Сокровище зверя

Глава 1. Желания невесты

В главном храме столицы было шумно, душно и многолюдно.

Ещё бы — сам король почтил присутствием свадьбу верноподданных. Точнее, верным монарху тут был жених — барон Седрик Энгрим, а невесте сейчас больше всего хотелось, чтобы земля разверзлась под ногами, поглотила храм вместе с любопытными зеваками, важными жрецами, престарелым женихом и ненавистным королём, а сама бы она превратилась в птицу и улетела далеко-далеко.

Иви тяжело вздохнула — летать она не умела, да и некуда ей лететь. Нет больше у неё дома. И отца тоже нет.

«Папа, зачем ты это сделал?» — на глаза навернулись слёзы, и она торопливо сморгнула их, хотя под плотной ярко-красной вуалью всё равно никто бы не заметил.

Ещё два дня назад она была любимой дочерью уважаемого человека, а сейчас она — дочь казнённого бунтовщика, которую король из милости не казнил и не заточил в монастырь, а решил выдать замуж за захолустного барона. А она ведь даже не знает, правда ли отец участвовал в заговоре. Густав Моран тоже носил титул барона, владел большим поместьем и несколькими деревнями в самом сердце королевства — зачем ему было свергать короля? Правда в последнее время отец как-то слишком уж сблизился с наследным принцем, и в столице стал пропадать, лишь изредка наведываясь в имение. Иви же шумную столицу не любила и делами отца не интересовалась. Зря, наверное, не интересовалась — не гадала бы сейчас, справедливый ли был приговор. Сына вот своего единственного король Родерик не казнил, просто выслал из столицы, даже не из страны. А отец…

Иви опять часто заморгала, прогоняя слёзы — ничего уже не исправить, и слёзы не помогут.

— Леди Ивета Моран, — голос сухопарого высокого жреца в алой хламиде пробился сквозь грустные мысли, — согласны ли вы отринуть имя рода отца своего и войти в род супруга?

— Нет, — буркнула Иви, но жрец не обратил на её протест ни малейшего внимания, церемония продолжилась.

Да уж, её согласие никого здесь не волнует, даже если она упадёт сейчас на пол и забьётся в истерике — только повеселит гостей. Не такой она представляла свою свадьбу… совсем не такой.

Отец всегда мечтал о сыне, но судьба подарила ему единственного рёбёнка — дочь, ещё и жену отняла вскоре после её рождения. Отец растил Ивету один, обожал её и баловал. Хочет дочка настоящий боевой лук вместо куклы — пожалуйста. Хочет на охоту вместо бала — отлично! Барон Моран тоже охоту любил гораздо больше балов. По меркам столичных аристократов Иви выросла дикаркой, но саму её такое положение дел очень даже устраивало, и замуж она не спешила, а отец не настаивал. И барону Энгриму, недавно присылавшему сватов, он указал на дверь. С Иви он советоваться не стал, так что она тогда даже испугаться не успела, узнала обо всём, когда посланцы Энгрима уже уехали.

А теперь некому её защитить, мерзкий старик своего добился.

«Мерзкий старик» — со стороны выглядит преувеличением. Он, конечно, и правда старик¸ ему хорошо уже за семьдесят, а Иви недавно исполнилось двадцать. Но выглядит он представительно, одет с иголочки и кажется гораздо моложе своих лет. А ещё этот дедушка пережил трёх своих жён. Может быть даже четырёх, потому как первая его жена исчезла лет сорок назад, по слухам — сбежала, а на самом деле — кто его знает. Барон после того долго жил холостяком, а на старости лет надумал жениться. И ни одна из его молодых жён больше двух лет не прожила. Старый Энгрим сетовал, что нежным девушкам не подходит суровый климат его владений.

Иви себя нежной не считала, но про климат барон врал и не краснел — королевство Арден не настолько большое, чтобы климат приграничья сильно отличался от столичного. Потому-то уважаемые семьи и не горели желанием отдавать за него своих дочерей.

Жрец продолжал бубнить положенные речи, Иви из-под вуали бросила быстрый взгляд на короля.

Его величество король Родерик уже не молод, но крепок, принц своей очереди ещё не скоро дождётся. Сидит на кресле, больше похожем на трон (единственный из всех присутствующих в храме сидит) и благостно взирает на подданных. А королевы рядом с ним нет. Если верить слухам, они поругались из-за принца. Впрочем, Иви и на принца, и на королеву было плевать, точно так же, как королю было плевать на её судьбу.

Жених взял её за руку, и она крупно вздрогнула. Он надел ей массивное кольцо на палец. Кольцо обожгло холодом и показалось кандалами. Захотелось немедленно сорвать его, кинуть в голову королю и бежать, бежать отсюда, раз уж улететь не получится. Убежать тоже — здесь столько стражи, как будто это она пыталась захватить трон.

Может, из замка Энгрим сбежать будет легче? Только куда ей бежать? Все владения отца отошли короне.

Барон ткнулся губами ей в губы, даже не откидывая вуали. Иви зажмурилась, стиснула кулаки. Преграда из ткани не давала толком почувствовать поцелуй, и только это помогало смириться с действительностью. Она не была уверена, что смогла бы сдержаться и не заехать жениху по физиономии, если бы он полез целоваться по-настоящему. Может, он потому и не полез, хотел соблюсти видимость благопристойности.

Церемония завершилась. Король величественно поднялся и направился к выходу. Следом за ним и его свитой потянулись гости попроще.

Если бы свадьба была нормальной, за церемонией последовал бы пир, но сейчас, едва они вышли из храма, жених запихнул Иви в карету и захлопнул дверцу. Невеста немедленно отправлялась в дом жениха, а сам барон оставался в столице. Дела у него, видители. Такое пренебрежение бесило, но на самом деле Иви радовалась отсрочке, даже стоять рядом с Энгримом было сложно, что уж говорить про то, чтобы оказаться на два дня запертой с ним в тесной карете. То, что карета в этом замужестве далеко не самое плохое — думать не хотелось.

Глава 2. Замок Энгрим

Два дня пути до замка Энгрим Иви запомнила плохо. Всё происходящее казалось дурным сном, отчаянно хотелось проснуться, вернуться домой, обнять отца. Или поругаться с ним, накричать — всё равно потом помирятся.

Не будет этого никогда — эта мысль жгла калёным железом, выжигала все остальные чувства. Иви и на свою судьбу стало как-то плевать. Всё кончено — ну и пусть, нужно хоть будет напоследок муженьку жизнь подпортить. Правда, как она её будет портить, Иви пока не придумала.

В дороге с ней общалась только служанка Марла — огромная шкафоподобная женщина, которой боевой доспех подошел бы гораздо больше платья. Когда Иви впадала в прострацию, она вертела её как куклу, кормила и переодевала, а когда девушка выныривала ненадолго из чёрных глубин горя и пыталась задавать вопросы, отделывалась односложными ничего не значащими ответами в стиле — будь послушной женой, не вздумай приближаться к другим мужчинам, и всё будет хорошо.

Послушание и Ивета всегда были несовместимы, поэтому к мужчинам она приблизилась на первой же остановке для отдыха. Но четверо охранников и кучер оказались гораздо послушнее молодой жены барона или просто боялись нарушить приказ хозяина. На все её вопросы они молча кланялись и спешили отойти подальше. Только кучер неловко пробормотал, что молодой госпоже следует обращаться только к Марле.

Обратишься к ней, как же, пойти поплакаться в жилетку дикому медведю — и то лучшая идея!

***

Замок Энгрим замком только назывался. На деле же был настоящей пограничной крепостью. Комплексу приземистых каменных строений, окружённому двумя кольцами стен, было уже несколько веков, и стоял он тут со времён войны с эльфами. Но последнего эльфа в Ардене видели лет двести назад, они просто исчезли, и куда делись — никто не знал. В горах осталось достаточно нелюдей — охотники регулярно встречали оборотней, троллей и лесовиков, и стычки между ними случались, но войной это было уже не назвать.

Крепость на границе утратила свою значимость, глубокий когда-то ров занесло мусором, и вода из него ушла. Но поднятый подвесной мост опустился при виде кареты и поднялся вновь, стоило путникам въехать во двор — словно замок был в осаде.

Похоже, барон — параноик, кому нужен этот старый сарай под горой?

На счёт сарая Иви, конечно, была не права. Замок, несмотря на древность и некоторую запущенность, по-прежнему выглядел неприступной громадой. И обитателей в нём оказалось довольно много — стража, слуги, мастеровой люд. Удивляло, что за мирные годы замок не оброс деревней за крепостной стеной, но, может, так сказывается близость гор.

Перед тем как распахнуть дверцу кареты, Марла напялила на Иви свадебную вуаль, которая в сочетании с простым дорожным платьем наверняка смотрелась странно. Но Марлу такие мелочи не волновали, Иви — тоже. Она проследовала за служанкой в господские покои. Все встречные молча кланялись и не поднимали глаз, пока она не проходила мимо.

Марла провела её мимо нагромождения хозяйственных построек и большого тренировочного плаца, где сейчас азартно сражались на деревянных мечах двое подростков. Внутренняя стена с узкой калиткой, мощёный камнем дворик и двухэтажное здание напротив — обиталище барона и его приближённых.

Иви уже начала привыкать, что все здесь кланяются и отводят глаза, поэтому почувствовав чужой пристальный взгляд, вскинула голову и тут же сама поспешила отвернуться. Смотрел на неё совершенно седой, но не старый ещё мужчина, стоящий на верхней ступени широкой лестницы, ведущей на второй этаж.

Когда Иви и Марла поравнялись с ним, поклонилась Марла, а мужчина лишь слегка кивнул. А когда прошли мимо, проводил взглядом. На Иви он смотрел без капли уважения, оценивая, как товар в лавке — не вручили ли залежалый.

Марла прошла в конец коридора, толкнула последнюю дверь, пропустила вперёд Иви.

— Это ваши покои, госпожа. Устраивайтесь, отдыхайте.

— Я хочу прогуляться.

— Нет. Попрошу вас не выходить из комнаты. Барон Энгрим вернётся, попросите у него дозволения.

Вот и весь разговор. Она даже из комнаты не может выйти! А Марла вышла, и щёлкнул, запираясь снаружи, дверной замок.

Иви, не раздеваясь, рухнула в кровать, уставилась невидящими глазами в матерчатый свод балдахина и снова выпала из реальности. Она не знала, сколько пролежала так без движения, очнулась от скрипа отворяемой двери.

Марла вернулась, сложила на груди могучие руки:

— Вам нужно помыться с дороги госпожа.

Она посторонилась, пропуская в покои вереницу слуг с вёдрами.

Иви села на постели и только теперь удосужилась оглядеться. Комната небольшая, но богато обставленная. На полу — ковры, на стенах — гобелены. Мебель из красного дерева, дорогущего — его привозят с юга на кораблях. Единственное узкое окно завешено кружевными занавесками. В дальней стене — ещё одна дверь, и туда слуги таскают воду. Вот интересно — на заморскую мебель барон денег не пожалел, почему же не обзавёлся нормальным водопроводом?

Слуги тем временем натаскали воды и убрались вместе с вёдрами.

— Прошу вас, госпожа, — Марла указала на дверь ванной.

— Я сама помоюсь.

— Я помогу, — тон такой, что Иви показалось, что если она осмелится возразить, Марла схватит её за шкирку, как бродячую кошу и окунёт в тазик. Точнее не в тазик, а в большую ванну на медных львиных лапах, но для кошки — разница небольшая.

***

Три для Иви не выходила из комнаты, общаясь только с Марлой, если это, конечно, можно было назвать общением. Заняться было решительно нечем. Иви сидела у окна, рассеянно крутила на пальце массивное обручальное кольцо с красным гранатом, которое казалось свободным, но снять его не получалось даже с мылом, смотрела на лесистые склоны и снежные вершины гор. Иногда под окном проходил кто-то из слуг, но случалось такое редко, окно выходило во внутренний дворик, когда-то бывший фруктовым садом, а сейчас заросший кустами до полного безобразия. Окликать слуг оказалось бесполезно, они молча кланялись и торопились скрыться с глаз, а потом и вовсе перестали приближаться к окну.

На второй день Марла принесла прялку, веретено и принадлежности для вышивания. Вышивать не было настроения, прясть Иви не умела, зато острым концом веретена выцарапала на полированной столешнице драгоценного стола похабную картинку. Пожалуй, любая из знакомых девушек её круга при виде двух голых человечков упала бы в обморок. Марла же в обморок падать не стала, даже не высказала ничего про порчу имущества супруга, видать, её задачей было охранять Иви, а не стол.

На третий день заточения, узнав от Марлы о возвращении барона, Иви даже обрадовалась — хоть какое-то разнообразие. Потом вспомнила, что старый Энгрим не просто хозяин замка, а её законный супруг, и мимолётная радость сменилась злостью и отчаянием.

Глава 3. Зверь

Чем бы ни занимался барон в столице, по молодой супруге он явно не соскучился. Иви знала от Марлы, что Энгрим уже здесь, слышала за дверью суету слуг, и со страхом готовилась к встрече.

Напрасно прождала его целый день, к ночи извелась окончательно. Но и ночью барон не явился. Это не могло не радовать, но и ставило в тупик — зачем ему вообще жена?

Уснула Иви только под утро и, конечно, не выспалась. Впрочем, ничего нового, она ни одну ночь не спала нормально с тех пор, как королевские стражи забрали её, обескураженную и ничего не понимающую, из родного дома.

Утром её бесцеремонно вытряхнула из постели Марла, принялась умывать и наряжать. Иви остановила взгляд на своём отражении в зеркале, на неё смотрело бледное привидение с обветренными губами, синяками под глазами и всклокоченными со сна длинными светлыми волосами.

« Кошмар какой! Страшилище. Так барону и надо!»

Была бы её воля, Иви в таком виде и отправилась бы к супругу, но Марла быстро привела её в относительный порядок — нарядила снова в алое свадебное платье, расчесала волосы, соорудила сложную высокую причёску, подкрасила губы и глаза. Сегодня обошлись без вуали, и открытое лицо на контрасте с красным платьем казалось мертвенно белым.

А потом Марла соизволила всё же сообщить, что сегодня барон устраивает свадебный пир, на который приглашены все его соседи.

«Какие ещё соседи? Тут до ближайшего жилья полдня конного пути».

Непонятно зачем нужно было наряжаться с самого утра, если барон соизволил позвать супругу ближе к вечеру. Не сам, конечно, зашёл, прислал Марлу.

Шум с первого этажа доносился такой, как будто барон пригнал в гости табун лошадей, и они сейчас скачут по каменному полу. Ивета зябко передёрнула плечами, входя в распахнутые двери большого трапезного зала. Праздник, похоже, был в разгаре. Топали не лошади, а с десяток солдат, пытавшихся изобразить что-то похожее на танец. Получалось у них плохо, но люди за столами пьяно смеялись и хлопали.

Сам барон Энгрим сидел за отдельным столом на небольшом возвышении у дальней стены. Компанию ему составляли седой мужчина, которому Марла кланялась в день приезда, и трое разряженных в бархат вельмож. Иви не помнила их имён¸ но совершенно точно видела всех троих при дворе короля Родерика.

Король прислал своих приближённых на продолжение её свадьбы? Какая честь.

— А вот и моя дорогая супруга, — громко объявил не совсем трезвый барон.

Взгляды всех присутствующих скрестились на Иви. Любопытные, равнодушные, оценивающие.

Марла слегка подтолкнула в спину, Иви вскинула голову и словно пленный воин под конвоем дошла до стола на возвышении. Барон встал ей на встречу, поймал её руку, запечатлел лёгкий поцелуй на запястье. Зачем-то погладил пальцем кроваво-красный камень в её обручальном кольце. А потом усадил на свободное место рядом с собой и сразу же потерял к жене интерес, переключился на беседы с гостями.

Иви ещё недавно была голодна, но сейчас кусок не лез в горло. Она вяло ковырялась в тарелке, исподтишка разглядывала гостей и мечтала, чтобы всё это поскорей закончилось. По её ощущениям пир растянулся на целую вечность. Слуги сновали с блюдами и кувшинами, гости всё больше пьянели, заиграла музыка, снова затопали подковами кони. То есть, не кони, конечно, а люди, и не подковами — а сапогами. Женщин за столами было мало, и они предпочитали не подниматься с мест, плясали в основном мужики. Иви любила танцевать и никогда не думала, что на собственной свадьбе будет сидеть как истукан. Столичные гости тоже не танцевали, наверное, считали спуститься в толпу простолюдинов ниже своего достоинства. Они сидели и откровенно скучали.

Иви краем уха слушала, как старый Энгрим расписывает им местные чудеса, которые заключались в основном в добыче охотников. Даже приказал слугам принести несколько шкур. Иви волчьи и медвежьи шкуры чудесами не считала, немного заинтересовалась рыже-чёрной полосатой шкурой тигра, такие шкуры она видела и раньше, а живых тигров — нет, вблизи от людских селений они не водились.

Столичные гости вежливо покивали, но видно было, что шкуры на них впечатления не произвели.

— А нелюди, — не сдавался порядком уже пьяный барон, — у нас в лесах полно нелюдей. Это шкура оборотня!

Он потряс волчьей шкурой и сунул её под нос одному из гостей. Тот скривился.

— Не верите?! — распалялся барон. — Вегерд, приведи сюда зверя.

— Зверю не место среди людей, — названый Вегердом седовласый мужчина не помчался сломя голову выполнять поручение.

— Почему это не место? — картинно удивился барон и икнул. — Ты же уверял меня, что зверь безопасен.

— Безопасен.

— Тогда веди!

Вегерд вздохнул, видать решил не спорить с пьяным господином, поднялся и вышел из зала, по пути сдёрнув с мест пару стражников потрезвее.

Вернулся он довольно скоро и уже не с двумя стражниками, а с четырьмя, ещё двоих снял с дежурства. Эти четыре стражника тащили на цепях высокую, одетую в лохмотья фигуру. Остановились они в паре шагов от стола барона, разошлись в стороны, так что цепи, прикреплённые к ошейнику существа, натянулись.

— Вот, — гордо заявил Энгрим, выбрался из-за стола, подошёл к пленнику вплотную и ткнул пальцем ему чуть ли не в нос. — Оборотень. Настоящий. Дикий. Видели таких раньше?

Оборотень клацнул зубами, и барон торопливо отдёрнул руку, хотя мог и не бояться, пленник на растяжке не мог сделать ни одного шага ни в одну сторону, он бы не дотянулся.

Столичные гости оживились, зашумели, переговариваясь, оторвались от еды и подошли посмотреть поближе.

Иви тоже подошла. То ли чтобы не оставаться за столом одной, то ли из любопытства — она живого оборотня видела впервые и, честно говоря, слегка разочаровалась. Как-то она оборотней по-другому себе представляла. Этот же выглядел как простой человек, только худой до прозрачности и грязный до безобразия. Длинные волосы слиплись в сосульки непонятного цвета, в прорехах порванной рубахи светятся рёбра, острые скулы грозят порвать кожу на лице, и, может быть, поэтому его улыбка смотрится так жутко. Словно улыбка покойника, пришедшего мстить своему убийце.

И тем неожиданнее оказались его слова:

— Господин барон позвал меня на свою свадьбу. Какая честь. Позволите мне пригласить на танец вашу молодую жену?

Цепи не давали ему сдвинуться с места, но он сумел повернуться к Иви и жестом галантного кавалера протянуть ей руку с неровными обломанными ногтями.

Иви невольно качнулась назад.

— Не смей прикасаться к ней, животное, — Энгрим ухмыльнулся и выплеснул пленнику в лицо остатки вина из кубка, который держал в руках.

Оборотень облизнулся, ловя языком красные капли, вернул ухмылку:

— Какой букет. У вас хорошее вино, барон. Я оценил. И, кстати, раз уж мы заговорили о запахах — сколько дней вы уже женаты? Семь? Почему же от вашей супруги до сих пор не пахнет мужчиной? Неужели вы не справляетесь? Ай-яй-яй, — он сокрушённо покачал головой, — старость — не радость. Но вам повезло. Я могу помочь с этим делом. Понимаю, вопрос деликатный, но дорогая, — оборотень послал Иви улыбку, которая могла бы быть обольстительной, если бы её владелец хоть немного меньше напоминал обтянутый кожей скелет, — ведь я же лучше этого старого пня. Вы согласны?

Иви врезала кулаком по ухмыляющейся физиономии раньше, чем успела понять, что делает.

Вот ещё одно отличие от благородной девицы, вместо пощёчины — удар в челюсть, драться её учили отец и капитан его стражи.

Оборотень снова облизнулся, на этот раз, слизывая кровь из разбитой губы.

— Ого, — сказал он вроде бы даже с уважением, но договорить не успел, по знаку барона стражники одновременно дернули цепи вниз, бросая его на колени.

— Обнаглел, животное, — Энгрим смотрел на него сверху вниз, явно упиваясь властью над беззащитным, — тридцать ударов кнутом. — Барон поднял голову, обвёл взглядом притихших гостей: — И тех, кто решится без спросу заговорить с моей супругой, ждёт такое же наказание.

Глава 4. Дом барона

Иви считала, что удар по наглой роже оборотень определённо заслужил, но то, что последовало потом…

Она не хотела смотреть, но барон наказание пленника превратил в развлечение для гостей. Ему сдёрнули с плеч остатки рубахи, связали руки, вплотную примотали запястья к держателю для факела на стене, так что он уткнулся лицом в серые неровно отёсанные камни старой кладки. Кнут принесли с конюшни, длинный и страшный даже на вид. Один из стражников взял его в руки.

Иви вздрогнула и закрыла глаза, когда раздался свист, и на спине пленника расцвела алым первая кровавая полоска.

Стражник бил, барон с нескрываемым удовольствием считал вслух удары, пленник дергался, прижимался к стене лицом и глухо рычал — в самом деле, как зверь. Вскрикнул он только один раз, чем вызвал волну восторга у зрителей, а потом молчал до конца.

А когда всё закончилось, ноги его подогнулись, и он повис на вытянутых руках, затих, словно потерял сознание. Его окатили водой, но отвязывать никто не спешил.

Иви мутило при каждом взгляде на скорчившуюся в розовой луже фигуру, реальность снова расплывалась, напоминая кошмарный сон.

Она ушла, едва барон это позволил. И стоило Марле выйти из её комнаты, подпёрла дверь тяжёлым стулом — как будто это могло защитить. Она не спала всю ночь, вздрагивая от малейшего шороха, но барон опять не пришёл.

Может быть, оборотень был прав, и старик просто не в состоянии выполнять супружеские обязанности?

«Пожалуйста! Пожалуйста, пусть это будет правдой!»

Иви сама не знала, кому молилась сейчас, но поползновений нежеланного мужа, особенно после вчерашнего, она не выдержит.

Завтрак ей принесли в комнату, а обедать барон позвал в трапезную.

Иви невольно содрогнулась, входя в большой мрачный зал, но сегодня там уже ничего не напоминало о случившемся. Пленника не было, кровавую лужу убрали, лишние столы придвинули вплотную к стенам. Барон Энгрим в гордом одиночестве сидел за главным столом на возвышении.

Столичные гости уехали ещё утром, и барон соизволил пообщаться с молодой женой. Вернее, он просто озвучил ей правила новой жизни. Сказал, что в ближайшее время Иви на его внимание, как супруга, может не рассчитывать. Это внимание ещё нужно будет заслужить. Но это не значит, что Иви позволяется смотреть на других мужчин, за измену будут наказаны оба — и она, и возможный любовник. Иви следует вести себя скромно и во всём слушаться Марлу. Выходить без сопровождения можно только во внутренний сад, за пределы господского дома — только в сопровождении Марлы и после особого разрешения.

Обычно Ивета за словом в карман не лезла, но сейчас чувствовала себя так, словно её пришибло огромным камнем, и этот камень всё ещё лежит на плечах, давит, не даёт вздохнуть. Она только покорно кивала на все наставления Энгрима, чем и привела его в хорошее расположение духа. А когда к ним присоединился седовласый мужчина, которого барон представил мастером Вегером, магом и своим доверенным лицом, замолчала совсем. Если барон вызывал у неё отвращение, то маг — иррациональный страх. Он не успел сделать ей ничего плохого, но всё её существо кричало об опасности.

***

Разрешением пройтись по дому Иви воспользовалась не сразу. После странного обеда она долго сидела в своей спальне на кровати и гипнотизировала взглядом окно. Постепенно давящее чувство отпускало и приходило осознание. Оборотень был прав!

Барон уже ничего не может и маскирует свою мужскую несостоятельность под требование «заслужить внимание». Никакое внимание Иви заслуживать не собиралась, а вот место своего заточения неплохо было бы осмотреть.

Она толкнула в кои-то веки не запертую снаружи дверь и вышла в коридор.

Похоже, в прошлом этот дом был сердцем крепости, последним рубежом защиты, но сейчас превратился просто в обиталище местного хозяина. Стена, неровным кольцом окружающая двухэтажное строение, сейчас не могла похвастаться высотой, похоже, её разбирали, и камни пошли на хозяйственные пристройки. Стражники дежурили только у ворот, ведущих во внешний круг крепости, по верху стены они не ходили, потому что пройти там было негде, от предназначенной для этого галереи осталось всего пара несоединённых друг с другом участков. И единственная сторожевая башня над воротами сильно уступала по высоте башням у внешней стены.

Сам дом представлял собой треугольник из двух крыльев, а между ними и полуразрушенной стеной зеленел тот сад, что Иви видела из окна своей комнаты.

Сад оказался дико запущенным, заросшим густыми кустами выше человеческого роста и травой по колено. Среди диких бурьянов вдоль остатков посыпанной гравием дорожки непонятно каким чудом выжил одинокий розовый куст и даже цвёл сейчас крупными белыми цветами.

Грустное зрелище. Или наоборот? Роза же живая.

В любом случае дышалось в саду куда легче, чем в каменной коробке. Поэтому, заприметив впереди слегка покосившуюся беседку с двумя лавками и столиком, Иви решила поужинать на свежем воздухе.

Чтобы отдать распоряжение об ужине, пришлось постараться. Слуги-мужчины шарахались от неё, как от прокажённой, видать впечатлились вчерашним наказанием оборотня. Стража у ворот на все её вопросы молчала, как каменные истуканы. Марла, которая, когда не надо, постоянно маячила где-то рядом, именно сейчас решила куда-то деться. Пришлось отправляться исследовать первый этаж, владения слуг, куда господа обычно не заглядывают.

Появление жены барона на кухне вызвало переполох, после которого требование молодой хозяйки подать ужин в беседке, если кого и удивило, то демонстрировать это удивление никто не решился.

Две девушки торопливо навели в беседке относительный порядок — смели пыль, паутину и прошлогодние листья. Хмурый молчаливый дядька поправил покосившийся стол, буркнул, что его хорошо бы покрасить, а одну ножку нужно заменить, и убыл восвояси. Про ножку и покраску он говорил не с Иви, а со служанками, и такое отношение начинало порядком злить. Впрочем, злиться следовало не на местных мужчин, а на барона. Что поделать, если у них хозяин самодур?

Служанки принесли еду, и Иви отправила их прочь, поесть она в состоянии самостоятельно. И даже чай из чайничка в чашку может налить, не надорвётся.

Хотелось побыть одной, надоели все. Так-то Иви не любила одиночества, половину слуг в отцовском доме она смело могла назвать своими закадычными друзьями, здесь же и поговорить не с кем.

Зря она вспомнила дом, настроение резко испортилось, есть расхотелось. Но нравоучения барона за обедом хорошему аппетиту тоже не способствовали, она тогда встала из-за стола голодная, так что сейчас Иви заставляла себя жевать деликатесы, не очень чувствуя их вкус.

Закончив, долго сидела неподвижно, разглядывая одинокую розу в бурьянах. Возвращаться в комнату не хотелось, так что Иви встала и пошла по остаткам посыпанной гравием дорожки вглубь сада.

Когда-то дорожка была широкой и вилась между клумб и декоративных кустарников. Теперь от былой красоты мало что осталось, а заросшая с краёв дорожка, больше напоминала лесную тропинку, да и сад мало чем отличался от дикого леса. Но всё-таки по этой дорожке кто-то ходил — недавно и не один раз. Иви видела придавленную сапогами проросшую сквозь гравий траву и обломанные ветки, преграждавшие путь. Те, кто ходили тут до неё, ломились напролом и с кустами не церемонились.

Иви же шла осторожно и тихо, обходила препятствия и мягко отодвигала с пути мешающие ветки. Остановилась она, выйдя на небольшую круглую площадку, по периметру обставленную клетками разных форм и размеров. Видно, когда-то тут был зверинец, но сейчас животных не было, клетки пустовали.

Хотя нет, у одной из клеток всё же был обитатель.

Глава 5. Тебя не кормят?

Оборотень поднялся при её приближении. Неуловимо плавным движением перетёк из лежачего положения в стоячее, хотя при первом взгляде на скорчившуюся на полу клетки фигуру в бурых потёках засохшей крови, Иви решила, что он мёртв.

Оказалось, жив и скалится всё так же нахально, как и в первую встречу.

— Моё почтение хозяйке этого чудесного места, — он попытался изобразить галантный поклон, но его повело от слабости и пришлось схватиться за решётку, чтобы не рухнуть на пол.

— Ты живой! — Иви и сама не знала, почему её так обрадовал этот факт. Какое ей дело до нелюдя?

— Прекрасная дама волновалась обо мне. Я польщён.

— Как твоя спина?

— Великолепно!

Он крутанулся вокруг своей оси, потерял равновесие и приземлился на четвереньки. Зато спину его Иви успела рассмотреть. До «великолепно» и даже до просто «хорошо» там было очень далеко, но все же выглядела спина не так страшно, как ожидалось. Раны подсохли и выглядели так, как будто были получены несколько дней назад, а не вчера. Правду говорят про оборотней, что они живучие.

— Красиво? — ухмыльнулся оборотень, поднимаясь.

— Не очень, — честно ответила Иви.

— Жаль. — Оборотень не выглядел расстроенным. — Но спереди-то я выгляжу лучше.

— Не намного. — Иви качнула головой и решилась спросить: — Почему ты такой худой? Тебя что, не кормят?

— Почему не кормят? — безмятежно улыбнулся пленник. — Кормят. Раз в два дня.

Иви ахнула и метнулась назад по заросшей дорожке, краем глаза успев заметить, как оборотень тяжело валится на пол, явно устав стоять и изображать героя.

Скорее. Ещё скорее. Остановилась Иви только у беседки. Служанки не успели убрать со стола. Хорошо. Плохо, что она так старательно заставляла себя есть, еды осталось немного. Иви торопливо собрала в тарелку кусочки копчёной колбасы и сыра. Поколебавшись, добавила надкусанный кусок хлеба, он был единственным. Воровато оглянулась, сорвала большой лист лопуха, пересыпала в него еду, а тарелку поставила на место. Так будет лучше. Незачем кому-то знать, что она кормила оборотня.

На этот раз оборотень вставать не стал, только обернулся на звук шагов, и в его странных нечеловеческих глазах мелькнуло удивление.

Глаза у него и в самом деле странные. Вот вроде смотришь — простые светло-карие, цвета янтаря. Такие глаза у людей редко, но бывают. А вот ярких золотистых искр, которые вспыхивают иногда хороводом вокруг зрачка, у человека точно не может быть.

— Держи, — Иви просунула сквозь решётку свёрток из лопуха.

Брать его пленник не торопился, смерил Иви непонятным взглядом:

— Сама баронесса Энгрим принесла мне объедки со своего стола. Это большая честь для такого, как я.

— Дурак! — вспыхнула Иви. — Не хочешь, не ешь. У меня больше ничего не было.

— Да нет. Я очень хочу есть, — он потянулся за свёртком, не отрывая от Иви внимательного настороженного взгляда. — Спасибо.

— Пожалуйста. И приятного аппетита, — Иви развернулась и теперь уже неторопливо направилась в обратный путь.

Она очень сомневалась, что барон обрадуется, если кто-то застанет её рядом с оборотнем. Как бы ему опять не досталось. С другой стороны — Энгрим сам разрешил ей гулять по саду, она ничего не нарушает.

***

Ночью разразилась гроза, Иви лежала в тёплой сухой постели, слушала раскаты грома, при вспышках молний видела потоки воды на оконном стекле, похожие на маленькие водопады, и думала — как там оборотень? Может ли он простудиться? В его клетке вместо крыши — решётка, она не спасёт от дождя. И от холодного ветра в клетке тоже не спрятаться, а у него ведь даже рубашки нет.

Утром гроза прошла, но дождь продолжал моросить, и желание позавтракать в саду выглядело бы странно. Марла ей вообще запретила выходить из комнаты, чтобы не рисковать драгоценным здоровьем. Иви бы рискнула, но личная надзирательница без всяких затей заперла её и выпустила только перед обедом, который опять прошёл в трапезном зале с бароном и его магом. На этот раз, не смотря на неприятную компанию, Иви постаралась наесться плотно.

К вечеру солнце робко выглянуло из-за туч, а Марла опять куда-то делась. И Иви, поймав первую попавшуюся служанку, приказала подать ужин в беседке в саду.

В беседке было мокро, ветхая крыша не выдержала буйства стихии, зато столик щеголял новенькой ножкой из светлого дерева и перестал шататься.

Едва служанки закончили вытирать лужи и носить еду, Иви отослала их прочь. Для вида поковырялась в тарелке, а потом задумалась — кашу с мясом в лопух не завернёшь, вытечет. И травяной чай с мёдом в руках не унесёшь, а мёд — самое то, если оборотень всё же простыл.

Ладно, вчера, пока она в дом не вернулась, никто из слуг в саду не появлялся, будем надеяться, что и сегодня будет так же.

Она на край тарелки с кашей добавила кусочки козьего сыра и засахаренные фрукты, подхватила фарфоровый чайничек с чаем и пустую чашку и поспешила по заросшей дорожке к зверинцу.

— Эй, оборотень, ты там живой?

Иви пришлось дважды повторить вопрос, прежде чем фигура, вытянувшаяся вдоль длинной стены клетки, там, куда из-за крон деревьев дотягивались косые солнечные лучи, пошевелилась и поднялась, цепляясь за решётку.

Пожалуй, пленник выглядел получше вчерашнего. По крайней мере, дождь смыл с него запёкшуюся кровь и большую часть грязи, но стоял на ногах он нетвёрдо, покачиваясь. Если бы не держался за толстые железные прутья, точно бы упал. А ещё он молчал. Иви уже как-то привыкла, что он мелет всякую чушь, и его молчание настораживало.

— Я принесла тебе еды.

— Ты меня теперь всегда будешь кормить? — он всё же разлепил губы, голос его скрипел как несмазанное колесо у телеги. Точно простыл.

Иви пожала плечами:

— Не знаю. Как получится.

— Ты понимаешь, что если я наберусь сил, первым делом оторву головы твоему муженьку и его линялому колдуну?

Линялый колдун — это седой мастер Вегерд? От такого прозвища даже страх перед магом куда-то делся, нужно запомнить и всегда его так называть.

Иви невесело усмехнулась:

— Думаешь, я буду по ним плакать?

— Не терпится стать вдовой? — оборотень подмигнул с почти прежним нахальством.

— Я была бы не против, но сидя в клетке, ты вряд ли можешь с этим помочь.

— Так выпусти меня! — у оборотня даже голос окреп, а в тусклых глазах впервые за весь разговор взметнулся хоровод золотых искр.

— И как, по-твоему, я это сделаю? — Иви кивнула на массивный навесной замок, от которого на версту фонило магией. А ведь есть ещё ошейник, и он тоже непростой.

— Линялый носит ключ на шее. Так меня обожает и боится потерять, что, наверное, и спит с ним.

— Не знаю, с кем спит Вегерд, — вспыхнула Иви, — но, чтобы добыть твой ключик, я с ним спать не буду! На, — она сунула сквозь решётку свою ношу, — ешь быстрее, мне нужно вернуть посуду.

Оборотень бережно поставил на пол тарелку с кашей и, не обращая внимания на чашку, присосался к чайнику, принялся жадно хлебать горячий медовый напиток прямо из носика. Оторвался он, только когда чайник опустел. Заглянул под крышечку, убедился, что там ничего не осталось, и протянул Иви чайник.

— Я думала, оборотни не болеют, — Иви решила, что бесполезно злиться на пленника.

Тот зло ухмыльнулся:

— Абсолютно неправильное мнение. Оборотню, полному сил, какой-то дождик не сможет навредить, но я сейчас немного не в форме и запросто могу умереть от насморка. То-то линялый расстроится. На его месте я бы лучше следил за своими вещами, чтобы не испортились раньше времени.