Соль и камень

Пролог

Холодные волны Финского залива мягко омывали берег петербургской набережной. Неожиданно их что-то раздвинуло, и на свет показалось огромное щупальце, размером если уж не с целый дом, то с крупную корову точно. Оно медленно поползло вперед, будто ощупывая землю. Следом показалось второе, тоже уверенно вцепившееся в почву. Море вздыбилось, волны стали больше. Казалось, нечто огромное выбирается из воды наружу, нечто невозможное, ужасающее…

Щупальца тянулись все дальше. Вода надулась огромным пузырем, распалась надвое…

На берег из холодных вод Финского залива вышел совершенно голый человек.

Это был мужчина, лет тридцати пяти, мускулистый, подтянутый, высокий, с черными волосами, прилипшими ко лбу, и невозможными глазами. В его глазах словно отразилось штормовое море, их глубокий цвет поражал и завораживал, вызывая невольный трепет.

Мужчина прошелся по сырому, холодному песку босыми ногами и, приблизившись к крупному валуну, легко отодвинул его в сторону. Под камнем обнаружилась аккуратно сложенная одежда, которую он тотчас же принялся обстоятельно надевать.

Застегивая жилетку костюма, он лениво провел ладонью по волосам, убирая назад мокрые волосы, и стал узнаваем.

Его звали Арсений Морской, больше известный как Сеня. Он владел сетью элитных рыбных ресторанов «Атлантис», считался в высшем свете Санкт-Петербурга харизматичным, обаятельным, и весьма интеллигентным человеком. Он играл на виолончели, ценил дорогое вино, прекрасно разбирался в сортах алкоголя, много улыбался и производил самое приятное впечатление.

За кулисами Сеня возглавлял контрабандистскую империю по торговле редким жемчугом и черной икрой. Никто никогда не знал, откуда Сеня берет деньги, но все сходились во мнении, что Морской – человек обеспеченный. Вопросов ему, как правило, не задавали. Сеня обладал каким-то пугающим, мистическим магнетизмом, позволяющим ему легко одурачить собеседника.

Он закончил одеваться, обулся и уверенным шагом направился куда-то вправо по пляжу. По песку за ним тянулся след, будто проползла гигантская змея.

Он прошел метров тридцать и, остановившись, довольно улыбнулся. На песке, поодаль от линии прибоя, лежали плотно набитые мешки. Сеня знал, что́ в них. Он не мог этого не знать – сам их сюда бросил. Он нагнулся за добычей, но внезапно раздавшийся далекий человеческий крик отвлек его.

Сеня обернулся, шаря взглядом по волнам Финского залива, прищурился и, наконец, разглядел вдали маленькую человеческую фигурку, борющуюся с волнами.

С губ слетел усталый вздох, а в следующий миг Сеня свистнул.

Свист прокатился по всему пустынному в этот холодный день пляжу и затих. Со стороны города к Сене уже спешил человек.

- Здесь, босс.

- Вели заводить катер, - босс слегка поморщился, - У нас опять потерпевшие.

- Есть, - человек торопливо выхватил рацию и поднес ее к губам. Дождался, пока сквозь помехи пробьется голос штурмана, и рыкнул:

- Заводи катер! Пора собирать урожай!

После чего, глянув на начальство, подобострастно хихикнул.

- Плохие это воды для моряков, да, босс? – не дождался реакции и зашелся судорожным кашлем. Сеня вежливо подождал, пока подчиненный справится с приступом. Раздалось хрипение рации. Человек выслушал сообщение, и опустил аппарат.

- Катер готов, босс. Выходить или подождать вас?

Сеня секунду подумал, потом милостиво махнул рукой.

- Пусть выходят. Времени терять не стоит – море редко бывает милостиво.

Он опустил руку и едва заметно пошевелил пальцами, будто подтягивая что-то к себе. Большая волна вздыбилась за спиной утопающего и, подхватив, повлекла его к берегу. Подчиненный, заметив это, обрадовался.

- Глядите, да его сейчас и без того вынесет на бережок-то!

- Не обольщайся, - Сеня коротко улыбнулся, - Море коварно. Его может оттащить назад.

Он снова шевельнул пальцами, выпрямляя их. Волна потащила утопающего обратно в океан.

Сеня с удовольствием проследил это. Он обожал играть с жалкими людишками, показывая свою силу, он любил море и наслаждался своей властью над ним. И пусть даже это мало кто понимает… Древний пакт не должен быть нарушен, смертные не должны узнать о существовании иных существ. Иначе начнется «охота на ведьм»…

Зато ему это доставляет удовольствие.

Он знал, что город принадлежит ему. Город-порт, морская пристань… кому он может принадлежать, как не хозяину морей – самому кракену?

Василиск

Места для гигантского змея в маленькой квартире на окраине города не хватало, поэтому Василий поддерживал человеческую форму. Впрочем, на силе его это особенно не сказывалось. Приходилось носить очки-хамелеоны, чтобы не обратить случайно кого-нибудь в камень или, еще лучше, не превратиться в камень самому, случайно взглянув в зеркало. К тому же, приходилось день и ночь носить перчатки – от его прикосновений живая материя тоже каменела, обращаясь в мрамор. Что ж, у всего есть своя цена. Во всяком случае, он не вредит людям и даже старается по мере сил помогать им. Пакт не должен быть нарушен, смертные не должны знать, что не одни в этом мире… Он старательно поддерживал равновесие.

Хотя некоторые ситуации, конечно, изрядно выводили из себя.

Василий Корнеев вошел в свою маленькую квартиру на окраине города мокрый, хоть выжимай. Еще удивительно, что очки не потерял, борясь с волнами!

Проклятый осьминог, чертов моллюск! Все бы ему в игры играть! Как будто мало незаконной деятельности, контрабанды и ввоза редкого жемчуга, как будто мало сети рыбных ресторанов, с которыми тоже наверняка не все гладко!

Нет, все-таки однажды он до него доберется. В конце концов, пусть хоть работе не мешает!

Когда судмедэксперта-криминалиста пригласили на прогулочную яхту, дабы осмотреть тело безвременно почившего ее хозяина, он и подумать не мог, чем это обернется.

Василий не любил воду. Ненавидел ее, всячески сторонился и старался не подходить к Финскому заливу. Идея отправиться на дрейфующую среди волн яхту ему с самого начала не понравилась, но кораблекрушения он совершенно не ожидал. А хуже всего то, что он – единственный из всех! – заметил гигантские щупальца среди огромных волн, и сразу же понял, кто это резвится. Когда же посудина пошла ко дну, и волнами экипаж и пассажиров разбросало в разные стороны, ему повезло оказаться ввиду берега. Он видел этого ублюдка, стоящего на берегу в своем элегантном костюме-тройке, видел, хотя вынужден был старательно удерживать треклятые очки!

И не сомневался, что болтанка на волнах, вот это «туда-сюда», то вперед, то назад – дело его рук. Кракены всегда любили играться с морской стихией, а Сеня Морской – вообще отдельный экземпляр! Его хлебом не корми, дай смертных подразнить. Любитель жить на острие, что б его…

Он чихнул и принялся раздраженно расстегивать мокрую рубашку. На улице-то не май месяц! А апрель выдался довольно прохладным. Совсем не подходящее время для купания, особенно тому, кто не умеет плавать.

Рубашка полетела на пол. Василий решительно поправил очки и направился в ванную, за полотенцем, на ходу расстегивая штаны.

Дойти до нее, как и снять брюки, он не успел – отвлек звонок телефона. Стационарного, что не удивительно – мобильный остался где-то на дне залива.

Путаясь в не до конца снятых штанах и радуясь, что не потерял перчатки, он поспешил снять трубку.

- Здоро́во, Вась, - пробасил знакомый голос прямо в ухо, - Че у тебя с мобилой? Недоступен, говорят, или даже выключен…

- То и есть, - лениво огрызнулся Корнеев, - Недоступен или даже выключен. Чего хотел-то, Борь?

Со смертными он давно научился налаживать контакты. Ни один из них, его сослуживцев и коллег даже не подозревал, что общается с древним змеем, вышедшим из недр земли – самим василиском. Они полагали его слегка странным, знающим свое дело специалистом, принимали в компанию, охотно делились своими немудреными радостями и горестями…

- Труп, - бухнул Борис, - В Неве нашли. Искусствовед, вроде, судя по документам. Но там вода поработала, буквы расплываются. Понятно, что утопленник, но правила требуют, чтобы судмед осмотрел.

- Понял, - Василий подавил вздох. Опять вода! Опять валандаться возле воды!

- Где конкретно этот труп?

- Да труп-то уже в морге, - весело сообщил Боря, - Не в воде ж его разглядывать! Так что подгребай сюда, тут и поглядишь на него! Семенов считает, что это инфаркт, если ты подтвердишь – так и запишем.

- Выезжаю, - бросил заметно повеселевший василиск. Хорошо-то как! Суша! Привычная работа! Красота! Осталось только переодеться.

Он положил трубку и телефон немедленно зазвонил вновь. Уверенный, что это Боря что-то забыл сказать, Корнеев поспешил снять трубку.

- Да я выезжаю, что…

- Ах, ты выезжаешь, - донесся из мембраны не предвещающий ничего хорошего нервный женский голос, - Оч-чень интересно. А телефоны выключать – это мода новая, да?

Василий закрыл глаза. Только этого не хватало…

- Марина…

- Я уже двадцать пять лет Марина! – раздраженно отозвалась собеседница, - В чем дело? Я звоню тебе уже часа два, и не могу дозвониться! А теперь оказывается, что ты куда-то выезжаешь! Куда? К кому?

- На работу, - терпеливо ответил Корнеев. Человеческие женщины развлекали его, иногда даже казались привлекательными, но такую он встретил впервые. Марина стремилась контролировать каждый его шаг, силилась перевоспитать, переделать его под себя, и очень возмущалась тем, что он никогда не снимает очки и перчатки. Даже во время соития.

Он долго не мог придумать достойного оправдания, потом нашел на просторах интернета информацию о людях со странными сексуальными пристрастиями, и объявил себя фетишистом. Как ни странно, Марину это объяснение устроило и больше претензий она к нему не предъявляла.

Василиску же очень не хотелось вдруг обратить подругу в камень, поэтому он старался соблюдать осторожность. По крайней мере, человеческая женщина не способна понести от гигантского змея. Природой это не запрограммированно.

Правда, Марина все равно полагала его едва ли не своей собственностью, и всегда находила повод выразить недовольство.

- Значит, на работу у тебя время есть, а мне позвонить – нет?!

- Марина, - Василий быстро облизал губы, сдерживая вздох, - Послушай… Я был на яхте, и…

- Ты еще и на яхтах теперь катаешься?!

- Да нет же… - Господи, почему он до сих пор ее терпит? – Это по работе. Я проводил экспертизу трупа, но начался шторм и меня выбросило в море. Телефон утонул. Вот.

Он на самом деле рассчитывал, что его объяснение успокоит нервную пассию, и она смягчится… но, видимо, слишком плохо ее знал.

- А с городского ты позвонить не мог?!

- Да я только вошел! – Корнеев начал закипать, - Еще переодеться не успел, а мне уже с работы позвонили! Я только положил трубку – звонишь ты! Я ответил.

Взгляд скользнул по многочисленным аквариумам с редкими кристаллами. Марина и нечастые гости считали, что это просто безобидное увлечение, но для него они значили больше. Пища… Он, василиск, создание из недр земли, он прямо связан с камнем. И силы подпитывать приходится, поглощая определенные виды камня.

Человеческую еду Василий тоже ел, даже умел разбираться в ней и различал вкус, но настоящую силу давали только камни. Это была одна из причин, по которой он не желал позволять Марине жить у него. Слишком многое объяснять придется.

Она что-то говорила, выражала еще какое-то негодование, и он вдруг сообразил, что должен что-то сказать.

- Хорошо, я исправлюсь.

Это была кодовая фраза, как по волшебству успокаивающая Марину. И не важно, что он даже не вникал, в чем именно должен исправиться. Главное – сказал, значит, осознал свою вину и ее правоту.

Надо, наверное, менять пассию… От этой слишком много головной боли. Но новой придется все объяснять по новой, а эта уже привыкла…

- Вечером поведешь меня ужинать, - примирительно заявила Марина, - В ресторан «Атлантис», что на набережной! Я слышала, это роскошное место, элитная кухня…

Он снова отключился, хмуря брови. Ресторан «Атлантис», точнее, сеть таких ресторанов, принадлежала Сене Морскому. А поддерживать нелегальный бизнес проклятого кракена, особенно после сегодняшнего шторма, ох, как не хотелось!

Но, видимо, ничего не поделать. Марина любит рыбу, особенно деликатесную. Если он должен «загладить вину», придется вести туда, куда хочется ей.

- Хорошо, - коротко бросил Василий, кажется, перебив пассию, - Марина, извини, мне действительно надо бежать.

А еще поесть.

- Меня ждут, дело срочное…

- Конечно-конечно! – повеселевшая собеседница тут же согласилась, - До вечера, милый! Чмок!

За это «чмок» он готов был превратить ее в мрамор немедленно. Хорошо, что так говорила Марина только по телефону, находясь от него на безопасном расстоянии.

Василий медленно опустил трубку стационарного телефона на рычажки и, все-таки избавившись от остатков мокрой одежды, подошел к аквариуму с розовыми кристаллами. Это, можно сказать, деликатес. Он почти никогда не питался ими, берег. Но сейчас случай особый – день предстоит непростой и надо запастись силами.

Он сунул руку в аквариум, аккуратно отломил один из острых кристальных пиков и отправил в рот. Человеческая натура на мгновение взбунтовалась, не приемля камень, но к этой реакции он давно привык. Прошло мгновение – и сущность древнего василиска, порожденного недрами земли, взяла свое. Кристалл начал медленно таять во рту, насыщая энергией и даруя спокойствие. Несколько сладких секунд – и от него не осталось даже каменной крошки. Только приятный, пощипывающий след на языке.

Прекрасно.

Корнеев торопливо оделся в сухое, взъерошил все еще влажные волосы и решительно покинул квартиру. Надо будет еще новый телефон купить. С его образом жизни, с его профессией и его подругой, лучше всегда быть на связи.

Мысленно подсчитав наличность, Василий вздохнул. Жаль, что древняя сущность не дает достаточно средств на покупку предметов обихода… Конечно, он же не Сеня Морской с его склонностью к пиратству!

Все-таки однажды я им займусь, - мрачно подумал Корнеев, направляясь к моргу, - Допрыгается, моллюск хренов!

До морга пришлось добираться пешком. Приобретать машину Василий не рисковал, не уверенный, что она не превратиться в элегантную мраморную статую автопрому, да и денег на такую роскошь не имел.

Он слыл отличным судмедэкспертом, хорошим криминалистом, но на зарплате это, увы, никак не сказывалось. Видимо, полагалось, что специалистами, да еще и отличными, надо дорожить и помогать им поддерживать здоровье, устраивая пешие прогулки.

Как бы там ни было, когда он появился на пороге прозекторской, его уже ждали. Борис, хмурясь, демонстративно постучал себя по запястью. Виталий Егорович, престарелый медик, обрадовался появлению молодого коллеги, как второму пришествию. Конечно – такую ответственность с себя снял! Леночка, молоденькая практикантка из медучилища, заметно оживилась и приготовилась записывать заключение эксперта.

Эксперт обреченно вздохнул, поправил неизменные перчатки на руках и сурово вопросил:

- Ну?

Виталий Егорович сейчас же засуетился.

- Вы взгляните, конечно, Василий Ефремович, но картина-то довольно четкая! Инфаркт он, знаете, и в молодом возрасте бывает, а тут человек в возрасте уже. Да и на боку след на коже остался – не иначе, как молния рядом прошла, и от разряда тока сердце-то и не выдержало…

- Молния?.. – Корнеев чуть нахмурился, поправляя на сей раз очки, - Откуда молния-то, Виталь Егорыч? Дождя уже пару месяцев не было.

- Сухая гроза была, - пискнула практикантка Леночка, - Как раз вчера, и волны на Финском были – во! – она взмахнула руками, демонстрируя высоту волн. Впрочем, как раз о последнем Василий Ефремович Корнеев знал очень хорошо. Он даже знал, кто виной этой чертовой грозе, и этим волнам. Но об этом следовало помалкивать.

- Ладно, сейчас глянем, - буркнул он. Привлекать к себе внимание долгим молчанием тоже не следовало.

Когда он подходил к телу, в голове подняла голову гадкая мыслишка. Гадкая и какая-то нереальная, невозможная…

Неужели Сеня?..

Но нет, нет, Сеня не мог этого сделать. В акватории Финского залива у него свои интересы, привлекать внимание к незаконным делишкам, убивая кого-то… Да и зачем? Морской никогда не имел отношения к «мокрым» делам.

Он остановился и бросил быстрый взгляд на труп. Брови сейчас же поползли вверх.

- Борь, - окликнул Василий через плечо, - Ты говорил: «вроде искусствовед», да?

Борис недоуменно кивнул.

- Ну да… а…

- Ты что, телек не смотришь?

На прозекторском столе перед ним лежал Ивушкин Сергей Львович, один из самых известных искусствоведов Санкт-Петербурга. Его лицо то и дело мелькало по телевидению, иногда светилось на передовицах газет. Ивушкина постоянно приглашали в различные телешоу, требуя предоставить экспертный анализ какого-либо экспоната то из одного, то из другого музея. Не узнать его – это надо было постараться.

- Это же Ивушкин.

Борис неловко кашлянул. Кажется, ему даже фамилия ничего не сказала.

- А это кто?..

- Темнота! – добродушно хохотнул Виталий Егорович, - Ивушкина-то и вправду часто везде склоняют, превозносят… Но и ты не прав, Василь Ефремыч – смерть внешний вид человека меняет. Я вот тоже его не узнал, да еще глаз этот…

- Глаз? – Корнеев вгляделся в лицо трупа. Глаза распахнуты, один голубой, другой… черный. Как будто кусок опаленного стекла, или даже хуже – камня.

Он куснул себя за губу и аккуратно склонился ниже. Взял скальпель, постучал по глазу покойника. Да, так и есть, камень. Кусок обсидиана. Интересно…

- Хм.

Он продолжил осмотр. Помимо глаза, привлекал внимание извилистый след на боку с той же стороны. Видимо, его приняли за след молнии, но Василий точно знал, что молния его оставить не могла.

Терзаемый нехорошим предчувствием, он взял лупу и, поправив очки-хамелеоны, вгляделся в шею и плечи несчастного искусствоведа.

Настроение резко испортилось. То есть, он и ожидал увидеть это – мелкие, едва заметные чешуйки, которые не различишь обычным глазом. Ожидал, едва увидел кусок обсидиана вместо глаза и след щупальца на левом боку. Но… Кто? Кто, черт бы их побрал, кто из них?! Это не Сеня, совершенно точно не Сеня. Чтобы сделать такое, необходимо использовать частичную трансформацию на суше – грязный трюк, на который давно наложено железобетонное табу. Потому что нельзя, нельзя показывать свой истинный облик людям, они не должны знать, что рядом обитает кто-то еще!

Да еще этот глаз… Если это то, что он думает, если кто-то из кракенов использует ту технику… Проблема намного глубже, чем могло показаться изначально. И проблема может коснуться всех.