Соль на поверхности.

Глава 1. Исходник.

*

Тобиас Гласман сидел в своей лаборатории и рассматривал всевозможные сводки и донесения от агентов Т, которые распространили своё внимание во все уголки человеческого существования.

В полумраке обширной комнаты было слышно, как дождь колотит по стёклам, а периодические раскаты грома нарушают тишину лаборатории. Стеклянный купол потолка огромного помещения пронизывал скудный свет солнца, пробивающийся сквозь густые облака вечернего неба.

— Талант группы Б2… Это интересно, — подумал Тобиас.

— Сколько он ещё протянет — никто не знает. Нужно срочно доставить его для обработки и анализа Т-данных.

— Лабораторных крыс у нас и без того хватает. Зачем нужна эта полуживая мумия, одной ногой стоящая в могиле? Но сто с лишним лет — уже интересный экземпляр. Долгожителей выявить непросто, а если тебе перевалило за сотню и ты ещё в здравом уме, значит, ты можешь представлять ценность.

Возьмём его в обработку. Но сейчас есть дела поважнее.

На рабочем столе компьютера были папки, поделённые на четыре группы: группа А, группа Б, группа С и группа N.

Он щёлкнул по значку с именем N.

В ней по-прежнему не было сообщений.

— Чёртовы идиоты. Они уже столько времени не могут найти ни одной нормальной зацепки по группе N. Кроме, конечно… Но об этом пока молчок. Пусть ещё поработают. Нужно быть уверенным, прежде чем делать заявление.

Он снял очки, протёр усталые глаза и посмотрел на купол потолка, который заливало водой.

— Мне надо отдохнуть. Я не могу вечно торчать в этом исследовательском центре. Но господин приказал усилить поиски: сформировать новые группы, удвоить количество агентов и следить за каждым, у кого проявятся признаки N-группы. Поэтому каждый день приходится самому просматривать эти отчёты. Чёрт подери эти бумажки.

Тобиас прослушал пару сообщений, бегло просмотрел несколько заметок. Уже собираясь перейти к следующей папке, он заметил одно донесение, которое привлекло его внимание. Открыл его.

«Мать пыталась защитить свою дочь и ограничила её круг общения. Она оформила медицинские документы о том, что девочка якобы страдает серьёзным заболеванием и должна постоянно находиться дома под наблюдением. Образованием и здоровьем дочери женщина занималась самостоятельно. Но девочка всё равно попала в поле зрения агентов.

Её любопытная маленькая дочь любила игры и загадки и, как все дети, хотела обычного общения с кем-то, кроме матери.

Пока мать ходила за продуктами, девочка, несмотря на строгий запрет, дозвонилась в телепередачу, где участники отгадывали слова и решали ребусы.

Ответив на самый сложный вопрос, она услышала:

— Поздравляю тебя с победой! Скажи, пожалуйста, сколько тебе лет? — с безупречной улыбкой спросил ведущий.

— Семь.

— О-о-очень хорошо. Так куда нам отправить твой приз, маленький вундеркинд?

— Мне не нужны призы. Я просто хотела поиграть. К тому же мама будет злиться на меня за это.

— Ты что же, отказываешься от приза? — рассмеялся ведущий.

— Да. Я заметила, что этот вопрос уже был в передаче два года назад. И вообще ваши вопросы повторяются. Было бы здорово, если бы вы не повторяли их так часто. Например, вчерашний вопрос про водопад Анхель уже был в прошлом году. А ещё вы сейчас точно в таком же костюме, как в восемьдесят девятом выпуске. Только тогда у вас была другая бабочка. Но эта вам тоже очень идёт. До свидания.

На линии повисли гудки.

Звонок сразу привлёк внимание агентов. Проверка Т девочки подтвердила наличие объекта, представляющего интерес.

Заключение комиссии было отправлено Тобиасу.

Возможный талант.

Образец: память.

Предварительная оценка: объём памяти значительно превышает среднестатистические показатели.

Исследование продолжается».

— Мать, видимо, заподозрила Т и решила спрятать девочку, — подумал Тобиас. — В последнее время многие поступают так же. Искать их становится всё сложнее.

1

По улице бежали струи воды. Дождь лил уже третьи сутки подряд.

Антон сидел под навесом, молча глядя на проезжую часть, по которой то и дело проезжали машины, увешанные неоновыми рекламными панелями: продукты, супермаркеты, средства гигиены, бытовые товары — всё это сменяло друг друга в бесконечном потоке изображений.

За рекламу платили немного — иногда деньгами, иногда просто продукцией. В городе давно привыкли, что машины, курьеры и бездомные носят на себе чью-то рекламу. Говорили, что скоро платить начнут за внимание — если оно будет направлено на правильный логотип. Каждый искал способ заработать. Дошло до того, что фирмы начали платить даже за антирекламу, направленную на дискредитацию продукции конкурентов. Борьба за потребителя давно перестала быть честной: производители, кто во что горазд, всеми способами вставляли друг другу палки в колёса.

Антон — исходник.

Ему повезло больше, чем другим. Он может жить в обычном мире. Именно жить, ведь исходником быть нелегко. Им тяжелее, чем обычным людям.

Небольшая надпись «Исходник» — и этого достаточно, чтобы вся остальная биография перестала иметь значение.

В целом отношение к тебе становится примерно таким же, как к человеку, отбывшему срок в исправительной колонии.

Найти достойную работу почти невозможно. Даже если ты учёный, получивший Нобелевскую премию, — если такие премии ещё дают.

Антон уже понемногу свыкался со своим новым статусом исходника. Ничего глобального не изменилось с тех пор, как он побывал в блоке Д, кроме его прежней жизни, которая ему и до этого не особо нравилась.

Люди после этого лишаются каких бы то ни было способностей и постепенно деградируют. Не всегда сразу, конечно. Постепенно. У всех это происходит по-разному.

— Поэтому всё интересное ещё впереди, — усмехнулся про себя Антон.

К тому же он доброволец. Правда, добровольцем он стал против собственной воли. Но и на том спасибо — могло быть хуже. У него хотя бы пометка «Исходник» выбита зелёным цветом вместо красного: «Принудительное прогрессионное детерминирование».

У добровольцев есть преимущества перед принудительным « прогрессионным корректированием на Логосинте». «Прогрессионным» его называют потому, что оно якобы ведёт нас к справедливому миру. На деле всё иначе.

— Знаю я ваше лечение, — размышлял Антон.

— Справедливый мир…

— Очередная байка для пролетария. Или как там это называли в бородатые времена антикапитализма и партийных элит?

Делают больных и паразитов. Обслуживающий персонал для обладателей огромного ТАЛАНТА… Для их выродков, которые тратят всё на угождение себе и таким же, как они. А затем исходников выбрасывают на периферийные улицы, где они доживают остаток своей жизни на чёрных работах.

Хотя бы придумали что-нибудь поумнее. Но они и не считают это нужным. Одни их лозунги чего стоят:

«Если ты чувствуешь, что не достоин Т, пожертвуй им ради нового мира, где лучшие из нас смогут сделать больше для общего блага».

Или:

«Твой добровольный дар будет использован на процветание и всеобщее благо. Мы строим равный и справедливый мир».

Потом тащат тебя в блок Д как добровольца, даже если ты им никогда не был. Выкачивают из тебя всё, что им нужно. Потом кажется, будто твою жизнь вынесли за скобки как ненужный элемент. И ты пытаешься понять, что вообще осталось внутри. Просто заново учишься жить.

Но пока, слава богу, я ещё остаюсь собой.

— Я бы никогда на это не пошёл. Добровольцем меня сделал несчастный случай. В наше время обладать каким-либо Т стало нежелательно. Добровольцы ещё могут работать в обычном обществе, пока их состояние позволяет.

Размышления Антона прервал прохожий, громко выругавшийся на проклятый дождь. Это был курьер, вынужденный работать в любую погоду. Казалось, даже если наступит конец света и человечество погибнет, его всё равно отчитают уже на том свете за то, что он опоздал и не доставил заказ вовремя.

Антон тоже был курьером. Он понимающе посмотрел вслед прохожему и опустил взгляд на телефон. На экране горело:

«НОВЫЙ ЗАКАЗ».

Глава 2. Задание.

2

Новые указания в мессенджере гласили:

Задание: лично отчитываться господину Грейсу.

Патрулирование сегмента 12 завершено. Приступите к патрулированию сегмента 47.

Объект наблюдения: Александра Новикова. Девять лет. Кластер «Северный», блок 12.

Слава сидел в кафе и пил кофе. По утрам он любил неспешно наблюдать за живописными пейзажами Фару и нежиться под его тёплым солнцем.

Перед уходом он передал всю необходимую информацию агенту, который должен был сменить его. Тот продолжит наблюдение, сидя в этом же кафе, возможно, даже за тем же столиком.

Слава был агентом первого порядка. Он курировал младших агентов, проверял их работу и следил, чтобы никто не прохлаждался, когда вокруг было столько соблазнов для отдыха.

Очаровательная загорелая официантка с широкой улыбкой и чуть игривым взглядом принесла счёт.

Слава расплатился, оставил щедрые чаевые, глубоко вздохнул и в последний раз посмотрел, как официантка скрылась за стойкой.

«Если бы не работа, — подумал он, — мы могли бы неплохо провести время».

Он встал из-за стола, поднялся в номер отеля, собрал вещи и отправился в аэропорт.

Предъявив посадочный билет и документы, удостоверяющие личность, Слава прошёл на борт самолёта и занял место в салоне первого класса. Это было одной из привилегий агентов его ранга.

Он сел у иллюминатора и посмотрел на крыло самолёта. Летать Слава не любил. Даже немного боялся. По долгу службы ему приходилось делать это часто, но привыкнуть к перелётам он так и не смог.

— Никак не привыкну к перелётам. Видимо, в этом и заключается мой «Талант», — с иронией подумал он.

Эта шутка помогала ровно до тех пор, пока не запускались турбины.

Вообще, свой Талант у него действительно был. Слава относился к тем агентам, которые пришли на службу добровольно. Его завербовали ещё в колледже.

Выбор был невелик: либо пройти принудительное или добровольное корректирование, чтобы продолжить учёбу и стать «равным», либо поступить на службу в агентство.

Слава выбрал второе.

— Потому что с детства боюсь врачей и людей, похожих на врачей, — любил повторять он, когда между агентами заходил разговор о службе.

Перелёт предстоял долгий. Слава решил заказать ещё чашку кофе и открыть отчёты о работе в секторе 47.

Он подозвал стюардессу и попросил эспрессо.

Женщина, сидевшая рядом, радостно воскликнула:

— И мне, пожалуйста, милочка. Только с молоком и не такой крепкий. А лучше всего принесите чашечку капучино.

Потом она повернулась к Славе.

— Кофе — это то, что нужно для приятной беседы, вы так не считаете? — с довольной улыбкой сказала женщина.

— Мне просто нужно поработать. Хотел немного взбодриться, вот и всё, — ответил Слава.

— Меня зовут Роза, молодой человек. Я так рада, что лечу рядом с человеком, с которым можно нормально поговорить. Вы же знаете, какими утомительными бывают перелёты. А самое лучшее в них — поговорить с кем-нибудь о последних новостях Справедливого Мира. По секрету вам скажу: вы ведь вряд ли агент Т? — засмеялась она.

Не дождавшись ответа, Роза продолжила:

— У меня Талант. Я могу разговорить любого. Да-да… Даже человека, который совсем не хочет разговаривать. И в этом, я вам говорю, нет человека талантливее Розы.

Она сказала это о себе в третьем лице.

— Спасибо, милочка, — лучезарно поблагодарила женщина, принимая кофе.

— Вы очень красивая, девочка моя. За вами, наверное, толпы поклонников. Да-да, я всё вижу. Роза никогда не ошибается.

— Это андроид, — наклонившись над чашкой, негромко сказал Слава.

— Да, но она выглядит как человек. Не дурачьте меня. Андроиды тоже люди. По крайней мере, мне гораздо спокойнее и приятнее так думать.

— А мне спокойнее думать, что вы андроид, — подумал Слава. — Хотя вряд ли кто-нибудь захочет создавать такого андроида.

— Вообще, я могла бы работать в разведагентстве КОРПОРАЦИИ. Я бы сразу отыскала логово проклятых повстанцев. Это послужило бы процветанию Справедливого Мира.

— Каких ещё повстанцев?

— Это моя теория, молодой человек.

Она сделала глоток капучино и продолжила:

— Они хотят выйти на очередной митинг против детерминирования. Эти мелкие хиппи, неолиберальные демократы, воришки, наркоманы. В общем-то, среди них мало понимающих и приличных людей. Таких, как Роза. Если их как следует прижать, они сразу сбегают за демаркационную линию и волочат там остаток своей никчёмной жизни.

Самодовольное лицо женщины выглядело на удивление решительным.

Слава понял, что работать в её обществе, скорее всего, задача не из лёгких, если вообще выполнима.

Полёт, похоже, пойдёт по следующей схеме, решил он: придётся поболтать с ней какое-то время, после взлёта попросить ещё два кофе — себе крепкий, ей капучино — и незаметно подсыпать снотворное, которое он обычно принимал во время долгих перелётов или в дни бессонницы, от которой в последнее время начал страдать.

Нельзя, чтобы она мешала работе. Тем более её любопытство могло оказаться лишним. Агенту ни в коем случае нельзя быть рассекреченным — это грозит серьёзными последствиями, вплоть до коррекции на детерминаторе.

Роза болтала целый час обо всём, что приходило ей в голову: о политике, светлом будущем, прекрасной Португалии, своей сестре-близняшке, живущей в Фару, и её замечательных племянниках.

Наконец она с искренним удивлением произнесла:

— Ух, что-то я устала.

Словно не веря собственным словам, она продолжила:

— Вы, наверное, тоже устали и хотели бы немного вздремнуть. Что скажете? А потом мы с вами продолжим наш увлекательный диалог.

Договорить она не успела. Глаза закрылись, и уже через несколько секунд Роза крепко спала.

Слава облегчённо вздохнул.

— В нашем случае это скорее монолог. И вряд ли мы его продолжим. Надеюсь, вы проснётесь только перед посадкой.

Он открыл рабочие материалы.

За время перелёта Слава успел изучить досье девятилетней Александры. Девочка могла оказаться N, но для окончательных выводов требовалось собрать больше сведений.

Агент Дарья, работавшая под прикрытием педагога, сообщила, что Саша — возможный Т и уже долгое время находится под наблюдением.

Дело в том, что её родители — широко известные в городе люди. Они занимаются благотворительностью и владеют крупным бизнесом. Незаметно подвергнуть их дочь детерминированию вряд ли получится.

К тому же закон не позволяет подвергать свободного человека детерминированию без достаточных оснований. Это будет расценено как нарушение конституции и принципов равноправия.

Талант может проявиться в любом возрасте. Значит, для проведения процедуры необходимы веские основания или прецедент. Иначе корпорацию обвинят в самоуправстве. Что, впрочем, не раз сходило ей с рук. Закон всё больше напоминал обычную формальность.

Нужно ещё раз лично всё проверить. Если анализ подтвердится, придётся придумать, как привести девочку в корпорацию, используя подходящий предлог. Работу необходимо провести чисто. Ни у кого не должно возникнуть подозрений, а личности агентов должны остаться неизвестными.

Именно поэтому выбор пал на Славу.

Глава 3. Равенство.

3

— Что интересного нам сегодня предложат?

Самодовольная лощёная морда тряслась, словно у наркомана перед очередной дозой.

Непосвящённому могло показаться, что этот тучный мужчина излучает какой-то ореол, даже своеобразный притягательный блеск. И этот блеск совершенно не соответствовал его внешности.Так выглядят мужчины, купающиеся в женском внимании. Сам же он был полной противоположностью.

Следом за ним шли три девушки, не сводившие с него глаз.

— Не знаю, Шамен, — равнодушно ответил рослый мрачный мужчина лет сорока. — Не думаю, что это так важно.

Шамен заметил его взгляд.

— Что, неплохо, да? Они без ума от меня, жирного красавца, — рассмеялся он. — Ты бы тоже смог так, если бы захотел. Не то чтобы ты был каким-то уродом, — продолжал смеяться Шамен, — но всё-таки это совсем другое, правда? Ешь сколько хочешь, можешь хоть неделями не мыться. Главное — обладать определённым Т, а деньги тут вообще ни при чём.

Он рассмеялся так, что затряслись все три подбородка.

— Нет, спасибо, — всё так же равнодушно ответил рослый.

— Рад за тебя, — уже с заметным отвращением добавил он.

Затем отвернулся от жирного ловеласа и стал смотреть, как постепенно наполнялся людьми зал, залитый светом огромных люстр, напоминавших звёздное небо. Бордовые стены отбрасывали отблески танцующего пламени, горевшего в огромном камине в глубине зала.

— Уважаемые господа, члены Корпорации и их спутники! Прошу приветствовать генерального директора Корпорации Равенства и председателя комиссии в одном лице, проводящего ежемесячное неофициальное собрание директоров и руководящего состава Корпорации Равенства.

Высокий седовласый мужчина с широкими плечами вошёл в зал.

— Приветствую вас, господа директора.

Голос был холодным, но учтивым.

В зале раздались аплодисменты.

— Согласно корпоративной этике, прошу ваших спутников и спутниц пройти в комнату ожидания, а мы начнём собрание. У нас накопилось немало вопросов, которые необходимо обсудить.

Когда сопровождающие — молодые красивые женщины и мужчины — ушли в соседний зал, где их ждал длинный стол с многочисленными блюдами, игровые автоматы и прочие развлечения, в комнате стало тихо.

Двери закрылись.

Собрание началось.

— Напоминаю, что цель нашего заседания — провести анализ работы корпорации, подвести итоги месяца и провести отбор кандидатов на последующее детерминирование.

При этих словах многие оживились. Глаза Шамена заблестели, он возбуждённо заёрзал.

— Наши агенты выявили врождённые элементы, обладающие Т. Их существование противоречит постулату о равенстве.

Его голос звучал убедительно и безапелляционно. Такому голосу хотелось верить. При этом он оставался спокойным, вежливым и даже располагающим. Лицо же не выражало никаких эмоций.

— Некоторые из этих элементов были завербованы на службу в корпорацию. Другие, отказавшиеся от службы, пройдут детерминацию. Их Т всё равно послужит на благо корпорации, а значит, и всего человечества. Мы, как представители и хранители равенства, об этом позаботимся.

— Однообразные собрания меня утомляют, — шёпотом сказал высокий блондин рослому мужчине. — Всё, что нужно, — отобрать весь Т и перераспределить его так, как нужно корпорации. Это единственная действительно важная часть собрания. Остальное — болтовня.

— Доклады о настроениях в обществе, экономике, политике, спорте и медиа меня давно перестали интересовать. Нужно проявлять больше силы. Они боятся. Просто боятся, что однажды это приведёт к бунту.

Шамен недоумённо посмотрел на блондина, подслушав разговор.

— Ну как же, Грейв. Нельзя оставлять экономику без внимания. А медиа — один из рычагов управления. Кстати, именно это и сдерживает общество от неконтролируемого бунта.

Грейв быстро взглянул на Шамена и тихо усмехнулся.

— Понимаю, Шамен. У каждого свои развлечения.

Потом достал из кармана ручку и, ловко вращая её между пальцами, продолжил:

— Я тоже не прочь иногда поиграть.

Он оскалился в улыбке.

— Да, развлечения — это по моей части, ты это знаешь, Грэйв, — прохрипел Шамен.

Рослый перевёл взгляд на руку блондина. Ручка ловко мелькала между пальцами.

— У меня появился отличный Т, — сказал блондин. — Помогает убить время на подобных совещаниях. Отобрал его у враждебного Т-элемента группы С. Доказать его враждебность было несложно.

Его улыбка стала ещё шире.

— Такие элементы могут принести вред обществу. Карманники, мелкие воришки… В будущем из них получаются искусные преступники. Они тратят Т во вред равному миру. Лучше пусть он служит корпорации. Или хотя бы успокаивает мои нервы.

Он снова покрутил ручку.

— Как говорится, ловкость рук — и никакого мошенничества.

— Бестолковый Т, но я договорился, чтобы он достался мне. И разрешение получил. Быстрая детерминация, без каких-либо консилиумов.

Услышав это, Шамен удивлённо вскинул брови.

— Без консилиумов? — с притворным изумлением переспросил он.

— Всё равно забудешь через какое-то время, — вмешался рослый.

— Ну и что? Не пропадать же добру. Люди часто сами закапывают свой Т куда подальше или просто не развивают его. Лучше про него забуду я, чем кто-нибудь другой, — зевнул блондин, показывая, что разговор ему наскучил.

— Согласно принятому порядку, обладатели Т определённого типа или достаточного уровня не могут претендовать на дальнейшее усиление. Остальные могут подать заявку на перераспределение Т и получить дополнительный Т, если комиссия сочтёт их достойными.

Каждый из них приносит клятву использовать полученный Т во благо общества, а не ради собственных эгоистичных целей. В противном случае его ждёт полное корректирование на детерминаторе.

Провидение даровало Т нашему миру. Мы, как наиболее разумные его представители, не можем позволить, чтобы этот дар оказался растрачен впустую. Ещё хуже, если он будет использован во вред. Вряд ли таков был замысел свыше. Иначе в нашем мире никогда не появился бы детерминатор.

Эта машина принесёт человечеству равновесие и стабильность.

Благодаря цепи случайностей в ходе научных экспериментов наши учёные создали детерминатор. Они не подозревали, к чему это приведёт. Но именно в этом проявился замысел свыше. Руками человека, не понимавшего масштабов своего открытия, миру была дарована машина, способная изменить человечество к лучшему.

Перераспределяя Т, мы делаем человечество сильнее и справедливее. Провидение оставило человеку право выбора. Поэтому именно нам доверено решать, кто достоин Т в большей степени.

— На сегодняшний день каждый из вас может усилить свой Т или получить новый согласно договору о его использовании в интересах корпорации.

Всё, что от вас требуется, — оставить свои профильные анкеты господину Тобиасу Гласману. Комиссия рассмотрит их в течение рабочего дня, после чего каждый получит соответствующие указания.

На этом собрание объявляется закрытым. Прошу пройти в банкетный зал и присоединиться к своим спутникам.

После этих слов генеральный директор поднялся и, о чём-то задумавшись, вышел из комнаты.

— Что-о-о? — прохрипел Шамен.

От его энтузиазма не осталось и следа.

— А как же образцы?

— Сегодня без образцов, — буркнул блондин. — Ну, считай, собрание стало прелюдией к банкету. Ты же любишь банкеты.

— Да… Но тогда что мне выбирать? Мне нужен выбор…

«Лучший выбор — вообще не подавать документы», — подумал рослый.

Он заметил, что блондин искоса наблюдает за ним.

«Хотя не все считают так же».

Глава 4. Незнакомец.

Старые облупившиеся стены комнаты мерцали в слабом свете электрокамина.

За деревянным столом сидели трое.

Один из них постукивал огрубевшими пальцами по столешнице, выбивая дробный ритм, будто вместе с ним выстраивал мысли по порядку.

— Сколько ещё нам ждать? — нервно спросил коренастый, взглянув на Николая.

— Не торопись, Михаил, — ответил седоватый мужчина, перестав постукивать по столу. Его седые бакенбарды резко выделялись на фоне коротко остриженных волос. — Ты же знаешь: сначала нужно убедиться, что никто не сел на хвост.

В эту сторожку редко заглядывали посторонние, поэтому спешка могла вызвать ненужные подозрения. У агентов везде глаза. Да и по дороге легко было нарваться на патруль.

Диван тихо скрипнул, словно тяжело вздохнул.

На него опустился молодой человек в синем свитере. Очки в тонкой оправе сидели на переносице, выдавая его близорукость.

— Согласен с Николаем, — устраиваясь поудобнее, сказал он. — Можно и вздремнуть немного.

— Тебе лишь бы поспать, Матвей, — буркнул Михаил.

— Это моя работа, — с довольным видом ответил Матвей.

— Хотя вообще-то и правда долговато, — добавил он, закрывая глаза и переворачиваясь на бок.

Михаил снова посмотрел на часы.

— Сколько можно ждать? — недовольно пробурчал он. — Уже третий час пошёл.

— Вот заладил… — сонно пробормотал Матвей, свернувшись калачиком и пытаясь уснуть.

Наконец в дверь постучали.

Из-за двери послышался женский голос:

— Николай? Это я. Откройте.

Последовали ещё два стука, затем, после короткой паузы, ещё один.

Николай посмотрел на дверь.

— Нина.

Он щёлкнул замком и приоткрыл дверь.

В комнату вошли двое.

Одного Николай видел впервые.

Это был молодой человек в ветровке с накинутым капюшоном. Лицо казалось одновременно серьёзным и отстранённым.

— Не переживай, Николай, — сказала женщина. — Всё нормально. Я всё объясню.

— Где Ваня? — спросил Николай.

— Задержался. На всякий случай. Если за нами кто-нибудь шёл.

Николай перевёл взгляд на незнакомца.

— А этот?

Молодой человек спокойно встретил его взгляд.

— Ты совсем с ума сошла, Нина? Приводить сюда непонятно кого, — раздался голос Михаила.

— Меня зовут Антон, — спокойно ответил молодой человек.

— Я всё понимаю, но мы не могли его бросить. Нужно поговорить, — сказала Нина, мягко взяв Николая под локоть. — Мы задержались… Нас задержали.

Она присела за стол.

— Этот парень… Антон. Он исходник.

— Исходник… — пробурчал Михаил. — И зачем ты привела сюда этого бедолагу? Мало нам без него проблем.

Лицо Михаила постепенно наливалось багровым. Брови сошлись, взгляд стал тяжёлым.

— Я тебе не бедолага… — начал Антон, но договорить не успел.

Он встретился взглядом с Михаилом.

На мгновение он снова почувствовал себя маленьким ребёнком, одиноко стоящим перед чем-то огромным и непостижимым. Тьма давила со всех сторон, не оставляя места для спасения. Воздух словно исчезал из комнаты, а вместе с ним рос страх.

— КИРПИЧ…

Это слово повисло в полной тишине.

Михаил медленно поднялся.

В ту же секунду тишину разорвал громкий смех Матвея, доносившийся из угла комнаты.

— Ахаха… Как точно. КИРПИЧ. Смело, но глупо, — смеялся он.

— Михаил, сядь, пожалуйста, — спокойно сказал Николай. — Успокойся. Давайте всё по порядку.

Он перевёл взгляд на Нину.

Давление тут же исчезло.

Антон облегчённо выдохнул, но всё ещё чувствовал на себе тяжёлый взгляд Михаила.

Нина начала рассказывать, что произошло.

Глава 5. Джунгли.

Похолодало. Дождь заливал улицы, смешиваясь со снегом и превращая дороги в рыхлую кашицу. Мокрые снежинки, подхваченные ветром, липли к одежде и лицу.

Слава вышел из аэропорта и направился к стоянке, где его уже ожидало такси.

Поздоровавшись с водителем, он сел в тёплую машину и поехал в отель.

На ресепшене ему выдали ключ от довольно уютного номера с двуспальной кроватью и большим телевизором на всю стену.

Наскоро смыв с себя дорожную усталость, Слава лёг на мягкую кровать и некоторое время переключал каналы.

В глазах рябило от пропаганды, которую каждый день маскировали под всевозможные программы, передачи и шоу на любой вкус.

Он остановился на детском канале.

По телевизору показывали какой-то мультфильм. Слава невольно вспомнил своё детство.

— Мы принимаем бо-о-ой! — кричали герои. Безволосый лягушонок вопил громче всех.

— А мы уйдём на север, а мы уйдём на север. Когда назад вернёмся — не будет никого. И даже лягушонка. И косточек его…

«Маугли», — подумал Слава.

В джунглях каждый сам за себя. Так говорил шакал.

Слава вдруг подумал, что город тоже чем-то напоминает джунгли. Только здесь шакалы носят костюмы, ездят на машинах и работают на КОРПОРАЦИЮ МИР.

А Маугли в таком мире, наверное, давно стал пережитком прошлого. Тем, кто не умеет жить по новым правилам, здесь просто не место.

«Странные мысли сегодня лезут в голову, — подумал Слава. — Наверное, устал. Долгий перелёт, смена обстановки… Нужно пройтись, освежить мысли».

К этому времени погода наладилась, и ветер утих. С неба падали редкие капли дождя, поблёскивая в свете фар, светофоров, витрин и окон вечернего города.

Слава шёл по улице, а в голове снова звучала фраза из мультфильма.

— Мы принимаем бой, — говорит Маугли, поднимая руки.

— Мы принимаем бой, — вторит Балу.

— Мы принимаем бой! Мы принимаем бой! Мы принимаем бой! — подхватывают волки.

— Чёрт знает что такое, — выругался Слава. — Проклятый мультфильм.

— Надо проверить этот канал…

Собственно, замечать и проверять подобные вещи — часть его работы.

«Переработался. Уже к мультфильмам цепляешься. Что с тобой последнее время?»

— Ещё этот N… — пробормотал он. — Завтра нужно узнать о нём подробнее. И что в нём такого особенного, что сам генеральный директор поручил заняться этим делом в первую очередь?

Ещё недавно всё было проще. Если так вообще можно сказать.

Потом появился этот N.

Руководители корпорации всё реже стали показываться на публике. Патрулей стало больше.

«Такими темпами и до комендантского часа недалеко…»

Вроде никаких войн не намечается.

Но что-то неладное происходит в корпорации.

Неужели они действительно чего-то боятся?

И насколько вообще опасен тот, кого они ищут?

Этот старик…

«Многие уже знают, кто он. Да и я давно уже понял. Вряд ли стоит его опасаться. Он не настолько глуп».

Его внимание привлекло небольшое кафе с говорящим названием «Кофе на углу».

Открыв дверь, Слава вошёл в тёплое и уютное помещение.

Зал освещали тёплые лампы на столиках, покрытых бордовыми скатертями.

Слава прошёл в глубь зала и сел за крайний столик у окна.

Через пару минут к нему подошла официантка.

Он заказал чай с молоком и творожный пирог.

Мысли постепенно успокоились.

— Неплохое кафе, надо заметить, — подумал он. — Хорошо, что я сюда зашёл.

Напротив, за соседним столиком, сидела молодая женщина.

Тёмные распущенные волосы спадали ей на плечи, а длинная чёлка почти скрывала лицо. Белая шерстяная кофта подчёркивала её стройную фигуру.

Казалось, она была глубоко погружена в свои мысли.

Слава ещё некоторое время наблюдал за ней, пока ему не принесли заказ.

Уходя, официантка случайно задела бедром край стола. Кружка с чаем качнулась.

— Ой, простите меня, пожалуйста.

Было видно, что она сильно разволновалась.

— Всё нормально, — спокойно ответил Слава.

— Я сейчас всё уберу и принесу вам ещё чаю.

— Не стоит. Просто вытрите стол. Это пустяк. Тут почти ничего не пролилось.

— Пожалуйста, не оставляйте негативный отзыв.

Она показала отметку на руке, которую ставили исходникам-добровольцам.

— Таким, как я, очень тяжело найти работу.

Её улыбка стала почти умоляющей.

— Да с чего вы взяли, что я стану жаловаться? Дайте сюда.

Слава взял салфетку и сам вытер мокрое пятно.

— Вот и всё. Видите? Ступайте работать и ни о чём не переживайте.

Поблагодарив его, девушка поспешила к другому столику.

Слава отпил глоток чая, ложечкой отломил немного пирога и посмотрел в сторону женщины.

Их взгляды встретились.

«Не может быть…»

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Женщина первой отвела взгляд, задержав его на лампе.

Слава забыл о пироге. Он машинально взял ложечку и стал медленно размешивать чай.

Он её узнал.

И, судя по всему, она тоже узнала его.

Просто сегодня и при этих обстоятельствах ни один из них не хотел показывать, что узнал другого.

«Что делать?» — думала женщина.

«Встать и уйти нельзя. Мы договорились встретиться здесь.

Попросить счёт?

А как же малыш?..»

Ложечка звенела о края кружки.

Сам того не замечая, Слава всё быстрее размешивал чай, пока этот звон не начал раздражать посетителей.

Он остановился лишь тогда, когда заметил обращённые на него взгляды.

Немного смутившись, Слава снова посмотрел на женщину.

Их глаза вновь встретились.

Он заметил, как уголки её губ едва дрогнули. То ли улыбка, то ли лёгкая усмешка.

«Что он делает? Сейчас кружку разобьёт», — подумала она.

«А почему бы и нет?» — усмехнулся про себя Слава.

«Может, я вообще ошибаюсь. Даже если это она, перекинусь с ней парой ничего не значащих фраз, допью чай и уйду. Скажу, что много работы».

Он подошёл к её столику.

— Привет, Нина.

— Как чай? — улыбнулась она, взглядом указав на кружку в его руке.

— Я его ещё толком не попробовал. Но кружки у них, надо сказать, прочные.

Он слегка улыбнулся.

— Можно?

— Я жду одного человека.

— Понимаю.

— Он не будет против. Присаживайся.

После короткого колебания Слава сел.

— Давно не виделись. Неожиданная встреча. Ты почти не изменилась. Разве что причёска.

— Спасибо. Ты тоже. Всё так же льстишь.

— Я давно этим не занимаюсь. Теперь предпочитаю просто констатировать факты.

— Чем занимаешься? — спросила она, слегка поджав губы. Эта привычка помогала ей скрывать непроизвольную улыбку.

— Торговлей. Езжу туда, куда отправляют. Анализирую рынки, сравниваю качество продукции. Сегодня здесь, завтра в другом городе.

— Жена, дети?

— Вот так сразу? — улыбнулся он. — Не довелось. А у тебя?

Она на мгновение задержала взгляд на его лице.

Ей показалось, что перед ней снова тот Слава, которого она когда-то знала. Только теперь в его взгляде появилось какое-то напряжение.

Она медленно покачала головой.

— Учёба, потом магистратура. Конечно, встречалась кое с кем, но дальше не сложилось. Слишком разные интересы. Теперь почти всё время занимает работа.

Слава заметно расслабился.

— Хотя, знаешь, ты изменился, — быстро сказала она.

— Да? Почему же?

— Ты стал более солидным. И ещё глаза…

— Что глаза? — усмехнулся он. — Жёсткие и проницательные?

— Наверное… Они, мне кажется, немного… грустные.

— Грустные? — Слава откинулся на спинку стула. — Скорее всего, это от усталости. Я только что прилетел и ещё не успел как следует отдохнуть.

— Наверное… Понимаю тебя…

Разговор затягивался.

Но ему чертовски не хотелось уходить.

Когда-то эта девушка была его первой любовью. Они вместе закончили школу, но потом Нина уехала в другой город. Поначалу ещё переписывались, созванивались, а потом связь постепенно оборвалась.

Слава поступил в университет, но вскоре его отчислили. После этого он ушёл в армию.

Вернувшись, он уже не смог вернуть прежнюю жизнь.

А потом появилась корпорация.

— Ты знаешь, что я… — начал Слава.

Но Нина перебила его:

— А ты всё-таки закончил лингвистику?

— Нет. Меня отчислили.

— Почему?

— Так получилось. Потом армия… А дальше всё завертелось.

— И ты совсем перестал заниматься лингвистикой?

— Нет. Она до сих пор помогает мне в работе.

Нина внимательно посмотрела на него.

— Я думала, ты просто бросил всё после армии.

— Нет. Я бы не хотел бросать.

Он на секунду замолчал.

— Понимаешь… Я должен был…

— Это было давно, Слав.

— Давно… Недавно… — тихо сказал он. — Будто прошла целая вечность. И одновременно всего одна секунда.

Они замолчали.

В этот момент дверь кафе открылась, и внутрь вошёл подросток. Лет тринадцати, может, чуть старше.

Увидев его, Нина заметно оживилась и замахала рукой.

Подросток направился к их столику.

— Привет, Ваня. Я тебя уже заждалась. Это мой старый знакомый, Слава. Мы совершенно случайно встретились.

Юноша внимательно посмотрел на Славу.

— Добрый вечер.

Слава поднялся и протянул ему руку.

Ваня не шелохнулся. Только вопросительно посмотрел на Нину.

— Прости. Ему тяжело даются прикосновения. У него гаптофобия.

— А… Ничего страшного.

Слава снова сел.

Он внимательно посмотрел на мальчишку.

«Странный взгляд… Где-то я уже видел такие глаза. Или мне просто кажется?»

— Купил? — улыбнулась Нина, кивнув на небольшой рюкзак у Вани за плечами.

Тот молча приоткрыл его.

Из рюкзака выглядывал корешок старой книги. Выцветшая обложка местами была надорвана.

Слава успел прочитать имя автора:

«Р. Киплинг».

Глава 6. Сбой.

Дверь кафе снова открылась.

Внутрь вошёл человек в тёмной куртке с накинутым на голову капюшоном. За плечами висел огромный рюкзак с логотипом курьерской службы.

Он подошёл к стойке выдачи и протянул телефон со штрихкодом.

— Простите, но заказ ещё готовится. Придётся немного подождать. Можете пока присесть.

Девушка жестом указала на свободные места.

Антон огляделся и устроился в углу возле небольшого журнального столика.

— Сейчас бы не помешала чашка чего-нибудь горячего…

Не желая отвлекать официантку, он открыл меню на встроенном в стол мониторе и заказал горячий шоколад.

Через несколько минут напиток уже стоял перед ним.

— Пожалуй, это последнее место, куда я сегодня заеду.

Усталость после бесконечной беготни навалилась на него тяжёлым грузом.

Он закрыл глаза.

Вспышка ослепительного света.

Рёв двигателя.

Визг шин.

Хруст разлетающегося стекла.

Несколько секунд невесомости.

Потом — оглушительный всплеск.

Покорёженный автомобиль рухнул с небольшого моста в ледяную воду.

Пустота.

Холодное помещение.

Руки привязаны к каталке.

Над головой медленно проплывал высокий потолок, а вместе с ним — ряды ярких ламп.

— Несчастный случай? Он жив? — прозвучал строгий голос.

Снова темнота.

Всё словно в густом тумане.

— Как он выбрался?

— Через лобовое стекло.

Сквозь пелену проступали два размытых силуэта.

Один — высокий, широкоплечий.

Другой — невысокий, в круглых очках.

— Сколько он пробыл под водой?

— Около пятнадцати минут.

— И остался жив?

— Когда мы прибыли, автомобиль уже был под водой. Он долго пытался освободиться. Страховочный ремень заклинило, подушка безопасности не давала выбраться. В какой-то момент он вырвал ремень вместе с креплением, пробил подушку безопасности, по всей видимости, осколком стекла — судя по глубокой ране на ладони, — и выбрался наружу.

— Что это может значить?

— Пока сложно сказать. Но, похоже, в экстремальной ситуации он способен гораздо эффективнее управлять своим телом, чем обычный человек. Возможно, именно шок стал причиной такой реакции.

— Кто его доставил?

— Патруль, прибывший на место происшествия.

— Хорошо. Введите ему ещё одну дозу препарата. Потом — к детерминатору.

— Эй… Эй… Ваш заказ.

Антон открыл глаза.

Перед ним стояла официантка.

— Да… Простите. Кажется, я задремал.

— Ничего страшного. Вот, держите.

Она протянула ему бумажный пакет.

Антон тяжело поднялся.

В этот момент дверь кафе открылась, и внутрь вошли пятеро патрульных.

Они ненадолго задержались в проходе, перекрыв выход.

На груди у каждого висел жетон.

Один из них — по всей видимости, старший — снял шлем. Остальные остались в полной экипировке.

— Патруль… — недовольно подумал Антон, не двигаясь с места.

Старший медленно прошёл между столиками, внимательно оглядывая посетителей. В нескольких шагах позади него двигались ещё двое. Дойдя до середины зала, они остановились.

Положив шлем на ближайший стол, командир достал из кармана небольшое квадратное устройство.

— Уважаемые граждане, прошу минуту внимания.

Он дождался, пока все обратят на него внимание.

Затем нажал кнопку.

Над устройством появилась голограмма человека.

Несколькими жестами он увеличил изображение до лица.

На голограмме был пожилой мужчина с правильными чертами лица, седыми волосами и такими же седыми бакенбардами. Над глазами выделялись густые чёрные брови.

— Внимательно прослушайте сообщение КОМПАНИИ.

Он снова обвёл взглядом зал.

Голос у него был неприятный, немного писклявый.

— Этот человек объявлен особо опасным. Если вы его увидите или уже встречали ранее, незамедлительно сообщите об этом ближайшему патрулю.

Сокрытие любой информации о его местонахождении будет расценено как пособничество преступнику и повлечёт соответствующее наказание.

Гражданам, сообщившим достоверные сведения, КОМПАНИЯ гарантирует денежное вознаграждение и возможность поступить на службу, чтобы трудиться на благо нашей страны и Справедливого Мира.

Произнеся последние слова, он слегка приподнял подбородок.

Антону стало не по себе.

Появление патруля мгновенно изменило атмосферу кафе. Воздух словно стал тяжелее, а желание поскорее уйти — только сильнее.

Он невольно сделал шаг к выходу.

Один из патрульных молча выставил руку и слегка оттеснил его назад.

— Стой. Дослушай сообщение, — приказал патрульный.

— Но у меня срочный заказ. Я курьер, видите.

Антон указал на сумку.

— Мне всё равно. Никто не выйдет, пока мы не закончим.

— Что там у вас? — громко спросил командир.

— Пытается выйти, — ответил патрульный.

Командир немного помолчал, выключил устройство.

— Иди сюда, курьер.

Антон обернулся, но не сдвинулся с места.

— Мы все ждём, слышишь? — процедил командир.

Один из патрульных молча подтолкнул Антона в спину.

Выбора не оставалось.

Антон медленно подошёл к середине зала.

Остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Что у нас тут? Чересчур деловой курьер, который не может дослушать сообщение.

Он достал из нагрудного кармана небольшое устройство, похожее на смартфон. Один его край сужался треугольником.

Направив прибор на Антона, патрульный включил сканирование.

Тонкие лазерные лучи пробежали по его лицу и глазам.

— Исходник… — с презрением произнёс командир.

Патрульный бесцеремонно снял с его плеча сумку, расстегнул молнию и достал бумажный пакет.

— Вот ради чего некоторые готовы пренебречь миром и порядком.

Он медленно перевернул пакет вверх дном.

— Что сейчас важнее, Антон? Благополучие общества? Или желудок гражданина, заказавшего ужин?

— У каждого своя работа, — ответил Антон. — И свою я стараюсь выполнять хорошо.

— Что ты сказал?

— То есть мы мешаем тебе работать? Так ты считаешь?

— Я этого не говорил.

Командир сделал шаг вперёд.

— Значит, ты считаешь меня глухим? Или, может быть, тупым?

— Э-э… сэр…

Из-за стойки вышел полный усатый хозяин кафе.

— Позвольте угостить блюстителей порядка за счёт заведения…

— Замолчи! — резко крикнул командир, даже не взглянув на него.

Хозяин кафе медленно вернулся за стойку.

— Пусть это станет тебе уроком, исходник.

Он ткнул пальцем Антону в грудь.

— Тебе здесь не место. Твоё место — за демаркационной линией. Там, где место всем вам.

— Не тебе это решать.

Антон сказал это прежде, чем успел себя остановить.

Командир выдержал короткую паузу.

— Взять его.

Двое патрульных сразу подошли сзади и крепко схватили Антона за руки.

— Теперь посмотрим, кто здесь что решает.

По лицу командира расползлась кровожадная улыбка.

— Всё равно ты всего лишь пешка. Даже хуже… Сторожевой пёс.

Антон смотрел ему прямо в глаза.

— Как ты смеешь, грязный исходник?!

Антон почувствовал лёгкость.

Будто земля на мгновение исчезла из-под ног.

Потом — темнота.

Глухой звон в ушах.

Он понял.

Его ударили прямо в лицо.

Правая скула онемела, а затем её обожгла резкая боль.

Внутри всё вскипело.

Едва придя в себя, Антон коротким движением ударил командира.

Из его носа тонкой струйкой потекла кровь.

В ту же секунду один из патрульных ударил Антона в затылок.

Следующий удар пришёлся под рёбра, в область печени.

— Ах ты ублюдок! Нападение на патрульного?!

Командир зажал ладонью разбитый нос.

— Держите его крепче, придурки!

Он схватил со стола салфетку, вытер кровь и зло процедил:

— На колени его.

Не убирая салфетку от лица, свободной рукой он медленно потянулся к кобуре…

Через несколько столиков от них сидели Слава, Нина и Ваня.

Когда конфликт начал перерастать в драку, Ваня осторожно дёрнул Нину за рукав.

Он посмотрел на неё своими огромными немигающими глазами.

— Нина… Нельзя, чтобы его убили.

Тонкий голос прозвучал у неё в голове.

— Но что мы можем сделать?

— Он может, — ответил голос.

Ваня едва заметно перевёл взгляд на Славу.

Нина тоже посмотрела на него.

Слава наблюдал за ними, слегка прищурившись.

«Они что… разговаривают?» — промелькнуло у него в голове.

И почти сразу пришла догадка.

«Телепат…»

— Да, — спокойно ответил голос Вани.

Слава замер.

Нина медленно положила ладонь поверх его руки.

В её прикосновении не было случайности.

«Прости, Слав…» — тихо прозвучал её голос.

Всё произошло быстро.

Слава поднялся и уверенным шагом направился к патрульным, словно шёл навстречу старым знакомым.

— Кажется, я его видел, — оживлённо заговорил он. — Да, да… Это старик.

Размахивая руками, будто силился что-то вспомнить, он продолжал:

— Точно видел.

Патрульный, прижимая салфетку к разбитому носу, повернулся к нему и направил пистолет.

— Ну? — вызывающе бросил он.

— Точно. Ещё в детстве. В одной детской передаче… Кажется, он показывал фокусы.

— Что?.. Какие ещё фокусы?.. — непонимающе нахмурился патрульный.

— Ну… Детские. Вроде таких…

Резким, почти неуловимым движением Слава выхватил у него пистолет.

Теперь ствол был приставлен к голове самого патрульного.

Тот замер.

Он даже не понял, как это произошло.

Рука с салфеткой медленно опустилась.

— Хокус-покус, — спокойно произнёс Слава.

Раздался выстрел.

Патрульный рухнул на пол.

Следом прозвучали ещё два выстрела.

Державшие Антона патрульные повалились рядом.

В кафе раздались крики.

Посетители бросились прятаться под столы, кто-то рванулся к выходу.

Ещё несколько выстрелов заставили патрульных у двери буквально вжаться в стену, не успев открыть огонь.

Стрельба продолжалась, пока не закончились патроны.

Наступила тишина.

Слава спокойно вытер пистолет о скатерть, вложил его в руку командира, подошёл к стойке, расплатился по счёту и вышел на улицу.

— Нужно тут почистить, — сказала Нина, закидывая руку Антона себе на плечо.

— Кто вы такие?.. Куда вы меня ведёте?.. — слабым голосом спросил Антон.

— Мы пытаемся тебе помочь, — ответила Нина. — Ты же не хочешь попасть в руки подкрепления? Скоро оно будет здесь.

Она кивнула в сторону убитых патрульных.

Ваня подбежал к хозяину кафе, который прятался за стойкой.

— Эй, мистер. Нам нужно уходить.

Тот осторожно выглянул, подняв руки.

Перед ним стоял мальчишка с широко раскрытыми глазами.

Через мгновение хозяин резко развернулся, открыл дверь в конце длинной барной стойки и быстро прошёл по узкому синему коридору.

В небольшой комнате он сел за пульт управления.

На клавиатуре ввёл время, сверился с часами.

Затем поставил галочку напротив пункта «Выбрать».

И нажал Delete.

Глава 7. Спичка.

**

— Господин генеральный директор, к вам посетитель.

Невысокая девушка остановилась в дверях просторного тёмного кабинета.

Три высоких окна пропускали скудный дневной свет. Он ложился на широкий письменный стол и фигуру широкоплечего седого человека с грубыми чертами лица. Длинные тени ползли по полу и высоким шкафам, заставленным книгами и папками.

Огромная хрустальная люстра под потолком едва слышно позвякивала от ветра, проникавшего через приоткрытое окно.

— У меня скоро встреча. Пусть придут в другое время.

— Это господин президент.

Директор поднял взгляд.

— Вот как… Тогда пригласите его. И закройте окно.

— Хорошо, господин.

Девушка молча закрыла створку и вышла.

Через несколько секунд в кабинет вошёл высокий мужчина в дорогом деловом костюме.

— Господин директор.

— Прошу, господин президент.

Директор указал на кресло напротив.

— Благодарю.

Президент сел.

— Я вас слушаю.

Голос директора звучал ровно и холодно.

— В Думе нарастает напряжение, господин директор. Общество сейчас напоминает океан перед штормом. Патрули повсюду. Они нагнетают обстановку и всё чаще действуют за рамками закона.

Президент ненадолго замолчал.

— Полиция не вмешивается. Любая попытка остановить патруль может привести к конфликту между правительством и КОМПАНИЕЙ.

Директор поднялся и подошёл к окну.

На мгновение он коснулся ладонью холодного стекла.

— Господин президент… Люди похожи на погоду. Они меняются вместе с ней. Те, кто умеет приспосабливаться, переживают любой шторм.

Он повернулся к собеседнику.

— Вы капитан этого корабля. Удержите его на плаву.

— Но как долго продлится этот шторм? Хватит ли сил его переждать?

— Не обманывайтесь. Штиль — лишь обратная сторона шторма. И у него свои опасности.

Директор снова посмотрел в окно.

— Ваша задача — успокоить общество. Моя — устранить причины будущих волнений в КОМПАНИИ…

— Я поговорю со своими коллегами.

Президент немного помолчал.

— Знаете… Я никогда особенно не интересовался внутренними делами КОМПАНИИ. Но сейчас не могу не спросить: что происходит?

Он чуть подался вперёд.

— Патрули врываются в учреждения, рестораны, торговые центры. Люди уже боятся, что завтра они начнут заходить к ним домой. У вас всё в порядке?

Директор спокойно посмотрел на него.

— А что, по-вашему, может быть не в порядке?

— Вы ищете человека?

— Да.

— Он опасен?

На лице директора появилось едва заметное раздражение.

— Иногда маленький комар доставляет огромному организму куда больше неприятностей, чем крупный хищник. Поэтому его лучше прихлопнуть прежде, чем он успеет укусить.

Он сделал короткую паузу.

— И помните, господин президент… Мы давно работаем вместе. Многие представители высшего общества получили новые возможности благодаря КОМПАНИИ.

Директор медленно прошёл обратно к столу.

— Не каждый рождается президентом. Но человек, обладающий нужными качествами… и определённым ТАЛАНТОМ… способен добиться очень многого.

Он внимательно посмотрел на собеседника.

— Вам ли этого не знать.

Президент промолчал.

— Поэтому всё, что угрожает КОМПАНИИ, угрожает и государству. Вы занимайтесь обществом. Мы займёмся паразитами.

Директор снова сел за стол.

— Когда писклявый комар будет пойман, погода снова станет спокойной.

Президент медленно кивнул.

— Вы очень поможете нам, если КОМПАНИЯ хотя бы ограничит действия патрулей. Именно они сейчас вызывают наибольшее недовольство людей.

— Я приму это к сведению. Господин Грэйв ознакомится с вашей просьбой.

— Благодарю за внимание, господин директор.

Президент поднялся.

— Всего доброго.

— Всего доброго, господин президент.

После встречи с президентом генеральный директор вызвал к себе троих директоров.

— Как продвигаются поиски, мистер Грейв? Есть какие-нибудь зацепки?

Директор закрыл ноутбук и перевёл взгляд на Грейва.

— Мобилизованные группы продолжают поиски. Патрульные проверяют каждый район, где он может скрываться.

С тех пор как его зафиксировали сканеры на пограничных пунктах, след исчез. Больше он нигде не появлялся.

— Есть смысл подключить медиа. Объявить вознаграждение через все региональные и государственные СМИ. Рано или поздно кто-нибудь выйдет на его след.

— Шамен.

Директор перевёл взгляд на полного мужчину.

— Пустите в ход всё, что у вас есть. Телевидение, новостные порталы, социальные сети. Займитесь этим лично.

— Будет сделано.

— Что удалось выяснить о происшествии в кафе?

— Записей с камер не осталось. Их удалили.

Хозяин кафе ничего не помнит. Похоже, ему внушили самостоятельно уничтожить записи.

— Предполагаем, что среди них был обладатель сильного Т.

— Мальчишка? — спокойно спросил директор.

— Скорее всего.

— Мы также проверяли девочку, у которой подозревали N. Наши опасения не подтвердились. Т оказался перспективным, но родители отказались сотрудничать.

Директор чуть нахмурился.

— Вы проверяли её?

— Да, господин директор.

— Без моего ведома?

— Первоначально всем занимался профессор Тобиас. Отец девочки — известный предприниматель, и мы опасались, что огласка может вызвать серьёзный резонанс. Поэтому я взял дальнейшие действия под свой контроль.

Директор несколько секунд молча смотрел на Грейва. Тот почувствовал, как тяжёлый взгляд задержался на нём дольше обычного.

Директор медленно откинулся в кресле.

— В следующий раз сначала поставьте меня в известность.

Он сделал короткую паузу.

— Продолжайте.

Грейв выдержал его взгляд.

— Через связи в правительстве нам удалось убедить семью пройти процедуру. Под руководством профессора Тобиаса мы попытались оцифровать её Т.

Грейв сделал паузу.

— Кристалл оказался нестабилен и разрушился. Психика девочки не выдержала. Сейчас она находится в вегетативном состоянии.

В кабинете повисла короткая тишина.

— После этого для завершения операции был направлен наш агент. Ему поручили уладить оставшиеся вопросы с семьёй, не раскрывая подробностей произошедшего.

Агент остановился в гостинице NEON. Позже связь с ним прервалась.

Грейв посмотрел на директора.

— По словам очевидцев, человек, похожий на него, находился в том самом кафе. После задержания курьера началась стрельба. Мы выясняем обстоятельства произошедшего.

Грейв ненадолго замолчал.

— Повторюсь, что среди тех, кто находился в кафе, был обладатель сильного Т.

— Держите меня в курсе.

Директор ненадолго задумался.

— Этот мальчишка…

Он опустил взгляд.

— Возможно, именно он представляет для нас интерес.

— Возможно, он связан с N.

Директор прикрыл глаза.

— Или…

— Он и есть N.

Грейв молча кивнул.

— И ещё.

Директор перевёл взгляд на него.

— До меня доходят жалобы на действия патрулей. Они начинают забывать о своих полномочиях. Нам не нужны общественные волнения. Разберитесь.

— Будет сделано.

В дальнем углу кабинета, оставаясь почти в тени, сидел рослый мужчина.

— Магнус. Как обстоят дела в отдалённых зонах?

— Всё спокойно, господин директор.

— Надеюсь, ваши люди помнят, что исходники — часть нашего общества...

Он выдержал короткую паузу.

— Поддерживайте порядок.

— Да, господин директор.

Директор медленно поднялся.

— Что ж… Думаю, цели для всех ясны. Надеюсь, в следующий раз вы принесёте мне хорошие новости.

— Да, господин директор.

Все трое поднялись и направились к двери.

Когда они уже почти вышли, за спиной прозвучал голос директора:

— И ещё, господа…

Все остановились.

Директор задержал на каждом взгляд.

— Не подведите меня.

Они молча кивнули и вышли.

7

Антон открыл глаза.

Лёжа на боку на мягком матрасе, он огляделся.

Михаил монотонно отжимался от пола. Плавно опускался и так же легко поднимался, будто совсем не чувствуя нагрузки. При этом мышцы на руках и плечах напрягались, словно высеченные из камня.

В верхней точке он посмотрел на Антона.

— Доброе утро, — с ухмылкой сказал Михаил ровным голосом.

— Доброе утро.

— Давно ты так?

— Не засекал. Как надоест — брошу.

Он снова опустился и легко поднялся.

— Ты что, по утрам не разминаешься?

— Честно говоря, нет. Никогда такой привычки не было.

— Хм… Завести не пробовал?

Михаил кивнул в сторону спящих.

— Или ты как эти? Проснутся и сразу завтракать, не успев как следует пропотеть.

Михаил перевёл взгляд на Матвея.

— Ну этот у нас — вообще отдельная история. Когда спит — работает. Когда все работают — спит. Проснётся потом и начинает рассказывать — заслушаешься. И ведь, собака, никогда не врёт. Лётчик-вертолётчик…

Михаил усмехнулся.

— Ест за двоих, а вес стоит. Говорит: «Я во сне тренируюсь. Там же и калории трачу».

Антон посмотрел на Матвея. Тот мирно лежал на диване.

— И диван ему помягче подавай. А то, видите ли, шея затекает. Просыпается часто.

— Ладно… Я так, к слову. У него своя работа.

Михаил снова посмотрел на Антона.

— Ну что, присоединишься?

— Спасибо. Я, пожалуй, пас.

Антон снова закрыл глаза.

— Всё понятно… Лежебоки проклятые да лентяи непреодолимые.

Михаил лёг на спину и начал качать пресс.

— Как же вкусно пахнет… — сонным голосом протянул Матвей.

Он встал с дивана и подошёл к столу. На нём стояла большая сковорода с жареной картошкой.

— Картошечка…

Закрыв глаза, он жадно вдохнул аромат.

— Может, ещё и молочко найдётся? — обратился он к Нине, которая прибирала со стола.

— Да, — ответила она. — Свежее. Только-только корову подоили.

Матвей махнул рукой и присел на стул рядом с Антоном.

— Несите…

— Не дурачься, Матвей. Ешь, а то всё уже остыло. Только ты один остался.

Матвей взял картошку прямо со сковородки.

— А где наш здоровяк?

— Пошёл добывать нам транспорт.

— Как тонко… «Добывать» и «здоровяк». Это соответствует его внешности и характеру.

— Матвей…

— Знаешь, ты у нас прямо Золушка, Нина. Всё вокруг блестит, картошка так вкусно приготовлена… Я как будто в сказке.

Он усмехнулся.

— Только принца не хватает.

Матвей посмотрел на Антона.

— Как здоровье?

На этот раз он спросил уже серьёзно.

— Получше.

— Ну и хорошо. Здорово тебе вчера вломили. По всей видимости, твой ангел-хранитель сейчас не в отпуске где-нибудь в Таиланде.

— Да, вчера мне повезло.

Антон посмотрел на Ваню, который тихо читал книгу.

— Как так получилось, что ты стал… ну… исходником?

— Матвей… — с укоризной сказала Нина.

— А что тут такого? Я же не с девушкой на свидании, чтобы соблюдать тактичность. Да и Антон выглядит как свой парень. Не зря же тогда вы ему помогли. Просто хочется узнать о нём побольше.

Антон ненадолго задумался.

— В памяти всё скомкано. Была авария. Меня куда-то притащили. Сначала я не понимал куда. Теперь знаю.

Он замолчал, пытаясь восстановить события.

— Какая-то машина. Вроде небольшой капсулы. Меня усадили внутрь и закрыли дверь.

Сначала я ощутил лёгкую невесомость. Потом началась ужасная тряска. Будто меня засунули в огромный блендер.

Потом сквозь меня начал проходить яркий радужный свет. Он становился всё ярче, пока не превратился в сплошной белый.

Меня трясло всё сильнее. Тошнота подступала к горлу.

Потом свет начал угасать.

И вдруг всё резко остановилось.

Свет исчез.

Остались только тишина… и пустота внутри.

Антон опустил взгляд.

— И это ощущение не проходит. Будто ты пустая гильза, от которой ещё поднимается тонкий дымок.

Нина и Матвей молча смотрели на него.

— Спасибо, что вытащили меня. Хотя я вас об этом не просил. Всё равно спасибо. Вы тогда рисковали.

— А куда делся тот человек, который стрелял?

— Просто ушёл.

— Зачем вы мне помогли?

— Пока не знаем… Мы и сами хотим это понять.

Нина посмотрела на Ваню. Тот сидел рядом и что-то складывал из бумаги, аккуратно загибая один угол за другим.

Антон чуть повернулся к Матвею.

— Я кажусь тебе своим?

Матвей кивнул.

— Только мне кажется, что Михаил меня недолюбливает.

— Не бери в голову. Он со всеми сначала такой. На самом деле он добрый, хотя с виду так и не скажешь. Тяжёлая судьба, понимаешь.

— С ним тоже что-то случилось?

— С его женой.

— Она умерла?

— Не всё так просто…

Матвей ненадолго замолчал.

— Ладно… Расскажу тебе кое-что о Михаиле.

Пасмурное осеннее небо нависало над парком.

Двое неторопливо шли по дорожке, вымощенной каменной плиткой. Жёлтые деревья слегка раскачивались от лёгкого ветра.

— Я тебе говорю, на это смешно смотреть.

— Ну, милый, ты просто сравниваешь их с собой. Не всем же быть такими, как ты. Только прошу, нам не нужно лишнее внимание, Миш.

— Да что мне там делать? Кого я собираюсь удивить? Да и мне там в подмётки никто не годится. Я это и так знаю.

— То, чем сейчас занимаются на спортивной олимпиаде, — продолжил он, — я проделывал ещё подростком. Подумаешь, рывок за двести… Пустяки для меня.

— Знаешь, какая моя главная сила?

Он остановил её и нежно прижал к себе.

— Какая?

Её глубокие карие глаза смотрели на него с любовью.

Он говорил почти шёпотом:

— Твои глаза, твоя улыбка, твой смех… Ты сама. Вот моя главная сила.

— А ты моя сила. Мой большой личный медвежонок.

— Что? Где медвежонок? Я ему сейчас покажу, кто здесь хозяин. Он у меня весь год в берлоге шишки залечивать будет.

— Дурачок, — засмеялась девушка.

— Ты мой медведь.

— Я? Ах ты…

В его голосе появились игривые нотки.

— Тогда держись. Я голодный медведь.

Он легко поднял её на руки и закружил.

— Лёгкая как пушинка. Всю жизнь бы тебя носил.

— Я была бы не против, Миша.

Он осторожно поставил её на землю.

— Только не на руках…

Она коснулась ладонью его груди.

— А здесь. Носи меня здесь. Что бы ни случилось. Особенно когда тебя накрывает ярость…

— Я уже тебе говорил. Ты моя сила. Рядом с тобой я могу держать её под контролем.

— Я бы хотела, чтобы ты мог это делать и тогда, когда меня нет рядом.

Она продолжала мягко гладить его по груди.

— Это всего лишь выброс адреналина. При твоём уровне тестостерона он легко превращается в спичку рядом с бензином. Просто научись не зажигать её, хорошо?

Она ненадолго замолчала.

— Мне будет легче, если ты пообещаешь, что будешь стараться.

— Хорошо…

— Иногда лучше решить конфликт мирно. Или просто развернуться и уйти. Нельзя всё решать силой. Ты должен работать над собой.

Она подняла на него глаза.

— Ты понял? — спросила она тем тоном, которым мать отчитывает непослушного ребёнка.

— Буду очень стараться… — ответил он, проглатывая слова.

Шум парка, шёпот ветра, её запах — всё смешалось вокруг, оставив только этот момент, в котором существовали они вдвоём.

В небе уже светила луна.

Они ещё немного погуляли и по широкой аллее направились к выходной арке.

Из тёмной части навстречу им вышли двое мужчин.

На уровне головы одного из них тлел маленький красный уголёк сигареты.

Они прошли мимо.

Через несколько шагов мужчины развернулись и пошли следом.

— Извините… — послышалось сзади.

Михаил развернулся.

В руке говорившего что-то блеснуло.

— Мы не задержим вас надолго. Просто отдайте кредитки — и можете дальше наслаждаться этим прекрасным вечером.

Мужчина с ножом подошёл ближе.

Второй выплюнул сигарету.

— Что смотришь? Не тяни время, болван. Делай, что тебе говорят.

Михаил осторожно спрятал девушку за спину и достал бумажник.

Ему не хотелось сейчас решать всё силой. Тем более рядом с ней. Тем более после обещания, которое он только что ей дал.

Несколько купюр — небольшая цена за спокойный вечер.

Он молча протянул деньги.

— Вот. Держите.

Девушка крепче прижалась к его спине и взяла его за руку.

Бандит медленно подошёл, выхватил деньги и усмехнулся.

— Вот и молодец. Ни одна из этих бумажек, — он помахал купюрами перед лицом Михаила, — не стоит тех проблем, которые могли испортить ваш замечательный вечер.

Он перевёл взгляд на девушку.

— А она ничего. За такой надо смотреть в оба, чтобы никто не украл.

Он несколько раз подкинул нож.

— Вы получили свои деньги, — спокойно сказал Михаил. — Теперь мы пойдём дальше.

— Понимаю. Но вечер ещё не закончился. Думаю, твоя подружка не против ещё немного погулять.

Он оскалил пожелтевшие зубы.

— Не переживай. Мы её проводим. В обиду не дадим.

Михаил начинал вскипать.

— Проваливайте, — жёстко сказал он.

— Как нехорошо. Очень грубо с твоей стороны. Сегодня твоей девушке придётся всю ночь просить за тебя прощения. Мы тебя сейчас немного научим разговаривать с незнакомцами.

Он успел сделать всего один шаг.

Нож молниеносно вошёл Михаилу в плечо и тут же вышел.

В ярости Михаил схватился за лезвие, одним движением вырвал нож из руки бандита и, продолжая держать его за острие, коротко метнул обратно.

Лезвие вонзилось тому в бедро.

Михаил мгновенно сократил расстояние и одним резким движением выдернул нож.

Грубый вопль — скорее от неожиданности, чем от боли — заставил второго бандита оцепенеть.

Михаил поднял на него глаза.

Тот замешкался всего на мгновение, развернулся и бросился обратно в глубину парка.

Михаил ударил бандита ногой под колено.

Тот рухнул на землю.

— Не ори.

Теперь моя очередь преподавать уроки.

Может, немного укоротить твой длинный язык? А то твой редеющий забор из зубов уже не справляется.

Он жёстко ударил его прямо в челюсть.

Голова бандита откинулась назад.

Во рту вместе с кровью перекатывались выбитые зубы.

— Пожалуйста, Миш… Хватит с него.

Девушка подбежала и взяла его за руку.

Михаил осторожно оттолкнул её.

Она отошла и спряталась за дерево.

В этот момент место происшествия осветили несколько фонарей.

— Осторожно! У него нож! — крикнул один из патрульных.

— Брось нож! — скомандовал другой, держа Михаила на мушке.

Михаил бросил нож и сделал шаг назад.

Трое патрульных подошли к бандиту.

— Кто тут у нас?

Один из них взял его за волосы и поднял голову, чтобы рассмотреть лицо.

— Штык… Вот осёл.

Громко выругавшись, патрульный отпустил его голову.

— Тебя же предупреждали: берёшь деньги и уходишь. А ты опять за старое… Твою мать, Штык, ты всё-таки непроходимый балбес. Толку с тебя не будет. Одни проблемы.

Он посмотрел на Михаила, потом на девушку.

Немного помолчал.

— Что делать будем? — спросил один из патрульных.

— Заканчиваем здесь.

— А со Штыком?

— С ним тоже.

— А рапорт?

— Напишем как обычно.

Он кивнул одному из патрульных.

Тот подошёл и сильным ударом в затылок отправил сидящего на коленях бандита в беспамятство.

Тело безвольно рухнуло на землю.

Все трое посмотрели на Михаила.

— Ничего не поделаешь. Так сложились обстоятельства.

Он пнул носком ботинка лежавшего без сознания Штыка.

— Из-за этого придурка.

Потом снова посмотрел на Михаила.

— Побыстрее, пока не набежали свидетели.

Патрульный подошёл ближе.

— Как тебя зовут?

— Михаил.

Он исподлобья смотрел прямо ему в глаза.

— Извини, Михаил. Видимо, сегодня не твой день.

— Это уже второй раз за вечер, когда передо мной кто-то извиняется, — спокойно ответил Михаил.

Он глубоко дышал.

Ноздри жадно втягивали прохладный воздух.

«Нужно действовать. Иначе живыми мы отсюда не уйдём. Чёрт дёрнул идти сегодня в этот парк…»

Ноги напряглись.

Сердце учащённо застучало.

Глаза налились кровью.

Зрачки расширились.

«Вот и спичка…»

Он почувствовал, как она касается бензина внутри.

«Всё… В бак её… Взрыв…»

Рука подняла нож…

Ещё взрыв…

Лицо противника, искажённое гримасой…

В груди торчит рукоятка…

Тёплая струйка стекала по плечу…

Боли нет…

Рука нащупала пистолет…

Тело патрульного заслоняет его от выстрелов…

Второй лежит…

Третий…

Патрульный дрожащими руками перезаряжал оружие.

Михаил толкнул в него тело убитого.

Затем сам бросился следом.

Его кулаки с остервенением вбивали окровавленное тело патрульного в землю.

Он бил до тех пор, пока сквозь грохот в голове не прорвался знакомый мягкий голос.

— Миша…

Он громко дышал.

Лицо до неузнаваемости исказилось от гнева.

Кровь заливала его лицо.

Окровавленные кулаки висели, словно тяжёлые молоты.

Он смотрел и не видел ничего.

Только слепую ярость…

— Миша…

Тихий голос прозвучал снова.

Он повернул голову к дереву, возле которого оставил её.

Что-то холодное пронзило всё его существо.

Он резко сорвался с места и подбежал к ней.

— Всё хорошо, любовь моя. Я с тобой. Всё кончилось…

Он пытался успокоить её.

— Да, любимый… Всё… кончилось…

Кровь проступала сквозь намокавшее серое пальто.

Она медленно отвела руки от живота и спокойно посмотрела на них.

— Кровь…

Ненадолго замолчала.

— Моя кровь…

Михаил прижал её к себе.

Слёзы застилали ему глаза.

— Нет… Нет… Прошу…

Он стонал.

— Не может быть… Я не верю… Ты не можешь… Как я без тебя?.. Умоляю…

Она с усилием подняла руку и коснулась его груди.

Там, где билось сердце.

— Я здесь… Всегда…

Она с трудом улыбнулась.

— Ты сильный…

Её влажные от слёз глаза всё ещё смотрели на него.

— Я хотела, чтобы мы прожили долгую жизнь, Миша… Я хотела много детей… Медвежат… Ты был бы замечательным отцом… Ты замечательный…

— Прости меня… Прости…

Он уже не говорил — кричал.

— Не уходи…

Он плакал, как ребёнок.

Прижавшись лбом к её груди, он вздрагивал от рыданий.

— Поцелуй…

Едва слышно прошептала она.

Он поднял голову.

Его лицо, искажённое отчаянием, медленно приблизилось к ней.

Он в последний раз поцеловал её.

Её рука медленно соскользнула с его груди.

Глава 8. Изнанка.

— Я его нашёл, — сказал Матвей, отодвигая сковородку.

— Я следил за ним несколько дней.

Он уже успел навести страх на конвоирующий патруль. Поэтому на него объявили настоящую охоту.

Пролетая однажды над городом, я увидел, как в разных его концах начали скапливаться красные сгустки. Это означало, что патруль готовится к облаве.

Его могли либо убить, либо поймать и посадить в клетку. Как зверя.

Я застал его в тёмном переулке — уже в своей не менее впечатляющей телесной форме, — с довольным видом сказал Матвей.

— Вид у него был усталым и измождённым. Словно лев, которого загнала в угол стая гиен.

Он сидел, прислонившись спиной к каменной стене.

Поднял голову и посмотрел на меня.

Из разбитой брови кровь заливала глаз.

— Ну и видок… — сказал я.

— Извиняюсь, но мой парадный костюм сейчас в стирке, — приподнимаясь, ответил он.

— Ну что, успокоился?

Михаил лишь покосился на меня, ничего не ответив.

— Ты в курсе, что конвой ищет кое-кого? Говорят, он очень опасен. По-моему, этот кое-кто — ты. Я прав?

— Пусть не переживают. Им недолго осталось искать. И скучать тоже, — сказал Михаил и тяжело поднялся.

— Не стоит разгуливать в таком виде.

Порванный свитер, босые ноги, грязь, кровь. Даже волосы растрёпаны.

С первого взгляда он походил на древнего скандинавского воина, способного устрашить одним лишь своим видом.

— Я хочу помочь тебе.

— Я что, похож на человека, который нуждается в помощи?

— Если только в помощи гида. Я знаю этот район как свои пять пальцев. Бывал здесь сотни раз.

Затем я прошёл в глубину тёмного переулка.

— Прошу за мной. Тебе нечего опасаться. Я выведу тебя отсюда.

Он пожал плечами.

— Так мы, собственно, и познакомились.

— Что значит «пролетая над городом»? — непонимающе спросил Антон.

— Понимаешь… Я ментальный скиталец.

— В каком смысле?

— Наш мир намного сложнее, чем ты думаешь. У него есть несколько слоёв.

Я и сам не знал об этом, пока однажды не испытал всё на собственном опыте.

— Я долго пытался спрятаться от реального мира в виртуальном. Целыми днями сидел перед монитором, всё глубже погружаясь в игры. Спал по два-три часа в сутки.

Однажды дошло до того, что я не спал уже третий день.

Меня вырубило прямо в кресле. Шлем виртуальной реальности всё ещё был на голове.

Проснулся я от ощущения, будто кто-то тянет меня вниз.

Представь, что ты пытаешься встать, а длинная тощая чёрная рука всё время усаживает тебя обратно.

Я изо всех сил пытался подняться, но ничего не получалось.

И вдруг подумал:

«Как это вообще возможно? Я же один дома. Сижу перед компьютером…»

Рука исчезла.

Я поднялся.

Сделал несколько шагов к домашним тапкам.

Казалось, будто меня что-то удерживает. Словно я с огромным усилием отрываюсь от мощного магнита.

Воздух стал плотным, словно вода.

Каждый шаг давался с трудом.

Подойдя к тапкам, я обернулся.

В кресле сидел какой-то парень.

На голове у него был шлем виртуальной реальности.

Он спал.

Несколько секунд я просто смотрел на него, не понимая, что происходит.

А потом понял.

Это был я.

В ту же секунду меня словно ударило.

Я резко вернулся обратно и открыл глаза.

Только уже в «реальном» мире, — Матвей показал пальцами кавычки.

Со временем такие выходы стали происходить всё чаще.

Тогда я понял, насколько тонкий мир отличается от нашего.

— Я изучал ментал и постепенно учился преодолевать привычные для нашего мира физические законы. Больше всего мне нравилось просто летать над городом.

У тонкого мира есть свои обитатели.

Тени.

Проекции бессознательного.

С ними можно общаться. Они не всегда идут на контакт, немного… туговаты, но порой бывают полезны.

А вот с кем лучше не связываться, так это с хранителями.

Они следят за равновесием. Если нарушишь границы — обязательно обратят на тебя внимание.

Говорят, есть места, куда почти невозможно попасть. Там можно встретить самого… Ну, ты понял.

Матвей ненадолго замолчал.

— Есть места, куда я стараюсь не заходить.

Сумрачные зоны.

Там обитают сгустки.

Они цепляются к сознанию и потом долго мучают человека кошмарами.

Чем сильнее сгусток, тем опаснее.

Самый огромный из тех, что я видел, висит над центральным зданием КОМПАНИИ.

Однажды любопытство оказалось сильнее здравого смысла.

Я вошёл в сумрачную зону.

Чёрные силуэты зданий выглядели мёртвыми.

Обугленные деревья тянули вверх сухие ветви, словно руки скелетов.

Над ними узкой полосой горел зелёный свет.

Над моей головой пролетел сгусток.

Внутри него словно находился зародыш чьего-то дубля.

Вылетев из сумрачной зоны, он сразу превратился в обычное облако и направился к пограничной линии.

«Сбрасывают дубли…» — подумал я.

Я полетел дальше.

За высокой серой стеной стояло огромное здание.

Сквозь него уходил в небо зелёный столб света.

Мне показалось, что именно там находится детерминатор.

Вокруг него кружили сгустки.

Они слетались со всех сторон, соединялись в один огромный вихрь, закручивались вокруг столба и снова разлетались.

И вдруг один из них полетел прямо на меня.

Тело словно пронзили тысячи иголок.

Я перестал двигаться.

Остался только страх.

Чистый, ничем не объяснимый страх.

Я пытался пошевелиться.

Не мог.

Пытался закричать.

Получалось лишь глухое мычание.

Потом я увидел окно.

В комнату через него падал свет фонаря.

Посреди комнаты стоял высокий чёрный силуэт в высокой шляпе.

Я лежал в кровати.

Не мог пошевелиться.

Он молча смотрел на меня.

«Окно…»

Вдруг мелькнула мысль.

«Оно другой формы».

Именно это меня спасло.

Я понял, что сплю.

В следующую секунду открыл уже настоящие глаза.

Матвей посмотрел на Антона.

— Понимаю. В это трудно поверить.

Я бы и сам не поверил, если бы мне кто-нибудь рассказал.

Но когда это случается с тобой…

Тут уже хочешь не хочешь — приходится верить.

— Поэтому тебе нужна мягкая кровать? — спросил Антон.

Матвей улыбнулся.

— Только когда я на ответственном задании. Представь, если я проснусь посреди самого важного момента только потому, что у меня затекла шея.

Матвей демонстративно покрутил рукой, будто разминая её.

— А мальчик? — спросил Антон.

— Ваня? Он не особо разговорчивый, как ты уже заметил.

— Он тоже что-то вроде тебя?

Матвей покачал головой.

— Нет. Он телепат. Может внушать определённые мысли.

— Собственно говоря, именно он спас тебя в том кафе.

Матвей посмотрел на мальчика.

— Почему, Вань?

Ваня по-прежнему сидел на диване с книгой.

Он поднял голову.

— Потому что он молчал.

— В каком смысле?

— Он не просил помощи.

Обычно люди мысленно молятся, просят кого-то или просто принимают свою судьбу.

Я видел это много раз.

Но не он.

Он не верил.

Он знал, что его никто не спасёт.

Сначала я думал, что кто-нибудь придёт ему на помощь. Ждал.

Потом понял, что никто.

И вдруг мне показалось, что я услышал его мысль.

«А бургер жаль…»

Значит, он ещё не сдался.

И я решил помочь сам.

Матвей немного помолчал.

— Странно, конечно… Ну да ладно. Пусть так.

Он усмехнулся.

— Забавная у нас компания получается. Что скажут старшие?

Николай стоял у окна, задумчиво глядя наружу.

— В самый раз, — спокойно ответил он.

Потом посмотрел на Антона.

— Боюсь, тебе придётся остаться с нами. Похоже, теперь нам по пути.

— Мне всё равно некуда идти, — тихо сказал Антон. — Я исходник. Теперь ещё и разыскиваемый. Меня ждёт только зона изоляции, где собирают таких, как я.

— Собственно, туда мы и направляемся, — ответил Николай. — Нам понадобится помощь.

Их помощь.

Таких же исходников.

— В каком деле? — спросил Антон.

— Помнишь большой зелёный столб, о котором я рассказывал?

— Да.

— Мы хотим его выключить.

Антон перевёл взгляд на Николая.

— Вы хотите уничтожить детерминатор?

— У каждого из нас есть на это свои причины, — спокойно сказал Николай.

Он немного помолчал.

— Моя причина в том…

Николай посмотрел Антону прямо в глаза.

— Что я один из тех, кто создал эту машину.

Глава 9. Отклонение.

В большой лабораторный кабинет всё прибывали и прибывали люди.

Одни были в белых халатах, другие — в серых деловых костюмах.

Посреди лаборатории возвышалась машина с двумя капсулами на противоположных концах.

Из её корпуса выходили толстые трубки системы охлаждения.

Обшивки скрывали огромные массивы микросхем и датчиков.

От центрального блока к капсулам тянулись сотни проводов и вычислительных модулей.

— Господа, — раздался громкий голос.

Человек в сером костюме развёл руки в стороны.

— Вы все… Мы все сегодня молодцы. Каждый по-своему, конечно.

По залу прокатился дружный смех.

— Сегодня наши ведущие инженеры, учёные и спонсоры во главе с научным гением нашего времени, моим личным другом доктором Николаем Тарковым и его помощником профессором Тобиасом Глассманом…

Зал взорвался аплодисментами.

Люди улыбались, поздравляли друг друга, кто-то даже одобрительно свистнул.

— …представят устройство, способное измерить человеческий потенциал.

А как известно, потенциал человека безграничен.

Можно ли его оцифровать?

Почему одни люди рождаются словно поцелованные Богом и обладают выдающимся талантом?

Что делает их такими?

Можно ли передать талант другому человеку?

Именно на эти вопросы нам и предстоит ответить.

Эта машина способна измерять и оцифровывать психоментальные сигналы мозга человека, находящегося в первой капсуле.

Выделив ядро, отвечающее за конкретный талант или способность, система преобразует полученные данные в энергетический импульс и передаст его во вторую капсулу, где находится другой испытуемый.

Мы попытаемся синхронизировать работу их мозга и воспроизвести психоментальное воздействие одного человека на другого.

Сегодня в эксперименте участвуют двое добровольцев.

В лабораторию ввели двух заключённых под охраной.

— Первый осуждён за экономические преступления.

Его исключительные аналитические способности в области экономики сделали его широко известным.

Некоторые газеты даже называли его современным Робин Гудом.

По залу прокатились смешки.

— Говорящее прозвище, не правда ли?

Однако именно эти способности привели его к масштабным финансовым преступлениям и тюремному сроку.

Второй — мелкий преступник, не отличающийся какими-либо выдающимися способностями.

Цель сегодняшнего эксперимента — скопировать способности первого испытуемого, если так можно выразиться, и воспроизвести их во втором.

Обоих подвели к капсулам.

Эксперимент начался.

Испытуемых усадили в капсулы и герметично закрыли пневматические двери.

На приборных панелях отображались их жизненные показатели и нейропараметры.

Возле каждой капсулы остались по несколько вооружённых конвоиров.

— Ну что ж… Настал самый ответственный момент. Я бы даже сказал — исторический.

Виктор посмотрел на Николая.

— Прошу вас, доктор.

Николай подошёл к пусковой панели.

Проверил показатели.

Давление.

Уровень заряда.

Магнитные потоки.

— Всё стабильно.

Он посмотрел на ассистентов.

— Тобиас, как самочувствие испытуемых?

— Сердцебиение немного повышено. Волнение. В остальном всё в пределах нормы.

Николай молча кивнул.

Потом посмотрел прямо в глаза Тобиасу.

— Надеюсь… мы всё сделали правильно.

— Да, доктор. Мы хорошо подготовились.

— Будем надеяться.

Николай нажал кнопку запуска.

Детерминатор ожил.

По лаборатории прокатился звук, не похожий ни на один из тех, что обычно издают машины.

Глухой низкий тон словно поднимался из глубины огромной пещеры.

Постепенно он превращался в мощную вибрацию, напоминавшую раскаты гигантского органа.

Затем появился тяжёлый гул, похожий на рокот проходящего где-то совсем рядом огромного судна.

Через несколько секунд его сменил пронзительный вибрирующий вой, будто сам воздух начинал закручиваться в невидимую воронку.

Сотни датчиков одновременно замигали.

По экранам понеслись тысячи…

Миллионы…

Цифровые значения сменяли друг друга с невероятной скоростью.

Что происходило внутри герметичных капсул, никто не видел.

Лишь приборы показывали, что внутри возникают сверхвысокочастотные колебания, мощные электромагнитные импульсы и гигантские энергетические потоки.

Эксперимент продолжался несколько минут.

Затем всё внезапно стихло.

Остался только высокий синусоидальный писк.

Он длился около шести секунд.

Двери капсул медленно открылись.

Четверо ассистентов помогли выйти второму испытуемому.

— Как ваше самочувствие?

— Необычные ощущения… — ответил он. — Спасибо, что подзарядили, док.

Он странно подмигнул, словно пошутил о чём-то, понятном только ему одному.

Осмотрел свои руки.

Будто видел их впервые.

— Не могу точно объяснить… Всё как-то… смешалось.

— Так и должно быть?

— Да, — ответил Николай. — Это нормальная реакция. Скоро вам станет легче.

Он повернулся к ассистентам.

— Отведите его в палату. Постоянное наблюдение. О любых изменениях докладывайте лично мне.

Испытуемый отдёрнул руки.

— Не надо. Сам дойду. Не тащите меня, как подопытного. Я вообще-то доброволец.

Первый испытуемый выглядел заметно хуже.

Он с трудом поднялся.

Лицо побледнело.

Взгляд стал тяжёлым и рассеянным.

— Ну как ощущения? — спросил Виктор, подходя к нему.

Тот медленно поднял голову.

— Сами попробуйте…

Он тяжело вдохнул.

— Куда вы меня только что засунули?

— Вам просто нужно отдохнуть, — спокойно ответил Виктор. — Организму требуется время.

— Не полезу я больше в эту банку…

Он покачал головой.

— Добровольцем больше не буду.

По лаборатории прокатился тревожный шёпот.

Николай посмотрел на ассистентов.

— Отведите его в палату.

И вызовите врачей.

Пусть проведут полное обследование.

В отличие от второго, идти самостоятельно он уже не мог.

Двое ассистентов повели его к выходу.

У самой двери он остановился.

Обернулся.

— Эй, доктор…

Николай поднял взгляд.

— Вы здесь учёный. А я всего лишь подопытный.

Он немного помолчал.

— Но иногда подопытный понимает больше, чем учёный.

— Вы думаете, вы вытащили меня из камеры?

Он покачал головой.

— Нет…

— Вы оставили меня там, доктор.

Николай внимательно посмотрел на него.

— Эта машина…

Испытуемый посмотрел на детерминатор.

— Это не наука.

Он снова перевёл взгляд на Николая.

— Это огонь, с которым вы решили поиграть.

Николай едва слышно ответил:

— Мы просто хотели понять…

Испытуемый грустно улыбнулся.

— Теперь этот огонь смотрит на вас, доктор.

Дверь лаборатории закрылась.

Повисла напряжённая тишина.

— Есть улучшения?

Николай стоял у небольшого окна палаты и листал медицинскую карту первого испытуемого.

Рядом стояли молодой врач и медсестра.

— Организм в порядке, профессор, — ответил врач. — Все показатели почти не изменились. Но появились выраженные когнитивные нарушения.

Он постепенно теряет то, что раньше составляло основу его таланта.

Раньше он решал сложнейшие модели Леонтьева, едва взглянув на них.

Теперь с трудом справляется даже с простыми задачами.

Николай нахмурился.

— То есть способности исчезают?

— Постепенно.

И самое странное — он сам понимает, что раньше умел это делать.

Будто память сохранилась, а сам навык исчез.

Николай повернулся к медсестре.

— А вы что-нибудь заметили?

— Меня зовут Нина.

— Нина, он вам что-нибудь рассказывал?

— Почти нет.

Иногда повторяет, что его обманули.

Иногда говорит про огонь.

А сегодня долго разговаривал с профессором Глассманом.

Николай поднял взгляд.

— О чём?

— Я слышала только часть разговора.

Он сказал:

«В вашей матрице появится новая переменная. N».

Профессор спросил:

«Что это значит?»

А он ответил…

Нина на секунду задумалась.

— Das ist null, доктор.

— «Это не то, чего вы не видите.

Это то, чего вы не способны осознать».

Потом добавил:

«N — это то, чего боится даже подсознание».

И ещё…

«Это будет предупреждение».

Николай медленно закрыл карту.

— Спасибо, Нина.

Можете идти.

…

— Его уже увезли?

— Виктор пригласил второго испытуемого к себе.

За две недели изменения стали ещё заметнее.

Он хочет поговорить с ним лично.

…

Он поднялся.

— Нет.

Это нужно остановить.

Мы создавали измерительный прибор.

А получили нечто совсем другое.

Детерминатор необходимо закрыть.

…

Николай уже направился к выходу, когда за дверью кто-то вскрикнул.

— Ой…

Он открыл дверь.

Медсестра потирала плечо.

— Нина? Вы не ушиблись?

— Нет, профессор.

Просто хотела сообщить.

Сегодня к нам привезли ребёнка.

Мальчика.

Лет семь на вид.

Николай замер.

— Кто его привёз?

— Люди Виктора Лазаревича.

Завтра ему будут делать обследование.

Несколько секунд Николай молчал.

— Спасибо, Нина.

Вы правильно сделали, что сообщили.

Она уже вошла в лифт, когда профессор окликнул её.

— Нина…

— Да?

— Как зовут мальчика?

— Ваня.

Двери лифта закрылись.

Глава 10. Выбор.

В просторном банкетном зале особняка за большим столом ужинали несколько человек.

За спиной каждого стояли крепкие мужчины из личной охраны Виктора.

— Как вам ужин? — добродушно спросил хозяин дома, улыбнувшись.

— Простите… Всё время забываю ваше имя.

Человек напротив торопливо прожевал кусок мяса, отодвинул пустую тарелку и подтянул к себе следующую.

— Шамен.

Он сделал глоток вина.

— Очень вкусно. Честно говоря, никогда не думал, что окажусь в таком доме. Мне здесь нравится.

— Благодарю.

Виктор внимательно наблюдал за ним.

Не как за гостем.

Скорее как за результатом собственного эксперимента.

Шамен покосился на людей за своей спиной.

Виктор заметил это.

— Позвольте представить. Начальник моей охраны — Грейв. Рядом с вами — Магнус, мой помощник.

Оба молча кивнули.

— Знаете, Шамен… Признаться, я восхищаюсь вами.

— Мной?

Он усмехнулся.

— И чем же?

— Вы согласились участвовать в эксперименте, исход которого никто не мог гарантировать.

— Риск был, конечно. Но не настолько большой, чтобы отказываться, — Шамен пожал плечами. — К тому же всё ради науки.

Он улыбнулся.

— И, как видите, я здесь.

Виктор медленно покрутил бокал с вином.

— Как вы себя чувствуете?

— Лучше, чем когда-либо.

Он на секунду задумался.

— Даже слишком хорошо.

— А что происходило там?

— Сначала было страшно.

Потом…

Темнота.

Какие-то звуки.

Вспышки.

Кажется, несколько раз терял сознание.

Перед глазами проносились тысячи…

Нет.

Миллионы образов.

Потом всё исчезло.

Остался только белый свет.

Затем исчез и он.

И я проснулся.

Будто времени вообще не существовало.

— Эти образы… Они остались?

— Иногда возвращаются. Стоит увидеть что-то знакомое — и решение словно само возникает в голове.

Недавно мне дали книгу с цифрами.

Я ничего подобного раньше не понимал.

А потом вдруг понял всё.

Сразу.

— И что вы почувствовали?

Шамен улыбнулся.

— Восторг.

Он на мгновение прикрыл глаза.

— Я никогда не испытывал такого удовольствия.

Виктор удовлетворённо кивнул.

— Если бы можно было всё повторить… Вы бы снова вошли в капсулу?

Шамен перестал жевать.

— Смотря в какую.

Виктор улыбнулся.

— Допустим, в ту же.

— Тогда…

Он немного помолчал.

— Без колебаний.

Виктор поднялся.

— Благодарю. Это был честный ответ.

Он уже собирался уходить, но вдруг остановился.

— А что вы думаете о первом испытуемом?

— Говорят, он заболел.

— Считаете, это справедливо?

Шамен пожал плечами.

— Спросите любого человека, который иногда ночевал на улице и не имел ни копейки.

Он сделал ещё один глоток вина.

— Поменялся бы я с вами местами?

— Дайте угадаю, — сказал Виктор.

— Без колебаний?

Шамен улыбнулся.

Виктор похлопал его по плечу.

— Приятного вечера.

Виктор вышел из зала.

Магнус последовал за ним.

В коридоре Виктор остановился.

— Что скажешь?

— Мне всё это не нравится.

— Ты всегда был слишком совестливым, брат.

Виктор улыбнулся.

— Судьба подарила нам шанс. Такой, о котором наши предки не могли даже мечтать.

— Шанс на что?

— Создать совершенство.

— Вопреки природе?

— Машина — тоже часть природы.

Он ненадолго замолчал.

— Только природы разума.

— Я уже поручил Грейву найти подходящего носителя.

Он посмотрел на брата.

— И они нашли…

Магнус посмотрел на него.

— Если тебе интересно моё мнение…

Он сделал короткую паузу.

— Я бы в эту машину не полез.

Виктор снова улыбнулся.

Похлопал брата по плечу.

— Спокойной ночи.

Лестница тихо заскрипела под его тяжёлыми шагами.

В лаборатории было тихо.

Николай сидел за письменным столом, склонившись над кипой документов.

Сбоку мерцал экран монитора.

В дверь постучали.

— Можно, профессор?

— А, это вы, Нина. Заходите.

Нина вошла, держа за руку мальчика.

Николай поднял взгляд.

— Познакомьтесь, профессор. Это Ваня.

— Здравствуй, Ваня.

Николай дружелюбно протянул руку.

Мальчик не ответил.

— Он не любит прикосновения, — сказала Нина. — Думаю, у него гаптофобия.

Николай посмотрел на их сцепленные руки.

— А это?

— Возможно… одно из исключений.

— Любопытно.

Нина сняла с полки книгу.

— Можно?

— Конечно.

Нина подвела Ваню к столу и дала ему книгу.

Мальчик молча сел и начал читать.

Николай некоторое время наблюдал за ним.

— Он умеет читать? — удивился Николай.

— Да.

И вообще он необычный ребёнок.

— Иначе его бы сюда не привезли.

Николай посмотрел на Нину.

— Почему вы здесь?

— Наш охранник решил немного поспать.

Николай взглянул на часы.

20:35.

— Поспать?

Нина сделала шаг ближе.

— Профессор…

Вы человек науки.

Но что, если существуют вещи, которые пока невозможно объяснить?

Николай устало улыбнулся.

— После последних событий я уже не уверен, что вообще что-то понимаю.

Нина понизила голос.

— Он телепат. Пока ещё ребёнок.

Николай внимательно посмотрел на мальчика.

— Я достаточно долго была рядом с ним.

Ошибиться невозможно.

Он телепат.

Пока ещё ребёнок.

А если такая способность будет у взрослого?

Николай медленно поднял взгляд.

Но ничего не ответил

— Его детерминируют? — спросила Нина.

— Да.

— Но он же ребёнок…

Николай опустил взгляд.

— Я здесь уже почти ничего не решаю.

Я создал машину.

Но перестал управлять ей…

— И вы позволите этому случиться?

— Думаете, я этого хочу?

Он тяжело вздохнул.

— Если всё пойдёт так, как задумал Виктор…

Нина посмотрела на Ваню.

— Именно поэтому мы должны сделать всё, чтобы этого не произошло, профессор.

Нужно рассказать обо всём.

Николай покачал головой.

— Виктор слишком влиятелен. Любой шум вокруг этого дела быстро заглушат.

Наконец Николай тихо произнёс:

— Есть только один выход.

Нина посмотрела на него.

— Может, с Виктором нужно что-то сделать…

— Нет.

Николай перевёл взгляд на монитор.

— Детерминатор.

Он помолчал.

— Мне нужно поговорить с Тобиасом.

— Вы уверены в нём?

— Почему вы спрашиваете?

— Он несколько раз встречался с Виктором.

Они часто разговаривали без вас.

Николай замер.

— Он ничего мне не сказал…

Значит, Тобиас все знает…

— Что же делать, профессор?

Николай долго молчал.

— Пока не знаю.

Он посмотрел на монитор.

— Но одно знаю точно.

Это надо остановить.

Проект «Логосинт».

Подтвердить копирование данных?

…

Копирование завершено.

Внешний накопитель отключён.

Подтвердите пароль.

Пароль подтверждён.

Проект «Логосинт».

Вы уверены, что хотите удалить базу данных?

…

«Данные удалены».

— Николай…

Громкий голос эхом разнёсся по пустой лаборатории.

— Виктор…

— Чем это занят наш главный инженер в такое позднее время?

Виктор медленно подошёл ближе.

Его взгляд скользнул по большому карману рабочего халата Николая, в котором тот что-то сжимал.

Затем остановился на мониторе.

«Данные удалены».

— Что ты задумал, Николай?

В его голосе появились холодные нотки.

— Ты уничтожил проект?

— Виктор… Этой машины не должно было существовать.

— И поэтому ты решил уничтожить труд сотен людей?

Ты хоть понимаешь, чего нам всё это стоило?

— Мы свернули не туда.

Мы хотели создать машину, способную измерять человеческий потенциал.

А научились пересаживать души.

Виктор спокойно посмотрел на него.

— Ты учёный, Николай.

Ты должен понимать, что научный прогресс редко бывает гуманным.

Да, мы ожидали совсем другого результата.

Но отказаться от такой возможности…

Он слегка улыбнулся.

— От Детерминатора…

Это было бы величайшей ошибкой человечества.

Подумай только.

Мы больше не зависим от случайности рождения.

Мы сами сможем решать, кому достанется талант.

Мы перестанем ждать гениев.

Мы начнём их создавать.

— Путём сочетания различных Т мы приблизимся к самому акту творения.

— Т?

— Талант, Николай.

Профессор покачал головой.

— Нет, Виктор.

Это уже не созидание.

Это вычленение души.

Это убивает человека.

Виктор устало махнул рукой.

— Не будь таким драматичным.

— Что будет с мальчиком?

Виктор спокойно посмотрел на него.

— С Ваней?

— Откуда он?

— Забавное совпадение.

Он мой сын.

Николай замер.

— Его мать была служанкой.

Она умерла от болезни, никто конечно этого не знал.

До её письма я и сам не знал, что у меня есть ребёнок.

А теперь сама судьба дает мне знак.

— Ты собираешься пожертвовать собственным сыном?

— Все мы чем-то жертвуем, Николай.

Ради прогресса.

Николай медленно покачал головой.

— Теперь я вижу…

Ты действительно обезумел.

Ты хочешь пройти детерминацию.

А потом?

Куда ты денешь всех остальных?

Что скажет правительство?

— Не беспокойся.

Для исходников мы построим отдельные зоны.

Ты вместе с моим братом сможешь руководить ими.

А с правительством…

Мы договоримся.

— Прости.

Я не могу этого допустить.

Двери лаборатории открылись.

Вошёл Грейв.

Следом появились вооружённые охранники.

Последним вошёл Тобиас.

Николай посмотрел на него.

— Тобиас…

Несколько секунд профессор молчал.

Потом спокойно произнёс:

— Послушайте Виктора.

Мы стоим на пороге величайшего открытия.

Такой шанс выпадает человечеству один раз.

Мы создали нечто великое.

Это запомнят на века.

Виктор улыбнулся.

— Твой помощник оказался мудрее тебя, Николай.

Он жестом подозвал Тобиаса.

— Выбирай.

Либо он остаётся твоим помощником.

Либо займёт твоё место.

Николай медленно кивнул в сторону монитора.

— Свой выбор я уже сделал.

Несколько секунд в лаборатории стояла тишина.

Потом Виктор тихо произнёс:

— Жаль.

Ты вынуждаешь меня применить силу.

А мне бы очень этого не хотелось.

Он едва заметно кивнул Грейву.

Вооружённые люди двинулись к Николаю.

Николай понял.

Это конец.

Против вооружённой охраны у него не было ни единого шанса.

В этот момент по лаборатории взвыла сирена.

Свет мгновенно погас.

Помещение залили тревожные красные огни.

В противоположной стене вспыхнула тонкая полоса света.

Скрытая дверь медленно начала открываться.

— Сюда, профессор! — крикнула Нина.

Она отчаянно махала рукой.

— Быстрее!

Николай резко развернулся и бросился к ней.

Позади раздались выстрелы.

Пули со звоном ударялись о металлические конструкции и рикошетили от дверного каркаса.

Не оглядываясь, он нырнул в открывшийся проход.

Нина сразу захлопнула дверь.

— Подождите…

Тяжело дыша, Николай сорвал со стены огнетушитель и с силой ударил им по панели управления.

Пульт разлетелся на куски.

— Теперь бежим.

Лаборатория находилась глубоко под землёй.

До выхода было не меньше трёхсот метров.

Они неслись по пустым коридорам.

Миновали крыло Б.

Повернули к крылу А.

Нина вдруг остановилась.

— Ваня…

Она развернулась и бросилась к одной из палат.

Николай остановился следом.

— Нина, куда вы?

Она распахнула дверь.

— Привет, малыш…

На кровати сидел Ваня с книгой.

— Не против немного прогуляться?

Мальчик посмотрел на книгу.

— Я найду тебе другую.

— Обещаю.

Она подхватила его на руки и выбежала обратно.

Николай ждал у двери.

— Я не могла оставить его.

— Нина, этот мальчик…

Он не успел договорить.

За поворотом прямо на них вышел охранник.

— Стоять!

Он мгновенно выхватил пистолет.

— Что здесь происходит?

— Куда вы его ведёте?

Из глубины коридора уже слышались шаги преследователей.

— Поставьте ребёнка.

Нина только крепче прижала Ваню к себе.

— Последний раз предупреждаю!

— Дядя…

Охранник невольно перевёл взгляд на мальчика.

— Мы идём гулять…

Тихо сказал Ваня.

Несколько секунд охранник молча смотрел ему в глаза.

Сделал шаг вперёд.

И остановился.

Он медленно опустил пистолет.

Оттолкнул Николая в сторону.

И, побежал за угол.

Через мгновение оттуда донеслись новые выстрелы.

— Быстро! — крикнул Николай.

Они выбежали наружу.

Нина первой прыгнула за руль своей машины.

Николай сел рядом.

Автомобиль сорвался с места.

Через несколько секунд они подъехали к КПП.

Ворота были открыты.

Проезд перекрывал только шлагбаум.

Из будки выглянул охранник.

— Что произошло? Почему сирена?..

В рации затрещало:

— Пропускной пост. Никого не выпускать. Повторяю — никого не выпускать.

Нина открыла бардачок.

Достала газовый баллончик.

Струя ударила охраннику прямо в лицо.

Тот вскрикнул, закрывая глаза руками.

Не успев нажать кнопку блокировки, он отшатнулся.

Машина с треском снесла шлагбаум.

И, визжа шинами, вылетела на ночную трассу.