Сокровище с неба

Глава 1 СПАСЕННАЯ ПТИЦA

Июнь выдался на редкость жаркий и знойный. Тридцать три градуса в тени и ни облачка, ни ветерка. И это именно тогда, когда идут выпускные экзамены! То есть, вместо того, чтобы бегать на пляж, купаться в реке и загорать, приходится сидеть в душной комнате и учить эти чертовы билеты по геометрии. Разве это не наказание? Какой злодей вообще придумал геометрию и экзамены? Он наверняка ненавидел людей!

Так жаловался Лешка Васильев своему лучшему другу Юре Цветкову.

– Это ты напрасно, – спокойно ответил Юра. – Геометрия лучшая гимнастика для ума. Я просто не могу представить ни одного дня своей жизни без того, чтобы не подумать над очередной теоремой и не поискать для ее доказательства новых решений.

– Ты это серьезно? – прищурил глаза Лешка. – Не обманываешь? Хочешь сказать, что ты этим каждый день занимаешься?

– Почти. А что тут удивительного? Ведь ты же не пропускаешь ни одного дня, чтобы не покрутиться на турнике или не отжиматься от пола. Я уж не говорю о беге трусцой и о гантелях.

– Сравнил! – засмеялся Лешка и пощупал свои бицепсы. Напряг их и остался доволен их твердостью, после чего уперся ладонями о подлокотники офисного кресла и, подняв ноги, сделал прямой угол. Фигура и рост у него были отменные и очень спортивные. Еще бы! Капитан сборной школьной команды по баскетболу. Юра посмотрел на друга с легкой завистью. Сам он не очень-то дружил с физкультурой, носил очки и был немного полноват. Пятерки за этот предмет учителя ставили ему только потому, что был он круглый отличник и будущий медалист, победитель всяческих предметных олимпиад, и чемпион города по шахматам в своем возрасте. – Это же так прикольно!

– А для меня прикольно – решать задачи по алгебре и физике и доказывать теоремы! И я буду не я, если ты, мой лучший друг не сдашь все экзамены на отлично. Это для меня дело чести. Я дал обещание твоим родителям. Так что бери билет.

Лешка горько вздохнул:

– Кто тебя тянул за язык давать такое дурацкое обещание? Главное, обещание давал ты, а страдаю я. Мне эта геометрия ни к чему. Я буду поступать в институт спорта или на биологию.

– До института тебе еще два года. Это раз. И высокие баллы туда не помешают. Это два. За два года ты можешь передумать и выбрать другой вуз, где нужны будут точные науки, и тебе понадобится хорошая база. Это три. Тяни, говорю, билет.

– Мне жарко! Я пить хочу!

– Ты сейчас похож на свою сестру Катю. Ведешь себя, как пятиклассник.

– Давай сделаем перерыв, и я сбегаю за колой. Быстро за десять минут обернусь. Ты же меня знаешь.

– Нельзя пить столько колы, – возразил Юра. – Ты полчаса назад бегал и мы выдули два литра.

– А ты сейчас похож на мою маму, – возмутился Лешка. – Я вот сдохну от жары и от жажды. А ты будешь смотреть, как я умираю? Тебе это доставляет удовольствие – меня мучить?

– Я принесу тебе холодной воды, – сдался Юра. – Простая вода лучшее средство для повышения коэффициента умственной деятельности.

Юра сбегал на кухню и вернулся с запотевшим графином с водой.

– Вот. Только что из холодильника. Подставляй стакан.

Они напились воды, после чего Лешка вытянул билет и сказал:

– Теорема Пифагора.

– Отлично! – обрадовался Юра. – Сейчас ты мне докажешь ее тремя способами, как я тебя учил, затем я покажу тебя еще два.

Лешка застонал. Но делать было нечего. Он знал, что Юра от него не отстанет, пока не добьется своего. И он начал бубнить доказательство, вычерчивая геометрические фигуры на листе бумаги. Когда он ошибался, Юра его поправлял, и Лешка доказал теорему Пифагора двумя способами, но третьим ему не удалось. Он запутался, попытался вернуться назад и запутался еще сильнее.

– Все, – выдохнул он, – не могу больше. Мои мозги больше не работают. Им нужен отдых.

– Какой отдых! – возмутился Юра. – Послезавтра экзамен.

– Мне не хватает кислорода, – простонал Лешка. – Давай сделаем пробежку вокруг дома. Разгоним кровь по жилам.

Юра снял очки и протер их, затем снова надел и с укоризной глянул на одноклассника:

– Ты шутишь?

– Нет, я не шучу.

– Бегать при такой жаре?

– А что тут такого? Если ты не хочешь, я побегаю один. А ты постоишь в тенечке. Ну, пожалуйста!

И Юра сдался:

– Ладно. Пошли.

Они вышли во двор, где было куда лучше, чем в квартире, потому что высокие тополя хорошо его затеняли, и Лешка побежал, а Юра сел на лавочку и стал ждать, когда друг как следует разгонит в организме кровь, чтобы его мозг снова заработал с полной отдачей. Чтобы не терять время, он достал шахматную задачу и стал над ней размышлять и так увлекся, что перестал обращать внимание на окружающий его мир. Именно на это и рассчитывал хитрый Васильев. Он сбегал в магазинчик за углом, купил двухлитровую бутылку с кока-колой и спокойно уселся рядом с Цветковым, которого даже не отвлекло шипение газировки. Лешка с наслаждением стал пить холодную колу прямо из горлышка. Он почувствовал, как приятно закололо в горле и защипало в носу, не выдержал и громко чихнул.

Юра Цветков поднял на него глаза:

– Ты уже пробежался?

– Даже не начинал, – ответил Лешка. – Знаешь, как сейчас прохладно в кинотеатре. Кондиционеры работают на полную мощь, а на экране идут новые пираты. Может, сходим? Ну, их, эти теоремы! Мне все равно Наташа обещала помочь на экзамене, если что. Мы договорились вместе идти.

– Эх, Алексей! – вздохнул Юра. – Ты меня поражаешь своим полным равнодушием к геометрии. У меня просто сердце кровью обливается при мысли, что мой лучший друг не щелкает теоремы.

– Ну, что мне теперь удавиться? – в сердцах воскликнул Лешка. – Ну неинтересно мне это! Понятно тебе? Не-ин-те-рес-но!

– Заметь! – с укором сказал Юра и покачал головой, – когда ты в пятом классе увлекся футболом и баскетболом, я разделил это твое увлечение.

– Ты же не пошел со мной в футбольную секцию! – возмутился Лешка.

– Нет, но зато я стал смотреть все матчи, выучил названия всех клубов и имена всех игроков. Разве не так? Хотя мне это было совершенно неинтересно. Я равнодушен к командным играм.

Лешка смотрел на своего товарища так, как будто видел его первый раз в жизни.

– Ты, ты, – задыхаясь, произнес он, – все это время? Но ведь тебе же нравились игры!

– Я притворялся.

– Все эти годы? Ты меня обманывал?

Юра слегка смутился, а потом горячо заговорил:

– А почему я должен любить спорт, пусть даже теоретически, в то время как ты совершенно равнодушен к точным наукам? Это нормально, по-твоему?

Лешка слегка задумался, а потом сказал:

– Юрка, ты великий человек. У тебя не голова, а компьютер. Я же не виноват, что мне этого не дано.

– Это все ерунда! – начал спорить Юра. – Мозг у всех людей одинаков. Ты просто ленишься его развивать.

– Так же, как ты свое тело, – не остался в долгу Лешка. – Сколько раз я предлагал тебе записаться в мою команду!

– А сколько раз я тебя звал в математический клуб?

– С меня математики в школе хватает, чтобы еще в клуб ходить. Что я сумасшедший, что ли?

– Вот видишь?

И оба они надулись и чуть ли не отвернулись друг от друга. Первым опомнился Юра.

– Это все жара! – сказал он. – Это она нас едва не поссорила.

– Точно, – обрадовался Лешка. – Глобальное потепление. Мы скоро все от такого климата свихнемся. Шутка ли, в январе трава зеленела, а ежики по земле ползали. А теперь, как в Африке. Скоро у нас ананасы расти будут.

– Пойдем заниматься? – спросил Юра.

– Пойдем, – с легкой грустью согласился Лешка.

Они встали с лавочки, сделали несколько шагов по направлению к подъезду, но войти в него не успели, потому что у самой двери Лешка вдруг встал, как вкопанный и уставился на что-то. Юра проследил за его взглядом и увидел соседскую кошку Муську, которая бежала к подвальному окошку. Кошка была черная, как уголь и очень грациозная, словно пантера. С деловым и гордым видом она несла в пасти какую-то белую птицу, похожую на голубя. Весь ее вид говорил о том, как она славно поохотилась.

Лешка стремительно сорвался с места, преградил кошке путь, после чего присел и ловко схватил ее за загривок двумя пальцами, от чего та ошеломленная и испуганная тут же выпустила птицу из пасти. Васильев подхватил несчастное создание свободной рукой, а кошку отпустил. Та, обиженно и разочарованно мяукнув, юркнула в подвал и исчезла в его темноте. Лишь досадливо мелькнули и погасли два желтых глаза.

– Смотри, – Лешка сунул Юре голубя чуть ли не под нос, от чего тот даже слегка шарахнулся. – Смотри, это же настоящий почтовый голубь!

– Убери его от меня! – взмолился Юра. – У меня слабая нервная система. Мне птичку жалко. Я сейчас расплачусь. Я всегда готов расплакаться при виде мертвых животных!

– Он не мертвый, – возразил Лешка. – Муська его только чуть придушила, и крыло помяла, а так все путем. Он у нас еще летать будет!

– Ты уверен, что он жив? – недоверчиво спросил Юра Цветков. – Глаза у него закрыты. Ой! Смотри! Открылись!

Голубь действительно открыл глаза и затрепетал в Лешкиных руках. Тот нежно и ласково погладил несчастную птицу. Затем проверил крыло, два раза осторожно открыл его и досадливо заметил:

– Нет, крыло сильно помято. В ближайшие дни он летать не сможет. Ах, ты мой бедненький голубочек! Ах, ты мой несчастненький! Противная Муська тебя едва не съела. Но мы тебя спасли, и мы тебя вылечим, и ты снова будешь и порхать с крыши на крышу.

– Голуби не могут порхать, – заметил Юра. – Порхают только бабочки и мотыльки, в крайнем случае, колибри. С точки зрения русской грамматики.

Ему было очень непривычно смотреть, как его высокий и спортивный друг и одноклассник сюсюкает с голубем, как какая-нибудь пятилетняя девочка с куклой, когда играет в больницу. Юра смотрел на друга с искренним удивлением. Вдруг он что-то заметил и тут же спросил:

– А что это у него на лапе?

– Где? Ого! Действительно что-то привязано, – Лешкин голос сразу же стал нормальным. Противное сюсюканье исчезло. – Это надо же! Впервые такое вижу. Это же послание!

– Послание?

– Ну да! Почтовое послание. Их всегда привязывают к лапам. Голубь то почтовый! Неужели в наше время кто-то еще пользуется голубиной почтой? Просто удивительно! Невероятно!

– И что это за послание? – У Юры сразу глаза заблестели от любопытства. – Какая-то тряпочка. Давай ее отвяжем и посмотрим.

– Сейчас нельзя этого делать, – возразил Лешка. – Мы можем повредить птице лапку. Давай, пойдем ко мне домой, я выправлю крыло, и мы аккуратно снимем послание с лапы.

– И что, ты голубя отпустишь?

– Ни в коем случае! Если его отпустить, он далеко не уйдет и станет легкой добычей первой же кошки. Нет, я посажу ее в клетку, где раньше жили попугаи. Он прекрасно поживет в ней до выздоровления. Пошли быстрее!

– Погоди, погоди! – вдруг опомнился Юра. – Но мы же должны заниматься! А как же геометрия?

– Какая тут может быть геометрия? – возмутился Лешка. – Когда от нас с тобой живому существу требуется помощь!

– Может, обратимся к ветеринару?

– На фига нам ветеринар? Я сам все сделаю не хуже любого ветеринара!

И не слушая больше возражений, Васильев отправился к своему подъезду. Юра неуверенно пошел за ним. Он все еще в чем-то сомневался, и из головы у него не вылезала шахматная задача, которую он так и не успел до конца решить.

Когда вошли в Лешкин подъезд, Васильев, поднимаясь по лестнице, опять противно засюсюкал с голубем, гладя его по голове и клюву. Птица в его руках трепетала, сердце у нее в груди колотилось, как бешенное, она даже попыталась клюнуть мальчика за палец. Затем смирилась. Они вошли в квартиру и направились в Лешкину комнату. В углу у письменного стола стояла большая клетка. Раньше в ней жила пара попугаев, но несколько дней назад Лешка подарил их своей двоюродной сестре Кате, и клетка теперь пустовала. Как оказалось, очень кстати. Лешка впустил в нее голубя и тот сразу заковылял к блюдцу с водой.

– Летать будет, – радостно сказал Лешка. – Видишь, идет ровно, крыло встало на место. Ветеринар нам не нужен.

– Я рад за него, – искренне сказал Юра Цветков. – Ну что, покормим его и пойдем заниматься?

– А про послание ты забыл? – возмущенно воскликнул Лешка. – Что же мы все так бросим и пойдем?

– Ой, а про послание я как-то забыл, – пробормотал Юра, и глаза у него сразу заблестели от любопытства. – Я уверен, что там что-то необычное и очень важное. Доставай быстрее.

– Сейчас, сейчас, – сказал Лешка. – Вот только возьму мамины маникюрные ножницы. Там настоящая шелковая нить. Она очень крепкая и не гниет. Вечная.

– Это значит, что хозяин послания очень заботился о том, чтобы его письмо не пропало, – тут же отметил Юра. – Это доказывает мое предположение, что там что-то очень важное.

– Сейчас мы посмотрим, – сказал Лешка и вновь достал голубя из клетки. – Не бойся, приятель, ничего плохого мы тебе не сделаем. Только освободим тебя от твоей ноши. Юран, держи его. Да не бойся. Это же голубь, а не ястреб. Ничего он тебе не сделает.

– Все равно, как-то непривычно!

– Вот, а ведь я тебя сколько раз звал в экологический кружок. Там бы ты научился обращаться с животными и птицами.

– Ты меня и в конную секцию звал и в террариум. Но я боюсь и лошадей и змей, в общем, всех, кто кусается, лягается, жалит или клюется и царапается.

– Готово! – объявил Лешка.

Во время разговора он очень аккуратно и с хирургической точностью подцепил ножницами нитку и срезал ее с лапки голубя. Маленький шелковый сверток упал ему в ладонь. Мальчики тут же вернули голубя в клетку, а сами уставились на сверток.

– Там внутри что-то твердое и тяжелое, – сказал Лешка.

– Давай, разворачивай! – нетерпеливо перебил его Юра.

Лешка срезал нить, обмотанную вокруг свертка, тот развернулся, и что-то со звоном упало к их ногам.

Юра быстро нагнулся и поднял упавший предмет.

Глава 2 ЧТО СКРЫВАЕТ АЛЫЙ ШЕЛК?

– Ключ! – одновременно воскликнули Юра и Лешка.

– Ключ! – повторил Юра.

– Ключ, – растерянно согласился с ним Лешка.

Это был маленький изящный ключик, размером с детский мизинец.

– От чего он? – спросил Лешка. – Раз есть ключ, то должен быть и замок, который он отрывает. Этот ключ явно не от двери.

– Вероятно он или от шкатулки или от маленького замочка, который висит на сундучке.

– С сокровищами? – у Лешки перехватило дыхание.

– Возможно! – согласился Юра.

– Тогда мы обязательно должны найти то, что открывается этим ключом!

– Ты так думаешь? – с сомнением покачал головой Юра.

– Да, конечно. Ведь как говорил Буратино, если есть ключик, то дверь обязательно найдется. И эту дверь или замок, в общем, неважно, найдешь ты.

– Ты так во мне уверен? – Юра улыбнулся.

– Ни капли не сомневаюсь! – горячо подтвердил Лешка. – Давай, Юран. Думай, ищи, разгадывай. Ведь тебе любые головоломки по плечу.

– Но ведь у нас ничего кроме ключа нет! – воскликнул Цветков. – Слишком мало фактического материала.

– Как это ничего кроме ключа? – поразился Лешка. – А сверток? Ключ был упакован в шелковую тряпочку! А помнишь, как ты однажды нашел ответ на газетной упаковке? Вот и сейчас, изучи ее как следует. Я уверен, что в ней вся разгадка.

Васильев протянул другу кусочек алого шелка, и тот стал его внимательно разглядывать.

– Ничего здесь нет, – объявил он через несколько минут.

– Ты уверен? – прищурил глаза Васильев. – Может быть опять невидимые чернила? Дать тебе утюг? Помнишь, как ты с его помощью обнаружил тайный текст на старинном конверте?

– Давай, но думаю, это будет излишним. На шелке этот номер не пройдет.

Так оно и случилось. На кусочке ткани ничего не появилось, сколько его не гладили утюгом.

– Так я и думал, – сказал Юра. – На ткани нет никакого тайного послания.

– Почему ты так думаешь?

– Ежу понятно. Хозяин голубя отправляет ключ. Естественно тот, кто этот ключ должен был получить, прекрасно знает, от чего он. Зачем в таком случае что-то писать? Можно было бы просто написать записку.

Юрины доводы показались Лешке вполне обоснованными, и он загрустил.

– Значит, нет никакой надежды?

Юра задумчиво почесал переносицу.

– Можно попробовать еще один способ, – сказал он. – Но вряд ли это сработает.

– Что за способ? – оживился Лешка.

– Можно просветить ткань пламенем свечи. Тайный текст, если он есть, может проявиться. У тебя есть в доме свечка?

– Конечно есть. Еще от Нового года осталась.

– Неси быстрее.

Лешка сходил на кухню и принес розовую праздничную свечку. Вернее огарок он нее.

– Что дальше? – спросил он. – Зажигать?

– Подожди. Нам нужно темное место.

– Ванная подойдет?

– Вполне.

И ребята отправились в ванную.

– Зажигай, – скомандовал Юра. – Только осторожнее. Не подпали ткань.

Лешка чиркнул спичкой, и вспыхнувший огонек перепрыгнул на свечной фитиль. Юра почти вплотную придвинул растянутый шелк к огню и внимательно всмотрелся, даже затаил дыхание.

– Что-нибудь есть? – нетерпеливо спросил Лешка Васильев.

– Ничего нет.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Если не веришь, погляди сам.

И Юра передал ткань другу. Тот повертел ее перед пламенем так и сяк и убедился, что на ней ничего нет.

– Разочарован! – объявил Лешка, выходя из ванной. – А вот ты, как я погляжу, нет. И это совершенно на тебя непохоже. Тебя ведь всегда интересовали подобные загадки. Не узнаю Юру Цветкова.

– Они меня и сейчас интересуют, – спокойно объяснил Юра. – Но, видишь ли, в чем дело, мой дорогой друг Васильев, в любой задаче есть условия, и если их недостаточно, то решение невозможно. Сейчас мы именно с этим столкнулись. У нас есть задача, но в ней отсутствуют условия. У нас есть только ключ и голубь. Мы не можем выяснить, кому они принадлежат.

– Насчет голубя ты не прав, – тут же возразил Лешка. – Мы очень легко можем это выяснить.

– Это, каким же образом? – искренне удивился Юра и усмехнулся. – Он что, тебе сам расскажет, кто он и откуда? Да?

– Голубь породистый, почтовый. В наше время это немалая редкость. Это пятьдесят лет назад голубями увлекались все подряд, сейчас же голубятников по пальцам можно пересчитать в нашем городе. Стоит нам связаться с одним из наших городских голубятников, и он нам скажет, чей это голубь. Точно тебе говорю! Я их знаю. Все они заядлые коллекционеры. Уверен, что по нашему красавчику, – Лешка кивнул на клетку с голубем, – сейчас кто-нибудь убивается.

– Ты так думаешь? – искренне удивился Юра. – Вот уж не знал, что существуют коллекционеры голубей.

Лешка вдруг почувствовал, что его переполняет гордость. Очень редко Юра признавался, что чего-то он не знает.

– А может быть сам голубь представляет собой ценность? – предположил Юра.

– Для своего хозяина, несомненно, – согласился Лешка.

– И сколько он может стоить? Очень дорого?

– Не знаю. Это все-таки голуби, а не лошади. Но среди любителей, я слышал, цена породистого голубя может достичь и пяти тысяч рублей.

– Нет, – тут же сказал Юра. – Наш голубь столько не стоит.

– С чего ты решил? Ты же не разбираешься в голубях.

– Поставь себя на место владельца этого голубя. Если бы он стоил пять тысяч рублей, ты бы использовал его как почтовика?

– Нет, конечно! Я бы его только на развод и держал бы!

– Вот видишь. Ты сам ответил на этот вопрос. Нашего голубя послали с посылкой, но посылки не дождались.

– Зато мы дождались!

– Только нам этот ключ без пользы, пока мы не знаем, что он открывает. Так что, давай не будем отвлекаться от нашей главной задачи.

– Какой еще главной задачи? – подозрительно глянул на друга Лешка. – Это ты про экзамен по геометрии?

– Именно! Пошли ко мне заниматься. После завтра сдадим экзамен, а затем со спокойной душой примемся за поиски хозяина голубя.

– А чего его искать? – проворчал Лешка. – Выпустить его на волю, так он сам к хозяину полетит. Что я голубей не знаю, что ли?

Тут их разговор был самым неожиданным образом прерван телефонным звонком. Лешка подошел к аппарату и взял трубку:

– Алло! Да, занят. Очень занят. Ни минутки свободной нет. Ты же знаешь, у меня послезавтра экзамены по геометрии. Готовлюсь. Конечно, помешаешь. И нечего обижаться. Ну вот, бросила трубку!

– Кто это? – спросил Юра. – Наташа?

– Нет, разумеется! – воскликнул Лешка. – Разве я бы смог сказать такое Наташе? Никогда. Это Катя.

И тут раздался требовательный звонок в квартиру. Мальчики вздрогнули от неожиданности. Лешка открыл дверь, и в прихожую вошла с мобильным телефоном в руке Лешкина двоюродная сестра Катя. Она только что закончила пятый класс, и ее родители Лешкины дядя и тетя часто оставляли ее на попечение старшего брата. А иногда она оставалась на его попечение сама. Лешка говорил в таких случаях, что она навязалась. Впрочем, он любил свою сестренку, потому что нянчился с ней еще когда она лежала в пеленках, и никогда на нее не сердился. Со стороны даже казалось, что девочка руководит своим старшим братом.

– Клянусь, что не буду тебе мешать готовиться к экзаменам! – объявила Катя прямо с порога и быстро вошла в квартиру. – Но не сидеть же мне дома одной? Я сойду с ума от страха.

– Поменьше надо смотреть ужастиков! – вздохнул Лешка. – Тебе уже одиннадцать лет, а ты не можешь сидеть дома одна.

– Да я такая! Не могу! Я что дура? – пожала плечами девочка. – Полный город маньяков и серийных убийц. Ни за что не останусь одна в квартире! К тому же мне скучно!

И тут в разговор вмешался Юра.

– Здравствуй, Катя, – с мягким укором сказал он, намекая на то, что та забыла поздороваться.

– Привет, Юран! – чуть развязно ответила Катя. – Как дела? Тебя еще не наградили Нобелевской премией?

Это был своего рода комплимент, и Юра его оценил.

– Между прочим, мы занимаемся у меня дома, а здесь оказались совершенно случайно. И сейчас мы опять пойдем ко мне. Ты не возражаешь?

– Конечно нет! – обрадовалась девочка. Она часто бывала в гостях у Юры Цветкова, и ей у него очень нравилось. – Какая мне разница, где умирать от скуки. Вот здесь, – она указала на свою перекинутую через плечо сумочку, в которую только что убрала сотовый, – у меня три диска с мультфильмами. Тут у меня мишки Гамми, Чип и Дейл, и Утиные истории. Полный набор. Я надену наушники и буду все это смотреть. А вы себе спокойненько готовьтесь к экзамену.

– Сейчас, я только свечку уберу на кухню, – сказал Лешка.

– Ой, какая прелесть! – вдруг завизжала от восторга Катя. Она прошла в комнату брата и увидела в клетке голубя. – Откуда он у тебя, Лёлик?

– Мы нашли его при самых странных обстоятельствах, – вместо Лешки ответил Юра. – Алексей спас этого голубя от ужасной смерти. Можно сказать, совершил подвиг. Ты можешь гордиться своим братом. Вот я, например, еще ни разу в жизни никому не спас жизнь, а вот он спас.

– Расскажи! – потребовала Катя. – Во всех подробностях. Я напишу заметку для нашей школьной газеты. Меня выбрали в редакцию среднего звена.

И Юра рассказал Кате о том, что с ними произошло за последние два часа. И с каждым его новым словом глаза у Кати наполнялись любопытством и становились все больше и больше.

– Супер! – выдохнула она, когда услышала про ключ. – Офигеть! Покажи!

И она стала осматривать ключ и шелковый сверток, в котором он находился. Она переводила взгляд с одного предмета на другой, а потом уставилась на Юру.

– Ты, конечно же, уже все разгадал, да Юра? – спросила она радостно. – Ведь ты у нас такой умный! Быстрее говори, где тот сундучок, который открывается этим ключом?

– Святая простота! – воскликнул в свою очередь Цветков. – Ну почему вы решили, что я должен все вам разгадывать? Только потому, что пару раз мне удалось разгадать несколько ребусов, которые подкинула нам жизнь?

– Я поняла! – Катя подняла вверх указательный палец. – Ты уже что-то знаешь, просто не торопишься делиться с нами своими доводами, пока расследование не закончено. Я права?

Цветков всплеснул руками:

– Я больше не могу! Лешка, ты готов? Нам пора идти.

– Да, – уныло ответил Лешка. – Я готов.

– А ключ и эту тряпочку я возьму с собой, – сказала Катя и спрятала их в свою сумочку.

Через несколько минут все трое были в квартире у Юры Цветкова. Юрина бабушка очень хорошо знала Катю и встретила ее, как родную:

– Катенька! Как ты выросла! Совсем взрослая стала! Хочешь пирожка с картошкой и мясом? Твой любимый!

– Спасибо, Любовь Петровна, – поблагодарила ее девочка. – С большим удовольствием.

Катя пошла в кухню пить с бабушкой Любой чай и есть пирожки, а мальчики отправились в Юрину комнату заниматься. Там на столе их также поджидало блюдо с пирожками и горячий электрический чайник. Такая заботливая у Цветкова была бабушка.

– Сытое брюхо к ученью глухо, – недовольно проворчал Юра, глядя, как его друг набросился на пирожки. – Как ты будешь заниматься с набитым животом? Никакая геометрия в тебя не полезет.

– Еще как полезет, – ответил Лешка. – А вот без хорошего питания я совершенно ничего не соображаю. Ты давай, тоже налетай. А то тебе не достанется. Пирожки Супер! Вот чему я завидую в твоей жизни, господин Цветков, так это твоей бабушке. Мне бы такую. А то у меня дома пирожков не дождешься. Одни сосиски, да яичница.

Юре ничего не оставалось делать, как тоже приняться за пирожки. По опыту он знал, что рядом с Лешкой за столом зевать нельзя. Останешься голодным.

Но после еды, как только они сели за учебники, в комнату ворвалась Катя и потребовала у Юры лупу.

– Зачем тебе? – удивился Цветков, но просьбу девочки выполнил. Дал ей самую большую лупу. – Ты же собиралась мультики смотреть!

– Хочу изучить ваши находки, – сказала Катя. – Мультики никуда не денутся.

И она уселась с ногами на Юрин диван и стала рассматривать ключ и алый шелк. При этом она приняла самый важный вид и громко засопела. Минут десять она старательно рассматривала оба предмета. Юра Цветков тайком наблюдал за ней и посмеивался. Наконец девочке это занятие надоело, и она с досадой отшвырнула от себя лупу в сторону.

– Глупый ключ! – проворчала она. – Глупая тряпка! Особенно тряпка.

– Катя, ты нам мешаешь, – Юра мягко сделал ей замечание. – Ты же обещала нам не мешать. Займись просмотром мультиков. И потом, как тряпка может быть глупой?

– Тряпка глупой быть не может, – согласилась девочка, – но вот человек, который обметывал ее края, явно был полным болваном. У него наверняка была двойка по труду. Я в этом просто уверена.

– Ну, чего там у тебя? – Юра снова повернулся к другу, который пыхтел над пятым доказательством теоремы Пифагора, – Значит, ты считаешь, что… – тут он резко повернулся к Кате. – Постой, постой, что ты такое сказала про двойку по труду? Я тебя не совсем понял. При чем тут двойка и при чем тут уроки труда?

– Здесь стежки такие неровные, что просто жуть, – Катя презрительно кивнула на шелковую ткань свертка. – Одни длинные, другие короткие. Нормальные люди так не шьют. Только болваны и двоечники. Вот у нас в классе учится Дима Пригородный, так вот только он так шьет. Единственный в классе. Вот ему наша учительница двойки и ставит. И за эту вышивку, я уверена, поставила бы двойку. А то и единицу.

Юра смотрел на Катю во все глаза, и щеки у него запылали, как всегда бывало, когда он волновался.

– А ну дай сюда, – тихим шепотом сказал он и взял у Кати тряпку и лупу и буквально впился взглядом в алую ткань. И вдруг закричал: – Устами младенца глаголет истина!

Катя и Лешка даже подпрыгнули.

– Кто тут младенец? – девочка попыталась надуться, но любопытство взяло вверх, и она взмолилась: – Ты что-то увидел? Там что-то есть? И это я навела тебя на эту мысль? Ну говори же, быстрее!

– Конечно! – бормотал Юра. – Как я сразу не догадался? Болван! Тупица! Слепой и невнимательный остолоп!

Катя затопала ногами:

– Ну что ты такое увидел? Объясни!

Лешка тоже был рядом с Юрой и глядел на ткань в его руках.

– Это же так просто! – продолжал горячо объяснять Юра. – Стежки! Короткие и длинные, короткие и длинные, и еще раз длинные! Это же так просто!

– А я ничего простого здесь не вижу, – пожал плечами Васильев. – Галиматья какая-то!

– И я не вижу, – согласилась с братом Катя.

– Да это же азбука Морзе! Как вы не понимаете? Точка, тире, тире точка! Длинный стежок, это тире, а короткий – точка. Как все просто! Вот что значит, женский глаз. Сразу обратил внимание на неровность стежков. А я проглядел! Проглядел!

Юра даже стукнул себя по лбу, но не очень сильно.

– И что тут написано? – запрыгала прямо на диване Катя. – Ты знаешь, что тут написано? Ты знаешь эту самую азбуку Морзе?

– Нет, наизусть я ее не знаю, только сигнал «SOS», но это все ерунда. Сейчас достану морскую энциклопедию, там у меня все есть.

Он кинулся к книжному шкафу, вынул из него огромную толстую книгу синего цвета с серебряным якорем на обложке и стал листать страницы.

– Я позвоню Наташе, – сказал Лешка, вынимая из кармана мобильный телефон. – Нельзя, чтобы такое интересное событие произошло без нее. Она мне этого не простит!

– Не торопись, – не отрываясь от книги, сказал Юра. – А вдруг моя догадка окажется неверной, и это действительно обыкновенное неровное обметывание.

Но Лешка его не слышал, он уже говорил со своей подружкой Наташей Воронцовой и взахлеб рассказывал ей о случившемся.

– Она сейчас будет здесь! – сказал он через минуту, убирая обратно в карман сотовый телефон.

Юра и Катя уже сидели за столом. Юра высматривал на ткани стежки и выискивал буквы и знаки в азбуке Морзе, диктовал их Кате. Та с высунутым от волнения языком аккуратно и крупно записывала их на листке.

Лешка в нетерпении стал метаться рядом с ними, хотел было сменить сестренку, но та так развопилась и замахала на него руками, что он тут же отступил и побежал к двери встречать Наташу.

Наташа Воронцова была самая красивая девочка в школе и Лешкина одноклассница. Лешка был влюблен в нее с первого класса. Но только в этом году в самом конце мая смог ей в этом признаться, потому что очень стеснялся и страшно боялся, что ему откажут во взаимности. И здесь ему неоценимую услугу оказал Юра Цветков. Увидев, что у друга на словах никак не получается признаться в чувствах, он посоветовал Лешке написать предмету своей любви письмо, да не простое, а романтическое, в пушкинском стиле. Почему в Пушкинском? Потому что Наташа была страстная поклонница великого русского поэта, вела экскурсии в школьном Пушкинском музее и знала множество стихов наизусть. Юра уверил Лешку, что его идея должна сработать. Он даже сам написал это письмо, правда, об этом он никогда и никому не расскажет. И план сработал блестяще. Наташа прочитала письмо и призналась Лешке в том, что она тоже влюблена в него с пятого класса.

Такая вот у них была история, и только экзамен по геометрии со строгой и вреднющей учительницей, которая одновременно была и директором школы и Юра Цветков с его настойчивостью смогли оторвать Лешку Васильева от Наташи Воронцовой. И вот теперь он воспользовался первым же случаем, чтобы увидеть ее.

Как бешеный подбежал он к двери, когда раздался звонок, и распахнул ее.

– Привет! – радостно поздоровался он с Наташей и только хотел чмокнуть ее в щечку, как увидел за ее спиной одноклассников Никиту Яснопольсокого и Таню Иванову. – А вы что здесь делаете?

– Как что? – удивились в свою очередь Таня и Никита. – Мы тоже хотим все знать!

– Таня была у меня, когда ты позвонил, – спокойно и с улыбкой объяснила Наташа и тут же в прихожей поправила перед зеркалом прическу. Она всегда, когда видела зеркала, начинала что-нибудь поправлять в своем облике, или волосы, или одежду, иногда даже сумочку. Наверно так поступают все красавицы. – Не могла же я ее оставить одну в неведении? Поэтому взяла с собой.

– А Никита? Он тоже был с вами? – Лешка с беспокойством поглядел на Яснопольсокго. – Вы вместе готовились к экзамену?

– Нет, – в этот раз ответила Таня. – Никите позвонила я. Неужели, Васильев, ты думаешь, что я оставлю товарища в одиночестве, когда у нас снова впереди приключение.

– Я уверен, что Никита не очень рад, что его опять во что-то вмешивают, – облегченно вздыхая, пробормотал Лешка, глядя на кислую физиономию Никиты.

Никита Яснопольский был в свои четырнадцать лет очень знаменитым человеком. И знаменитым его сделала флейта. В шесть лет мама отвела Никиту в музыкальную школу. Такое часто бывает с детьми в этом возрасте. Но вот что бывает совсем не часто, в мальчике открылся талант, и своей игрой на флейте он стал побеждать на всяких там конкурсах и фестивалях, даже на международных, и таким образом прославился. Его лицо и фамилия часто появлялись на городских афишах и в газетах, на телевидении и радио. В общем, он был мальчик-звезда. И Таня Иванова его опекала. С материнской нежностью и заботой она следовала за ним всегда, когда не была со своей лучшей подругой Наташей. А так как в последний месяц Наташа вдруг стала гулять с Лешкой Васильевым, то Таня удвоила свою заботу о Никите. Так что не было ничего удивительного в том, что она привела его к Юре Цветкову, чтобы он не пропустил очередного интересного приключения. А в том, что приключение будет, уже никто не сомневался.

Но Никита не был бы самим собой, если бы сразу не стал капризничать.

– Учтите, я прервал репетицию, – с порога объявил он. – Так что надеюсь, что у вас что-то действительно интересное. Пустяками заниматься я не собираюсь!

Лешка вдруг захотел избавиться от Никиты. Он всегда опасался, когда тот вдруг оказывался в опасной близости от Наташи. Все-таки человек известный, популярный. Ну и что, что он совсем невысокий и щупленький? Кто ее знает, эту романтическую Наташу? Возьмет и влюбится в него.

– Да так, ерунда, у нас полная! – начал уверять он. – Ничего такого особенного. Не из-за чего даже волноваться.

– Ты хочешь сказать, – удивленно подняла вверх тонкие черные брови Наташа, – что позвал нас сюда из-за пустяков?

Лешка сразу же смутился:

– Да нет, это я так. В общем, еще ничего не ясно. Может все и обломиться.

– Ты же говорил про какой-то ключ и ткань с тайным текстом, разве не так?

– Так, так. Про текст еще не совсем ясно. Да что я? Это же Юран все! И моя Катька.

Они уже были в Юриной комнате, и последняя фраза достигла ушей Цветкова.

– Не преуменьшай своей значимости в этом деле, Васильев! – сказал он, вставая из-за стола и обнимая друга за плечо. – Если бы не ты. Кто спас голубя?

– Какого голубя? – удивился Никита. – Таня, ты ничего не говорила про голубя. Где тут голубь? Я его что-то не вижу. Кстати, у меня на птиц аллергия. Я бы не хотел оказаться в одной комнате с птицей. К тому же у птиц есть всякие инфекционные заболевания. Птичьего гриппа нам только не хватает! Как жарко! У вас нет ничего холодного? У меня, кажется, падает давление. Это от жары и волнения.

– Я сейчас тебе принесу, – тут же решила позаботиться о Никите Таня. – Подожди минутку! Я только сбегаю на кухню.

– Не надо на кухню, – тут же остановил ее Юра. – Вот графин с водой. А вот горячий чайник. Пейте, кому что нравится. В жару горячий чай куда лучше утоляет жажду.

– Да, чай будет лучше, а то холодная вода может застудить горло, – сказал Никита, который больше всего на свете боялся воспаления легких. – Танюша, будь так добра, налей мне чашечку.

Катя смотрела на Никиту с восторгом. Она всегда на него так смотрела. А здесь просто не выдержала и выдохнула:

– Настоящий артист!

Никита в ответ подарил ей улыбку. Одну из тех настоящих артистических улыбок, которых у него в запасе было не меньше дюжины.

– Ты, Катюша, тоже умница!

– Да я такая! – тут же согласилась Катя. – Даже еще лучше! Ведь если бы не я, мальчики бы ни за что не догадались, что здесь спрятано тайное письмо.

– Да, да, Юра! – тут же заговорили все ребята. – Что за тайное послание? Быстрее рассказывай! Мы просто умираем от нетерпения.

– Давайте, все выпьем чаю, – предложил Юра. – Как англичане. И пока будем пить чай, я расскажу вновь присоединившимся к нашей компании, все, что с нами произошло в это жаркое летнее утро.

Так они и сделали. Девочки сбегали на кухню, принесли чашки и блюдца, сахарницу, три розетки с вареньями и оставшиеся пирожки, и расселись вокруг стола пить чай. За чаем Юра во всех подробностях рассказал девочкам и Никите. Те слушали его, с открытым ртом, но в то же время не забывали про чай, варенье и пирожки. Но в том самом месте, где речь зашла об азбуке Морзе, даже вкуснейшие бабушкины пирожки были забыты. А потом Юра сделал многозначительную паузу, и они с Катей таинственно переглянулись.

– Ну и как? – не выдержал Никита. – Что, там за надпись на шелковом кусочке ткани? Вы прочитали ее?

– Да! – объявил Юра. – Прочитали. Катя умница! Она навела меня на верный след.

– Да, да, это я!

– Там написано, – продолжал Юра. Там написано…

– Что? – хором спросили все, кроме Кати, которая гордая и счастливая стояла рядом с Юрой и прижимала к груди листочек с полученной после расшифровки надписью.

– Катюша, читай! – Юра великодушно взял Лешкину сестру за плечо. – Тебе эта честь, ты ее заслужила.

– Да, я ее заслужила, – согласилась девочка, подняла листок перед собой, глянула в него и звонким детским голосом, дрожащим от волнения, продолжала: – Здесь написано, здесь написано…

– Катя, не томи! – раздался хор возмущенных и нетерпеливых голосов.

– Здесь написано: «Пугачева, пять, двадцать, шестьсот тридцать семь, SOS».

На некоторое время воцарилась тишина. Катя торжествующе смотрела на друзей, ребята смотрели на нее.

– SOS! – воскликнула Наташа. – Это значит, спасите наши души! Кто-то подал сигнал о помощи! Кому-то требуется наша помощь!

– Вот только кому? – задумался Никита. – Алле Пугачевой? Что-то я сомневаюсь, что ей нужна наша помощь.

– Уж очень короткое послание, – добавила Таня. – Там больше ничего нет? Это все?

– Все, – кивнула Катя и хихикнула. – А что вам еще нужно? Ключ от квартиры, где деньги лежат? Так он у нас уже есть. Осталось только квартиру найти.

– Да, но при чем здесь Алла Пугачева? – спросил Васильев. – И что это за цифры?

Все посмотрели на Юру.

– А что вы на меня так смотрите? – пожал плечами тот.

– Но ты ведь уже догадался, в чем тут дело? – с уверенностью сказала Таня.

– Не догадался, а всего лишь имею предположение, которое следует проверить.

– Ну и что это за предположение? – спросил Лешка.

– Когда Катя сказала про квартиру, где деньги лежат, я сразу подумал, что в этой фразе что-то есть. Наверняка владелец ключа закодировал в тексте адрес. И Пугачева, это вовсе не певица, которая Алла Борисовна, а улица. Улица Пугачева, того самого, который возглавил крестьянскую войну в восемнадцатом веке.

– Точно! – закричал Лешка. – Есть такая улица! Улица Емельяна Пугачева. Я даже на ней был. Лет пять назад. Там у меня троюродная тетка живет. Старая такая улица, маленькая, и дома там тоже маленькие. Все больше частные или двухэтажные. И церковь неподалеку старинная с колокольней.

– А числа, – поддержала его Наташа, – это номера дома и квартиры. Дом пять, квартира двадцать.

– Вероятно, – Юра Цветков поднял вверх указательный палец. – Но я не боюсь повториться. Это всего лишь предположение, которое надо проверить.

– А что тогда означает цифра шестьсот тридцать семь? – спросил Никита. – Тоже номер квартиры?

– Да с последней цифрой пока неясно, – вздохнул Юра. – Придется выяснять на месте. И времени терять нельзя. Не забывайте, что мы получили сигнал бедствия. Кто-то зовет нас на помощь, и мы должны откликнуться на этот призыв. Так что прямо сейчас едем на улицу Пугачева! Васильев, далеко до нее?

– Минут сорок на маршрутке. Это в старой части города.

– Старый дом! – воскликнула Наташа. – Это же замечательно!

– Что в этом замечательного? – удивился Никита.

– Со старыми домами всегда связаны удивительные события и тайны, – стала объяснять Наташа. – И мы прикоснемся к одной из этих тайн.

– Не нравится мне все это, – проворчал Никита. – Даже не знаю, стоит ли мне бросать все свои важные дела и мотаться с вами по городу в поисках неизвестно чего? Да и экзамен по геометрии скоро. А я еще не все билеты выучил.

– Ты струсил? – широко открыв от удивления глаза, спросила его Катя. – Ведь кто-то зовет нас на помощь!

Никита смутился:

– Да нет, что ты? Разве я похож на труса? Я просто переживаю за экзамен.

– Мы возьмем учебник и тетради с собой, и будем повторять по дороге, – предложил Лешка. – Лично я не собираюсь из-за этой дурацкой геометрии сидеть сложа руки и ждать, когда тайну ключа раскроет кто-то другой. И помощь неизвестному владельцу почтового голубя окажет кто-то другой. Или вообще не окажут.

– Я тоже не собираюсь! – сказала Катя.

– Тебе не надо сдавать экзамен, – упрекнул ее Никита.

– А зачем тебе великому музыканту нужна геометрия? – удивилась Лешкина сестренка.

Никита был очень польщен, что его назвали великим музыкантом. Все музыканты и художники любят, когда их называют великими.

– Я выбрал геометрию из солидарности, – начал объяснять он. – Чтобы поддержать твоего брата.

Никита не стал говорить о том, что за год у него по геометрии выходила четверка, и исправить ее на пятерку можно было, только сдав экзамен на «отлично». Версия про солидарность выглядела благороднее. Яснопольский сам поверил в то, что им двигала исключительно благородная цель, поддержать товарища.

– Как это благородно с твоей стороны! – воскликнула Таня. – Ты настоящий друг.

– Ага, и как настоящий друг, ты из солидарности отправишься вместе с нами на улицу Емельяна Пугачева, чтобы найти неизвестного и оказать ему помощь, – сказал Юра.

На это Никита Яснопольский не нашел что ответить. И через десять минут все шесть искателей приключений уже ехали на маршрутном такси по направлению к старой части города.

Глава 3 СТАРАЯ КВАРТИРА

– Вот эта улица! – объявил Лешка Васильев после получасового блуждания по старой части города. Хоть он и был когда-то у троюродной тетки в гостях, улицу Емельяна Пугачева он нашел не сразу. Даже прохожие про нее не слышали. Но когда он уже почти отчаялся, свернул за первый попавшийся угол и увидел на одном из приземистых домишек полинялую вывеску. – Точно, она! Я же говорил, что это очень маленькая улица. Вот и первый дом.

Ребята радостно загалдели, чем и нарушили тишину неприметной улочки, носящей имя знаменитого казака и бунтовщика Емельяна Пугачева. Здесь даже прохожих не было. С высоких тополей с громкими возмущенными криками сорвались и взлетели в небо недовольные тем, что их потревожили, грачи.

– Смотрите! – закричала Катя. – Колонка! Настоящая колонка, как в деревне. Чур, я первая!

И она побежала к одинокой водопроводной колонке и повисла на ручке крана. В сухой и жаркий асфальт ударила тугая ледяная струя воды. Девочка приникла к ней губами и стала жадно пить. Лешка Васильев всполошился.

– Катя, не пей много! – закричал он. – Ты простудишься.

– Какой ты заботливый брат, Леша! – тут же восхитилась им Таня Иванова. Она сама всегда заботилась об окружающих и ценила это свойство в других.

Утомленные и разморенные жарой ребята вволю напились воды и умылись, прежде чем возобновили поиски. Впрочем, особенно и искать не пришлось, потому что буквально в двадцати шагах на другой стороне дороги, укрывшись за толстыми высокими березами стоял старый бледно-зеленый деревянный двухэтажный дом с высокой покрытой шифером крышей и выцветшей пятеркой на фронтальной стене. Детективы посовещались и все вместе отправились к нему, зашли во двор. Двор был абсолютно пуст. Ни одного человека. Пустая песочница без песка, белье на веревках и почерневшие от времени сарайчики. В доме оказалось два подъезда. Ребята вошли во второй подъезд, потому что двадцатая квартира находилась в нем. И она была самой последней квартирой на втором этаже, на который ребята поднялись по скрипучей старой лестнице. Запах старого дерева и сизый полумрак окружили друзей, поднимавшихся цепочкой и державшихся за толстые и неизвестно в какие старые времена крашенные масляной светло-коричневой краской перилла.

Ребята без всяких препятствий дошли до двадцатой квартиры и уперлись в высокую деревянную дверь, крашенную той же краской, что и перилла. На двери красовался огромный висячий замок.

– Это здесь, – сказал Юра.

– Что-то я сомневаюсь, что наш ключик подойдет к этому замку, – с сомнением покачал головой Никита Яснопольский.

– Все равно надо попробовать! – уверенно ответил Лешка Васильев. – Замки бывают самые разные. Бывает, что замок огромный, а ключик с копейку. Так что, у кого ключ? Катя, у тебя?

– У меня.

– Давай сюда. Я попробую.

Катя стала доставать ключ из своей сумочки и долго не могла его найти среди своих мелких вещичек.

– Ну, скоро ты там? – не утерпел Лешка.

– Сейчас, сейчас! – проворчала Катя. – Куда он подевался, этот глупый ключ? Ага, вот он!

– Постойте, ребята! – вдруг воскликнула Наташа. – Что мы такое делаем? Это ведь незаконно – пытаться открыть чужой замок! Вам не кажется, что мы совершаем преступление? Ведь, если замок откроется, то мы автоматически станем взломщиками.

Лешка в нерешительности замер с ключиком в руке и вопросительно посмотрел на Юру.

– При обычных обстоятельствах ты была бы абсолютно права, – согласился с Наташей Воронцовой Юра Цветков. – Но в данном случае нами движут исключительные мотивы. Мы получили сигнал бедствия, а вместе с ним ключ. Следовательно, неизвестный, сам настоятельно рекомендует нам воспользоваться этим ключом, чтобы спасти его. Так что данные действия ни в коем случае нельзя классифицировать, как взлом. Разве я не прав? Воронцова, как ты считаешь? У тебя еще есть аргументы против наших действий?

– Нет, ты совершенно прав, Юра, – тут же согласилась Наташа. – Алеша, открывай.

– Быстрее, брат! – зашептала Катя, которая от нетерпения начала чесать свои коленки, которые уже успела где-то разбить. – Скорее, а то кто-нибудь придет! Ой, мне страшно! А вдруг там приведения?

– Не говори глупостей! – с возмущением в голосе произнес Никита.

– А что, дом вон какой старый!

Лешка попытался сунуть ключик в замок, но у него ничего не получилось.

– Не подходит, – разочарованно сказал он. – Не та конфигурация.

– Дай я! – предложила Катя. – У меня обязательно получится.

– Да нет, я же говорю, конфигурации разные у замка и ключа.

Да, это было сильное разочарование. Ребята некоторое время стояли перед дверью, не зная, что им делать дальше.

– Так это что же получается, мы должны возвращаться домой? – с некоторым даже облегчением спросил Никита. – Неудача в самом начале расследования? Юра, почему ты молчишь? Мы уходим?

Юра стоял и думал, поэтому ничего не ответил Никите. Ребята знали, когда их друг вот так стоит и думает, что ничего вокруг не слышит, он обязательно что-нибудь придумает. Поэтому все разом притихли, чтобы не мешать и не отвлекать Цветкова от его раздумий.

Вдруг, не сказав ни слова, Юра пошел по лестнице вниз.

– Эй, Юран, ты куда? – спросил Лешка.

Юра ничего не ответил. И все пошли за ним, решив, что в этот раз великий ум Цветкова дал осечку.

Юра спустился до первого этажа и остановился около почтовых ящиков. Глянул на друзей сквозь стекла очков и принял важный вид.

– Главное в расследовании, это обращать внимание на любые мелочи и детали. Если их не замечать, то лучше этим и вовсе не заниматься. Один раз за сегодняшний день я уже пропустил важную деталь, и если бы не Катя, так бы никогда ничего и не узнал. Сейчас я тоже чуть было не совершил ту же ошибку, второй раз за один день, пройдя мимо этих почтовых ящиков и не осмотрев их. Посмотрите на ящик с цифрой двадцать. Ничего необычного в нем вы не видите?

Ребята все разом, как по команде, уставились на ящик с большой белой небрежной двадцаткой. От остальных ящиков он отличался тем, что на нем висел небольшой замочек.

– Юран, ты гений! – воскликнул Лешка и схватил замок и попытался вставить в него ключ, но не нашел скважины для ключа. – Ни фига себе, да это кодовый замок! Здесь трехзначный код. Видите, колесики с цифрами. Три колесика. Три цифры. Но как же мы узнаем код? И от чего тогда наш ключ? Ничего не понимаю.

– Ну, уж трехзначный код нам точно не угадать, – вздохнул Никита. – Хотя вариантов не так уж и много. Всего девятьсот девяносто девять. К вечеру, если повезет, справимся.

– Нам не надо ничего гадать, – спокойно ответил Юра. – Мы уже знаем код. Он есть в послании. Разве вы его забыли.

– Забыли, – сказали Наташа и Таня.

– Это вам только так кажется. Алексей, набери шестьсот тридцать семь.

– Точно! – обрадовался Лешка и начал крутить колесики. – Как все просто. Шесть, вот она, три, тоже на месте, – бормотал он. – Семерка. Где же эта несчастная семерка? Куда подевалась? А вот она. Есть!

Замок в его руках громко щелкнул и открылся. Лешка снял его с почтового ящика и открыл дверцу.

– Пусто, – сказал он.

– Пусто, – повторили ребята.

Юра подошел к ящику, провел по его дну рукой и ко всеобщему восхищению вынул желтый медный ключ и торжественно показал его друзьям.

– Никогда не верь своим глазам, – сказал он. – Ведь кроме зрения у нас есть и другие органы чувств. Если не видишь, послушай, если не слышишь, понюхай, если не чуешь, пощупай.

То, что этот ключ был от замка, никто не сомневался, и ребята бросились обратно на второй эта ж к двадцатой квартире.

– Кто будет открывать? – спросил Юра.

– Ты нашел, ты и открывай, – сказал Лешка.

– Ой, ребята, я боюсь! – Наташа от волнения даже закрыла лицо руками.

– А вот я нисколечки! – объявила Катя. – Давай, Юрка, не тяни, пока кто-нибудь не появился. Открывай этот глупый замок.

Юра вставил ключ в замок и торжественно повернул его. Замок открылся совершенно бесшумно. Цветков вынул его из ушек и открыл дверь. Перед искателями предстал темный дверной проем. В первый момент ребята увидели только черноту, но через несколько секунд разглядели тяжелые и плотные гобеленовые шторы, которые висели за дверью.

– За мной! – прошептал Юра и бесстрашно шагнул за шторы.

Лешка последовал за Юрой и увлек за собой Наташу, которую держал за руку. Вместе с ними в квартиру прошмыгнула Катя. Никита и Таня вошли последними.

Друзья оказались в совершенно темной квадратной прихожей перед двумя закрытыми дверями. Прямо у двери слева от ребят стояла железная кровать, крытая байковым одеялом. Пахло так, как всегда пахнет в очень старых домах, сыростью и пылью.

– Закройте дверь! – прошептал Юра.

Таня Иванова закрыла дверь, и их окружила полная темнота. Инстинктивно все придвинулись друг к другу и взялись за руки. Никто не решался сделать первый шаг. Некоторое время все молчали и посматривали друг на друга. Даже Катя потеряла свою обыкновенную беспечность и не лезла вперед, как всегда.

– Я иду, – наконец сказал Юра и открыл одну из дверей. В прихожую ворвался дневной свет, и все сразу облегченно вздохнули, потому что ничего страшного не случилось, и они увидели самую обыкновенную кухню. Умывальник, газовая плита, буфет, низенький холодильник и стол, накрытый яркой цветастой клеенкой.

– Судя по мебели, здесь жил пожилой человек, – потерев переносицу и поправив очки, сказал Юра. – Скорее всего, женщина.

– Почему ты так решил? – спросил Никита.

– Видна женская рука, – пояснил Юра.

– Бывают и мужчины очень аккуратными, – не согласился Никита. – У меня есть дядя Леня, знаешь какой он аккуратист. У него в квартире порядок, любая домашняя хозяйка позавидует.

– И все же, я думаю, что это женщина, – сказал Юра и кивнул на стоявшую в углу старинную прялку. – Прясть шерсть, это все же не мужское занятие. И еще я думаю, что здесь в кухне, мы вряд ли что-нибудь обнаружим. Разве что в буфете. Так что давайте, друзья мои, исследуем вторую комнату.

Они покинули кухню и отправились в другую комнату. Это был просторный зал с одним большим окном, в нем совершенно свободно помещались диван, стол, книжный шкаф, кровать, гардероб, старинная с ножным приводом швейная машинка немецкой фирмы «Зингер» и роскошный, покрытый белой вышитой по краям салфеткой комод. Этот комод буквально царил в комнате. Он стоял в центре длинной стены, над ним висела в большой золотой раме вышитая крестиком картина, изображавшая маленькую русоголовую девочку в белой беретке и красном в белый горошек платьице с рукавами фонариками. В пухленьких ручках у девочки был белый голубь, и девочка с радостной улыбкой смотрела вдаль.

– Какая прелесть! – в один голос воскликнули Наташа и Таня.

– Да, очень интересная вышивка, – согласился с ними Юра. – А комод доказывает мою версию, что здесь живет, или проживала женщина. Старая женщина.

На комоде красовались фарфоровые фигурки животных, медвежат, собачек, лебедей, тюленей здесь же стояли в рамочках старые черно-белые или блекло-цветные фотографии детей.

– И что мы будем делать? – спросил Лешка. – Начнем обыск?

– Никакого обыска! – строго сказал Юра. – На обыск у нас нет никакого ни морального, ни юридического права.

– А что же тогда? – удивилась Катя, которая очень захотела заглянуть в комод, который ее просто поразил.

– Только беглый осмотр, – сказал Юра. – И постарайтесь ничего руками не трогать. У нас есть ключ, и мы должны найти то, что им открывают.

– Вон на комоде стоит шкатулка! – сказала Наташа.

– Она без замка, – сказал Юра.

– В гардеробе есть замок! – воскликнул Никита.

– И в книжном шкафу, – добавила Наташа, которая уже высмотрела за стеклами тома Пушкина.

– Алексей, – дал команду Юра, – примеряй ключ.

Лешка сначала подошел к гардеробу, стоящему у высокой железной кровати, за которой украшал стену бархатный ковер с изображением пасущихся в лесу оленей, и без всякого ключа открыл дверь. Взору ребят предстали висящие на плечиках старые платья и пальто. В нос ударил запах нафталина и затхлости.

– Здесь даже не заперто, – заметил он и закрыл дверцу.

– Значит книжный шкаф, – сказал Юра.

И он оказался прав. Дверцы книжного шкафа были заперты, и ключ легко вошел в замочную скважину.

– Подходит! – радостно объявил Лешка и повернул его.

Замок щелкнул, и дверцы открылись.

– А вот шкаф мы осмотрим самым тщательным образом! – сказал Юра. – Но очень аккуратно. Начнем с верхней полки. Что тут у нас?

– Здесь собрание сочинений Пушкина, – тут же сказала Наташа, – в десяти томах. Огоньковское издание тысяча девятьсот восемьдесят первого года.

– Оно очень ценное? – тут же заинтересовался Никита. – Сколько стоит?

– Как тебе не стыдно, Никита? – возмутилась Наташа. – Разве Пушкина можно оценивать деньгами?

– Пушкина нельзя, – согласился Никита. – А вот его творчество очень даже можно. Он, кстати, сам говорил: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать!»

– Да, в стихотворении «Разговор с издателем», – согласилась Наташа. – Но ведь ты не собираешься продавать чужое собрание сочинений?

– Конечно нет! – воскликнул Никита. – Я просто так сказал.

– Вы сейчас оба не о том говорите, – сделал им замечание Юра. – Мы должны внимательно осмотреть все полки, все книги. Здесь должно храниться что-то ценное для нашего незнакомца. И что это такое, нам необходимо выяснить. Давайте разделимся на три бригады. Каждая будет осматривать по две полки. Вынимаем книги так, чтобы потом вернуть их в той же последовательности, как они стоят. Мы не должны оставлять после себя беспорядка. Итак, приступаем.

Друзья разделились на три команды, и каждая занялась своими книгами. Наташа и Лешка стали осматривать две верхние полки, так как они были самыми высокими во всей компании, Таня и Никита занялись средними полками, а Кате и Юре достались нижние полки.

– Я уверена, что это что-то будет на нашей полке! – уверенно заявила девочка, принимаясь за поиски.

– Почему это ты так решила? – удивился Юра.

– Так будет справедливо, – объяснила Катя. – Сам посуди. Кто разгадал две самые сложные задачи?

– Кто? – улыбнулся Цветков.

– Как кто? – в свою очередь удивилась Катя. – Мы с тобой. Кто же еще? Значит, и сейчас мы с тобой должны отыскать это что-то. К тому же именно на нижних полках стоят самые солидные книги. Я уверена, что наш таинственный незнакомец спрятал что-то именно в больших книгах, в словарях или энциклопедиях. Только вот что это будет?

– Хорошо, если действительно будет что-то, – сказал Юра, вынимая анатомический атлас человека и листая его.

– Что значит, если это «действительно будет что-то»? – удивилась Катя.

– Что-то, но не книга, – пояснил Юра. – Представь, если мы должны найти не посторонний предмет, а какую-нибудь маленькую запись, сделанную между строк в одной из книг. Или просто помеченное место прямо в тексте. Возможно такое?

– Да, такое возможно, – согласились Катя и все остальные, потому что ребята внимательно прислушивались к их разговору.

– В последнем случае нам придется пересмотреть все эти книги, пролистать каждую страницу в поисках этой записи или заметки.

– А что если мы опять найдем шифр внутри книги? – спросила Катя. – Ведь такое уже однажды было!

– Все может быть, – согласился Юра и повторил. – Все может быть.

Ребята одну за другой вынимали книги, осматривали их и ставили на место. Книги в большинстве были очень старые, пожелтевшие от времени, попадались даже издания конца девятнадцатого и начала двадцатого веков. В основном это были научные издания по физике, химии, математике, астрономии. Изредка попадались книги по истории и географии. Сильно запахло книжной пылью, Никита несколько раз чихнул, после чего заявил:

– Вот что, господа хорошие, вы как хотите, а я сейчас начну задыхаться. У меня аллергия на книжную пыль. А здесь ее тонны.

И в подтверждении своих слов, он опять громко чихнул. У мальчика на глаза навернулись слезы, и нос его покраснел.

– Никита, тебе нужен срочно свежий воздух! – воскликнула Таня. – Пошли к форточке, откроем ее, и ты подышишь.

И они пошли к форточке.

– Только будьте осторожны! – крикнул им вслед Юра. – Вас не должны заметить с улицы. Соблюдайте конспирацию.

– Ну вот, – проворчал Лешка, – мы потеряли сразу двух ценных работников. Что же теперь нам за них всю работу выполнять?

– Но ведь Никите плохо! – тут же вступилась за одноклассника Наташа. – Неужели мы должны заставлять его делать то, что вредит его здоровью?

– А чего это ты так о нем заботишься? – подозрительно поглядел на подружку Лешка. – Ему что Таньки мало?

– Не Таньки, а Тани, – поправила друга Наташа. – Зачем ты так грубо про них?

В больших серых Наташиных глазах появился немой упрек.

– Да нет, нет, – поспешил отступить Лешка. – Это я так. Я сам за них все сделаю. За обоих. Ты не переживай. Если хочешь, можешь и ты к форточке пойти подышать.

– Как интересно! – воскликнула в этот момент Катя. – Всегда хотела узнать, как появляются на свет дети. И вот здесь все есть, даже цветные картинки.

– Это что ты такое смотришь? – всполошился Лешка. – Боже мой! «Учебник по акушерству»! Сейчас же закрой его. Эта литература не для детей!

– Я же должна все здесь осмотреть! – тут же парировала Катя, продолжая листать книгу.

Лешка все же отнял у сестренки книгу.

– Я сам ее изучу! – сказал он.

– Так нечестно! – завопила Катя. – Ты мальчик. А там тетеньки!

– Я, может буду врачом, – сказал Лешка, который иногда и впрямь подумывал о поступлении на медицинский факультет. – А твою несформировавшуюся детскую психику эти изображения могут травмировать. Так что не спорь.

– Тогда я буду смотреть анатомический справочник, – сказала Катя.

– Я его уже смотрел! – тут же охладил ее пыл Юра.

– Тогда вот этот справочник кожных заболеваний. Ура! Кажется, я уже поняла, кто живет в этой квартире. Это врач. Видите, сколько медицинской литературы?

– Гениально! – похвалил Катю Юра и протянул ей руку. Они обменялись рукопожатием. – Вы делаете успехи, госпожа Катя.

– Ага, я такая! А это что за тетрадь? – девочка вытащила толстую общую тетрадь в черном коленкоровом переплете и стала ее листать. – Какие-то примеры. Упражнения. Рисунки. Непонятные. Юра, что это такое?

Юра взял у девочки тетрадь и принялся ее просматривать. Сначала он листал ее так, как обычно листают неинтересную книжку, затем его глаза вдруг загорелись, и Юра воскликнул:

– Гениально! Кто бы мог подумать? Ведь это действительно так!

И снова уткнулся в тетрадь, уже ни на кого не обращая внимания.

– Приехали, – сказал Лешка, заглядывая через Юрино плечо в тетрадь.

– Куда? – не поняла его Катя.

– Не знаю, – пожал плечами Васильев. – Но только если ему попались всякие научные штучки, то его от них и шоколадом не оторвешь. Придется нам с тобой без него разбираться. А книг тут еще целая куча.

– Гениально! – опять пробормотал Юра. – Уму не постижимо.

– Эй, Юра, – бесцеремонно затрясла его за плечо Катя, – не отвлекайся!

– Погоди, Катюша, не мешай! – отмахнулся от нее Юра. – Тут такое, такое!

– Да что там, в конце-то концов, такое? – Катя даже ногой топнула от досады.

И тут Юра пришел в себя и вспомнил, что он здесь в неизвестной квартире и со своими одноклассниками делает. Он обвел друзей странным взглядом, а потом поднял вверх указательный палец и сказал:

– Есть!

– Что есть? – удивился Лешка.

– Нашел! – сказал Юра. – Нашел то, что мы искали. Знаете, что я держу в руках?

– Старую тетрадь, – сказала Катя, и вдруг глаза у нее загорелись огнем. – Там что-то написано? Что-то очень важное?

– Да! – кивнул Юра. – Суперважное!

– Это клад? – обрадовалась девочка и даже захлопала в ладоши.

– Да.

Тут к Юре подбежали и все остальные. До них дошло, что происходит что-то важное. Даже Никита забыл про свою аллергию. Ее у него словно рукой сняло. Не чихает, и даже нос не красный.

– Что за клад такой? – спросил он. – Золото, бриллианты?

– Нет, конечно, – Юра, протер вдруг вспотевшие очки, – это клад для науки. Знаете, что я держу в руках?

– Старую тетрадь, – повторила Катя. – С записями всякими и примерами по математике. Я у Лешки в тетради такие видела.

– Это записки великого ученого! – заявил Юра. – Мне пока еще многое здесь не ясно, но одно я понял точно. Неизвестный математик прошлого хранил в этой тетрадке свои великие открытия и изобретения, которые не потеряли актуальности даже сегодня.

– Юра, я тебя не совсем понимаю, – сказала Наташа. – Что значит математик из прошлого?

– Видишь ли, Наташенька, – Юра заговорил с одноклассницей так, как разговаривают с маленькими глупыми детьми, – владелец этих записей датировал их. И последняя дата – декабрь тысяча девятьсот восемнадцатого года и даже место указано. Петроград.

– Это что за город такой? – удивилась Катя.

– Так стали называть Петербург после того, как началась Первая мировая война, – объяснил Юра.

– Ага, так это историческая реликвия? – обрадовалась Наташа.

– И это тоже, – Юра махнул рукой, – но главным образом, здесь находятся, по крайней мере, три великих математических открытия и два изобретения на их основе. Это так важно, так важно!

– Что за открытия? – спросил Никита.

– Здесь идет дальнейшая разработка теории множественных уравнений, что самым удивительным образом дополняет и финализирует весь мир современной цифры и цифровых технологий. В общем, вам это неинтересно, как я погляжу.

– Ага, – честно согласилась Катя, – бред какой-то! А я то думала, что-то действительно нужное и интересное.

– Эх, Катя, если бы ты знала, как долго современные ученые бьются над решением этих проблем, миллионы компьютеров решают эти задачи и не могут решить, целые институты работают, а здесь вот они ответы на них…

– Ну, вот и будет им чудный подарок, – досадливо заметила Катя. – А мы тут при чем?

– Погоди, погоди, – заговорил Никита, – Катя еще совсем малышка, многого не понимает…

– Это кто тут малышка? – рассердилась Катя. – Уж не я ли?

Никита даже не взглянул в ее сторону.

– Тут ведь попахивает Нобелевской премией, не так ли Цветков?

– Ну не знаю, – протянул Юра. – Я ведь все-таки рассуждаю с точки зрения школьника. Много надо уточнить, перепроверить.

– Ты не простой школьник! – воскликнул Никита. – Ты победитель олимпиад и сам будущий великий математик!

Юре было очень приятно слышать такие слова.

– И все же не нужно меня переоценивать, – сказал он.

– Послушайте, ребята, – вдруг заговорила Таня Иванова, – это все конечно интересно, но мы должны дальше искать то, за чем сюда пришли.

Юра с изумлением посмотрел на нее, а потом хлопнул себя по колену:

– Верно! Мы несколько отвлеклись от нашей задачи. Мы ведь здесь для чего? Нас послал некто, кто взывал о помощи. И этот некто дал нам ключ, чтобы мы отперли дверцу шкафа и забрали что-то. И это «что-то», я уверен, в моих руках.

– Ты хочешь сказать, что эта тетрадка и есть то, что мы искали? – удивился Лешка.

– Я уверен на девяносто девять процентов, что да, – уверенно сказал Юра. – Давайте, поставим все книги на место и обсудим, что делать дальше.

Ребята быстро убрали все книги, затем уселись на диван, а Юра сел перед ними на стул. Найденная тетрадь была у него в руках.

– Я думаю, что, найдя эту тетрадь, мы не только приблизились к отгадке нашей тайны, но у нас появились новые вопросы. Согласны?

Друзья неуверенно кивнули.

– Что за вопросы? – спросил Юра.

– Кому принадлежит эта тетрадь? – сказала Наташа Воронцова. – Кто, тот гениальный ученый, который сделал все эти, как ты Юра утверждаешь, великие открытия?

– Это первый вопрос, – согласился Цветков.

– А разве тот, чье послание пришло с голубем, не он? – удивился Лешка.

– Конечно нет, – покачал головой Юра. – Последняя запись была сделана девяносто лет назад взрослым человеком.

– Тогда кто он, тот, кто послал голубя? – спросил Лешка.

– А вот это вопрос номер два, – сказал Юра, – вернее, сейчас этот вопрос для нас номер один, потому что именно он подал сигнал бедствия и взывает о помощи. Кто он, этот незнакомец?

– Или это она? – задумчиво произнесла Таня. – Наверно это хозяйка этой квартиры.

– Почему ты так думаешь? – спросил Юра.

Таня пожала плечами:

– Вряд ли бы мужчина сделал бы свое послание в виде вышивки.

– Необязательно, – не согласился Юра. – Скажу больше, вышивка на шелке дело рук мужчины. Уж слишком неумело шито. К тому же, я ни разу в жизни не видел женщину, которая бы знала азбуку Морзе. Это либо моряк, либо радист. И он каким-то образом связан с этой квартирой и книжным шкафом. Вот его мы и должны найти.

– Но где мы будем его искать? – воскликнули ребята.

– А это вопрос номер три. И ответа на него я пока не вижу. Теперь предлагаю мозговой штурм. Итак, ваши предложения?

Таня, как в школе подняла руку.

– Говори, Иванова, – разрешил Юра.

– Я думаю, что, прежде всего мы должны выяснить, чья это квартира, кто в ней проживает, и почему она в данный момент пустует. Ведь видно, что в ней уже давно никто не живет.

– Молодец, Таня, – похвалил Цветков. – Именно это мы и должны сделать в первую очередь.

– Да, но каким образом мы все это выясним? – спросил Лешка. – Пойдем в адресный стол?

– Если потребуется, то пойдем в адресный стол, – согласился Юра. – Но сначала используем самый простой и верный способ.

– Это какой же? – удивился Лешка.

– Опросим соседей, – пояснил Юра, – они всегда и все обо всех на свете знают. Тем более в таких вот старых домах.

– Это точно! – подтвердил Лешка. – У моей у тетки такие прикольные соседи, они все знают даже про меня, хотя я там никогда не жил, только в гости приходил пару раз. Они даже знают, что я в садике падал с кровати во время тихого часа?

– Ты в садике падал с кровати во время тихого часа? – одновременно воскликнули Наташа и Никита.

Лешка сразу смутился и очень пожалел о том, что сказал.

– Да нет, это я так, к примеру, – забормотал он.

Тут Катя заулыбалась и противным голосом произнесла:

– Это еще что! Вы еще не все знаете. Он до тринадцати лет вообще…

Договорить она не успела, потому что Лешка схватил сестру и просто зажал ей рот ладонью, которую девочку тут же укусила.

– Ай, что ты делаешь? – закричал Лешка. – И замолчи, иначе я тоже начну рассказывать о твоих детских тайнах и секретах.

– Что до тринадцати лет? – с великим интересом спросил Никита.

– Ничего, – тут же ответила Катя, вспомнив, что старший брат может многое рассказать о том, что она делала в раннем детстве. – Я просто пошутила.

Никита был разочарован. Он очень любил чужие секреты.

– Раз уж начала говорить, то надо досказывать. А то, как-то нехорошо получается. Заинтриговала и на попятную. Так нечестно.

Но Катя молчала, словно воды в рот набрала.

– Никита, не приставай к ней, – вступилась за нее Наташа.

Юра поспешил отвлечь друзей от посторонних разговоров:

– Значит, сейчас мы покидаем эту квартиру, и спросим у соседей, кто ее владелец, и где он, – скомандовал он.

– А тетрадь ты возьмешь с собой, или оставишь здесь? – спросила Юру Наташа.

– Это вопрос номер четыре, – Цветков задумчиво почесал переносицу. – Взять с собой, значит украсть. Оставить тут, значит… Внутренний голос говорит мне, что мы должны взять тетрадь с собой. Ведь, получается, что таинственный незнакомец как бы сам вручил ее нам. Мы должны сберечь ее и вернуть людям. Восстановить имя великого ученого и изобретателя. Может это наш местный Циолковский? А что скажет народ? Может, проголосуем? Это будет демократично и современно. Кто за то, чтобы оставить тетрадь здесь?

Никто не поднял руку.

– А кто за то, чтобы взять ее с собой?

Все кроме Никиты подняли вверх руки.

– А ты чего? – спросил его Лешка.

– А я воздержался.

– Большинством голосов решено взять на себя коллективную ответственность за эту тетрадь, – обрадовался Юра и спрятал тетрадь за пазуху. – А теперь уходим.

Ребята вышли в коридор, закрыли двери комнат и столпились у выхода, прислушиваясь, нет ли кого снаружи. Там было тихо, и они отворили дверь, при чем та предательски громко и противно заскрипела, так что у ребят замерли сердца. Но все обошлось. Лешка затворил дверь, повесил и закрыл замок.

И как только он это сделал, в квартире напротив послышались шаги, затем открылась дверь, и из нее показалась немолодая женщина с сумкой в руках. Увидев ребят, она остановилась и окинула всю компанию настороженным взглядом.

– Что это вы тут делаете? – сердито спросила она. – Что-то вы мне незнакомы. Кто вы такие?

Юра Цветков тут же вышел вперед. Никто не мог общаться со взрослыми так, как он.

– Здравствуйте! – очень вежливо и отчетливо поздоровался Юра.

– Здрасте, – женщина тут же растерялась. Видимо она не привыкла к такому обращению.

– Разрешите представиться. Меня зовут Юрий Цветков. А это мои одноклассники. Мы все из второй городской гимназии. А вас как зовут?

– Марфа Васильевна я.

– Очень приятно. Какое красивое и редкое у вас имя.

Женщина зарделась от удовольствия, а Юра продолжал:

– У нас научно-проектная группа. Видите ли, мы сейчас работаем над проектом «Старые улицы нашего города, их названия и история». В ходе проектной деятельности мы обходим старые дома и опрашиваем тех жильцов, которые живут здесь долго, и узнаем у них о прошлом нашего города. Как была построена та или иная улица, кто на ней проживал. Почему ее так назвали и тому подобное.

– А, вон что! – обрадовалась Марфа Васильевна. – Я тут лет двадцать пять живу. Из деревни мы приехали. На комбинат. Как его построили, так мы и переехали с мужем. Потом дети пошли… Сейчас уж и они взрослые.

– У нас есть сведения, что женщина из двадцатой квартиры проживает здесь очень давно. К великому нашему сожалению мы ее не застали. Вы нам про нее не расскажете?

– Это Анна Мартыновна то? Баба Нюра? Точно! Она тут, с того самого дня, как только дом построили. Сразу после войны. Среди первых жильцов она одна и осталась здесь. Точно! Только нет ее.

– Умерла? – ахнули Наташа и Таня.

– Нет. Ее сын забрал. Старая баба Нюра, одна уже жить не может. Вот он ее к себе и увез.

– Вот ведь какая неудача, – Юра сделал вид, что очень расстроен. Его примеру тут же последовали все остальные. – И вы, конечно же, не знаете адрес ее нынешнего местожительства?

– Как это не знаю? – возмутилась Марфа Васильевна. – Очень даже знаю.

– И вы нам его скажете?

– Конечно, скажу. Отчего не сказать? Улица Гагарина, ой, а вот дом не помню. И квартиру не помню. Да и зачем мне помнить? Я ведь к ним в гости не хожу.

– А если что-то произойдет с квартирой? – удивился Юра. – Как вы сообщите ее хозяйке? Неужели с ней никакой связи у вас нет?

– Как это нет? Конечно, есть! По телефону ей позвоню.

– Так у вас есть номер телефона? – недоверчиво спросил Юра.

– Есть.

– Но вы его наверняка не помните?

– Еще как помню. Наизусть знаю. Он легкий. Три шестерки, три пятерки. Вот и весь номер.

– Действительно легкий номер. А если мы по этому телефону позвоним, как вы думаете, согласится Анна Мартыновна с нами встретиться, чтобы побеседовать и ответить на наши вопросы?

– Согласится. Отчего же не согласится? Она очень даже любит беседовать.

– Ну, может, она по старости лет плохо соображает? – развел руками Юра.

– Это баба Нюра-то? Еще как соображает! И память у ней, лучше чем моя, хоть и девяносто с лишним лет старушке. Только вот слышит она плохо, это да. Но тут уж вам Женька поможет.

– Что за Женька? Кто такой? – тут же насторожился Юра.

– Так сын ее. Евгений.

Во время этого разговора Марфа Васильевна, не спеша, спускалась по лестнице. Ступенька за ступенькой. Ребята во главе с Юрой, следовали за ней и внимательно слушали. Как раз на последней фразе, они вышли из подъезда и из прохлады деревянного дома вновь оказались на изнуряющей жаре и ярком свете. Солнце сразу начало резать глаза, и стало тяжело дышать. Но Юра Цветков словно и не замечал всего этого.

– А Евгений, сын Анны Мартыновны, он, получается, тоже в этом доме и на этой улице, прожил много лет?

– Женька? Да лет пятьдесят, не меньше. Так он и родился здесь.

– Тогда он нам тоже сможет помочь?

– Это вряд ли!

– Почему?

– Не серьезный он человек, Евгений.

– Объясните! Как это может взрослый, даже пожилой мужчина быть несерьезным человеком? – опять сделав вид, что удивлен, продолжал Юра.

– Так разве можно назвать серьезным человеком того, кто в шестьдесят лет с голубями, словно какой-нибудь мальчишка сорванец, возится?

Услышав про голубей, ребята многозначительно переглянулись друг с другом.

– С голубями? – быстро спросил Лешка. – Он что, голубей разводит?

– То-то и оно, что разводит. У него и голубятня есть. Раньше все здесь, вон на этих сараях голубей гонял, а как переехал, так голубятню с собой забрал, и люди сказывают, до сих пор гоняет. Залезет на крышу и ну свистеть на всю округу.

– Так это же у человека хобби! – не выдержала Наташа. – Увлечение. Что тут плохого? Сразу человека несерьезным обзывать?

– Вот именно! – тут же поддакнула Катя.

– Если бы только голуби! – махнула рукой Марфа Васильевна.

– А что еще? – тут же спросил Юра. – Что может быть такого, чтобы так про человека наговаривать?

– А то, что в молодости его из института выгнали, вот что! – с горечью всплеснула руками женщина.

– За что? – как-то по взрослому ахнул Юра.

– То ли за драку, то ли еще за что-то. Ах, да, кажется он музыку запрещенную слушал. Рок-н-ролл, «Битлз» всякие. Тогда ведь это запрещено было, а он не только слушал, но и танцевал под нее. Вот его сначала из комсомола, а потом из института. Так он потом и не доучился. Работать тоже толком не работал. Все голубей гонял по крышам. Голубятник. Ой, что это я с вами тут заболталась, а ведь мне в аптеку надо и к врачу на прием.

И она убежала, оставив оторопевших ребят во дворе старого дома. И в эту самую минуту во двор въехал одетый во все черное мотоциклист невысокого роста. Он остановился у другого подъезда, заглушил двигатель и, не сняв шлем, стал смотреть на ребят. Лица его за ним было не разглядеть. Но друзья, увлеченные своим делом, не обратили внимания и даже не стали тише разговаривать.

Глава 4 СЫЩИК ВОРОНЦОВА

– Вот это да! – громко возмущался Никита. – Выгнали из института за то, что слушал рок-н-ролл и «Битлз». Это, в какие же древние времена происходило? Я сейчас все это на сцене играю перед публикой, аплодисменты и почет получаю.

– Да уж, действительно, история! – сказала Наташа. – Были же такие мрачные времена в истории нашей страны. Просто не верится.

Только Лешка Васильев не думал о мрачных исторических временах. Его мучил совсем другой вопрос.

– Юра, ты слышал про голубей? – схватил он за руку Цветкова. – Мы напали на след. Это значит, его голубь к нам и попал.

– Ты прав, – согласился Юра. – Вряд ли это простое совпадение. И мы должны срочно добраться до его квартиры и найти его. Хотя, боюсь, что дома его нет.

– А где же он? – хором спросили Таня и Катя и удивлено поглядели друг на друга.

– Если бы он был дома, то не слал бы голубя с запиской сам себе. Сдается мне, что он и есть тот самый человек, который послал сигнал бедствия. И мы его получили, значит нам его и спасать. Но прежде чем спасать, мы должны его найти.

– А как мы это сделаем? – спросила Таня. – Ведь Марфа Васильевна так адрес и не вспомнила.

– Зато она хорошо помнит телефон, – ответил Юра. – А зная телефон, очень легко найти адрес. Сейчас мы вернемся ко мне, у меня в компьютере есть телефонный справочник с адресами абонентов. Так что стоит нам набрать номер телефона, как мы тут же узнаем адрес.

– Здорово! – восхитились Таня и Наташа.

– Да, но пока мы доберемся до дома, столько времени потеряем, – тут же мрачно заметил Никита.

– Это точно, – усмехнулся Лешка. – И так бы обязательно случилось, если бы меня не было с вами. Я сейчас узнаю адрес в течение нескольких минут.

Катя посмотрела на брата с восхищением:

– Как ты это сделаешь?

– Легко! Просто позвоню одному приятелю, у которого есть в компьютере точно такой же телефонный справочник, и попрошу узнать для меня адрес.

Теперь на Лешку посмотрела с восхищением и Наташа Воронцова. А глядя на нее, восхитилась и Таня.

Лешка достал мобильник, набрал номер, затем стал разговаривать с каким-то Степаном и попросил его узнать адрес абонента с номером три шестерки, три пятерки.

– Сейчас узнает, – сказал он, убирая мобильный телефон. – Не успеем мы дойти до остановки, как адрес уже будет у нас в кармане.

Так оно и оказалось. Через минуту неизвестный Степан позвонил Васильеву и назвал адрес.

– Улица Гагарина, – сообщил Лешка Юре, который тут же записал все в блокнот, – дом десять, квартира пятнадцать.

– Отлично! – сказал Юра, убирая блокнот. – Очень оперативно сработано. Молодец, Алексей!

Остальные тоже посмотрели на Лешку с одобрением.

– Так, теперь давайте, обсудим план действий, – сказал Юра.

– А чего тут обсуждать? – удивился Лешка. – Сейчас идем по этому адресу и ищем этого самого голубятника Евгения. Если его не находим, то разговариваем с его старой матерью. А дальше начинаем его поиски. Находим, спасаем. Вот и все дела.

– Примерно так и будем действовать, – согласился Юра. – Но введем в поиски некоторое разнообразие.

Ребята были удивлены.

– Что это значит? – спросил Лешка.

– Это значит, что мы разделимся на оперативно-поисковые группы, каждая из которых будет выполнять свою задачу.

– А всем вместе нельзя? – испуганно спросил Никита. Он не очень-то хотел отделяться от коллектива и действовать в малой группе.

– Анна Мартыновна женщина очень старая, – объяснил Цветков, – она может испугаться, если мы такой толпой вдруг завалим к ней и начнем приставать с расспросами о сыне. Так что будет лучше, если к ней пойдут только Наташа и Таня и поговорят с ней по-женски, культурно, интеллигентно.

– А что будут делать остальные? – спросил Лешка. – Ждать около дома?

– Ни в коем случае! Мы не можем так нерационально расходовать данное нам время. Мы идем ко мне домой, и вы с Никитой продолжаете готовиться к экзамену по геометрии.

– А ты, что будешь делать ты?

– Я буду изучать найденную нами тетрадь, – с этими словами Юра вынул тетрадь из-за пазухи и быстро ее пролистал. Видно было, что ему не терпится ею заняться.

– Все будут что-то делать? – возмутилась Катя. – Все кроме меня! А что буду делать я? Можно я с девочками пойду к старушке?

– Тебе поручается самая важная задача, – спокойно ответил Юра. – Даже две.

У девочки тут же загорелись глаза:

– Какие?

– Ты будешь хранить эту тетрадь в своей сумочке, это раз, и ты также будешь следить за братом и контролировать, как он занимается, и главное, не давать ему отвлекаться. Это очень трудная задача. Справишься?

Катя сразу встала по стойке «смирно», как ее учили в туристическом кружке.

– Все сделаю! – отрапортовала она и гордо посмотрела на брата. – Я не дам им отвлекаться и тетрадь буду хранить, как зеницу ока.

С этими словами счастливая Катя положила тетрадь в свою сумочку, туда, где у нее лежали диски с мультфильмами.

– Все согласны? – спросил Юра.

– Конечно, согласны! – радостно отозвались Наташа и Таня. – Великолепный план!

А Никита и Лешка лишь вздохнули.

– Только, Юра, объясни нам, пожалуйста, что мы должны делать, – попросила Таня. – Мы ведь не такие умные, как ты.

– Ваша задача, по вышеуказанному адресу найти Анну Мартыновну или ее сына. Скорее всего, сына вы не найдете, потому что он явно не дома. Но если вдруг, вопреки нашим предположениям, он окажется дома, узнайте, не ждет ли он голубя с почтой. Если выяснится, что ждет, тогда направляйте его ко мне. Но этот вариант маловероятен. Скорее всего вам придется говорить с его матерью. Внимательно слушайте все, что она вам расскажет. Историю про голубя ей не рассказывайте. Человек старый, может напугаться. Придерживайтесь нашей версии про проектную деятельность, и постарайтесь разузнать побольше о Евгении, его окружении, а главное, вскользь, попробуйте выяснить, не было ли в их семье математиков.

– Ясно, – сказала Наташа. – Мы все сделаем.

– Все выполним, – подтвердила Таня.

Девочки были очень довольны, что именно им выпала такая важная миссия.

Так что дружная компания разделилась на две группы, каждая из которых прямо со двора отправилась по своим делам. И никто ребят не видел, как внимательно им вслед смотрит мотоциклист. А как только шестеро сыщиков скрылись за углом дома, он соскочил с мотоцикла и бросился в тот самый подъезда, из которого они вышли.

загадочного происшествия.

До улицы Гагарина Таня и Наташа добрались без происшествий. Ничего интересного с ними не произошло, если не считать того, что, выйдя из троллейбуса, на котором они добирались, они выпили по стакану кваса и купили себе по порции пломбира. Поедая мороженое, они прошли от остановки сотню метров, как Таня воскликнула:

– А вон тот дом, который нам нужен! Номер десять.

Девочки ускорили шаг, и через несколько минут вошли во двор десятого дома. Это были самая обыкновенная панельная пятиэтажка и самый обыкновенный двор. Очень зеленый, с детской площадкой и неизменными припаркованными автомобилями.

– Смотри, – тут же сказала Наташа, указывая на небольшой серебристый гараж, стоявший в глубине двора среди высоких раскидистых рябин. – Это же голубятня. Наверняка она принадлежит нашему Евгению. И голуби там тоже есть. Белые!

– Какая квартира нам нужна? – спросила Таня, заглядывая в блокнот, который ей вручил Юра Цветков. – Пятнадцатая. Это в первом подъезде.

Девочки зашли в первый подъезд, поднялись на пятый этаж и некоторое время стояли и глядели друг на друга. Не так-то просто, начать общение с совершенно незнакомым человеком. Потом Таня глубоко вздохнула и позвонила в дверь пятнадцатой квартиры. Ответа никакого не было. Тогда Таня позвонила еще раз и звонила до тех пор, пока наконец за дверью не послышались тяжелые шаркающие шаги. Таня сразу же перестала звонить.

Дверь открылась, и в ней показалась сгорбленная старушка. Очень старая и очень печальная. В глазах у нее были боль и слезы. Девочкам тут же стало очень не по себе.

– Вы кто? – спросила женщина.

Таня сразу же стушевалась, тогда вперед вышла Наташа и громко и внятно, потому что со старыми людьми так и надо разговаривать, спросила:

– Вы Анна Мартыновна?

– Да, это я.

– Мы из второй гимназии, – сказала Наташа, стараясь подражать Юре Цветкову, – меня зовут Наташа. Мы к вам по делу. У нас проект по старым улицам города. Нам нужно…

– Ой, как хорошо, что кто-то пришел! – перебив ее, воскликнула Анна Мартыновна. – А то одни наши соседи на юг уехали, другие ремонт затеяли, да и переселились в другую квартиру, в эту теперь ни ногой, вниз спускаться я боюсь и никого найти не могу. А у меня такое горе! Такое горе! Проходите, деточки.

И она пропустила Наташу и Таню в квартиру.

– Ох, у меня такое горе! Такое горе! – восклицала старая женщина. – Может, вы мне поможете?

– Что у вас произошло? – тут же, забыв про всякую проектную деятельность, спросили Наташа и Таня. – Мы вам поможем, бабушка!

– Помогите! Помогите!

– Расскажите, что случилось?

– Сын у меня пропал. Уже третий день не приходит. А я тут вся извелась! Прямо места себе не нахожу.

– А вы в милицию не звонили? – спросила Наташа.

– Так я же не могу позвонить. Там кнопки, я их не вижу, зрение у меня плохое уже, и пальцем в них не попадаю. Руки у меня дрожат. Помогите, мне деточки! Ради Бога!

И старушка заплакала.

– Да-да, конечно, мы вам поможем! – тут же сказала Наташа. – Где у вас тут телефон?

– Вон, на кухне на столе стоит. Проходите.

Наташа и Таня в сопровождении Анны Мартыновны прошли на кухню. Здесь на подоконнике стоял белый телефонный аппарат.

– Может, сначала Юре позвоним и посоветуемся с ним? – спросила Таня Наташу.

– Нет, – ответила та, – сначала позвоним в милицию, это успокоит бабушку, а потом уже Юре и спросим, что нам делать дальше. Как ваша фамилия, бабушка?

– Иванова я, – ответила Анна Мартыновна.

– А как зовут вашего сына?

– Евгений Сергеевич. Тоже Иванов.

И Наташа набрала ноль-два.

– Алло, это милиция? – спросила Наташа. – Я говорю из пятнадцатой квартиры, дом десять по улице Гагарина. Я нахожусь в квартире у Ивановой Анной Мартыновны. Она очень старая и сама позвонить не может. Она говорит, что у нее пропал сын. Евгений Иванов. Что? – Наташа посмотрела на Таню и старушку. – Говорят, что сейчас соединят с участковым. Алло! Здравствуйте! – И Наташа повторила все то же самое, что говорила только что. Затем она некоторое время слушала, и глаза у нее стали растерянные. – Но она плачет.

И положила трубку.

– Странный участковый, – сказала она. – Говорит, что Евгений Иванов постоянно пропадает из дома, а потом возвращается, и волноваться нечего. Это правда, Анна Мартыновна? Ваш сын часто уходит надолго?

После звонка в милицию старуха как-то сразу успокоилась и перестала плакать.

– Бывает, бывает, – согласилась она. – Шалопай, он великий, сынок мой Женечка.

– Так что же вы тогда плачете?

– А как же мне не плакать? Я ведь мать. Переживаю. И хлеба в доме нет ни крошки, ни молока, ни яиц. Я уже с утра ничего не ела. Думаете, легко?

– Давайте мы вам в магазин сходим и все что надо принесем! – тут же вмешалась в разговор Таня. Как только она поняла, что кто-то нуждается в ее заботе, сразу же оживилась, и с нее сошел весь испуг.

– Ой, сходите, милые! Сходите! – обрадовалась Анна Мартыновна. – Вот я вам сейчас денег дам. У меня на столе они лежат. Возьмите, сколько нужно сами.

– Наташа, ты давай, разговаривай, – сказала Таня, – узнай, что надо, а я в магазин.

И Таня, взяв деньги и большую старомодную сумку для продуктов, убежала. Наташа осталась одна. Она задумалась, какой бы вопрос задать. И растерялась, потому что совершенно не знала, что спрашивать.

– И почему Юра не пошел с нами? – вздохнула она.

Но тут старушка заговорила сама:

– Три дня одна сижу, как пес в конуре. Сердце за сына изболелось.

– Он обязательно вернется, – Наташа стала успокаивать женщину. – Вы мне лучше про него что-нибудь расскажите.

– А что рассказывать? – вздохнула Анна Мартыновна. – Рассказывать нечего. Последний он у меня из детей остался. Последний из пяти. Остальных уже всех бог прибрал. Неужели и пятого он у меня тоже забрал?

И она снова начала плакать и причитать. У девочки сердце сжалось от жалости.

– Не плачьте так, Анна Мартыновна. А хотите мы вам его сами разыщем без милиции? У меня одноклассник есть, его зовут Юра. Юра Цветков, он такой умный, такой умный, прямо настоящий сыщик. Он вашего сына в один миг разыщет.

– Ой, деточки, поищите, поищите его, – обрадовалась старушка. – А то ведь я одна без него пропаду. Что я одна сделать смогу?

– Скажите, когда вы видели его в последний раз, – попросила Наташа. – Какой это был день? Что в тот день происходило?

Женщина задумалась, стала что-то высчитывать на пальцах и шептать губами, потом ответила:

– Да день, как день. Я и не помню. Какой день? Может вторник, а может среда. А сегодня, у нас какой день?

– Вторник.

– А может, тогда и в субботу это было. После обеда он ушел. Мы поели суп с грибами, Женя сам его сварил, он у меня очень хорошо готовит, вкусно. Поел, побрился и ушел. Я как раз телевизор смотрела, там оперу показывали мою любимую «Кармен».

– Вот видите, как вы все хорошо помните, – обрадовалась Наташа и чиркнула для себя в блокноте: «Ушел после обеда, опера «Кармен». – А правда, что ваш сын голубей разводит?

– Разводит. Еще как разводит. Это правда! Как ему десять лет исполнилось, так он и разводит. Пятьдесят лет уже. Очень он голубей любит. У него лучшая голубятня в городе. Да что там говорить, к нему из самой Москвы любители голубей приезжают за советом. Он ведь и на голубиных выставках с ними побеждает и на соревнованиях разных.

– А разве такие бывают? – удивилась Наташа.

– Кто его знает, – покачала головой Анна Мартыновна. – Может и правда, а может, и нет. Я ведь сама на них никогда и не ходила. Мне Женя все рассказывал. А он и нафантазировать мог. Где же он теперь, голубчик мой, голубок мой сизокрылый?

Боясь, что старушка опять начнет плакать, Наташа поспешила задать следующий вопрос:

– А с кем он общался, перед тем как уйти? Кто-нибудь к нему приходил? Вообще есть у него друзья или враги?

– Есть у него враги! – оживилась Анна Мартыновна. – Есть! Колька Сорокин его главный враг.

– Кто такой? – спросила Наташа, и опять чиркнула в блокноте.

– Тоже голубятник, – усмехнулась старушка. – Они все время из-за голубей ссорятся. Все спорят, у кого из них голуби породистее.

– Этот Коля Сорокин, он очень злой человек?

– Колька? Да ты что? Мухи не обидит!

– Какой же это враг? – удивилась Наташа. – Враги они все злые и жестокие. Про кого можете еще рассказать?

– Э-э-э, милая, да если я про всех буду рассказывать, нам недели не хватит.

– А перед уходом Женя, то есть Евгений Сергеевич, сказал, куда идет?

– Нет. Ничего не сказал.

– А он никогда не говорит, куда уходит?

– По-разному бывает. Бывает, скажет, а бывает, нет. Если к голубям идет, тогда не говорит, а если куда в другое место, то может и сказать.

– А в тот день он к голубям пошел?

– Нет, к голубям, милая, он по утрам ходит и по вечерам. Два раза в день. Покормить, напоить. Нет, не к голубям. Точно не к голубям. Шляпу одел. К голубям он никогда шляпу не надевает.

Наташа вдруг решилась задать вопрос, который у нее возник уже давно, но как-то неловко было спрашивать.

– А правда, что вашего сына из института выгнали в молодости?

Этот вопрос очень удивил Анну Мартыновну. Она сразу насупилась и подозрительно поглядела на Наташу:

– А ты откуда такое знаешь? Об этом мало кто знает?

И Наташе пришлось долго и подробно рассказывать старушке о проектной деятельности, об исторических улицах города, про ее старый дом и соседку, которая их сюда направила. К концу разговора вернулась Таня Иванова с продуктами.

– Все купила, все в порядке! – объявила она. – Сейчас, бабушка я вам, кушать приготовлю. Вы что хотите, макароны или картошку?

– Макароны, – обрадовалась Анна Мартыновна. – Только ты шибко их не соли, а вот масла не жалей. И чаю мне погрей. А то ведь я сама даже огня зажечь не могу. Руки трясутся, спичку не держат.

– Так вы расскажите про сына, – напомнила ей Наташа. – Это очень важно.

– Чего там важного? – Анна Мартыновна покачала головой. – Так давно это было. Лет сорок назад. Вот ведь Марфа болтушка! Несет, как помелом метет. Язык без костей. Первому встречному такие тайны семейные выдает.

– Он что действительно слушал запрещенную музыку «Битлз»?

– Да уж, – согласилась старушка, – времена тогда были неспокойные. Много чего нельзя было делать. Книги читать, музыку слушать, песни петь. Ох и времена!

– Значит, он все-таки слушал «Битлз»? – обрадовалась Наташа.

– Не помню я, чего он там слушал. А только его один профессор невзлюбил за что-то. Так невзлюбил, что просто проходу моему Женьке не давал. Не ставил зачеты и все тут. А без зачетов, милочка моя, к экзаменам в университете не допускают.

– А что у него что-то не получалось? – посочувствовала Наташа.

– Да ты что? – возмутилась Анна Мартыновна. – Он у меня, знаешь, какой умный! Чтобы у него что-то не получалось? Он на всем курсе у меня самый умный был. Такие задачки решал, что преподаватели только диву давались? Вот так вот!

– А почему же его тогда отчислили?

– А все профессор тот злодейский, чтобы ни дна ему, ни покрышки! Он подсмотрел, как мой сыночек на танцы бегает в соседский двор на квартиру к дружку. А танцы те запрещенные были.

– Рок-н-ролл, да?

– Наверно. Иностранным словом танец тот назывался. Вроде кадрили, а сейчас его по телевизору негры пляшут и наши парни тоже. А тогда комсомольцам плясать их запрещено было. А Женя запрет, получается, нарушил. Дружки его однокурсники подсмотрели и профессору рассказали, а профессор тот молодой был очень, только в партию вступил и у комсомольцев как бы главным был. Вот такая история с моим сыночком приключилась. Слушал не те песни, плясал не те пляски, за это его сначала из комсомола исключили, а потом из института выгнали.

Закончив рассказ, Анна Мартыновна, смахнула слезу и глубоко вздохнула. Потрясенная Наташа молчала. Она очень сильно разволновалась и очень сочувствовала старушке и ее сыну.

– А ведь какой умный был! – продолжала сокрушаться женщина. – Какой умный! Весь в своего дядьку Михаила. У него и отец был очень умный, муж мой покойный Сергей Яковлевич. А брат его Михаил, Женин дядя, значит, тот и вовсе настоящим ученым был.

– Настоящим ученым! – ахнула Наташа. – Ой, как интересно! Расскажите пожалуйста об этом человеке.

– Отчего не рассказать, коли интересно? – Анна Мартыновна очень была довольна, что ее слушают с таким вниманием. Старикам редко доводится общаться, и они, как правило, радуются любому собеседнику. – У моего мужа было два брата: Михаил старший и Василий младший. В деревне они жили в саратовской тогда еще губернии в селе Красавка, я тоже оттуда родом. Сергей и Михаил родились в конце девятнадцатого века. Михаил был очень умным мальчиком, хорошо учился, так хорошо, что нашлись добрые люди, так они его сначала послали в Саратов в гимназию учиться, а когда он ее закончил на одни пятерки, то отправили в Петербург учиться в лучший университет. И стал он большим ученым, математиком. Даже какие-то важные открытия сделал. Наверно он бы и еще больше прославился, да только случилась тогда Октябрьская революция, а после гражданская война, в Петрограде холодно стало и голодно. Миша в восемнадцатом году в суровую зиму простудился, лечения тогда не было никакого, и умер он, горемыка. А ведь какой умный был! Много тогда ученых и простых людей погибло. Вот ведь беда какая.

– Удивительная история! – в один голос заявили Наташа и Таня.

Анна Мартыновна была очень довольна произведенным на девочек эффектом.

– И если бы Женечку моего не выгнали из института, он бы тоже большим ученым стал! – уверенно заявила она. – Из всех моих пятерых деточек, он самый толковый был. А теперь и его нет, и вот я совсем одна осталась.

Наташа тут же кинулась успокаивать женщину:

– Ну что вы! Он обязательно к вам вернется. Мы вам его найдем.

– Да-да, – поддержала подругу Таня. – Вот и макароны сварились, и чай вскипел. Давайте, садитесь, поешьте.

– Но только и вы со мной тоже, – строго сказала Анна Мартыновна, – а то что же получается? Я буду есть, а вы мне в рот глядеть? У меня так в горло кусок не полезет.

Пришлось девочкам составить старушке компанию. Правда, они макарон себе совсем чуть-чуть положили в тарелки, все больше пили чай с абрикосовым вареньем, которое оказалось невероятно вкусным. Во время еды Наташа умудрилась записать в блокнот весь состоявшийся разговор.

– У меня к вам еще три вопроса, Анна Мартыновна, – сказала она, как только старушка наелась, и Таня пошла мыть посуду. – Вы мне ответите?

– Если это надо, чтобы найти Женю, то конечно отвечу, – серьезно ответила старая женщина. – Задавай свои вопросы, красавица.

Наташа слегка зарделась от удовольствия, но тут же приняла серьезный деловой вид.

– Скажите, пожалуйста, – начала она. – Осталось ли у вас что-нибудь от Михаила, фотографии, личные вещи, архив и тому подобное.

– Ничего не осталось, – сокрушенно покачала головой Анна Мартыновна.

– Совсем ничего? – удивилась Наташа.

– Нет, в восемнадцатом году, как пришла от него последняя посылка, так больше ничего и не было. Все в Петрограде осталось. Да и не было у него ничего. Молодой он был, никаких богатств нажить не успел.

– А что было в посылке?

– А что тогда в деревню из города присылали? Мыла три куска, ситца пару локтей, посуда была. Да ведь я и не знаю. Это же было еще до того, как я за Сергея замуж вышла. Это уж мне потом он рассказывал про брата своего. А в восемнадцатом году я еще ребенком была восьмилетним, в одном платьице босиком по селу бегала с мальчишками.

– А не было ли там в той посылке какой-нибудь книги или тетради?

– Про книги не знаю, а вот тетрадь была. Это я тебе точно могу сказать. Была и есть. Все, что от Михаила осталось. Сергей очень берег эту тетрадь, а потом Жене передал и тоже беречь велел, как единственную память.

– А она у вас далеко эта тетрадь? – у Наташи от волнения даже голос дрогнул.

– У Жени она. А уж где он ее держит, окромя него никто не знает.

– Тогда второй вопрос, – Наташа глянула в блокнот и сделала очередную запись. – Вы по профессии не врач?

– Нет, – замахала рукой собеседница, – я не врач. Какое там! У меня грамоты три класса. А вот дочь моя старшая та, да была врачом. Хорошим врачом была. В Сибири работала. Очень она Женю уговаривала продолжить учебу, но он ее не послушался. Так дальше и не стал учиться. Устроился на тракторный завод, так до пенсии на нем и проработал. А рабочим он хорошим был, передовым. Ему даже квартиру дали. Вот эту.

– И последний вопрос, – сказала Наташа. – Вы помните фамилию того профессора, который выгнал вашего сына из института?

– Не помню, милая. Не помню. Раньше помнила. А сейчас уже нет. Столько лет прошло, – печально вздохнула Анна Мартыновна. – Помню, что противная такая была фамилия. Мерзкая. Словно клопа раздавили. То ли Мухоедов, то ли Мухоморов.

– Никогда про таких не слышала, – вздохнула Наташа, но фамилии все же записала и закрыла блокнот. – А теперь, не могли бы вы нам показать фотографию вашего сына, чтобы мы знали, кого искать. А если бы вы еще нам ее дали на некоторое время, это было бы просто замечательно. Есть у вас его портрет? Желательно самый последний?

– Потрет? – задумалась Анна Мартыновна. – Фотография значит? Есть. А как же! Хотя, Женя у меня не очень любит на карточки сниматься. Но портрет есть. Его для доски почета заводской делали. Всего лет пят назад.

Старушка вышла из кухни, прошла в комнату и вернулась с фотографией сына.

– Вот, – с нежностью произнесла она. – Вот он мой Женечка. Берите, девочки. Когда найдете, вернете. У меня только одна такая. Здесь вообще у меня мало что есть. Это же не моя квартира. А в моей квартире фотографий много. Три альбома. Там Женя есть на многих карточках, и в детстве и в молодости. Много карточек. Я фотографии люблю. Мне их все дарят.

Девочки взяли фотографию и внимательно в нее вгляделись. Перед ними был портрет немолодого, но красивого человека с умным лицом. Большие чуть выпуклые глаза смотрели из-под густых бровей с карточки куда-то вдаль. И хотя мать Евгения отдавала фотографию, Наташа и Таня старались запомнить каждую черточку этого лица. Наконец Наташа спрятала фотографию в свою сумочку.

– А теперь нам пора, уважаемая Анна Мартыновна, – сказала она. – Мы вас оставляем и оправляемся на поиски вашего сына. Мы обязательно его найдем. Вы не переживайте. А фотография нам очень поможет.

Старушка сначала расстроилась, когда услышала, что девочкам надо уходить, но потом, когда ей пообещали найти сына, приободрилась и даже проводила Наташу и Таню до дверей.

Когда девочки спустились на пару этажей, Наташа задумалась, а потом уверенно сказала:

– Нет, нельзя эту несчастную женщину оставлять одну в таком состоянии. Вдруг ей станет плохо, она даже «скорую» не сможет вызвать.

– Ты совершенно права, – согласилась Таня. – Но что делать? Ведь мы должны все рассказать Юре и ребятам.

Наташа достала сотовый телефон и набрала номер.

– Ты кому звонишь? – заинтересовалась Таня. – Юре, да?

– Нет, – ответила Наташа, – Юре я позвоню потом, это я маме. Мамочка, это ты? Тут такое дело. Один человек нуждается в нашей помощи.

И в несольких словах она рассказала своей маме про Анну Мартыновну и ее пропавшего сына, опустив подробности. Назвала адрес и убрала телефон.

– Все, моя мама сейчас в отпуске, – сказала она подруге, – она за ней присмотрит.

– Ты удивительный человек, Наташа! – восхищенно воскликнула Таня. – Не зря Васильев влюблен в тебя по уши. Ты этого стоишь.

– Не говори ерунды, – перебила ее Наташа. – Я просто делаю то, что должен делать порядочный человек и гражданин. Побежали теперь к ребятам.

И девочки поспешили покинуть дом номер десять по улице Гагарина.