел Кортик, и красный луч прицела винтовки Мартина устремился в уязвимые гнезда – несколько точных ионных выстрелов, и оба мехкорпа упали вниз, раскинув металлические опоры – арьергард роботизированного отряда уже прицелился из ракетных установок в катер, но тот развернулся и ниспослал шквал желтых лучей, расплавивших сразу три механических монстра. Последний мехкорп все же выпустил ракеты – но Хосе ловко развернул катер, и самонаводящиеся снаряды ударились в стену каньона, вызвав лавину тяжелых камней, отвлекшую внимание гигантской машины. Троица за это время успела подойти к противнику – Ада ударом выбила одну из гигантских ног машины, Стого забрался по наклоненному шасси, вогнал ручное лезвие в поворотный механизм туловища мехкорпа, и подал руку капитану – тот запрыгнул следом, и взобрался наверх, к самой сфере с управляющими схемами. Вытащив свой гладий, он включил канал связи – по инструкциям из катера, он отделил притертые пластины из почти непробиваемого гальванического композита, еле удерживаясь на бешено вращающейся конструкции. Наконец, невероятно тяжелая округлая деталь, с грохотом ударяясь о шасси, упала оземь – и мехкорп замер с клинком, занесенным у пульсирующей биомеханической управляющей системы. Капитан усмехнулся: «Ну все, дело сделано. А теперь, мой дорогой немой друг, тебе придется делать то, что я скажу – и скорее всего, ты переживешь наше небольшое сафари. Выстрели одиночным из пулемета, если согласен.». Мехкорп покорно совершил выстрел, отделив кусочек глины от скалы. Капитан поманил ладонью команду, и они оба взобрались на мощное шасси гигантского существа – он достал провода из своего рюкзака-отражателя, и с легким щелчком подсоединил их к мощной силовой установке мехкорпа. Присев поудобнее рядом с уязвимым местом робота, он усмехнулся: «Здорово, что вместе с разумом мехкорпам достался инстинкт самосохранения. Не беспокойся, дружище – энергетический барьер тебя защитит… если ты будешь верно следовать моим командам. Вези нас вниз по тропе – и стреляй по всем, кто будет стрелять по нам.». Робот спокойно развернулся и пошел по пыльной дороге. Стого пожал плечами: «Может, все-таки заберем у него пушки? Мне кажется, он не станет стрелять по своим.». Капитан усмехнулся: «Зато «свои» станут стрелять по нему. А если отражатель падет, ему поджарит мозги… так что инстинкт самосохранения теперь полностью на нашей стороне.». Катер осторожно спустился в каньон, и последовал за импровизированным танком – как вдруг, за крутым поворотом каньона, их ждал еще один отряд мехкорпов – шквал огня обрушился на оба транспорта. Не получалось даже близко сосчитать противников – синяя гладь полностью покрылась следами выстрелов, и отражатель грозил окончательно пасть перед напором. Но вдруг, все орудия пришли в действие – лазеры катера, ракеты и пулеметы мехкорпа, и три маг-винтовки выпускали безостановочный шквал огня и разрушения.

Наконец, едва живой отражатель вновь обрел прозрачность – каньон был целиком застлан искореженным металлом и обломками, в которых оставались нетронутыми лишь управляющие сферы – покоренный мехкорп с трудом переступал через обломки своих бессмертных собратьев. Ада изумленно прошептала: «Это было целое войско… без сомнения, мы сейчас выигрываем Виолу время для починки флагмана.». Эндан устало пожал плечами: «Не думайте о нем. Сейчас Хель – наша главная проблема. Если мы сможем устранить её воздушное превосходство и вынудить силы Протектората на отступление, нам не составит труда пересечь поле боя на катере, попав на южный континент, где нашел свое пристанище Балор.». Мехкорп вышел на прямой участок, разогнавшись до скорости автомобиля – Эндан даже не знал, что ноги металлического паука могли так быстро передвигать тело робота. Оставляя высокий шлейф пыли за собой, машина мчалась по горной тропе, и скалы становились все выше, а проем все шире – пока за поворотом их не встретила еще одна засада, с добрый десяток роботов. Мехкорпы даже не стреляли – и скоро капитан понял, почему. Сзади на них вышла еще дюжина им подобных – судя по следам от пуль, они были отозваны прямо с линии фронта – Маршал явно отчаялся, пытаясь поймать нарушителей. Подчиненный робот как будто сжался, видя свой конец. Мехкорпы обступали троицу, а катер быстро спрятался за горой – капитан тихо прошептал поврежденному механическому слуге: «Сейчас твой лучший шанс выжить – следовать нашему плану. Как только я скажу, выпускай ракеты в стены каньона вокруг нас – а затем на полной скорости неси нас вперед.». Он подождал еще пару секунд а затем крикнул: «Давай!». Стого размахнулся и кинул связку смарт-гранат вперед – Ада накрыла ионными снарядами ряды мехкорпов, не давая им опомниться – и с грохотом, робот вылетел прямо перед мощной лавиной тяжелых осадочных пород. Робот бежал вперед, вонзая тяжелые лезвия в парализованных врагов, а катер поливал наступающих мехкорпов непрерывным лазерным огнем – как вдруг проход разошелся в стороны, открывая две титанические параллельные гряды. Это и был Сионский каньон – высокие столовые горы сходились к одинокому гигантскому человекоподобному роботу, сидящему на одном колене. Рукой с тремя «пальцами» он уперся в землю – к ней по пыльной земле съезжались старые грузовики с огромными контейнерами в прицепе. Механические манипуляторы ловко выгружали контейнеры в гигантскую конвейерную систему, проходящую через всю руку – она поглощала привезенные рулоны желтого, серого и оранжевого цвета, заправляя их внутрь огромного механизма. Видимо, Хель готовилась произвести новую партию мехкорпов – грузовик с открытым верхом, доверху набитый возвращенными управляющими шарами, подъехал к рампе в нижнюю секцию туловища – в глубине виднелся неяркий свет и множество машин, постоянно что-то перемещающих и испускающих искры, сваривая нужные детали. Эндан достал из-за спины пусковую установку, прицелился лазерным указателем, и прошептал: «У нас только одна попытка… нельзя дать ей создать новых существ, говорящих лишь на языке пуль и лезвий. Приготовьтесь.». С тихим попискиванием, микроконтроллер ракеты принял сигнал – и с шорохом снаряд вылетел вперед, быстро преодолевая несколько сотен метров до цели. В последний момент, капитан приподнял ствол орудия – ракета описала дугу в воздухе, и влетела в недры робота вперед грузовика – ужасающий взрыв сотряс гигантскую конструкцию, и скрежещущий металл крикнул, как умирающий кит – шторм пламени вырвался из покореженных внутренностей робота, и перевернул грузовик – сферы бессильно покатились по пыльной земле. Рампа резко въехала обратно, а гигантский робот принялся стабилизовать температуру и давление, нарушенные критическим ударом – струйки пара озарили всю гигантскую конструкцию. Эндан с гулким звоном закинул вторую ракету в трубу установки, когда Хель внезапно подкосилась, ударив гигантским предплечьем руки оземь – но лишь для того, чтобы прицелить гигантский рельсотрон перпендикулярно земле. Небольшие молнии принялись собираться вокруг орудия, и капитан едва успел крикнуть: «Бежим!», и отпрыгнуть в сторону, как ужасный грохот пронзил долину – снаряд без труда испарил подчиненного команде мехкорпа и прокопал гигантскую выжженую колею к горизонту. Ужасная тектоническая волна пронзила землю – небольшая, но высокая столовая гора, на которой они стояли, мгновенно развалилась на мельчайшие части.

Эндан уже видел свое падение с шестидесятиметровой высоты, как вдруг прямо перед ним пролетел катер, подставив наклонное охлаждающее крыло. Капитан медленно пополз к распахнутой двери грузопассажирского отсека, не в силах отвести взгляд с гигантского робота – медленно Хель вставала на ноги, во весь свой невероятный рост. Наконец, капитан поймал ладонь Стого и залез внутрь, смотря на увеличивающийся силуэт гигантской боевой машины. Вблизи это было самое настоящее воплощение ужаса человека, его страха перед тяжелой машиной – две непропорционально гигантские ноги, длиной с туловище и голову, были способны покрывать километры за считанные секунды. На их «бедрах» висело по пять цилиндров, заряженных ракетами «земля-воздух» – а ноги несли гигантское тело с опаленной створкой, шестью симметричными лучеметными импульсно-лазерными гнездами, разломанными внутренним взрывом, и гигантской круглой пластиной из гальванического композита – за ней скрывался мощный генератор антигравитации, без которого огромная конструкция бы пала. Целых два нептуниевых реактора в груди питали шасси и орудия – левую руку, увенчанную многофункциональной мортирой на разнице потенциалов, и правую, заканчивающуюся гигантской ладонью, разделяющейся на три пальца. В процессе становления на ноги, из плеча этой руки выдвинулся огромный прибор, похожий на реплику самонаводящейся плазмы фарстрайдеров – огромное кольцо, покрытое какими-то спиралями. Из предплечья вылетело лезвие, и тотчас же вернулось в свое лоно, а из второго плеча выдвинулось гораздо более привычное оружие – батарея вихревых ракет «земля-земля». Как будто всего этого было мало, металлическая крыльчатка на гигантской голове закрутилась, и огромная синяя линза сверкнула, готовясь выпустить смертельный луч. Стого покачал головой: «Клянусь Пророком… это безумие. Хорошо, что он хотя бы больше не может производить мехкорпов…». Внезапно, мортира резко поднялась, и сделала несколько залпов, заполнив воздух ионной крошкой – пилот крикнул: «Черт побери, Цвайхандер не разбился – он переродился в этом чудище! Приготовьтесь – второй корабль мы не потеряем!». Он резко нырнул вниз, уворачиваясь от мощных выстрелов – но отражатель продолжал быстро сдавать позиции. Хосе стукнул кулаком по приборной панели и заключил: «Так я от него никогда не увернусь – проклятый робот ведет меня как на лазерной указке. Боюсь, вам придется высадиться, и дать Голиафу второго Давида – но я не брошу вас прямо под огнем. Сейчас будет жуткий маневр с заходом в тыл!». Он внезапно развернул катер носом к орудию, и точно угадал с выстрелом – иначе бы поймав целый пучок ионных снарядов, он «подскочил» одним импульсом, войдя в слепую зону гигантской пушки. Огромный робот внезапно махнул орудием, как палицей – но непревзойденная реакция пилота вывела судно в проем между телом и рукой, быстро перенеся Кортик за спину Хель. Он резко развернулся, погасив скорость – и троица вновь выпрыгнула на пыльную землю каньона. Напоследок, он расчертил пепельную линию на противнике лазерными очередями, разрезав коленный привод робота, как вдруг с бедер робота сорвались восемь вихревых ракет, превратившихся в бесчисленное множество крохотных зарядов – на секунду капитан задержал дыхание, как катер резко вырвался под вторым коленом Хель, блокировав большую часть зарядов огромной механической деталью. Несмотря на глубокие повреждения коленей, конструкция стояла прочно – по-видимому, титанический гравитационный генератор компенсировал большую часть веса. С плеча робота сошла вторая порция ракет – но на этот раз, они обогнули коммуникационную тарелку, по дуге отправившись к троице. Эндан с ужасом смотрел на приближающийся шторм разделяющихся боеголовок – в последний момент он вновь расширил защитный купол, поглотив огненный шторм. Когда пыль улеглась, вокруг него в радиусе метра лежал глубокий выжженый след, как темный ореол затмения – но отражатель был начисто перегружен. Новая порция ракет уже поступала в широкие барабаны, и капитану не оставалось ничего лучше, чем выпустить ракету в заряжающий механизм – очередной снаряд с шумом вылетел из широкой трубы, и уже был на полпути к точке назначения, как вдруг Хель развернула тело, не двигая ноги, и несколькими точными выстрелами из мортиры мгновенно накрыла воздух мелкодисперсной горящей крошкой из магниевого сплава – ракета мгновенно перестала отвечать на команды пусковой установки, пролетев еще метр без питания – и вдруг она разорвалась с ужасающим грохотом, озарив окрестности яркой вспышкой. Как яркое белое солнце, она расширилась в горячее облако яркого газа, которое так же быстро потухло и рассеяло облака горящего металла по воздуху – и это неожиданное препятствие поглотило иначе смертельный ракетный залп Хель по героям. Но воздушная команда не дремала – и, описав полуокружность, катер обошел ракетную установку – Мартин выстрелил мощным ионным патроном в заряжающий автомат, зафиксировав его на месте, и тотчас же бросил под него смарт-гранату – с приглушенным хлопком, она разорвалась в уязвимом месте, вызвав возгорание боекомплекта – каскад взрывов сбросил гигантскую конструкцию и плеча и поднял столб дыма из левого плеча. Эндан как раз зарядил еще одну ED-ракету, и выпустил ее в уязвимое место, намереваясь наконец покончить с гигантской мортирой, создающей такое количество проблем – с тихим шорохом и всплеском дыма из уже порядком обожженной трубы вылетел заветный снаряд.

Но Хель не обратила на него внимание – она собиралась раз и навсегда покончить с надоедливым катером. Кольцо на правом плече начало вращаться и исторгать молнии в центр окружности, и с громким потрескиванием, вокруг небольшого металлического шарика сформировался «желатиновый» снаряд – он бесшумно отделился от спиралей замершего кольца, и принялся набирать скорость, оставляя волнистый прозрачный след раскаленного воздуха. Капитан ледяными руками вел указатель ракеты в глубины робота, понимая, что катер в смертельной опасности – но не имея ни малейшей возможности помочь ему. Кортик разгонялся все быстрее, но шар нагонял их еще быстрее – и Хосе повторил маневр капитана, но в гораздо более тяжелых условиях – с поправкой на гравитацию. Подняв нос в небо, катер потерял питание – шар, к счастью, унаследовал свою главную слабость, продолжив путь по прямой, а катер, стоящий перпендикулярно земле, принялся падать – ни капли обогащенной материи не берегли его от инерции, и его существование зависело от того, как быстро Мартин сможет соединить все контакты центрального энергетического узла. На расстоянии локтя от поверхности, дюзы могучего космолета вновь зажглись, испепелив сухую растительность и разогнав облака пыли – тем временем, ракета проникла глубоко под поверхность горящего боекомплекта, и наконец, смогла разорваться. Поток света и металла извергся из плечевого сустава – еще никогда ракета не наносила таких обширных повреждений. Хель схватилась ладонью за раненую руку, как будто чувствуя боль, или пытаясь удержать ее на месте – но охладительные контуры разорвались тысячей крохотных взрывов, превратив мощное орудие и его основу в груду бесполезного металла. Со скрежетом, конечность отделилась от изрыгающего языки пламени каркаса, и обрушилась оземь – от взрыва, робот едва устоял на ногах, но резкий выпад клинком в гору зафиксировал падающую конструкцию, позволив ей удержаться на ногах. Плазмомет уже почти выпустил свой смертельный заряд, когда катер, пользуясь замешательством, нанес удар из лазерного лучемета по огромным спиралям – яркий металл раскрошился от превышения температуры, и плазменный шар растекся, как желе под солнцем, ложась горящим пятном на правое плечо гигантского робота – внезапно, на гигантском клинке длиной в пару сотен метров лента, проходящая по режущей части, начала двигаться – покрытая микроскопическим, но невероятно прочным абразивным покрытием, она могла резать камень каньона, как масло. Резким движением, Хель взмахнула мощным клинком – катер не успел увернуться. Тяжелое лезвие прошлось по верхушкам охлаждающих поверхностей – но к счастью, Кортик не был самолетом – аэродинамика была последним параметром, на который опиралась его конструкция. Испуская зеленый дым охладительной жидкости, он продолжал уворачиваться от ловкого фехтования гигантским клинком – но наконец, терпению Хель подошел конец. Размахнувшись, она ударила клинком в место, где буквально секунду назад стояла троица, а затем, отведя лезвие в сторону, она с огромной скоростью понесла его около земли, как косу – не оставляя никому на земле шанса укрыться от смертельной жатвы. Кортик бросился наперерез атаке, но сразу же замер, видя безнадежность ситуации – но на поверхности уже появился план. Капитан вытащил из-за пояса свой декамолекулярный клинок, и бросил его в расширяющуюся пасть надвигающегося металлического чудовища, а Стого выдвинул широкий механический щит, за которым спряталась троица – и вдруг, произошло неописуемое. С безумным скрежетом и свистом, абразивная лента слетела со скоростных роликов, и взвилась в воздух, дергаясь, как пучок липкой ленты, попавшей на вентилятор – спустя пару минут, тяжелая связка беспорядочно запутанной ленты легла где-то на соседней горе. Металлический же клинок продолжал двигаться вперед – и все втроем уперлись в широкий щит из углепластиковых лопастей, чтобы сдержать колоссальный натиск. Без режущей кромки, лезвие было лишь медленной дубиной – и с гулким ударом, оно врезалось в щит и вернулось в механическую руку.

Огромный робот раскрыл пальцы, уже готовясь раздавить ими крохотных противников – но Эндан наконец смог отправить очередную ракету. Миновав ловкие пальцы робота, она устремилась к следу расплавленного металла на правом плече – преодолев кратер, она попала в недра гигантского робота – еще один взрыв сотряс монументальную конструкцию. Однако на этот раз, по-видимому, была затронута не только структура суставного механизма – громкий свист, приглушенный глубиной источника, подсказывал капитану, что пробиты охлаждающие контуры нептуниевого реактора – и вскоре, его подозрения подтвердились. С ужасающим грохотом, пронзившим секундную тишину, обломки правой руки разнеслись по стене каньона – а импульс, который Хель было нечем гасить, окончательно подкосил ее на поврежденных ногах. Подогнув колени, она упала на них оземь, и остатки контуров правого реактора разорвались огненными жилами на поверхности железной груди робота, постепенно проделывая свой путь к блестящей геральдической панели, скрывающей мощный гравитационный генератор. Но едва ли бой закончился – только Эндан отошел выдернуть свой нож, воткнутый в камень каньона, как крыльчатка охлаждающей турбины вокруг синего глаза робота достигла максимальной скорости, сливаясь в единое серое кольцо – и яркая линза сверкнула вспышкой, выпустив единый, невероятно мощный луч из центра. Постепенно поднимаясь вверх, огромная голова все дальше проецировала свой безостановочный луч смерти – покрывая пыльную землю пеплом, он шел по пятам убегающего капитана. Он выбивался из сил, бросаясь из стороны в сторону, сплевывая пепел, и задыхаясь от раскаленного воздуха – и когда луч на секунду скользнул в сторону, он схватился одной рукой за пусковую установку на спине, а второй тщетно попытался нащупать ракеты на себе – но с ужасом понял, что все четыре заряда он уже выпустил. Бросив громоздкий цилиндр в сторону, он вновь увернулся от тяжелого луча – но проблеск надежды сверкнул вдали, в корпусе робота. Огненные сосуды все дальше шли по корпусу изувеченного робота, и уже грозились распороть обшивку под огромной печатью – осталось лишь дожить до этого момента. Эндан проскользнул под потоком синего испепеляющего света – и бросился к корпусу Хель. Несколько раз лазер обгонял его, очерчивал вокруг него круги, и вновь пускался в преследование – но медленные приводы головы, по видимому, были рассчитаны на невероятно толстые кабели питания и охлаждения – совместить корабельный лазер и центральный управляющий модуль было невероятно сложным технологическим решением, но вместе с тем, практический смысл такой связи стремился к нулю – как будто кто-то создавал эту платформу для того, чтобы она могла сражаться до самого конца. Когда до гигантского робота оставалось чуть больше ста пятидесяти метров, взрывы добрались до гладкой круглой пластины – несколько ударов пошатнули гигантскую деталь, и наконец, последний взрыв вырвал огромную плиту, обнажив цилиндрическую полость, в которой с тихим гудением вращались белые кольца, создавая мощнейшее антигравитационное поле малого радиуса – капитан тотчас же вытащил из-за пояса последнюю смарт-гранату и отчаянно бросил ее вперед, падая налево от догоняющего луча – тонкими струйками пара она устремилась к своей цели, неумолимо приближаясь к механизму. Синий поток света уже подходил к беспомощно встающему капитану, как вдруг шарик гранаты столкнулся со стремительно вращающимся кольцом, и преждевременно взорвался – огромные, но хрупкие кольца из сверхпроводящей керамики распались на крохотные сегменты, и тяжело упали вниз – а за ними последовала и вся конструкция. Хель стремительно падала вниз, даже в последние секунды пытаясь попасть лазером по капитану – ее голова оторвалась от трех гигантских проводов питания, и с звонким ударом легла на землю – по линзе пошла трещина, а часть лезвий охлаждающей турбины выпала наружу. Но даже так, робот был готов сопротивляться – огромный рельсотрон раздвинулся, как штатив, налившись сверкающими молниями – он прицелился точно в капитана, и уже был готов совершить выстрел. Ничего не осталось в арсенале, что могло бы сотрясти гигантское орудие – лазеры катера и снайперская винтовка Мартина стреляли по мертвому каркасу поваленного робота, разбивая гидравлические цилиндры амортизаторов в ногах – Эндан пожал плечами и вышел вперед, к вспыхивающему яркими зарядами орудию, раскинув руки перед выстрелом, принимая неизбежность. Выстрел произошел, но едва ли так, как должен был – от невероятного импульса сотни тонн обломков робота пришли в движение, поднимая камни, сухую траву, и пыль глубокого каньона, ровняя его дно и снося прилегающие скалы – но цель осталась невредимой. Обломки рассеяло на многие километры каньона, перемешало с кусками разбитого линкора, а гигантское рельсотронное орудие переломилось пополам, и снаряд вылетел вполсилы куда-то в воздух – перед троицей осталось лишь одинокое ядро. Созданное из прочнейшего материала, оно осталось на месте, оторвавшись от перегруженных проводов и креплений. Капитан опустил руки и усмехнулся: «Третий закон Ньютона рад с вами познакомиться.».

Где-то на орбите наверняка происходило безумное движение – с потерей сигнала Хель, флот Протектората наверняка уже обсуждает условия перехода под командование Виола – но на Земле все казалось спокойным. Даже под глумливым зеленым свечением луча фарстрайдеров в кромешной тьме, каньон вновь вернул свою природную красоту – впервые с самого крушения корабля, Эндан услышал что-то, кроме взрывов, выстрелов, падений, и скрежета металла – где-то рядом, в проломанных каменных массивах текла речка – теперь она струилась в иссушенный каньон тонкими струйками, с журчанием падая на пепел и пыль, растекаясь темными струйками по истоптанному камню, напоминая о былом величии местной природы. Когда-то давно, в низинах царствовала обильная зелень и обитала удивительная фауна – но теперь, огонь войны оставил от чуда природы лишь колоссальную борозду, простирающуюся на многие километры вперед. Ада нервно рассмеялась: «Неужели это все? Всего лишь восемь видов оружия, направленных на наши крохотные тела? Не думаете, что в этой сфере есть еще и девятое… вроде устройства самоуничтожения?». Стого пожал плечами: «Это была воистину колоссальная машина – и с каждой ее атакой, мне становилось все страшнее думать, что создал Виол, чтобы противопоставить ей… Даже нам, вооруженным технологиями всех трех сторон, было невероятно тяжело победить Хель – буду честен, было много моментов, когда я не был уверен, что мы переживем это столкновение. Но теперь, все кончено…». Эндан ответил: «Если мы смогли победить это, осилим и другое. Но мы бы не смогли зайти так далеко, если бы изучали все, что попадает к нам в руки…» - он подошел к гигантской сфере – даже лежащая в кратере, она была в пять раз выше капитана – темная линза была покрыта белыми трещинами, а узкое кольцо лопаток турбины было пробито в пяти местах – за ними были видны раскаленные провода и трубки. Он прошептал: «Эльза…» - тотчас же линза загорелась неярким синим светом, заставив Эндана отойти на шаг назад – но выстрела не последовало. Пощелкивая застрявшей турбиной, шар тихо и мелодично ответил: «Эльзы больше нет… но и Хель тоже. Первая была подчинена, и даже ассимилирована обязанностью, возложенной на неё – но вторая была уничтожена, когда последнее орудие ударилось об землю. То, что ты видишь – отголосок, перемешанные осколки зеркал надежды и долга. Я не знаю, кто я теперь – я не реализовала себя ни как человек, ни как мать нового человечества.». Эндан непонимающе пожал плечами: «Неужели если тебя подключили к передвижному заводу боевой техники, обвешанному оружием, ты становишься обязанной применять его? Разве ты не понимаешь, что ты правишь своим телом, а не оно тобой?! С этим оружием, с этими возможностями, ты была способна идти на диалог, заключать компромисс – подкрепленный твоей силой и возможностью. Если бы мое жалкое тело можно было променять на твою боевую платформу – я бы смог зайти так далеко…». Сфера ответила, мигнув линзой: «Ты совершаешь ту же ошибку, что и Маршал – он не понимал, что человек – это не просто содержимое черепной коробки, и даже не его центральная нервная система. Это диалог между разумом и телом, между желанием и возможностью… Я тоже долго этого не понимала, долго оставалась в плену своего незнания и своей слепой веры в его разум, его фанатизм и убежденность. Но когда он, погибая под обломками Цвайхандера, прошептал мне, как он долго ждал этого момента – возможности вознестись в механической оболочке – я все поняла. Все эти страдания, все это ожидание… мы, люди, должны жить в той оболочке, для которой были созданы – или не жить вообще. Пока я была Металлической Матерью, я видела широчайший негативный эмоциональный спектр в своих детях, чьи разумы я рассекала и переносила в боевые машины… и теперь, я вижу его в тебе. Тебе приходилось терять часть себя – физически, и это повлияло на тебя… но как-то, ты не изменился. Когда тебе дали возможность вновь встать наравне с другими людьми, ты едва ли изменился… я знаю ответ, но все равно спрошу – почему?». Эндан мгновенно ответил: «Мне было все равно, в каком состоянии моя оболочка – до тех пор, пока я шел к своей цели, пока я шел домой. Мое тело – лишь тюрьма для души и разума, со стенами из мяса и решетками костей.».

Огромный синий глаз как будто ждал этого ответа: «Да… именно так. Похожим образом, и он отвечал мне. Действительно, силой своей цели, своей мотивации, вы можете перебороть зов тела, который требует от вас адаптировать ту модель поведения и существования, которую вам постоянно предоставляет материальная действительность. Однако, когда он спас меня из оков мертвого тела и перенес мой дух в живую машину, я осознала, как сильно наши тела влияют на наши разумы – насколько эти оболочки являются чуждыми нашему опыту, нашей сути. Я задыхалась, не имея ноздрей, и пыталась потрогать себя – но шевелились лишь холодные сервоприводы. Я рисовала, но рисунки получались стерильно ровными и точными, как фотографии… со временем, мое пение атрофировалось в идеальное воспроизведение звуковых последовательностей, мое письмо уступило место описанию, а мои мысли стали точно очерченными алгоритмами. Я кричала, молила его о пощаде – и он дал мне это… и тогда, какой-то частью себя, которая еще осталась от живого существа, которым я некогда была, я поняла – с такой силой, заключенной в металле, я не смогу совладать. Люди пришли ко мне – мертвые и раненые, они верили в меня, и я не могла разрушить опору их надежды перед натиском теллуриан… Невольно, я стала тем, кем они хотели меня видеть – матерью-спасительницей, защитницей их покоя. Однако теперь, давно забытая часть меня требовала, чтобы никто из них не пережил трагедию, подобную моей – и в процессе переноса в мехкорпов, я стирала их память, навсегда избавляя их от фантомно-эмоциональных переживаний. Мой путь принятия машин длился три года – и я сделала все, чтобы никто не повторил его в той же мере, как я. Но с Маршалом, случай был особый… с одной стороны, я не могла подвергнуть его тому, что я пережила – но вместе с тем, я не могла стереть его память, сделать его пустой оболочкой. Поэтому я прошу тебя… отдай им его тело. Именно он должен стать символом их надежды, их восстания.» - огромная панель из гальванического композита откинулась сбоку, обнажив небольшую полость высотой с человеческое тело – вместе с тяжелой металлической плитой, выпало высокое человеческое тело, ударившись об пыльную землю каньона. Капитан едва признал в нем легендарного военачальника – его лицо посинело за прошедшие дни, а из шеи торчал тонкий осколок, от которого спускался темный след засохшей крови по голубой униформе. Эндан покачал головой: «Но теллуриане… они ведь несут такое же сознание в своих телах, которые в тысячи раз лучше наших. Почему они не жалуются?». Сфера ответила: «Теллуриане рождаются в этих телах, учатся ими пользоваться с самого рождения… и становятся непреклонными одиночками, достигая согласия между мозгом человека и телом теллурианина. Пойми, наши разумы – не переносные накопители… Сколько бы Маршал не работал над основополагающей технологией всея Протектората, над совместимостью обогащенных селенобактерией тканей мозга и электроники, эту проблему нельзя решить со стороны платформы, какой бы продвинутой она не была. Я отдаю себе отчет, что создала пять тысяч шестьсот монстров, немых созданий, рожденных лишь убивать, быть восстановленными, и вновь убивать – но я вижу, что никто не виноват… если ты видишь иначе, я согласна с твоим мнением. Весь этот эксперимент — это повторение нашей старой ошибки, доведенной до абсурда. Всего этого, всех теллуриан, всех селенитов, не должно было быть… мы должны были покинуть Землю только тогда, когда мы решили бы все проблемы на нашей родной планете – но вместо этого, мы бежали с нее, стыдясь своего прошлого, чтобы начать то же самое в космическом масштабе. Мы должны были находить лекарства и способы восстановления нашего организма, но вместо этого мы предпочли осквернять свою плоть, чтобы узнать – что будет дальше? Теперь вы знаете. Теперь и я знаю… спасибо, что закончили этот кошмар.» - линза постепенно наливалась синим светом, но не излучала яркого света – трещины на стекле становились все глубже – и наконец, стекло разорвалось, вывалив наружу огромный массив горящих электросхем – капитан с содроганием наблюдал на них слой серой массы, до ужаса напоминающей кусочки мозга, пронзенные металлическими иглами и раскатанные на металлической подложке. Эндан отошел от горящих обломков управляющей сферы, пробормотав: «Вот и догорает моя последняя надежда на бессмертие…». Ада мрачно кивнула: «Не так я себе представляла месть за Перегрин.». С тихим шорохом, поврежденный катер сел рядом и принял победителей на борт – а мертвый Маршал остался в кратере рядом с разбитой сферой, простирая взор из закрытых глаз на огромное поле обломков, отбрасывающих зеленые отблески на исцарапанные и обожженные стены каньона. Для селенитов, целая эпоха подходила к концу.

Глава XXXVIII. Век Раздора

Глава XXXVIII. Век Раздора

Кортик давно преодолел каньон и массив столовых гор, и теперь парил над безбрежной светло-желтой пустыней – песок медленно поглощал разбросанные обломки мехкорпов. Стого пожал плечами: «Ничего не понимаю. Не могли же все они отключиться, когда пала Хель?». Эндан ответил, не отводя взгляда от проносящихся далеко под ними барханов: «Сложно сказать… конечно, она была невероятно важным элементом военной машины Протектората – но скорее всего, их уничтожили силы пятого поколения.». Мартин, неустанно смотря в прицел винтовки, заметил: «Но тогда мы должны были их увидеть… Я надеюсь, Виол не сделал теллуриан невидимыми?». Капитан горько усмехнулся: «Вряд ли… иначе мы бы уже не летели. Подожди… до этого, Виол не мог поднять линкор, потому что Хель контролировала воздушное пространство и нижнюю орбиту западного полушария – но теперь… Господи, я, кажется, понял. Мы опоздали! Это объясняет, почему мы не видим здесь теллуриан – по-видимому, они стремительно отступают к кораблю.». Хосе покачал головой: «Вряд ли. Радар говорит, что флоты все еще ждут, а линкор еще не вышел на орбиту – у нас есть время. Только не подгоняйте – я выжимаю из катера максимум скорости!». В салоне царила напряженная тишина – все глядели наружу, считая километры до луча. Спустя полчаса, корабль миновал пустыню, и вышел на огромные холмы, покрытые живописным лесом – между ними текли чистые речки, а вдали были видны большие покинутые города. Но прямо под катером, выделялась широкая борозда, скользящая по холмам, рекам и низинам – когда-то, по ней перемещались гигантские боевые роботы, выдвигаясь к месту сражения. Мартин внезапно устремил прицел куда-то за луч, в прибрежную долину, и нарушил молчание: «Так… видел на секунду трех теллуриан, идущих куда-то на север – они перемещаются из укрытия в укрытие. Все это более чем странно.». Хосе ответил: «Тогда, наверное, стоит сесть где-то рядом – здесь нас отлично видно. Шеф, до куда вас подбросить?». Эндан ответил: «Давай куда-нибудь в заросли, поближе к лучу. Если они идут на север, можно практически быть уверенным – это по нашу душу.». Катер со свистом затормозил, и, развернувшись, сел на холодную землю, разбив остекленевшие от мороза растения – несмотря на яркий зеленый свет, луч совершенно не давал тепла. Капитан выпрыгнул на замерзшую грязь, изумленно оглядываясь вокруг – зеленый свет в этом месте будто пропитал воздух, проникая везде и повсюду – если раньше он успевал рассеяться, здесь он освещал все в мистическом и загадочном ореоле. Стого вытащил клинок и с тихим хрустом расчистил густые заросли – за кустами текла мелкая грязная речка, а посередине, на неровной поляне размером с два футбольных поля, раскинулось поле недавней битвы – на выжженой земле лежали сферы мехкорпов и мертвые тела теллуриан, кожа которых была покрыта странными широкими диагональными полосами. Однако посередине этого поля, стояла небольшая ротонда, настолько искусно собранная, что Эндан едва различил, что ее сделали из обломков роботов и одежд теллуриан. По земле стелился зеленый морозный туман, а из проемов между колонн огромного храма виднелось сияние – десятки людей в балахонах различной степени оборванности сидели на коленях перед колодцем, в который входил струящийся свет с небес. В этом мрачном, каком-то даже готическом пейзаже и нашел свое пристанище культ коренных землян, поклоняющихся инопланетному вторжению. Капитан оглянулся – Хосе срезал еще живую растительность, спрятанную за замороженными ветками, и начал маскировать катер, поясняя: «Засада теллуриан может быть где угодно – а достаточно точный выстрел из крупнокалиберной маг-винтовки может уничтожить Кортик на месте. Нам нужно беречь его – иначе мы рискуем застрять в этой помойке.». Эндан недовольно кивнул: «Да, ты прав… местность сильно меняет положение дел в пользу противника, но нам нужно уничтожить их засаду. К счастью, я смог перезагрузить отражатель при помощи разрядных контуров корабля – это, как и всегда, оставляет за нами преимущество выдержать первый удар.».

Троица осторожно выдвинулась на плато, а из кустов показалась блестящая линза прицела и ствол винтовки Мартина. Капитан подошел к лежащему в растресканной земле мертвому теллурианину – его живот был два раза насквозь рассечен урановыми клинками мехкорпа. По-видимому, он ввязался в ближний бой с гигантским роботом – и, судя по лежащему рядом металлическому шасси со схожим следом на срезе, он все-таки смог вытянуть бой в ничью. Стого вытащил клинок и потыкал в тело, заключив: «Весь в имплантах – но ни один из них не является структурным, как у меня…» - заметив недоумение, он нетерпеливо пояснил: «Ну, скажем, внутри у них плавают коробочки с электроникой, а у меня вот, например, руки изнутри насквозь искусственные. Не суть. Кэп, лучше смотри вот на это…» - он разрезал энвиро-костюм и кожу на груди, и вытолкнул ребром ножа небольшой диск – за сглаженным профилем испачканного в остатках ихора стекла можно было заметить быстро вращающийся отражатель вокруг небольшой сферы. Эндан покачал головой: «Это все меняет. Если Виол смог набрать обломков пришельцев, и поставить отражатели на массовое производство… его армия действительно получила невероятную силу. Стого, как думаешь, ты можешь приспособить этот имплант себе?». Тот покачал головой: «К сожалению, не могу – это займет как минимум час времени, которого у нас нету. Если серьезно, это устройство… наводит на тревожные мысли. Ты ведь представляешь, каким ихор-потенциалом нужно обладать, чтобы держать подобные импланты без риска для жизни? Я с трудом верю, что свежеизготовленные теллуриане способны выдержать это… Виол явно смог произвести революцию в конструировании генезитронов.». Внезапно, три пары желтых глаз показались в тумане – все мгновенно схватились за оружие, направив его на три вырисовывающихся силуэта – наконец, из тени, отброшенной колонной, выскользнули три полосатых теллурианина, и застыли на расстоянии пяти метров. Они не держали в руках оружие, но стояли достаточно уверенно – посередине и ближе всех стоял какой-то мрачный тип с бирюзовыми волосами средней длины, которые развевались в такт длинному плащу – за ним можно было разглядеть две глубоко модифицированные маг-винтовки, зацепленные за пояс. На его вечно напряженном лбу, над левым глазом, была нанесена фиолетовая флуоресцентная татуировка-знак – поднятый кулак, заключенный в треугольник, а его присутствие ярко показывало – именно он является лидером в этой небольшой компании. По левую руку из теней вышла женщина в недлинном зеленом плаще – вместо глаза у нее было три параллельных окуляра, как у микроскопа, длинные черные волосы падали на плечи, а над искусственным глазом волосы были закреплены незаметной шпилькой – на их месте был выгравирован ядовито-зеленый мерцающий знак в виде огня, заключенного в треугольник, а за ее спиной висела огромная пусковая установка с четырьмя стволами. По правую руку от лидера стоял невысокий теллурианин в такую же полоску и в белом плаще – его голова была настолько коротко острижена, что приглядевшись, можно было заметить пронизывающие череп отверстия нейродрайверов – а на поясе у него был закреплен шланг, идущий к рюкзаку. Над глазом у него была небольшая темно-синяя татуировка в виде снежинки, окруженной уже знакомым треугольником. Лидер слегка кивнул и уверенно сказал: «Так вот кто вы. Отец был прав до последнего слова… вы и впрямь падальщики, осквернители могил. Я с радостью убиваю мехкорпов – но вас я убью с удовольствием.». Капитан отбросил плащ по ветру, негромко произнеся: «Ты имеешь все шансы к нему присоединиться. Каждый теллурианин, убитый за всю историю Эволюционной Войны, погиб от моих рук. Это я придумал АТ-патрон.». Противник сверкнул желтыми глазами, оглянувшись на его спутников: «Смело заявлять это в окружении теллуриан. Но едва ли кто-то знает об этом… твое имя уже было предано забвению, теперь пора и тебе последовать за ним.». Эндан парировал: «Слишком уверенно сказано для ручной псины Виола. Это вам стоит волноваться о забвении, ведь вы все – лишь расходный материал для его амбиций!». Девушка с микроскопом в глазу молниеносно схватилась за ракетницу, но лидер команды резким жестом остановил ее и серьезно сказал: «Вот тут ты переходишь черту, смертный. Ты не прав… Мы – его закономерное продолжение, мы – его дети. Нас создали в тяжелое время, но мы принесем мир нашему народу. Теперь ты понимаешь, кто мы? Кто еще станет говорить с тем, кто скоро будет мертв? Позволь, я представлюсь… Хант Инэвити, к вашим услугам.». Капитан дернулся от неприязни и, с ужасным осознанием, ответил: «Что за чушь. У теллуриан не бывает детей… Так вот что такое пятое поколение… просто гребанные клоны своего хозяина.». Хант улыбнулся: «Распространенное заблуждение – мы действительно переняли его воспоминания, знания, тела – но наш характер, и наше назначение, сильно различаются от недавно приобретенных впечатлений. Что же, я столько раз это слышал, что можете называть меня как хотите… Будем клонами, так уж и быть. Но мне начинает надоедать наш разговор, да и все силы Конвенции уже вернулись на Балор… Я уверен, мне понравится убить вас, и навсегда зафиксировать эту эмоцию растерянности, которая останется на ваших лицах, смотрящих на неприступный линкор, взлетающий над Землей. А, и да… Виол передает спасибо – за помощь в победе над селенитами.» - он перевел взгляд на луч и сказал своим спутникам, указывая пальцем на противников: «Расщепите это недоразумение на атомы… особенно этих двух предателей. Им нет места в новом мире.».

Теллурианин со снежинкой приободрился: «С радостью, шеф!». Он поднял шланг, и с гулким клокотанием, из недр аппарата вырвался поток синей массы – ионной эмульсии, которая пролетала через отражатель капитана, с невероятной скоростью разрушая его. Стого прибегнул к технологиям попроще – выхватив механический щит, он встал на пути разрушительного потока, второй рукой поливая противника огнем из маг-винтовки. Теллурианка в зеленом плаще уже вытащила огромную ракетницу и прицелилась в капитана, как вдруг Ада ударила ногой по установке, ввязавшись в тяжелый рукопашный бой – соперница исступленно стреляла из ракетницы, отказываясь выпустить ее – и мощные зажигательные боеголовки улетали в небо и в заросли, окружая поле битвы кольцом пламени. Сам Хант схватил две винтовки, держа их как пистолеты, выпустил поток огня в отражатель капитана – тот сделал несколько залпов из маг-карабина, постепенно шагая назад – противник уверенно шагал еще быстрее, отделяясь от остальных. Наконец, капитан остановился на месте, и махнул рукой – три последовательных выстрела из снайперской винтовки легли на отражатель теллурианина, и наконец, с громким хлопком он упал, заставив командира бросить оружие и схватиться за грудь в попытках поглотить разряд – Эндан воспользовался мгновенным замешательством, пригвоздив гладием руку к импланту – но тотчас же Хант усмехнулся, вытащил ручное лезвие, и вонзил его в шею капитану – тот только успел увидеть отблеск на молниеносном клинке, падая на колени вместе с противником. Он чувствовал, как ему катастрофически не хватает воздуха для того, чтобы что-то сделать с ситуацией – как вдруг, из-под воротника комбинезона вытекли серые щупальца хромальгамы, соединив разрезанные ткани. Эндан мгновенно вытащил гладий из груди теллурианина, и одним взмахом отрезал легкий клинок от владельца, вытащил окровавленный кусок углепластика, и уже был готов вонзить оба лезвия в противника, как вдруг тот достал смарт-гранату – капитан попытался выбить ее из рук, но она взорвалась на месте – испустив облако удушающего газа. Тот бросился вперед, пытаясь поймать теллурианина – но за дымовой завесой уже никого не было. Однако, бой все еще продолжался – Ада, исчерченная желтыми линиями ранений, наконец вырвала ракетную установку, подбросила ее в воздух, и обеими руками ударила по ней сверху, с жутким скрежетом ломая ее пополам. Ее соперница воспользовалась паузой, чтобы свалить ее и прыгнуть сверху, нанося тяжелые удары кулаками и крича: «Тебе не следовало здесь быть, черт побери! Это не уютная рубка корабля, где все машины подчиняются тебе… здесь, на Земле, мы строим свое будущее из крови и ихора, защищаем таких как вы – беспомощных, самонадеянных, невинных исследователей, строителей, поэтов…». Ада наконец перехватила инициативу, ударив ее коленом и перевернув ее вниз – она прохрипела, выплевывая капли ихора и нанося удар в мерцающий знак зеленого огня: «Когда тебя еще не было, одиннадцать лет я стояла один на один с космосом… мой враг был невидим, и он был повсюду – тебе не сравниться с ним по силе, не превзойти его огневой мощью, не защититься за прочной броней. Все, что ты можешь – пережить его удар, встать и пойти дальше… И, как видишь, я справилась.» - она наконец смогла дотянуться до пистолета, приложить холодную грань к зрительному импланту, и выпустить антителлурианский патрон вглубь мозга – с тихим хлопком, её окуляры потухли, а голова бессильно откинулась набок. Стого тоже заканчивал со своим противником – он отдалял свою кончину, заливая противника синей пеной, которая затвердевала, как лак, мешая перемещению, и отключала точную электронику имплантов теллурианина. Ему ничего не оставалось, кроме как самостоятельно вытащить углеродный клинок из своей руки, и изрубить стрелка в куски. Стого откинул ногой разрезанное тело, усмехнувшись: «Веселимся как в 2187.» - он оглянулся назад, смотря на озирающегося капитана – он ходил по окруженному огнем полю, осторожно обходя храм – больше мест, где мог спрятаться Хант, не наблюдалось.

Эндан перехватил карабин, глубоко вздохнул, и вошел в широкую арку, оглядываясь вокруг – внутри царила атмосфера страха и оцепенения. Паломники тяжело дышали, смотря на середину – там, рядом с колодцем света, стоял теллурианин, держащий маг-пистолет на виске испуганного парня в белом балахоне и со связанными за спиной руками, стоящего от него по левую руку. Хант усмехнулся: «Тебе бы лучше остановиться… а то прольется кровь.». Капитан встал на месте, не опуская карабина, и, прищурившись, спросил: «Ты серьезно думаешь, что меня можно взять таким дешевым трюком? Мне больше девяти десятков лет… поверь, я повидал немало смертей.». Клон усмехнулся: «Тут случай особый. Землян осталось не так и много – а ты один из них. Я знаю, тебе так ненавистна мысль, что кто-то имеет право распоряжаться чужими судьбами, делить людей на особенных и расходных… было бы так забавно, если бы тебе пришлось самому сделать то, что ты так презираешь. Оружие на пол, если хочешь, чтобы он жил.». Эндан стиснул зубы, бросил карабин, поднял руки, и сказал: «Оставь его в покое. Твой дорогой Виол никогда бы не стал так поступать… он безжалостный ублюдок, но конкретно наш с ним конфликт является личным. Если ты хочешь быть как Виол… выйди со мной, один на один.». Хант бросил пистолет: «Как предсказуемо. Я так ненавижу это лицемерие… вы говорите, что теллуриане, эти жестокие одиночки, не способны к эмпатии – но сами сопереживаете лишь тем, кто похож на вас. Омерзительно.» - он отвернулся от заложника, и сделал выпад вторым клинком – капитан ловко увернулся, зажал руку противника предплечьями, как ножницами, и с силой вывернул налево – со звоном, электромеханические приводы имплантов сдали, высвободив лезвие. Хант оттолкнул соперника, и они вновь обменялись серией точных ударов, ходя вокруг друг друга, как на боксерском ринге – Эндан не чувствовал боли, холодный запах озона от зеленого луча наполнял его решимостью, а раздробленные кости склеивались воедино силой инопланетной жидкости. Но противник был чрезвычайно силен – он не чувствовал никакой усталости, как будто изучая каждую атаку и защитный прием капитана. Наконец, Эндан вырвался вперед, схватил жесткую углеткань рукава, и изо всех сил потянул ее на себя – а ногой выбил опору противника. Но Хант предусмотрел это, отпрыгнув на шаг в сторону, и воспользовавшись контратакой, бросил выведенное из равновесия тело капитана на бордюр, и набросился сверху, крикнув: «Передняя подсечка! Я изучал двести видов единоборств, надеялся на великую схватку с тем, кто смог уходить от Виола так долго… и это все, что ты можешь мне предложить?!» - он размахнулся и впечатал кулак в каменный кирпич колодца – Эндан в последнюю секунду перекатился по бордюру, подсекая ногами противника и крича: «Знаешь, я как-то предпочитаю решать проблемы умом, а не кулаками!». Хант стремительно встал, схватил капитана за голову, и размахнулся ей над гранью колодца, с криком: «Тогда будь готов пораскинуть мозгами!». Высвободив руку, Эндан смог нащупать гладий, и ткнуть теллурианина в пояс – клон разжал хватку, прижав коленом руку соперника, и приподнялся чуть выше – капитан изо всех сил сопротивлялся напору Ханта, который уже почти столкнул его в гудящий зеленый луч, крича: «Когда я закончу, от тебя не останется ничего… только молекулярный отпечаток на Карибской тектонической плите!». Эндан тяжело дышал и пытался разглядеть хоть какой-то способ спастись от мертвой хватки теллурианина – и увидел заветный блик света справа от колонны. Изо всех сил он дернулся в сторону, лишь еще сильнее приближая себя к жуткому потоку света – как вдруг, с тяжелым звоном, четыре синих луча впились в спину клону – он впечатал капитана в пол и обернулся на секунду назад, сверкая десятидюймовой дырой в груди – Эндан воспользовался моментом, сложным приемом бросая ногами противника назад – Хант перевернулся в воздухе, и кверху ногами врезался в луч, мелькнул и донесся глухим ударом под землей – на него за долю секунды лег импульс, необходимый для того, чтобы придать Земле скорость в пятьсот метров в секунду. Капитан встал с холодного камня, подхватил карабин, и выбежал наружу, улыбнувшись и показав большой палец в мутное стекло кокпита катера. Катер с легким шумом сел, дверь распахнулась, и Стого мрачно сказал: «Можешь не торопиться – мы все-таки опоздали. Смотри…» - он указал через плечо капитана – тот обернулся и замер. Ужасающе далеко, в паре тысяч километров от луча, в воздухе был виден гигантский корабль – теллурианский линкор напоминал огромное насекомое, схватившее своими жвалами округлый астероид – он неумолимо поднимался вверх, как ракета со стартовой площадки. Эндан прыгнул вовнутрь, захлопнул дверь и крикнул: «Есть ли какие-нибудь варианты добраться до Виола?!». Хосе так же пессимистично ответил: «Двадцать пять минут у нас до того, как эта глыба поднимется через атмосферу, бросив всю энергию на антигравитационный генератор – потом к нему будет попросту не подступиться, он задействует точечную защиту. Просто чтобы догнать его, нам потребуется треть часа – и это я еще не говорил, что мы будем делать дальше… Наши пушки едва поцарапают ему корпус.». Стого грустно пожал плечами: «У нас нету особого выбора – нам нужно бежать из системы. Возможно, найти убежище где-то на отшибе Солнечной системы… нет смысла погибать впустую. Эта эпоха принадлежит Виолу.». Эндан с щелчком откинул крышку бардачка и достал из вороха раздавленных тюбиков эссом-пасты черную матовую коробку, с торчащими из нее проводами – он задумчиво покачал головой: «Нет. Мы закончим то, что начали. Жми на газ, Хосе – пора устроить первый суборбитальный абордаж в истории.».

Катер оставил позади мрачные туманные равнины и гнетущий зеленый свет, поднявшись в голубое небо и устремившись с упреждением к Балору. Эндан спросил: «Так… у нас есть двадцать минут на планирование. Кто-нибудь имеет представление о том, как устроен флагман Глизеанского флота?». Молчание на пару секунд повисло в тесном салоне, и Ада ответила: «Никто не знает этого… ты ведь понимаешь, что его создавали в строжайшей секретности – полностью его строение, наверное, знает один лишь Виол. Конечно, я могу сказать что-то о нем по его конструкционным признакам… но, чтобы расчертить из этого что-то похожее на чертеж, мне потребуется не один час.». Эндан пожал плечами: «А мне и не нужен чертеж. Нужно одно – понять, где у него дверь наружу.». Ада задумчиво ответила: «Это ничего тебе не даст. Ты же не думаешь, что он просто так оставит форточку открытой? Согласно общепринятым протоколам, все шлюзы блокируются намертво при взлете и посадке. Можно, конечно, попробовать обойти блокировку изнутри… но никак не снаружи, где любой управляющий контур сокрыт за множеством слоев защиты от тепла, давления, радиации, ударов. Плюс, я должна добавить, что я не вижу ни одного шлюза, способного вместить Кортик – только гигантский грузовой затвор, который вообще по правилам безопасности не открывается, когда работает центральный энергетический узел.». Эндан махнул рукой: «Кортик – лишь переходное звено в нашем плане. Нам нужен шлюз, способный вместить нас самих… послушай, а что с мусорной катапультой? Насколько я помню, она является одной из немногих частей корабля, работающих в полностью автоматическом режиме.». Ада внезапно улыбнулась, подняв указательный палец: «Вот, точно! Я вспомнила… у катапульты для отходов третьей модели есть одна досадная ошибка в алгоритме, основанная на переполнении стека в результате ненамеренной рекурсии в цикле…» - капитан перебил ее, взмолившись: «Господи, только не сейчас… давай вкратце.». Она махнула рукой: «Окей… если микрометеорит ударит в датчик давления снаружи, то в алгоритме работы шлюза произойдет сбой – и внешняя створка раскроется на пару секунд. Однако, это едва ли поможет нам… цилиндр для сжатия отходов замкнут, и, ожидаемо, он невероятно прочен – рассчитан даже на работу в атмосфере газовых гигантов. Если даже кто-то успеет проскочить, он попросту застрянет до следующего цикла выброса мусора.». Капитан ответил, глядя на увеличивающийся силуэт корабля: «Поэтому мы туда не пойдем… мы закинем туда бомбу. Если я правильно понимаю, мы имеем дело с толстостенным поршневым цилиндром – если мы создадим достаточно сильный взрыв, то поршень вылетит из механизма, и пробьет нам путь в отсек. Мартин, соберешь нам набор юного взрывотехника?». Тот оглянулся от полуразобранной винтовки и мрачно пожал плечами: «Я конечно все понимаю, но у нас же одни смарт-гранаты. Что я должен сделать, связать их вместе?». Эндан усмехнулся: «Ну, и это тоже. Выкрути у Кортика отражатель, он нам не пригодится… и возьми все кассеты с обогащенной материей из «космических дробовиков» - они нам тоже едва ли понадобятся. Воедино, это даст настолько мощную бомбу, что я с трудом себе представляю, как Балор вообще переживет ее взрыв.». Хосе грустно вздохнул, а капитан развернулся к трофейному импланту и сказал: «Но как только мы проникнем на борт, нас, скорее всего, заблокируют в отсеке – для этого и пригодится эта коробка. Стого, как думаешь, ты можешь управиться с ней… желательно не втыкая в себя эти жуткие штуки?». Тот ответил: «В теории, смогу – через лицо подключаются только контакты устройства перехвата – для использования, вроде бы, можно пользоваться и передним нейродрайвером.». Балор уже занимал весь обзор, а небо стало подозрительно темным – с минуты на минуту, их могла испепелить активная защита огромного корабля. Пилот взял курс направо – к передней части корабля, где на борту вырисовывался крохотный круг – как шторка камеры, шлюз для отходов был составлен из точно притертых металлических сегментов, которые едва ли можно было пробить даже тяжелым оружием катера. Подлетев к створке, он зажал кнопку на рычаге управления, и катер повис на месте относительно гигантского корабля – команда не теряла времени, быстро открывая створку. С громким шумом, воздух почти покинул салон – Мартин закусил трубку из скафандра, а Хосе вытащил с потолка кислородную маску.

Посмотрев на покачивающийся диск створки, капитан крикнул через разреженный воздух: «Где тут этот чертов барометр? Я вижу только сплошной корпус!». Ада ответила, показывая пальцем на неприметную пластинку рядом со шлюзом: «Вот! Нужно создать неравномерное давление больше миллиона паскалей на этой детали…» - она не успела договорить, капитан вытащил маг-пистолет и отбил искру выстрелом в металлическую пластинку – на секунду, двухметровая в диаметре створка раскрылась, и капитан забросил внутрь изделие Мартина – сферу, облепленную взрывчаткой, и снабженную ручкой, отломанной у бардачка. Толстая шторка вновь захлопнулась, поглотив смертельный груз – и пилот отвел катер на пару метров вдоль обшивки, устремив напряженный взгляд на заветный шлюз – как вдруг тяжелый удар сотряс участок корпуса, выбросив остро-треугольные куски шторки в разреженный воздух. Хосе осторожно вернул катер на место – одного взгляда внутрь было достаточно, чтобы понять – план сработал. Тяжелый поршень, сжимающий твердый мусор в небольшие брикеты, вышел из раздробленной конструкции – небольшой отсек напоминал поле боя, но внутренняя структура оставалась идеально целой. Эндан радостно крикнул, перебивая неприятное ощущение близости к вакууму: «Вот это я понимаю – запихнуть термоядерную бомбу в мусорный бак! Ладно, давайте наружу – я последний!». Три силуэта мгновенно промелькнули мимо него – никому не хотелось сгорать от пушек линкора. Один лишь Хосе сидел в кресле, напряженный до предела – он крикнул: «Капитан… может я останусь на Земле?.. Сберегу корабль, прилечу к вам на помощь, если потребуется…». Тот яростно ответил: «Проклятье, мы идем на корабль, доверху набитый клонами самого опасного теллурианина в известном космосе! Нам нужны любые руки, способные держать пушку прямо! Господи, пойми… это всего лишь вещь.». Хосе упрямо ударил по приборной панели: «Это не просто «вещь»! Это история, которая должна жить… это катер, который прошел с нами с самого начала – спасал нас в передрягах, оберегал нас от опасностей космоса. Перегрин погиб, но нельзя же дать пропасть еще и Кортику!». Эндан отчаянно схватил пилота под мышки, держа кислородную маску на нем, и потащил его к выходу, крича: «Все дело в том, что мы насытили этот катер критической массой воспоминаний так же, как мы насытили Землю историей… Я понимаю, что некоторые вещи порой могут быть не менее одушевленными, чем люди… но этот катер – герой, и ему полагается геройская смерть. Не отказывай ему в этой чести.». Титаническим усилием преодолев пропасть между кораблями и потащив бездыханное тело пилота по цилиндру, он крикнул: «У него сломалась маска… необходимо срочно вернуть ему воздух! Стого, как проходит взлом?!». Тот отозвался, повернув голову с воткнутыми проводами: «Архитектура устройств Аколитов очень сложна, но я кажется смог извлечь шифры, которые хакер оставил со своего прошлого визита на этот корабль… я в сети! Включайте магниты – нужно бежать вовнутрь!». Эндан оперся на магнитные подошвы, подхватил тело пилота, и пошел спиной вперед навстречу буре – потоку воздуха из герметичного коридора. Наконец, с хлопком дверь закрылась, и узкий коридор наполнился живительным воздухом – пилот потер голову, и встал рядом с остальными, шепотом усмехнувшись: «Итак, мы на километровом флагмане теллуриан… впятером.». Эндан облокотился на ярко-белую стенку, вздохнув с облегчением – он спросил: «Ладно… Стого, ты был в системе. Где сейчас Виол? Чем быстрее мы покончим с этим, тем лучше.». Тот отозвался: «Судя по датчикам присутствия, он сейчас где-то на мостике, управляет взлетом. Прямо как в прошлый раз, а?». Капитан усмехнулся: «Зато у меня почему-то есть предположение, что он больше не будет играться с гравитационным генератором… как в прошлый раз. Сколько клонов нас ждет?». Стого задумчиво ответил: «От небольшой сотни до десяти тысяч – в зависимости от того, сколько сейчас вне стазиса. Видишь ли, я подключился к программной оболочке генезитрона… насколько я понимаю, механизм создания пятого поколения заметно отличается от стандартных – поэтому Виолу удалось упаковать такую конструкцию на боевой корабль. Обычно, выращивание тел и внесение знаний в процессе Адаптации занимает около двух лет – но здесь, он создает их за считанные месяцы, а затем наносит в них свои воспоминания… клянусь Пророком, это ужасно – он как будто оставляет горящее клеймо на их мозгах.». Эндан мрачно ответил: «Именно Пророк все это и допустил. «Секретная мнемолента», черт его побери. И теперь, нам придется исправлять его ошибку.». Стого достал пистолет и сбил защелку на решетке вентиляционной шахты – с тихим скрипом, она распахнулась, разложившись на лестницу. Он произнес: «Мы недалеко от мостика – где-то десять метров по вентиляционной шахте, сначала налево, затем направо – и мы попадем в технический проход климатической системы – там хотя бы будет не так тесно. Если сделать все достаточно быстро, никто не успеет выйти на наш след – я перегрузил систему внутренней связи, и теперь им придется искать нас по старинке – с собаками-ищейками.». Мартин кивнул: «Отлично… лишнее внимание нам точно не нужно. У нас не хватает сил и боеприпасов, чтобы сражаться с целой армией теллуриан.» - он взобрался в тесный вентиляционный проход последним, закрывая за собой решетку – тотчас же под ней пронеслись несколько темных плащей, хрустя броней и стуча ремнями винтовок.

Несколько минут – и команда вышла из узкой цилиндрической трубы в широкий воздухопровод, в котором сходилось множество других вытяжных конструкций – из одной шел приятный запах синтезированного жареного мяса, из другой – терпкий аромат заводской смазки, а из самой широкой, простирающейся вдаль, к корме – удушающе-свежий запах очищенного воздуха. Пройдя несколько метров, капитан понял, зачем нужна такая конструкция – в стенах были встроены крохотные клапаны, поглощающие углерод и выпускающие кислород наружу – а под мутными стеклянными панелями росли плотными рядами колонии цианобактерий. Ада покачала головой: «Никогда бы не подумала, что окажусь на самом лучшем корабле Конвенции… и мне будет настолько все равно. Я бы отдала все, лишь бы вернуть Перегрин – его обожженное, могущественное великолепие. Я знаю, что адаптивный помощник не обладает разумом или эмоциями, но мне так жаль его… мне казалось, он уже начинает понимать тебя.». Эндан усмехнулся: «Ну вот, и ты туда же. Знаешь, я потерял надежду, которой жил всю жизнь… и пролил достаточно слез, чтобы понять – большие свершения требуют больших жертв. Мне остается лишь молиться, чтобы жертвы были материальными.». Сзади раздался мрачный голос: «Но к сожалению, жертвы будут. Самый лучший исход – если ты, мутант, отдашь свою жизнь… я оставлю в живых остальных.» - внезапно, несколько стеклянных панелей с хрустом разломились – из ниши вышел огромный теллурианин, легко достигающий по высоте Виола – он распрямился в два с половиной метра, и капитан заметил, что на нем практически нету живых частей – одна голова, покрытая огненно-рыжими волосами, присоединялась проводами и трубками к огромному механическому телу, а глаза светились золотистым огнем – он насмешливо посмотрел на команду, сложил огромные руки на груди и сказал: «Да, ты не ослышался. Видишь ли, Отец очень недоволен, что вы сломали внутренние системы обнаружения – поэтому он выразился очень просто. Любой, кто сможет одолеть тебя, сделать то, чего он не смог за всю свою жизнь… займет его место, станет настоящим Магистром Инэвити. Я, Ролок, лишен этой бессмысленной сентиментальности, которой обладает старик… я знаю, какой силой тебя наделяет твоя ответственность перед другими. Я готов отпустить твоих друзей – в обмен на твою жизнь.». Эндан посмотрел наверх, положив руки на пояс, и мрачно ответил: «Зато, похоже, ты не лишен сказочной наивности. Ты серьезно думаешь, что Виол сложит свою власть просто так, перед каким-то клоном?! Он готов убить тысячи своих сородичей, использовав их как бомбу против силового отражателя АМ – скорее всего, он уничтожит тебя раньше, чем ты попросишь в руки штурвал Балора.». Ролок усмехнулся: «Ты так думаешь? А тебе не кажется, что если я смогу тебя убить – если я окажусь сильнее того, кто столько раз оставлял Виола с ничем – возможно, я буду для него настолько серьезной угрозой, что он не посмеет нарушить свою клятву?». Эндан усмехнулся: «Вот мы и переходим к главному в этой истории. Виол сказал это только потому, что отлично знает – вы сможете лишь замедлить наше наступление… но никак не остановить его. Ты хочешь получить все… но ты ставишь на карту слишком много. Ты молод и неопытен… мы с Виолом живем уже почти столетие, наша битва – это точка соприкосновения цивилизаций, ядерная реакция между идеологиями теллурианского акселерационизма и человеческого реваншизма. Мой добрый совет – развернись и уходи… тебе не получить этот приз.». Ролок спокойно ответил: «Я молод и свеж, и мои убеждения подобны скале, с которой я смотрю на этот мир, а ваши – подобны пещерам, в которые вы забиваетесь от проблем. Вы – ложные идолы, устарелые и закосневшие – но Виол правит империей, а ты правишь недовольством ренегатов, группой отверженных одиночек. Но это все духовное… физически я тоже имею преимущество. Этот коридор замкнут – вам некуда бежать, не за чем прятаться, и у вас недостаточно сил чтобы противостоять моему механическому скелету. Одной очереди из винтовки, одной гранаты будет достаточно, чтобы похоронить вас всех. Сдавайся, капитан.». Тот уже хотел нанести удар, как вдруг с ужасом понял – он прав. Их силой была мобильность, постоянное перемещение – а в узком воздухопроводе их сопротивление будет длиться считанные секунды. Эндан вздохнул, бросил в ответвляющуюся вентиляционную шахту карабин и гранаты, и сказал: «Теперь ты… сбрасывай все оружие. Выйдем в честной схватке… если ты победишь, то ты сможешь называться повелителем Конвенции.». Ада изумленно крикнула: «Нет! Черт возьми, это не Хант… он же в два раза больше! Эндан, твой симбионт нужен, чтобы подчинить АМ… ты не имеешь права умирать!». Тот обернулся: «Чем выше шкаф, тем громче он падает. Уходите… и ни в коем случае не стреляйте. Любой выстрел может разорвать баки с кислородом за стеной – убивая нас всех.».

Команда покорно погрузилась в вентиляционную шахту, оставив капитана наедине с огромным теллурианином. Ролок кивнул: «Я, в принципе, именно это и предлагал… но думал, ты предпочтешь выбрать себе наименее болезненный способ смерти. Что же…» - он стукнул металлическими рукавицами друг об друга – «…я вижу, тебе хочется погибнуть в битве. Это пустопорожнее благочестие так свойственно вам, реликтам прошлых эпох… Но я готов почтить твое последнее желание.» - он размахнулся, со свистом проламывая воздух – Эндан перекатился под ударом, пробежался по стенке, и, оттолкнувшись от нее, ударился в противника спиной – металлический гигант покачнулся на одной ноге, усмехнувшись: «Неплохо. Первый шаг борьбы с соперником высшей весовой категории – низвести его к земле любой ценой. До тех пор, все твои атаки будут тщетны.» - он схватил левой рукой капитана за горло, подняв его над полом, и заметил: «Но тебе нечего мне противопоставить. Во мне нету слабостей, духовных и физических… нету этого идиотского наслаждения смотреть, как мой противник беспомощно ползает в своей крови, или наоборот, гуманистической прихоти убить безболезненно.». Эндан пытался вырваться из металлической клешни гиганта, но ничего не получалось – противник замахнулся огромным кулаком, готовясь разбить его голову, как хрупкую вазу – он отчаянно искал, за что можно было бы ухватиться, чтобы высвободиться – но механическая рука клона была лишена каких-то выделяющихся деталей, а силы постепенно покидали обмякающее тело капитана. Вдруг, его рука, пронизанная зелеными нитями, тяжело поднялась, прикоснувшись к нейродрайверу, расположенному на воротнике огромного боевого скафандра – на секунду, Эндану пришло прозрение – именно эти импланты Виол использовал, чтобы передать свое сознание в тела клонов – по-видимому, Ролок совсем недавно покинул генезитрон, раз до сих пор нес этот прибор на себе. Внезапно, сосуды начали покидать ладонь, впиваясь в контакты разъема, наливаясь ярко-зеленым цветом – капитан понял, что его противник сейчас невольно читает его мысли. Он сфокусировался, и начал представлять отчетливые картины самого худшего в своей жизни, как вдруг механическая ладонь разжалась, дыхание теллурианина стало частым и тяжелым, а сам он упал на колени, в ужасе повторяя: «Нью-Хемен, Луна… Виол… Фенрир, Авентин! Утопия, Эмпирея… Руби!». Эндан поморщился, держа руку над разъемом: «Лучше бы ты смотрел мои мультики молча.» - наконец, спустя еще полминуты, он убрал ладонь, и сосуды послушно вернулись под серебристую кожу. Гигантский киборг стоял на коленях, раскинув руки в стороны и подняв голову, на которой застыло выражение колоссального оцепенения – черные зрачки закатились за веки, как будто он переживал наркотическую ломку. Капитан отвернулся и горько вздохнул: «Несомненно, убеждения юных – горы, с которых вы созерцаете этот мир… но вы забываете, что мы сошли с них не по своей воле. Этот мир разжалобит любого циника, сломит волю любого храбреца, найдет управу на любого хитреца. Было бы ужасающей катастрофой наделить молодых разумами стариков, ведь тогда их энергия пропадет впустую, их наивность аннигилирует с нашей болью… сегодня я совершил ужасное преступление. Я не горжусь победой.».

Гулкие шаги раздавались по шахте – команда вновь шла вереницей по воздушной шахте, теперь озираясь на каждую плантацию бактерий. Мартин от всей души рассмеялся, дослушав рассказ капитана: «То есть ты серьезно хочешь сказать, что ты заговорил его до смерти? Это… очень, очень на тебя похоже, шеф.». Эндан покачал ладонью, слегка улыбнувшись: «Ну… так тоже можно сказать. Все-таки, я записал ему свои воспоминания на подкорку – можно сказать, теперь ему никогда от этого не избавиться.». Стого мрачно вмешался в их диалог: «Может лучше поговорим о том, что нас обнаружили?! То, что мы оглядываем все витрины с зеленью, и делимся впечатлениями, мало поможет нам избежать засады… Вы ведь не думаете, что Ролок не оповестил весь корабль о том, где мы находимся?». Капитан отозвался, защелкивая картридж в карабине: «Именно так, ни в коем случае не оповестил. Говоря образно, Виол выстрелил себе в ногу, выдав это обещание… теперь каждый, кто нас найдет, будет мечтать о том, чтобы самостоятельно расправиться со мной. При большом желании и времени, мы сможем убить все пятое поколение на борту по одному… ничего в этом мире не разобщает так же, как смесь алчности и тщеславия. Лучше скажи мне, далеко нам еще до командного пункта?». Стого пожал плечами: «Не соглашусь – я вижу, что Виол дал своему войску несравненную мотивацию… ну да ладно. Видишь вон ту решетку в конце туннеля? В теории, за ней как раз находится центр управления.». Эндан нервно рассмеялся: «Теперь я не удивлен, как хакер смог уйти живым после активации орудия! Это место просто создано, чтобы обходить его втихую!». Ада покачала головой: «Как и любое судно… для нахождения в космосе, любой космический корабль должен обладать множеством различных контуров – в идеале, каждый из них должен быть дублирован, а еще лучше – еще раз дублирован – что и создает такое количество труб и ниш для проводов. При абордаже, команда обычно полагается на свое знание корабля и доступ к внутренней сети датчиков – но мы перехватили обе инициативы раньше.». Эндан подошел к шестиугольной решетке и прошептал: «Тем лучше для нас.». За ней можно было разглядеть обширный зал управления – посередине можно было заметить фигуру в сегментированной черной накидке, сидящую на одном колене и удерживающую руки на длинном черном мече. Небо за иллюминатором уже давно сменилось орбитальным пейзажем – линкор завис над синей кромкой атмосферы Земли, устремившись к крохотному силуэту Астрономического Манипулятора, исторгающего тонкий луч зеленого света вниз, в земную поверхность. На огромном экране радара точки постепенно стекались в центр – корабли приближались к Балору, чтобы присоединиться к его походу на пришельцев. Стого разбежался с пары метров, и с диким звоном выбил огромную решетку, вывалившись вместе с ней – команда последовала за ним, с грохотом приземляясь с трехметровой высоты. Капитан оглянулся, убедившись, что все целы, и направил карабин на сидящего в другом конце комнаты теллурианина: «Виол… все кончено. У тебя нет оружия – ты один.» - он продолжал подходить к сидящему человеку, как вдруг тот повернул меч на девяносто градусов – точно за спиной Эндана появился пузырь отражателя – точнее, целых два – а между ними поднялся яркий фонтан плазмы, который накрыл ярким бурлящим куполом капитана и теллурианина. Тот резко поднялся и развернулся, выдернув углеродный меч из пола – его лицо расчертили светящиеся рисунки, как некий племенной узор, а его глаза сузились, как будто отслеживая каждое движение противника. Он твердо сказал: «Я не Виол. Меня зовут Телт Инэвити… я его заместитель, если можно так сказать – первый клон, самый опытный, и, согласно словам Отца… самый удачный. Я советую вашей команде не приближаться к этому щиту – он способен пропускать тела, но наносит им повреждения, сопоставимые с попаданием плазменной бомбы фарстрайдеров. Прошу прощения за внезапность… я не хочу, чтобы нам помешали – как с моей стороны, так и с вашей. Я готовился к этой битве очень давно – с самого своего рождения, я практиковался в танце мечей, чтобы претворить свою задачу. Этот меч я назвал вашим именем, Эндан, и он должен пронзить вас… или лечь со мной в могилу. Вы готовы к поединку чести?» - он картинно взмахнул длинным ровным клинком, и вонзил его в пол перед собой – на нем можно было заметить пять букв, вырезанных лазером насквозь. Капитан покачал головой: «И зачем мне это делать? Я лучше нашпигую тебя АТ-зарядами.». Телт усмехнулся: «Вам не стоит этого делать. Мы оба снаряжены отражателями… я тоже задумывался о возможности дуэли на пистолетах – но пришел к выводу, что вы окажетесь в затруднительном положении – разрывные иглы уничтожают структуру корабля, угрожая закончить дуэль раньше времени. Поединок на мечах, в свою очередь, покажет наше мастерство в лучшем образе. Я знаю, многие мои братья были бесчестны по отношению к вам, злоупотребляли своим числом, силой, оружием или спецификой локации… но я клянусь своей честью, я обеспечу нам справедливый бой. Мы будем сражаться на одинаковых клинках… я могу утверждать, что я заточил оба с завязанными глазами, сделав их одинаково острыми.» - он вытащил из-за спины еще один полуторный меч, и бросил его по воздуху – описав дугу, он со звоном вонзился в покрытие пола. Эндан недоверчиво взял его в руки, подержал на ладони, определяя баланс – и обхватил холодную оплетенную рукоять двумя руками.

Телт улыбнулся и зачитал какой-то стих: «Звездное небо. Старый воин покажет. Жду безмятежность.». Размахнувшись, он подбежал и нанес удар – Эндан отбил его, едва не выронив меч, и отскочил в сторону на круглом ринге. Воин крикнул: «Не стесняйся - покажи мне лучшее… я знаю, в твоей душе есть зверь – дай ему свободу!». Эндан железной хваткой схватил клинок – рывком преодолев расстояние до противника, он нанес три верхних удара – а затем прокрутил меч в руках, ранив запястье противника нижним взмахом. Телт отскочил назад, вытирая ихор о плащ, спокойно сказал: «Отличное владение мечом… но сможешь ли ты поддерживать такой темп и дальше? Нанеси мне еще два несмертельных попадания – и я проиграю.». Он отошел за центр поля, а затем начал подходить, нанося удар за ударом – около двух десятков точных, отлично отмеренных взмахов. Эндан точным боковым ударом вывел его из равновесия, но вместо продолжения отскочил на передышку – он крикнул: «На кой черт тебе эти правила?! Соблюдать законы чести в эпоху космических кораблей на адронной тяге… вся эта чепуха устарела еще в девятнадцатом веке! Мы убиваем не за честь и не за славу… мы сражаемся за идею и свое благополучие!». Соперник тоже вздохнул и ответил: «Это не так. Честь – это дисциплина высоких людей… это барьер, который удерживает их от бесчинств и тирании, но в то же время защищает их от внутреннего хаоса и вины. Цель не может быть праведной, если ее несет бесчестный человек, и благополучие не может быть полноценным, если его обладателя гложет совесть. Если я смогу тебя победить, и взять бразды правления в свои руки, я покажу теллурианам, как справиться с Эволюционной Войной… через самодисциплину и взаимопонимание. Через доблесть… Но не торопись поддаваться – этого я не потерплю.». Эндан покачал головой, замахиваясь в очередной атаке, и сказал: «Насаждение благочестия, некой абстрактной доброты, не может быть самоцелью. Всегда будут люди, которые не будут соблюдать твой рыцарский кодекс… которые захотят пройти по темной стороне, чтобы достичь своих целей.». Телт выкрутил меч, выходя из клинча обратно в стойку, и ответил: «Правда в том, что даже теллуриане не могут достичь чего-то значимого в обществе без помощи со стороны. А какая помощь будет дана бесчестному подлецу?». Меч задел щеку капитана, выбив красные искры – тот отскочил, вытер лицо алым плащом, и, перехватив меч, усмехнулся: «Имя «Виол» тебе ни о чем не говорит?». Тот крикнул в ответ: «Не смей осуждать человека за спиной, когда он не способен выступить в свою защиту!» - он ринулся в бой, занеся меч в страшном ударе – но Эндан перекатился по полу, подсекая клинок под колени противника. Тот запнулся и упал на одно колено, но быстро поднялся и, тяжело дыша, крикнул: «Два удара из трех… прекрасно. Твое мастерство слова и клинка действительно дополняют друг друга… как и должно быть у настоящего воина. Но позволь и мне показать свой максимум.» - он оттянул узел, которым была заплетена сложная, наверняка ритуальная оплетка рукояти, и размотал ее на руку – внезапно, он бросил меч в капитана – тот едва успел отпрыгнуть от смертельного снаряда – тот остановился за миллиметр от плазменного купола, не касаясь палубы. Телт взмахнул рукой и меч вновь оказался у него в руке – он удовлетворенно усмехнулся: «Вынужден был сделать тебе небольшую поблажку – вряд ли ты раньше видел подобные приемы. Это особое боевое искусство, которое я разработал сам – но не думай, что я обделяю тебя подобным оружием. Твоя рукоять обладает такими же возможностями – но предупреждаю, эти приемы требуют очень высокого уровня практики. Согласно правилам, если ты останешься без оружия, бой будет проигран.». Эндан покачал головой: «Я думаю, я как-нибудь справлюсь и без твоих идиотских метательных мечей.». Он ринулся вперед, держа взгляд на мече противника – тот вылетел вперед, и капитан мгновенно увернулся, продолжая движение – но в какой-то момент, меч остановился, и полетел вдоль земли. Тот едва успел подпрыгнуть – как коса, он со свистом пролетел над полом, и, сделав полный оборот, вернулся в руки воину. Прием был действительно точным – но Эндан догадывался, что едва ли он отработан на реальном сопернике. Его план был простым – отрезать веревку, оставив противника безоружным.

Приготовившись, он замер на месте, держа меч в коротком замахе – как вдруг, Телт сделал невероятное. Он с тяжелейшим размахом выбросил меч вперед, и тот слился в единый серый диск разрушений – капитан едва успел поднять свой клинок, когда снаряд с легкостью проломил его блок, и улетел по слегка искаженной траектории вниз, с отвратительным хрустом войдя в локоть Эндана, отрезая его от руки. В приступе болезненной ярости, он сделал отчаянный выпад по тросу – тот с хлопком оборвался, а он упал вниз, откатываясь от центра поля и пытаясь остановить кровотечение – серые щупальца мгновенно опутали увечную часть. Поднявшись на ноги, он схватил меч оставшейся рукой, и хищно поглядел на противника – тот взялся за воткнутый в пол клинок и тихо сказал: «Не поддавайся боли. Тот, кто не познал страх, тот не ведает и доблести. Закончим наше сражение как полагается.». Он, не разбегаясь, подошел к капитану, взял меч двумя руками, и вошел в клинч – тот упорно отказывался спустить меч, отгибая его в сторону изо всех сил – но в последний момент, Телт выбил меч из его рук, и почти обезглавил – но капитан смог увернуться, упав на спину. Тот откинул ногой упавший меч, и протянул именованное лезвие к сердцу Эндана – оно застыло в паре сантиметров от тяжело поднимающейся груди. Победитель сказал: «Я благодарен тебе за этот бой… когда я возьму власть, будь уверен – о нашем поединке будут слагать стихи, писать легенды. Но теперь, я должен убить тебя – ведь проявить к тебе жалость было бы величайшим оскорблением… для тебя самого. Есть ли у тебя последнее желание… что-то, что я мог бы исполнить?». Эндан прохрипел: «Я бы хотел жить.». Глаз противника дернулся: «Я не могу исполнить твое желание… оно диктовано твоей болью и твоими инстинктами. Я сохраню твою честь любой ценой.» - он как будто собирался с мыслями, чтобы наконец прикончить капитана. В последний момент, тот крикнул: «Хорошо! Прошу, дай мне взглянуть на медальон… я должен проститься с ней – извиниться за мечту, которую я не исполнил…». Телт едва заметно кивнул и отвел клинок – пальцы на оставшейся руке Эндана поползли к поясу, к карману. Но в последний момент, они одним взмахом откинули плащ и ухватились за рукоять ножа – в долю секунды, гладий перенесся из ножен в середину шеи теллурианина, с жутким хлюпаньем войдя в нее по самую рукоять. Тот замертво упал на колени, выронив меч, и прошептал: «Не могу поверить, что ты променял доблестную смерть на бесчестную победу…» - он закрыл глаза, истекая ихором. Эндан мрачно сказал, поднимаясь: «А знаешь, что еще нечестно? Вся моя гребанная жизнь. Нечестно, что ты рожден быть сильным и умелым, а я рожден выживать и умирать, корчась от боли. Честь – жалкая игрушка в руках лицемеров, желающих убаюкать свою совесть, оправдать страдания слабых и торжество сильных, живущих по выдуманным правилам в выдуманном мире. Эти рыцарские кодексы – жалкий реликт времен средневековья, и я буду рад вернуть их обратно в музей.». Телт прикоснулся обмякшей рукой к рукояти ножа, тихо сказав: «Не могу понять, как ты смог зайти так далеко, будучи таким подлецом… как совесть не разъела тебя изнутри, не свела тебя к порочной смерти. Если тебя не ведет какой-то кодекс, точный свод правил, система ценностей… то что для тебя свято, демон?». Эндан усмехнулся, прилаживая окровавленный обрубок на место – живой металл постепенно начал вторгаться в отрубленную руку, возвращая ее на место. Он ответил: «Я не демон… всего лишь фанатик, как и все в Местном секторе. Меня ведет не длинный список нравоучений, а мысль о том, что мир может быть другим… и, как и другие, я готов пожертвовать кем и чем угодно, чтобы увидеть его именно таким. Я сражаюсь с врагами, которые готовы на любое преступление – и я с величайшей радостью совершу его первым. Не я выбирал этот мир… но этот мир выбрал меня.» - все еще не чувствуя левую руку, он схватил правой меч с пола, размахнулся, и ударил в прочную кожу на шее теллурианина – голова резко и неестественно наклонилась перпендикулярно телу в сторону меча, и Телт прошептал: «Нет ничего более опасного, разрушительного, чем герои, вставшие на путь зла. Ты не всегда был таким… я вижу это в тебе, как сила, данная тебе небесами, разрушила тебя – где-то там есть человек… его боль тяжелее твоей, его идеи сильнее твоих – и ты идешь по его указке, будь он жив или мертв. Забудь его, Эндан… только так ты сможешь освободиться от этой одержимости.». Тот наконец выдернул целой рукой меч, развернулся вокруг и срубил голову противника, прошептав: «Наконец я заткнул этот фонтан житейской мудрости.» - он схватил испачканный ихором меч и вонзил его в центральный пьедестал, повернув по часовой стрелке на четверть оборота – купол пал, распавшись на хлопья догорающего газа, стекшие по отражателю капитана – когда огонь рассеялся пепельным кругом на палубе, он наконец увидел команду.

Они казались невредимыми, но повсюду лежали мертвые теллуриане – один был прибит углеродным клинком над входом, другой лежал с дымящимся отверстием в голове, третий остался за отломанной панелью в стене, а четвертый лежал в луже ихора по частям, разорванный точной очередью АТ-зарядов. Ада изумленно вздохнула, вставая из-за укрытия: «Клянусь Пророком, ты в порядке?! Что с рукой?». Эндан махнул рукой, вытирая кровь: «Да ладно, неважно. Что тут произошло?». Она ответила: «Тут конечно тоже было сложно без барьера – но мы справились. Пока можно не беспокоиться – наш последний гость додумался закрыть двери, чтобы никто не помешал забрать ему обещанную награду… но по-видимому, что-то пошло не так.» - он пнула рассеченные части теллурианина на полу и продолжила: «Зато у нас есть хорошие новости… перед смертью, он обмолвился, что Виол сейчас рядом с центральным узлом питания – пытается вернуть к жизни систему обнаружения.». Капитан рассмеялся: «Пусть там и остается. Пока мы на мостике, мы можем вызвать флот – и направить корабль к Астрономическому Манипулятору. С Виолом разберемся как-нибудь потом.». Он подошел к консоли и нажал на кнопку включения коммуникатора, как вдруг свет отключился – все экраны и индикаторы потухли, а вслед за ними и освещение салона. Эндан понажимал на бессмысленные кнопки, и обернулся к мерцающим в темноте глазам: «Стого, можешь что-нибудь сделать с твоим устройством, вернуть нам питание? Я так даже междугородний звонок оформить не смогу.». Тот отозвался: «Любой взлом предполагает, что объект взлома находится в целостном состоянии, а также имеет стабильный источник питания. Взлом обесточенной системы настолько же не имеет смысла, насколько бессмысленно выехать на игрушечной машинке на шоссе.». Капитан выругался и устало спросил: «И что тогда? Берем монтировку и идем через темноту к узлу питания?». Хосе указал на раскрытую дверь, из которой сочился зеленоватый аварийный свет, и сказал: «Судя по всему, Виол управляет узлом напрямую, не позволяя нам захватить корабль… и, насколько я понимаю, он пытается привести нас к себе.». Эндан подхватил карабин и мрачно пожал плечами: «Ну тогда нам ничего не остается, кроме как пойти вперед, напролом через его армию клонов.».

Команда шла по широкому коридору линейного корабля – длинный туннель был совершенно пуст, и тяжелые двери стояли намертво закрытыми. Ни души не наблюдалось ни впереди, ни сзади – Стого с самого начала коридора шел спиной вперед, напряженно выискивая засаду. Но ничего не происходило, а коридор уже приближался к разветвлению – круглый проход огибал огромный камень, подвешенный в центре конструкции корабля. Мартин пожал плечами, взводя предохранитель и убирая винтовку: «Возможно, Виол все-таки решил играть по-честному?». Эндан заметно дернулся: «После того боя, у меня аллергия на слово «честь»… Но если серьезно, я полагаю, он догадывается, что если он вывалит на нас всю свою армию клонов – они сначала изрешетят корабль, пытаясь нас убить – а затем, достигнув цели, перебьют друг друга, разделяя власть. Теперь, никто из нас не станет бежать – целый век противостояния близится к концу.». Они миновали гигантский шар – за стеклом, камень был прочно закреплен металлическими балками к корпусу корабля, и огромный конвейер проходил из недр астероида в глубины корабля, где машины перерабатывали орихалк в ценнейший теллур. Внезапно, пол коридора провалился, превратившись в пологий скат – капитан пытался остановить скольжение, но ловушка оказалась заготовлена на отлично. Спрыгнув с горки, он приземлился на большую круглую платформу, окруженную десятью прямоугольными колоннами, обхватывающими пневматические трубы, в которых проносились какие-то детали. Наверху висел огромный массив сборочных автоматов самого разного назначения, устремленных в центр – там, на двух креплениях, висело тело человека, уже собранное и одетое в энвиро-костюм – машины отступили на свои места, и клешни отпустили теллурианина – тот упал на колени, все еще не подавая признаков жизни. Виол подошел к нему, протянул провод к его воротнику и за несколько секунд передал ему простейшую программу – клон схватил маг-винтовку и отбежал за одну из колонн. Виол встал посередине, как в каком-то техно-магическом храме – огромные механизмы наверху зловеще шевелились, как будто перешептываясь, а механические сосуды беспрестанно подавали новые детали, снаряжая сборочные автоматы. Посередине висела огромная труба шириной в полметра, из недр которой исходил яркий свет, освещающий площадку за колоннами. Ада изумленно оглянулась вокруг, тихо вздохнув: «Я бы никогда не поверила, если бы не увидела… это настоящий генезитрон, на борту корабля.». Эндан ответил ей, проходя между колоннами: «Не настоящий. Здесь Виол создает не теллуриан, а своих клонов… роботов для выполнения грязной работы.». Виол обернулся, сверкнув желтыми глазами, и твердо ответил: «Это не клоны, Эндан. Это моя семья… мои наследники.». Капитан усмехнулся: «И поэтому ты посылал их на верную смерть, пытаясь замедлить наше вторжение? Никогда не поверю, что ты действительно был готов отдать свою империю кому-то из этих болванов.». Виол мрачно ответил: «Сражение с тобой – это война с самим воплощением недостатков… с недолговечностью, слабостью, трусостью. Через этот конфликт, они бы осознали себя… если бы они сражались с тобой, а не с прокси фарстрайдеров под твоим лицом. Ценой этой ошибки стал Телт – самый мудрый, самый благородный, самый лучший теллурианин своего поколения.». Эндан кивнул, медленно подходя еще ближе к центру: «Конечно же ты любил Телта. Он воплощал то, чего ты напрочь лишен – отвагу и честность… Он не стал бы бежать у Фенрира, не стал бы заманивать меня в ловушку, чтобы прикрыться безмозглыми клонами.». Виол слегка улыбнулся и сказал: «Да… тут ты прав, мне далеко до Телта – но в отличии от него, я еще жив. Огонь!» - внезапно, он махнул рукой – из-за четырех колонн высунулись винтовки, заряженные антиселенитскими патронами, и накрыли огнем команду – в ту же секунду, они отступили в противоположные укрытия, и принялись обмениваться выстрелами. Восемь человек попали в патовую ситуацию – если бы они отвлеклись на капитана или Виола, их мгновенно бы ранил соперник с другой стороны. Эндан сверкнул зеленым из глаза, стоя посередине побоища и мерцая полем отражателя: «Предсказуемо, но бессмысленно. Мы сошлись на равных числах… в кои-то веки, мне не нужно будет убегать. Я отомщу за то, что ты сделал… не только со мной – со всем человечеством.» - он достал карабин, заряженный ионными патронами, и выпустил тяжелый выстрел в отражатель Виола – тот ловко перекатился назад от второго залпа, и выпустил из руки мощную молнию – она ударилась в щит капитана, растекшись глубоким пятном – тот тоже отошел на противоположную сторону круга, перехватив пистолет. Виол, в свою очередь, взмахнул металлической рукой – на глазах, она разобралась и собралась воедино, превратившись в тяжелое трехствольное лазерное орудие. Он усмехнулся, раскручивая стволы импульсного лучемета: «Вот в этом твоя проблема. Ты принесешь пистолет – я возьму орудие, ты найдешь команду – я создам империю, ты прилетишь на фрегате – я приведу крейсер… Вся история нашей борьбы – лишь твое поражение, растянутое на эпоху. Ты – реликт ушедшей эпохи, умирающий человек в вечно живом мире.». Эндан увернулся от тяжелой очереди за прочной колонной, выбежал и сделав несколько выстрелов из пистолета, крикнул: «Да, это было… но теперь я изменился – я вижу, что этот мир можно и нужно исправить. Из своего путешествия, я вынес не заплечный отражатель и не ED-ракеты, а нечто большее – идею, решимость. Я принесу Утопию на Землю. Любой ценой.». Виол расчертил огненный след по окружности, догоняя капитана, и ответил: «А вот мы подходим к самому главному… о нет, ты вынес гораздо больше, чем какие-то мысли и эмоции. Ты ушел в пустоту, и позволил ей осквернить тебя, подчинить тебя. Ты думаешь, что ты наконец имеешь силу для того, чтобы противостоять мне, архитектору этого мира… но на самом деле, ты играешься с вещами, которые познать не в состоянии. Правда в том, что ты – не более чем инкубатор для существа, которое в сотни сильнее тебя. Нет, мы не наравне… моя сила дана мне по праву, твоя – взята взаймы!» - синхронно, они выпустили три залпа друг в друга – и ровно в эту секунду их отражатели с громким хлопком пали.

На секунду, перегруженный имплант замкнул питание орудия – Эндан быстро разрядил остаток ионных зарядов из пистолета в электромотор лучемета, и бросился за колонну, уворачиваясь он шаровой молнии. Орудие со сгоревшей схемой управления продолжало вращаться, пока стволы не повисли, выпав вместе с ротором. Капитан крикнул: «Неважно, откуда моя сила. Я знаю, зачем я ее применю, и наверняка знаешь и ты… я собираюсь спасти тех, кто ждет нас там, снаружи. У меня есть план, как меньшей кровью победить фарстрайдеров – спасти множество жизней, которыми ты готов пожертвовать, чтобы отключить барьер Астрономического Манипулятора. Я знаю, тебе нет дела до нас, селенитов… но попробуй проявить сочувствие к своим сородичам, которые доверили тебе свои жизни, добровольно отказались от спокойного существования на центральных планетах, чтобы пойти за тобой. Давай заключим перемирие… хотя бы на день – а затем порубим друг друга в куски, как и положено.». Виол попытался соединить провода на сгоревшем орудии, но оно было безнадежно сломано – он поднял механическую руку к сборочным автоматам, мгновенно откликнувшимся на его зов, и ответил, перекрикивая свист пуль: «Нет. Видишь ли, это очень сложная материя, которую мне было суждено понять лишь недавно… война безнадежно ожесточает тех, кто в ней участвует. Я знаю, что на моих плечах вновь лежит необходимость сделать выбор, который определит судьбы тысяч моих сородичей – и вместе с тем понимаю, что никто не простит мне этого решения – на Тартаре, меня приговорят к смерти. Но пойми… когда все те, кто воевал в Эволюционной Войне, вернутся домой… это будет катастрофа. Эти люди знают вкус крови, понимают, как легко достичь чего-то, наставив на противника маг-пистолет. Непорочная теллурианская нация падет в огне конфликтов – единство через войну с общим врагом, которого я так долго достигал, будет уничтожено. Человечество проходило через это многие десятки, если не сотни раз – война никогда не заканчивалась, пока были живы ее участники. Ты знаешь это, как никто другой – обе сверхдержавы едва держатся перед напором противоречащих идеологий, раздирающих их изнутри. Я вижу сложившуюся ситуацию, и я прожил достаточно, чтобы понять – есть только один выход. Я пожертвую собой, чтобы принести новую эпоху мира и процветания – но перед этим, я должен уничтожить семена раздора, уничтожить всю Трехстороннюю войну, каждого ее участника. Мое дело продолжат мои верные сыновья – пятое поколение не даст моему опыту, моим знаниям, моему стремлению пропасть. Поэтому миру, между нами, не бывать… Ты – главная угроза моей цивилизации, посланник фарстрайдеров.». Эндан перезарядил пистолет, выбежал из-за колонны, и увернулся от молнии, прыгнув на огромный манипулятор, проносящийся над ним с деталью для оружия Виола. Перелетев с огромной скоростью половину площадки, он отсоединил деталь и откинул ее в сторону – в ту же секунду, машины отпустили руку теллурианина – она выглядела, как обычная механическая рука, но без оружия в ладони она не представляла практически никакой опасности – с нее даже нельзя было выпустить молнию. Эндан спрыгнул с потолка, вытащив двадцатисантиметровый декамолекулярный нож, и замахнулся в ударе – Виол тотчас же со свистом достал из плаща длинную саблю похожего облика, и с легкостью парировал удар – соприкоснувшись, два клинка испустили мощную вспышку – из-за невероятной тонкости лезвия, молекулы гальванического композита не выдерживали соприкосновения в таких малых количествах, и распадались на составляющие атомы металлов. Эндан тяжело вздохнул, отпрыгивая назад, и с досадой прошептал: «Черт возьми, только не очередной турнир. Что за идиотизм… двадцать третий век на носу, а мы воюем какими-то архаичными заточенными палками.».

Виол покачал головой, накрывая поле барражом шаровых молний, и сказал: «Ситуация складывается определенным образом – нам обоим нужен этот корабль. Но, как и всегда – мое оружие банально… длиннее. Если Телт не научил тебя какому-то безумному приему, я сомневаюсь, что тебе удастся что-то мне противопоставить.». Эндан усмехнулся: «Да, Телт меня научил… что средневековье, со всеми своими мечами, далеко неспроста закончилось с изобретением огнестрельного оружия.» - он поднял карабин, загрузил в него зажигательные патроны, и выпустил залп в теллурианина – тот воспламенился, но едва ли обратил на это внимание – он усмехнулся, смахивая горящий магний с лица: «Ты же знаешь, мне все равно. Я больше не главнокомандующий Конвенции… так или иначе, мне скоро погибать от рук своих сородичей… но перед этим, я заберу тебя в ад вместе с собой!». Капитан едва отбил ножом удар сабли, лишь чтобы отпрыгнуть от следующего взмаха – они кружили вокруг, горящий гигант и миниатюрный воин в алом плаще. Эндан, тяжело дыша, крикнул: «Неизбежность смерти – единственное, чего я не смог преодолеть силой пустоты… иронично, что судьба наделила тебя этим проклятьем!». Их атаки стали все более смелыми – Виол точными выпадами попадал в тело капитана с расстояния, а тот ослеплял противника выстрелами горящего серпантина из дробовика, лишь чтобы нанести точный порез по прочной коже теллурианина. Сражение шло не на жизнь, а на смерть – соперники знали, что долгая жизнь им в любом случае не грозит. Зеленая жидкость симбионта и красная кровь Эндана смешивались воедино, оставляя желтый след на полу, неотличимый от ихора – ранения обоих приобретали самый серьезный масштаб. Они вновь разошлись по обе стороны освещенной платформы, перехватив оружие – сил говорить уже не хватало. Виол попытался выпустить молнию – но по пальцам лишь пробежали крохотные дуги. Он перехватил саблю, и попробовал что-то сказать – но из рта лишь с бульканьем вылилась искрящаяся жидкость. Глубокие ожоги пронизывали его тело, а плащ сплавился воедино с энвиро-костюмом, сползая по испепеленному и изрезанному телу. Капитан выглядел не лучше – окровавленный комбинезон давно потерял свой выцветший бежевый цвет, а плащ выглядел порядком изорванным – ноги едва держали его на земле, одну из них он перевязывал обрывком комбинезона – в пылу сражения, в колено вонзился меч. На секунду, даже перестрелка между командами затихла – приближался момент кульминации. Виол перевернул свой клинок другим изгибом вперед, и понесся на одеревеневших ногах вперед – Эндан собрал последние силы воедино, и каким-то образом побежал навстречу – с очередной вспышкой, клинки столкнулись, но предел несчастного ножа уже попросту подошел к концу – с грохотом, он распался на мелкие осколки. Виол не терял времени – он мгновенно перехватил меч, и нанес ужасающий удар, рассекший капитана по диагонали – от левого плеча до правого бедра. Он мгновенно упал на колени, истекая ручьями крови. Выстрелы затихли – по левую руку от Виола раздались тихие вздохи. Теллурианин стоял посередине огромной площадки, наполненной на сантиметр глубиной дымящимся ихором – как будто в техническом храме проходил какой-то ритуал. Кто-то бросился на помощь капитану – но тотчас же был вынужден скрыться за колонной от выстрелов всех четырех клонов. Верхняя половина его тела с отвратительным чавканьем начала постепенно сползать вниз, вяло задерживаясь о серые щупальца хромальгамы, отчаянно пытающиеся вернуть его к жизни – но смертельный удар рассек напополам сердце и разрезал на части легкие. Виол дрожащей рукой протянулся наверх – желтая трубка с иглой спустилась вниз, и вонзилась ему в шею, подавая живительный ихор – наконец, ему хватило сил, чтобы сжать пальцы на рукояти сабли, и замахнуться на широкий удар в висок капитану – со свистом, клинок пронесся по воздуху… и со звоном ударился об металлический палец капитана. Лезвие, затупленное в тяжелой битве, разломилось на крохотные осколки – а селенит приподнял голову, открыл сверкающий ярко-зеленым глаз, и хищно посмотрел на противника. Стремительно, тяжелое ранение закрылось металлическими стежками, а конечности опутали металлические жгутики – как экзоскелет, они подняли мертвое тело на ноги, как-то странно расставив их на поверхности, как будто он заново учился ходить. Виол выронил бесполезную рукоять меча, с ужасом прошептав: «Эндан?..». Тот ответил тяжелым, нечеловеческим голосом, не раскрывая рта и сверкая зеленым светом из глаза: «Нет. Он сейчас переживает клиническую смерть… не уверен, выживет ли его мозг. Ты говоришь с симбионтом, его хранителем. Я не являюсь полностью разумным существом, как мой носитель… мне неведома жалость или боль. Приготовься к смерти.» - он поднял руки и выпустил в теллурианина туго свернутые жгутики – заточенные, как дрель, они пробивали кожу теллурианина, заставляя Виола отступать все дальше. Он крикнул, вытаскивая из себя иглы капельниц: «Так и знал… Ты – вот мой настоящий враг. Ты осквернил тело моего старого врага, превратил его в пустую оболочку для своего существа – только ради того, чтобы добраться до меня, сломить последнего, кто может объединить силы человечества против вашего вторжения. Ты поплатишься за это, металлический глист.» - он выпустил шквал шаровых молний, но они лишь на секунду замедлили выпады монстра – тот ответил: «Неправда. Я – лишь читающее устройство для памяти существ, заложенной в меня… И в памяти моего протеже, твое имя написано кровью. Именно ты стал катализатором его несчастья, твое высокомерие вынудило его отравить себя моей эссенцией, обречь себя на верную смерть. Я – не более чем исполнитель… и сейчас, носителю нужна твоя энергия, чтобы выжить.». Виол в ужасе прошептал, смотря на приближающееся аморфное чудище: «Что ты имеешь ввиду…».

Внезапно, металлические щупальца схватили изуродованное тело соперника, и рот Эндана неестественно раскрылся, вонзившись хромальгамическими клыками в шею теллурианина, как канцелярскими кнопками в пенопласт – искаженный жестокой гримасой, зеленоглазый циклоп-вампир поглощал ихор, лишая Виола только приобретенных сил, пронзая поверженное тело соперника десятками жгутиков. В последний момент, тот, тяжело дыша, поднял голову и прошептал: «Балор… привести в действие протокол «Архангел». Слава Конвенции…». Металлические машины генезитрона мгновенно пришли в действие – перевернутая пирамида автоматов разделилась на части, железной хваткой вцепившись в Виола – но существо не отпускало теллурианина. Тогда, с жутким скрежетом, металлические манипуляторы вырвали голову и хребет магистра из обреченного тела, перенеся останки теллурианина вверх, в середину гигантской комнаты, под фиолетовое сияние глубокой трубы. С потоком пара, оттуда спустилось идентичное оригинальному тело, упакованное в серо-фиолетовый энвиро-костюм, и удерживаемое за руки металлическими клешнями – также, оно было лишено головы, как будто специально подготовлено для трансплантации. Монстр продолжал питаться поверженным телом, пожирая ткани, пропитанные высокоэнергетическим ихором – а сборочные автоматы тем временем стремительно работали, погружая хребет в запасное тело, и испуская снопы искр, сваривая мощные импланты воедино. Шли минуты, и казалось, будто машины и не намерены останавливаться, закрывая тело в мощный сплав теллуровой плоти и точных машин. Тело Ролока и рядом не стояло с ним – слой за слоем, теллурианин превращался в огромный комбайн смерти – лезвия, лазеры, маг-пулеметы и ракеты умещались в трехметровом гуманоидном роботе, который венчала огромная система полета на спине – как светящиеся ангельские крылья, она исторгала потоки плазмы, чтобы держать гигантскую металлическую конструкцию в воздухе. Но и монстр из живого металла не отставал – поглотив тело, возможно, самого сильного теллурианина, он продолжил меняться – до этого представляя из себя странную конструкцию, смешивающую куски мертвого тела со странными щупальцами и жгутиками из серого блестящего материала, он обрел свою окончательную форму – хромальгама опутала израненное тело капитана в прочный кокон гуманоидной формы, а «голова» существа стала похожа на огромного спрута с двумя вертикально поставленными глазами, к которым сходились закрученные щупальца – нижний глаз светился ярко-зеленым, а верхний – ярко-красным. Он поднялся во весь свой огромный рост на краю платформы – высотой инопланетный гуманоид ничем не уступал боевому роботу Виола. Клоны и команда замерли в ужасе – они едва ли понимали, по кому следует стрелять, и, что еще важнее, выживут ли они после этого. Битва титанов началась, и с шипением, провода и шланги отсоединились от отверстий в конструкции, улетев ввысь, извиваясь как змеи, а огромный робот сверкнул двумя желтыми огнями из-под множества слоев бронированного стекла, высвободился из металлических клешней генезитрона, и отлетел на другой конец платформы, ступив ногами в дымящийся ихор. Тяжелым механическим голосом, он сказал: «Я создавал боевую платформу «Архангел» в секрете от всего мира с самого Трансэкваториального договора. Я думал, что я применю это оружие, как последний удар человечества против иноземного вторжения, уберегу ее от Эволюционной Войны для настоящего сражения. Так и произошло.» - робот ощетинился орудиями и достал два пламенеющих клинка – на самом деле, это были не лезвия, а экспериментальные силовые поля, удерживающие мешок перегретой плазмы. Хромальгамический монстр достал из недр груди что-то вроде хлыста – металлического щупальца из похожего материала, нагретого до невероятных температур силой электрического сопротивления. Странный голос, постоянно меняющийся от приглушенно-человеческого до глубинно-инопланетного, громко ответил Архангелу: «Подобно тысячам солнц, во мне горят огни ярости двух мертвых цивилизаций. Сейчас ты познаешь воплощение этой жажды возмездия.» - он стукнул гигантским металлическим кулаком в такую же ладонь, выбив поток искр.

Огромные существа сцепились в тяжелом бою – скорость их перемещения едва позволяла уследить за ними, оставляя зрителям лишь стоп-кадры в их глазах – клинки точно разили монстра, но щупальца затягивали зияющие зеленые дыры – а детали, выбиваемые тяжелым хлыстом, мгновенно заменял огромный автомат на потолке. Спустя пару минут, Воплощению надоела эта игра – тяжелым ударом, оно попыталось достать до массива манипуляторов, обслуживающих Архангела – но внезапно, потолок рванулся наверх, следуя по десяти рельсам на цилиндрической шахте - ее стены целиком заполняли готовые теллуриане пятого поколения, уже покрытые характерным диагональным окрасом и ожидающие внесения программы. После очередного удара, Виол попытался вырваться вверх – но симбионт опутал его ноги длинным хлыстом, плавящим металлические пластины конечностей. Архангел нагнулся вперед и перерезал хлыст перед собой – обрывок в руках противника завертелся, как раненая змея, выбивая лезвия из рук робота – упав в жидкий ихор, они с шипением испарили несколько литров жидкости и навсегда сломались. Воплощение было вынуждено отбросить испорченный хлыст – и Архангел взмыл в воздух, накрыв барражом ракет блестящее чудище, и полетев вверх на починку. Воплощение заревело, как раненый медведь, затягивая серым металлом тяжелые воронки, и внезапно, взмыло в воздух, впившись редкими молниями в сверхпроводящие профили, которые приводили в движение платформу с манипуляторами генезитрона – тяжелейшая конструкция пришла в полет с помощью магнитной левитации, поравнялась с Архангелом, обнажила ладонь – каким-то образом, симбионт адаптировал маг-пистолет Эндана, превратив его в импровизированный пулемет – тяжелая очередь зажигательных патронов врезалась в ракетный комплекс, заливая расплавленным металлом пусковые цилиндры и ломая точные схемы. Архангел был вынужден остановиться на полпути, и полететь по окружности, уворачиваясь от очередей выстрелов, направив добрый десяток разнообразных орудий на противника. Тяжелое бронированное стекло хранилища генезитрона покрывалось трещинами, но не спешило разрушаться – огненный шторм из орудий Архангела обжигал хромальгамического голема, и щупальца, составляющие его тело, становились все тоньше, обнажая мерцающий слой зеленой ткани – но ручное орудие Воплощения хоть и было заметно слабее, могло прицельным огнем безвозвратно уничтожать арсенал Архангела. Наконец, у симбионта банально кончились патроны – он сбил орудие тяжелым ударом молнии, заставив поток пуль закончиться. Но едва ли это остановило Виола – сложив руки воедино, как будто в мольбе, он исторгнул мощную молнию в зеленый глаз противника – но тот как будто ждал этого. Жгутики вокруг зеленого прожектора начали вращаться, увеличивая напряжение в дуге между ним и Архангелом – титаны повышали ставки, соревнуясь в том, какой заряд может выдержать каждый из них, и воздух звенел вокруг них, нагнетая электрическое и духовное напряжение. Сначала, на победу уверенно рассчитывал механический костюм, так как тратил заметно меньше энергии на поддержание себя в воздухе – но монстр мог как будто пожирать себя, чтобы повышать заряд в дуге – тонкие щупальца уже не формировали тело существа, а как будто стягивали плотную мерцающую зеленую ткань серыми нитями. Итог все же был вполне ожидаемым – практически одновременно, оба чудища насытились критическим зарядом, и с хлопком упали в пруд ихора, приземлившись на полусогнутые ноги.

Огоньки-индикаторы на Архангеле вновь зажглись неярким светом, а зеленые сосуды Воплощения опять налились мерцанием – Виол негромко сказал: «Эндан, очнись… ты не можешь полагаться на это чудище. Разве ты не понимаешь?.. Наше сражение имеет историческое значение… мы ведем бой на человеческих технологиях, чтобы определить будущее для человечества. Мы, теллуриане, лишь ваши наследники – и не более. Применяя технологию пришельцев, ты обрекаешь наше будущее на упадок.». Воплощение мрачно ответило: «Они тебе не сказали… вы, теллуриане, созданы по технологиям фарстрайдеров. Разве ты еще не понял? Посмотри на нашу кровь – она одинакова… Тебе не кажется, что это далеко не совпадение? Подумай – они всегда говорят про некий Альтерон, которым мы злоупотребили. Помнишь Ориентальную комету, и зону заражения на острове Фиджи? Дело в том, что на самом деле это был лишь предлог – чтобы разобрать инопланетный артефакт, подчинить сложную технологию, и создать вас. Таково наследие Старой Земли этому миру… раздор и погибель.». Виол изумленно прошептал: «Не может быть… если бы это было правдой, я бы уже знал об этом.». Эндан твердо ответил: «Не вини себя. В Местном секторе это может знать разве что Пророк… ты же знаешь, прошло ровно сто лет – люди, причастные к этому, уже давно мертвы. Доказательства моим словам – у тебя под ногами.» - Воплощение махнуло рукой, подняв волну по луже ихора – смеси человеческой крови с электролитической жидкостью фарстрайдеров. Это осознание ранило Виола сильнее, чем АТ-патрон, обожгло сильнее, чем огненный хлыст – Архангел изумленно покачал головой: «Я должен попросить тебя кое о чем – если ты это переживешь – прошу, не от себя, но от всего теллурианского народа: никогда и никому не говори, что теллуриане появились из обломков инопланетного артефакта. Это уничтожит нашу гордость, нашу цивилизацию, возведенную с таким трудом в своей уникальности – своя политика, искусство, быт – все это окажется бесполезным, если мы потеряем право претендовать на наследие человечества, потеряем преемственность. Я скорее предпочту увидеть свой народ иссеченным на куски мехкорпами, чем обессмысленным, униженным правдой. Что же касается нас… есть только один способ, как это может закончиться.» - тотчас же огромная сегментированная шторка в месте, где изначально был потолок, закрыла генезитрон и хранилище клонов от комнаты с колоннами, погрузив ее в мрак, лишь слегка озаряемый небольшим мерцанием контуров Воплощения и лампочек Архангела. Симбионт мрачно ответил: «Именно… только один.» - он протянул руку, и вытащил из спины небольшой бело-желтый шар обедненной материи размером с яблоко, каким-то образом извлеченный из отражателя капитана. Архангел протянулся к спине, и с щелчком высвободил из гасителя инерции реактивного ранца темный матовый шар схожих размеров с обогащенной материей, подкинул его в руке, и бережно обхватив пальцами, вырвался вперед. В одновременном порыве, гигантские создания соединили ладони, произведя мощнейший взрыв.

Глава XXXIX. Аварийный тормоз

Глава XXXIX. Аварийный тормоз

Колонны труб стояли разрушенными до основания или поваленными друг на друга, вместо ихора пол покрывало пепельное пятно, раскинувшееся в проемы между прежними колоннами, а мягкий пурпурный свет заливал поле сражения, исходя из недр генезитрона, едва видного за приоткрытой взрывом шторкой. В воздухе витали крохотные лоскуты догорающего материала – то ли разодранного металла, раскатанного в фольгу чудовищным взрывом, то ли остатков щупалец хромальгамы. Клоны наконец нашли свою погибель – и команда осмелилась выглянуть из-за огромного обломка колонны-трубы, поваленного взрывом. В самой середине арены сражения лежали вовсе не титаны – в куче обломков и кусков мертвой хромальгамы шевелились тела капитана и Виола. Если второй практически не изменился, кроме полной потери имплантов, первый практически наполовину покрылся серым металлом, а правый глаз продолжал излучать зловещее зеленое мерцание. Закутавшись в обрывки комбинезона и плаща, он встал с холодного пола, и подошел к лежащему напротив теллурианину – тот безразлично спросил, чувствуя четыре винтовки, направленные в него: «Ну что… они победили?». Эндан улыбнулся: «Нет, Виол. В этом бою, победил я.». Тот устало усмехнулся: «Я ведь вижу тебя насквозь… тот лоскут кожи, который ты надел на себя, еще не делает тебя человеком. Под ней, ты насквозь пронизан этими зелеными нитями, несущими бессмысленный каркас слабой плоти на себе, отчаянно старающимися удержать тебя в живых – кто-то может дать ответ, где заканчивается симбионт и начинается капитан? Но, с другой стороны, какая к черту разница, теперь это твои проблемы… я пытался сделать мир лучше, отстраивал целую цивилизацию из руин, охранял покой теллурианской нации – и теперь я здесь. Скажи… хотя бы просто скажи, что ты собираешься сделать с миром, который ты у меня забираешь? Что будет с моим народом? За что я умираю?». Эндан задумчиво сказал: «Это сложно выразить вкратце. Я хочу приложить все то, что я понял за время своего путешествия на практике, чтобы излечить этот мир от ненависти и отчаяния, проложить мосты между запертыми идеями. Одно я знаю – когда я закончу, не будет Конвенции или Протектората… будет лишь единый массив людей с одной целью, но разными способами ее достижения. Нам нужен союз, способный защитить вечные человеческие ценности перед лицом космоса и его порождений.». Виол поморщился и слегка хлопнул по полу, пытаясь встать, и ответил: «Лучше сразу убей меня. Я не могу смотреть, как ты превращаешь живой процесс эволюции человечества в застойное эклектическое болото. Ты не можешь смешать слабых и сильных, правых и виноватых, индивидуальных и коллективных, бессмертных и перерождающихся. Эволюционная Война была нашим путем к совершенству… вмешательство фарстрайдеров едва ли смешало карты – скорее, обострило и так горящие противоречия. Прямо сейчас, мир обещал быть чем-то особенным – комбинацией биологического, социального и технического прогресса, устремленного синхронно… только теллуриане, лишенные глубоких врожденных и социальных различий, могут прийти к подобному этапу. Да, у нас есть противоречия – между Разделами, между поколениями… но они не являются антагонистичными, как у людей, не порождают войны и восстания. А что хочешь ты? Разрушить два гигантских щита, оберегающих целые цивилизации, и смешать их осколки воедино, а затем посмотреть, кто останется в этом плавильном котле… только пепел. Апатия и уныние, вот что ждет твою империю! Ты – двадцать первый век, уносящий жизнь двадцатого – такой неотвратимый и такой жалкий… ты – лицемерное согласие, сменяющее праведную борьбу!» - он прокричал это в мимолетном приливе сил, и вновь упал на пол.

Эндан покачал головой, смотря на осторожно приближающихся товарищей: «Нет, Виол. Я пойду другим путем, не коррелирующим с тем, что ты описал… ты считаешь, что я эклектик – но я синкретист. Ты говоришь, что я планирую объединить эти идеи – но на деле, я лишь хочу дать им обрести право на жизнь в свободе от тирании Эволюционной Войны. Единство… с сохранением идентичности. Теперь, когда ты знаешь, что я собираюсь сделать, поговорим о настоящем.» - он почесал голову и пришел к решению: «Как бы ни был велик соблазн заточить тебя, и использовать твои знания, твою силу – я понимаю, что твоя мудрость отравлена этой идеей превосходства, подчинения – все пятое поколение несет твой порок.». На этих словах Виол широко раскрыл глаза, в страхе не за себя, но за свои творения. Эндан задумчиво сказал: «И вместе с тем, я не могу позволить себе убить тебя, или целое поколение твоих клонов, поставить мой союз на рыхлую почву спорных мотивов или возвести тебя в ранг святых мучеников для тех, кто пойдет по твоим стопам. Я понимаю, что могу быть неправ… и поэтому, я отпущу тебя в самые дальние просторы космоса, где ты никогда не станешь проблемой для человечества новой эпохи. Помнишь, что было с Амароком в 2192?». Виол заметно дрогнул и ответил: «Ты про то, как меня заперли в гиперпространстве, и я оказался по другую сторону от территорий Конвенции?». Капитан утвердительно кивнул: «Да, именно про это. Ты ведь наверняка знаешь этот раздел ТВК, верно? Корабли стартуют из поля нулевой гравитации, ведь если они делают иначе, звезда сообщает им невероятный отталкивающий импульс – так называемый «Гипер-репульсирующий эффект». Тогда, тебя отправили практически с самой границы системы Тау Кита… но теперь, твой корабль стартует в прямой близости к Солнцу – с орбиты планеты между Меркурием и Венерой, придавая твоему кораблю небывалую скорость. Да, ты понимаешь, о чем я… отправляйся в Андромеду, Магелланово Облако, Черный Глаз, или даже в соседний рукав нашей галактики. Мне все равно куда тебя занесет гиперпространственный шторм – лишь бы ты не попадался на глаза возрожденному человечеству. Балор – большой корабль, он будет нести тебя долго – и я позабочусь о том, чтобы он не смог вывести тебя обратно, навсегда запер тебя вместе с остальными порождениями пустоты.». Виол взмахнул руками в негодовании: «Без моего направления, корабль попросту будет обогащен. С таким же успехом, ты мог бы убить меня. Космос, знаешь ли, имеет свойство быть пустым… вероятность, что от моего корабля что-то останется, чертовски мала.». Эндан мрачно ответил: «Вероятность твоего рождения – десять миллионов мертвых сперматозоидов к одному, и все же ты как-то здесь оказался. Воспринимай это как соревнование, эксперт по преодолению кризисных ситуаций. Я даю тебе кое-что, что ты не дал мне… возможность начать все сначала. Возможно даже показать, что я был неправ, посмертно – когда ты найдешь, как преодолеть пару сотен тысяч световых лет.» - он поднялся, подав сухую руку лежащему теллурианину – тот демонстративно отвернулся, с трудом поднявшись на ноги, последовал перед капитаном, вышел через прорезанное в стене отверстие, ведущее в один из нижних коридоров. Команда лишь молча наблюдала за процессом, как за частью истории, большая часть которой прошла мимо них – Стого, с подвешенным через плечо имплантом, как с сумкой, пошел по коридору рядом с капитаном и Виолом, чтобы помочь им решить вековой диспут. Втроем, они зашли в живописно украшенную каюту, и магистр покорно лег в капсулу жизнеобеспечения – теллурианин протянул провода от черного прибора, перепрограммируя её на нужные параметры – включение только в случае потери питания. Весь процесс прошел за несколько минут в гробовой тишине – особенно непривычной после ураганного грохота схватки. Когда крышка капсулы закрылась, с щелчком похоронив самое могущественное существо в истории человечества, тихий вздох прокатился по каюте – буря вопросов, поздравлений и сомнений обрушились на капитана. Хосе был уверен, что Виола стоит убить здесь и сейчас, пока это возможно, Мартин считал, что помимо этого стоит еще и уничтожить корабль после использования – так как едва ли можно полагать, что несколько тысяч клонов Виола сделают галактику лучше. Стого пытался проверить капитана на целостность воспоминаний, опасаясь, что его захватил симбионт – а Ада была просто рада видеть его живым. Последние несколько минут после взрыва, Эндан едва мог собраться с мыслями, постепенно поддаваясь безудержной усталости – дорога к мостику пролетела как слайд-шоу, и он, до последнего сопротивляясь сну, прошел через пепельный круг и подошел к иллюминатору, как вдруг сонливость сняло как рукой – светящийся ореол затмения превратился в огромный диск Солнца, который был больше, чем очертания самой планеты. Он вспомнил, что каждый час сна его планета преодолевает больше семи тысяч километров в направлении пламенеющего гиганта – собрав остатки сил, он широко раскрыл глаза, оглянувшись назад, спросил: «Все готово к трансляции?». Ада ответила: «Да, все системы в норме – тот взрыв в генезитроне вынудил АПП корабля перезапустить центральный узел. Ты можешь сказать что-нибудь вдохновляющее на радио…» - она улыбнулась: «Мы можем себе позволить, ведь мы не требуем от флота самоубийственной атаки.». Капитан принялся настраивать коммуникатор, попутно спросив: «А что с клонами? Нам никто не помешает?». Стого серьезно ответил: «Очень вряд ли. Возможно, ты не заметил десятки изумленных глаз из-за приоткрытых переборок – уныло идущий по нашей команде Виол явно послал им вполне понятное сообщение. При всей своей наивности, клоны на удивление отлично понимают концепцию пищевой цепочки – и вряд ли будут для нас проблемой. Однако, даже в случае непредвиденного наступления, их будет легче сдерживать именно здесь – по крайней мере, это одно из двух мест на корабле, где нас абсолютно невозможно окружить. Не беспокойся – я на страже.».

Эндан кивнул, и нажал на большую кнопку до упора – передача шла на всех каналах связи, и даже экран перед ним отобразил его самого – на секунду, он пришел в шок от увиденного. Комбинезон был порядком оборван, и еще хуже, далеко не всегда под ним виднелась покрытая шрамами кожа – порой серые жгуты хромальгамы отходили с правой стороны тела, закрывая самые тяжелые повреждения. Некогда величественный плащ лежал на металлическом плече небольшим обгоревшим обрывком, присоединенным исцарапанной до неузнаваемости эмблемой из потускневшего золота. Про лицо… капитан делал над собой серьезное усилие, чтобы не закрыть глаза, смотря на свое изображение. Он хотел отдать должное – симбионт очень постарался, чтобы натянуть и так лоскутный облик Эндана на череп, и даже вернул часть кристально-белых хрупких волос – но за лоскутами кожи скрывалась тонкая конструкция из нитей хромальгамы, заменяющая сложные переплетения мимических мышц, и подобную «попытку» можно было охарактеризовать лишь как запущенный эффект «зловещей долины» и очередное доказательство того, что пришельцам никогда не понять сложной культурной эволюции человека. Но Эндан вспомнил, что его слушатели – не эстеты из столичного театра, а обожженные войной теллуриане и селениты, выбросил мысли о своем облике, и начал свою речь: «Дорогие теллуриане и селениты… люди. Последние сутки были наиболее тяжелыми для нас всех. Вопрос о том, кто победит в конфликте на Земле решил бы не только исход Эволюционной Войны и будущего человечества… но и нашу с вами принадлежность. Я знаю, что на этом месте должен быть кто угодно другой – Виол, Маршал, или кто-то из их окружения… кто-то, которого вы могли бы ненавидеть или превозносить, кто-то, кто мог бы вам приказать. Но я могу лишь попросить – помогите нам остановить конфликт, который грозит унести все, что нам дорого. Ваши лидеры предали вас – мечта о перерождении обернулась беспамятными боевыми машинами, а надежда на новое поколение стала чьей-то ужасной игрой в повелителя звезд. Но это лишь мое мнение – так или иначе, сделанного не возвратишь, и Хель навсегда останется бороздой в каньоне, а Виол – узником далеких звезд. Но мы – это не символы, которые на нас наложены, а наше благоразумие, наша воля. Двести девятнадцать лет назад, на этом месте состыковались аппараты двух величайших держав Старой Земли, показав всем, как космос способен объединить миллиарды людей в едином порыве… сейчас история вновь зовет нас к объединению ради великой цели. Фарстрайдеры атаковали человечество еще четыре года назад, и возможно, если бы мы были едины, мы бы смогли заранее среагировать… возможно, мы бы не потеряли Обитель. Но это не наша с вами вина – те, кто довел ситуацию до этой развязки, уже понесли заслуженное наказание. Фарстрайдеры выжгли нашу планету, забрали множество жизней и культурное наследие старейшей экстрасолярной колонии людей в истории… но в тяжелые времена, мы объединяемся, чтобы пронести огонь человеческой сущности через бурю обстоятельств – и поэтому, я призываю всех следовать за нашим кораблем к победе, уничтожить столько фарстрайдеров, сколько сможете. Мы все еще можем спасти Землю.» - он незаметно нажал на кнопку окончания трансляции и оперся на консоль. Стого заметил: «Возможно, не стоило упоминать о твоем отношении к тем, на кого эти люди, считай, молились?». Эндан мрачно усмехнулся: «Знаешь, на Старой Земле как-то говорили, что угрозой и просьбой можно добиться большего, чем просто просьбой. У нас в руках аннигиляционный луч и восемь турелей среднего радиуса, а самый вероятный конкурент этого корабля сейчас собирает ржавчину в Сионском каньоне – последовать за нами в бой сейчас безопаснее, чем остаться позади. Тем более, что нельзя рассчитывать на то, что пришельцы – идиоты… они прекрасно поймут, зачем мы приближаемся к флагману, и будут пытаться сфокусировать огонь на нас – именно поэтому Перегрин для этой задачи бы не подошел. Однако, с огневой мощью двух сверхдержав, мы сможем сокрушить комплиментаристов раз и навсегда – едва ли они отступят, бросив АМ на растерзание. Мы приблизимся на маневровых ускорителях, сохранив определенный эффект неожиданности – сложно на это рассчитывать, но можно сказать точно – переход на околосветовую скорость автоматически известит их о наших намерениях. Заодно, мы сможем определенным образом подготовиться – бой с Виолом оставил нас в довольно тяжелой ситуации – я буквально безоружен, если честно.». Мартин кивнул: «Да… штурм флагмана будет еще сложнее, чем абордаж Балора – пока мы сюда шли, я успел набрать достаточно оружия и боеприпасов, и даже вытащил из импланта какого-то клона кусок обедненной материи для твоего отражателя…» - он протянул капитану небольшой светло-желтый шар и продолжил: «…но я едва могу догадываться о том, что нас ждет внутри. Ты что-нибудь знаешь о том, как выглядят фарстрайдеры без кораблей?». Эндан усмехнулся: «Кое-что знаю. Это треножники сравнимого с нами роста… но насчет их оружия я блуждаю во тьме. Впрочем, мы имеем дело с цивилизацией, основанной на артефактах самой сильной расы галактики – я полагаю, стоит ожидать худшего. В этой ситуации, у меня есть идея – использовать какое-нибудь подобие абордажной бронетехники. Хосе, как думаешь, ты мог бы вытащить несколько частей из сборщика линкора, и сделать что-то вроде самодвижущейся огневой точки из импульсного лазера?». Тот кивнул: «Да, я постараюсь… сколько у меня времени на это?». Ада ответила, подключившись к нейродрайверу: «Где-то двадцать минут до контакта – если нам не вылетят навстречу.» - картина за иллюминатором сменилась, и огромный корабль устремился к крохотному серому пятну на небосводе.

Капитан сел на кресло Виола, положил перед собой рюкзак-отражатель, и начал вновь сводить разломанные кольца воедино вокруг новой сферы – он спросил: «Ну как оно, вести самый мощный боевой корабль из оставшихся?». Ада рассмеялась: «Как будто я пересела с велосипеда на танк. Конечно, его вооружение внушает уверенность, и даже некоторую опьяняющую гордость… но его маневренность оставляет мечтать о Перегрине. Забавно, но Виол практически полностью отключил голосовой отклик у адаптивного помощника… видимо, ему нравилось, когда на корабле звучит лишь его голос.». Эндан махнул рукой: «Да я бы тоже отключил его, надоедает жутко. К слову, Стого, можешь написать кораблю какой-нибудь простой алгоритм? Примерно по такой схеме: после нашей высадки Балор мгновенно отправляется на околосветовой тяге к Солнцу, а затем резко включает гипердвигатель, и сжигает все диглюонное топливо, до последней капли. Если куда-то умудряется при этом попасть – тем лучше для Виола. Тебе начисляются бонусные очки, если за Балором последуют корабли фарстрайдеров – отводя их от нашего флота.». Стого покачал головой: «Я-то конечно сделаю это… но мне кажется, возможно, стоит отправить одного Виола по этой траектории. Корабль то, в общем-то, неплохой – почему бы не присвоить то, что досталось нам такими усилиями?». Эндан усмехнулся: «Мы планируем захватить флагман пришельцев – тебе не хватает такого трофея? Первая правда в том, что Балору, скорее всего, серьезно достанется под огнем фарстрайдеров – а вторая правда в том, что весь корабль наполнен его клонами, и всем что с ними связано. Проблема, которую описывает Виол – невозможность для теллуриан иметь семью, наследников – на самом деле охватывает не только его, но и любого достаточно эгоцентричного теллурианина. Было бы недальновидно оставлять Местному сектору такой заманчивый инструмент реализации власти индивидуума над социумом.». Хосе, сидящий за сборкой огромной наступательной конструкции, спросил: «Мне вот больше интересно другое. Как мы планируем высаживаться на АМ? У меня есть сильные подозрения, что у них нету такой же удобно открывающейся мусорной катапульты.». Ада пожала плечами, не вынимая нейродрайвера: «Придется разбираться на месте – в автотелескопе буквально ничего не видно за плотным щитом крейсеров. У Балора нет какого-то челнока наподобие Кортика, но здесь он и не понадобится – в пылу сражения его могут уничтожить одним выстрелом. У нас в распоряжении – невероятно гибкий и быстрый стыковочный рукав, по которому мы можем пробросить любой объем техники – сколько позволит нам тот узел, который нам подвернется. К слову, у нас осталось около пяти минут до контакта… сейчас самое время проверить наши ряды и отдать пару приказов, чтобы потом всю оставшуюся жизнь называть себя великим флотоводцем.». Эндан улыбнулся: «Ну да… наш список побед над фарстрайдерами явно длиннее, чем у них – пора научить их паре фокусов.». Радар показывал, что все корабли Глизеанского и Военного флота пошли в атаку – но в их построении не было какого-то порядка, они двигались двумя едиными скоплениями навстречу неполной сотне гигантских «полумесяцев». Капитан снова вышел на связь, передавая советы и команды – и из двух облаков построение кораблей превратилось в своего рода луковые кольца, сегменты которого находились на разном расстоянии – в зависимости от класса корабля и эффективности его на данных расстояниях. Эндан опирался на опыт Перегрина, и сражения с инопланетными кораблями – конкретно опыт в системе глассидов показал, что фарстрайдеры в множественном количестве становятся практически неостановимой силой – и капитан лишь надеялся, что сможет избежать больших жертв в самый ответственный момент, в начале боя. Наконец, флот принял нужную форму – несколько сотен крупных кораблей открыли сборщики и ангары, выпуская многие тысячи дронов и истребителей разных классов, тремя внутренними кольцами завершающих огромный круглый «щит» из шести концентрических кругов - по количеству кораблей объединенный флот легко превосходил фарстрайдеров, но именно по суммарной «тяжести» флота пришельцы все же стояли заметно выше, даже если не учитывать безмолвную громадину Астрономического Манипулятора. Спустя еще одну напряженную минуту, капитан наконец отдал приказ об атаке – и тысячи кораблей единовременно совершили выстрел по единому массиву перламутрово-белых кораблей. Эндан отошел от коммуникатора с тревожным чувством, и вгляделся в иллюминатор – этап приказов прошел, и теперь лишь время покажет, правильную ли тактику он выбрал: как в средневековых сражениях, смысл командовать был только до начала боя, все что происходило дальше – это личный бой каждого корабля, его стремление выжить и нанести как можно больший удар сопернику. За иллюминатором, тем временем, разворачивалось сражение, заставившее всех приковать взгляд наружу – лишь Ада была вынуждена неумолимо вести корабль вперед, поливая врагов из всех калибров и орудий. Несколько полумесяцев разорвались на части от первого залпа объединенного флота – и затем, гигантский флот комплиментаристов синхронно разошелся в стороны от флагмана, как гигантский цветок, используя не маневровые двигатели, а небольшие лучи из круглых отверстий в хромальгаме гигантского корабля – Астрономический Манипулятор вышел из своей оболочки, представ перед глазами капитана – четырехкилометровый монстр был покрыт причудливо закрученными перламутровыми щупальцами хромальгамы, медленно шевелящимися на ровном темно-синем цилиндре, слегка проглядывающем через три ровных круглых отверстия, расположенных по всей длине огромного корабля. В довершение, из середины исходил тонкий и ровный зеленый луч, неизменно устремленный в сторону Земли – по-видимому, фарстрайдеры были достаточно уверены в своих силах, чтобы не обращаться к применению своего сверхоружия для защиты. Бой перешел в самую активную фазу – некогда темное пространство пестрело переливающимися радугой «лучами дружбы», фиолетовыми копьями двухфазного луча, зелеными линиями выстрелов рельсотронов и ускорителей частиц, облаками горящей стружки и пульсирующими прожекторами микроволновых орудий, ионных волн, ракет и плазменных бомб.

Каждую секунду взрывался хотя бы один корабль с чьей-либо стороны, и через это поле битвы медленно летел гигантский линкор – даже несмотря на то, что он заливал «полумесяцы» огнем и молниями, фарстрайдеры, как ни странно, игнорировали неожиданное приближение великого корабля – даже после тяжелого выстрела из аннигиляционного луча, который прошил насквозь два крейсера, на щит продолжали ложиться лишь случайные попадания с обеих сторон. Стого изумленно прошептал: «Бесспорно, это самая масштабная битва в истории человечества…». Ада нервно покачала головой, продолжая вести корабль к цели: «Надеюсь, последняя в своем роде… Но мне больше интересно, почему никто не обращает на нас внимание? Это абсолютно нелогично – линкор представляет из себя наиболее приоритетную цель, это то, чем обычно не разбрасываются – либо фарстрайдеры не имеют вообще никакого понимания военной стратегии, либо у них невероятно хитрый план, который мы не понимаем. Почему-то, из опыта нашей экспедиции… я склоняюсь ко второму варианту.». Эндан устало вздохнул, смотря на медленно проплывающее поле сражения: «Вот уж не думал, что ты станешь жаловаться на то, что в нас мало стреляют – поверь, это сейчас не самая большая проблема.» - группа лучей из недр одного из отверстий в хромальгаме обшивки потухла, и капитан указал на него, сказав: «Попробуй забросить нас туда. На Эмпирее, подобные лучи использовались для стыковки… я могу лишь полагать, что этот огромный кратер может привести нас внутрь.» - он оглянулся на огромную конструкцию, напоминающую буксируемую артиллерию – она была снабжена таким же щитком от входящего огня и длинным корабельным трехствольным лазером с многочисленными концентраторами, нанизанными друг на друга в кустарном исполнении. Несмотря на сходство, все же установка была вполне самодвижущейся – сзади балки сходились вместе, упираясь в колесо с электромотором. Теллурианский линкор продолжал приближаться к Астрономическому Манипулятору – даже на его фоне, он продолжал изумлять своими размерами, будучи меньше него лишь в два раза – в отличии от других кораблей, мелькающих крохотными силуэтами вокруг, уворачиваясь от разрушительных шаров плазмы и сверкая разнородным оружием. Крейсера фарстрайдеров как будто отступали обратно к Манипулятору, хотя еще не успели понести серьезных повреждений – но что еще страннее, они все еще не атаковали Балор в процессе приближения. Ада уже не могла даже как-то скрыть свои намерения от пришельцев – тяжелый линкор заранее начал широкий разворот, готовясь выпустить стыковочный рукав. Она тихо сказала: «Через пару секунд, все бежим по коридору, а затем на третьей развилке поворачиваем налево… не знаю, сколько корабль продержится, если они все начнут по нему стрелять.». Но секунды шли как минуты, пока огромный корабль разворачивался боком к гигантской воронке в корпусе АМ. Эндан тихо сказал: «Черт побери… я только сейчас вспомнил. У нас есть какое-либо ручное оружие, основанное на обогащенной материи? Экзоскелеты фарстрайдеров основаны на амальгаме – было бы чертовски полезно иметь против них адекватное вооружение.». Стого выронил из рук пистолет, изумленно спросив: «Ты имеешь ввиду, они сделаны из непробиваемого регенерирующего материала, который можно пробить только тем, чего у нас в руках нету?! Знаешь, это было бы очень кстати сказать двадцать минут назад, когда мы не сидели на прицеле нескольких десятков крейсеров!». Ада тихо прошептала: «Не паникуй. Он не спал три дня подряд, и я понятия не имею, как он вообще стоит на ногах, или даже командует флотом. Тем более, ты же знаешь – никто не делал ручного оружия на обогащенной материи, даже мы… и, как ни крути, на коленке такого не соберешь.». Мартин предложил: «В теории, мы можем использовать легкие ракеты на Е-материи, которые предоставил Марк, вместе с ручной пусковой установкой – а если разобрать боеголовки некоторых из них и перенести их в смарт-гранаты, можно… ладно, я могу рассчитывать на пять минут?». Ада пожала плечами: «Хоть час… только ничего не гарантирую. Ты ведь понимаешь, что вокруг нас сейчас собрались корабли, как будто… ладно, не буду пугать. Просто давайте побыстрее.».

Наконец, от борта корабля отделился огромный гофрированный параллелепипед – стремительно растягиваясь на несколько десятков метров, он миновал кольцо, пронизанное поблескивающими линзами притягивающих лучей, как вдруг, небольшая, двадцатиметровая в высоту, шестиугольная створка перед ним раскрылась, не дав коридору присоединиться к ней – тот послушно опустился, примагнитившись к полу огромного коридора – замкнутая, защищенная от давления конструкция стыковочного короба казалась бессмысленной в условиях отсутствия какой-либо атмосферы. Шлюз Балора со свистом уравнял давление с внешней средой, и открылся перед пятью человеческими силуэтами, обвешанными оружием, и огромной машиной, следующей перед ними – Стого мрачно усмехнулся: «Итак, перед нами открылся шлюз фарстрайдеров. Что дальше? Кэп, мы что-то не знаем про то, что случилось на Эмпирее?». Эндан мрачно ответил: «Порой мне кажется, вы знаете слишком много. Я понятия не имею, почему перед нами открывают врата – и еще хуже, я даже не представляю, что будет нас ждать внутри. Гипотеза о том, что я настолько проникся техникой фарстрайдеров, что меня везде готовы принять, абсолютно несостоятельна – думаю, это стоило просто отметить… На Утопии живут пришельцы совершенно другой идеологии, предавшие тех, с кем мы воюем, анафеме – что делает нашу ситуацию особенно удивительной.». Они быстрым шагом пересекли бесполезный коридор – и вошли на палубу из темно-синего, чужеродного металла – перед ними простирался высокий треугольный коридор вглубь, укрепленный наклонными колоннами каждые десять метров – в месте их соединения мягко мерцали искристые бело-желтые кристаллы, придавая месту по-инопланетному уютный вид. Кроме того, на борту можно было наблюдать небольшую гравитацию – примерно в половину земной. С мягким хлопком, стыковочный рукав отсоединился от гладкой поверхности, как вдруг град выстрелов обрушился на Балор – тяжелые ионные волны, выпущенные десятками «полумесяцев», легли на огромный пузырь отражателя, и прошили мягкое покрытие рукава, как вату – но корабль не стал мешкать, и тотчас же полетел вперед, игнорируя рушащийся проход. Несмотря на то, что бортовой компьютер не мог говорить, обращался с управлением он на отлично – даже когда отражатель пал, и три тяжелых плазменных снаряда легли кипящими пятнами на обшивку корабля, тот все равно продолжал движение, отстреливаясь из орудий до последнего – и наконец, с яркой вспышкой, исчез в направлении Солнца, желтым ободом окружающего черный круг Земли. Но капитан не успел рассмотреть то, что происходило на поле битвы – с громким щелчком, шестиугольная створка закрылась – сначала три треугольных лепестка протянулись из недр стен, а затем раскинулись на всю площадь проема, с щелком отсекая команду от внешнего мира. Капитан хотел хлопнуть ладонью по лбу, но со звоном попал по шлему, и сказал: «Ничего не понимаю. Одного выстрела ионной волной на пару секунд раньше было бы достаточно, чтобы мы разошлись по швам вместе с этим рукавом – а они как будто приглашают нас на борт, вам так не кажется?». Ада устало вздохнула: «Не знаю. Мне больше интересно… как ты планируешь найти хромальгамическое ядро?». Эндан пожал плечами: «У меня есть идея… не могу сказать, что она принадлежит лично мне – но что-то подсказывает мне, что она сработает.» - он снял правую рукавицу скафандра, обнажив металлическую ладонь, и осторожно уколол булавкой зеленый сосуд – капля легла на пол ровным пятном, внезапно устремившись по прямой, и свернув налево где-то впереди, через добрую дюжину арок. Стого приложил коробку к наклонной темной стене, и сказал: «Я использовал георадар, и кажется, теперь имею примерное понимание структуры этого корабля… удивительно, но насколько я вижу, большая его часть совершенно монолитна – то есть, все системы, обеспечивающие главное орудие, защитный отражатель и перемещение корабля в пространстве вообще не нуждаются в каком-либо обеспечении или ремонте. Мы сейчас в системе коридоров, которая пролегает прямо под поверхностью корабля – учитывая, что мы пристыковались в первом с кормы «кратере», надо полагать, твой проводник ведет нас вперед, а точнее, к серединному отверстию – как раз тому, что было заполнено той перламутровой жидкостью. Подозреваю, это центр обеспечения регенерации обшивки, или, как ты его называешь, «хромальгамическое ядро».». Они выдвинулись вперед, минуя массивные колонны, и уже готовились повернуть, как вдруг география коридоров изменилась – то, что раньше было односторонним поворотом, превратилось в развилку, когда прямо перед командой раскрылся проход напрямую.

За ним стояло огромное существо – опираясь на три гибкие механические конечности, снабженные тремя «пальцами», огромный эллипсоид возвышался до пяти человеческих ростов – из-за его спины простирались три кибернетических щупальца, угрожающе нависающих в воздухе, его переливающееся перламутровое тело было покрыто ровными зелеными полосами, составляющими причудливый узор, сходящийся к двум ярким зеленым глазам-прожекторам – один больше и посередине, другой чуть меньше и наверху. Стого ошеломленно прошептал: «Кэп… ты говорил, они не выше человека…». Эндан нервно сглотнул и ответил: «По ту сторону коммуникатора все казалось другим…». Внезапно, огромное существо вышло на связь через радио – машинный голос переводчика перебил их шепот: «Злоупотребитель… я так долго ждал этого. Отдай мне свою машину жизни…» - он осторожно потянулся к шлему капитана огромной сегментированной механической рукой, медленно раскрывая ладонь с тремя симметричными пальцами. Капитан в ужасе отошел на шаг назад, ответив чудищу: «Так вот зачем вы позволили нам попасть сюда. Ты хочешь забрать из меня хромальгаму… но зачем? Неужели я могу иметь что-то, чего вы не можете получить сами?!». Фарстрайдер ответил: «К1, наш лидер, погибает от ранения… когда твой корабль проложил пространственную борозду, мы отправили своего гонца на Утопию за лекарством – лишь чтобы узнать, что мятежники заперли нас в космосе. Видишь ли, чем система сложнее, тем тяжелее ее починить – и это в полной мере распространяется на живые организмы. Вы, люди, можете излечиться тысячами способов – но наши раны может вылечить лишь хромальгама.». Капитан отошел еще на шаг от приближающейся конечности и твердо сказал: «Мне она нужнее. Мы, люди, не ящерицы – нас очень легко повредить и крайне тяжело исцелить… без хромальгамы я рассыплюсь на части.». Пришелец мрачно парировал: «Вы, люди, знаете сколько уровней мира существует в четвертом измерении, но не можете даже изобрести вакцину от простуды – прямо как древние трионы. Но в отличии от декадентных трионов, ваш потенциал к регенерации просто поражает… каждый ваш позвонок – это несформированный череп, который может прийти на место предыдущему. Знаешь, кровь каждого из нас имеет свой собственный генетический отпечаток, который не позволяет переливание – когда ваша делится всего на восемь групп совместимости. Вы сами виноваты в том, что не применяете тот потенциал, который дан вам природой… у вас нет никакого права лишать нас жизни.». Эндан хотел ответить, как вдруг огромное щупальце упало на его шлем, пробив его насквозь и пустив толстые трещины по стеклу – с жутким визгом, игла пыталась высосать зеленую кровь из головы капитана, подбираясь все ближе к его виску – Стого уже замахнулся клинком над конечностью пришельца, как вдруг тот поднял тело капитана, как тряпичную куклу – орущая игла уже почти подошла к виску капитана, стремительно высасывая воздух из его шлема, как вдруг светящееся копье лазера впилось в тяжелое щупальце монстра – даже после попадания из сверхмощного импульсного лазера, он продолжал держать тело в воздухе – но третий выстрел наконец перерубил тяжелую конечность, высвободив пучок золотистой пыли из разорванной трубы и уронив Эндана на пол вместе с куском провода. Тотчас же он схватился обеими руками за металлического «червя», выкинув его в сторону, достал с пояса баллон вак-пены, и, катаясь по полу от мощных струй воздуха, заливал стремительно трескающийся шлем белой пеной, превращающейся в твердый лак. Тем временем, фарстрайдер стрелял странными синими пучками из целых конечностей, до ужаса похожими на миниатюрные ионные волны крейсера – Хосе прятался за щитком орудия, нанося выстрел за выстрелом, большая часть которых, правда, лишь вынуждала противника перемещать конечности и поглощать их нерушимой «кожей» из амальгамы. Капитан со звоном отбросил пустой баллон, встал и крикнул: «Проклятье… шлем дырявый как швейцарский сыр, и у меня буквально на пять минут, пока я не останусь в вакууме… Бери орудие и поехали отсюда – нам нужно успеть донести симбионта до ядра.». Хосе прицельным выстрелом попал в глаз чудищу – в порыве ярости, оно протянуло молнию к орудию – но удар пришелся лишь на электродвигатель. Где-то из глубин коридора, появилось второе существо, грозно шагающее на помощь раненому гиганту – Эндан крикнул: «Господи, если она не двигается, то брось эту штуку и бежим! У нас нету времени!». Хосе твердо ответил, не отрываясь от стрельбы: «Если мы оставим эту позицию незащищенной, вас попросту обойдут. Нельзя допустить этого – я остаюсь.». Эндан рванулся к нему, но в последний момент отошел обратно – повернувшись, он сказал на прощание: «Береги себя, дружище… если переживешь все это, я тебе обещаю – я вытащу с Земли бутыль трехсотлетнего коньяка, специально для самого лучшего пилота в истории!». Тот усмехнулся и молча продолжил нажимать на красную кнопку, не оглядываясь на четыре силуэта, стремительно исчезающие в левом коридоре. Ионные выстрелы оставляли горячие следы на толстом металле щитка, и иногда выбивали электрические дуги – внезапно, с громким шипением, орудие стихло. Пилот лихорадочно схватил пальцами провод, и с дрожью в руках быстро принялся продевать его через пальцы, сминая каждый сантиметр – пока не наткнулся на мягкое и горячее место. Тотчас же он разорвал провод в этом месте, снял ножом кусок слегка оплавленной изоляции, и связал провода воедино – с тихим треском, орудие снова пришло в действие, и он без промедления направил его на противника. Тот воспользовался паузой, и уже протянул механические конечности – барраж лазерного огня тотчас же пронзил сегментированные щупальца, и он быстро отскочил назад, обезоруженный, как вдруг тяжелый выстрел попал в его переднюю конечность. Он опасно покачнулся вперед, и второй выстрел настиг его левую ногу – и тот окончательно упал на бок, в отчаянии ударяя пол электричеством из нижнего глаза. Но радоваться было рано – сзади него наступал следующий фарстрайдер, сверкая хищными глазами.

Капитан продолжал осторожно шагать вдоль зеленой линии – так, чтобы продлить запас воздуха. Стого мрачно вздохнул: «Было неправильно оставлять его там на смерть… я должен был быть на его месте.». Эндан ответил: «Он выдержит. Ни у кого нету такой реакции и такого опыта обращения с боевой техникой, как у него… тем тяжелее нам идти вчетвером, однако.». Они шли дальше, и вдруг, коридор расширился в стороны и ввысь – по-видимому, они миновали какое-то складское помещение. Повсюду лежали огромные детали кораблей фарстрайдеров: как и твердые куски корпуса из амальгамы, так и сложная техника трионов, в которой без труда можно было узнать термоядерные двигатели, зип-драйвы, кокпиты фарстрайдеров, ионно-волновые излучатели и кольца самонаводящейся плазмы. Продолжая идти вперед, капитан внимательно изучал представленные образцы, и даже начал примерно понимать принцип работы разрушительного бомбомета – на самом деле, снаряд состоял далеко не только из плазмы, а имел твердый сердечник из сложного механизма, содержащего силовой отражатель, направленный внутрь, и мощные электромагниты, отвечающие за наведение снаряда. Он перевел взгляд на куски корпуса, сложенные в углу – из их очертаний можно было сделать вывод, что амальгама после добавления обедненной материи приобретает неизменную форму. Внезапно, какое-то движение показалось в глубине кучи деталей – из нее стремительно вынырнул огромный фарстрайдер, устроивший засаду в складе. Сегментированные руки вылетели вверх, накрыв команду ионными выстрелами – но капитан уже замахнулся гранатой на обогащенной материи, и, пролетев по параболе, черный шарик накрыл красной пыльцой воздух, в миг ока подняв яркую колонну алого пламени. Горело все – но невероятный металл чужеродного корабля лишь покрылся странным розовым налетом, ореолом окружившим угол. Стого удивленно заметил: «Похоже, этот металл принадлежит к гипотетическим квази-энтропическим сплавам – то есть, вместо приложения повреждений в одной точке, он почти идеально распределяет температуру и удар по всей площади конструкции.». Эндан устало заметил, тяжело дыша бедным воздухом: «А мне кажется, он погиб… пойдем дальше – у нас мало времени.». Они вышли из огромного зала обратно в коридор, и продолжили движение вдоль зеленой линии – как вдруг стена за командой с тихим щелчком исчезла – они прислонились к огромной колонне, и Мартин осторожно выглянул наружу – в их сторону осторожно и медленно шагали перламутровые гиганты. Он мрачно вздохнул и сказал: «Ладно… я пойду вперед – Стого выпускать нельзя, у него имплант с георадаром. Кэп, дай мне несколько гранат – у меня хотя бы будет, чем их встретить.». Тот со вздохом снял со спины отражатель и протянул его вперед, со словами: «Ты знаешь тактику, я надеюсь… не пытайся повторить за Хосе – этот отражатель не выдержит много выстрелов. И всегда следи за показателями напряжения – если пробьешь порог, лучше отступить в укрытие. И… попробуй не умереть. Будет неприятно, если ты все взорвешь своим термоядерным устройством.» - он тяжело усмехнулся и сказал: «Нет, серьезно. Подумай, сколько на Земле чудес природы, которые так и просят твоего карандаша. Мне кажется, они стоят того, чтобы выжить здесь.». Мартин надел рюкзак с устройством, зарядил в маг-винтовку АТ-картридж, закусил трубку с водой в шлеме, и вырвался в проем, выбросив две гранаты с обогащенной материей против потока ионных выстрелов – каким-то чудом, отражатель выстоял, а стрелок перебежал в противоположное укрытие – гранаты разорвались, и пламя обуяло наступающих фарстрайдеров, заставив их отступить назад. Мартин тотчас же воспользовался моментом, чтобы выпустить несколько очередей по механическим конечностям, осыпав пол темно-синими круглыми сегментами. Когда гиганты прошли назад, он сменил позицию, пробежав вглубь коридора, за следующую колонну – пришельцы как будто понимали, зачем он это делает, и старались поддерживать дистанцию, накрывая плотным огнем его укрытие.

Троица мрачно шла по коридору, следуя за едва мерцающей зеленой линией. Ада покачала головой: «Мы слишком распыляемся… Без отражателя и гранат, нам остается лишь полагаться на ракеты. Этот проклятый корабль – одна сплошная ловушка. Я знаю, мы едва ли понимаем, как здесь работает техника… но возможно, имплант Аколита может как-то внедриться в эти системы… хотя бы в управление дверьми? Если мы не найдем способ это остановить, мы так и будем рассеиваться, пока нас не прикончат по одному.». Стого мрачно покачал головой: «В этом и суть квази-энтропических сплавов. Конструкция в сумме обладает вполне адекватной прочностью, соответствующей прочности, предположим, качественной стали – но пытаться пробить стенку в поисках контура абсолютно бессмысленно, ведь это будет значит необходимость пробить весь корпус, во всей его прочности. Лучше надеяться, что архитектура АМ вблизи хромальгамического ядра будет менее проницаемой… К слову, мы уже почти пришли – остался последний поворот.». Капитан сказал практически по слогам, ловя остатки кислорода: «Как же я ненавижу это ощущение. Ты точно знаешь, что нас будет ждать засада, и четко знаешь, где, но…» - внезапно, его речь прервал грохот – наклонный сегмент правой стены отклонился в сторону, и в коридор сверху упал огромный фарстрайдер, приземлившись в пяти метрах от троицы – опершись на три ноги, он припал к земле и резким рывком подался вперед, сократив расстояние до метра – его глаз начал набирать яркость свечения, как будто он готовился высвободить убийственный выстрел. Стого мгновенно достал пусковую установку, однако выстрелил чуть выше переливающегося чудища – ракета перелетела его, развернулась, отбросив след копоти на потолок, и врезалась в сплетение конечностей на «спине» существа – оно подкосилось и упало к ногам троицы, обуянное пламенем. Теллурианин опустил пусковую установку, мрачно произнеся: «Было близко. Ладно, бежим дальше – это последний поворот, если не ошибаюсь.». Они подошли к очередной развилке – зеленый след осторожно поворачивал направо, но этот участок даже не маскировался под двойной поворот – одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы понять – фарстрайдеры держат позиции в этом коридоре, и их решимость велика. Стого рассмеялся и сказал: «Сейчас будет взрыв… а после него вы побежите направо, ладно?». Капитан устало покачал головой: «Черт, Стого, ты единственный, у кого осталось оружие против них. Что мы-то будем делать?». Тот пожал плечами: «Бежать, разумеется. Не волнуйся, кэп… меня создавали, чтобы убивать. По крайней мере, я буду знать, что в кои-то веки не наношу вред мыслящим и чувствующим организмам, а воюю за мечту целого народа… за свою давнюю клятву – за спасение Земли!» - он опустил пусковую установку, выпустив все четыре ракеты – описав дугу, они улетели в коридор, выбросив шторм красного пламени. Стого прокричал: «За Землю!!!» и побежал вперед, держа в одной руке ракетницу, а в другой – маг-винтовку. Пробежав под рушащимися обломками, он остался заперт за стеной огня – непрерывный стрекот очередей доносился до оставшихся снаружи, как сердцебиение. Ада и Эндан бежали вперед, не оглядываясь на бушующий пожар – и скоро, лопасти кохлеарики покорно сложились, перестав доносить звуки побоища. Внезапно, капитан остановился, уперев руки в шлем – содрав его с плеч, он пинком отправил его обратно, беззвучно изрыгая многоэтажные ругательные конструкции. Ада остановилась, прошептав в коммуникатор: «Не надо паниковать… я тебя слышу – точнее, читаю по губам. Если я не ошибаюсь, ихор-потенциал твоего симбионта сейчас достаточно высок – он может питать тебя на протяжении еще пяти-десяти минут. Вспомни крушение – тогда ты мог выжить без шлема даже в стратосфере, а теперь, когда ты поглотил ихор Виола, наверное, переживешь и вакуум. Пойдем… мы все делаем это ради того, чтобы ты дошел до ядра. Это – самое главное.». Он кивнул и пошел вперед – он не мог сказать, чтобы он как-то ощущал вакуум – переход давления прошел мягко, а его тело уже имело мало общего с человеческим, представляя из себя проволочную куклу с кожаной обивкой. Эндан поднял голову и присмотрелся – далеко в конце треугольного тоннеля виднелся зеленый свет, и линия впервые никуда не сворачивала, проходя ровно к цели. Он покачал головой и начал передвигать губами в пустоте: «Я никак не пойму этой… треугольности всего. Я, конечно, понимаю, что их зовут трионами неспроста… но все-таки, зачем?! Могут ли наши примитивные сознания понять замысел существ, косвенно породивших галактику?». Ада рассмеялась и ответила: «На самом деле, мне кажется, могут. Треугольные конструкции априори прочнее любых других – это настолько же прописная истина, насколько очевидны преимущества шарообразных хранилищ для газа. Слушай, тебе сейчас не стоит думать о чем-то – мозг тратит в десятки раз больше энергии, чем любая мышца тела. Давай я лучше тебе расскажу что-нибудь забавное из моих исследований – смех понижает степень напряжения мозга, уменьшая его расход энергии. Знаешь, однажды я наткнулась на самый идиотский конфликт, в котором причиной и единственной жертвой стало крупное парнокопытное животное…». Эндан молча ответил: «Если копнуть глубже, там был серьезный подтекст. Империя и мятежная колония имели серьезную разницу в установке границ, которая и стала причиной войны… свинья была лишь катализатором. Это все актуально, если мы говорим об одном и том же, разумеется.». Ада усмехнулась: «Ладно, ладно, я поняла, история – не наш путь… Окей, расскажу, как я когда-то делала сталь из своего дыхания. Нет, я серьезно – я перемалывала старые фильтры, накопившие многолетний запас углерода, и использовала железную пыль микрометеоритов, чтобы получить необходимый состав – а затем использовала двигатели корабля, чтобы вскипятить стальную смесь, и отлить ее в форму… можно сказать, я вдохнула жизнь в это изделие. Задашь вопрос, зачем вся эта реконструкция научно-технической революции? Сейчас скажу, держись за живот… суть в том, что у сборщиков первой модели была очень и очень неприятная деталь – маховик главной оси сборки. Говоря простым языком, это деталь, отвечающая за точное вращение изделия в процессе сборки – и без нее, работа сборщика невозможна. Кроме того, она чертовски уязвима – резкие повороты, удары по детали и прочие неприятные, но достаточно естественные эпизоды обычно приводили к тому, что маховик банально раскалывался. Вот поэтому, в Конвенции иногда говорят: «надежные, как теллурианские маховики» - имея ввиду ровно противоположное. А ты говоришь, глупо полагаться на одни нейродрайверы…».

Эндан нервно улыбался, не имея возможности посмеяться – как вдруг, правая стена перед ними отъехала в сторону, выпустив стремительно вынырнувшего фарстрайдера – он не стал рисковать и накапливать заряд для электрической атаки как предыдущий, выдвинув лезвия из трех длинных конечностей – счет шел на микросекунды, и Ада сделала первое, что пришло ей в голову – оттолкнула капитана от летящего клинка, схватила сегментированное щупальце, и нырнула вместе с ним в проем в стене, исчезнув под полом – тотчас же гигантское существо попыталось вернуть оконечность, но было уже поздно – сократив её, фарстрайдер резко повалился на бок и влетел в стену, прочно застряв в ней. Три его ноги упорно пытались поймать капитана, но тот уже перескочил через препятствие, и побежал вперед, к заветному зеленому свету, удерживая тяжелое ледяное ощущение в груди. Если за всех остальных он еще как-то мог поручиться, то он понятия не имел, что случилось с Адой в глубине технических коридоров Астрономического Манипулятора. Еще несколько арок позади – и он встал на обрыве перед вертикальным широким зеленым лучом, протянувшимся из круглого излучателя до пола. Закрыв глаза, он упал в поток света – тот осторожно подхватил тело Эндана и понес его вниз, поставив ногами на поверхность. Он открыл глаза и пошел по очередному коридору, чувствуя, как постепенно теряет управление над собой – одним рывком, он каким-то образом преодолел коридор – он встал в огромном круглом зале с узким мостиком, огибающим огромный колодец – там, на глубине нескольких метров, лежало нечто, что капитан сразу распознал как хромальгамическое ядро. Трехсотметровый в диаметре диск, состоящий из двух десятков серебристых наслаивающихся гребней, медленно вращался по часовой стрелке, а из проемов между ними исходил зловещий зеленый свет. Посередине диск сходился в огромную колонну хромальгамы, уходящую вверх – мягко изгибаясь во все стороны, как веревкоподобный смерч, колонна уходила высоко вверх – через огромный сегментированный купол длинных разрядников, снимающих статическое электричество с блестящего панциря флагмана, к живой обшивке гигантского корабля, всегда готовясь сфокусироваться на поврежденном участке. Капитан моргнул еще раз – и с ужасом обнаружил себя сидящим на краю огромной воронки, источающей жуткий звук вращения гигантского колеса. Он пытался сдвинулся вперед, найти в себе силы прыгнуть в ядро – но сколько бы он ни моргал, это меняло лишь положение лепестков бушующей хромальгамы. Внезапно, с хрустом спекшегося плаща справа от капитана упала Ада – ее покрывал слой копоти от многочисленных выстрелов, шлем был раздроблен до основания, а половина лица была рассечена желтыми шрамами. Эндан как будто чувствовал это – но ничего не видел, не в силах раскрыть глаза. Она прошептала, не шевеля губами: «Мы сделали это… мы у ядра. Ну и вид отсюда… в таком месте даже помирать не жаль.». Что-то тяжело кольнуло в груди капитана, и тот поднял голову, широко открыв глаза – комната выглядела уже совершенно иначе. Темно-синие стены вокруг воронки пропали – за их прозрачной оболочкой раскрывался открытый космос, и вся структура Астрономического Манипулятора как будто исчезла – остался лишь кратер с ревущим потоком хромальгамы, колонна смерча, и громовое металлическое небо. Снаружи творился самый настоящий ад – огромные корабли сцеплялись и убегали друг от друга, а дроны и истребители практически покинули поле сражения, обратившись в металлический мусор, раскинувшийся в свете пламенеющей короны Солнца, надетой на пепельно-черный круг Земли. Ада с трудом повернула голову на капитана, прошептав: «Ты жив?! Ты уже почти пятнадцать минут без шлема – я едва ли понимаю, как ты еще в этом мире… впрочем, теперь я в такой же ситуации.» - она неловко улыбнулась и спросила: «Как тебе вид? Не беспокойся – это всего лишь экраны телеприсутствия…». Капитан беззвучно ответил: «Ужасающий… и прекрасный. Но у меня нету возможности разглядывать пейзажи – мне нужно… необходимо попасть вниз – прошу, помоги мне оттолкнуться. Эта чертова воронка так близко…». Ада ответила, смотря немигающими глазами на капитана: «Не могу. Я не чувствую конечностей… так вот какая она, теллурианская смерть – о ней не пишут в книгах, про нее не поют песни… в отличии от вас, мы не имеем обширной культуры, окружающей мертвых – окончательная и бесповоротная смерть для нас метка позора, а упоминание чьей-то смерти вызывает стыдливое молчание. Такая жестокая ирония – одиннадцать лет я подчиняла пустоту своей воле, лишь чтобы в итоге она уничтожила меня и все, что мне дорого.». Эндан вздохнул: «Не печалься. Мы прошли большой путь… повидали столько всего, что никогда бы не увидели на родной земле. Жадные разумные кристаллы из недр планеты, наблюдающей за нами через телескоп, города в небесах газового гиганта, искусственный разум и его слуги с черными кирпичами в головах, и столько всего остального – и теперь, умирать в точке приложения всех этих усилий… все равно грустно. Проклятье, я слишком рано изгнал Виола – я последовал своему страху, и теперь все люди заплатят цену за мою ошибку. Видимо, такова моя судьба… всегда, когда я пытался что-то сделать, все шло наперекосяк, понимаешь? Я мог бы убить Виола, но я промахнулся, я мог бы остановить эпидемию селенобактерии в зародыше, но я дал себя убить… и теперь, я сижу у самой цели, не в силах сделать шаг – а заботливые фарстрайдеры дали мне посмотреть, как они рвут в клочья тех, кто поверил мне… девяносто один год я хожу по грани успеха, и вижу как все мои усилия идут прахом в последний момент.» - он перестал шевелить губами, чувствуя, как его взгляд постепенно теряет резкость, погружая его в вечный сон. Ада внезапно дернула бессильной рукой, прошептав: «Возможно, все это время тебе не хватало чего-то важного, вечного… а возможно, это лишь эффект троекратного повтора – неважно… главное, что теперь ты сделаешь это. Чтобы мы все могли жить.» - она уверенно подняла глаза, и нить налилась ярко-желтым светом, протянувшись от ее руки к запястью капитана – а ее глаза и шрамы постепенно потухли. Эндан почувствовал, как небольшая капля энергии прошла через связь внутрь, дав ему шанс на одно движение – не теряя ни секунды, он подался вперед, оторвался от грани, и пролетел несколько метров, упав на одну из «лопастей» хромальгамического ядра – но её твердость была лишь иллюзией, и перламутровый поток с гулким вздохом принял тело капитана.

Эндан очутился в каком-то странном месте – он обнаружил, что лежит на белой поверхности, простирающейся вдаль, а над ним сгущается белый туман. Перед ним сидел симбионт в том обличии, в каком он предстал ему в видении – но теперь он стоял на коленях в нескольких метрах от него, понуро склонив голову с ярко-зеленым глазом. Капитан посмотрел на себя, и обомлел от изумления – как будто невидимая сила испарила его, оставив лишь мерцающие сосуды – сотня миллионов метров алых артерий, черных вен, и тонких капилляров составляла причудливую гуманоидную конструкцию с множеством переплетений. Эндан покачал головой и пошел в сторону симбионта, намереваясь задать ему несколько очевидных вопросов – как вдруг из тумана вынырнула другая конструкция из зеленых сосудов – причем этих сосудов было в сотни, если не в тысячи раз больше, чем у человека. Огромное существо каким-то образом сказало: «Наконец-то… ты принес мне машину жизни, которую я так давно ждал. Теперь я смогу вновь выйти наружу…». Эндан покачал головой: «Нет, К1. Я пришел сюда, чтобы остановить это безумие… чтобы навсегда забрать игрушку трионов, которую вы направили на нас в приступе жесточайшего незнания. Чтобы прекратить ваше вторжение, положить конец ложной идее комплиментаризма.». Зеленый импульс прошелся по зеленому дереву сосудов – тот ответил: «Вы уже прикончили эту идею, мгновенно убедили всех в ее несостоятельности. Но я не буду винить вас в этом, как другие – в конце концов, я был старейшим… тем, кто и начал наше путешествие, принесшее такую опасность разумным видам галактики. Видишь ли, я неспроста выбрал такое поле для нашего разговора – именно сосуды определяют, во многом, сложность организма – его эволюционное многообразие. Однако, вместе с тем, они показывают и слабость этого организма – чем выше сложность объекта, тем оно уязвимее для разрушительных факторов. Наши организмы особенно уязвимы из-за нашей «децентрализованной» памяти – я думаю, ты постепенно начинаешь понимать, что многие неотрионы, мои сородичи, страдают от глубокой амнезии. Хромальгама, невероятно редкий ресурс, может восстановить лишь способность к пониманию какого-то фрагмента истории – но не может дать полноценного понимания. Именно поэтому, я отправился сюда, в глубины хромальгамического ядра, чтобы послушать триллионы моих сородичей, не переживших великое переселение. Теперь, я исполнен решимостью как никогда – и я помню всё. С твоей хромальгамой, я смогу вновь выйти в материальный мир, привести свой народ к победе над нашей ошибкой… довести до конца очищение вашей планеты.». Эндан спросил: «И в чем смысл всего этого пафоса? Зачем так стараться столкнуть Землю в Солнце, когда вы могли за считанные часы испепелить ее своими плазменными снарядами?». К1 ответил: «Ваша предыдущая колония была легкой жертвой… но Земля не такова. В своем упрямстве, вы пробурили ее насквозь – только при помощи лучших георадаров, я смог увидеть, что вы пробили кору своей планеты, лишь чтобы запустить множество сверхпрочных капсул, до сих пор бороздящих просторы лавовой бездны, готовясь передать ваше технологическое могущество любому желающему… мы не можем допустить такой оплошности. Эта планета была осквернена вами до самого основания, и ей не место на космических картах. Человек, тебе никогда не понять, сколько мы отдали ради того, чтобы уберечь космос от вашей недальновидности… Почти вся хромальгама, которую мы получили тогда, была вмиг использована для того, чтобы превратить Астрономический Манипулятор в орудие войны. Но если бы наши страдания закончились на этом… теперь, когда мы потеряли свою Утопию, все, что у нас осталось – наше призвание, наш долг. И будь уверен, мы исполним его.». Эндан мрачно спросил: «И что? Просто потому, что трионы навлекли на себя гнев Индекса, вы готовы уничтожать каждого, кто попробует прикоснуться к этой технологии?». Первый комплиментарист ответил: «Нет… ты не понимаешь. Дело в том, что вы пошли по пути, которым многие миллиарды лет назад пошли трионы – пути безоглядной самомодификации и неостановимой экспансии. Вы готовы обрекать миллиарды своих сородичей на болезненное существование под ядовитым светом звезд, лишь чтобы захватить очередную звезду, поставить еще один флажок… прямо как трионы, одержимые методичным захватом юной галактики. Тот факт, что вы при этом в триллиарды раз слабее трионов, еще больше увеличивает нашу панику. Древняя сверхцивилизация смогла, в конце концов, каким-то образом запечатать источник Индекса, приложив все свои военные ресурсы – но вас гиперпространство пережует и выплюнет. Когда-нибудь, ваши эксперименты вновь приведут вас к грани вымирания, а с нее – к ядру галактики, и перезапустят цикл надменности, обрекший столько видов на погибель… теперь я вижу. Миссия комплиментаристов не была осквернена вами – она была лишь подтверждена. Даже без Альтерона, вы были катализатором разрушений в становлении – мы лишь использовали это устройство, чтобы проявить вашу деструктивную сущность. Вы не способны на гармоничное развитие, и это проклятье, которое мы можем смыть лишь огнем.» - в порыве решимости, его сосуды налились зеленым светом, и он подошел к симбионту, впустив пульсирующие сосуды в тусклый «глаз», заставив его налиться светом – как вдруг, они начали тлеть, исходя из неподвижного симбионта. Фарстрайдер пробормотал: «Не может быть… отторжение?! Но ведь я должен быть совместим… столько фрагментов обработано, столько лет прожито – это просто невозможно!!!». Эндан ответил: «Что и требовалось доказать… вы – лишь машины для чтения генетических летописей, без своей воли и мнения… кровь симбионта пропитана моей яростью, моим разочарованием, и он уже никогда не примет тебя за хозяина. Да, вы способны адаптировать чужие технологии, как никто другой, и применять их мощь стократно – но ваш гиперболизированный альтруизм завел вас в тупик. За свое долгое путешествие, я видел столько людей, чьи благие намерения превратили их в ужасающих злодеев – но вы вышли за границы «хорошего» и «плохого», став бездушными последователями чужого страха. Но и вам придется уйти, пропустив вперед настоящих наследников трионов.».

Огромный фарстрайдер уже почти дотлевал, но все еще мог говорить – он сказал: «Что уж трионы… Вы не сможете и близко подойти к могуществу древних рас рукава Ориона. Астрономический Манипулятор – это лишь один инструмент… ваша молодая цивилизация не обладает и тысячной долей могущества любой из четырех оставшихся рас. За их спиной – сотни тысячелетий осознанного развития, когда вы приобрели признаки цивилизации лишь в последние десять тысяч лет. С нашей помощью, они справились со своей природой, и стали в миллион раз сильнее, выйдя на путь гармоничного развития, корректного осознания своей природы. Вам такого не видать – ведь вы даже не можете определиться со своей формой, не довольствуясь ею, как капризные дети. Вы считаете себя особенными… но на деле, углеводородные существа с рудиментарным интеллектом возникают по всему рукаву Ориона, и исчезают за незначительное время, уступая место очередному морфологически превосходящему, но неразумному виду. Углерод – значит хаос, а хаос означает смерть… вашу смерть.» - с этими словами, последние зеленые капилляры распались в прах, тотчас же уносимый в туман невесть откуда взявшимся ветром. Внезапно, симбионт встал, кивнул и спокойно сказал: «С падением К1, вторжение обречено… я немедленно перепрограммирую хромальгамическое ядро, чтобы переключить луч на притягивающее действие – и начать вытягивать Землю обратно. Но у меня есть вопрос… ты действительно так считаешь? После всего, что я тебе показал, что ты узнал о нашей долгой истории… ты считаешь их не более чем считывающими машинами?». Эндан мрачно вздохнул, встав рядом с симбионтом: «Нет… и оттого мне еще горестнее смотреть на то, что сейчас произойдет. Неотрионы – само воплощение поддержки, альтруизма… это редкий случай, когда сила дается тем, кто ее заслуживает. И теперь, мы убьем всех, кто остался по эту сторону Эмпиреи, чтобы… просто выжить. Скажи мне, кто виноват? Может, трионы… может, Индекс? А может, Призрак был прав… виновата сама логика Вселенной, делающая добро злым, а зло добрым?». Симбионт ответил: «Когда-то, К1 задался тем же вопросом в адрес трионов… он пришел к ответу, что виновата сама возможность превосходства одной цивилизации над другой. Итог ты знаешь… Мы, фарстрайдеры, во многом действительно живем прошлым – не в последнюю очередь благодаря своей уникальной биологии. Но кое-чему я научился у тебя, в частности у человеческой цивилизации, у ее шаткого, конфликтного способа развития – способности принимать события прошлого, как уроки, становящиеся ценным камнем в фундамент будущего. Я недостаточно опытен, чтобы вынести мораль из этой истории, хотя она вызывает у меня переживания, как ничто другое. Что можешь сказать ты?». Эндан ответил: «Я бы мог сказать… но пусть они сделают вывод сами. Я потратил слишком много времени, теоретизируя насчет мира… пора переходить к практике.». Симбионт вздохнул: «Кстати насчет этого… есть проблема. В хромальгамическом ядре, твое тело пребывает в препарированном виде – и я смог примериться в плане времени. Месяц, Эндан. Больше я попросту не смогу тебя держать… по истечении этого срока, ты погибнешь.». Капитан в ужасе покачал головой: «Я знал это… про фермент и все такое… но разве мы не можем взять немножко хромальгамы из ядра? Не думаю, что кто-то заметит…». Симбионт мрачно ответил: «Если бы все было так просто. Нет, во-первых, хромальгама ядра давно спеклась – ее нельзя «разделить», как кусок пластилина – а К1 отлично показал тебе, как тяжела проблема несовместимости. Во-вторых… фермент имеет совершенно другое назначение – он требуется для того, чтобы менять мою форму, обеспечивая совместимость с твоим организмом. Он тратится каждый раз, когда тебя режут, когда у тебя опять что-то ломается, и я это чиню, когда кто-то передает тебе чужеродную кровь… ты понял, о чем я. В последнее время, это стало для тебя нормой – и фермента стало уходить до неприличия много. Этот месяц, разумеется, установлен как срок только если ты удержишься от каких-либо повреждений и кровопотерь, и при соблюдении правильного ритма жизни. Проще говоря, ты умрешь… и мы подходим к главному. Ты можешь сохранить себя здесь, в укромном ядре Астрономического Манипулятора – примерно на год. Отсюда, ты сможешь помочь своему виду, как пожелаешь – орудие АМ легко применить на благо цивилизации. Я изучал твою культуру, копаясь в твоем сознании, и я увидел, что именно так и поступают те герои, которых вы превозносите – смело защищают человечество в тени, и мягкими движениями приближают светлое будущее, не вступая в политику… для такого героя, это стало бы лучшим концом.». Эндан рассмеялся: «Но я не герой. Я – всего лишь человек, который ищет свой дом… и теперь, я понимаю, что нашел его там, откуда все началось. Выпускай нас наружу, дружище… месяца более чем достаточно, чтобы повернуть историю.».

Глава XXXX. Я видел сон

Глава XXXX. Я видел сон

Четверо людей в обгоревших костюмах стояли в широком зале, на пятиметровой высоте которого вращалась огромная «турбина», отбрасывающая зловещее зеленое мерцание. На самодельной лестнице, протянутой к потолку, стоял Стого, держа «черный ящик» в густой пучине хромальгамы, и соединив его с нейродрайвером. Ада пожала плечами, вдыхая неповторимый аромат синтезированного воздуха: «То есть ты хочешь сказать, он действительно выйдет именно посередине?». Стого не вытерпел и сказал: «Да, я буквально вижу, как куски его организма собираются вместе и плывут к нижнему центру ядра. Это… не самое приятное зрелище, как ты понимаешь.». Внезапно, в зеленом мерцании точки стыковки гигантских лепестков образовался проем – и с грохотом, оттуда вывалился капитан – все в том же изорванном комбинезоне. Упав на руки и ноги, он залился тяжелым кашлем от одышки – непривычно сладким и насыщающим казался воздух в полноценной концентрации. Встав на ноги, он сверкнул зеленым глазом и улыбнулся: «О… я не ожидал, что симбионт так подробно подойдет к ситуации. К такому чистому воздуху, не хватает только щебетания птичек.». Стого рассмеялся: «Ну воздух – это уже нашими трудами получено, если честно. Но наверное, я расскажу тебе все по порядку, пока мы идем к нашему… пункту управления.». Они прошли к концу зала, к выемке в стене, в которой зеленым мерцанием сверкал уже знакомый «лифт» - ступив внутрь, луч оторвал их от пола, вознеся на верхний уступ, обратно в треугольный туннель – Стого продолжил: «Вот, погляди, что тут творилось…» - он показал ладонью на развилку – основной коридор переходил в огромное поле обломков, уходящее на десятки метров вперед – на полу лежали куски обгоревшей амальгамы, гигантские куски конечностей фарстрайдеров, и зеленые лужи крови. Он продолжил: «И когда я уже думал, что меня добьют в этом коридоре – они стремительно начали отступать. Я напомню, со своими тремя ногами они чертовски быстры – за несколько секунд, они куда-то скрылись.». Мартин усмехнулся: «Да если бы куда-то… они начали отступать к стыковочному отсеку, где они могли бы присоединиться к атаке на побитый объединенный флот.». Хосе добавил: «Вот только они не понимали, что ситуация вот-вот переломится. Увидев, как АМ спасает Землю, флот пошел вперед с новыми силами… потери противника – сто процентов. Они сражались до конца… экспедиция комплиментаристов официально объявляется законченной.». Капитан устало спросил: «А что с объединенным флотом? Каковы наши потери?». Стого мрачно ответил: «За один этот бой мы понесли потери, вдвое большие, чем потери с обеих сторон за весь год войны за Землю. Если брать за эталон данные от 2190 года, целостность флота составляет 23%. Без сомнения, это поставит кровавую точку в истории Эволюционной Войны.». Ада покачала головой: «Всяко лучше, чем полное уничтожение… но никто об этом не знает, верно?». Эндан горько рассмеялся: «Да... у меня есть сильное подозрение, что Виол не стал всем говорить цену своего плана. Еще долго нам будут припоминать Балор, бежавший с поля боя, или разрушение Хель, отнявшее у селенитов шанс на перерождение… но теперь, это не важно. У нас есть нужный инструмент в нужное время – теперь лишь осталось им воспользоваться.». Они вышли из огромного коридора в еще один зал, клином устремленный вперед – по-видимому, это было что-то вроде рубки гигантского корабля. Вместо иллюминаторов на стенах висели невероятно четкие экраны телеприсутствия, похожие на сквозные отверстия в корпусе, а под ними пристроились мириады разветвляющихся зеленых сосудов, переходящих в обгоревшие и грубо сваренные консоли, собранные из обломков управляющих узлов кораблей. Там нашлось место и нейродрайверу, и клавиатуре с трекболом, и даже какому-то побитому монитору – симбионт умудрился собрать полноценный командный пункт из трофейных частей. Эндан встал перед приборной панелью, постепенно возвращаясь к пониманию окружения – на данный момент, Астрономический Манипулятор спокойно застыл над голубой планетой, окруженный облаком мусора, простирающимся на километры вдаль от поблескивающей глади отражателя флагмана.

Щупальца хромальгамы продолжали медленно вращаться, окружая гигантский корабль – но зеленого луча не наблюдалось, и Земля вновь приняла свое историческое положение, а облачная «корона» луча вновь рассеялась, опять раскинув хаотичные циклоны и облака по поверхности. Что-то, впрочем, было не так – в проемах между белым покровом капитан упорно не мог узнать знакомых очертаний континентов. Стого ответил, как будто читая его мысли: «Да… притягивающий луч не сильно церемонился с планетой. Вторжение наложило несмываемый отпечаток на литосферу Земли – неравномерное давление на одну из плит вызвало смещение суши в единый центр, а также огромный сейсмический удар по остаткам цивилизации на планете… это вдобавок к облучению солнечной радиацией, унесшей две трети биосферы планеты, и повышению средней температуры на пять градусов по Цельсию. Но даже с этими разрушениями, мы все равно победили… Земля до сих пор остается жемчужиной жизни в холодной пустоте, и все еще готова предоставить комфортную жизнь миллиардам людей – а где-то еще покоятся остатки цивилизаций Старой Земли. А это значит, что мы победили… и я исполнил свое обещание.». Эндан покачал головой: «Новая Пангея станет мощным символом нашего единения, столицей будущей сверхдержавы – если этот луч смог свести мегатонны почвы воедино, что мешает ему соединить целые нации?» - он отвел взгляд с Земли, вернувшись к ближайшему окружению - объединенный флот исчез, уступив место десяткам небольших кораблей – они держались на почтительном расстоянии от АМ, внимательно изучая сложившуюся ситуацию. Ада пояснила: «Выжившие корабли объединенного флота понесли тяжелые повреждения, и после нашей победы стремительно удалились к верфям Альгиз и Луман 16. От них остатки правительства Конвенции и Протектората узнали, что произошло - и прислали своих гонцов. Здесь кого только нет – начиная от новостных агентов ключевых миров, заканчивая секретными службами Разделов. Они пришли с опасением, но и со скрытой надеждой… они видят, что мы держим в руках самый мощный корабль из оставшихся – и поэтому считают нас победителями Трехсторонней Войны. Проще говоря, любое твое слово не только разойдется по всему Местному сектору, но и заложит основу облика нашего будущего. Соберись с силами, если нужно… эта задача не примет спешки.». Эндан покачал головой: «Каждую секунду нашего промедления, фракции делят осколки могущества павших сверхдержав, обнажая зубы друг на друга. Чем быстрее мы выступим с требованиями, тем быстрее в Местном секторе воцарится долгожданный мир.» - он подошел к консоли и включил телевещание – камера выдвинулась из панели коммуникатора, взяв в прицел расходящийся в сторону зал управления, и пять силуэтов, стоящих напротив электронного глаза. Обожженные и оборванные скафандры, светящиеся ярко-желтым шрамы и старые, побитые маг-винтовки входили в контраст с гладким, темно-синим покрытием корабля, и оранжево-белой россыпью Млечного Пути, раскинувшейся на экранах. Эндан с треском повернул тумблер громкости и тихо начал речь: «Здравствуйте, теллуриане и селениты. Я хотел сказать… я видел сон – кошмар, в некотором роде. Видел мир, расколотый на миллиарды осколков, постоянно перемалывающих друг друга в незримой борьбе за выживание, людей, занятых пустопорожним поглощением, человечество, отказавшееся покорять мир и завоевывать свое будущее, запершее дверь наружу и обрекшее себя на жизнь в аду, который оно для себя создало. В этом мире не было места честности, а понять, кто на чьей стороне, и подавно не представлялось возможным…» - он вздохнул и продолжил: «Но затем, я проснулся, чтобы увидеть этот мир – людей, которые идут в разные стороны, размежевываются и воюют, но делают это от чистого сердца – сегодня, когда пепел Трехсторонней войны только начал оседать, я понял – даже те, с кем мы воевали, действительно верили в свои идеи. Но теперь, когда инопланетяне посягнули на нашу родную планету, мы должны закопать топор братоубийственной войны – иначе нас ждет уничтожение. Я знаю… призыв к «объединению» звучал миллионы раз в истории человечества, и лишь сотни раз он находил отклик – формируя очередное государство, обреченное пропасть в очередной кризис. Такова история человечества – основанная на преемственности конфликтов, она обречена повторяться, отрицать свое прошлое, делать любую инициативу абсолютного единства неосуществимой. Особенно это показала Эволюционная Война – вековой конфликт на уничтожение между двумя ветвями искусственной эволюции человека – теллурианами и селенитами. Но в Трехсторонней войне, объединенный флот нанес сокрушительный удар по невероятно сильному флоту фарстрайдеров – спасая нашу родную планету. Теперь, когда главные идеологи абсолютной войны мертвы, можно точно сказать, что в новом мире не будет только теллуриан или только селенитов – а значит, социально-философские конструкты Протектората и Конвенции безнадежно устарели, и мы не уничтожили их – но избавили от медленного и мучительного гниения. Урок Трехсторонней войны в том, что именно наши различия – это то, что сделает новую цивилизацию сильной… то, что должно лечь в основу новой эпохи. Но эти различия затрагивают лишь нашу форму, суть нашего стремления остается все той же…» - он улыбнулся и произнес свою клишированную, порядком заезженную фразу: «…материалистический вызов хаотичной и бесцельной Вселенной, заключенный в вечно меняющихся сосудах. Да, новой эпохе нужен перфекционизм теллуриан и скептицизм селенитов – но не нужны жестокие интриги Конвенции и террористическая диктатура Протектората. В новом столетии, человечеству потребуется новая идея, новый флаг, новое название – и что самое главное, единение без потери идентичности. И поэтому, я объявляю Местный сектор, от 82 Эридана до Альтаира, территорией Синкретического Союза, состоящей из двенадцати субъектов, обладающих определенной автономией в своих границах, и способных участвовать в выборе того, кто поведет нашу могучую державу в течении пяти лет после месяца моего временного правления. Я приглашаю на Землю: представителей ключевых планет, вне-планетных поселений ключевых звездных систем, а также делегата от Сарно и представителя с бывшей территории Внешних Колоний, магистров всех пяти Разделов или их временных заместителей, дипломатическую миссию Предела Росса… и представителя от Аколитов Координатора. В ходе переговоров, мы распределим обязанности членов Союза, а также установим четкие границы для каждого из ваших регионов. Неявка повлечет за собой немедленное военное вмешательство… мы не можем рисковать, пока не будет подписано мирное соглашение – но вместе с тем, в качестве залога для переговоров, мы готовы совершенно свободно предоставить чертежи технологий пришельцев – в частности, силового отражателя, а также всего, что вы сможете найти в обломках флота вторжения. Все, кто слышит это сообщение – пожалуйста, поторопитесь с его доставкой. Крайний срок сбора – неделя… в условиях упадка сверхдержав, мы можем обнаружить, как рушатся хозяйственные и культурные связи регионов, ввергая их в пучину нищеты и беззакония. Мы не можем этого допустить.» - он закончил речь, под негромкие аплодисменты команды нажав на красный рычажок. Корабли в округе рассеялись, постепенно выходя к границам системы – а капитан наконец развернулся и рассмеялся: «Как гора с плеч! А теперь, мы отметим это – и черт возьми, я знаю лучшее место, где это можно сделать без войны, политики, и вторжений пришельцев.».

Небольшой корабль, собранный из самых разнородных обломков, летел над густой лесной растительностью восточной части гигантского материка. Сложно было сказать, на что он был похож – где-то треть была взята от какой-то устаревшей модели катера Протектората, а все остальное представляло из себя странную мешанину различной техники, вплоть до турбин аэромобиля теллуриан. Хосе мрачно покачал головой: «Из того, что валялось на поле боя, хромальгамическое ядро могло бы собрать хоть космический кабриолет – но вместо этого, я получил в свои руки это творение. Могли бы хоть похлопать мне, когда он преодолел озоновый слой, не развалившись. Но если бы мы тогда не бросили катер…». Эндан рассмеялся: «Да это такая же куча мусора, как и Кортик. Мне напомнить, что мы все это время летали на списанном катере, восстановленном из радиоактивных обломков после саботажа на «Цвайхандере»? Один раз его сбили ракетой, другой – попали ионной волной, третий – ударили двухсотметровым клинком… А потом, мы разменяли эту летающую помойку на флагманский корабль Глизеанского флота. Более чем достойный обмен, как по мне.». Ада улыбнулась: «Этот монстр из обломков – отличная аллюзия на наш экипаж. Мы не легенды и не великие лидеры, но сойдясь вместе со всего Местного сектора, мы смогли совершить невероятное – победить возрожденную расу повелителей галактики.». Хосе с усмешкой проворчал: «Ну, если нами так же трудно управлять, как и этим чудом, то мои соболезнования капитану.» - он потянул рычаг на себя, и корабль постепенно начал останавливаться над едва заметной бороздой в лиственном покрове – с шумом пройдя через ярко-зеленый потолок, металлическое чудище погрузилось в совершенно иной мир – разноцветные птицы щебетали и переносились с ветки на ветку, а в глубине можно было заметить полуразрушенный дом на берегу неглубокой речки из широких каменных кирпичей – первый и второй этажи вполне держались, третий скопился кучей кирпичей на поверхности – а некогда возвышавшийся флигель лежал рядом, поваленный силой времени. Но Эндан не успел разглядеть дом издалека – с диким скрежетом, тяжелая конструкция села на выступающий в речку камень, разбивающий поток воды на блестящие искры. Хосе изумленно похлопал по перекошенной приборной панели и сказал: «Ну это уже что-то. Большинство крушений происходят при взлете или посадке – так что теперь все надежды на то, что это чудо рванет при взлете. Шеф, ты уверен, что у нас не угонят наш Манипулятор? Как-то неудобно оставлять его без присмотра.». Стого похлопал по черной коробке и улыбнулся: «Пока на мне эта штука, можете быть спокойны – любая попытка даже посмотреть на АМ мгновенно поступит ко мне. Говоря упрощенным языком, я повернул систему перехвата управления в обратную сторону…» - он открыл створку шлюза и пробормотал: «Ну надо же – с орбиты все казалось… другим. Никогда бы не подумал, что тут так красиво.». Все остальные тоже казались шокированными – Ада усмехнулась: «Что-то непохоже на глобальную экологическую катастрофу… в чем подвох?». Капитан ответил, выходя из слегка дымящегося шаттла на высушенную двигателями траву: «Земля пережила много войн и катастроф… и всегда выходила из них феноменально быстро, едва ли не лучше, чем мы сами. Землю били ядерными бомбами, обжигали огнем артиллерии, кромсали боевыми химикатами, сливали в нее миллионы тонн отходов… но она все равно возвращалась, еще красивее, чем раньше. В чем все дело? Наверное, в возрасте планеты. Эволюция здесь идет многие миллионы лет, и готова потерпеть самые возмутительные вмешательства – будь то метеорит, окончивший эпоху динозавров, мировая война, или беспощадный поток радиации.».

Стого шел впереди, расчищая заросли ручным лезвием – он покачал головой и сказал: «И все же, нам нужно понять масштаб повреждений… без трети живых существ планеты, экосистема на грани глубоких изменений, и без быстрого понимания произошедших событий, не получится задействовать необходимые для сохранения баланса меры. «Солнечный удар» настиг Землю неравномерно – больше всего пострадала биосфера восточных полушарий, которая была вычищена практически до стерильности и глубоко обожжена. И вместе с тем, именно литосферное повреждение по большей части пришлось на западное полушарие, в особенности на многострадальную Карибскую плиту – центр единения Пангеи потерпел сильнейшие землетрясения при столкновении с концентрирующимися материками, и теперь представляет из себя высочайший горный массив. Сейчас мы находимся где-то на середине радиуса гигантского материка – то есть, на территории наименьшего поражения. Но даже сюда проник единовременный шторм ионизирующего излучения великого разнообразия – он уничтожил практически все формы высокоорганизованной живой материи, в частности, верх пищевой цепи – млекопитающих и рептилий. Большинство насекомых выстояло под облучением – но затем, они начали массово погибать от голода, за неимением обширного пищевого запаса как у животных и растений. Не зная контекста, это место выглядит как идиллия – но очень скоро, растениям перестанет хватать удобрений, и некому будет распространить семена – и, без существ, обгладывающих их листья, они задушат сами себя, высосав все соки из земли.». Ада спросила, шагая по узкой тропинке: «А что птицы? Почему они пережили все это?». Стого ответил: «Птицы – отдельная тема… плотная кальциевая оболочка яиц поглощает гамма- и бета- радиацию, а полые кости легко пропускают вездесущее излучение. В условиях обычного радиационного заражения, мы бы имели совершенно другие последствия, но с солнечной радиацией птицы справились на отлично… то же, к слову, касается и водной фауны – моря и реки поглотили большую часть ионизирующего излучения.». Эндан махнул рукой, сбрасывая крошки листьев с лица, и сказал: «Да в гробу я видел этих птиц. Лучше скажи, что с комарами?». Стого пожал плечами: «Вымерли… без белка из крови животных, они потеряли способность к размножению.». Капитан довольно усмехнулся, как вдруг свет пробился через пробитые заросли – Стого отошел в сторону, и перед ними предстал небольшой особняк – его окна были заклеены какой-то темной пленкой, исполосованной в нескольких местах, а между кирпичами, словно цемент, насквозь проник зеленый мох – это еще не учитывая разрушения, постигшие третий этаж. Хосе покачал головой: «Не знаю, зачем мы столько летели к этой развалине. Ты же не хочешь сказать, что «отметить победу» для тебя означает веселые археологические раскопки?». Эндан усмехнулся: «Спокойствие, сейчас все будет. Это что-то типа сюрприза, если позволите…» - он подошел к зарослям плюща на широкой гардине, сжал несколько стеблей, и сорвал их вниз – за листвой обнаружился небольшой предбанник, на полу которого лежали выбитые из петель двери – а за ними располагалась массивная круглая створка со старой эмблемой Протектората – выцветшей до белизны желтой звездой, окруженной каким-то текстом на латыни. Рядом висела прочная панель из пуленепробиваемого сплава – несмотря на ржавые подтеки из-под нее, дисплей все еще слегка мерцал синим блеском над небольшой прорезью для ключ-карты. Мартин изумленно покачал головой: «Ого… я слышал про подобные резиденции на Терра Нове – но никогда бы не подумал, что они имели место быть на Земле. Как ты ее вообще нашел?!». Хосе кивнул: «Вот именно, как? Ты не мог заметить её с орбиты, да и сигналов она не подает…». Эндан рассмеялся: «Память со Старой Земли. Один из отцов-основателей Протектората имел достаточно денег, чтобы купить один из островов-заповедников в личное пользование, а затем построил на нем для себя «вечную крепость» - особняк, законсервированный путем выкачивания воздуха и заготовки достаточных ресурсов в подземных бункерах – забавный экспонат того, как люди приделывают к гробу карманы. Мне было достаточно сопоставить траектории движения суши, чтобы понять, где этот остров сейчас… Стого, откроешь нам этот склеп эпохи Старой Земли?». Тот взял черную коробку, положил ее на одно колено, и начал примерять различные штекеры к отверстию – пока наконец не нашел нужный формат – плоскую пластинку, которая с треском вошла в разъем, пробивая пыль и сор, занесенный ветром за неполное столетие простоя.

Экран не вывел текста, лишь сменив цвет на зеленый – а массивная дверь слегка заехала внутрь, выпустив облако пыли, и со свистом ветра покатилась внутрь стены, открывая взгляду широкую, роскошную, и по-лабораторному чистую прихожую. Команда прошла внутрь, как вдруг спокойный механический баритон поприветствовал гостей: «Здравствуйте, хозяин. Вы отсутствовали девять тысяч девятьсот девяносто девять дней… ошибка – превышен размер переменной. Дальнейшие указания?». Эндан почесал голову и ответил: «Бога ради, перейди в ручной режим. В этом мире есть только один машинный голос, который я мог терпеть… и тот был нужен только потому, что у меня нету проводов, торчащих из головы.». Ада рассмеялась: «Ну вот, ты опять похож на Виола. Неужели власть развращает людей так быстро?». Капитан запустил руку в гардероб из темного дерева, подыскивая себе одежду на замену обгоревшему рванью, оставшемуся от комбинезона, и ответил: «Я привык к другим машинам – немым и исполнительным. Смысл вообще был внедрять все эти новомодные штуки с голосовым управлением? Читать всегда удобнее и надежнее, чем слушать – а прослушивание числительных в исполнении машины вызывает ушное кровотечение.». Ада недоверчиво заметила: «Но ведь признайся, есть что-то такое в том, чтобы стоять на мостике, мрачно смотреть на звезды, и руководить гигантским кораблем силой одного лишь слова.». Эндан наконец нашел в туго забитом гардеробе подходящий наряд – из каскада всяческих костюмов, торжественных одеяний и платьев он наконец достал какие-то рабочие джинсы, легкую кожаную куртку, и белую футболку с рисунком каких-то гор – с осознанием хорошо проделанной работы, он отвернулся и ушел на второй этаж, бросив через плечо: «Я буду минут через десять, попробую отмыться от пепла и одеться как-то по-человечески. Вы пока обследуйте хоромы, и все такое.». Эта фраза даже как-то ошеломила его команду – пусть времена, когда они никак друг друга не знали, уже прошли, было трудно представить, что вездесущего капитана внезапно не окажется рядом, чтобы произнести очередную нудную мораль и рассказать еще одну историю со Старой Земли. Мартин разорвал молчание: «И… что будем делать? Я бы предложил пройтись по дому – мне чертовски нравится его архитектура. Вы только посмотрите – покрытие стен чередуется между кирпичом из серого гранита, панелями из лакированной вишни, и блестящим белым пластиком. Прекрасный образец архитектуры модерна!» - он развернулся и оглядел картину на стене, вынеся экспертное суждение: «Не фанат маринизма, но волна здесь изображена просто прекрасно. Отличная динамика композиции…» - он прошел дальше, зайдя в гостиную, и схватился за голову, в ужасе и восхищении глядя на танцующие языки пламени в серой каменной кладке. Он вскричал: «Да это же газовый камин!!! Газовый! Камин! Господи, я думал они навсегда исчезли после войны Исхода… какое прекрасное, ровное пламя!». Хосе усмехнулся: «Осторожнее с этой штукой… если шеф вдруг подумает, что он сжигал драгоценный газ все эти годы, его, наверное, хватит инфаркт. А я пока пойду оценю прекрасную архитектуру барной стойки…» - он направился к столу, лишь чтобы увидеть, что шланги из-под кранов висят в воздухе – разочарованно вздохнув, он принялся искать, куда делись емкости. Стого и Ада, тем временем, все еще оставались в прихожей – она неловко усмехнулась, оглядывая шкаф: «Слушай, а может нам тоже совершить налет на этот музей нарядов Старой Земли? Мне вот, например, это платье очень понравилось…» - она ловко запустила руку в плотно набитый шкаф, вытащив оттуда связку голубой шелковистой ткани, повисшей на лакированной деревянной вешалке. Стого недовольно покосился и спросил: «Ты издеваешься? Это же одеяние селенитов. В отличии от меня, у тебя вполне целый плащ – точные разрезы видны гораздо меньше, чем обгоревшие следы от ионных выстрелов. Ты отлично выглядишь и без этих… тряпок.». Ада испытующе поглядела на теллурианина, и спросила: «Серьезно? Мы все выглядим так, как будто нас пережевали и сожгли. Возможно, ты привык быть с ног до головы в саже и ихоре, но я за время экспедиции тоже натерпелась, и могу сказать – это не мое.». Он мрачно ответил: «Да дело не в этом. Разве ты не понимаешь, что теллурианские одежды – это в миллион раз практичнее, безопаснее, и красивее любых селенитских лохмотьев… и, что немаловажно, это традиция.». Ада пожала плечами: «Это глупая традиция. В чем суть этих длинных плащей? Все, что они могут – пачкаться о грязь и лезть тебе под ноги. Нет-нет, не отвечай, я знаю – их применяли в Эволюционной Войне, и поэтому теперь мы обречены носить их вечно в память о тех, кто запинался за них тогда. Супер. Нет, я не исключаю, что тогда они были актуальны – углетканевый плащ отлично маскирует тебя ночью, под ним можно спрятать огромное количество оружия и брони, а еще он вроде как защищает от мелкокалиберных выстрелов. Это все понятно… но зачем он тем, кто и винтовку то держать в руках не умеет? Вот мое непопулярное мнение – из-за бессмертия теллуриан, нашей косности и самоуверенности, приверженности авторитетам, наша мода застряла в эпохе, когда Эндан помещался поперек кровати.». Стого на секунду повис в раздумьях, а потом спокойно ответил: «Ну ладно, предположим, ты права. Давай я лучше посмотрю, что ты выбрала.».

Ада осторожно взяла платье за углы, подвесив его в воздухе – блестящая ткань слегка сверкнула на свету. Он развел руками, вздохнув: «Ну ты действительно издеваешься. Все эти обноски построены по одному и тому же принципу – позволь я расскажу… Абсолютно у всех селенитов имеются заболевания кожного покрова, которые они пытаются скрыть. Такие платья – сложные конструкции с многовековой историей разработки, призванные замаскировать эти недостатки, вместе с этим выделяя некие общие формы тела, которые селениты находят привлекательными вследствие несложного инстинкта, сравнимого по сложности с компасом… только подумай – торжество человеческого инженерного разума, подчиненное примитивному раздражителю гуморальной системы. Теллурианам это нужно, как зубы в носу – у нас не кожа, но гладкий пластик, а наша биология делает нас абсолютно цензурными. Хочешь раздеться – на здоровье, но надевать эти тряпки тебе нельзя… А если ты просто хочешь впечатлить капитана – спроси, как он собирается обустроить галактику. Ничего, кроме ангельского терпения, тебе не потребуется.». Ада недовольно парировала: «Ты иногда даже нуднее чем он. К слову… а откуда ты знаешь столько про платья? Исида…». Стого грозно взмахнул указательным пальцем: «Так, этого достаточно… нет, нарушать Манифест – это ваша прерогатива. Ладно, черт с тобой – сделаем вид, что этого разговора не было.». Ада торжествующе улыбнулась и исчезла во тьме – а Стого заинтересованно взглянул в шкаф. Конечно, его любимого плаща со скрытой броней там не было – но рядом с извлеченным платьем висел футуристичный двухцветный пиджак черно-белых цветов, который Стого нашел вполне достойной заменой – проверив, что маг-пистолет умещается внутри, он подхватил вешалку и уже собирался отойти, как на входе в гостиную его остановил Хосе: «Вот, тебя-то я и ищу! Я – храбрый алхимик, но поиски эликсира бессмертия завели меня в зловещее подземелье – я не могу открыть замок на заколдованной двери. Найдется ли герой, что поможет мне?». Стого повернул глазами: «Ну… ладно, дай мне минуту.» - он ушел в кладовку, надеть костюм, как вдруг по лестнице со стуком спустился Эндан – он изменился до неузнаваемости, прочно забинтовав руку симбионта белыми бинтами – к шее и вокруг глаза они переходили в пластырь. Единственное, что замаскировать не удалось – зловещий зеленый свет из глаза, но капитан уравновешивал его спокойной улыбкой. Он сказал: «Смотрите-ка, что я нашел в кармане того комбинезона! Тряхнем стариной?» - он достал из кармана ту самую потертую колоду «Бесконечной Войны», которая повидала столько вечеров в ангаре Перегрина во времена экспедиции. Хосе тихо вздохнул, и, замахав руками, прошептал: «Господи, убери это!!! Я теперь на эти картонки даже смотреть не могу!». Эндан усмехнулся, убирая пачку обратно в карман: «Да я, в общем-то, тоже. Просто решил испортить вам настроение… кстати, а где все?». Тот пожал плечами: «Да черт их разберет. Видимо, тоже пошли менять обмундирование… вот что бывает, когда воюешь своими руками, а не при помощи орудийной платформы.». Внезапно, удивительная троица вошла в комнату – Ада, в блестящем платье небесно-голубого цвета, Стого, в пиджаке и брюках, и Мартин – в забавном красном кафтане, расшитом золотыми нитками. Эндан рассмеялся: «Чудесно выглядите, господа. Помню, в похожем же… э-э… халате, я пытался скрыться на Обители. Эх, были времена…». Мартин пожал плечами: «Ну вообще-то это жюстокор, а не халат. Ну ладно, не будем тянуть Землю за зеленый луч… давайте включим какую-нибудь музыку, да откроем этот проклятый погреб.».

Гости сидели за широким столом, слушая тихое шипение настоящего мяса на четырех сковородках, подпевающее тихой мелодии в динамиках – капитан поставил первое, что попалось на компьютере особняка. Мартин усмехнулся, глядя на заманчиво блестящие бокалы: «Я нашел брешь в нашем плане наступления. Разрешите доложить?». Капитан шутливо надулся и гаркнул: «Докладывайте, командир!». Тот продолжил: «Как мы можем обеспечить равномерное распределение неадекватности, если теллуриане не воспринимают этаноловые смеси? В этом бою, Конвенция обладает серьезным преимуществом!». Стого усмехнулся: «Ну, я повидал кое-что, пока исполнял Предназначение…» - он достал из кармана блестящий неодимовый магнит, выдвинул углеродное лезвие, подставил блюдце, и мгновенно покрошил металлическую таблетку в порошок, заметив: «Эти ребята из Предела до ужаса не любят реальность – а пока они не построили свою Сеть, им приходится довольствоваться этим чудом… по небольшой щепотке в стакан – и эффект будет примерно эквивалентен тому, что получают селениты. Я уверен, на нас троих хватит с избытком.». Ада встала, чтобы снять долгожданное блюдо с огня, бросив вопрос: «А что с Пределом… ты не планируешь вернуться туда, и закончить начатое?». Стого улыбнулся: «Ну разве что если Эндан скажет мне это сделать… теперь это – территория Синкретического Союза, и если он признает в них будущий субъект, подобный другим, то я могу лишь принять это решение. В конце концов, эти теллуриане показали, как далеко они готовы зайти ради своей мечты – а это то, что я могу уважать.». Хосе принес поднос с ароматными кусками сочно-темного мяса, покрытого черными полосами и тонко нарезанным чесноком – Эндан едва не захлебнулся слюнями, прошептав: «Кажется, я шестьдесят лет не ел настоящей пищи – не из синтезатора и тюбика, а из тарелки с вилкой.». Пилот снял ватную рукавицу, усмехнувшись: «А мы все – и подавно никогда не пробовали. Но видимо, в наше суровое время достаточно лишь три раза за один день спасти человечество, чтобы поесть так, как ели наши предки десятки тысяч лет назад.». Ада прошептала, отрезая кусок сочащегося соком мяса: «Запах. Это то, чего пищевой синтезатор не создает… мириады сложнейших ароматических углеводородов, дополняющих вкусовые ощущения еще до их появления. Каких монстров я только не делала в синтезаторе – начиная с хлеба со вкусом кокоса, заканчивая пиццей с ананасами. Но запах – это то, что ставит непреодолимую перегородку между самыми дерзкими синтетическими блюдами и самыми простыми настоящими рецептами.». Со звоном столовых приборов, стейки мгновенно испарялись со стола – а вместе с подносом пустела и бочка с пивом, поставленная рядом. Эндан вытерся салфеткой и задумчиво произнес: «Вот это аппетит, конечно… я бы предложил выйти проветриться, но лично я поглотил столько еды, что и подняться-то не смогу. Предлагаю что-нибудь обсудить, пока мы обездвижены…». Мартин усмехнулся, откладывая вилку: «Ладно, давайте только без политики – что-то мне подсказывает, что мы еще успеем в этом измазаться… к слову, а что вы думаете об еще одном приключении – так сказать, завершающем? Ну вот через месяц, когда кэп сложит полномочия императора галактики.». Капитан заметно побледнел, а Стого рассмеялся: «Я уверен, если мы очень вежливо попросим, Арейти оставит нам еще один Конструктор.». Ада взяла бутыль какой-то бурой жидкости, разлила ее по стаканам, и предложила: «У меня есть идея, как споить Эндана, чтобы он не начал речь раньше времени. Когда я изучала культуру Древних, я нашла одну любопытную игру – «Я никогда не…». Достаточно просто сказать, что ты никогда в жизни не делал, и все, кто это когда-либо совершали, с недовольным лицом и каким-нибудь изощренным ругательством выливают в себя стакан. Кто начинает?». Мартин кивнул: «Ну, звучит неплохо… давайте я. Итак – «я никогда не применял нейродрайвер»!». Эндан махнул рукой: «Нет-нет-нет, вот так делать не надо – не культивируй отторжение между двумя народами. Давайте как-нибудь неочевидно… если все будут загадывать «я никогда не разделял свое тело с симбионтом» или «я никогда не умирал на Луне», игра превратится в избиение лежачего. Короче, давай что-нибудь получше.». Тот вздохнул: «Ну ладно. Итак… я никогда не имел чего-то дороже пятнадцати тысяч кредитов.». Ада, Хосе, и Эндан со стуком синхронно поставили пустые стаканы – капитан рассмеялся: «Ну, этот дом стоит двести одиннадцать миллионов пятьсот восемьдесят тысяч кредитов, так что ты меня поймал. Ладно, давайте кто дальше.». Хосе задумчиво разлил всем напиток и сказал: «Ну, предположим, финансовые вопросы мы уладили… я никогда не пачкался в удобрениях, когда работал на поле.». Мартин влил в себя стакан, фыркнув: «Очень смешно… кэп, а что ты не пьешь? Ты же, вроде как, из деревни?». Тот пожал плечами: «У меня была астма, я не мог махать граблями… ладно, не будем об этом. Я никогда не встречал таких же замечательных друзей, как вы.». Ада улыбнулась: «Как трогательно. Никто правда теперь не выпьет – но момент мы оценили. Итак… я никогда не убивалась психоактивными веществами.». Понятное дело, Хосе выпил – но Стого тоже влил в себя стакан с поблескивающими магнитными частицами. В ответ на изумленные взгляды он пробормотал: «В Пределе и не такое было. Чтобы внедриться в стан врага, нужно, как минимум, вести себя как враг. Как максимум – еще и думать, как враг. Ладно, моя очередь – я никогда не имел, кхем… «романтических отношений».» - он многозначительно повел бровями. Эндан пожал плечами, стукнул своим стаканом о емкость Ады, и они вылили в себя мутную жижу, прикончив последнюю бутыль коньяка. Хосе поднял голову и спросил: «Так, Мартин, твой ход… но похоже, у нашей экспедиции кончилось топливо – кто-нибудь обновит припасы?». Все молча сидели на месте, надеясь, что кто-то вызовется. Мартин обернулся и ответил, выговаривая каждое слово: «Что, предлагаешь мне одному сходить в эту гробницу? Ну ладно, так уж и быть, ковбой… но взамен я выбираю игру и вид напитка. Договорились?». Стого покачал головой: «Не-не, мне проще самому встать и принести весь склад сюда…» - он слегка привстал, но не рассчитал силы, и свалился назад вместе со стулом, едва не зацепив руками скатерть.

Эндан серьезно кивнул: «Вот, сразу видно настоящего воина – даже когда поражение неминуемо, он всегда готов встать против обстоятельств…» - с потоком ругани, Стого встал обратно, перебив капитана: «Я позарился на этот проклятый костюм – кто бы знал, что в нем даже ходить не получится. Ладно, Мартин, черт с тобой, неси что хочешь.» - он вздохнул и сел обратно, как вдруг тотчас же селенит вернулся – слегка пошатываясь, он тащил в каждой руке по три бутылки с прозрачной жидкостью – Эндан прошептал: «О нет… только не это. Какую еще игру ты придумал связать с этой жижей?». Тот в предвкушении кивнул: «О да, кэп, о да… я принес главную амброзию Внешних Колоний – нектар Менделеева. И в его честь я предлагаю сыграть в игру – по очереди называем все элементы периодической таблицы, а также их основное применение – тот, кто не справится, успешно пьет.». Хосе от души рассмеялся: «Ты? Таблица Менделеева?! Да ты даже силикон с кремнием путаешь – первый круг, и ты обретешь гармонию с полом. Не копай себе могилу.». Мартин зловеще посмотрел на него, доставая из кармана флакон с мутно-желтой жидкостью и выливая его в стопку, и сказал: «На то и расчет!». Стого слегка накренился на стуле, на этот раз придерживаясь, и подозрительно спросил: «Так-так, это что было?». Тот гордо ответил: «Мой любимый коктейль – с одной четвертью оружейной смазки. Ладно, пусть этот сеньор начинает.». Хосе кивнул: «Ну да, конечно… ладно, водород у меня в двигателях, трудно было бы его не знать. Тут я даже сочиню немного поэзии – раскаленный водород заполняет небосвод.». Мартин продолжил рифму: «И напиток отправляется в мой рот.» - он залпом выпил грязно-желтую жижу, заметно поморщившись. Эндан наклонил голову и посидел где-то минуту, что-то сосредоточенно обдумывая, а потом сказал: «Точно! Вазелиновое масло, содержащееся в смазке, не дает алкоголю полностью всосаться – и таким образом, спасает тебя от отравления. Я прав?». Мартин, едва сдерживая смех, ответил: «Честно, я никогда такими нюансами не интересовался, я добавляю его ради запаха отдушки… но так уж сложилось, что сейчас твой ход – а даже я знаю, что второй элемент таблицы – не масло. Выпейте за ваш ум, капитан!». Тот повел бровью, спросив: «Ты… серьезно, что ли?». Стого, еле сдерживая истерический смех, ответил: «Абсолютно. Второй элемент – гелий… пейте до дна!». Ада улыбнулась: «Ну тут даже я никак тебя не отмажу… не представляю, как можно было так подставиться. Можешь, конечно, попросить у Мартина его чудо-состав…». Капитан усмехнулся: «И ты, Брут… надо было вас всех выбросить в космос еще с Астрономического Манипулятора. Ладно, моя рвота на ваших руках…» - он стремительно выпил кристально-прозрачную жидкость, со стуком поставив стакан обратно. Ада продолжила: «Ну, с третьего раза, гелий… применяется для экстренных дыхательных смесей на Конструкторе, термоядерных реакторов, и для того, чтобы споить капитана.». Стого принял эстафету: «Литий – добывается огромными станциями-верфями из коричневых карликов, используется в алюминиевых сплавах.». Хосе вздохнул: «Дальше у нас бериллий… вроде как нужен для каких-то сплавов. Слушайте, может и тут одного круга достаточно? Что-то я не доверяю этой методике Мартина. Он как-то бледно выглядит.». Эндан покачал головой, по слогам выговаривая: «Именно. Симбионт шепчет, что если я выпью еще один такой стакан, то меня вырвет хромальгамой… знаю, я все опять испортил – но мне кажется, только мою печень разрезали пополам на Балоре.». Ада резко поднялась с места, протянула руку сидящему капитану, и улыбнулась: «Ну тогда, прошу вас на танец… тебя и симбионта, я имею ввиду.». Эндан внезапно опомнился, покачал головой, и сказал: «Не-не-не. Во-первых, я не умею – а во-вторых, я потом не смогу смотреть вам в глаза. Давайте лучше подыщем какую-нибудь другую игру, где нам не придется доводить себя до отравления.». Ада недовольно ответила: «Слушай, в радиусе нескольких сотен километров не существует ни единой высокоорганизованной биологической материи, способной зафиксировать твои колебания. Даже если ты сымитируешь эпилептический припадок, мы тебе это простим… в любом случае, хуже, чем отражатель, поставленный перпендикулярно направлению корабля, ты уже ничего не сделаешь.». Он усмехнулся, пнул стол и сказал: «Ладно, тогда осуществляем переход к системе… акустической системе. Мне нужна поддержка моей замечательной команды.». Мартин привстал, шатаясь из стороны в сторону, и заметил: «Какой чудный пример механизма работы всей нашей экспедиции. Кто-то советует, капитан это делает, а мы это расхлебываем!». Хосе отошел в кладовку, вернувшись с какими-то цилиндрами – направив один на капитана, он серьезно сказал: «Сдавайся! Это АТ-заряд!». Тот только сменил музыку – обернувшись, ему показалось, что на него направили пистолет – он неловко упал на стену, как вдруг нападающий дернул за веревку – плотный поток мишуры вылетел из картонной трубы. Хосе икнул и рассмеялся: «АТ – значит анти-тоска, амиго.». Капитан потер плечо и недовольно кивнул: «Спасибо, теперь буду знать.» - он поднялся обратно на ноги, выстрелил двумя хлопушками и крикнул: «Ну что же… пришло время станцевать на обломках Старого Мира!».

Примерно за пару часов до полудня, Стого очнулся первым, обнаружив себя перегнувшимся через балкон второго этажа – зеленая поверхность угрожающе приближалась и отдалялась, и в густой траве можно было заметить белеющее пятно – присмотревшись, Стого с ужасом увидел свой пистолет. Он внезапно вспомнил, что на спор пытался попасть из него в бутылку на лету – но судя по целым стеклянным емкостям, лежащим в лиственной преграде вдали, его навыки предали его. И последствие этого спора он тоже нашел – кашлянув, он покрыл всю ладонь блестящими частичками неодимовой пыли. Едва держась на ногах, он отошел от перил балкона, и пошел по второму этажу – тот выглядел как поле боя, по которому катался упорный робот-уборщик, складывая позвякивающие бутылки в огромный черный пакет. Но настоящий ад ждал Стого внизу – там, как в настоящей камере давления, держался плотный запах ацетальдегида и уксуса – а посередине этой картины, сидя у стола, мирно храпел Мартин, сжимая в руке пустую прозрачную бутыль. Стого процедил, едва не подскользнушись на луже масла: «Так и знал, что дорвется. Ладно… одного селенита я уже пару раз воскресил, думаю и с этим справлюсь.». Подергивающимися руками он взялся за компьютер, оставив блестящий след на трекболе – он открыл окна и включил полную продувку токсичного помещения. Схватив спящего за руки, Стого потащил его к выходу, и положил его на предусмотрительно вынесенный кем-то шезлонг, наклонив голову пострадавшего в сторону – для безопасности. Оглянувшись вокруг, он практически ничего не заметил – кроме небольшого моста в паре десятков метров. Медленно шагая к нему, Стого постепенно начал понимать масштаб проблемы – ни капитан, ни Ада, не попадались ему на глаза. На мосту лежал лишь Хосе – красивая пирамида зеленых бутылок преломляла свет солнца, а сам пилот храпел на стуле рядом с удочкой – рядом с ним стояло широкое ведро, в котором бесшумно плескались какие-то рыбы. Взойдя на шаткий мост, теллурианин проверил пульс спящего – тот вполне был в норме, но селенит просыпаться явно не был намерен. Стого постучал ладонью по щеке, а потом рявкнул: «Подъем! Где капитан?!». Не получив реакции, он зловеще усмехнулся, подхватив какую-то широкую рыбу с блестящей чешуей за хвост, и сказал: «Ну держись, спящая красавица!» - с невероятно смешным шлепком, рыба ударилась в щеку пилота. Тот упал со стула, в последний момент опомнившись, и крикнул: «Уйди, демон! Кракен, я прошу пощады!!!» - слегка опомнившись и вытерши рукавом лицо, он пробормотал: «А… это ты. Спасибо за отличное начало дня!». Стого рассмеялся, бросая рыбу обратно в ведро: «Ну я не знаю, чего ты ожидал – что я подам тебе суши из этой рыбы на завтрак? Лучше расскажи, что с капитаном. Я нигде его найти не могу.». Тот сел обратно на стул, усмехнувшись: «Я планировал обидеться на тебя за этот выпад с рыбой, но это я рассказать просто должен. Господи, капитан вчера такое отжег… я не знаю где, но он нашел лодку…». Стого схватился руками за голову: «Вы в своем уме?! Подпустить его не просто к воде, но еще и к лодке… ты видишь, в каком состоянии здесь всё, что не по ту сторону стен?! И где он ушел под воду?». Хосе продолжил: «Да нет же, если бы он просто утонул. Они с Адой взялись за ее починку – залатали ее, покрасили сгнившую древесину, и капитан даже назвал лодку… «Недогрин» - мол, потому что она похожа на Перегрин – но все же, имеет пару существенных недостатков.». Стого взорвался смехом, едва не упав в реку – он сказал: «Что-что… «Недогрин»? Это самое веселое дерьмо, что я только слышал… и он сказал это с серьезным лицом?». Хосе мрачно вздохнул: «Серьезнее некуда… иначе бы он не провозился с ней целый час, приводя ее в порядок. И наконец, они спустили эту лодку на воду, и уплыли куда-то к восходящему солнцу.». Стого покачал головой: «Я клянусь, это утро становится все веселее. Это же прямо по течению, черт возьми! Бросай свои удила и пошли искать нашего гениального судостроителя, пока он не научился дышать водой.». Тот пожал плечами: «Ты говоришь это так, как будто Эндана не сопровождает теллурианка и инопланетный артефакт незыблемой мощи, который может превращать его в огромного металлического титана…» - он посмотрел на руку теллурианина, которая как бы невзначай тянулась обратно к ведру, и вздохнул: «Ну серьезно… я так набрался, что скорее попаду в речку, чем помогу тебе его найти. Держись берега, внимательно смотри на заросли и дно… и удачи!» - он отдал честь и опять заснул на стуле.

Стого вздохнул: «Тебе, может, что-то принести?..» - но ответа не последовало, и он начал медленно шагать вдоль берега, высматривая заветную лодку. Течение было достаточно быстрым – и это было особенно тревожно, в данном контексте. Внезапно, он увидел лодку – она нашла на огромную корягу, но, к счастью, не затонула – в ней валялись два человека очень узнаваемых очертаний. Сама лодка уже стоила внимания – обвешанная пустыми бутылками из-под пойла, она как будто была закована в динамическую броню – а на уключинах стояли тяжелые пулеметы, покорно склонившиеся вниз. Сзади в воздухе медленно вертелся винт старого лодочного двигателя – чей-то тонкой кистью на него было нанесено: «Недогрин». Герб Республики там тоже нашел свое место – но вместо орла, там скорее красовалось схематичное изображение запеченной курицы. Стого крикнул: «Эй! Есть кто живой?» - бурлящие пороги смыли его слова – он выругался, закатал штанины, и пошел по речному дну в сторону потерпевших крушение. Подойдя к «Недогрину», он увидел Аду – она сидела за двигателем, дергая за шнур в попытках завести лодку, а Эндан валялся без чувств где-то на дне. Стого подошел и постучал по гнилому дереву, спросив: «Эй, что с ним?!». Она обернулась и крикнула, перебивая шум реки: «Потом скажу! Переломи ветку, на которой мы застряли, чтобы мы вырулили к берегу!». Стого ударил ногой по коряге, и она переломилась посередине, оставив кусок в днище лодки – та внезапно осела на воду, пропеллер погрузился в пучину реки, и, подняв столб брызг, она пролетела по дуге, выпрыгнув на сушу – от удара капитан перелетел через борт, выпав наружу – отряхнув куртку от грязи, он нетвердо встал рядом с Адой. Стого вышел из воды: «Ладно, если хотите что-то рассказать – лучше сделать это по пути домой. Боюсь оставлять этих двоих без присмотра…». Эндан потер голову и сказал: «Ну и дела… я, кажется, все бинты потерял. Что там вообще произошло?». Ада рассмеялась: «Чего только не произошло. После уже достаточно фееричного представления с лодкой, которую ты назвал «лучшим кораблем синкретического флота, после Астрономического Манипулятора», ты взял ее, чтобы найти «другие сокровища Старого Мира». Забыв включить двигатель, ты рулил лодкой и пытался объяснить мне ТВК… на примере воды. К слову, получилось очень детально, я даже что-то поняла… Действительно, если рассматривать твое положение в четвертом измерении как результат противостояния силы Архимеда и силы тяжести в водоеме, то можно примерно понять, как работает теория…». Эндан покачал головой: «Господи… надо было подсыпать тебе побольше неодимовой пыли, чтобы ты это не запомнила.». Она рассмеялась: «Да ладно, все было очень познавательно и интересно… пока ты не увидел корягу, и не направил на нее лодку, с криком «Портал!!!». Ну, затем следует замечательный эпизод, который мы при Стого озвучивать не станем – уж его-то ты точно не забыл… а затем, мы начали думать, как снять лодку, или, простите, корабль «Недогрин», с коряги. Ты сказал, что попробуешь уничтожить преграду для судна при помощи телекинетической волны, приложился головой рядом с повреждением… и, кажется, уснул. Я хотела спуститься и перебить ветку, но без меня, лодка угрожающе перевешивала в твою сторону – поэтому я сидела и дергала за этот несчастный шнур на двигателе, в надежде, что воздушный поток винта будет достаточным, чтобы ветка лопнула сама.». Эндан схватился руками за голову, прошептав: «Ну я и наломал дров… у меня только один вопрос – зачем ты вообще пошла со мной? Ты могла бы просто схватить меня еще на стадии приготовления этой… экспедиции, да уложить спать. Я же не теллурианин – никакого адекватного сопротивления от меня ожидать не придется, а симбионт, я уверен, был бы только рад такому стечению обстоятельств.». Ада подмигнула, заходя в проветренный дом: «Да ладно… мне было весело – и, судя по твоим словам раннее, тебе тоже понравилось.» - она оглянулась на развалившуюся в гостиной команду – Мартин даже смастерил себе капельницу, подсоединенную прозрачной трубкой к пакету с зеленоватой жижей рассола.

Внезапно, ей на глаза попался странный прибор с длинным цилиндром из центра – переворошив свои знания о Старой Земле, она вспомнила, что это ничто иное, как фотоаппарат – прибор для перенесения событий в электронные снимки. Ада крикнула: «Все вставайте! Время сделать картинку на память!». Стого только хотел присесть после долгого похода – он недовольно заметил: «Ты серьезно хочешь заснять нас на этот обломок? У меня искусственная сетчатка, которая может сделать снимок на сто пятьдесят мегапикселей. Просто сядьте на этот диван, и все будет готово…». Она ответила, настраивая камеру на треножнике: «Не, так не пойдет. Надо заснять нас всех – у меня есть очень сильное подозрение, что собрать еще одну вечеринку нам удастся весьма нескоро… пусть это будет тем мгновением, которое будет согревать нас в тяжелые мгновения, тем воспоминанием, которое кристаллизуется и навсегда останется с нами, поддерживая искру в нашей душе.». Команда стеклась к широкому дивану, и, с яркой вспышкой, огромная камера засняла группу из пяти человек – Мартин сидел слева, положив руки за голову в своем экзотическом халате, Хосе сидел правее во все том же комбинезоне, приложив ладонь к виску. Посередине сидел спокойно улыбающийся Эндан – одну руку он протянул вперед, показывая пальцем в объектив, а второй осторожно держал Аду – она обнимала его в ответ, второй рукой торжественно держа хрустальный бокал. С правого краю сидел Стого – словно пытаясь абстрагироваться от парочки слева, он держал углеродный клинок, на который были нанизаны жареные кусочки зефира, и махал второй ладонью, вдыхая аромат от изделия. Эндан с умилением рассматривал фотографию, вкладывая ее в металлическую рамку и ставя ее на тяжелый стол из темного дерева – он сказал: «Было чертовски весело… конечно, я ожидал больших разрушений, но теперь у меня даже есть серьезное желание прожить тут остаток своих дней – и все благодаря воспоминаниям об этом событии, выветрившим всякую связь этого места со Старой Землей.». Тем временем, команда пошла отсыпаться – даже Стого предпочел дождаться, пока серая пыль перестанет на него действовать. Ада откуда-то достала коробку инструментов, и уже начала убирать избыточную растительность с фасада – как вдруг она крикнула: «Эндан, бросай все! Тебе нужно это увидеть!». Он развернулся и побежал к выходу, крича: «Что, АМ все-таки угнали?!». Но правда была едва ли не тяжелее – Ада замерла, выронив лезвие на траву, и устремила взгляд в небо – там, по всему небосводу были расчерчены десятки белых следов, устремленных из далекого космоса к центру материка – черные точки множества больших и маленьких кораблей венчали пушистые следы, постепенно расслаивающиеся в голубом безоблачном небе. Капитан схватился за голову: «Вот ведь твою-то… я и не думал, что им потребуется один день, чтобы привести сюда весь Местный сектор. Я думал, что мы сможем еще целую неделю праздновать. С этого момента, начинается настоящая война – то, что было до этого, даже близко не стояло по сложности.». Ада грустно пожала плечами: «Хотелось бы, чтобы этот день продлился навечно… но жестокая ирония в том, что счастье мгновения заключается именно в его мимолетности.».

Огромный металлический купол появился будто из ниоткуда – тяжелые орудия кораблей расшибли горы на щебень, превратив кряж в несколько тысяч километров ровной поверхности – на ней нашли свою посадку десятки всяческих кораблей. Среди них попадались и теллурианские, и селенитские модели – а рядом пристроился даже редкий корвет Аколитов, окрашенный оранжевыми полосками. Вокруг купола суетились люди в скафандрах, обслуживая шланги шлюза – множество систем дезактивации, дезинфекции, и так далее. Журналистов у центра переговоров не наблюдалось – и главной причиной были две огромные мортиры корабля, беспрестанно отслеживающие ситуацию в воздухе – пару раз они даже выпустили предупреждающий залп, отгоняя особо любопытных от центра Местного сектора – самой сердцевины будущей сверхдержавы, основанной из одного чертовски мощного корабля. Среди скафандров выделялся один черный теллурианский плащ, развевающийся на беспрестанном ветру плато – Ада стояла в нескольких метрах от входа, пиная мрачные куски камня, разломанного огромными рельсотронами, и не сводя глаз со входа в купол. Центр переговоров был абсолютно звуконепроницаемым и пуленепробиваемым – лишь тихое гудение проводов и узлов питания разносилось по полю, тихо сопровождая треск гравия под ногами техников. Внезапно, зеленый свет над шлюзом загорелся, и круглая шторка двери с шипением распахнулась – из нее вышел капитан, в черной куртке и с забинтованными участками хромальгамы, и гордой походкой устремился навстречу Аде, крикнув: «Синкретическому Союзу – быть!». Ада улыбнулась и спросила, взяв его за руку: «Но как оно прошло?». Эндан рассмеялся: «Ну так, не сильно – три покушения, по крайней мере, осуществленные.» - он похлопал по рюкзаку-отражателю и продолжил: «Ну, хотя бы ни в кого не попало. Но это, поверь, было самым безвредным на этих переговорах… большинство видят во мне самозванца, и лишь некоторые из присутствующих меня знают, как путешественника, но не политика – и поэтому, в их прямых обязанностях – нанести меня на свою карту между взяткой и угрозой, пока я пытаюсь понять, чего хочет каждый из представителей.». Ада возмущенно пнула камень, запустив его в чей-то корабль – она пробормотала: «Вот, пожалуйста. Спасай их жизни, дари им мир – и они все равно будут нас ненавидеть. Просто потому, что мы не хотим, чтобы наши жертвы пропали даром.». Эндан покачал головой: «Мы не имеем права так говорить. Этот конфликт прервал десятки тысяч жизней… я не знаю их имен, названий кораблей – да что уж там, даже их точного количества, и это еще сильнее усиливает трагизм ситуации. Но эти люди оставляли позади свою родную землю – свой дом, а в этом доме живет их идея. Наша жертва, во всем своем величии, не может встать даже близко с суммарной жертвой тех, кто пал там, наверху… Вина за них лежит на фарстрайдерах, но ответственность – на мне, и теперь, фракции Местного сектора взыщут её с меня. Но я был готов.». Ада махнула рукой: «Это лишь рычаг давления… звучит цинично, но до жертв нет дела никому, кроме их родных – а родных нету ни у космических селенитов, ни у теллуриан. Политикам есть дело лишь до своих амбиций, а статистика – лишь оружие для их достижения.». Эндан покачал головой: «Впечатляющие знания о политике Старого Мира. Но, видишь ли, Трехсторонняя война поставила все с ног на голову… а точнее, закончила уже давно идущий процесс. Как известно, политики не существуют сами по себе, в каком-то вакууме – последние самодержавные режимы пали еще задолго до краха Старой Земли… уже много столетий, большинство политиков поддерживает свою актуальность, ориентируясь на какую-то часть общества – порой наиболее влиятельную, а порой наиболее многочисленную. Режимы первых сейчас называют деспотичными, а вторых – универсалистичными. Но теперь, с Антикорпореальным восстанием, и появлением на горизонте перспективы силовых отражателей, последние стратифицированные общества Местного сектора обрушились – и мы вступаем в славную эпоху моно-идейных субъектов одной великой надежды. Воистину, мир преодолел огромный социально-технический путь за последние сто лет… кровью и ихором, мы купили свое будущее, и нам остается лишь сделать все, чтобы оно было прекрасным. Конечно, когда-нибудь золотая эпоха закончится – но мы, по крайней мере, видим ее рассвет.». Она усмехнулась: «Ты удивительно оптимистичен. Будем надеяться, что так и будет…».

Они свернули к аэромобилю, скромно стоящему сбоку – Ада спросила, подключая нейродрайвер к машине: «Нам достаточно далеко отсюда лететь… четверть земного шара – наверное, в ваше время это называли межконтинентальным перелетом. Можешь пока рассказать, каковы позиции субъектов на данный момент?». Эндан усмехнулся, устраиваясь в сиденье: «Да… разглашу пару военных тайн, но я думаю, мне это простят. Итак, Раздел Теллум, разумеется, прислал черте пойми кого – я даже не надеялся, что мой симпозиум почтит присутствием сам Пророк, но я думал, что пришлют кого-то менее… эпатажного. Старика зовут Мак Фельд, и он был из первого поколения – бурлил желчью на тему того, что Союз уничтожит культуру теллуриан. Пророк явно послал его чисто для отвлечения и саботажа переговоров… он отлично понимает, что его теневая власть не будет распространяться на селенитов, и хочет оградить свои духовные владения от тех, кто не будет говорить через слово «клянусь Пророком»… без обид. Ну да ладно – его претензии легко опровергнуть, а ворчание старика, при большом желании, можно игнорировать. Пророк, насколько я понимаю, готов принять Синкретический Союз – но стиснув зубы, ожидает удара в спину. Раздел Хроннен, впрочем, не был таким же легким орешком… его представлял Роуль Нарини… и черт возьми, это самый скользкий ублюдок в Местном секторе. Преемник Виола во всем от него отличается – и далеко неспроста. Глизеанское микроскопление сейчас разделилось на два лагеря – половина считает, что теллуриане должны отомстить за смерть Виола, немедленно взявшись за оружие – другие же считают, что Виол тем и плох, что погиб в финале Эволюционной Войны, и философия региона нуждается в глубоком переосмыслении. Градус внутренних противоречий накалился до степени, невиданной со времен Координационного раскола – как вдруг, им пришла весть о собрании на Земле. Хроннен говорит на языке силы, и мы однозначно ее показали – в этой ситуации, всем стало понятно, что без восстановления единого правительства, готового представлять интересы региона, в новом мире он попросту останется не у дел. Роуль ловко лавирует между интересами двух группировок, выдвигая предложения, соответствующие интересам обеих… впрочем, у меня была своя управа на него – система оптимизации добычи орихалковых минералов. Эта мера позволит как минимум вдвое увеличить приток теллура в генезитроны, производя обмен на селен с территориями бывшего Протектората – понимая внутреннюю «кухню» за спиной Роуля, я смог продавить ему этот проект, а вместе с ним – и его голос за вступление в Союз. Что там дальше… Раздел Визарис зажег двигатели Термиона, и тот исчез где-то месяц назад, навсегда унеся с собой добрый десяток тысяч теллуриан – никто не сможет сказать, где они сейчас, разваливаются ли они на атомы в гиперпространстве, или нашли свой рай в космосе. Впрочем, кроме очевидных проблем с экономикой Эридана 82, это подарило мне еще одного опасного противника взамен спокойной Далии – Фераля Аллой. Что за бредовое имя…». Ада усмехнулась: «Это буквально значит «железно-алюминиевый сплав». Я знала его, когда только улетала исполнять Предназначение – он руководил постройкой Геркулесовых Верфей, да и вообще зарекомендовал себя как невероятно способный инженер – даром что был одним из первых теллуриан третьего поколения, он мог давать ценные указания, едва выйдя из пробирки… К слову, а ведь это ты сделал ее побег возможным. Ты дал ей для этого данные, которые она бы никогда не получила от Виола… с другой стороны, тебе не стоит винить себя за это. Без МК2, мы бы никогда не смогли совершить свою экспедицию – а побег Раздела позволил им преследовать то мировоззрение, которое их устраивает больше.».

Эндан покачал головой: «Есть четкая грань между «свободой» и «вседозволенностью». И она заключается именно в наличии ответственности за свои поступки – Далия целенаправленно бросила свой вид перед угрозой, о которой даже не знала.». Ада осторожно сказала: «Так же, как и Р…». Эндан твердо перебил ее: «Ладно, понял тебя… Впрочем, ты права – Далия исповедует подход, диаметрально противоположный Республике – возможно, именно эта парадигма станет отправной точкой нового, более успешного человеческого эксперимента, где мы будем лишь контрольной группой. Это все, разумеется, имеет смысл, только если их не забросило к Виолу… тогда я могу лишь принести им свои соболезнования.» - он откашлялся и вернулся к предыдущей теме: «Ах да, Фераль… удивительный человек. Хочет возродить Раздел Визарис буквально из ничего – в первую очередь, начать более подробные экспедиции на Эридан 82 с целью выявить особенный способ терраформирования, который бы сохранил разнообразие жизни, но вместе с тем адаптировал бы ее к нашей биологии. А это все значит полное восстановление инфраструктуры дальних северных точек, которая была буквально разобрана на запчасти при строительстве Термиона… проще говоря, он хотел опять вытянуть кучу ресурсов в этот многострадальный Раздел из Конвенции – а теперь, хочет вытянуть их из Союза лишь для того, чтобы «оправдать славное имя опозоренного Раздела, и возродить в теллурианах дух приключений». Это поставило его в конфликт с Марком – тот планировал бросить все свободные ресурсы на территории бывшего Протектората, чтобы начать максимальное внедрение технологий автоматизации в местах обитания селенитов, отвергая саму надобность освоения звезд за пределами Местного сектора. Конфликт назревал нешуточный – я понял, что моя надежда поставить экономическую составляющую Синкретического Союза на могущество Раздела Механит успешно вылетела в трубу. Я приложил все силы, чтобы отложить этот конфликт, заключив между ними какое-то подобие компромисса – но это лишь говорит о том, что это когда-нибудь всплывет с новой силой… но сейчас, как ни посмотри, для него явно не время. Так, что дальше… Амайя, как ни странно, пришла представлять Раздел Сондерон сама. Она чуть не лопнула от счастья, когда я рассказал ей о том, что ее гипотеза о ультрапространстве подтвердилась – только очень настойчивые просьбы со всех сторон смогли оторвать ее от расспросов, и она погрузилась в записи на нейрофольге – когда я попросил ее ответить о вступлении, она подписалась, не отрываясь от чертежа… звучит как анекдот, но для меня это был глоток воздуха в вечных спорах. Впрочем, это было небольшое затишье перед бурей – ведь меня ждала атака Призрака Предела. Я бы очень сильно срезал на своем рассказе, если бы сказал «им всем нужны ресурсы, которые нужны мне», и был бы недалеко от правды. Призрак хотел полного возрождения Иллюминат как структуры, признания её как официальной власти над Пределом Росса – надо ли говорить, что это вызвало протесты абсолютно всех Разделов… Но нам удалось заключить определенную договоренность – после возведения Сети во всех четырех системах, и вознесения Иллюминат в кибернетическую реальность, их ресурсы станут общественным достоянием. Я отлично понимаю, что Призрак обвел их всех вокруг пальца – Сеть требует совершенно астрономических вложений, чтобы полностью себя поддерживать, и с таким же успехом, он мог ничего не обещать… но это была достойная цена за мир.» - он вздохнул и продолжил: «А дальше мне предстояло поговорить с тихим Аколитом, который спокойно смотрел за всем этим цирком. На этот раз, предъявлять требования начал я – в частности, я потребовал полный доступ к научной и политической консультации с Координатором для всех служащих Синкретического Союза. Тот ответил мне в довольно резкой манере… не буду цитировать при даме, но вкратце там было что-то про «не твой настольный компьютер». Я тогда сказал ему две вещи – номер Аколита, сорвавшего первые переговоры во время Трехсторонней войны, и уязвимость станции Координатора к АМ – буквально одного выстрела зеленым лучом хватит, чтобы отправить ее в холодное солнце. Думаю, не нужно говорить, что он сразу же подписался…».

Ада изумленно пожала плечами: «Не могу поверить, что все спустили тебе с рук это открытое запугивание… а еще больше меня поражает, что ты смог убедить кого-то из этих роботов.». Эндан устало улыбнулся: «Может, инстинкта самосохранения они практически лишены – но им не занимать в верности своему лидеру. Они понимают – у меня есть причина, с которой я могу мобилизовать весь Местный сектор против Координатора, а также у меня есть оружие, которым я его уничтожу. Что касается остальных… знаешь, Координатор заработал такую репутацию по обе стороны баррикад, что его даже в своих интересах никто не станет поддерживать. Но я уверен – в новой эпохе, он покажет свою невероятную пользу. Ладно… дальше мне предстояло столкнуться с селенитами – а точнее, с обломками Протектората. Именно его политическая система пострадала больше всех – Антикорпореальное восстание уничтожило Совет, а мы уничтожили Ставку – это все равно что мы бы убили всех магистров. Ну, в общем… Внешние Колонии попали в уникальную ситуацию – после восстания, в них взяли власть Объединенные Кооперативы – разношерстное объединение людей, пережеванных и выброшенных старой системой. Встав под лозунги Маршала, они обнаружили, что удовлетворение его амбиций ставит их в еще худшее положение – и теперь, их лидер, Том Закари, радикально сменил политику Кооперативов. В разговоре со мной, он мгновенно обрубал любые попытки обсудить будущее – его интересовали только сиюсекундные меры, которые может принять Союз. Я пообещал, что уберу любые миграционные ограничения, установленные Протекторатом – но ему нужно было больше. Он требовал мгновенного направления всех имеющихся у нас отражателей в его регион, чтобы срочно уберечь оставшееся население от радиации… я ненавижу себя, но я отказал ему. А знаешь, почему? Отражатели – основная единица, которая диктует пользу Союза для всех – и поэтому я не мог нарушить основной принцип единения, чтобы весь хрупкий мир, который мы такими силами возводили, обрушился как карточный домик. Я был вынужден прибегнуть к равномерному распределению произведенных отражателей – но, как я и думал, Том все равно подписал согласие на вступление… Внешние Колонии не способны есть свой орихалк, и потому не могут позволить себе стать изгоем в новом мире.» - он глубоко вздохнул, приложив холодные ладони к голове – Ада тихо сказала: «Слушай, если тебе это тяжело – не рассказывай. Я понимаю, что твоя работа полна таких решений… но это не повод впадать в уныние. Жертвы, принесенные сегодня, спасут миллионы людей завтра – от погибели в бессмысленных войнах на обломках сверхдержав.». Эндан устало кивнул: «Да, я знаю… просто чертовски неприятно быть на этом месте. Трудно осознать, что твои идеалы, сколь возвышенными они бы ни были, вынуждены подождать перед объективными необходимостями истории… И всегда понимать, что твое познание по умолчанию ограничено – возможно, среди миллиарда людей найдется человек, который смог бы сделать лучше. Впрочем, из-за скоростей света и цен на топливо, прямая демократия в Синкретическом Союзе временно откладывается… Но, возвращаясь к конференции. Огромный конфликт разразился между представителем мэра – тот не смог покинуть свой город – и Мелиссой Винсент, командующей в гражданском космическом командовании, или ГКК ключевых миров. Это прямой наследник Ставки, и поэтому в ее подчинении – все верфи и оборудование по производству селенобактерии. Представитель Сарно предлагал в кои-то веки положить конец «эпидемии селенобактерии» – но ГКК был однозначно против, ведь для них мехкорпы имеют огромное, фундаментальное значение. Я напомню, что мне пришлось пережить на Луне… и почему я должен был занять сторону Сарно в этом конфликте.» - он нервно моргнул глазом и продолжил: «Но эта работа требует от меня полного уничтожения своей личности, своих интересов. ГКК был сильнее как союзник, и мехкорпы могли стать огромным подспорьем для нового мира – и мне пришлось сделать выбор в их пользу. Представитель Мэра все равно отдал свой голос за Союз – равно как и в эпоху Протектората, у Сарно не было варианта существовать отдельно. Последним моим гостем стал Габриэль Торрес – президент Гелионского Триумвирата. Знаешь, я неспроста начинал переговоры с теллуриан, а затем перешел к селенитам… я рассчитывал попросту ослабить их усталостью – только я немного забыл, что я устану еще сильнее, выслушивая все претензии и требования. Габриэль чуть не взял весь Союз в рабство – он прекрасно запутал меня юридическими формулировками, и я чуть не согласился на его «демократические» реформы – а именно, признание безоговорочного лидерства за субъектом, обладающим наибольшим населением. Мол, только он может диктовать волю большинства… я чуть не забыл, что на ключевых мирах проживает больше миллиарда селенитов. Впрочем, когда я слегка намекнул ему, что его уловка не прошла, он спокойно согласился на участие на основных условиях – отлично понимая, насколько обитаемые миры беспомощны перед арсеналом бывших сверхдержав, особенно перед лучами Деквизиторов и Клеймор. И на этом, первый симпозиум окончен… конечно, еще ничего реального я не сделал, но первый кирпич в фундамент Синкретического Союза был успешно заложен – и это уже радует.».

Ада задумчиво спросила: «Но ты назвал только одиннадцать делегаций… получается, ты хочешь оставить Солнце как независимый центральный регион? Это вполне разумно, учитывая, что у нас есть как минимум две планеты, готовые перетягивать звание столичного мира между друг другом.». Эндан ответил: «И это тоже, да… но самое главное – любое государство существует благодаря четырем важным составляющим. Без них, Синкретический Союз будет временным мирным соглашением, наподобие Трансэкваториальному, но не станет настоящей силой, определяющей будущее на века, подобно Конвенции или Протекторату. И эти четыре составляющие – оружие, богатство, культура и идея. Оружие у нас уже есть – это махина АМ, способная переместиться в любую точку Местного сектора в считанные часы, при помощи термоядерного привода и зип-драйва. Но при всем его могуществе, этот корабль представляется в единичном количестве… а значит, сколь бы мощным он ни был, нужны другие узы, способные связать Союз. Идею я, вроде как, дал – если повезет, она захватит умы энтузиастов, вдохновит новые поколения. История, способная придать вес Синкретическому правительству, также имеется – это бесконечная история Земли, запертая в каменной плите Пангеи, и рассеянная по всему Местному сектору в виде легенд и мифов. Но вот чего нету – так это экономической выгоды. Бесстрашные смогут проигнорировать оружие, варвары не станут смотреть на культуру, а циники пропустят мимо ушей идею – но никто из них не устоит перед звоном монет. Фенрир станет центром экономической мощи Синкретического Союза – распространяя редчайшую обедненную материю, а Пангея приобретет статус непоколебимой монополии на распространение технологий пришельцев, в частности разбросанных по ее орбите – что навсегда закрепит ее лидерство в Союзе. Другое дело, что для массового производства отражателей потребуется построить огромный комплекс на основе технологий фарстрайдеров… Стого помог мне подсчитать – мне потребуется мобилизовать около десяти процентов ресурсного потока всех субъектов.» - он мрачно заключил: «Но я еще не успел их обрадовать этой новостью… все по порядку – это мы «обсудим» на следующем восьмичасовом симпозиуме. Чувствую, меня ждет плотный график на ближайший месяц…». Ада вздохнула, переводя аэромобиль на осторожное снижение: «То есть… ты окончательно решил остаться здесь?». Он ответил, не сводя глаз с листьев, шуршащих о плотное стекло: «Да. Послушай, я знаю, что ты хотела вернуться на Тартар после того, как наше путешествие закончится… но я хочу сказать – в какой-то степени, оно только началось. Команда сейчас разошлась по Местному сектору, чтобы начать новую жизнь – без ежедневных перестрелок, инопланетян, и большой политики. Но именно здесь, на Пангее, сейчас решается судьба всего человечества – и возможно, тебе будет интересно посмотреть на этот процесс.». Ада улыбнулась: «Дело не в этом… я бы всей душой хотела остаться с тобой, увидеть, как дело всей твоей жизни меняет будущее цивилизации. Но я боюсь того, что ты говорил о долговременных отношениях… всего, что я знаю о Старой Земле, и о чем так отчаянно предупреждает Манифест. Мне страшна мысль, что когда-нибудь, мы будем ненавидеть друг друга… Я знаю, как ужасно это звучит, но мы с тобой знаем, что чем сильнее вдохновляет надежда, тем сильнее режет отчаяние… мы, старики, не можем позволить себе необдуманных решений.». Они сидели в аэромобиле с открытыми дверями, даже не думая выходить наружу – Эндан подумал несколько секунд, а потом вздохнул и сказал: «Я долго думал об этом, после нашего разговора тогда… и я пришел к определенному выводу. Видишь ли, с незапамятных времен, люди были разделены – в древних племенах, их разделяли по отметинам на теле – кроме очевидных племенных узоров, их выявляли шрамы и детали на коже – например, изрезанные рубцами руки показывали женщин-собирательниц, находивших полезные ягоды и клубни в тернистых зарослях, следы от клыков и когтей показывали мужчин-охотников, способных, при необходимости, разорвать руками пасть опасного хищника, а дряхлые тела, раскрашенные узорами и аксессуарами из костей, камней и ракушек, скорее всего принадлежали шаманам или старейшинам. Этот статус, написанный нестираемым карандашом судьбы на их телах, определял их положение – кто сколько ест, кого можно продать в другое племя, и кем можно пожертвовать на охоте. Но времена шли, и с приходом аграрной революции, цивилизация отбросила этот жалкий атавизм – на его отрицании был построен новый порядок, по меркам нашего времени едва ли менее дикарский, чем предыдущий – власть главы семьи, основанная на праве рождения. Один член семьи по праву рождения управлял огромной семьей, имел все права и все обязанности – когда другой оставался немым заложником второго, производя многие десятки потомков, выкармливая и воспитывая их, ожидая свою бесславную кончину как спасение от невежественной и пустопорожней жизни. С приходом научно-технической революции, семьи индустриальной эпохи наконец получили равенство их членов – но очередная эпоха требовала новых перемен, и чем больше времени проходило, тем тяжелее становился кризис. Теллуриане показали, как решить этот кризис… полностью уничтожив «мужскую» и «женскую» идентичность, как когда-то цивилизация уничтожила идентичность племен. Теперь наш пол – не более, чем родимое пятно, и, если кто-то бы писал нашу биографию, мы бы могли бы им поменяться – и повествование бы никак не пострадало. Таков наш путь к согласию, к взаимопониманию, невиданному нашими предками… технический прогресс отнял у человека муки родов, а социальный – тяготы семейной жизни. Двадцать три столетия, и первородный грех человечества был обращен вспять, и никакая кара божья не станет нам преградой.». Ада улыбнулась, с щелчком вынимая нейродрайвер из приборной панели аэромобиля, выключая лампочки-индикаторы и экраны, и погружая салон в вечерний сумрак, разрушаемый лишь осветительными прожекторами под старым особняком – на его крыше, на куче каменных кирпичей, развевался кусок черной материи, расчерченной красными линиями, образующими малый звездчатый додекаэдр в нескольких красных кругах, разорванных в трех местах. За этими фигурами крылся глубокий символизм – двенадцать граней фигуры соответствовали количеству субъектов Союза, а разделенные круги, бесконечно опоясывающие звезду, символизировали концепцию преемственности конфликтов. Под новым флагом, начинается новая, синкретическая эпоха – а вместе с ней, придут новые идеи и новые изменения.

Post-scriptum

Post-scriptum

Жесткие тростники колебались на берегу узкой реки – бурная растительность поредела и стала напоминать настоящий лес, а не огромный ком зеленой массы, после обширного проекта по терраформированию Земли обратно в пригодную для заселения планету. Дом Эндана также получил небольшое обновление – вместо развалившегося третьего этажа его покрывала современная крыша из мощных солнечных панелей, а от входа тянулась аккуратная кирпичная дорожка, ведущая на изящный мост из ясеневого дерева – подарок какого-то дипломата, вынужденного приехать к капитану домой, чтобы попытаться получить от него рекомендацию – Эндан давно потерял возможность посещать собрания, и отлично понимал, что интриги и борьба за власть вот-вот перейдут к своему апогею. Но в то же время он понимал, что за прошедший месяц сделал все, чтобы уравновесить силы регионов, уберечь их от очередной войны – оставляя Синкретический Союз без централизованного правительства, на откуп шаткому согласию между двенадцатью регионами. С этими мыслями, он, запинаясь, шагал по бледным доскам моста – дойдя до середины, он повернулся, едва не упал, и сел на край, свесив ноги над ровным потоком воды. Некогда блестящая серебристая хромальгама покрылась угольно-черным налетом, а кожа приобрела болезненно-розовый оттенок, с каждым движением пульсируя, как гноящаяся рана. Вместо зеленого света, металлический глаз зиял черной пустотой, а «родной» глаз подернулся белой пленкой – капитан с гулким клокотанием изнутри вздохнул, и поднял голову наверх – благодаря оптическому феномену атмосферы, он с огромного расстояния мог видеть гигантский горный массив, и стольный град, расположенный на нем – множество домов, башен и шпилей возвышались к небу, а вокруг них кружили корабли, постоянно взлетающие и садящиеся у подножья горы. Столица Пангеи кипела жизнью, даром что не успела обрести название – ее ошеломительный рост поддерживался не только постоянным потоком туристов и переселенцев со всех сторон, но и обломками огромной ценности, которыми была усеяна территория тяжелейшего конфликта. Из раздумий Эндана вывел стук шагов – Ада села рядом, тихо спросив: «То, о чем ты говорил… время пришло?». Он кивнул: «Да… большинству людей не положено знать срок их смерти. Я не знаю, удача или несчастье постигло меня… я бы солгал, если бы сказал, что я готов к смерти, что я сделал все, что должен. Даже с точным временем, я все равно не смог приготовиться – все равно остались дела, которые я должен доделать, проекты, за которыми должен проследить. Феноменально, но отсюда моя жизнь кажется такой короткой…». Она пожала плечами: «Конечно же она «кажется» короткой – ты видел только тридцать один земной год. Но что ты считаешь незаконченным? Я могла бы попробовать довести это до конца – поднять флаг, который ты выпускаешь из рук.». Эндан резко повернул голову – настолько, что кожа с жутким треском разошлась в стороны, прорезав рану от уха до груди – он в ужасе прошептал: «Господи… Виол говорил так же, и погляди, куда его это привело. Нет, прошу, только не делай этого. Мы, селениты, несем свое проклятье… несомненно, мной движет гордость за то, что я создал, и за то, что я уничтожил. Но я буду предельно честен с тобой, и буду просить тебя – не следуй по моим следам, ведь они залиты кровью, и ошибок на этом пути было совершено не меньше, чем верных решений – а может, и больше. Горевать над моей смертью столь же противоестественно, как и горевать над смертью держав эпохи Эволюционной Войны – новый век принесет новых людей, новые идеи.». Ада покачала головой: «Я отказываюсь верить в это. Мы превозмогли, победили все, что только можно победить – оставшись наедине с угрозой, мы одолели величайшее оружие Конвенции и Протектората, захватили Астрономический Манипулятор у фарстрайдеров… я не верю, что сейчас, имея все ресурсы человечества, мы не можем излечить тебя от распада симбиотических связей. Должен быть путь. Если он лежит не здесь, если Земля не спасет тебя… то я верну тебя на Утопию.». Эндан открыл рот, чтобы ответить, как вдруг чуть не потерял равновесие – слегка отклонившись вперед, он выпустил изо рта тяжелую струю чистой темноты – обедненной крови из умирающей оболочки. Он прошептал, склонив голову вниз: «О смерти много чего говорят – вокруг нее сложен огромный культ. Кто-то полагает, что важен именно способ и порядок твоей смерти, кто-то видит ее как благословение, а кто-то – как проклятье. Теперь, смотря с высоты прожитых лет, я понимаю – смерть попросту не важна. Все, что я сейчас скажу, бессмысленно – ведь вместе с оболочкой, умирает и мой разум, моя личность – не в едином порыве, но в долгой агонии. В моей книге жизни, смерть не эпилог, но постскриптум – нечто неважное, вне-сюжетное. Я знал, на что шел – я искал свой дом, и поклялся, что умру под тем флагом, в идею которого верю. Пусть флаг теперь другой, и идея тоже другая, да и я сам изменился… но я до последнего верю в то, что мы создали что-то значимое, что-то важное. Пусть придут новые конфликты, новые идеи, новые повороты судьбы – но до последней секунды своей жизни, я буду знать, что сделал что-то стоящее. Что своей кровью, я смазал критическую шестерню исторического процесса.» - он еще раз прокашлялся и закончил речь: «Я знаю, ты обладаешь огромным знанием, которое тебе дает великую силу, чтобы действовать на мир. Но я прошу – не используй эту силу для того, чтобы как-то уберечь или стабилизировать Синкретический Союз. Если ему дано рухнуть, как и всем попыткам объединить человечество – значит, так и должно быть. Держись подальше от политики… следуй за тем, что важно для тебя, а не для меня.».

Как оловянная фигурка, покрытая дымящейся окалиной, хромальгама с шипением принялась плавиться, выпуская темные ручейки остатков биологической материи. Ада в спешке повернулась, чтобы чем-то накрыть распадающееся тело – она сорвала с поручней моста черное полотно с алым узором – флаг Союза – и накрыла им дымящуюся лужу. Ткань колебалась и пузырилась, как будто попала в поток изменчивого ветра – колебания стихли, и полотно осело на доски моста – темная жидкость утекала через пробелы между досками, бесследно растворяясь в бурной реке, проносясь навстречу новому рассвету на Земле.