Сокровище

Глава 1

Катрина

— Катрин, ты опять опаздываешь, — послышался голос моей любимой бабули. И, судя по звуку, она уже на рабочем месте. А я ещё в своей комнате на втором этаже и без завтрака. Я безнадёжно этот самый завтрак проспала.

По тону чувствовалось недовольство, хотя я понимала, что оно переигранное, но кисточкой махать у лица стала быстрей, пока желудок печально сжимался.

— Сейчас, последние штрихи,— отозвалась я, тщательно выводя несколько морщинок под глазами. Образ был отработан до механизма. Мне казалось, что я смогу нанести этот макияж в полной темноте. Два года, что я играла роль другого человека, ещё и старше меня на двадцать лет, многих бы с ума свели. Но что делать?

Немного обо мне. Мы с бабушкой Пенелопой приехали в столицу, хоть и в самый захудалый уголок. Почти два года прошло после нашего переезда. До этого моя жизнь проходила в рыбацкой деревушке, где я и прожила семнадцать лет. Детство там было самым обычным: я училась в местной школе, а потом подрабатывала в нашей целительской лавке. Это громко сказано, конечно, —«целительская лавка»: так, небольшой прилавок разных лечебных трав. Готовили мы все настойки сами и травы собирали тоже с бабушкой Пен.

Беззаботное время для меня закончилось в шестнадцатый день рождения. Была сильная гроза на улице, форточка распахнулась от порыва ветра, и вместе с моим резким пробуждением распечаталась магия. Скорей всего от испуга или от яркой вспышки от молнии, расчертившей небо, но этого никто из нас не ожидал. Магов в деревне отродясь не было, как и, скорей всего, на всём материке. Передать словами степень моей паники и паники моей бабушки по материнской линии было бы невозможно. В тот злополучный день я превратила наш товар в труху, а перед этим оживила все растения, которые в считанные минуты разрослись до такой степени, что нам грозило остаться совсем без дома. Крышу всё же пришлось заменить, как и задние окна. Это были самые настоящие джунгли, которые могли нас убить. И когда на мой крик прибежала бабушка, я ещё больше испугалась за её жизнь, отчего растения быстро высохли и рассыпались огромными горами мусора. Всего последствия я не видела, потеряв сознание на три дня.

Когда пришла в себя, бабушка Пен была на себя не похожа: осунулась и одновременно постарела. Тогда-то мне и открыли правду, хоть и очень скудную. Выяснилось, что я — магиня, какого именно направления — бабушка не знала, так как магов уже десятки лет не видела. Также старушка выдвинула гипотезу, что меня перепутали с какой-нибудь девочкой на корабле, на котором и погибли мои родители, и по ошибке привезли последней родственнице. Была ещё тётка в столице, но той было не до меня. Второй из вариантов: мама меня нагуляла. Как вы понимаете, вторая версия меня совсем не устраивала, поэтому остановились на первой. Притом, что с бабушкой и её дочкой, которая вроде как является моей тётушкой, я совсем не похожа. Они — пепельные шатенки, а у меня тёмно-каштановые волосы и кожа светлей, хотя сильно этого от загара не видно. Тётушку я видела очень давно, она в глухомань не ездила, а нам нечего было делать в столице, хотя и занимались мы одним ремеслом. Она тоже держала небольшую целительскую лавку на окраине столицы.

Ответ на вопрос «что со мной и как это возможно» мы вроде как придумали, а вот «что делать дальше?» — остался открытым. Если на меня донесут местному главе, а тот — в город, там и до столицы недалеко, как и до виселицы, наверное. Поговаривали, что ведьм сжигали на костре, хотя подтверждения этим слухам не было, но мне, шестнадцатилетнему подростку, однозначно было страшно. Так уж вышло: давным-давно магов с этой стороны тумана не водилось. Потому до недавнего дня мне казалось, что это вообще какие-то мифы, а они — небожители. И если я — маг, то мой дом там. А это — как до луны вплавь, ещё и очень дорого.

Бежать нам на тот момент было некуда, с тремя-то грошами в кармане. Пришлось сидеть и не высовываться. Мы и так экономили на всём, на чём только можно; пришлось ещё себя урезать. Бабушка чётко сказала, что мы справимся и всё будет хорошо. Я поверила ей. А что оставалось делать?

Следующий год пролетел — и глазом моргнуть не успели. Скажу, что дни мои стали куда интересней, чем прежде. Поход за травами отныне был моим любимым занятием. Кто бы мог подумать, что лес умеет разговаривать! Возможно, это громкое заявление, но всё же я слышала, как течёт сок по стволам, как растут корни и листья вбирают солнечный свет. Могла различить, как пела листва на ветру и шуршали лапки паучков на тонких нитях паутины. Это было волшебно и непередаваемо. Такой мир нравился мне куда больше. Мне приходилось уходить далеко к подножью гор, чтобы помагичить. Как по мне, выходило у меня из рук вон плохо, постоянно не хватало знаний. Я чувствовала, что могу восстановить сломанный цветок, но не знала, как; а вот вырастить новый мне уже труда не составляло. С деревьями ситуация похожая: найдя сломанную берёзку, я могла вырастить из пенька новую или посадить заново верхнюю часть, а вот соединить корень с отломанной кроной не получалось.

Ещё за этот год наша лавка пополнилась новыми настойками от сердечного недуга и мигрени. Стало легко выбирать нужные фазы цветения тех или иных растений, отчего и лекарственные свойства менялись в лучшую сторону.

Сложность сокрытия силы оказалось не в моих странных умениях, а в двух красных прядях на затылке. После пробуждения магии моя каштановая гордость странным образом окрасилась, из-за чего приходилось прятать волосы под косынку. В этих местах такое — обычное дело, но я же девушка и, как и все мои подруги, любила прогуливаться с распущенными волосами. И от подруг тоже пришлось отказаться. Сначала я сбегала из дома, чтобы прогуляться по субботней ярмарке с девчонками, пусть и в косынке; но подруги начали замечать, что я изменилась. Точней, как сказала Дороти, я стала какой-то странной. А как тут не станешь, когда вокруг столько растений, и все меня манят своей новизной? Теперь я не могла смотреть на срезанные цветы без печали в глазах. Я в прямом смысле чувствовала, как они умирают.

Сначала я стала реже видеться с девочками из моей школы по выдуманной причине: загруженности в лавке. Мне даже показалась, что Лори и Аида только счастливы, что бабушка заваливает меня работой. Конечно, чего же им не радоваться — двум тощим селёдкам с гнилыми языками. Ну их всех!

Зато нет худа без добра. К моему семнадцатилетию пришло уведомление, что тётушка Маршарэт почила, и нужно приехать и разобраться с оставшимся наследством. В него входил очень узкий двухэтажный домик на окраине столицы, там, где фонари включали только по праздникам. Бабушка закрылась на целый день у себя в комнате , что бы оплакать свою старшую дочь, а вечером мы вместе помолились, что бы ее душу приняли в небесных чертогах.

Спустя неделю мы вместе с обозом, отправились в столицу . С переездом тоже вышла загвоздка, так как бабушка не могла быть моим поручителем из-за отсутствия кровного родства, а в том, что мы не родственники, уже сомнений не оставалось. Да даже если бы и было, мне семнадцатилетней девушке, нужно было поступить в учебное учереждение и заполнить кучу листов как подданной этого государства, в там и замуж определить меня могут, если вдруг это станет кому то выгодно. Во всяком случае мы так думали. И тут бабушка придумала легенду, что я — её младшая дочка, которая утонула за долго до моего рождения. Почему так? Да просто потому, что у бабули остались старые документы. Виолочке тогда и десяти годков не было, а вот документы до сих пор хранятся в старом шкафу на верхней полке. Там же и погребальный лист был, но его бабушка на короткое мгновение прижав к груди, отложила в сторону. Горе, пережитое бабулей, помогло нам с новыми трудностями, оставляя во рту горький привкус. Самое главное в этой схеме — ни при каких обстоятельствах не попасть к законникам, а то им не составит труда отправить запрос в нашу деревню и узнать, что Виола Сильвер почила тридцать лет назад. Хотя с нашими бумажными волокитами сомневаюсь, что такого вида документы ещё где-то хранятся, но рисковать ни в коем случае было нельзя. Ещё с этими бумагами я не смогу устроиться на работу или поступить учится, чего я делать и не собиралась. Точней сказать, учится я очень хотела, только не на этом континенте, ведь для такой роскоши ещё нужно заработать монет, и немалое количество. Сколько стоил билет на другой берег — нам было неведомо, но того, что у нас было, явно не хватало.

Я не верила, что бабушкина идея сработает, но, если бабуля сказала, что получится — значит, получится. И вместе с этой уверенностью она вложила мне в руки конверт с потёртыми документами на имя «Виола Сильвер», тридцати семи лет от роду.

Помню, неделю я из дома не выходила, учась владеть кисточкой для макияжа. Ох, как меня тогда обсыпало прыщами от некачественной пудры для оттенка кожи! Даже вспоминать не хочется. На кого я только похожа не была: и на умертвие, и на высохшую жабу, и, кажется, на привидение, которого я один раз в зеркале испугалась. Нет-нет, не настоящего, а себя любимой. Как итог моих страданий, образ получился миленький, правда, глубину мимических морщинок не получалось сильнее выводить. Мне на вид было не больше тридцати четырёх, но и таким достижением я могла похвастаться.

Границу мы пересекли без проблем, хотя не без страха, в наследство вступили тоже быстро — и начался новый виток моей жизни под такой личиной. Цель была одна: насобирать денег и отправиться за туман, на земли лордов. И вот я выживала здесь уже почти два года с золотым червонцем в кармане, фигурально выражаясь. Ещё месяц — и я отправлюсь в плаванье, чтобы успеть к началу учебного сезона. Я ждала поездки, как утопающий воздуха, и боялась её одновременно. О том мире я не знала ничегошеньки; только то, что туда практически через день плавают пассажирские корабли. Запрета на выезд у нас не было: там главное, чтоб было, чем платить. Страшилась я не только чужих земель, но и оставлять свою любимую бабулю здесь совсем одну, при том, что здоровье её совсем пошатнулось со всеми этими переживаниями. Но, как бы там ни было, нам придётся расстаться, так как на ещё один билет собирать времени совсем не было. Я бы и потерпела ещё годик, но бабуля наотрез отказалась от такой идеи, говоря, что трёхдневное плаванье она точно не переживёт, да и тут — её дом, все воспоминания и жизнь. Пришлось смириться и ждать с замиранием сердца такой трепетно интригующей поездки на неведомые земли.

Но вернёмся к рутине: утро, проспанный завтрак и незаконченный макияж.

— Да бегу я уже! — выпалила я, спрыгивая с последних двух ступенек посередине торгового зала.

И тут слово «зал» тоже не очень подходит: так, небольшое помещение четыре на четыре. Витрина, стойка, два дивана и окно во всю стену с яркой надписью: «Букет от всех недугов мадам Сильвер». Правда, надписи не было видно из-за разросшегося винограда, который оплетал почти всю улицу, в том числе небольшие лавки на любой вкус. Тут были и посудных дел мастера, и закуток тканей, а на углу недавно открыли салон готовой одежды. Напротив нашего дома и магазинчика в одном лице продавали самые вкусные в мире круассаны с начинкой, которыми я лакомилась почти каждое утро, если, конечно, не просыпала, как сегодня. Прощай, вкусный завтрак! Скорей всего, уже всю выпечку с джемом разобрали.

— Катрина, детка, ну что за непунктуальность? Я тебя уже три раза будила,— журила меня бабуля, когда я чмокнула её в висок. Её ласковый голос не мог быть грубым, хотя она очень пыталась наполнить интонацию строгостью.

— Ба, ну я же успела, — улыбнулась я во все зубы, пока она придирчиво меня разглядывала. Это был утренний ритуал, хотя бабуля и сетовала на то, что она уже забыла, как я выгляжу средь бела дня. Перед сном она постоянно заглядывала пожелать мне спокойной ночи, но всё же не могла рассмотреть меня при свете свечи. Её нежные руки убрали несколько волосинок со лба и поправили аккуратную шляпку, приколотую к туго скрученному пучку, одновременно проверяя, не видно ли красных прядей.

— Ох, моя девочка, кажется, этот цирк никогда не закончится, — печально проговорила она, трогая тыльной стороной ладони мою шею на предмет температуры.

— Бабуль, всё хорошо. Скоро, ещё чуть-чуть. И я хорошо себя чувствую, — сжала я её морщинистую ладошку двумя руками.

Лишний раз тревожить дорогого моему сердцу человека не хотелось, но всё дело в моей магии. Если не практиковаться — мне становится плохо, а один раз я едва не сгорела от собственной температуры. Вот тогда мы решили обустроить погреб под мою, сильно говоря, «лабораторию». Мы не знали, есть ли какие-то устройства, чтобы вычислить мага, но мне казалось, что ниже уровня земли сложней будет заметить что-то подобное. Вот я и спускалась в подвал раз в три дня на рассвете, чтобы поймать первые солнечные лучи в крохотном оконце под потолком и прорастить немного трав. Ещё я сливала магию в семена, но очень мало; вырастить несколько корнеплодов или ещё чего-нибудь к столу освобождало почти треть резерва. Потом уходило головокружение и лёгкая тошнота, и жить становилось легче, вот только просыпаться совсем не хотелось после таких упражнений.

А вот когда я ездила на поля за разнотравьем, там разгуливалась по полной. Благодаря моим новым способностям наша лавка начала набирать популярность. Легко сделать отвар от простуды, имея лекарство круглый год. Хотя зима выдалась сложной. Солнечных дней можно было по пальцам пересчитать, и приходилось только довольствоваться семенами, чтобы не сгореть от переполненности. Выезжала бы за территорию центрального округа чаще, да только нанять повозку нам тоже в копеечку выливается.

— Ну что? Всё в порядке? — спросила я бабулю, которая грустно улыбалась, разглядывая моё художество.

— До порядка тут — как до луны, а так… Да помогут нам боги, — махнула женщина рукой и пошла в подсобное помещение, где мы и делали травяные настойки.

Я быстро осмотрела витрину с травами и лекарствами и пошла открывать магазинчик. Ненадолго остановилась у двери и вгляделась в зеркало, поправляя небольшую шляпку и накрахмаленный воротничок строгого серого платья, в которых ходили все горожанки старше тридцати. Также проверила волосы и трижды глубоко вдохнула, задерживая дыхание и успокаиваясь. Я провернула ключ и распахнула дверь. В нос ударил божественный запах выпечки, отчего рот в ту же секунду наполнился слюной. Я с сожалением покосилась на противоположную сторону улицы и пошла за прилавок, протирать полки и поправлять то, что не доделала вчера вечером. В конце рабочего дня всегда было дико лень что-либо делать, при том, что приближался воскресный день. А это значит, что я смогу немного опустошить свой резерв, который в данный момент не давал мне дышать полной грудью. Утром я неплохо освободилась, до воскресенья должно хватить.

— Доброе утро, мадам Виола,— послышался от двери голос нашей постоянной клиентки.

— Доброго утречка, мадам Клэрис. Что, опять внучка приболела? — отозвалась я, немного понизив голос.

— Да, вчера набегалась со своим псом, ножки промочила, а ночью — жар и кашель,— печально проскрипел старческий голос. Я запорхала за стойкой, набирая в мешочки нужные травы и наливая сироп от кашля.

За этой клиенткой пошла вторая, потом господин с болью в коленях. Наше дело процветало, в этом районе на лекарей у местных жителей не хватало денег, а травяные сборы были куда доступней, чем средства, сделанные столичными фармацевтами. Я так забегалась, что и забыла про пропущенный завтрак. Бабушка выглядывала из подсобки пару раз, убедиться, всё ли в порядке, и узнать, какие настойки подходят к концу.

Ближе к полудню, когда посетителей стало меньше, ко мне заскочила Марта с двумя деревянными кружками, от которых пахло земляничным чаем. Эта девушка работала в том самом магазинчике одежды, который недавно открылся на углу, и почти каждый день заскакивала ко мне, сначала за лекарственным сбором для своей матушки, а потом и просто пощебетать о всякой чепухе. Мы с ней были почти одного возраста, хотя в моём образе наша разница была ощутима. Она хоть и называла меня «мадам Ви», но такое ощущение, что совершенно не замечала возрастного барьера. Эта девушка словно разносила свет и хорошее настроение везде, куда бы не приносили её неугомонные ноги. Её тонкие рыжие косички и веснушчатое лицо были хорошим дополнением к лучезарному образу.

— Ох, мадамушка Ви, что я вам сейчас расскажу!— звонко заявила она и плюхнулась в одно из стареньких кресел, еле вместив туда свою увесистую попу, после чего откинулась на подушку, запрокинув голову.

Мои губы непроизвольно расползлись в улыбке, когда я проследила это стремительное появление и падение. Кружки она поставила на круглый столик, расплескав несколько ароматных капель, что её совсем не тревожило. А что? Можно и сделать минутку перерыва. При том, что история явно будет забавной. У этой девушки других не бывает.

Ох, как я хохотала, стоило Марте открыть рот и произнести первые три предложения! Склянки плясали в моих руках, капли со влажной тряпки ударялись об пол и пачкали руки, а я продолжала хихикать и старалась лишь не смазать нечаянно макияж. Подружка активно сыпала подробностями и корчила смешные рожицы, продолжая сбивать меня с рабочего ритма. А бабуля, ворча, грозилась отлупить нас метлой. В рассказе Марты была очередная неловкая сцена, которая приключилась в магазине готовой одежды. Что ни говори, женщины с формами часто видят себя куда тоньше, чем они есть на самом деле, а то, что помещается в корсет, называется «тесто подошло». О такой весёлой выпечке мы и разговаривали, пока я продолжала время от времени закрывать конвертики с травами, практически играя с весами, которые давно стали мне как родные.

***

Стивен

— Сэр, я снял пару комнат в тихом районе на два дня. Там постоянно останавливаются моряки и охотники, так что подозрения мы не вызовем. И скажу с точностью выше девяноста процентов, вам должно там понравится, — отчитался мой помощник Арчи, хотя ему можно было совсем не переживать. Его-то везде принимают за своего, и неважно, приём это в поместье или захудалая таверна. Ему лишь стоит причесать свои блондинистые кудри — и, того и глядишь, за знатного отпрыска прокатит, чего нельзя сказать обо мне. Мои чёрные волнистые волосы и смуглая кожа делали меня похожим на разбойника с большой дороги. Шрам на шее придавал образу ещё большей настороженности. Благо, сейчас Арчи был прав: в этой части чужой столицы цвет моей кожи никого не смутит, тут каждый второй — портовый служащий, а то и впрямь разбойник. Конспирация мне сейчас никак не помешает.

— Арчи, я сказал: зови меня Стив, пока мы на суше, — шикнул я, осматриваясь по сторонам и борясь с головокружением. Улочки бедного района ничем не отличались от наших окраин: те же узкие домики, такие же потрёпанные вывески магазинов и унылые лица бедолаг. Я как-то по-другому себе представлял столицу Десани, где давно не ступала нога мага. Наши земли сошли с тропы войны после подписания мирных договоров и торговых соглашений. Десятки лет назад отсюда высылали на наши земли людей с магическими задатками, говоря, что они — отмеченные тьмой, но и этого уже давно не происходило. Извели они всех магов и теперь, как им кажется, живут без этой «заразы». Хотя, на самом деле, чего нам тут делать, на мёртвой земле? Или я резерв выблевал за борт вместе с морской болезнью, или на самом деле питать его эти земли не хотят.

Я вздрогнул, когда между моих ног проскочила огромная крыса. На рефлексах чуть не поджарил её разрядом, но вовремя опомнился и поморщился от отвращения. Ненавижу крыс.

— Хорошо, сэ… Ой, Стив. И держите себя в руках. Сами понимаете, амулет только скрывает вашу суть, но никак не блокирует магию, — немного тише добавил помощник.

— Да знаю я! Просто не ожидал, что тут эта гадость по улицам разгуливает, как у себя дома,— огрызнулся я саднящим горлом. Ещё пару часов в море — и я точно уже лишился бы кишок, а, ступив на землю, начал бы её целовать взасос.

— Так они и есть у себя дома,— пошутил Арчи, но натолкнулся на мой напряжённый взгляд и прикусил язык.

— Купер не говорил, куда пропал? — спросил я, примечая стаю воронов, кружившихся над одной из крыш. Был бы на своей земле — подумал бы, что ведьмы опять ритуалы тёмные проводят, а здесь — да мало ли, чего эти пернатые кучкуются?

— Надеюсь, это риторический вопрос? — осторожно спросил Арчи, заглядывая в папку в поиске ответа.

Он был прав. Когда это Кэп отчитывался о своих похождениях? По-любому отправился на поиски увеселительных помещений, дабы взять на заметку чего-нибудь новенького. Кому-кому, а моему другу совсем не интересно моё «сокровище», за которым я прибыл. Ему заскучалось, а тут — такое увлекательное путешествие под видом обычных торговцев.

Да, к слову, меня сюда занесло именно «сокровище», которое поможет возродить мои умирающие земли, в которых я души не чаял. А точнее — «красное золото», которое напророчил мне оракул. Первый раз я услышал эту чушь больше трёх лет назад. Подумал, что оракул спятил, а может и вовсе мне привиделся. Во-первых, красного золота не бывает, а во-вторых, как оно поможет мне поднять виноградники? Мне бы дожди по выходным, а золото у меня и самого есть. С моим магическим фоном и, как говорят окружающие, несдержанностью не видать нам нормальной погоды, как своих ушей.

Идея с поездкой так и могла остаться идеей, если бы на прошлой неделе оракул не посетил меня снова и не ткнул пальцем в карту, показывая точки, где находится «красное золото». Одно из них оказалось в столице. Точнее, немного северней. Ещё дух земли в своих кратких изречениях дал понять: если не сейчас, то могу забыть о своём «сокровище» навсегда.

Выбить разрешение на пребывание за туманом труда не составило, при том, что мы регистрировались по поддельным документам. Точнее я, маг-огневик, и Купер — Фантазёр, а остальным это было без надобности. Прибывшие торговые суда имеют право задержаться в столице на четыре дня. И вот, день на сборы, три тошнотворных дня в море, внутренности за бортом — и моё состояние далеко от здорового. Оставалась надежда, что на твёрдой земле обед не покинет моё бренное тело, как в последнее время. Сегодня я точно отсыпаюсь и отъедаюсь, а завтра поеду посмотрю, что там за новый вид металлов, без которого я не могу жить.

— Ваша св… Ой, в общем, сюда, — указал Арчи на узкий проулок между домами.

Но вот как этому пройдохе удаётся ориентироваться в чужих местах? Словно он прожил тут полжизни. Даже где-то мелькнула мысль: может, ему поднять жалование? Но я быстро отогнал её. Вот ещё! И так не бедствует на моих харчах. У него скоро дом круче моего будет, а я, на минуточку, в поместье живу, хоть и увядающем.

Соседняя улица визуально отличалась, и даже люди тут попадались более улыбчивые. Не знаю, то ли тут живут агрономы, то ли любители винограда, но эта улочка была гораздо зеленей и ароматней предыдущей. Мне, владеющему гектарами виноградников, это буйство красок резануло по глазам. Наши угодья, терпящие засуху и увядание, и в подмётки не годятся этим живым листьям и ещё недоспевшим гроздьям. Я замер в проулке, не веря своим глазам. Непонятно, может, тут почва иная? Или больше влаги? Хотя очень странно: каких-то пятьдесят шагов — и такое. Я непроизвольно потянулся, сорвал зелёную горошину винограда и посмотрел ягоду на свет. Затем понюхал и надкусил плод, скривившись. Желудок мой снова подпрыгнул к горлу от такого резкого изменения, и я выбросил странную прозрачную ягоду с глаз долой. Разобрать, что за сорт, не удалось, по кислоте и горечи его вообще можно было отнести к дикому растению, но глазами-то я видел, что это полноценные грозди, вполне съедобные, если дозреют.

— Я так и знал, что вам понравится. Пошлите, мы уже почти пришли, — тихо окликнул меня Арчи, пока я гадал, отнести этот урожай к винным или всё-таки оставить вопрос без ответа. Так и решил: потом подумаю. Сейчас мои заторможенные мозги только о твёрдо стоящей постели беспокоятся.

Я кивнул и направился следом, стараясь не сильно крутить головой. На первый взгляд тут буйствовали виноградные заросли, а на второй ­— все клумбы, без исключения, пестрели разными дешёвыми цветами, по всей видимости, полевыми. Это сильно скрашивало облупленные фасады крохотных домиков.

Проходя мимо небольшой торговой лавки с выпечкой, я немного замедлил шаг, рассматривая витрину. Наверное, я был сильно голоден, но не мог не отметить, что ассортимент был достаточно разнообразен. И, судя по пустым поддонам, утром он был куда больше.

— Вы идёте? — ещё тише позвал меня помощник и, не дожидаясь ответа, вернулся, скорей всего на запах. Он уже успел проскочить это милое заведение, увлечённый своими записями в блокноте.

— Чего изволят господа? — тут же показался в окошке весёлый толстячок с красной лысиной и лучиками-морщинками под глазами. Я только успел поднять палец, указывая на причудливой формы булки, присыпанные белой пудрой, как позади раздался звонкий смех.

Я обернулся на открытую дверь какого-то магазинчика, откуда и доносилась эта музыка для моих ушей. Смех продолжался уже разными голосами в сопровождении посторонних звуков. Стало понятно, что одна из девушек пыталась продолжить рассказ, но у неё не получалось, ведь от смеха голос срывался на истеричные нотки. Затем послышались шиканье и шипение кого-то третьего, но и это не унимало веселье. Мои губы невольно растянулись в улыбке, и я покосился на блондина, который так же, как и я, скалил зубы, уже готовый сорваться и выведать то, что ему неведомо.

— Ох, опять эта девчонка мешает работать мадам Сильвер! — прокомментировал круглый мужичок немного раздражённо. Скорее всего, он уже начал переживать, что мы покинем его лавку, так ничего и не купив. Мне очень хотелось узнать, что там за девчонка, которой принадлежит этот заразительный смех.

— Арчи,— шёпотом позвал я и показал глазами на продавца. Тот без слов меня понял, а я всё же направился на другую сторону улицы, как примагниченный этим звуком.

Меня на пару метров опередил грузный мужчина в форме с нашивками какого-то невысокого чина. Я не разбирался в этих официальных одеждах, зная только, что главенствующие чины носят куда больше эполетов и всяких блестящих штук на груди. Куда проще у нас! Чёрная форма — боевые маги первого уровня с единственным отличием, а именно нашивкой. Красная — огонь, синяя — вода, зелёная — земля, серая — воздух. Всё ясно и понятно, а тут — как клоуны обвешаются, и поди их разбери, что к чему.

Только мужчина оказался на пороге, как смех стих, а через полминуты на меня налетела конопатая девушка, ойкнула и, не извинившись, помчала по улице, тряся немаленькими формами ниже спины. Моя улыбка сползла с лица, не от того, что веселье стихло, а от того, что как-то по-другому мне представлялась обладательница этого смеха. Зайдя в помещение, я убедился наверняка, что да, именно она так заразила нас этим весельем, так как матрона немногим старше меня в строгом платье никак не могла так смеяться. Куда деваться? Я всё же зашел и осмотрел маленькое уютное помещение, оказавшееся лавкой травницы, по всей видимости, той самой мадам Сильвер.

— Мадам Виолетта, вы, как всегда, очаровательны, — донеслась до моих ушей сладостная речь пузана, который уже поедал глазами нижние девяносто немолодой женщины, пока та расставляла на полках баночки со специями.

— Спасибо, мистер Уизли, вы мне льстите, — тихо отозвалась женщина, и в отражении начищенного горшка промелькнули нахмурившиеся тёмные бровки, но, когда женщина обернулась, на лице не было и намёка на недовольство, лишь вежливая улыбка.

Затем она увидела меня и немного запнулась на последнем звуке. Явно не ожидала застать ещё одного посетителя. Наши взгляды встретились на долгих две секунды — и вот те новость! Не видел бы своими глазами — не поверил: эта женщина смущённо стушевалась, как юная девица, и отвела глаза в сторону, проведя ладонью по своему животу. Что думать — я не знал, но однозначно эта дамочка мне показалась странной.

Толстяк кинул на меня злой взгляд и посторонился, уступая мне первенство в очереди. От него веяло негативом и брезгливостью. Да, моя видавших виды одежда моряка, изрядно изношенная, требует как минимум стирки, но конспирация должна быть конспирацией. Мне не нужно внимание местных властей. За спиной нарисовалась тень моего помощника, и тот как-то вмиг сгладил царившую здесь атмосферу брезгливости, смущения и моего ступора. А ещё воздух сразу наполнился запахом выпечки из бумажного свёртка, который помощник зажал под мышкой вместе со своей папкой.

— Добрый день, господа и дама, — слегка поклонился Арчи, и я отмер. Вот именно — дама! Ну хочет она мяться, как девица на выданье — чего уж, пусть мнётся.

— Добрый день, — кивнул я продавщице и осмотрел разнообразный ассортимент. — Есть у вас что-нибудь от кашля, жара и тошноты?

— Всё есть, молодой человек, — кивнула дамочка шляпкой на макушке, и ухо резануло диссонансом. Ну вообще не подходил ей этот голос! Словно из кого-то другого вытащили и в неё всунули.

— Возможно, вы этого почтенного господина сначала отпустите? — миролюбиво предложил я. И что больше подвигло меня на это — непонятно: то ли не хотелось на себя гнев местной власти навлекать, то ли спасти эту женщину от навязчивого ухажёра. То, что это оказался ухажёр, было видно невооружённым глазом, как и то, что он у неё в опале.

Женщина перевела взгляд ореховых глаз на толстый объект.

— Ну что вы, мадам Сильвер? Видно же, что путникам нужнее,— вежливо отошёл мужчина ещё на два шага, поправляя пряжку ремня на круглом животе.

Женщина практически незаметно вдохнула и неуловимо поджала нижнюю губу. Точно в опале, сомнений быть не может. Он вообще себя в зеркало видел? Второй подбородок дрожит, и, кажется, в редкой бородке застряла еда. Я сам еле удержался, чтобы не скривиться.

— Я вас слушаю. У вас ребёнок заболел? Или это вам? Давно болеете? Какие ещё симптомы? — засыпали меня вопросами, не забывая наставлять деревянные бочонки на прилавок. Тут же расположились маленькие облупленные весы с десятками начищенных до блеска гирек и стопка твёрдых листов для конвертов.

Мне доводилось пить успокаивающие чаи и обезболивающие отвары, но как именно происходит заготовка нужного — я не видел. Да что там: я и по торговым лавкам ходил только в детстве на ярмарках. Поэтому мне показалось волшебным, как тонкие пальчики порхали в приготовлении снадобий прямо у меня на глазах. Я не заметил, как пауза затянулась, но оторвал взгляд от женских рук и встретился с этим странным взглядом. Странным он был потому, что, как и голос, создавал какую-то несостыковку, а ещё он содержал вопрос. Арчи за моей спиной кашлянул в кулак, и я непроизвольно сделал шаг вперёд, лихорадочно вспоминая, что были за вопросы.

— Снадобье для меня. Вчера ещё был небольшой жар и горло свербело, — соврал я, не краснея.

Пристальный взгляд оказался прищурен, отбросив на щёки тени от пушистых ресниц, и словно просканировал меня от макушки до пояса и обратно. А потом — снова лёгкий румянец и глазки в сторону. Что за бред? В свои двадцать девять я уже успел насмотреться на разных женщин, но, чтобы явное смущение исходило от дамы немногим старше меня — не встречал. Но, что было удивительным, она поняла, что я здоров, от этого и проглядела насквозь меня любимого. Здоров, конечно, в смысле простуды: моя бледная физиономия с отросшей щетиной говорила о необходимом сборе от тошноты.

— От расстройства желудка, я так поняла, тоже для вас? — немного тише спросила она, приступив к магии упаковки мне нужного. По действиям было видно, что это отработанные до механизма движения, только бледные кисти слегка подрагивали. Боится? Нет, здесь что-то другое. Не могла же женщину настолько выбить из колеи моя персона? Вопросительные мысли неслись со скоростью звука, в такт мерной ложечке, которая то и дело добавляла на весы разные засушенные цветочки и листики.

— Да, и на мою долю можно? Пожалуйста, от укачивания, — спас меня Арчи, так как я совсем забыл, какого лысого демона тут делаю. Не знаю, что больше меня выбивало из колеи. Чувственный голос? Румянец? Тонкие кисти? Но однозначно мне нужно было время, чтобы состыковать эту размытую реальность. Я не был ценителем изысканности, но каким-то образом слово «изысканность» всплыло в моём мозгу по отношению к этой даме. Сам в шоке от таких бредовых мыслей.

Толстяк отвернулся, смотря в окно и сцепив руки за спиной. Мисс снова втянула воздух, но также бесшумно, как и прежде.

— Арчи, не слышал, что там про браконьеров слышно? Вроде как поймали кого-то с большим уловом, — словно шёпотом спросил я у помощника, обернувшись через плечо. Естественно, меня услышали все, а белые брови Арчи взметнулись к кудрявой чёлке. «Вы в своём уме?» — было написано у него в глазах. Толстяк резко повернул голову. Я так и думал: этот явно не прочь будет поживиться рыбой задарма.

— Ты сказал «сегодня»? — фамильярно, с ноткой брезгливости спросил служивый.

— Да, господин, — склонил я голову в покаянии. — Мы слышали такие слухи на причале, хотя могу ошибаться. Вроде красных окуней везли большой партией, — судя по реакции, угадал: нужный товар по местным меркам. — Хотя, может, это было вчера? — опять покосился я на блондина, который развёл руки в стороны. Мол, не помню я.

Двадцать секунд — и толстяка как ветром сдуло. Он и успел только вежливо кивнуть нашей продавщице. Казалось, что до этого она так и не делала полного выдоха, вот только сейчас. И также беззвучно.

— Спасибо,— еле слышно донеслось до меня, возможно, даже друг не расслышал этот шёпот. Я улыбнулся, склонив голову набок и сунув руки в карманы широких потёртых штанов. Её ручки остановились. — Молодые люди, вы уверены, что вам всё это нужно? — мягко спросила женщина с какими-то низкими нотками, которые то появлялись, то исчезали на словах.

Моя интуиция вопила: что-то здесь нечисто. А дословные мысли говорили примерно следующее: «какого дохлого краба тут происходит?». Хочется мне в этом разбираться или нет — я ещё не понял. Ну донимает её толстяк, с кем не бывает. Притом она очаровательна и, возможно, даже выглядит моложе своего возраста.

— Да-да, давайте, мадам Сильвер, пригодится. Особенно от укачивания, — закивал кудрявый, оказавшийся возле прилавка в мгновение ока, опустив папку с завёрнутой выпечкой на стойку. Виола слегка потянула носом, но взгляд удержала, чтобы не покоситься в сторону ароматов. Арчи этих манипуляций не заметил, отвлёкшись на свой карман, доставая монеты. — Мадам Сильвер, нам на всё, — он положил четыре серебряные монеты рядом с весами, отчего глаза девушки округлились, как и бледные губы на букве «о». Теперь её вниманием полностью завладели четыре кругляша, а ароматная выпечка отошла на второй план.

Что сказать, картина меня умилила. Стало понятно, что с таким крупняком в такую лавку не забредают, и женщина была голодна.

— Да вы что? Это!.. Это… — она обернулась, осматривая свои припасы. — Может, вам ещё от головной боли капли дать? Или от комариных укусов? А то у меня от укачивания столько нет, — печально ответила она, снова оборачиваясь. За всем умилением я приметил и её плавные и лёгкие движения, которые больше подошли бы молодке, чем дамочке за тридцать.

— Это очень хорошая идея, мадам. Не люблю комаров, — фыркнул я, уже стоя возле помощника и оценивая женщину взглядом до самых туфелек, пока она отвернулась.

Арчи меня слегка тронул за локоть, сведя брови, когда я немного перегнулся через стойку, оценивая вид, и, скажу я вам, вовремя молодая женщина также плавно развернулась. Я сделал вид, что рассматриваю витрину за её спиной, гадая, успела она заметить мои манипуляции или нет.

— Ох, да кто же их любит? — улыбнулась она, не поднимая на нас взгляда. С этого ракурса её ресницы казались ещё пушистей, а лицо — моложе. Мы с Арчи переглянулись и улыбнулись, возможно, каждый своим мыслям, но почему-то рот сам захотел разъехаться в улыбке.

— Мы в ваших краях впервые и очень удивлены таким буйством красок, — заметил я, кивнув на листья за окном. – Вы не подскажете сорт винограда?

Руки девушки снова дрогнули и просыпали несколько крупинок мимо конвертика, а вот когда я посмотрел в её глаза, ни один мускул не напрягся на этом необычном лице.

— Этого мне неведомо, господа, — ответила она ровным голосом, пожав плечиком, и слегка сглотнула.

И вот пойми эту дамочку. Возможно, и правда голодна, и её отвлекает выпечка. Или здесь что-то ещё?

На очередном её отвороте я сцапал блестящий бочонок с красной точкой, на что помощник приподнял одну бровь, но благоразумно промолчал. А я сам не знаю, зачем. Чего тут ответишь? Эта гирька мне показалась такой манящей, вот рука сама и сцапала прелесть. Она так приятно холодила ладонь у меня в кармане! И плевать, что это кража.

Ретировавшись, мы невзначай забыли свёрток с выпечкой. Точней, я выдернул папку из-под булок и сунул её в руки помощника, на что тот очертил глазами треугольник: свёрток, меня и женщину, которая уже была занята своей работой, убирая всё по местам. В глазах Арчи промелькнуло понимание, и губы тронула улыбка, на что я свёл брови, и он поспешил на выход.

Кто бы мог подумать, что я до самого вечера то и дело буду вспоминать странную женщину. Всё же, мозг зацепился за загадку и захотел покопаться в этом таинственном сундучке. Я размышлял, рассматривая свой блестящий трофей в свете луны, лёжа на жёсткой койке, которая хотя бы не шаталась.

Глава 2

Катрина

Я уже битый час лежала и пялилась в потолок с нелепой улыбкой. Кажется, сегодняшний день был самым ярким за всю мою бесцветную жизнь. Я, как полная дурочка, не могла выкинуть из головы мрачного красавчика с синяками под глазами и впалыми щеками. Меня поразил его взгляд: он был горячим, тяжёлым, чарующим и волнующим. Я закусила губу, обхватив себя руками и разминая пальчики на ногах, чтоб не гудели. Теперь я знаю, что такое бабочки в животе. Скорей всего, я его больше не увижу. Ну и что? Зато моё сердечко дрогнуло, а рот ещё помнил привкус сахарной пудры с рогаликов. Я честно выскочила на улицу, чтобы вернуть забытый свёрток с выпечкой, но чёрной и белой макушек видно нигде не было. А потом подождала ещё около часа, глотая слюнки, но сила воли меня подвела. Я решительно настроилась отдать потом деньгами и раскрыла свёрток. Бабушке тоже досталось, хотя она посетовала, что так нельзя и обед уже близко, но булку всё же съела. «Хотя какая булка? У меня тут сердечко дрогнуло, а я о булке!» – болтала я в своей голове, как полная дурочка, и даже хихикала мысленно, растягивая губы в улыбке. Смешной рассказ Марты-хохотухи о случае в магазине, как объёмную покупательницу вталкивали в узкое платье четыре продавщицы, померк на фоне второго события. Да что там: у меня до сих пор от чёрных глаз пробегают мурашки по пояснице, словно её потрогали, а желудок сводит приятным спазмом.

Мне, любительнице девичьих романов, вообще темноволосые казались злодеями, а вот мужественные блондины с широкими плечами и кубиками на прессе — добрыми принцами, спешащими на помощь. А тут — на тебе! — взгляд мужчины с каких-то южных земель прожёг во мне дыру, словно перетянув меня на тёмную сторону. Хотя отмечу, что блондинчик тоже был ничего, хоть и заполошенный какой-то. Словно его голову перегружает куча мыслей, а он не может определиться, где находится, как, например, сон или явь. Зато глаза голубые. Что с плечами — я не обратила внимания, а вот у тёмного — да. Далеко не великан, достаточно щуплый на фоне мерзкого Ларкина, отвратительного хряка с оплывшей, как свечка, фигурой. Тот вообще на грушу походил, зато уверенности этой туше не занимать. Вторую неделю как перевели этого мистера в северный участок городской стражи, а он уже мне оскомину набил. «Тьфу!» — отмахнулась я от неприятной личности, чтобы не портить радужную картинку, и мои мысли вновь уплыли на южные берега.Насчёт южной крови, правда, я и сама не уверена: не знаю, с чего я взяла, откуда этот тёмный демон взялся. Но товары с южных земель доставляли в большинстве темноволосые и загорелые. Мысленно обозвав южанином красавчика, я вовсе не думала, какие там приезжают торговцы, а вспоминала только о горячем взгляде, который лавой стёк мне по горлу, упав в желудок. А если жарко — значит юг. Ну не север же, в самом деле?

Я закинула руки под голову и уставилась в тёмное окно за занавеской, по-прежнему улыбаясь и причмокивая от удовольствия. Бедолага тёмный, которого хотелось отпоить настойками, а ещё лучше — покормить. Широкая рубашка не скрывала болезненной худобы, как и шрам на шее и ключице. Тут я тоже покаюсь, шрам я заметила, только когда прокручивала встречу в голове. А это всё взгляд, от которого я растерялась и чуть не стекла, как воск, под прилавок. Откуда он? «Шрам, я имею в виду», — поспешно добавила я в голове и зажмурилась.

— Я точно сойду с ума, — эти слова я прошептала, не в силах общаться в мыслях. Выбросить образ мужчины из головы не получалось. Да, моя маска мадам Виолы Сильвер разошлась по швам. Ну не могла я на него смотреть с высоты десятилетней разницы в возрасте! — Вот дура, — зажмурилась я, вспоминая, как я его «молодым человеком» обозвала. Нет чтобы «сударь» или «почтенный»! «Молодой человек», — покривлялась я мысленно, передразнивая саму себя. —Всё, спать! А то опять круасаны проспишь, — в который раз зло прошептала я и повернулась на другой бок, сбивая одеяло в ногах. Мне было томно, жарко и волнительно. Ещё комар летает, на мозги действует.

И снова этот южанин со своим продирающим взглядом и бледным видом! Мой осмотр выдал заключение, что нет в нём никакой простуды, в отличие от обезвоживания. Обычно мне одного взгляда хватало, чтобы определить, простужен больной или нет. А тут он словно провалился во что-то необъятное на втором ударе сердца, а на четвёртом мой интерес заметили, и я, как дура, пялилась на его живот. Я постучала одеяло ногами и уткнулась носом в подушку от нахлынувшего стыда. Интересно, что он подумал? Что я какая-то тётка лёгкого поведения? Быстро-пребыстро гнать эту мысль, а то уши снова покраснели. Вот дура! «Молодой человек», — опять покривлялась я мысленно и упала щекой на подушку. Странно, что у матросов есть морская болезнь.

Ещё полчаса — и я поднялась, зажигая свечку. И только разогнула спину, как тело повело, и я придержалась за стену. Приложила другую руку ко лбу, сглатывая вязкую слюну. Сердце застучало, словно гонг, от резкой подачи крови, и вены практически вздулись от переполняющей энергии. Я медленно втянула воздух через нос, а выдохнула через рот, ни издавая не звука. Дыхательная гимнастика, уже как привычка, но сейчас очень кстати. Шуметь нельзя. Я знаю, насколько чуткий сон у моей бабушки. А она, на минуточку, седьмой десяток разменяла. Вот если бы не сердце! Уже больше десяти приступов она перенесла, а всё из-за моей персоны.

Театр абсурда, да и только! Я маг в немагическом государстве, где за магию можно расплатиться жизнью, наверное. Уехать на магическую сторону не могу, потому что нет денег. А ещё мне вроде как сорок годков, и я — вдовствующая дама, живущая с больной матушкой. А самая боль в том, что моя же магия меня и убивает. Естественно, я понимаю, как мои выбросы в подвале влияют на почву. В этом году это стало куда заметней. Патрульные зачастили в поисках ответов, и, как уже понятно, разгадка очевидна, но сбежать я не могу, потому что нет клятых денег. Я даже не представляю, сколько там будет стоить снять комнату, не то что прожить хотя бы год. Надеюсь, что там есть бесплатное общежитие для учащихся.

«Зато я теперь знаю, что вторая и седьмая половицы не скрипят», — подбодрила я себя. А что? Бабушку лучше не тревожить по пустякам. Я глянула одним глазом на календарь. Скоро воскресенье, лишь немного нужно потерпеть. Я облокотилась на стену, задрав голову. По макушке побежали мурашки. Постояв немного, отгоняя круги перед глазами, покосилась на баночку с семенами. Посудина манила, как дурман. Это когда ломает кости на погоду, и ты можешь снять эту боль по малюсенькой капле. С такой осторожностью желанного облегчения можно и не дождаться, а просто уснуть от усталости. Но вот если сразу все семена наполнить энергией — это да, но вот как потом объясняться с жителями, когда с утра у нас будет полный дом петрушки и укропа? А если совсем накроет, то в ход пойдут десятки видов полевых цветов, а тогда уже точно не отвертеться. Ведьма — и всё тут.

Я всё же почерпнула маленькой ложечкой моего собственного успокоительного, стряхнула горочку, чтобы не наглеть, и высыпала маленьких спасителей себе на ладошку. Полюбовалась зёрнышками в отблеске свечи и накрыла их второй рукой. Вдох, выдох, а только потом —тонюсеньким потоком отпустить энергию, пока задерживаешь дыхание и считаешь удары сердца. И круг повторяется ещё три раза: вдох, выдох и капля облегчения. И даже она помогла убрать марево перед глазами. Я с грустью посмотрела на разбухшие, как бочонки, семена и высыпала их в два горшка. Одного уже не хватает, его просто-напросто разрывает от буйных корней. Пальцем закопала лунки и вытерла его об салфетку.

Всё, спать! Хватит с меня этих южан с их тошнотой! Я и сама не поняла, как меня накрыло ласковым одеялом сна. И угадайте с первого раза, кого я там увидела? Да, это был демон, со шрамом на шее и почему-то в до ужаса маленьком платье. И так его туда запихивали — точно как в рассказе Марты! Три человека со всех сторон, а блондинчик его вдалбливал в корсет сверху, стуча по голове кулаком.

Бум! Бум! А он не влезает, прям ну ни в какую. Бум! Бум!

— Катрин, опять круассаны проспишь,— окончательно пробудил меня голос бабушки, и я распахнула глаза с весело раззявленной коробочкой. Вот кто бы увидел меня со стороны — точно подумал бы, что Кондратий хватил. Даже слюнка потекла. Я собрала мысли в кучу и потёрла кулаками глаза, прогоняя нелепый образ с головы.

— Иду,—скрипнула я пересохшим горлом. Давно, по всей видимости, меня эта картинка одолевает. Какой кошмар! Я точно чокнусь в круговороте своей жизни, а что творится в голове — чёрт ногу сломит.

Здравствуй, новый день! Сегодня я точно не пропущу круассаны с джемом.

***

Стивен

Я не поверил своим глазам, когда далеко за полночь окошко этой странной женщины зажглось неровным светом. Я аж вскочил с разросшейся лозы винограда, листья которого меня так ловко прятали от любых глаз.

Я, отоспавшись на некачающейся постели целый день, проснулся полным сил. На улице стоял поздний вечер. Купера на соседней кровати так и не было: друг, называется. Что касается Арчи, тот, скорей всего, разнюхивает местную обстановку, а может и Кэп его уболтал на пару бокалов местного вина. Я поднялся, привёл себя в божеский вид и только потом вспомнил, что мне снилось. Я аж присел от прозрения на кровать. Живая картинка тонких пальчиков, порхающих над весами и заворачивающих небольшие порции целебных трав в бумажные конверты. Кто бы мог подумать, что меня так могут заворожить дамские пальчики: с аккуратно подстриженными ноготками и несколькими пятнышками какого-то зелья на оборке кружева.

— Кошмар, докатился,— выдохнул я и потёр руками лицо. Но сколько бы я не гнал этот сон, мозг то и дело подкидывал мне картинки, а правый карман оттягивал блестящий бочонок.

Я так и думал! Друг с помощником всё же налакались и в обнимку завалились в комнату, пока я ностальгировал по манящим пальчикам. Затем я выслушал, какая у меня нелепая рожа, пополам с громким смехом, а через минуту раздался дикий храп. Я даже ответить не успел, хотя ответ, по всей вероятности, даже не ожидался. Этим было весело и без моих нелепых претензий. Я посторонился, и две соседние койки пополнились полутрупами. Вопрос: «какого хрена они так налакались?» — застрял у меня в горле.

Недолго думая, я отправился в таверну, где было полно разномастного народу, и, что немаловажно, от контингента я отличался не шибко. Одёждой так точно один в один: широкие серые штаны из грубого волокна, подвязанные шнурком, и рубаха с подкатанными рукавами. Вот только мои волосы были чистыми, в отличие от недавно приплывших браконьеров, которые хвастались своим уловом. Поесть и остаться незамеченным мне удалось без труда, а вот что делать дальше? Я не знал. Насколько я помню, завтра к обеду должны нам подогнать повозку, и мы отправимся разведать обстановку.

Так я оказался на улице и пошёл просто прямо. В новой местности я ориентировался не очень. Для этого у меня был Арчи. Поэтому и принял решение: если не буду нигде сворачивать, то точно найду дорогу назад. Сам не понял, как я оказался на цветущей улице, напротив узкого домика всего с одним окошком на втором этаже. На этой улице все домики были похожи, только парочка имела по два окна.

Я вздрогнул от этого слабого света за занавеской, куда я пялился до сухости глаз. Стояла ночная темень и тишь, и тут — бац! — явился еле просвечиваемый тонкий образ. Я сглотнул слюну. Я уже знал, что миссис Виола — вдова, детей не имеет, живёт с мамой. И это — явно не мама.

Признаться честно, я разглядывал девушек постарше только годам к двадцати, а потом как-то медленно переключился на молоденьких. Хотелось почувствовать себя взрослым, а не каким-то несмышлёнышем. Тьфу, я вообще не в этом плане! Эта дама меня зацепила каким-то секретом — и точка. Я хотел так думать, но даже моя «подруга», с кем я встречался уже полгода, почему-то померкла на фоне этой дамочки. Адель была вдовой немногим младше меня, но таких трепетных ресниц у неё, наверное, отродясь не было. А тут, если верить сведениям, написанным в блокноте помощника, тридцать девять — а глазки в пол.

Я отгонял мысли о даме в сторону. Да я вообще уезжаю через два дня, и у меня здесь миссия! Если я не найду своё «красное золото», то мои дела совсем плохи.

Сила управления молниями усугубляет дело на моих землях. Как выяснилось намного позже, молния выжигает большое количество кислорода, а сгущающиеся облака над головой оставляют большой радиус напряжения. И именно этот остаточный след не даёт дождевым тучам двигаться в свободном направлении. Такой водоворот с неопределенным концом: то ли засуха в ближайшие две недели, то ли потоп, что, хвала небесам, случалось куда реже.

Из армии, где я служил шесть лет под званием командира отряда «Ледяной Дракон», меня отправили на пенсию после ранения. Обидно, досадно — и ладно. Полгода я восстанавливал свои ожоги, которыми меня наградили в схватке. И этого же времени мне хватило, чтобы успокоиться и не рваться в бой. Пора было заняться и домом. Мои братья и сёстры далеко, да и в принципе мы были не близки, потому что четверо из семерых детей герцога появились от разных матерей. Близнецов я вообще никогда не видел. Два брата погибли на границе с пустошами, а я еле выжил. Теперь я вообще красавчик с ожогом на шее и половиной груди в грубых рубцах. В принципе, я и раньше не пользовался спросом у милых леди, а теперь только девичий взор выхватит мою шею — их напудренные носики морщатся от увиденного. И только моя нежная Адель не чурается моего вида. И как её пальчики порхают над весами… «Тьфу-тьфу-тьфу!» — сплюнул я три раза это наваждение, прежде чем вскочил на ноги.

Я уже говорил, что я вспотел, так повторюсь. Не знаю, что эта миссис делает, похоже, что молится, но взгляд я оторвать не мог. Потом я ещё около часа просидел на винограде в ожидании повторения, но его не последовало.

Вернулся обратно я уже на рассвете, всё-таки заблудился немного, и приходилось трижды возвращаться к исходной точке по лабиринтам улочек. Пройдя в комнату, я присел на край кровати и раскрыл папку своего помощника, ещё раз перечитать, что ему удалось нарыть на эту таинственную женщину. И когда только успел? Перечитав биографию, ещё раз подсчитал в голове год рождения, а то вдруг на десяток годков ошибся. Нет, всё верно, тридцать девять. Может, это всё какие-то травки-муравки, над которыми она колдует, вот и выглядит моложе? Не сказал бы, что жизнь в этих трущобах лёгкая, а труд всегда накладывает свой отпечаток на кожу, не в положительную сторону. Мадам Виолу же время пощадило. Я сжал переносицу, прикрыв глаза. Храп за спиной ничуть не мешал моим мыслям, но что-то они разошлись на славу.

Я пересмотрел несколько листов — там не было ничего интересного. Адреса, имена, время открытия торговых точек, отчёт о каждой покупке. И «красное золото» подчеркнуто ровной линией. Я уже перелистнул страницу и, опомнившись, вернул лист обратно, думая, что мне померещилось. Нет, не померещилось. Этому проныре удалось кое-что разведать. Оказывается, на этих землях красное золото существует. Это сплав золота, меди и серебра. Изделия из этого сплава не слишком ценятся в обычной жизни, а вот храмы относятся к нему благосклонно, и некоторые лики воздвигнуты именно из красного золота. Священнослужители считают, что золото — признак богатства, серебро – сила духа, а медь относится к приземлённости или, иными словами, низкому происхождению. Я задумался, подперев щёку кулаком. Может, оракул мне напророчил какое-то божество, или икону, или даже статую, и велел поклоняться святому, который происходит из низкого сословия? А может всё-таки это подтверждения, что красное золото существует, и мы не зря сюда притащились? Вот поеду сегодня, найду золотые прииски и оформлю договор на его поставку на мои земли, а потом решу, куда его можно приткнуть. Всё равно, как может какой-то дух что-то там увидеть на мёртвых землях? Да и вообще, если это окажется икона — чем она мне может помочь?

Я ещё раз перечитал заметки помощника, проглядел все листы в надежде найти что-то интересное, но больше ничего не было. Захлопнув папку, я растянулся на кровати и достал из кармана блестящий бочонок, любуясь отблесками первых лучей солнца на начищенной вещице. Я поймал себя на мысли, что попросил бы кто продать этот предмет за большие деньги — ни за что бы не согласился.

Глава 3

Катрина

День прошёл в обычном режиме. Не считая того, что у меня вздрагивало сердце от каждой тёмной макушки, мелькавшей за окном. Но он так и не пришёл. Зато четыре серебряных монеты хорошо пополнили наши сбережения. Проезд на ту сторону стоил один золотой, и ещё примерно два нужно, чтобы обустроиться на другой стороне, если вдруг меня не примут в магическую школу. За год нам удалось собрать на дорогу и ещё чуть-чуть, а тут — четыре серебряных кругляша. Мы в день столько не зарабатывали!

Хвала всем святым, господина Ларкина сегодня не было. Ох, как он меня бесил со своими подкатами! Степень омерзения передать словами сложно.

Вечером бабушке опять пришлось накапать сердечных капель и оставить зажжённую свечу на всякий случай. Что-то в последнее время всё чаще и чаще бабуля принимала настойки, держась за сердце. Мы крепко обнялись, пожелав друг другу сладких грёз, и я отправилась спать. Сон сморил меня практически моментально: сказывались две почти бессонные ночи, да и тело ломило от невыброшенной энергии и жёсткого корсета. Утром бабушка ещё была слаба, но всё же отправила меня в лес, зная последствия моего воздержания. Пришлось оставить её, а когда я вернулась — было уже поздно. Ей стало плохо, и кто-то вызвал санитаров. До лечебницы она не добралась.

Горе затопило меня с головой. Казалось весь мир рухнул, и я вместе с ним. Словно от меня осталась одна оболочка, а не живой человек.

На три дня пришлось закрыть лавку, чтобы уладить все дела с погребением. В первую ночь мои глаза ни разу не просохли от слёз, а днём пришлось держаться изо всех сил, чтобы не нарушать макияж. Следующие вечер и ночь прошли в подобном тумане. Только на третью ночь пришлось брать себя в руки и решать: как жить дальше? У меня больше не осталось никого, кто мог бы за меня вступиться или поручиться.

С утра лавку я открыла в чёрном головном уборе, с заплаканными глазами. Остальные следы моего горя пришлось скрывать под двумя слоями грима, хотя темнота кругов под глазами всё равно пробивалась. Мне нужно работать и собрать за эти две недели как можно больше чёртовых монет, чтобы отправиться на ту сторону. Мне жить не хотелось, не то что думать о каких-то деньгах. Везде мерещились бабушкины шаги или казалось, что вот-вот она позовёт меня на обед, но нет! На улице каждый, кто знал мою бабулю, пытался высказать своё сочувствие, на что я, оправдываясь, быстро сбегала от разговоров и печальных глаз. В носу щипало нескончаемо, но плакать мне нельзя: всё этот клятый макияж. Если бы не он, обняла бы Марту, которая тоже пришла меня пожалеть с травяным чаем, и разрыдалась у неё на плече. А так — нет. Я взрослая, сильная мадам. Я так устала изображать из себя стойкость, мне хотелось стать черепахой и спрятаться в свой панцирь.

К обеду третьего дня оказалось, что моя чёрная полоса была не совсем чёрной: мистер Венс Ларкин пожаловал уже с предложением руки и сердца.

Жизнь совсем треснула пополам. Оказалось, в этой жабе с выпуклыми глазками есть сострадание, и он милостиво разрешил поносить траур девять дней, точней, уже пять. И так он это ласково пел: «Милочка, так будет лучше. Мы взрослые люди, и я понимаю, как тебе сейчас тяжело придётся». Как меня, дорогушу, затаскают по инстанциям с документами и подсунут мне, так глубоко уважаемой, какого-нибудь мужа, а то негоже даме быть без покровителя. Каждое слово — да, это действительность, которая могла меня ожидать, если, конечно, кто-то захочет ковыряться с нами — неугодными, живущими на отшибе.

Пришлось согласиться на пять дней траура, чтобы он побыстрей убрался восвояси. Мне хотелось остаться одной, чтобы меня никто не трогал и желательно не видел. Позже оказалось, что всё-таки один молодой человек меня видел. И мой кивок тоже.

***

Стивен

День окончательно испортился после увиденного. Толстяк всё же прогнул её. Ну и ладно! Пора проваливать из этого убогого места, только утром Арчи с вестями дождусь — и отплываем. Столько мучений — и зря. Не поможет мне местное «красное золото». Естественно, контракт на пребывание мы продлили за немаленькую сумму. Мы посетили три места из пяти, на которые указал оракул, но там оказалось пусто, только густые заросли ­— и всё. Пришлось отправить Арчи в деревню, на которую шаман указывал ещё пару лет назад. Надеюсь, что к утру помощник уже вернётся, а то я печень посажу, поддерживая компанию моему другу.

Тому-то что? У него пополнилась коробочка бизнес-идеями. Его дома развлечений должны пополниться поднимающимися сценами и подвесными клетками, где будут танцевать полуобнажённые девицы. А я в печали. Нет «сокровища», и скоро предстоит обратный путь по воде. Три дня в тошноте — просто кошмар, надежда только на волшебный чай от мадам Сильвер. И снова её образ в траурном чепце встаёт перед глазами. Нетрудно догадаться, кого она потеряла, но меня это не касается. Ничего, как-нибудь уживётся с этим старожилой. Будет ему борщи готовить, а там может и родит, возраст-то ещё позволяет.

— Стив, ну улыбнись! Жил же ты как-то без своего «сокровища»? — пьяно шикнул Купер, тщетно пытаясь зализать выбившуюся русую прядь из чёлки. Его боль, можно сказать. Сразу фраза моего друга всплыла в голове: «Лучше изменить жене, чем своему цирюльнику». Оказалось, что у мастера руки из задницы растут, и теперь клиенту предстоит война с этой прядью ещё около двух месяцев.

Я отвернулся, подперев кулаком подбородок, и уставился на разношёрстную толпу мутным взглядом. И как другу удаётся вкачивать в меня это мерзкое пойло? Талант, не иначе. Хотя чему я удивляюсь? Не просто же так его питейные заведения считаются номер один как в нашем городе, так и в других.

— Ну бро, не печалься! Ик,— вот его «ик» был гораздо громче, чем слова, отчего моя голова дёрнулась и загудела от выпитого. — Прости, дружище, эта затерянная пука тебя напугала? —гыгыкнул Купер себе в ладонь.

Я официально охренел от таких слов, а вслух сказал:

— Отстань, старуха, я в печали, — отмахнулся я от него и продолжил хандрить, смотря на толпу, лишь изредка прикладываясь к деревянной кружке с пивом. К этому пойлу не мешало бы подавать отключение обоняния и вкуса на одном блюде, а на втором… Да ничего не нужно, и этого хватит.

— Так ты мне расскажешь, что тебя так повергло в уныние? — прошептал Кэп, которого я не видел все эти дни. А затем он принялся очищать вяленного окуня, облизывая пальцы. Я также флегматично повернул голову и подпёр кулаком другую щёку.

— И это маркиз Купер Флетчер, владелец десятка самых элитных развлекательных, э-э-э… Учреждений, — пьяно размышлял я вслух. — Ест эту рыбу, как портовый грузчик.

Купер сдул чёлку и уставился на меня, морща лоб от моей тирады. Затем он пьяно прищурил один глаз, беря прицел на моём лице.

— А это герцог Стивен Фарелл, командир отряда «Ледяные драконы», гроза всех летающих тварей, разнылся, как мадам в жмущем корсете.

Я ещё две секунды переваривал услышанное, а потом рухнул себе на локоть, застонав проклятие. Ещё эта мадам в корсете возникла перед моим взором. Она была так несчастна и одинока в своей беде! Может, нужно было подойти? И что? Что сказать? «Здрасьте, мне тут захирело, дайте пилюлю от странной болезни? Руки ваши спать не дают, словно наваждение какое»! И тут же перед глазами противная толстая рожа с джемом на жидкой бороде. Я громко сглотнул, чтобы меня не вырвало.

— Всё нормально, он крепкий! — громко крикнул Купер и махнул народу рыбой, а потом тихо шепнул мне: — На воздух?

Я кивнул и медленно поднялся, держась за край стола.

— Помощь не нужна? — настороженно спросил мужик за стойкой.

— Всё норм, мы скоро вернёмся, повторите ещё по одной, — предупредил и отдал приказ друг в одном предложении.

— Мне чай, — высказал я свой протест, подняв указательный палец. — Чёрный, пожалуйста, — добавил через паузу и икнул.

— Пошли уже, Черныш. Мог бы не уточнять, — хохотнул Купер в кулак, вытаскивая меня на задний двор.

Я привалился к невероятных размеров листьям винограда и раздавил пятой точкой гроздь недозрелых ягод. Тьфу, какая мелочь… Я отряхнул задницу и немного сдвинулся на сухое место.

Да, я не сказал, что мы решили поговорить на той самой улице. Именно поговорить, а Купер припёрся навеселе, с какой-то цыпой под боком! Дама была ещё больше пьяна и еле держалась за спутника. Благо, друг у меня догадливый и быстро спровадил это нечто за соседний стол. Все были только в выигрыше, получив такой подарок. Дамочка, скорей всего, даже под таким допингом смогла посчитать свой будущий заработок. Потом тело Купера шлёпнулось рядом со мной и закинуло мне руку на плечо.

В общем, Кэп слушать ничего не пожелал, пока я не опрокину с ним «за встречу». Я отнекивался, как мог. Я вообще-то тут вроде как на стрёме. Как маньяк слежу за тёмным окном в вечерних сумерках. А тут товарища встретил, с которым не виделся с самого прибытия, тело в отрубях не в счёт. Последний раз я его наблюдал трезвым ещё по прибытии. Тот так и заявил: «Мне пофиг на твоё “сокровище”, к ужину не ждать» — и скрылся в разномастной толпе. Я назначил встречу с ним, чтобы обсудить вынужденный отъезд. Бесит! Только время потеряли, катаясь в эти мёртвые земли. Ещё и самому нельзя выпустить пар, а то загребут без разбирательств и казнят по-тихому. Нужно отчаливать. Надоело, домой хочу. А оракула прибью по-быстрому, чтобы не страдал в муках совести. Отправить меня чёрт-те куда, «нужно золото землям» — и всё тут!

Итог: время — час до полуночи, а я — в стельку от переполнявших меня страданий. «Вот есть красный день календаря у противоположного пола? Сегодня мой день, точней, моего календаря. Красный», — я усмехнулся своему внутреннему голосу.

— Так, Стив, а ну колись: чего там? Что с твоей драгоценностью? — потряс меня Купер за плечо, аж вся лиана задрожала от таких манипуляций.

— Нет её, — я икнул и уставился в узкий проулок на одинокую фигуру, ловко скакавшую по выбитым камням на каблучках. Корсет под серым платьем не давал плавности движениям, но дамочку это не смущало. Я забыл, что умею моргать — так уставился на точёный профиль в чёрной шляпке с атласными лентами.

— Как — нет? Что, совсем ни одной монетки? — не унимался друг, рассматривая растение у себя перед носом.

«Стук, стук, стук», — стучали каблучки вместе с моим сердцем. Затем женщина замерла, поправила складки платья, закинула маленькую сумочку на сгиб локтя и вышла из проулка, подняв голову. Щёлк! — и дамочку переключили с одного режима на другой. Буду очень надеяться, что мне это не привиделось.

Два шага практически на свет питейного фонаря — и наши взгляды встретились.

Я, как заворожённый, смотрел, как медленно и тихо девушка втягивает воздух полной грудью, а её пальчики непроизвольно тронули шейку, а потом опустились к животу. Я, как намагниченный этим взглядом, поднялся с растения, не отпуская эти странные глаза. Они были болезненно красными, удивлёнными — и что-то ещё. А я ждал, ждал, когда она выдохнет, желая сделать это с ней одновременно.

Что это? Магия? Что за странное притяжение?

— Так что? Где «сокровище»? — протянул Купер, проследил за моим взглядом и запнулся на последнем слоге. — М-да! — высокопарно изрёк друг, и женщина медленно выдохнула и моргнула. Затем окинула взором моего собутыльника, и уголки бледных губ тронула улыбка.

Я нахмурился. Мне так не улыбается! Я глянул на Купера из-под бровей, и хмурость моя растаяла. У него была такая нелепая рожа с глазами навыкат и разинутой варежкой! Не мудрено, что женщину это позабавило. Я снова на неё, а она — на меня. Улыбка её пропала, а ладошка на животе сжалась в кулачок. Что это могло значить, подумать я не успел.

— Вот они, — послышался злой мужской голос, и мы с другом одновременно повернули головы на топот трёх пар ног. Во главе шествия тряслась туша, тыча в нас толстым пальцем. — Вот он, паршивец! Дурака из меня решил сделать?

Я повернул голову обратно, но видения уже не было, словно след простыл.

— Правильно, мышка, прячься, — прошептал я и в одночасье вспомнил, что в стельку пьян. Тут же меня качнуло в ласковые объятия мягкой лозы. Недолго меня побаюкали лианы, так как меня выдернули и заломило руки за спиной. Меня всё же вывернуло ровно на ботинки главаря.

Мне много не надо: один несильный удар по голове — и меня вырубило.

Глава 4

Катрина

Я смотрела вслед повозке, на которую сгрузили двоих. Меня переполняла тысяча вопросов и дикий испуг. Если меня застукает эта жаба гуляющей ночью, то не будет мне отсрочки. При том, что уже всё готово. Билет на корабль за туман у меня в декольте. Длинную очередь пришлось отстоять, чтобы получить эту карточку с номером каюты! Даже натирающий корсет ушёл на второй план от наполнившей меня надежды. Народу было много, так как на рассвете отплывают сразу три корабля, забирая с собой работников на смену. По слухам, за туманом платят в два раза больше. Вот и плавают туда-сюда, а кто и в гости к своим родным, пока ещё летние каникулы не кончились. Это сюда магов не пускают, а жителей этой страны никто неволить не станет. Есть золото — катайся по гостям.

А неожиданная встреча… Передать словами, как меня взбудоражили эти чёрные глаза, я не смогу. Это было очень жарко. Так мрачно, пьяно и до самого горла. Понять, помог ли южанину мой отвар, не удалось: он по-прежнему был бледным. Как выяснилось позже, не морская болезнь тому виной. Не думала, что мне будет приятно смотреть, как стекает переваренный обед по начищенным сапогам Ларкина. Приятно до тошноты.

— Мышка, прячься, — прошелестело у меня в ушах уже раз десятый за всё время, пока подгоняли повозку, грузили двоих, а дряхлый Венс вытирал свои сапоги об растения.

От этого вида мне стало ещё гаже, и я до ужаса захотела, чтобы толстяка сожрали эти кустарники. Что произошло дальше — я не сразу поняла, но господин Ларкин плюхнулся на спину так, что стёкла задрожали в помещении. К нему подбежали два помощника и принялись поднимать этого борова. Мистер Венс громко сыпал бранью, ругаясь на мерзкие растения, а потом телега тронулась, и троица посеменила следом.

Я стояла и беззвучно дышала, пытаясь прийти в себя. У меня через пять часов посадка, а мне ещё вещи собрать! Что будет с этим странным южанином? Нетрудно догадаться, за что его забрал Ларкин. Видите ли, шуток мой жених не понимает. Тьфу, ох и мерзость! Спать времени не было. В принципе, вещи уже все собраны: всего-навсего небольшой саквояж, так как, оказывается, за багаж тоже нужно доплачивать. Придётся взять самое необходимое и…

Я плюхнулась на кровать, осторожно уронив лицо в ладони. На новый макияж тоже времени совсем нет. Затем я бочком опустилась на подушку, с удовольствием подтянув колени к груди. Надоедливый корсет, который все рёбра натёр, лежал на стуле. В нём было так жарко на площади, где продавали билеты! Ладно, это мелочи. Что делать с южанином? Что я могу? Да ничего. Если только идти на поклон к старшине. По спине пробежала дрожь омерзения, и плечи дёрнулись сами собой.

Сейчас бы всплакнуть, да и на это нет времени. Я всё же поднялась и быстро облачилась в удушающий предмет гардероба, затем платье и чёрный чепец. Постояла, отдышалась, набираясь храбрости, и, прихватив бабушкин плащ и трость, отправилась на дело. А ещё я сунула в карман несколько склянок с семенами. Больше по привычке, но и с неким умыслом.

Через двадцать минут я уже была возле служебного здания с подвалами для задержанных. Улицы ночью пустовали, а редкие подвыпившие господа проходили мимо, не замечая меня в густой растительности. Труда не составило найти новых посетителей этого подвала, которые лежали на соломенных тюках вниз головой с раскинутыми руками. Сейчас было моё время, чтобы рассмотреть этого мрачного красавчика в тусклом свете чадящего факела. Мне определённо он нравился, не считая его мокрого вида. Не знаю, зачем его облили водой, но суть в том, что он был мокрый насквозь, и рубаха облепила спину, а волосы прилипли к лицу, рисуя причудливые узоры на смуглой коже. Тело было стройным, но не совсем щуплым, как мне показалось на первый взгляд. Да, не широкоплечий принц из книжек, но похвастаться есть чем. Красив, зараза. Тёмный до мурашек, словно ток по венам только от его вида. Второй посетитель был хоть и крупней южанина, но на его мокрые рельефы смотреть не хотелось.

—П-с, господа! — шёпотом позвала я и прислушалась к шорохам в помещении. Колени уже затекли, так долго я просидела на корточках, рассматривая мужчин. Что конкретно я хотела ему сказать — не знаю, но предупредить об угрозе не мешало бы. Ни один, ни второй в себя не пришли, и я кинула в тёмного пару камушков. Ноль реакции. «Ну ты алкаш», — зло подумала я.

В коридоре послышались шаги, и мне срочно нужно было убираться. Не придумала ничего лучше, как написать угольком на белом носовом платке: «Держись подальше от стены». Затем я сломала маленький прутик массивного клёна и вкачала в него магии столько, сколько смогла в себя взять эта веточка, а потом просто воткнула её между кирпичами и решёткой. Только луч света попадёт на прутик — он оживёт. Затем я завернула в платок камень и кинула его так, чтобы он угодил между стеной и гибким телом. Попала, там его до утра точно трогать не будут. А не найдёт записку — ну что ж, я пыталась.

На рассвете я вместе с остальными пассажирами смотрела на удаляющийся берег и еле сдерживала слёзы. Что меня ждёт? Как жить дальше? Я не знала, но оставаться здесь было просто нельзя.

— Бабуля, посмотри: я плыву! — беззвучно прошептала я, посмотрев на небо, и слёзы ещё больше заполнили глаза. Как мне хотелось, чтобы моя бабушка стояла на берегу и махала мне вслед рукой, как делали это многие провожающие. Но её нет. Её больше нет, и я совсем одна. Если бы комиссар не припёрся со своим вонючим «предложением», смогла бы ещё погоревать и собрать монет, а так половина накопления разошлась на погребение. В носу снова щипало, а в груди сжималось от дикой пустоты. Горе от утраты ещё долго будет преследовать меня. Но я же справлюсь? В раздумьях я посмотрела на голубое небо, испещрённое рассветными лучами.

Следом за нами тронулся ещё один корабль, и на небе резко сгустились тучи. Явление было странное до невозможности, и в сердце сжалось от плохого предчувствия. Поднялись волны и подул ветер, а тучи сгущались в одной точке. В небе прорезалась молния, а потом вторая. На нас напали? Что это? Какой кошмар! Похоже, тёмный бог разгневался и сейчас мечет молнии в неугодных. Вся эта картина и гамма новых ощущений отодвинули боль утраты на второй план.

Корабль прибавил ход, унося меня от этого явления. Переживала я сейчас только за красавчика-южанина, который как раз находился примерно в той части города. Ещё на горизонте один из кораблей вздёрнул паруса. Именно вздёрнул, а не плавно поднял. Провожающий народ отхлынул от кораблика, а я, наоборот, прилипла к борту. Сердце моё чуть не выпрыгнуло из груди, хотя реакция на белые полотна была мимолетной. Чёрная туча всё расползалась и расползалась. Многочисленные чайки вспорхнули в стремительном бегстве.

Меня уносило, а мне хотелось вернуться. Страх наполнил всё тело. А, может, это специальный прибор для определения магии? Кто его знает, что конкретно там произошло. Если деревце, которое должно было немного отогнуть решетку, спровоцировало датчики, и сейчас там ловят ведьму, ну или преступницу? Что ещё думать — я не знала. Но сколько бы я ни смотрела, наше судно удалялось с бешеной скоростью.

***

Стивен

«Ох, как же я себе бока отдавил!» — была первая мысль после резкого пробуждения. Во рту как на вулкане, а вулкан — вот он, у меня перед носом. Стена разъезжалась прямо у меня на глазах, выпуская гигантские корни. Первый луч солнца ударил мне по глазам, и я сжал виски. Я реально подумал, что голову сейчас разорвёт. Ещё секунда — и меня снесло к стене заботливой рукой Купера. Я приложился спиной в какой-то булыжник. У меня заболело всё одновременно, а голова зазвенела от нехилого удара затылком.

— Берегись, — вздёрнул меня друг на ноги, и мои зрачки разъехались. — Давай, приди в себя! — щёлкнул Кэп пальцами, и перед глазами взорвался малюсенький фейерверк. Мне б зажмуриться, да времени не было.

— Как… Какого лысого хрена тут происходит? — заикаясь, спросил я, смотря, как камеру наполняют корни, а сверху сыплются каменные крошки из открывшейся дыры. Да, кстати, кусок с потолка рухнула ровно на то место, где я сидел.

— Потом разберёмся, валим! — сказал до ужаса трезвый друг с большим питейным опытом за плечами. Мой резерв подпрыгнул, окончательно приводя меня в чувство, хотя от ведра воды я бы не отказался.

— Это что вообще за хрень? — бубнил я, озираясь по стенам и потолку, держась за многострадальное бедро, ожидавшее синяк.

— Одно из двух: нас или хотят убить, или…

— Спасти, — резко вставил я, заметив кружевной лоскут, который казался чем-то чужеродным среди камней и мокрого тюка с сеном. Клянусь, эта белоснежная ткань напомнила мне только одну женщину с подобными кружевами на рукавах. С секундной заминкой я поднял тряпицу и развернул.

«Держитесь подальше от стены» — гласило послание.

— Если б мне такие письма писали, я бы точно влип, — одновременно оценил, подытожил и дал оценку моему выражению лица Купер.

Потом подумаю, кому принадлежит этот платок. Для начала нужно выбраться из этого коренного оазиса, который вот-вот разрушит здание.

Когда выбрались, на улице уже сгустилась темень шторма. Пришлось призвать меч из молнии и прорубить путь к выходу, так как маг-иллюзионист, коим являлся мой друг, тут не в помощь. Что творилось на улице — в одном предложении и не передать, а вот одним звуком «вау» — да. Это полный капец. Как быстро можно разрушить целое здание? Нас изрядно потрепало, когда мы и ещё несколько заключенных бежали к разным проулкам. Двухэтажное кирпичное здание с массивной красной крышей раскололось пополам, а к небу тянулся невероятных размеров… клён? Да, без сомнения, это был клён. Ещё и потемнело от мгновенно растущих листьев.

— Кажется, кто-то переборщил, — на выдохе прошептал я, убегая со всех ног, держась за ягодицу, от которой простреливало конечность.

— И не поспоришь, — подхватил меня друг на вдохе.

Мы уже были практически на соседней улочке, прихрамывая и держась за бока, когда нас грозно окрикнул знакомый голос:

—А ну стоять, грязное отребье!

— Да ну нахрен, — выдохнул я, закатывая глаза, а тучи ещё больше разрастались, чувствуя прилив сил. У меня аж пальцы закололо. Я дико хотел разрубить эту тушу пополам. Я уже ненавидел этого мужика, просто до колик в позвонках, только за то, что он облизывал сальным взглядов одну необыкновенную мадам.

— Стрелять буду, стойте! — взвизгнул хряк. Я остановился и резко развернулся со злобой, клокотавшей в груди.

— Не дури, валим, — потянул Купер меня за рукав.

Этот хоть и был шире в плечах, но битвы — это тоже не про него. Ему далеко до моего неудержимого характера. Кровь закипала от переполняющей силы, а толстяк бесил нещадно. Я выдернул руку и уставился на борова, который пялился на меня, прищурив один глаз, а вторым смотрел в мушку на деревянном дуле.

— Мужик, иди по-хорошему, — прошипел я, еле удерживаясь, чтобы не расколоть его.

— А ну, харей в землю, мразь! — неосмотрительно ляпнул он, и первые молнии сшибли куски штукатурки на третьем этаже.

Толстяк аж присел, выпустив нас из-под прицела. Я направился к нему, сжимая кулаки. Купер сделал ещё одну попытку остановить меня, не понимая моего состояния, но я отмахнулся от него, не оборачиваясь. Перед глазами встала картина, как это скотоподобное существо подтягивает ремень на своём пузе и свысока смотрит на маленькую фигурку.

— Да сдался он тебе! — прошептал Кэп у меня за спиной, но я его не слушал.

— Я тебя, гниду, удушу голыми руками, — процедил я, приближаясь медленно к перепуганному телу.

За его спиной всё продолжало расти дерево, а люди позади меня, на соседней улице, разбегались в панике. Можно сказать, мы один на один. Сразу две молнии шибанули уже ниже, отколов половину балкончика, который повис на железных прутах, осыпав камнями прилизанные волосы служивого.

— Только попробуй ещё…

— Да понял он! Смотри, сейчас в штаны наложит! — дёрнул меня Купер за руку, уводя от необратимых последствий.

Я всё понимал, — не нужны мне такие проблемы, — но всё равно хотел его раздавить. И тут, по великой случайности, один разряд угодил уже в желтеющее дерево, отсекая ветку. Острый край, на моё разочарование, ударился в десяти метрах от этой толстой гусеницы, а на счастье — привалил его красивыми листьями. Меня обдало ветром и десятками жёлтых всполохов от угасающего растения. Я на секунду засмотрелся на это роскошное золото всевозможных оттенков, которое рухнуло в паре метров от меня и сейчас ещё покачивалось перед глазами.

«Дух ошибся: она не золото — она бриллиант», — прокатились мои восторженные мысли. Нутро сжалось от такой догадки.

— Я его нашёл, — выдохнул я, часто-часто моргая.

— Кого? Свой мозг? — фыркнул Купер, утягивая меня от обилия пляшущих красок.

— Золото нашёл. Я нашёл его, — повторил я уже громче, оборачиваясь на красочную картину.

— Так почему мы ещё тут? Погнали отсюда, если оно у тебя! Вот ты гад! Мог и раньше сказать, что оно уже у тебя, — ворчал друг, пока я собирал свои мозги и догадки в кучу. Вероятность, что платочек принадлежит этой таинственной мадам — девяносто девять и девять десятых процента. А одна десятая —потом придумаю.

— Вот, говорю. Но оно ещё не у меня, — я почти скрылся за угол, задыхаясь, как мне в бок что-то кольнуло. Ощутимо так, но не насквозь. —Вот же мразь! — уже за углом опустевшей улицы я поднял руку и увидел дротик практически над многострадальной ягодицей.

— Да что б тебя… — сплюнул на землю друг, зло стукнув по ступеньке носком ботинка. — Стив, только попробуй отрубиться! — зашипели мне в лицо размытые черты.

— Женщина из переулка — моё сокровище, — пролепетал я вялым языком и завалился на руку товарища.

Что было дальше — помню смутно. Сначала меня сморило, а потом замутило — или наоборот.

Глава 5

Стивен

Как оказался на борту в своей многострадальной каюте — не понял, как и куда дели мою нижнюю половину тела. Я её просто-напросто не ощущал. Сознание было ещё где-то за гранью, но лицо друга материализовалось перед моим взором, а немного дальше качнулись белые кудри Арчи.

— Друг? Ты меня слышишь? —пощёлкал Кэп пальцами у меня перед носом.

— Уйди с глаз долой, ты опять меня напоил, — закрыл глаза я, отворачиваясь. Это самое дикое похмелье, которое мне только приходилось испытывать. У меня не то, что пересохло во рту — у меня само горло завяло от обезвоживания.

Два громких выдоха — и мне на лоб прилетел мокрый компресс. Удивиться я не успел, а вот простонать от эйфории — да.

— Как ты нас напугал! Ты — чёртов псих. Какого хрена тебя понесло? Ты уже два дня в отключке!

Я икнул всё теми же сухими трубами и тут же закашлялся.

— Где моё золото? — прокряхтел я, с ужасом понимая, что мы плывем. Я попытался подняться на локтях, но меня припечатали сразу за два плеча к подушкам.

— А ну лежать! — рявкнул Купер. — Давай-ка ты теперь придёшь в себя, попьёшь водички, а лучше ещё и поешь, а потом расскажешь всю историю с начала.

— Ответьте, что с травницей? — с мольбой в голосе простонал я.

— Мы не знаем, что с ней, — ответил Арчи, пока Фантазёр отвёл глаза. Я застонал и уже самостоятельно припечатал компресс к своей голове.

— Но кое-что интересное у нас всё же имеется, — подбодрил меня Кэп. — Только ты давай, попей — и мы всё тебе расскажем.

Я кивнул и жадно припал к носику графина, а сам показал на папку в руке Арчи. Тот без вопросов открыл первую страницу. По его лицу было видно, что он нарыл что-то интересное, а моему интересу не было границ, притом, что мне полегчало.

— Нет там золота и никогда не было, — ровно зачитал он первый пункт в строчке.

— О-о-о, нет, так не пойдёт, — запротестовал Купер. — Значит так: быстро мне в двух словах, что за хряк это был — я из-за него чуть друга не лишился.

Ну, я и выдал в двух словах. Точнее, в трёх.

— Женишок миссис Сильвер, — а потом я ещё повторил эту фразу мысленно. Без сомнений, это она. Она — спасение для моих земель. С такой силой мои виноградники вновь обретут былую славу, а ещё… Я даже мысленно не мог дать определение моим ощущениям. Я хотел загадку — она была. Я её разгадал? Верно, так что? Сознание подкинуло картинку тонких пальчиков, порхающий над допотопными весами с облупленной краской. Так почему на миссис Сильвер мне не всё равно? «Нежная мадам Виола», — прокатил я мысль от уха до уха, пока припал к носику графина.

— Которая мертва, — ровным голосом добавил Арчи, заглядывая на вторую страницу в своей папке.

Я сильно поперхнулся водой и чуть снова не потерял сознание. Кашлял секунд тридцать, не меньше, аж слёзы из глаз брызнули.

— Бездна! Вот ты краб копчёный, а ну, свали в туман, — оттолкнул белобрысого Кэп. — Да жива твоя травница, только она — не Виола, бесы всех вас подери! —в воздухе заискрили пёстрые звёздочки, показывая степень негодования иллюзиониста. —Жива, только дамочка, которую вы встретили в лавке, не могла быть Виолой, так как миссис Виола Сильвер пропала без вести больше двадцати лет назад. А её мать, мадам Пенелопа Сильвер, жива и живёт с недавних пор в столице.

— Уже нет, — печально произнёс я. Совсем нетрудно было догадаться, кого похоронила эта женщина. — Три дня назад, эм… Четыре, в общем. Я так понимаю, вы знаете, кто это был? Травница? — быстро добавил я: вдруг моя тирада их сбила с мысли.

— Мог бы не говорить, — отмахнулся Купер и, пока я возмущённо открыл рот, всунул туда ложку с кашей. Рот-то я захлопнул, а вот глаза выпучил. — И не смотри на меня так. Не жрал уже три дня, кожа да кости остались.

Я кивнул и послушно открыл рот второй раз в ожидании ложки и ответа. «Кто?» — кричали мои глаза. Арчи пожал плечами, а мои брови подлетели к волосам. Даже шрам на шее натянулся от стремительного полёта. Чтобы Арчи — и чего-то не знал? Уволю нахрен! Видно, что-то подобное всё же отразилось на моём лице, а этому щёголю двадцати четырёх лет отроду работу терять не хотелось.

— Да откуда мне знать? — возмущённо развёл он руками. — Задание было узнать, что с золотыми приисками. Я приехал вечером. Пока нашёл захудалую лошадь, чтобы её демон сожрал: она была до ужаса медлительная, как… — парень оборвал себя на полуслове, видя мои вздувшиеся вены на лбу. Он-то видел меня со стороны, а я пока что нет, об этом чуть позже. — Так вот, она прокатила меня по пяти кругам бездны, с москитами размером с динозавра — и ничего. Ноль, но-оль, — протянул он и, сомкнув два пальца, показал мне цифру.

— Да понял я, откуда же ему там взяться, если сокровище здесь, — промямлил я, медленно пережёвывая густую овсянку. — Давай, что тебе известно? О травнице, — опять непроизвольно вырвалось у меня. Кэп хохотнул в кулак, а Арчи кашлянул в папку, которую прижал ко лбу. — Ну! — психанул я. Пусть себе ржут, но мне нужен ответ.

— Хорошо, — выпрямился Арчи, смахнув две кудряшки с глаз. — Как вы поняли, мой транспорт сильно нас задержал с дряхлым конюхом, страдающим старческим склерозом. Если быть точным, без четверти час после полуночи, — вставил он, как ему показалось, до чёртиков нужную фразу, прочитанную на втором листе. Точно уволю. Бесит совсем. Есть вопрос — дай ответ. В общем, эта личность пока до сути дойдёт — состариться успеешь, но мы с другом слушали отчёт, дожевывая: я — кашу, друг — трубочку из-под коктейля. — Судно, что мне удалось нанять, чуть не оставило меня в том адском месте, где ни единого фонаря на всю округу. А вот когда мы проезжали по ночной улице, я и заметил похожую вывеску: «Лечебные травы мадам Сильвер».

Я напряг весь свой мозг от ожидания и, как в ту ночь, медленно втягивал воздух через нос.

—Повторюсь, мой провожатый был дряхл и, не побоюсь этого слова, туповат. Я на него с расспросами, а он в ответ, — затем создалась мини-пауза, когда Арчи поднимал ещё пару листков над папкой, ища нужную запись.

— Своими словами, — резко выдохнул я, чуть не задыхаясь. Я знал, что у этого типа всё расписано до мелочей, а вот слушать цитаты из их беседы с дедом мне не хотелось.

— Да бесы вас раздери! Знал бы, что это первая тема для отчётов будет — доклад бы подготовил, — резко захлопнул папку помощник. — Дед — склерозник. Когда-то давно лавка была открыта. Что? Как? Кто? Куда? Я не в курсе, так как тот начал затирать про какой-то шторм, где много рыбаков погибло, и в конце только обронил: «Бедная Виолочка, она так и не выплыла», — Арчи поднял руки, останавливая мою реплику, хотя я только бровь успел поднять. В общем, её и остановил. — Расспросы о погибшей девочке Виоле практически сходились к нулю. Дед был словно в двух мирах, и ответы его были совсем невпопад. Короче, не буду рассказывать, как это было бесяче, но за десять минут я только понял, что девочка у травницы Сильвер погибла больше двадцати лет назад. Всё, —обхватил парень папку, как щит.

— Ты был прав: дамочка-то с секретиком, — прошептал Купер, держа маску на лице между улыбкой и печалью. Он следил за моей реакцией, а та не менялась.

«Кто? Как? В смысле? Где мой ответ?».

— Этот хряк дал ей пять дней, чтобы она оплакала свою… Скорей всего, не матушку. Но, как бы там ни было, близкого ей человека, — застонал я, проглотив последний склизкий комочек. — Я должен вернуться, — начал я подниматься, но не смог.

— Хрена тебе лысого, — прошептал друг, видя мои потуги.

Я закрыл глаза и постарался прощупать своё тело, но его словно не было. Точней, нижней моей части. Да и одна рука ощущалась как какая-то ватная.

— Что со мной? — потянулся я к простыне, которой был укрыт до половины груди.

— А вот это правильный вопрос! — тяжело вздохнул Купер, откинувшись на спинку стула возле моей кровати.

Я всё же приподнял ткань, и глаза мои чуть из орбит не выпали. Весь бок, две ноги и полруки были покрыты синюшными венами. В пору было снова терять сознание от увиденного.

— В тебя всадили какой-то препарат, от которого ты вырубился.

— Не потушив магический резерв, — догадался я вслух.

— Да. И вот. Что с этим делать — никто не знает. Притом, что у нас шесть человек раненых на борту и потеряна одна мачта, — я ещё больше обалдел, уставившись на Купера, который по-прежнему жевал трубочку, перекидывая её с одной стороны рта на другую. — Да, мой несдержанный друг, убирались мы в спешке, по кое-чьей вине, — Кэп развёл в стороны руки, пожимая плечами.

Я застонал и вновь покосился на своё-чужое тело. Я видел, как выгорают каналы. За шесть лет на границе и не такое доводилось видеть. Но зачастую причиной этому была ядовитая слюна песчаных червей, отчего маги часто теряли конечность, но тут из конечностей только голова и осталась. Неужели там был яд?

— Стив, ты держись. Наши целители тебя вылечат, — тихо шепнул Купер, закусив нижнюю губу. Он всегда так делал, когда врал.

И, как назло, я только сейчас почувствовал, что у меня жар. От этого и компресс, и, скорей всего, что-то в воду было подмешано, типа обезболивающего. При таком поражении я должен ежесекундно терять сознание от дикой боли.

Арчи, откланявшись, удалился за непригодностью, а мне была рассказана остальная часть побега. Нас потрепало пушечными ядрами: если бы не сотканная иллюзия дракона, нас бы точно потопили.

До вечера моя рука окончательно потеряла чувствительность, зато в остальное тело пришла боль. Лекарства не справлялись, и остаток пути я провёл между сном и явью. Ей-богу, лучше бы морская болезнь.

Глава 6

Катрина

Ни одного из трёх дней в путешествии не прошло, чтобы я не сверлила взглядом горизонт. Я измотала себя мыслями, одна страшней другой. Теперь даже тени под глазами так сильно рисовать было не обязательно — природа справилась с ними сама. Естественно, смывать образ мадам Виолы мне было категорически нельзя. По билету — мадам Сильвер, одна штука. И она должна спуститься на берег, тогда всё пройдет без сучка и задоринки. А если я буду не я, то меня вряд ли выпустят с этого корабля.

За это время я успела заготовить себе целый саквояж лечебных трав, выросших из семян. Магией можно было пользоваться, сколько хочешь, тут явно всем не до меня. Огромный пассажирский корабль с тремя палубами и одним погребом, для таких нищих, как я, мчался, рассекая волны. Дни стояли солнечные, и мало кому хотелось обгореть под палящими лучами. На моей коже оставалось столько грима, что можно было остерегаться, что он расплавится, но не ожогов на лице. Я поднималась на это подобие палубы для малоимущих, ровно над лопастями двигателя. Было шумно, солнечно, но не жарко. Ветра хватало со всех сторон, что немного затрудняло мою работу. И, в тоже время, я успевала оборвать листочки или цветочки у нужных мне трав. Возвращалась я после такой прогулки с полными карманами, довольная временем, проведённым с пользой.

На протяжении всего пути я мысленно и полушёпотом разговаривала с бабулей. Я ей рассказывала, как мне её не хватает, и спрашивала советов. Естественно, на ответы я не рассчитывала, но мне казалось, что она меня слышит с облаков, которые прятались в туманных сгустках. Слёзы практически меня не душили в эти дни, так как половина моих мыслей занимал один мужчина. Я так долго хотела уехать на другую сторону, но сейчас меня как магнитом тянуло обратно. То ли на счастье, то ли на беду, но сделать я этого не могла по тысячам причин. Во-первых, не хотелось отходить от бабушкиного плана, дабы не предать её память. Она отдала всю себя без остатка за то, чтобы отправить меня сюда. Вот если б я только знала, что её можно было спасти за определенную сумму… Но нет, как выяснилось позже, бабуля сама отказалась от лечения. А всё из-за меня. Во-вторых, ближайшая остановка — на той стороне, а на обратную поездку моих монет не хватит. Ещё этот мерзкий Лафркин, это в-третьих. А в-четвёртых, скорей всего, горячий красавчик уже отправился домой, и что ему до какой-то там девчонки, а точнее мадам травницы.

Я сама себя понять не могла: почему? Я, как и любая девчонка, хотела, чтобы сердечко дрогнуло, но никто не говорил, что от этой дрожи потеряешь сон. Я ворочалась в душной комнате, сбросив подушку на стул. Кто он? Зачем приехал в столицу? Явно же, что не моряк. С морской болезнью в плавание не возьмут. Помогли ли ему травяные сборы? Или, может, у него кроме тошноты всё-таки ещё имелся недуг? Откуда такой шрам? Он, скорей всего, был одной ногой в могиле, получив такое увечье. И смог он выбраться? Сработала ли моя магия, или солнечные лучи не успели добраться до камеры? А если успели, справилась ли веточка с железными прутьями? Может, всё-таки нужно было веточку побольше? А что, если с похмелья его придавило каким-то камнем? Он вроде далеко от стены лежал, но всё же. Ох, столько вопросов! Бабуля, вот как так? Почему я его раньше не встретила? Или зачем вообще встретила? Разве мне мало мыслей и тревог? Вот, например, как мне вынести все мои неучтённые заготовки? Так и воровкой назвать могут, заставят показать содержимое. Вопроса «откуда» избежать не получится. Идей так и не было, и я всё же провалилась в вязкий сон.

К полудню четвёртого и последнего дня плаванья я услышала, как гудящие лопасти остановились, и по коридору захлопали двери. Окон в моих апартаментах не было, поэтому я быстро накинула серый платок и, поправив чёрную шляпку, приколотую к тугому пучку, поспешила на выход. Только прихватила небольшой конверт со своими документами двух видов. На всякий случай. Протиснувшись мимо толпящихся людей возле борта, поняла, в чём дело. К нам приближался тот самый корабль, который вскидывал паруса. Сейчас явно не хватало парочки, но он всё равно нас стремительно настигал, выпуская в воздух красные искры фейерверка. У меня всё сжалось в груди от волнения, отчего я схватилась за сердце. Такого представления я в жизни не видела. В другое время, может, и восторг меня бы захлестнул, но не сейчас. Во-первых, тот самый кораблик, а во-вторых, красные огоньки.

— Есть целители на борту? — раздалось с приближающегося судна.

Я нашла взглядом кричавшего — и похолодела. Это был сокамерник южанина. Он перегнулся через борт, осматривая всех толпящихся. Меня в этой куче увидеть было сложно, да и взгляд его до конца корабля не дошёл.

— Платим золотом, нужна помощь, — уже немного тише прокричал мужчина, очень напоминающий принца из романов. Одежда его была с иголочки, расшита блестящими белыми нитями по вороту чёрной рубашки. Волосы, выбившиеся из хвоста, трепал ветер, а сильная рука держалась за трос. Рядом с мужчиной было ещё несколько из старших званий, они тоже осматривали высыпавший народ.

По всей видимости, кто-то всё же отозвался с верхней палубы, а я высматривала знакомые глаза, от которых у меня пылало всё внутри. От вида матросов с чёрными волосами я закусывала губу, ища знакомые черты. До колик в пальцах ног хотелось прочувствовать жар от одного только взгляда, но его не было.

— Целитель есть ещё? Может, лекарь? Хоть ветеринар? — громко перекрикивал мужчина гомонящую толпу и шум парусов.

Я осторожно подняла руку. Да, не целитель, но мои припасы тоже на что-то сгодятся. Меня не замечали, верней, я так подумала, пялясь на говорившего. А взбалмошный блондин потянул говорившего за рукав. Принц немного подался к нему, а тот безошибочно ткнул в мою сторону пальцем и что-то шепнул на ухо товарищу. Глаза говорившего зашарили по людям, стоявшим рядом, а я опустила руку, побоявшись своей решимости. Кто его знает? Может, вообще пираты или работорговцы — вон какие одежды, таких у моряков не бывает. Но было уже поздно. Цепкий взгляд выхватил меня из толпы, и его брови поднялись. Что это? Удивление? Что его удивило? Что кто-то из низшего сословия может лечить? Или что? Сомневаюсь, что он мог меня вспомнить после первой встречи. Ой, даже встречей не назовёшь: мимолетный пьяный взгляд. Тогда что его удивило?

Мужчина мягко улыбнулся и наклонил голову, то ли в приветствии, то ли прячась от порыва ветра. Потом случился лёгкий толчок борт о борт, и меня откинуло от края палубы, где тут же людская волна сомкнулась, скрывая меня от глаз. Хотя несколькими взглядами меня удостоили. Я ещё пару раз подпрыгнула, пытаясь рассмотреть, что там, но на каждом прыжке меня всё дальше и дальше выпихивали набежавшие люди. Всем было любопытно, что случилось, вот и толпились, практически не переговариваясь. Сейчас бы всерьёз побеспокоиться, что корабль может перевернуться от таких манёвров, но куда там: я боялась, что меня то ли потеряют, то ли что найдут.

Битых пять минут я пыталась пробиться сквозь толпу, как та сама расступилась, пропуская важную персону. Я подавилась воздухом, когда широкие плечи в шёлковой рубашке закрыли мне солнце. А только потом я задрала голову, так, что практически хрустнули шейные позвонки. Мужчина был невероятных размеров и смотрел он на меня, как на потерянного щенка. Я сглотнула, обхватив себя руками.

— Добрый день, мадам Виола, — склонился мужчина передо мной в вежливом поклоне и, чего я точно не ожидала, сграбастал мою ладонь и чмокнул кончики пальцев.

— Добрый, — я постаралась вжиться в роль, но это очень плохо получалось. Очень напрягало внимание, с которым нас разглядывала толпа. В глазах их читался восторг от вида знати в такой близи, а другие взгляды недоумевали, с чего такое почтение.

— Купер Флетчер, к вашим услугам. Я наслышан о ваших талантах. Вас не затруднит помочь нашему общему знакомому? — промурлыкал мужчина с мягкими нотками в голосе.

— Что с ним? — пискнула я, явно выходя из образа. Мужчина криво улыбнулся и прикусил губу.

— Мадам Сильвер, можно вас…

— Конечно, только мой багаж, — указала я на дверь трюма, перебивая его на полуслове.

— Пошлите скорей, — подхватил меня мужчина за локоток, хотя его ладонь смело могла обвить мою талию в жёстком корсете. На мягкий я ещё не заработала.

Я спрыгивала со ступенек, следя, чтобы юбки не зацепились за каблук. А принц низко пригибался, чтобы не расшибить себе голову.

— Вы уверены, что нам сюда? — не удержавшись, спросил мужчина за моей спиной, пыхтя от возмущения.

— Да, вот! Четвёртая каюта, — указала я рукой, а взглядом извинилась, что приношу ему такие неудобства. Когда я раскрыла дверь своей, так сказать, каюты, мистер Флетчер выругался:

— Что за хрен… коробок, — хвала ему, что оборвал себя на непотребном слове.

Как по мне, вполне подобающая комнатка. И чистая. Откидная от стены деревянная кровать, которая сейчас была поднята, а на её месте стоял табурет; у другой стены — столик с разложенными на нём конвертиками с семенами. Небольшая тумбочка, на которой у меня хранились некоторые предметы личной гигиены и деревянная коробочка с косметикой.

Я густо покраснела, чуть грим не потёк, когда мужчина бросил взгляд на открытые саквояжи, где хранились мои пожитки. И, естественно, нижнее бельё, которое сохло на ручке чемодана.

— Простите, — закрыла я собой непотребное зрелище. Мужчина, видя мой окрас, сжал переносицу, глянул на меня прищуренным глазом и, сжалившись, отвернулся.

— И вы тут обитаете всю поездку? — спросил он, когда я в спешке скидывала в один чемодан личные вещи, а в другой — высушенные травы.

— Угу, — отозвалась я, лихорадочно пытаясь справиться с дрожью в руках. — Что случилось? Я видела тучи и молнии. Его молния поранила?

— Нет, не молния, а ваш, так сказать, женишок. Выстрелил в него.

Я тоненько пискнула на середине предложения и резко развернулась, сжав руки под подбородком. Взгляды наши столкнулись очень близко, я как-то забыла, что высота каюты не позволяет мужчине стоять в полный рост. Я отшатнулась, а он ударился затылком о потолок, но, кажется, не заметил. Я испугалась, а мужчина, кажется, опешил и замер в ступоре.

— Стреляли? — осторожно спросила я, пытаясь удержать свою нижнюю челюсть, чтобы не дрожала. С этим я справилась, а зрение всё же помутилось от непрошенных слёз.

— Значит, слово «жених» вас не смутило? — я не по-аристократически сморщила нос и поджала губу. Собеседник глухо хмыкнул. — М-да, неприятная личность, соглашусь. А вот что касается Стивена — он не в лучшей форме. Дротик, который в него…

— Дротик? С парализующим зельем? Стивена? — выпалила я на выдохе. На что мужчина также быстро ответил: сначала кивнул, на второй вопрос — пожал плечами, снова кивнул. — Так он не ранен? — не поняла я. Обычное дело, так всех преступников задерживают.

— Ох, миссис, не могли бы мы обсудить это уже на свежем воздухе? А то у меня так фобия разовьётся, — обвёл он пространство взглядом, без ответа подхватил мои чемоданы одной рукой и вышел, качая головой от ужаса. Хотя, чему я удивляюсь? У них, наверное, собаки живут в более комфортных условиях. А я… А что я? Как привязанная собачка, поцокала на каблучках за мужчиной шириной с весь коридор.

Как только мы поднялись на палубу, к нам подскочил один из работников судна с толстым списком пассажиров.

— Мадам Виола Сильвер? — спросил тонкий, как палка, мужчина с растрёпанными жирными волосами и, не дожидаясь ответа, продолжил. —Надобность отписаться от наших услуг. Монеты за оставшийся путь мы не возвращаем, поэтому вот тут тоже нужна подпись, что вы сходите по собственному желанию.

Мужчина, стоявший со мной, буквальным образом зарычал.

— За такие условия вы ещё доплачивать должны. Это надо же: как крыс в трюмах людей маринуете, — цедил мужчина, сжимая ручки моей поклажи. Я всерьёз запереживала, что те потрескаются.

Работник ни разу не проникся этой тирадой, а, словно не замечая нависающей над субтильным телом угрозы, протянул мне листы. Народ также притих, вслушиваясь в наш диалог.

— А вы? — всё же не выдержал тонкий и звонкий давящего взгляда. —Вы, лорд, нарушили как минимум пять пунктов мирного договора. Магам за туман хода нет.

Я покосилась на заморского принца. Тот сжал переносицу, то ли решая, как свернуть шею этому чудику, то ли прикидывая, как его выбросить за борт на съедение акулам.

— Простите нас. Да, давайте, я всё подпишу. А это за ваше неудобство, — вложила я небольшую монетку в сухую руку, где только что были бумаги. Мне проблемы точно не нужны, а то ещё вызовут стражу, а мне хотелось отсюда убраться поскорей.

Работник судна жестом фокусника спрятал деньгу в карман брюк и принял бумаги обратно после того, как я поставила свою подпись. Принц пыхтел, но, хвала небесам, сам всё понимал. Нам нужно поторопиться, а бумажная волокита может затянуться надолго.

— Мадам Виола, непорядок, — снова высокомерно заявил худой наглец с важностью бога. Конечно, он тут себя таким и считает, при том, что мы находимся, как говорится, на самом дне. Нищета, да и только. — За вами числится багаж в числе одной единицы, — указал он на два немаленьких саквояжа в руке пришлого.

— Вот так будет нормально? — процедил сквозь зубы лорд, и в нагрудный карман работника звякнули сразу несколько серебряных монет.

— Да, вполне, — отвесил он лёгкий поклон и отошёл в сторону, пропуская нас к выходу.

— Пойдёмте, — осторожно подтолкнул меня мужчина в спину, и мои каблучки застучали по деревянной палубе.

Лично я спешила по понятной причине, чуть не упав с небольшого мостика, который провели между двумя суднами. Меня ловко подхватили за талию, прижав к массивному торсу. Так мужчина и спрыгнул: в одной руке чемоданы, в другой — моя персона. Затем, под прицелом заинтересованных мужских взглядов, принц поставил чемоданы, а затем меня. Лорд сделал шаг в сторону, осмотрел меня сверху до выглядывающих носков туфель и одёрнул складки платья, чем меня невероятно смутил.

— Прошу за мной, — вырвал мистер Флетчер меня из ступора, подхватив за локоть и уводя отсюда подальше. — Капитан, отчаливаем, — скомандовал он где-то над моей головой.

— Так ещё двое вещи собирают, — опешил мужчина в форме.

— Отчаливаем, я сказал, — уже выкрикнул принц, когда мы удалились. Мне бы насторожиться, да не успела.

— Шарлатан! — прилетело нам в спину от нечистого на руку работника. Ещё было что-то про запрет посещения прекрасного судна, но дослушать мне не дали.

— Это нам кричат? — всё же не поняла я, что произошло, и пыталась обернуться.

— Монеты ненастоящие, — быстро пояснил принц. Из реакции последовали только мои взлетевшие брови, а потом мне захотелось прояснить ситуацию.

— Возможно, я ввела вас в заблуждение, но я не лекарь, — тихо призналась я, хотя умом понимала: если меня пошлют, то идти мне будет только в воду.

— Да я уже понял, — хмыкнул мистер. — К слову, спасибо, вы нам здорово помогли, — показал мужчина на горизонт, где ещё виднелась зона туманов. Я чуть не задохнулась, округлив глаза.

— Не понимаю, о чём вы говорите, — сделала я, как по мне, тупое выражение лица. На что мне только улыбнулись и махнули головой.

— Пойдёмте, но предупреждаю: вам не понравится то, что вы увидите.

Мужчина направился вглубь судна, обходя сломанную мачту и гигантскую дыру в полу. Я сглотнула и тоже поцокала каблучками за ним.

Увиденное мне не понравилось дважды. Сначала я услышала стоны нескольких раненых, которые кто лежал, кто сидел на деревянных подставках с матрацами в тени паруса. Да, он, кстати, уже раздулся, и мы тронулись с места. Меня чуть не кинуло в тёмную дыру от ядра — лишь чудом ухватившись за намотанный на столбик канат, я смогла удержаться. Ранения у пятёрки крупных особей объединяло только одно: жар. Поэтому они, скорей всего, не в каюте, а тут, на обдуваемом месте. У двоих раны были на руках, у остальных, на первый взгляд, пострадали бок, нога и голова. При виде этого весы в голове уже отмеряли нужные дозы жаропонижающего и противовоспалительного, но самое страшное ждало меня в конце пути.

Южанин по имени Стивен был на волоске от смерти. Когда я только переступила порог роскошной, по моим меркам, каюты, в нос ударил запах смерти, но ещё — пота и боли. И это я ещё не видела самого больного, только слышала скрежет зубов и бессвязное мычание. Над кроватью у стены согнулся грузный господин в дорогих одеждах, а кудрявый блондин находился рядом, обнимая какую-то папку.

— Ну что? — обозначился заморский принц, сгрузив мои чемоданы в угол, пока я пялилась во все глаза на широкую спину с натянутыми до предела швами на рукавах.

Мужик разогнулся и развернулся с надменным выражением лица. Сразу видно, этот лекарь был с верхних ярусов. Всех в комнате он считал ниже себя по положению, а при взгляде на меня его губы немного скривились. Меня он считал грязью под ногтями, и ему было зазорно дышать со мной одним воздухом. Мне плевать, я сто раз видела такие взгляды. Мой взор занимал вид за его спиной, а точней — едва шевелящиеся простыни, очерчивающие нижние конечности. Кудрявый был белее своих волос от волнения.

— Этот пациент до берега не дотянет, — изрёк мужчина с пышными бакенбардами страшный приговор. — Если, конечно, вы не найдёте мага-целителя, — добавил он и вышел, обойдя меня по дуге, чтобы не запачкаться. Задерживать его никто не стал, а мне открылась картина целиком. Я поперхнулась, накрыв губы ладошкой. Одним словом, кошмар.

Наполовину накрытое тело было покрыто жёсткими рубцами и сеткой синих вен, которые уже поднимались по шее. Только одна рука и часть лица не тонули в этом чудовищном рисунке, а спутанные и засаленные волосы облепили почти красное от жара лицо. Но самое страшное, что простыня в минимум десяти местах была пропитана кровью.

Я пошатнулась и чудом нащупала опору в виде тумбы возле стены, а только потом выдохнула.

— Так, без паники, — тут же ухватил меня под руку мистер Флетчер и выровнял в вертикальное положение. Я далека была от реальности происходящего, моё сжатое нутро мешало сделать очередной вдох. —Миссис, только не теряйте сознание, — потрепал меня державший. — Стив у нас крепкий орешек, только ему нужно немного помочь.

Я, как под гипнозом, расцепила чужие пальцы на своём локте и пошла к кровати, где бился в агонии мужчина, который покорил меня одним своим взглядом и глубоко проник мне под кожу.

— Что с ним? — еле слышно прошептала я, присаживаясь на корточки и трогая огненный лоб. Над головой зашуршали листы бумаг.

— Его магические каналы перекрыты или сожжены, я точно не знаю, — шёпотом ответил блондин, склонившись над изголовьем кровати.

— Он маг? — опешила я, оборачиваясь. У меня чуть голова не закружилась, так я резко развернулась на носке, не вставая с корточек. Вот только длинная юбка зацепилась за каблук, и я стукнулась ребром о доску кровати, немного приходя в чувство. Вопросы, мелькающие в голове, отошли на второй план, но глаза мои ещё были в шоке. — Как — маг? — всё же повторила я свой вопрос. Оба на меня пялились, один с улыбкой, а у второго брови скрылись под чёлкой от удивления.

Два тела молчали, давая мне самой найти правильный ответ. Я опять перевела взгляд на смуглый профиль с едва напряжёнными скулами на заросшей тёмной щетиной щеке. Он был, как скажет Мира, бомбически притягательным. Что же ты тут делал, маг? Явно не просто так был разыгран весь этот спектакль. Очень сомневаюсь, что так одеваются маги за великим туманом. Каждый первый на нашем континенте знает, что магов из нижних сословий просто-напросто не бывает. Численность их очень мала по сравнению с пустышками, поэтому только верхние ступени иерархии. Так что это было?

— Зачем он это сделал? —тихо спросила я, поднимаясь на ноги.

— А вот это правильный вопрос, мадам, — хитро улыбнулся принц. — У него и спросите, когда мы его поставим на ноги.

Моё недоумение отразилось на лице и, о ужас, на бумаге, где блондин что-то быстро записывал, изредка поглядывая на меня с интересом.

— Ответы будут, но позже, мадам Сильвер. а сейчас нам нужна помощь, — уже печальным взглядом мне было указанно на кровать.

Это «мадам Сильвер» меня, можно сказать, взбодрило. Почти два года я жила в этом облике, правда, не считая тех дней, когда выбиралась на редкие ярмарки. Вот тогда я могла быть обычной девушкой, смеющейся над выступлениями клоунов, и смачно грызть петушок на палочке. Я тихо вдохнула полной грудью и слегка расправила складки траурного серого платья. Сейчас от меня зависит, доплывёт этот парень или нет. Да, точно, с этой стороны моего возраста он был парнем, как и эти, которые мне показались какими-то заговорщиками, точно дети.

— Давайте для начала снизим температуру, — сказала я уже спокойней. А что, как и зачем — подождёт. — У меня с собой кое-что есть, — я отодвинула здоровяка в шелках и подошла к своему чемодану с заготавливаемым товаром.

— Давайте помогу, — тут же хотели вырвать у меня ручку из пальцев, но я не позволила.

— Спасибо, но, боюсь ваша помощь не слишком дёшево мне обойдётся, — печально посмотрела я в серые глаза, опуская чемодан на кресло и расстёгивая крышку.

Моя рука потянулась к лицу, не дотрагиваясь пальцами до кожи. Я так и думала. Десятки конвертов были повреждены, и травы перемешались. Хвала всем богам, свёртки с семенами только повыпадали из своих кармашков, приводя содержимое в дикий беспорядок.

— Прошу прощения, я не знал, — сказал Купер, виновато склонив голову. Ещё бы ножкой пошаркал.

— Так, за дело. Мне нужно несколько тазов с водой, холодной и горячей. Горелку, бинты, тряпки — всё, что угодно, — говорила я ровно, хотя мозг мой пытался обрисовать стол из мастерской. Я не сильна в настойках, я больше по чаям и отварам. А тут точно понадобится что-то заживляющее. — Ещё мне нужны чистые листы, перо, мерные весы и маг, — указала я пальцем в чёрный шёлк рубашки. От этого невинного жеста от меня отступили на шаг, поднимая руки.

Перед глазами замелькали звёздочки. Мне даже головой пришлось тряхнуть, чтобы понять, что мне это не кажется: пару-тройку секунд в воздухе висели полупрозрачные искры.

— Это была магия? — догадалась я вслух, пытаясь сфокусировать взгляд практически под потолком, где возвышалась русая голова.

— Я так понимаю, с магами вам не доводилось пересекаться? От этого и ваше недоумение? Извиняюсь, что обалдел настолько, что этого было не скрыть, — Купер говорил, а я провела пальцем по воздуху, где уже ничего не было.

— Как это называется? — мои познания в магических ветвях были нулевыми. А то, что было известно, я не знала, к какой стихии относится. Вода? Земля? Огонь? Или всё же воздух?

— Верно мыслите, — догадался о моих мыслях блондин, про которого я уже совсем забыла. А что? Стоит, не отсвечивает. — Стихийная магия. Маг-воздушник.

— А это моё направление, — щёлкнул маг пальцами, и в воздух подпрыгнул маленький фейерверк, а следом ещё и ещё, пока широкая ладонь не сжалась, и представление не закончилось. — Называйте меня «иллюзионист», как называют друзья.

— Сомневаюсь, что кому-то захочется говорить ваше прозвище при встрече, — я честно пыталась повторить, но язык запутался в заграничном слове на букве «л».

— Вы очень проницательны, миссис Виола,— озарился блондин белоснежной улыбкой. И снова такое ощущение, что меня выдернули из юности. Мне нужно собраться, притом еле слышные стоны начали становиться громче.

— Ох, — я прижала пальцы к вискам. — Мне нужно… Тяжело сосредоточиться!

— Вам нужно следующее, — опять привлёк моё внимание писака с рассеянным взглядом. А потом он зачитал мои слова, от холодной воды до весов с магом.

— Оу, вы меня, молодой человек, удивили, — высказывание для меня, почти сорокалетней, было обычным. А этому на вид двадцать пять, и имени я его не знаю. Что касается господ, к которым нужно обращаться по чину: я видела их только издали — такие к нам не забредают. Не считая мерзкой жабы Венса. Так что я была вправе звать парня «молодым человеком». — Да, всё это нужно, и как можно скорей.

— Слушаюсь, мадам Сильвер, — кивнул блондин. — И зовите меня Арчи. Я не маг, и ко мне можно без прикрас.

Я улыбнулась, но губы разжать и сказать своё имя в ответ не смогла. Во-первых, они его и так знали, а во-вторых, моя ложь будет сразу распознана при таком пристальном внимании.

— Очень приятно познакомиться, — всё же нашлась я с ответом.

Блондин слегка поклонился и вышел из комнаты, а я присела на колени перед креслом и принялась выкладывать конверты с семенами на столик, а на пол — неповреждённые свертки, сразу разворачивая их. На столе я оставила немного места для весов и записей.

— Чем я могу помочь? — ходил из угла в угол мистер Флетчер, создавая тень.

— Присядьте лучше, а то вы меня отвлекаете.

Мужчина послушался, а я продолжила своё дело, лихорадочно вспоминая формулу от жара и для заживления ран. Сейчас все цифры перемешались в голове, и нужное находилось с трудом. Ещё и сложность была в том, что формулы находились, но за неимением полного ассортимента не все подходили.

Дверь открылась, и блондин поставил возле меня маленький деревянный сундук с тряпками и пишущими принадлежностями, а ещё двое занесли воду, которую без слов поставили возле кровати и также молча удалились. Я быстро осмотрела предметы, ища нужный и, можно сказать, самый важный, при том, что и больной начал чаще задерживать дыхание.

— А где весы? — с ужасом я обвела взглядом предметы ещё раз.

— Простите, миссис, но их нет, — покаялся Арчи. Я сжала голову руками, удерживая подступающую панику.

— Как они выглядят? — потряс меня за плечо принц.

Я непонимающе уставилась на него, но он молчал. До меня дошла суть вопроса, и я показала ладонями две чаши, и в воздухе нарисовалось что-то подобное, но только на мгновение. Картинку развеял блондин своей папкой. Я приподнялась с пяток и тоже заглянула в рисунок. Хотя слепок моих собственных весов был больше похож на чертёж. И снова вопрос: зачем? Зачем они рисовали мои весы? Вопрос ещё не до конца успел сформироваться в моей голове, а на столе уже стояла практически точная копия прибора, только новенькая и блестящая. Я ухватилась за подлокотник кресла, разглядывая это чудо, сотканное из воздуха. Затем дотронулась до предмета, и, о Боги, они были настоящими. Мой рот непроизвольно открылся, а грудь наполнилась воздухом, вздымаясь над корсетом.

— Иллюзионист, — повторил мистер Флетчер едва ли не по слогам.

— Я обязательно выучу это слово, — моргнула я и покачала чашечки весов. Затем я постаралась открыть крышку на стойке, но она, как и другая со второй стороны, не поддалась. Я даже ногтем постаралась подцепить. — А где гири? — посмотрела я с начала на «Эля», а потом на кудряша, который пожимал плечами. — Тут должны быть гири, — постучала я пальчиком по крышке.

— Простите, но с этим будет проблема: я не знаю, как отмерять эти единицы. У меня вообще по ботанике минус один был.

Я начала лихорадочно осматриваться, ища какую-нибудь фигурку. У бабули были несколько железных статуэток, на которых чеканят вес изделия. Но тут до фигурок — как до берега.

— Секундочку, — мистер Флетчер слегка отодвинул меня за плечи от стола и выдвинул ящик. Сказать, что я обалдела — ничего не сказать. Вопросы помножились от вида моей «записки» и маленького тридцатиграммового бочонка с красной точкой на боку. Как? Зачем?

— Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — пробормотала я.

Это сто процентов были мои вещи, а красной точкой я пометила каждые гири с нулём. Каждый раз смотреть двадцать пять или тридцать пять мне не улыбалось, вот и был найден выход ещё в моём детстве, а весами ещё пользовалась моя прабабушка.

— Все вопросы — к нему, — оборвал бурный поток моих мыслей маг, ткнув пальцем в кровать. Я покосилась себе через плечо, успокаивая разбушевавшуюся фантазию.

— М-да, — медленно выдохнула я. Затем тряхнула головой и взяла блестящий бочонок.

Я включилась в работу, делая быстрые вычисления той или иной сухой травы, сокращая их действия до тридцати грамм. Раз гиря одна, другого выхода нет. Мне не мешали, когда я отвешивала чайной ложечкой нужные травы, а потом с сыпала их по разным горочкам в числе шести штук. Про тех пятерых больных тоже забывать не стоит, вот я и тратила драгоценные минуты, отмеряя шесть доз. Минут десять прошло, не меньше, прежде, чем я закончила. Затем я быстро смахнула одну из горок в рюмку и, зачерпнув кружкой горячей чистой воды, залила травы.

— Сделайте, пожалуйста, то же самое и отнесите остальным больным. У всех без исключения инфекция, скорей всего от морской воды.

— Будет сделано, мэм, — отозвался Арчи, а я приблизилась к кровати.

«Так, робость в сторону: я — травница», — мысленно отвесила я себе подзатыльник. Я осторожно просунула руку под голову мужчины и по маленьким каплям влила в полуоткрытый рот отвар. Его губы потрескались, а челюсть изредка напрягалась от сведения мышц. Ничего не происходило, но я и не ждала такой быстрой реакции. Я вытащила руку из-под затылка, слегка путаясь во влажных волосах. Несколько пальцев у меня запачкались кровью. Я тут же схватила первое полотенце и смочила его в прохладной воде.

— Мне нужно обтереть раны и понять, что именно лечить, а пока я это делаю, не могли бы вы рассказать, как это может быть? — обратилась я, не оглядываясь, хотя уже поняла, что блондина нет.

— Если вы говорите о резерве и как он может разорвать вены, то примерно следующим образом.

За то время, пока я обтёрла грудь в уродливых рубцах, одну руку и разрыв на шее, узнала следующее: резерв наполняет каждую частицу мага, когда магия выходит наружу. Но если захлопнуть крышку и не пустить всё своё добро обратно, то вот — обгоревшие каналы и полутруп в придачу. Почему вены такие вздутые и синие, как я и сама догадалась. Магию заперли, и ей срочно нужен был выход. А то, что это всё сотворил маленький дротик с каким-то ядом, меня окончательно добило. Без сомнения, каналы выгорели, и с этим что-то нужно был делать. И с тем, как подрагивали мои пальцы от таких интимных прикосновений. Да и от вида тоже внутри всё дрожит. Шрамы меня ужасали. Учитывая этот очаг поражения, мужчина мог бы погибнуть.

— Можно узнать, какой магией обладает он? — последние две буквы я произнесла на грани слышимости, боясь, что мой голос окончательно дрогнет.

— Огонь, — был мне дан ровный ответ, как само собой разумеющееся.

— И почему я не удивлена? — ответила также, не оборачиваясь, продолжая обтирать кровоточащую рану на плече.

— Мы знаем, что вы маг жизни, — огорошил меня мужчина, отчего мои руки зависли над телом.

Я не оборачивалась, медленно сглотнула слюну, напряглась всем телом.Такое сказать наобум нельзя, да и сложить два и два не так уж сложно. Он тоже был в той камере и не мог не видеть, как именно мне удалось им помочь. Я ждала. Не знаю, чего именно, но даже малейшая интонация могла меня напугать. К моему величайшему облегчению, её не последовало:

— Меня не интересуют ваши секреты, в отличие от моего друга. Вы должны ему помочь. Стивен мне как младший брат, которого вечно приходится вытягивать из зад… — окончание слова принц проглотил. — В общем, лисица, тебе решать, выживет он или нет.

На ласковое обращение я не отреагировала, погрузившись внутрь себя. Ясный день и полрезерва — всё, что у меня сейчас было.

— Я не могу, — честно призналась я, посмотрев на Эля через плечо. — Мои познания слишком малы, чтобы срастить потоки, но вы правы, — я поднялась, вытерев влажные ладони о складки юбки, одновременно расправляя её. — Если считать, что кровеносная система — как корни у деревьев, то их можно «удлинить», так сказать, снизить нагрузку, —договаривала я уже возле чемодана, который сняла с кресла. Присев на край, принялась записывать формулу, скидывая напряжение хотя бы на тридцать процентов, уж извините, другой гири у меня не было.

— Звучит пугающе и немного обнадёживающе, но я вам верю. Вы не станете вредить моему другу, а нам лишь бы до берега дотянуть. Мы уже отправили вестника, предупреждая, чтобы целитель ждал нас на пристани.

Я не отвечала: и так всё понятно. Идея действительна бредовая, но это же живой организм, а я даже в семечко могу добавить мизерную крупицу своей силы, чтобы его не разорвало. Только нужно сделать правильный расчёт, как с заживляющими мазями. Два листа, полная тишина — и у меня получилось. Только итог всё равно был не радужный.

— Не пугайте меня, — вырвал меня из раздумий собеседник.

— Проблема в том… — я поднялась и уже с меньшим смущением опустила простыню до пояса. А, нет, всё же смутил, но ещё и напугал вид тёмно-фиолетового бока в очаге поражения. — Ух, мамочки! — прижала я кулак к губам. — Всё ещё хуже, чем я думала!

Рядом со мной нарисовалась тень, не издавая ни звука.

— Проблема в том, что я смогу «продлить» вены только в местах прорыва. А тут…— меня кинуло в жар от вида буйства фиолетовых красок на кубиках пресса, которые напрягались от сокращения мышц.

— Что вам нужно для того, что можете вы? — вывел меня из секундного оцепенения Купер, и я кинулась к чемодану с личными вещами. Отвернув крышкой от любопытных глаз, быстро нашла баночку крема для рук.

— То, что нужно, — показала я предмет моих поисков и очень быстро начала отвешивать полевые травы на весы.

Схема была сложной, а что ещё хуже — один ингредиент был рассыпан по дну саквояжа. Скрываться мне уже было излишним, что облегчило мою ситуацию. Я порылась в пакетиках, ища нужные семена, и высыпала на ладошку два ядрышка. Одно я вернула обратно.

— Это горная лаванда, которая цветёт всего десять дней в году и сразу умирает, — пояснила я.—Это растение помогает раненым клеткам найти друг друга, только не так быстро, как хотелось бы. В этом мне поможет муравьиная кислота, которую добавляют в крем для рук. Очень удобно: руки всегда мягкие и не окрашиваются от работы с травами.

Я накрыла крупинку второй ладошкой и открыла свой крошечный поток. Капля на десять граммов, так что три удара сердца, ни больше ни меньше. А то десять дней быстро закончатся, и наращенные сосуды высохнут, не ослабив хватку. Я считала в полной тишине, а потом подставила ладонь под солнечный луч. Опомнившись, выжала из компресса пару капель на ядрышко. То не заставило себя долго ждать, быстро разрастаясь сквозь мои пальцы. На этапе расцветания нежных бутончиков из длинного корешка полезли маленькие, которые я и отщипнула ногтями, собрав все до единого. Также в моих руках цветок завял и превратился в высушенную мумию.

— Вау, — восторженно выдохнули у меня над ухом, так, что даже волосы на виске зашевелились. Я дёрнулась и выронила цветок из рук. — Простите, миссис, но это было волшебно.

Я смутилась и отвернулась, чтобы не было видно моих порозовевших щёк. Мне была приятна эта похвала. Но мужчине было плевать на моё смущение. Он поднял цветочек, как хрустальный, и осмотрел его со всех сторон.

— А можно я это заберу? — спросили у меня с придыханием.

— Конечно, в нём больше не осталось целебных свойств.

Маг продолжил восхищаться увиденным, а я принялась за работу. Минут десять заняло приготовление, так как из корешков нужно было выварить сок. Хвала небесам, горелка присутствовала. За это время по моей команде громила протирал выступающую кровь не только с тела. Я понимала, что мне придётся вмешаться не только в потоки на груди, но ещё на ногах и в бедре. Мысли об этом гнала прочь, словно это не мне предстоит увидеть обнажённого мужчину. Я не отвлекалась, сразу орудуя ложечкой над весами и держа огонь под железной кружкой, куда отмерила тридцать миллилитров воды и выжала три капли сока. Мой рабочий процесс протекал прерывисто. Я вздрагивала от каждого скрежета зубов и стона, когда грудь больного начала немного выгибаться.

— Пожалуйста, поторопитесь, — простонал уже в четвёртый или пятый раз мой помощник сквозь зубы, ругая себя, что вообще ступил на палубу этого корабля.

— Готово, — я выросла за спиной мужчины, и тот быстро посторонился, открывая мне картину целиком. Только бёдра были накрыты простыней в мокрых и кровавых разводах.

Моя уверенность провалилась сквозь деревянный пол, позвоночник задрожал от холодка, а живот загорелся жаром.

— Я никогда не… — пискнула я даже тоньше, чем обычно звучал мой голос. — Не лечила людей! — добавила я, зажмурившись. Вообще-то я хотела сказать «обнажённых мужчин», притом таких волнующих. И кто бы мог подумать, что у мужчины на ногах растут тёмные волосы.

— Ну, всё когда-то бывает в первый раз, — одобрительно сжали мои плечи сухой рукой. Этой пятернёй можно было и целиком меня обхватить, если бы у принца возникло такое желание.

Я бесшумно набрала воздух полной грудью и выдохнула, предварительно подержав прохладу внутри. Немного помогло остыть покалываниям на пальцах и неловкости.

— Так, мы справимся, — сказала я вслух, не ожидая, что мысли вырвутся наружу.

— Вот это — правильный настрой, — тут же подбодрили меня.

Я покосилась на своё отражение в зеркале десятый раз за такое короткое пребывание здесь, но теперь не для того, чтобы убедиться, что мой стойкий грим не потёк, а чтобы посмотреть себе в глаза и повторить это мысленно: «Мы справимся».

— Мистер Флетчер, помогите, пожалуйста, выдвинуть кровать вот сюда, —указала я на яркий луч солнца.

Всё выполнилось без лишних вопросов. Показалось, что этот громила даже не заметил, что двигает массивную дубовую койку с человеком на ней. Он лишь приподнял её и осторожно поставил.

— Хочу предупредить, что эффект недолгий, максимум пара дней, а потом…

— Я понял, — прервал меня мужчина, не дав мне сказать страшные слова по типу «отсохнут» или «умрут».

— Тогда начнём с шеи и постепенно будем спускаться вниз? — неуверенно глянула я на мужчину, держа на указательном пальце зеленоватый крем. Другая ладонь так сильно потела, что скоро уже мокрое пятно на юбке нарисуется, так уж тщательно я избавлялась от пота. А ещё я смотрела в глаза мага, чтобы тот дал добро, или, как мне хотелось, снял с меня груз ответственности.

— Всё будет хорошо, — улыбнулись мне, и я приступила к первой в своей жизни операции.

Это вам не корни отращивать и не ветки, но очень похоже; только главное следить за своим дыханием и потоком. Первая вена расцвела узором на щёку, ухо и затылок. Но я не отшатнулась, заканчивая третью каплю и сразу смазывая ранку. Секунд пять меня не отвлекали, давали полюбоваться на своё художество и на трепещущие чёрные ресницы, которые, казалось, вот-вот откроются.

— Уф-ф, — громко выдохнул маг, закусив костяшку указательного пальца.

— Не страшно, когда смогут ему восстановить потоки — этот рисунок исчезнет. Ах, вот ещё что: ему будет очень, очень больно. Прошу, проследите, чтобы ему давали обезболивающее, жаропонижающее и нанесли обезоруживающий эликсир, потому что раны будут открываться, избавляясь от того, что мы тут нарастили.

— Будет сделано, — напугал меня голос от двери, где притих блондин. До чего полезный человек! Не удивлюсь, что он уже и мою схему себе переписал.

— Нет, — раздалось с другой стороны от моего уха. Я непонимающе повернула голову. — Вы сами ему всё это дадите и обезвредите, — настойчиво произнёс принц, смотря в глаза и кивая в подтверждение.

В моей груди расцветало странное чувство. То ли это было вера в меня, то ли бабочки вспорхнули из моего желудка и подлетели к горлу, которое тотчас перехватило. Мне улыбнулись ещё шире, а я выдохнула, улыбнувшись в ответ. Как я была благодарна, что мне не задавали вопросы, пока я работала! Да и после операции, которая закончилась на последнем луче света.

— Всё, — выдохнула я и оперлась предплечьями на матрац, практически рядом со здоровой рукой моего пациента. Силы мои впервые за долгое время пошатнулись. Мой резерв был и так наполовину пуст. Три дня заготовок — и теперь сила плескалась где-то на донышке.

— Устали? — понимающе сказал Эль.

— Нет, солнце село. Без него я бессильна, — подняла я окровавленные руки.

— Чудеса, да и только. Но, думаю, этого уже достаточно.

Он был прав. Волнующего меня мужчину больше не выгибало, жар спал, зубы не скрежетали, не считая того, что он практически весь был синим. В какой-то момент операции блондин-варвар предложил сделать надрез в очаге поражения, от чего я с диким ужасом отказалась. Да там, кажется, только ткни — и бок разорвёт от пульсирующих вен.

— Давайте вы присядете, а я принесу чего перекусить. Уже почти подплываем.

Новость эта меня и обрадовала, и напугала. Конечно, я хотела наступить на твёрдую землю, где тебя не шатало и не кидало бы из стороны в сторону, но ещё я боялась, что момент, когда я могу быть рядом с притягательным мужчиной, закончится. Сбылось самое худшее.

Сначала послышались крики чаек уже в сумраке вечера. Странно, на часах ещё не было восьми, а уже стемнело. Мои чемоданы уже были собраны, а крема и отвары — сделаны для остальных больных, которые передавали мне благодарность. Важный лекарь с пассажирского судна, видите ли, обиделся, что ему не предоставили нужный кабинет и кучу медицинских инструментов для его работы, вот и сидел на носу корабля, сокрушаясь на нищету, которая его окружала. Ещё он поругался с главным помощником капитана, так как понял, что нет тут золота, и ему никто не собирался платить. После такой новости он осыпал всех угрозами, мол, им несдобровать, и он всем покажет, как почтенных граждан обворовывать.

Я его крики слышала даже отсюда, а мы находились примерно посередине корабля. Я была сыта, отведена в уборную, где подправила макияж на висках — струйки пота нарушили ровный тон. Хотя я уже подумывала снять эту личину. Но что дальше? Да, у меня есть документы, но вот одежды для девушки у меня не было. Те строгие платья с чопорными воротниками, которые носят замужние или вдовствующие дамы, явно смотрелись бы на мне нелепо, а других дам на этом судне я не замечала. А, в принципе, зачем? Всё же нормально. Меня уже так пристально не рассматривали, а маски снять успею.

Пока я трапезничала, не спуская глаз с больного, заскочил Арчи, заполошенный ещё больше чем прежде, но мне казалось, что это его обычное состояние.

— Арчи, можно тебе задать вопрос? — очень тихо прошептала я, когда парень складывал бумажные листы по номерам.

— Конечно миссис, что вас интересует? — ответил парень, не отвлекаясь от своего занятия.

— Я уже поняла, что смысла задавать вопросов по поводу вашего пребывания на том берегу нет, но не мог ли ты мне сказать, откуда у Стивена этот шрам? Я вижу, что он практически свежий. То есть не в детстве получен, и это явно не кипятком ошпарили, а похоже на огонь. Но он же сам маг огня, разве это нормально?

— Миссис, вы во многом правы. Шрам от огня, получен он в борьбе с тварями пустоши. Как конкретно — простите, я не осведомлен, но знаю, что одна летающая тварь изрыгала огонь. И вот.

У меня сжалось сердца в сотый раз за этот день. Сжалось от страха, что он мог погибнуть, и мы никогда бы не встретились.

— И что? не нашлось толковых лекарей, чтобы правильно срастить частицы кожи? У вас вроде магическая земля, и там лекари славятся своими волшебными умениями.

— Мадам, возможно, то, что вы слышали о местных эскулапах — слишком преувеличенно, но поверьте, над мистером Стивеном ещё хороший маг постарался и смог его спасти, — ответил парень и закрыл толстую папку, перевязав её тонкой лентой.

— Да, ты прав. У меня очень скудные познания о вашем мире, — созналась я и вытерла губы салфеткой.

— Миссис Виола, вам ещё что-то нужно? А то мне требуется отлучиться и собрать некоторые отчёты.

— О-о-о, что ты! Ничего не нужно. Спасибо.

— Это вам спасибо. Теперь точно мистер Стивен поправится, и мне не придётся искать новую работу, — улыбнулся он мне и вышел из комнаты. Я ещё пару раз моргнула от такой циничности, но, в принципе, есть зерно истинны в этих словах. И всё же!

Я осталась с мужчиной наедине. Он словно пытался проснуться. Не было похоже, что ему стало хуже, но стоило побеспокоиться. Даже этот дополнительный рисунок не справлялся с рвущейся энергией. Не успела я отойти от слов Арчи, как в каюты зашел мистер Флетчер, сильно пригнувшись в дверном проеме. В руках у него было три зажжённые лампы в стекле, которые он развешал на специальных крючках в стенах, чтобы едва освещали комнату. Затем быстро осмотрел заполошенную меня, своего друга на койке и пустую тарелку. Всё увиденное его удовлетворило, и он хотел улыбнуться, но пришлось сдуть чёлку, которая упала ему на глаза.

— Никуда от него не отходите. Я пойду, оформлю бланки на прибытие и распоряжусь по поводу лекарей с носилками, — сказал заморский принц и, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью. Его спешка была понятна: уже со всех сторон доносилось веселье. Местами громко играла музыка и радостные крики отдыхающих на водных развлекательных кораблях. Мне сделалось плохо от представления, сколько будет встречающих на берегу. Всё-таки прибывала целая делегация из четырёх кораблей, нам не сильно удалось оторваться с одной сломанной мачтой.

В ночном небе загорались огни и, кажется, взорвался фейерверк красных звёзд. Моё сердце подпрыгнуло пуще прежнего. Я только на третьей вспышке поняла, что это принц расчищает нам дорогу. Мы прибываем в столицу Алимера, мира за туманами. Это грандиозное событие, но лично нашему кораблю ярмарочные развлечение на воде ни к чему, да и с тормозами у этого судна явно творилось что-то не то. Чувствовалось, как корабельные работают без перебоя.

Я присела возле кровати и в сотый или даже тысячный раз обтёрла вспотевшее лицо больного влажным полотенцем, рассматривая его подрагивающие ресницы. Его прерывистое дыхание колыхало мой выбившие волоски на виске, а мышцы на здоровой руке напрягались, так сильно он сжимал простынь. Похоже, что эти действия происходили непроизвольно, словно пальцы хотели что-то удержать. Я так хотела, чтобы эти глаза открылись и ещё раз согрели мою душу, но от страха, что нас могут скоро разлучить и я никогда не почувствую этого тепла, сжимало горло, и тело заполнялось глубоким отчаянием. Под чистой простынёй на груди пациента снова образовался разрыв, быстро расплываясь алым пятном. И тут я не выдержала, и в носу защипало. А на втором пятне у меня скатилась слеза и задрожали губы. Плакать мне было никак нельзя, и я запрокинула голову, помахав себе в глаза ладонями. За последние дни, я думала, уже и слёз не осталось. Дважды задержала дыхание и, собравшись, открыла баночку с кремом, а потом с какой-то злостью на этого придурка, который полез на ту сторону, прилепила марлевую латку, размазав края крема по чёрной от вен коже. Не знаю, что он задумывал, но идея явно была никудышная.

— Ты, чёртов псих, а ну приходи в себя! — прошипела я и хлопнула его по здоровому плечу компрессом. – Пожалуйста, я тебя умоляю открой глаза, — еле сдерживая рыдания, пропищала я, но мужчина снова застонал и сжал челюсти. Грудные мышцы под моими пальцами напряглись. и я успокаивающе погладила по шрамированной коже. — Пожалуйста, держись. Я не вынесу ещё одной смерти. Мне ещё с ума сойти от переживания не хватало к куче моих проблем. Ты не можешь умереть, а то я тоже… — закончить свое бормотание я не смогла от спазма, сжавшего горло. — Прошу, очнись. Тебе нужно скинуть напряжение, чтобы снизить давление, — всхлипывала я, смазывая очередной разрыв на коже заживляющим кремом. Мои нервы сдавали. Мне до боли в груди хотелось, чтоб он жил. «Бабуля, если ты меня слышишь, прошу, скажи там, что ему ещё рано умирать», — взмолилась я мысленно, осторожно вытерев слёзы, и снова помахала пальцами на своё лицо. Не самая хорошая идея — вспоминать сейчас бабулю, так моя нервная система совсем падёт, как разрушенная башня. Я немного спокойней обтёрла кровь с кожи. — Только попробуй умереть, я тебя на том свете достану и задушу голыми руками, – процедила я и опять хлюпнула носом.

Глава 7

Стивен

Первое, что меня разбудило — это запах миндаля. Он был очень нежен, но его было как-то чересчур. Виски сжимало до звона в голове, было больно везде. Горло пылало, в груди распирало; но второе, что меня пробудило или снова убаюкало, только уже в радужные сны — белые пальчики, которые гладили меня по груди. Понятно, почему теперь я посчитал это видение радужным: этого просто не помогло быть, вот и всё. Я знал эти мягкие кисти, и не раз они мне снились. А потом я её услышал и сильней приподнял веки, отгоняя пелену с глаз.

— Только попробуй умереть, я тебя на том свете достану и задушу голыми руками, — посыпались обвинения, как музыка, а перед этим — просьба не умирать. И столько было в этом голосе боли! Это не могло не тронуть за душу.

Кто-нибудь, убейте меня, если это сон. Моё сокровище было от меня в десятках сантиметров и грозилось меня придушить, если я умру. О нет, не убивайте меня, я передумал! Её подбородок дрожал, нижняя губа припухла, будто зацелованная, и слова вырывались у неё прерывисто. Она сдерживалась, чтобы не выругаться по-чёрному, как её ленты, оплетённые вокруг пучка. Не знаю, как, но одежда ей очень не идёт. Вот не идёт — и всё тут. Слишком розовая шейка скрывается под кружевным воротником. Ушко с маленькой серёжкой выглядело, словно его не так давно прокололи, а пушистые ресницы… Не знаю, что с ними не так, но в образ почтенной матроны они тоже не вязались.

Я потянулся рукой к её животу, который прижимался к краю матраца в нескольких сантиметров от пальцев. Небо затянуло тучами, и из моей груди вырвался сгусток энергии, словно пробка из бутылки — и пришло мгновенное облегчение. Давление спало, взгляд прояснился. В комнате на мгновение стало светло от выплеснувшейся силы, и голова женщины дёрнулась к окну. Вторая молния её напугала, от третьей она вцепилась в матрац, касаясь моей руки мизинчиком. Даже если бы я захотел остановить поток, у меня ничего бы не вышло: резерв распирало во все стороны. Девушка начала пригибаться, пытаясь укрыться под кроватью, а я пропал в этих ореховых озерах, которые ещё не просохли от слёз. Врывающийся в затемнённое помещение свет играл золотыми искрами в радужке.

Я обхватил её руку немного выше кисти и слегка перестарался, отчего дамочка взвизгнула практически по-детски, аж уши заложило. В ней бурлили эмоции, в данном случае страх, и ещё я тут с железным захватом.

— Не смотри… те, — выдавил я последний слог с большим сомнением, а возможно даже намёком.

Дамочка сначала по инерции, не иначе, посмотрела в окошко, где уже с большей периодичностью вспыхивали молнии. А потом она поняла, что окончание в обращении не просто так далеко от слова. Женщина кое-что сопоставила, пару раз переведя взгляд с окна на меня, и её указательный пальчик захваченной в плен руки медленно указал на потолок. Затем глаза слегка округлились в вопросе, если вдруг я жеста не понял, и, чтобы уже наверняка, её бровка медленно поднялась. Я постарался улыбнуться, — не уверен, что удалось, так как лица я практически не чувствовал, хотя боль немного отступила, — а дамочка начала злиться.

— А ну, стоять! — возвысилась она надо мной, встав с пяток. — Вы с ума сошли?! Какого… Вот же! — терялась она в словах и ругательствах. — Сколько это? Чтоб принца акула сожрала, почему не сказал? — и всё это сыпалось, пока я втягивал воздух от грозного шипения. — Я его тут латаю, а он мне всю работу насмарку!

Я выдохнул.

— Ш-ш-ш, они не опасны, — проскрипел мой голос, который я узнал с трудом.

— Они вас убьют, если выпустить много! — обречённо заглянула она мне в глаза. А что я мог? Мне нужен накопитель, чтобы сбросить энергию, а так мой резерв переполнен. Хотя лично мне стало легче.

— Я чуть-чуть, — сказал я, как ребёнок, выпрашивающий у родителей конфетку. Девушка сменила гнев на милость, что и отобразилось на её лице. — Как тебя зовут?

Повисла пауза, а её глазки поехали в сторону.

— На меня смотри, — немного резко сказал я, видя, что она готова соврать. Я сам не понял, как так получилось, и на меня возмущённо зыркнули. — Прости, —тут же исправил я свою оплошность. — Я хотел сказать, посмотри мне в глаза и скажи, как «тебя» зовут.

Секундная пауза. Её нижняя губа слегка дернулась, словно она хотела ту прикусить. Я ждал, на сантиметр оторвав голову от подушки, не отпуская её взгляда.

— Катрина, — смилостивилась она, и я откинулся на подушку вновь. Она медленно разжала мои пальцы на своей руке.

— Вам нужно выпить вот это, — поднесла она стакан к моим губам, осторожно помогая поднять голову. Промолчу, что это было неожиданно, но скажу, как это было волнующе. Когда её пальчики прокатились по онемевшему затылку, по позвоночнику прошёлся табун мурашек. И как такому не повиноваться? Притом мятный привкус остудил пожар в горле. — Мы уже скоро прибудем, и на берегу будут ждать магические лекари. И «вас», — она запнулась, переключаясь на официальный тон. Я резко мотнул головой, немного расплескав жидкость в железной кружке. Девушка убрала отвар от моего лица, проследив за каплями, побежавшими по шее. Меня будто погладили. Я повторил жест, чтобы она поняла: никаких «вы» тут нет, есть «я» и «ты». А третий раз мотнул головой, для того, чтобы почувствовать её ладошку у основания шеи.

И в этот же момент судно во что-то врезалось, вероятно, сломало причал. Нас так тряхнуло, что я слегка съехал к стене, а девушка упёрлась мне в грудь ладошкой, а животом к матрасу, уронив мою голову на подушку. А я и не понял, как прижал её за талию. Очень вовремя: судно качнулось в обратном направлении под воздействием волны, и я не дал ей упасть, с удовольствием возвращаясь на своё пригретое местечко. Послышались возмущённые крики, как людей, так и чаек. Вдали давали какое-то представление на центральной площади, а над головой сверкали молнии.

— С прибытием тебя, — улыбнулся я, пока её смущение достигало пика. — И спасибо, что спасла мне жизнь.

— Об этом рано говорить, вы себя ещё не видели, — показала она глазами мне на грудь, а потом, спохватившись, быстро вернула марлевый компресс, который был не на своём месте.

Её пальчики были так нежны, что мне захотелось захныкать от того, что я практически их не ощущал. Но зато видел, как она без всякого отвращения размазывает выступивший миндальный крем по моей синей груди. Что? Я сказал «синей»? Я медленно повернул голову к стене, осматривая свою неестественно чёрную руку, плечо и бок. После чего меня остановили двумя пальчиками за щеку и отвернули от ужасающего зрелища. Такое ощущение, что я превращаюсь в одного из монстров пустоши. Вот-вот пальцы трансформируются в щупальца.

— Это всё пройдёт, — прошептала девушка, зависая надо мной, и вытерла влажным полотенцем шею, куда пролился отвар. Я смотрел на Катрину во все глаза, хотя хотелось зажмуриться от удовольствия, так нежно она меня касалась. — Мне пришлось немного разгрузить ваши каналы. Мы вас теряли, и другого способа не придумали, но это всё пройдет, как только подлатают ваш резерв.

Я видел, что она верит в то, что говорит, хотя лично я не знаю ни одного мага, который способен вылечить резерв. А тратить силы на спор по поводу её обращения буду позже, а сейчас пусть говорит и смотрит. Её взгляд меня гладил и проникал под кожу, а что касаемо еле заметных морщинок под её глазами — они словно смазались, а может и не словно. Об этом тоже позже подумаю.

— Всё будет хорошо, — улыбнулась она и отдёрнула свои пальчики от моей щеки, когда услышала за дверью шаги.

— Катрина, – позвал я, вцепившись в складку её юбки, не давая подняться. Дверь должна была открыться с минуты на минуту, и я, поймав её взгляд, сказал. — Ты не золото, ты — мой ангел хранитель. И да, теперь всё будет хорошо.

— Обещайте, что выживете, а то… — она улыбнулась, но закончить не смогла, а глаза затопила влага.

— А не то ты меня достанешь на том свете? — постарался пошутить я, и Катрина кивнула, поджав губу.

Несколько пар обуви стремительно приблизились к каюте, и ручка на двери опустилась. Мой ангел быстро встала, одёрнула нелепое платье и отошла к двум чемоданам.

Вопросов прибавилось. А первый — как? Каким образом она здесь оказалась? Ещё и с чемоданами. И куда мы прибыли? Но дверь распахнулась, являя за собой моего помощника и ещё троих. Двое мужчин и одна женщина в белых халатах и полном медицинском вооружении осматривали помещение. Увиденное всех вновь на борт поднявшихся повергло в ужас. М-да, я бы тоже испугался, хотя целиком себя не видел. Потом два немаленьких мужика раскатали носилки, а женщина нагнулась надо мной и ослепила меня лучиком света из своего медицинского арсенала.

***

Катрина

Я притаилась, как мышь под веником. Сразу было видно, что эта троица — маги. Они словно подсвечивались белым от стерильных халатов. Они точно ему помогут.

— Ваша Светлость, вы меня слышите? — позвали моего пациента, а мне захотелось стечь по стене от развернувшегося каньона между нами. Я понимала, что он — птица из высшего общества, но «Ваша Светлость»! — Герцог Арденн, мы вас сейчас отвезём в клинику Антуанетты. Вас уже ждут там лучшие лекари столицы.

В голове зашумело дважды. Теперь каньон превратился в бездну. Ещё и «герцог»!

— Нам придётся вас усыпить, а то ваша грудная клетка не выдержит магического выброса, — проговорила женщина и, не дожидаясь ответа, прижала два плоских белых камня к вискам мужчины.

— Не-е-ет…— услышала я его голос, уплывающий в сновидение. Тотчас в комнате посветлело, ведь грозовые облака растворились, и уже сонного мужчину переложили на тряпичные носилки. Затем, совсем не обращая на меня внимания, лекари вышли. Хотя мужчины окинули меня взглядами, ничего не выражающими, и через секунду в каюте я осталась одна. Куда подевался блондин — я не видела, притом, что он был с другой стороны от дверного полотна.

Я, недолго думая, подхватила два своих чемодана и посеменила на выход, видя, как белые халаты спускаются по широкому трапу. До меня никому не было никакого дела, и моих знакомых тоже видно не было. Послышалось только где-то за поворотом капитанского мостика, как опрашивают остальных больных, что тоже меня успокоило. Не только за этим важным перцем приехала карета: пять карет белого цвета выделялись среди нескольких дорогих экипажей. Я уже спустилась на твёрдую землю и прошла следом за носилками, как толпу зевак разрезал женский окрик:

— Разойдитесь, дайте пройти!

Толпа отхлынула, чуть не сбивая меня с ног, но я всё же заметила, как белокурая головка промчалась по траектории прямо к больному. Жемчужные перья из её персиковой шляпки склонились от столкновения с ветром.

— Стивен! Пропустите! Стивен, дорогой!

­— Девушка, кем вы ему приходитесь? — преградил ей дорогу один из стражников, которые оцепили больного в кольцо.

— Я его невеста, — грянуло, как гром среди ясного неба.

Мои ноги вросли в каменную пристань, а потом и пошатнулись. Моё место тут же заняла давящая толпа, и я принялась выбираться из давки, прижимая к груди документы и малюсенькие сбережения, а ещё сердце, словно оно грозило упасть под ноги. Мои глаза заволокло непрошенными слезами, и сквозь эту пелену я посмотрела вслед удаляющейся карете, куда загрузили больного с его невестой. Хотела бы я на ревностях сказать, что она была уродливой, но даже язык не поворачивался назвать этого ангела чем-то гадким. Теперь в нашей пропасти побежала по дну раскалённая лава. Я понимаю, что не должна ревновать, но сердечку не прикажешь: оно уже прикипело к этому мужчине. Меня, как по волнам, продолжало выносить из толпы, где собиралось всё больше и больше народу. Больных продолжали выносить. На это я уже не смотрела, борясь за свои чемоданы, у которых от такого натиска могли оторваться ручки.

Выбралась я с площади, когда луна уже оторвалась от крон деревьев. Меня словно поколотила сразу сотня человек и ещё переехала телега. Пальцы еле удерживали ручки, а слёзы готовы были меня задушить. Мне нужно было передохнуть, что я и сделала, присев на лавочку возле куста белых цветов. Что именно это за растения — я не знала, у нас такие не растут, но пахли они и скрывали меня от любопытных глаз очень хорошо.

— Бабуля, смотри где я, — прошептала я одними губами, задрав голову к звездному небу. «Спасибо тебе за всё. И за него тоже», — продолжила я уже мысленный монолог, не опуская головы, чтобы не выпустить реки слёз и не размазать макияж. «Бабушка, знаю, что ты сейчас бы мне сказала, что всё будет хорошо и мы со всем справимся. Поэтому я это говорю за тебя. Я справлюсь, верь в меня. А что у Стивена есть невеста… Ну что ж, так значит так. Не знаю, на что я рассчитывала, но я же девочка, а нам свойственно плавать в радужных мыслях». Я улыбнулась небу и промокнула уголки глаз платочком.

Так, что дальше? У меня точно был план, вот только нужно его вспомнить. Голова включалась неохотно. Такие потрясения для одной меня — это очень много. Посидев минут пятнадцать, я достала небольшие карманные часики и посмотрела, сколько времени. Без четверти одиннадцать. Я поджала губу от досады. С графика прибытия мы сбились почти на час, что очень осложняло мой дальнейший план. А именно: добраться до окраины столицы и успеть устроится на ночлег до полуночи, чтоб не пришлось переплачивать. Притом те монеты, с которыми мне пришлось расстаться на пассажирском судне, урезали мой капитал до минимума. Но даже если я буду переплачивать, это куда дороже, чем нанять экипаж, и побыстрей. Ещё мои умственные весы склонялись в сторону экипажа от незнания этих улиц. Хотя они очень похожи на наши, только растения немного другие, и крыши все красные, а не коричневые, как у нас. Пришлось убрать свои душевные терзания в дальний ящик и постараться выжить хотя бы до утра. Очень хотелось помыться и лечь спать на более-менее мягкую постель, а о герцоге думать сейчас некогда. Я, как вор, из-за кустов осмотрела стоявших неподалёку извозчиков и выбрала мне подходящего. Во-первых, телега его была двухместной, а во-вторых, старенькой, да и мужичок уже в летах. Такая по определению не должна быть дороже, чем рядом стоящие повозки, у которых была натянута разноцветная ткань в качестве крыши.

Я так и сделала, подойдя к мужчине, — или больше к дяде, почти дедушке, — подготовив несколько монет. Затем я для приличия поторговалась, потому что знаю, как это работает. Видят, что не местная — значит дерут втридорога. Потом, сойдясь на средней цене, что меня несказанно обрадовало, мы покатили от центральной площади прочь. Разговаривать мне не хотелось, да и у извозчика, кажется, болел зуб, отчего он то и дело прижимал к щеке два пальца. Он только задал пару уточняющих вопросов, куда и на какую цену я рассчитываю. Очень грамотный вопрос, отчего я прониклась к мистеру, который решил даже не представляться. Ну а чего ему распинаться? Он видел, что я, попаду в центр, только когда хоть немного разбогатею, а с местными заработками это случится примерно никогда. Вот он и решил, навидавшись таких матрон, просто скинуть груз и вернуться за следующими деньгами. Сказать, что я расстроилась — нет. Было бы намного хуже, если бы мне сейчас трещали на ухо с бешеным акцентом.

Ехали мы достаточно быстро и сравнительно недолго. В половине двенадцатого я уже получила ключи от маленькой комнаты на втором этаже, практически возле самого чердака. Меня это не омрачило, а вот расценки всё равно куснули. На неделю проживания не хватило, отчего я забронировала всего на пару дней, а за это время поищу что-нибудь подешевле. Меня предупредили, что нагретой воды осталось совсем немного, и мне лучше поторопиться, чтобы не пришлось мыться совсем холодной. Поднимаясь по лестнице, в сто первый раз похвалила себя, что не смыла образ. Оказалось, что постоялый двор включал в себя питейное заведение сразу за углом. И толпившийся на улице народ, бурно обсуждавший какие-то новости, на меня только покосился. Ну, приехала дамочка не первой свежести, — в прямом и переносном смысле, — ещё и в трауре. Тьфу, как неинтересно!

Силы мои были на исходе, и даже холодная вода меня не взбодрила, и только я коснулась головой почти белой подушки, как меня накрыло глубоким сном без сновидений. Проснулась я уже практически к обеду, а тело ощущалось так, будто совсем не отдохнуло. Но у меня есть всего пара дней, чтобы постараться продать свой товар, а хандрить и переживать буду позже. Я сильная и справлюсь со всеми трудностями, при том, что я практически ощущала, что бабуля за мной присматривает с небес. Иначе как объяснить всё моё везение?

Следующие дни вымотали меня до упада. Ненавистный корсет натёр ребра от влажной жары, но у меня оставалась ещё куча дел. Я не позволяла себе раскисать, а то через неделю у меня даже кушать будет нечего. В первый день я исследовала эту улочку и ближайшие, но только в одном месте я смогла продать немного отвара от головной боли и слабительного. Травяных лавок в этой части унылых улочек не было, и людям, мягко говоря, не верилось, что мои припасы на что-то годны. У разговорчивой покупательницы, которая торговала глиняными горшками, я узнала, что лечебница Антуанетты находится на другой части города, и если я захочу добраться туда пешком, то и трёх дней не хватит, да и пускают туда по каким-то карточкам. Я о таком не слышала и поэтому была сильно огорчена новостью, что столица разделена на много разных районов, а больница — в одном из самых элитных. Чтобы туда попасть, нужно разрешение проехать на закрытую территорию, а оно стоит очень много денег.

Новость меня добила окончательно. В принципе, мне не стоит туда добираться: зачем? Хотя вопросы задать огненному герцогу хотелось. Точнее, один конкретный: зачем ему моя гирька? Ох, да кого я обманываю! Я хотела знать: как он? Скоро начнётся откат, и отросшие сосуды начнут высыхать. Ему будет очень больно.

Также от этой милой женщины, имя которой у меня тут же вылетело из головы, я узнала, что жилье там, где я обосновалась, не самое дешёвое, и мне нарисовали небольшую карту с более-менее приличным местом, которым заведовала приятельница этой торговки. За эту новость, в принципе, как и за остальные, я была очень благодарна. Затем извинившись, что у неё ничего покупать не буду, отправилась обратно к себе в комнату под палящим солнцем. Моё платье с длинным, хоть и тонким рукавом, слишком не подходило под эту жару, и я чувствовала себя словно в панцире.

На обратном пути я предложила свой товар торговцу с большими усами, который продавал тыквы с телеги. Тот скептически осмотрел меня, и я пояснила, что недавно прибыла в столицу из деревни, и у меня с собой имеются некоторые запасы. Трудно сказать, поверил он или нет, но спросил в лоб, есть у меня что-то для живота, указав себе ниже пупка. Я кивнула, и он охотно расстался с несколькими монетами. Раз уж легенда более-менее прокатила, я осторожно спросила, где здесь заведения, в которых обучают магии.

— А тебе, милочка, зачем? —грубо спросил он, передумав убирать мой бумажный конверт в наплечную сумку. — Уж не ведьма ль ты? — свёл он брови к переносице.

— Что вы, господин! Куда уж мне, неудачнице. Мне сказали, что там я могу продать свой товар, — ляпнула я первое, что в голову пришло, хотя раньше заготавливала другую историю.

— Очень сильно сомневаюсь, — немного скривился, он. — Но если всё же не передумаете таскаться со своими травками и не найдёте работу, то вот, — и мне были рассказаны некие ориентиры, которые можно найти с центральной площади, на которую прибывают корабли с разных островов. И напоследок огорошили, что совсем эти маги обалдели: такие цены за учёбу дерут! Какие именно цены — я уточнять не стала, так как мои мечты на обучение разбились вдребезги. Мне и в голову не приходило, что за учёбу придётся платить. В школе, где училась я, всё было бесплатным, не считая пишущих принадлежностей и формы.

Следующие пару дней я уже жила совсем на окраине, но даже в более уютной комнатке, где не кричали по ночам пьяные песни. Мои заготовки тоже разлетелись на «ура». В этом бедствующем районе на дорогие отвары денег совсем не было. Половину моего заработка я потратила на сменное платье, уже подходящее моему возрасту, хотя и тоже серого цвета. Девять дней траура ещё не закончились, и неважно, в каком я облике. Своё горе я запихнула очень глубоко, настроив себя на то, что бабуля всё равно со мной. Что касаемо мыслей о черноглазом мужчине… Я их гнала прочь. У меня сейчас другие заботы. Мне нужно выжить в этом мире, иначе никак. Ему явно помогут грамотные специалисты, а кто я? Травниц-самоучка, не дипломированный маг, что является огромной проблемой. Оказывается, за нарушение закона, то есть отсутствие разрешения на использования магии, могут и запечатать, что бы это страшное слово не значило.

Эта информация мне попалась из новостных листовок какой-то давности. Текст был размыт, и фамилий на этом клочке не было, но то, что мне удалось прочесть, повергло меня в шок. Кто-то из высшего общества воспользовался чарами на чужой территории, и теперь он и его семья должны были быть «запечатаны». После этого чтива я просидела около часа, пялясь в стену. Мой план по обустройству себя в столице нужно было перекраивать. Искать работу на какой-нибудь кухне и мыть тарелки мне не улыбалось: я ехала учиться. А это значит, что на столичные академии мне вовек не заработать, и нужно искать что подальше и подешевле. За чертой столичных стен и скрыться будет легче. Ещё мы с бабулей рассматривали вариант подработок в оранжереях, но это на крайний случай. Ох, как мне не хватало моей мудрой бабушки… Только от мысли об этом святом и дорогом моему сердцу человечке слёзы наворачивались на глаза, и я, подняв голову, снова помахала себе на глаза, чтобы высушить непрошенную влагу.

Что касаемо новостей о бумажных разрешениях и запечатываниях, моя отведённая неделя передышки сократилась вдвое. Мне срочно нужно отсюда убираться. Не думаю, что энергетические волны будут отслеживать далеко за пределами столицы Альмеры. Мне нужна информация, и срочно. Думаю, трёх дней хватит, чтоб хотя бы ознакомиться со своими правами и со своей силой в целом: как это работает и как получить образование без денег. Ещё много таких «и». И где это взять? Правильно: в библиотеке. О всём вышеперечисленном не спросишь мадмуазель Сатину, хозяйку этот тихого, по местным меркам, заведения. По моим подозрениям, хозяйка в молодости была куртизанкой. Не то чтобы у неё было много жеманности с веером и родинкой на щеке, но её елейное общение с мужчинами навевало эту мысль. В общем, эта мадам мне не подходила. Значит, три дня и пару десятков травяных сборов от простуды — всё, что у меня осталось.

Я села перед заляпанным зеркалом на табуретку и уставилась на своё лицо, хорошенько задумавшись. Если я сейчас сниму маску, то трудно представить, как молодая девушка в чопорном виде предлагает купить у неё неизвестную петрушку. Я бы точно себя отнесла к каким-то бродягам, покуривающим дурман. Нет, не сегодня. Приехавшая в столицу вдова куда больше подойдёт на эту роль. Всем известно, где лечебницы закупают лечебные травы. А именно — в ближайших поселениях. Чем ты ближе, тем дороже. Не нужно тратиться на транспортные средства. По этой причине приезжие чего только не прут, чтобы подзаработать.

Выйдя из ступора, я посмотрела на гирю, стоявшую тут же, на тумбочке. Она часто привлекала моё внимание. Клянусь, не помню, как я её забирала, а, найдя её в кармане на следующий день после прибытия, была несказанно удивлена. Только когда провернула всё время, проведённое в борьбе за жизнь своего первого пациента, который выжег клеймо где-то под рёбрами, вспомнила. Корабль качало, и я сунула гирьку в карман, чтобы не укатилась. Всё. Истории конец, не крала я — и всё тут, так нечаянно вышло. И вообще: это моё, и не нужно на меня груз вины вешать. При взгляде на маленькую фигурку с красной потёртой точкой на блестящем боку вопрос был только один: какого лысого демона это значит? Такие предметы не воруют даже самые голодные бродяги. Так зачем? Но и это отошло на второй план. Я уже третий день в столице Альмеры, и один переезд, который занял весь прошлый день, ужасно вымотал. Честно говоря, нарисованная карта с нужным мне домом казалась куда меньше, чем было на самом деле. Проблема в том, что улочки здесь были в три раза длиннее, чем наши. Дорога местами была практически убитая, и это оказалась пытка для моих ног. Итог: через полтора часа на знойной жаре и уже одним чемоданом я настроилась расстаться с несколькими монетами на извозчика. Шла-то я правильно, судя вон по той берёзе, которая возвышалась в полном одиночестве. В общем, настроиться-то я настроилась, а, как назло, ни одной захудалой телеги, впрочем, как и людей, в округе не оказалось. Скорей всего, все на работе или прячутся от жары. «Проверка грима на прочность» — вот как называется мой путь.

Полчаса — и никого. А когда я свернула за угол, нашлась и телега, и понимание, что эта улочка — крохотная по сравнению с предыдущими, и поворот я уже видела со своего места. Печальная лошадка была мной проигнорирована. Даже вроде второе дыхание открылось. Печаль в том, что оно быстро сдулось, а лошадка уехала.

Три часа пути и два часа ожидания хозяйки, — без которой не заселят ни в один из сдаваемых домиков размером три на три, — чуть не стоили мне рёбер. Я уже ненавидела это пыточное изобретение, стягивающее мою талию. Вечером мне всё же удалось отвоевать у дамочки одноместный номер и укатить на своих отёкших ногах от этой мамзель. Суть в том, что за эти два часа прибыли ещё пара желающих обрести спальное место. Вида они были потрёпанного, но это не смущало моложавую тётку, общавшуюся с ними на придыхании. Хотя, скажу честно, ко мне она тоже отнеслась доброжелательно и даже как-то елейно, но всё же пыталась втюхать номер подороже. Когда я всё же выиграла небольшой торг, она, кажется, даже не расстроилась. С улыбочкой во все накрашенные алые губы мне был всучен ключ. По понятной причине, вечером я уже никуда не пошла, отпаивая себя охлаждающими чаями. Мне ещё разболеться не хватало для полного счастья. «А солнечный удар можно считать болезнью, наверное», — мысленно добавила я, не до конца в этом уверенная.

И вот утро, в котором я сейчас и нахожусь, выплывая из глубочайшего ступора. Стопка новостных листовок, которые явно попали под дождь, лежала рядом. Потом новость о том, что я вне закона, прибила меня к земле. Ещё мне могут влепить штраф, что я не зарегистрировалась по прибытию. Кто б только знал, что это нужно делать! Меня вроде как минимум могут выгнать, а максимум — запечатать. Не удивлюсь, что к моему образу для достоверности прибавятся седые волосы, — в таком глубочайшем шоке я была. Я со страхом думала, как влезать в злополучные туфли, нанося второй слой грима. Мастерство это я отточила до совершенства, при том, что под рукой все ингредиенты натуральные, а сок одуванчика делает крема стойкими до невозможности. Минимум десять раз нужно будет намылится, чтобы это смыть.

План действий на сегодня: найти библиотеку и распродать остатки. Знала бы, что тут такой запрет на магию — хотя бы семян напитала побольше, а так — несколько основных видов разнотравья, которые лучше всего в себе задерживают магию. Да, стоит только развернуть свёрток и положить их на солнце — они расцветут, но сделать это можно будет и через месяц: ничего им не станет, по сравнению, допустим, с петрушкой. Там два дня в темноте — и от зерна остается пыль. Ладно, сейчас — в путь. Облачилась в идентичное серое платье с чёрной оборкой, пока вчерашнее сохло на двух гвоздях, вбитых для верхней одежды. В принципе, весь домик был наподобие каюты, только побольше на пару метров, выше на метр, да имел окно с занавеской не первой свежести. Плевать, на всё плевать!

Единственная ближайшая библиотека оказалась в часе от моего временного пристанища, а травяные сборы здесь стоят куда дешевле, чем у нас. Но тащить обратно свой увесистый ридикюль мне не улыбалось, вот я и спихнула местному травнику всё оптом. Заполошеный дядечка, кажется, остался доволен, хотя по его глупому выражению лица сложно было что-то сказать. Возможно, он просто грёб всё, что ему приносили. Не знаю6 если бы я ему предложила брошку с туфельки, возможно, он и поверил бы, что она драгоценная. Но, понятное дело, делать я этого не стала, а отправилась в библиотеку.

Ну конечно, обед, кто бы мог подумать! От такой вывески я закатила глаза и потопала в ближайший сквер, чтобы мысленно похныкать или хотя бы попить из уличного краника, где журчала вода. Ну напилась, ну похныкала — это полчаса, а остальное время мне понадобилось, чтобы увидеть, как два важных голубя обхаживают одну голубку, распушая перья. Люди проходили мимо, совсем не обращая на меня внимания, когда я кидала хлебные крошки птицам. А что? У меня горе, могу позволить себе такие причуды. Также мысленно не забыла пожаловаться бабуле на жару, корсет, обед и отёкшие ноги и словно услышала её шепот: «всё будет хорошо». Да, всё будет хорошо. Нет мне пути обратно, только вперёд. Вот разве что разведаю о своих правах, магии и учёбе — и сбегу из этой унылой столицы.

Когда время вышло, я пошла из прохладного парка вперёд, к просвещению. Но тут меня осенило со страшной силой. Мои глаза выхватили газету в урне, точней, чёрно-белый портрет. Я с трудом немного присела, а трясущейся рукой достала чтиво. Ноги мои стали ватными, и я тяжело опустилась на скамью, рассматривая рисунок. Это был совсем не тот мужчина, которого я встретила в своей лавке, и не тот, кто умирал на корабле; а гладковыбритый, с белым шейным платком, в чёрной куртке, смотревший на меня в полупрофиле. И ракурс был выбран так, чтобы шрамов видно не было. Его чёрные волосы оказались коротко подстрижены, а глаза печально улыбались. А мои никак не могли прочитать, что написано под фотографией. Почему-то у меня навернулись слёзы при виде до боли знакомого лица. Пропасть между нами невероятных размеров, а моему глупому сердечку всё равно. Я не могла унять этот тревожный звук и стереть ожог, который герцог во мне оставил.

Когда всё же настроила фокус, мысль, что лучше бы я этого не делала, была одной из первых. Статья была немаленькая, в чём-то познавательная, в остальном — ужасающая. Во-первых, я узнала его полное имя: герцог Стивен Фарелл из рода Арденн. Командир отряда «Ледяной дракон» в отставке был сильно ранен. Лучшие лекари, — тут же перечень их имен, — сделали, что смогли. Жизни герцога Арденна ничего не угрожает. Операция длилась десять часов, и его погрузили в магический сон на тридцать дней, чтобы раны смогли затянуться. Это — единственный способ сохранить молодому герцогу жизнь. Но есть и хорошие новости: операцию можно повторить, но через длительное время реабилитации. Герцогу Арденну придётся заново учиться ходить. Реабилитация будет проходить в его родном поместье, под присмотром дипломированных магов, — и тут же списком шли их имена.

Я выронила газету из ослабевших пальцев. Чёртовы коновалы, чтобы акулы сожрали их печень! Как же, сделали они, что могли — тут на поверхности реклама, а не сам трагичный случай! «Заново учиться ходить», — бам! —осознание по голове. «Магический сон на месяц», — второй раз припечатало хуже солнечного удара. И, — бам! — третий удар от известия, что это ученическая библиотека, и сюда пускают только школьников или студентов.

Кажется, я первый раз в жизни захотела напиться и беззаботно упасть лицом в канаву, чтобы просто исчезнуть с места, под этой самой табличкой у входа. Не могли её на ворота повесить, я бы не потеряла час?! В носу щипало, в груди давило, а в пальцах кололо; рёбра молили о пощаде. Губы мои мелко подрагивали, а по спине стекал пот, смочив мой корсет наполовину. Мне нужен перерыв.

Я, купив булочку, отправилась на берег небольшой речушки, где двигались длинные лодки с пассажирами. Это уютное место я приметила где-то на середине моего пути обратно, поэтому сразу два дела сделаю: вернусь наполовину и похандрю ближе к дому. Булка ещё не закончилась, а моя голова готова была лопнуть. У меня огромный провал в знаниях. Вопросов было просто тьма тьмущая. Один из первых: могла ли я помешать этой трагедии? Смогла ли срастить повреждённые сосуды? И не навредила ли я ему ещё больше своим вмешательством? А вопрос: «чем я могу помочь?» — отпал сам собой. Ничем. Где я —и где герцог?

Мне хотелось выть. Меня раздирало изнутри. Вся моя суть хотела сейчас быть рядом с ним, и неважно, что у него невеста. У герцога Фарелла скоро будет откат, и ему будет очень больно. А что, если некому будет помочь и дать обезболивающее, что я приготовила сразу в нескольких дозах на будущее? Нет, это бред! Он — герцог, чего это ему некому будет дать лекарства? А-а-а, это всё равно не меняло, что я хотела к нему!

Я посмотрела на карманные часы, отметила, что выделенный час на передышку заканчивается. Пришлось брать себя в руки и отправляться на поиски одежды, пока торговые лавки не закрылись. По пути к дому сделала небольшой крюк, так как готовые одежды продавались немного в другой стороне. Ну конечно, «удача» — моё второе имя. Делать нечего, побрела по каменной мостовой на другую сторону реки. Ищем плюсы: тут было свежее. Чёрная шляпка уже дико напекла мне макушку, но я всё же справилась, держа спину ровно. Был ещё один плюс: я нашла лавку подержанных книг, которые продавались на вес. Да, вам не послышалось. Оказывается, здесь принимали макулатуру на любой вкус. Кому журналы «сад и огород», кому картон для растопки печи, кому — газеты для упаковки сухих специй и книги, которые были расставлены на нескольких полках не по алфавиту. То есть порядка у этого нестройного хора не было. Пришлось только догадываться, что за собой таили названия, вроде «магия тела» или «магические силы вокруг нас». Выглядело это как какой-то разврат. Я остановилась на «Практических занятиях» и «Не то, что кажется». Я прижимала потрёпанные томики к груди, как что-то сокровенное. Уходила дворами, чтобы не мелькать перед светом уличных трактиров.

Добралась к домику уже в сумерках и с опаской стянула с себя корсет. Честное слово, боялась, что мой позвоночник сломается без такого упора. Оказывается, и усталость можно считать болезнью, а душевные муки — жаром, вместе с отёками на ногах. Умывшись и забравшись под прохладную простынь, я застонала от облегчения, а только потом открыла первую страницу. «Практические занятия» оказались бы полезными, если бы я знала хоть одно правило соединения потоков, а так — чистой воды белиберда. Сжать пальцы щепоткой, отправить импульс, прочувствовать движение ­— и тому подобное. Как? Что именно прочувствовать? При том, что и практика заключалось в артефакторике. Наполнять неодушевленные предметы — это не мой профиль. А вот «Не то, чем кажется» было не учебником, а рассказом одного моряка, который плавал к берегам разных племён и описывал, как люди выращивали растения с противоположным вкусом. Допустим, яблоко со вкусом рыбы или ягоды со вкусом грибов. Как по мне, так полный бред. А, представьте себе, нет! Видите ли, такие растения пользуются спросом на рынке приправ, а редкие фруктовые саженцы — в богатых домах, как диковинные растения. Рассказ меня захватил, при том, что и написан он был очень лёгким языком, для простого народа. Без всяких кружев и длинных фамилий. Знаний для себя не подчерпнула, но немного разгрузила голову.

Проснулась я на рассвете с мыслями о Нём. Во сне я видела, как смуглая грудная клетка выгибается от дикой боли, а потрескавшиеся губы просят воды. Все это я видела в каюте, и, наверное, мой мозг просто прокрутил картинку из прошлого, но это не меняло того, что моё сердце сжималось от немыслимой тревоги за моего первого пациента. Очень надеюсь, что магический сон избавит его от боли, или у эскулапов есть что-то посильней моих отваров.

Я села на кровати и уронила лицо в ладони. Мне было плохо. Тело ломило от усталости, казалось, что я и не спала вовсе, а душа готова была вырваться из тела и отправиться в далекую по всем меркам лечебницу Антуанеты. «Всё будет хорошо», — в который раз прошелестело у меня в голове голосом родного человека, и я закусила кулак до боли.

— Бабуля, как мне тебя не хватает. Как я скучаю по тебе. Ты видишь, как тут сложно? Я сильная, но мне всё равно плохо. Прошу, дай знак! — бормотала я, сильно зажмурившись, глотая слёзы. — Дай знак, как поступить. Или мне пытаться добраться до мужчины, или не отходить от намеченного план…— мою тираду резко оборвал глухой удар где-то сбоку от моего домика, и я в секунду оказалась у окошка. Волнение моё было напрасным, это прислуживающий по хозяйству старик отрубил курице голову. Я подняла взгляд к чистому небу и улыбнулась. –—Спасибо, бабуля. Ты права. Мне нужно учиться, а о герцоге и без меня есть, кому позаботится, — слёзы высохли, а убеждение, что бабуля рядом, ещё раз подтвердилось.

Осталось два дня, отведённые мне самой собой.

Десяток минут на сборы — и я покинула временное пристанище в своём обличии с наполовину пустым чемоданом. Одно платье и туфельки я всё же оставила, как и приобретённые книжки. Семена сложила стопочкой в отсеке для документов, косметику — рядом с обувью, и несколько пузырьков для личной гигиены. Вот и весь мой скарб. Монеты, как и небольшой конверт с документами, согревали мне грудь.

Решение съехать раньше пришло мне после мыслей о Нём. В ином случае, как я смогу вернуться в этом обличии, раз по документам аренда комнаты записана на мадам Виолу? Для фамилии графы в блокнотах не было, поэтому оставалось только имя. А вот в свои почти двадцать я мало тяну на мадам. С новым заселением проблем не было. Сонный дядька с помятым лицом выдал мне ключ, даже не записав имени, только предупредил: буду шуметь — меня вышвырнут. Такие условия меня вполне устроили. Если бы ещё матрац не был таким жёстким ­— вообще было бы прелестно.

Ровно в девять я уже была на пороге царства знаний, куда меня пустили без всяких проблем. Имя тут тоже не спрашивали, только учебное заведение. В этом меня спасло, что я тут была уже минимум десятая по счёту, и нетрудно было узнать номер школы. Только пара студентов моего возраста оказались из первой, остальные — из третьей, писали какой-то реферат.

Проблема нарисовалась позже. Во-первых, тут тоже взымалась плата за посещение, а во-вторых, не было помощников, кто бы мог рассказать. где и что искать. Только табличка: «за кражу книги полагается штраф». По нашим меркам это была маленькая библиотека, куда я иногда заглядывала по воскресеньям, но всё же без работников я тут буду искать нужное до пенсии. Делать нечего, и я отправилась бродить между книжных стеллажей. Молодёжи было не до меня. Как мне стало понятно, они сильно запоздали со сдачей, вот теперь и строчат тексты гусиными перьями.

Время до вечера пролетело незаметно, не считая перерыва, после которого нужно было снова заплатить за вход. Сам перерыв я провела уже в знакомом сквере, подкрепившись бутербродом. Я предполагала, что времени бегать на обед у меня нет, вот и прихватила лепёшку с сыром. Знания за всё время у меня неплохо расширились, особенно касаемо общих магических структур и нескольких направлений. Только ни одного «мага жизни», как меня назвал Эль, мне не встретилось. Точней, заметок в этом направлении. Зато мне стало известно несколько историй высших родов, в которые и входил герцог Арденн, один из сыновей графа Арденна. Мне даже удалось узнать название земель, ему принадлежавших: Балива. Земля, которая славилась хорошими сортами вин до недавнего времени. Что случилось и почему не славилась более — мне неизвестно, но я не могла пройти мимо этой информации. Также я выписала названия городов, которые нас разделяли, позаимствованные со старых карт. Прежде, чем это сделать, я задумалась. Обратиться за помощью мне больше не к кому. К нему пробиться сейчас невозможно, меня даже слушать не станут. Да что там: я не уверена, что смогу пройти разделяющие нас преграды в этой одежде и без золота. Того и гляди ещё собак на оборванку спустят. Через месяц он будет у себя дома, а я постараюсь за это время пробраться как можно ближе.

Пока выписывала города, заметила, что один из них, как и десятки по всей карте, отмечены синей галочкой. По сводке в нижней части карты узнала, что это значит: в Браунсе имеется школа для одарённых с малыми магическими задатками. Эта идея мне понравилась. До учёбы ещё полторы недели, и, возможно, если боги сжалятся надо мной, и учёба будет бесплатной, я успею поступить; а если уж платная, то отправлюсь просить помощи. Как это сделать — представлялось мне плохо, но зато я буду очень близко к знатному южанину, а там что-нибудь придумаю.

Легко сказать, да тяжело сделать. Информации минимум, денег — тоже, в отличие от шума на входе в библиотеку. Горло перехватило от нехорошего предчувствия. Я выглянула из-за стеллажа, и картина предстала пугающая. В проходе столпились трое подтянутых мужчин в форме. Какой именно — я не знала, но от вида нескольких бородачей у меня затряслись коленки.

— Вы не видели эту женщину? — услышала я бас и напряглась всем телом.

Один из воинов открыл вдвое сложенный листок и показал сторожу. Дядьке на выходе, уже не совсем трезвый, вытянулся по стойке «смирно».

— Нет, командир, у нас только студенты, — указал он на зал пьяным жестом.

В помещении кроме меня ещё было человек десять, но я всё равно спряталась с глаз долой. Я прислонилась спиной к стеллажам, обнимая учебник по географии, и молилась. Попасть в руки правосудия сейчас — это плохая идея. Мне нужно узнать: что со мной могут сделать? Чаши весов кренились в сторону негатива. Вероятность, что меня будут учить бесплатно и поселят в какой-нибудь гостинице, таяла перед вероятностью попасть за решётку до выяснения всех обстоятельств. А мой резерв и так был практически под завязку, и камера сейчас для меня подобна смерти.

— Покажите ваши приходные листы, — скомандовал тот, что без бороды.

— А мы не ведём записей, только оплата за вход. Работников не хватает, как и спонсоров, — заблеял мужик, словно овца.

— Ясно, — грубо оборвали мужика. — Я оставлю координаты, как с нами связаться, если вдруг вы её увидите.

Я слушала разговор, подглядывая в щёлочку между книгами.

— Да, сэр. Есть, сэр, — постарался по-военному отчитаться работник, но в выпившем состоянии получалось из рук вон плохо. Язык заплетался, а тело шатало. Троица переглянулась, и двое закатили глаза к потолку. На их бородатых лицах была заметна вся вселенская усталость. Не мудрено: заставили искать какую-то женщину в такой плотной форме и по жаре.

Вход опустел, а я упёрлась лбом в книжную полку. Народ в помещении словно отмер и начал переговариваться и шушукаться, делая ставки. Посыпались предположения, чем какая-то тётка не угодила военным. Воровка? Дезертирка? Пленная? В общем, одно страшней другого. Надежды на то, что это могли и не меня искать, были где-то на самом верху моих весов, а внизу, в переполненной чаше — нехорошие предчувствия. А оттуда вопросы: зачем я понадобилась военным?

Я тихонько приземлилась за дальним столиком с учебником, пока все шушукались. Трудяга сидел бледный и вытирал лоб застиранным платком. Я достала часики и отмеряла пятнадцать минут. Мне нужна была дыхательная гимнастика, чтобы не сойти сума. Или чтобы перевести дух. Я поставила книгу в подставку и спряталась за ней, как за щитом. Прикрыла глаза и начала мысленно считать, уговаривая сердечко биться помедленней. Через пять минут наступило небольшое умиротворение, и мои мысли очистились. Студенты притихли с обсуждением картины и уткнулись в свои рефераты, а я продолжала задерживать дыхание на вдохе и выдохе. А когда туман в голове рассеялся и давление на виски спало, начала вспоминать расписание отбывающих повозок на сегодняшний день. Закончились мои отведённые три дня, так и не начавшись. Ещё даже солнце не село. Жалко четыре медяка, уплаченных за комнату, которые мне, скорей всего, не вернут.

Я захлопнула часики ровно на пятнадцатой минуте. Передышка помогла. Я отнесла учебник на место и пошла на выход. Мужик отвлёкся на долю секунды от газеты, сфокусировал взгляд на моих руках и кивнул, вроде как давая разрешения пройти. А мне большего и не нужно. Я выплыла, мельком кинув взгляд на блестящую карточку с рисунком белого дракончика. Сомнений не было: именно её оставили военные.

На вечер всё же решила никуда не ехать, а уже утром я отправилась в путь, сменив чёрные ленты на серые. Девять дней траура позади, поэтому и цвет лент сменился. Была бы возможность — сменила бы ленты на что-то более радужное, но платье у меня только серое, а совсем без лент не получится скрыть красные пряди в каштановой косе. Утром я поинтересовалась у хозяина этого двора, который, к слову, страдал жутчайшим похмельем, откуда я могу добраться до первого городка из моего списка. Тот с трудом припомнил название, — впрочем, меня тоже, — и указал путь пальцем. Так себе ориентир, но куда деваться.

Через час я уже сидела в крытой повозке на восемь человек, где набилось около двадцати, ещё и с маленьким кричащим ребёнком. Поездка будет долгой, но какие мои годы?

Глава 8

Стивен

В себя я приходил медленно, и глаза начало резать светом даже через сомкнутые веки. Божественный запах миндаля говорил о том, что мне это не приснилось, и моё сокровище где-то рядом. Мысли о травнице с красивым именем «Катрина» словно вдохнули в меня жизнь, и я облился потом. А вот это уже не очень хороший знак, как и отсутствие моего тела. Мои лёгкие раскрылись от большого количества воздуха, что я втянул, и возможно даже потрескались от засухи, которую я сейчас испытывал.

— Ну давай, спящая красавица, приходи в себя, — послышалось у меня над ухом, и это явно не то лицо, которое мне хотелось видеть после пробуждения. Кажется, минутная отключка показала мне эту загадочную женщину, прижавшуюся к стене возле своих чемоданов; а вот образ Купера туда никак не вписывался.

Все мысли и голос отошли на второй план, когда у меня закололо сначала пальцы на онемевшей руке, а потом волна помчалась вверх, нарастая.

— Я же говорила, ещё рано его будить, — второй голос и шуршание юбок меня чуть не унесли обратно в беспамятство на волнах боли, которые я испытывал. Это был голос моей домоправительницы, мадам Биотрис, которой явно не должно быть в столице.

— Давай, друг, приходи в себя и разожми зубы, — голос Купера звучал встревоженно, и я не сразу понял, что мою голову оторвали от подушки и что-то прижали к губам.

Мой позвоночник грозился сломаться, так сильно выгибало моё тело, а перед глазами вспыхивали красные круги; но я всё же смог приоткрыть рот. На языке похолодело, в отличие от всего тела, а потом я отчётливо прочувствовал, как жидкость проделала путь до желудка и взорвалась подобно ледяной бомбе. Меня словно потушили, облив водой, только изнутри, и тело моё расслабилось или, точней сказать, обмякло на кровати.

— Вот это да, — выдохнул Кэп, опуская мою голову. — Чудеса, да и только.

В комнате раздалась ещё пара выдохов и бормотание мадам Биотрис, шепчущей благодарность всем богам. Я разлепил один глаз.

— Пить, —послышался голос, который я не сразу узнал: это был мой собственный сухой скрип, словно друг об друга потёрли щепки.

— Сейчас, Ваша Светлость. Вот! — воскликнул голос домоправительницы, а затем её юбки дошуршали до моего уха. — Вот, попейте. У вас сильный жар, и это вам поможет.

После первого глотка я узнал этот запах. Он очень сильно напоминал сбор от тошноты. На втором глотке возникла картинка с бледными пальчиками и короткими ноготками, а на третьем жидкость закончилась, и по мне прокатилась волна разочарования. Я знал, что дальше будут облупленные весы и строй маленьких блестящих гирь, но у меня отобрали эту картину, возвращая мою голову на подушку.

— Брат, давай, хватит прохлаждаться. Ты нам нужен, — сжал Купер мою ладонь. — Приходи в себя, а ты, костлявая, проваливай.

Я понял, что друг машет надо мной руками, по лёгкому дуновению ветра. Фантазёр, что тут скажешь.

— Где моё сокровище? — прохрипел я, медленно разлепляя глаза. Я бы точно почувствовал, если бы она была здесь, но сопение в углу никак не могло принадлежать женщине-загадке.

Повисло молчание, и я с большим трудом разогнал марево перед глазами. Сначала передо мной явилось посеревшее лицо друга с виноватым взглядом, потом прискорбное домоправительницы, а после и папка, за которой спрятал свои зенки Арчи.

— Где она? — подкинуло меня на кровати, точнее, на локте. Друг, сидевший перед моим лежбищем на стуле в позе ковбоя, подскочил, уронив увесистый массив. В ушах ухнуло, и я тоже упал с высоты своего плечевого сустава.

— Ваша Светлость, леди Аделинда не приехала, — печаль в голосе домоправительницы было не скрыть. И вот новость вроде печальная, но именно сейчас мне плевать, что там с моей любовницей.

— Мадам Биотрис, распорядитесь там по поводу обеда, — вежливо выпроводил мой друг женщину, садясь обратно на свой стул. Затем трижды вздохнул, пока закрывалась дверь, и сцепил руки в замок перед собой.

Поза мне его ой как не понравилась.

— Мы её потеряли, — выдохнул Кэп, роняя лицо в ладони.

Информация не хотела залетать мне в голову. Да если бы это было возможно, то заткнул бы уши, чтобы наверняка осталась на поверхности, а мне выдадут другой ответ.

— Прости, друг. До сих пор не понимаем, как это случилось.

Я повернул голову и уставился на помощника с видом «уволю нахрен», а на друга с вопросом: какого хрена он несёт? Я молчал, и друг понуро опустил плечи, понимая, кому выпала честь излагать истину. Не додику же это делать, у которого дыра в башке.

— Лично я только в клинике обнаружил, что эта рукодельница с тобой не приехала, а до этого был задержан нашими стражами до разбирательства, что случилось и какого беса мы раздолбили пристань. Если бы кто пострадал, то точно закрыли бы. Ладно, знаю, что тебе нужны ответы, но придётся набраться терпения и выслушать историю целиком, — Купер говорил быстро, чтобы я не успел вставить ругательства.

Я прикрыл глаза, унимая гул своего сердца, и друг одним коротким абзацем описал суть. Значит, он пока разбирался с бумагами и стражей, меня уже загребли в лечебницу. Дрыщ белобрысый её не обнаружил на корабле.

— Зуб даю, Ваша Светлость. Я пришёл вместе с лекарями, а её там уже не было.

Я думал, что не его, а мои зубы рассыплются в крошку — так сильно я сжал челюсти.

— Сколько я спал? — с ужасом спросил я. И снова пауза.

— Две недели, — выдохнул Купер, поджав нижнюю губу. Эти два слова пробили моё сердце колом. Прям насквозь, даже кровь закапала.

— Две недели? — застонал я. — И вы её не нашли?

Мой голос был далёк от существа разумного. Через слог на меня накатывало отчаяние вперемешку со злобой. Мне трудно было поверить в услышанное. Для меня прошла минута во сне, ну час, а тут — две недели! Страшно подумать, где мог находиться мой бриллиант.

— Это все плохие новости? — спросил я немного спокойней.

— Поверь, это только верхушка списка, — растоптал друг моё с трудом собранное спокойствие. — Стив, если бы было всё так радужно, мы бы не выкрали тебя из клиники, не дав разобрать на опыты, и не оборвали магический сон, которому ещё две недели суждено длиться.

Озвученные другом два пункта свалились на меня, как ветка того самого клёна, раздавливая до полусмерти.

— Дай попить, — прошептал я, медленно приподнимаясь на локте. Друг не шевельнулся, в отличие от торопливого Арчи, жаждущего угодить.

С этого ракурса я больше узнал комнату в поместье и свою розовую грудь. Последний раз, когда я её видел, я больше был похож на обугленное бревно; а тут так всё радужно. Потом взгляд выхватил занемевшую руку, как что-то чужеродное, лежавшее на животе. Она тоже была практически в норме, хотя вены проступали больше обычного. Перед следующим вопросом я выпил стакан воды.

— Она жива? — спросил я еле слышно, и мне казалось, если сейчас малейшее движение головы в сторону ­— и моё сердце остановится.

— Мы не знаем.

Не сказать, что такие слова могут успокоить, но сердце разрываться передумало.

— Я буду ходить?

— Честно говоря, я подумал, это будет первый вопрос, — горько хмыкнул Кэп. —Этого мы тоже не знаем. Потому что, как ты понял, это твоё первое пробуждение после десятичасовой операции. Те коновалы в лечебнице гарантий никаких не давали, ссылаясь на очень странный вирус, с которым они ещё не сталкивались. Так что это ты мне скажи: какие твои ощущения? Что от тебя отрубили кусок и закопали его? Или что пришили обратно?

— Очень точно подмечено. Кажется, второй вариант: я могу пошевелить пальцами, — что я и сделал, приподняв указательный и средний.

— Ну да, на медаль это не тянет.

Тут наша беседа была прервана женщиной-заботушкой. Больше в комнату никого не пустили. Так и отобрали тележку из рук служанки, следующей за домоправительницей, и захлопнули перед любопытным носом дверь. Мадам Биотрис подвезла кованый столик на колёсиках, уставленный несколькими пиалами и горячей лепёшкой, от которой ещё шёл пар.

— Спасибо, мадам Биотрис, он сам справится, —перехватил Купер руку женщины, которая захотела мне на груди расстелить салфетку.

— Да как же, мистер Флетчер… — начала женщина, но я её оборвал.

— Спасибо, вы свободны, — мягко произнёс я, смотря в бледные голубые глаза на морщинистом лице. Женщина промокнула уголки глаз этой же салфеткой и удалилась, прикусив губу.

— Ты должен ей доплачивать за нервы и успокоительные капли выдавать, — отчитал меня друг, пока я пытался подняться хотя бы на дрожащую вытянутую руку. И тут нервы его сдали. Он встал и дёрнул меня за подмышки, усаживая на подушках. В голове все съёжилось, а глаза разъехались.

— Будь милосердней, — простонал я.

— Так, ты! — Купер ткнул пальцем в кудрявого. — Давай проваливай, видеть тебя не могу! Потерять сокровище своего хозяина, ох…— последовал тяжёлый вдох, а блондина уже и след простыл. — А ты, — палец переехал ко мне, —должен мне хренову тучу золота.

— Не слишком ты за свою тонкую душевную организацию захотел оттяпать? — хмыкнул я и здоровой рукой сцапал лепешку.

Друг снял с пояса золочёную фляжку, отпил из неё и зачесал непослушную чёлку пальцами. Затем пошёл к окну и облокотился бёдрами на подоконник. Я медленно жевал и ждал, начиная опасаться, что это не шутка.

— К твоим сведениям, моя душевная организация уже вопит о пощаде. Пока ты тут отлёживаешься на ситцевых простынях, я поседел. Не знаю, говорил я или нет, но хороших новостей нет, так что мужайся, — друг вдохнул и принялся выкладывать глубину хренового колодца, в котором я оказался. — В следующих пунктах: тебе выставили счёт за разрушения за туманом, а отец тебя вычеркнул из списка своих отпрысков. Счета твои заморожены, и, если у тебя их совсем отберут, я останусь без всех своих заведений в столице.

Кусок застрял у меня в горле, и Купер услужливо подал мне бульон, чтобы протолкнуть лепёшку.

— Не хочу тебе напоминать, насколько ты обнищал, но твоего поместья не хватило бы и на половину штрафа из Дэсана, а ещё местные власти на тебя осерчали. Ты хоть понимаешь, что чуть не разрушил перемирие между странами? Скажи спасибо, что титул не отобрали.

— Тебе спасибо? — догадался я.

— Ну а кому ещё? Не хочу озвучивать вслух, но… я же говорил? Я тебе, долбанному раздолбаю, говорил, чтобы ты отправил на ту сторону пару человек, а ты же — нет. «Это моё сокровище, мне его дух напророчил», — завёлся Купер. — И где твой чёртов оракул? А? Ау, выходи! — наигранно повертел он головой, делая вид, что ищет странника, который запудрил мне мозги. — «Да что может случиться? Мы только посмотрим, одним глазком». А вот! — прибавил он пару тонов в своей тираде. — Вот, совсем ничего: я — грёбанный бомж, а ты без ног. Ничего не скажешь, посмотрели.

Я молча ел, а друг закидывал комья земли на крышку моего гроба.

— Итак, к сведению, для всех остальных ты ещё плаваешь в объятиях магического сна. А потом у тебя суд.

Я застонал. Ещё и суд…

— А судить за нарушение мирных договоров? — сухо поинтересовался я.

— Не угадал. Для решения, запечатывать тебя или нет.

— Меня? Запечатывать? — теперь уже точно подавился я.

— А ты как хотел?! Твой резерв повреждён на грёбаных семьдесят процентов, а остальные тридцать потушили до следующей операции. Если ты её, конечно, перенесёшь. И что ты прикажешь им делать? Всё будет зависеть от того, сможет ли твой резерв восстановиться хотя бы наполовину, что и будет ключевым решением. Если же нет, на тебя наложат печать, как на грёбанного преступника! И вот тогда-то тю-тю и твой титул, и мои денежки. Так что да, поэтому я тебя выкрал и разбудил, чтобы ты начал уроки с первого курса, — уже орал Купер, напрягая вены на шее.

Вдоволь прокричавшись, друг вылетел из комнаты, хлопнув дверью, а я уставился в стену, медленно приходя в себя. Голова трещала от высыпанных неприятностей, и мозги грозились вытечь через уши — так они начинали закипать.

Через полминуты дверь распахнулась, являя взъерошенного друга. Он ещё был красный от недавней тирады, но, по всей видимости, это не все новости на сегодня.

— И да, к сведению: твоё «сокровище» ищет лучшее сыскное агентство, нанятое лечебницей Антуанетты, —медленно сказал Кэп и снова скрылся за дверью, прикрыв её на этот раз тише.

Теперь я закрыл глаза и съехал по простыням. Хвала всем богам, меня никто не трогал целых пять минут, а потом я сам позвал помощника, который втёк в комнату, огибая дверную ручку.

— Рассказывай, что удалось узнать о травнице, — успел я задать вопрос, когда Купер вернулся и опять оседлал стул, сцепив пальцы в замок. Было видно, что он успокаивался водой в лицо и чем-то по горячее, чем в его фляжке.

— Мог бы не уточнять, кого ты имеешь в виду, — грустно подколол Кэп. Арчи сглотнул, а друг принялся слушать. Арчи начал блеять, как ему жаль, и что он совсем не ожидал, что она сбежит.

— Сбежит? С чего такие выводы? — уставился я на Купера, потому что этот собеседник был куда конкретней. А причины у друга были.

— Других вариантов нет. Если бы она не пропала, её любая клиника с руками и ногами себе оттяпала бы, а так — исчезла с тремя медяками в кармане.

— Это риторическое заявление? Я о монетах.

— Твои уточнения нелепы. Нет, не риторическое. Я видел, в каких условиях она сюда добиралась. Там комната вот такусенькая, — показал друг двумя пальцами пару сантиметров, — а в высоту ещё меньше. Ещё и без окна. Да и видел я весь её скарб. Короче, не в лучшем положении она сюда прибыла, ещё и не зарегистрировалась по прибытии. Конечно, там была такая давка, ещё и твоя, я так понимаю, бывшая прискакала.

— Адель была на пристани? — округлил я глаза.

— Да, она была в курсе, что твой корабль прибывает, как и куча народу. Мы отправили вестника в клинику, а там у кого-то слишком длинный язык. В общем, в этой толпе любой может пропасть без вести.

У меня закружилась в голове мысль: не могла же она сбежать при виде моей любовницы? «Пф-ф, да быть такого не может!» — отогнал я от себя эту бредовую идею.

— И что? Совсем никаких следов?

— Ну, кое-что парням из твоего отряда удалось найти, — мои брови только успели подлететь вверх, а друг уже оборвал мой вопрос. — Да, мы подключили пару бойцов, которые были на тот момент в столице. В общем, наняла травница дешёвый экипаж и укатила на окраину города. Затем сняла один из «райских домиков», — брови повторили жест. — Постоялый двор так называется, но суть практически та, о которой ты подумал: там парочки уединяются.

— Она была одна, — пискнул Арчи, останавливая вздутие моих вен на лбу. Мне совсем не хотелось верить, что эта милая и загадочная мадам решила выживать таким способом. Я с облегчением выдохнул, и Купер продолжил.

— Нет, сначала она остановилась в гостевом дворе, но, насколько я понял, прожила там два дня и только потом арендовала одноместный домик на двое суток, по всей видимости, из-за цены. Домики были дешевле. И тогда же её видели с десяток человек. Так что можешь не сильно переживать: она сбагрила свой товар, и теперь явно у неё не три медяшки в кармане.

Да, новость могла успокоить, не считая того, что даже для торговли на улице, нужно зарегистрироваться. Но не об этом я думал, а о том, что моё сокровище где-то там, а я-то тут, лежу на ситцевых простынях. И вот точно, силы духа загадочной леди не занимать. Как там писалось? Красное золото существует. Это сплав из трёх металлов, золото, серебро и медь? Дословно не помню, но что-то из этой троицы олицетворяло силу духа. Поистине, сильная леди. Приехать на чужую землю, умудрится не попасть в лапы правосудия, наверное, ещё и с тремя медяками в кармане. Купер, дававший мне паузу на размышления, продолжил рассказ:

— А дальше, на утро третьего дня, она пропала, и больше нигде записей о пребывании и существовании мадам Виолы Сильвер нет.

— А Катрина? — с надеждой уставился я на друга, у которого рот отъехал в сторону, а брови запутались в чёлке.

— Так, ты успел с ней познакомиться? Мне она имя так и не сказала. М-да, — почесал друг затылок. — А ну, дрыщ, отправь весточку парням в столицу, пусть отменяют отплытие.

Арчи растворился за дверью, не успел я понять суть слов.

— Отплытие? — всё же выпалил я, уже уверенней усаживаясь на подушках. Силы потихоньку начали пополняться от твёрдой пищи, да и я почувствовал пальцы ног.

— Да! Твои ребята, рыща по всем щелям, так и не смоли ничего нарыть на пропажу. Говорить, что все морги и канавы мы тоже обыскали, не буду. Так что парни связались с бывшими вашими сослуживцами из пустышек, чтобы те отправились на ту сторону и узнали хотя бы имя таинственной знакомки, раз уж обладательница этого уже давно почила. Так что спасибо, ты немного сэкономил моего золота.

— Спасибо, брат, ты опять вытаскиваешь мою задницу, — со всей искренностью сказал я.

— Да, и заметь: с того света я тебя уже выдернул дважды, а то и трижды, если считать наше плаванье.

Без паузы друг рассказал, как меня прокатило по всем раскалённым углям самой Преисподней, и где именно было сокровище с красивым именем Катрина. Мои предположения по поводу её побега с той стороны совпали с другом.

— Я бы тоже сбежал от такого борова. Ишь ты, захотелось ему изысков, — согласился Кэп, отхлёбывая из своей фляги. Хмыкнуть от слова «изысков» я не успел, дверь открылась, и в комнату просочился Арчи с неизменной папкой в руках. Хотя даже помощник не помешал моей мысли сбиться и припомнить, что именно так я подумал об травнице в свой первый день. Или то я себя причислил к ценителю изысканности? Но не суть.

— Ваша Светлость, сэр, — обратился Арчи к нам, как обычно, неуверенно. — Вестника отправили, и я подправил список с фамилией Сильвер.

— Подправил? У вас был список? — не понял я.

— Да, был. мы выписали всех Сильвер. Оказывается, у нас это очень распространённая фамилия, — ответил за блондина Кэп, пока мне протянули три листа бумаги с зачёркнутыми именами. — Мы предположили, что она может отправиться к родственникам, и этот дрыщ вычеркнул тех, кого уже проверили твои ребята. У них нет родственных связей за туманом.

— Если бы она приехала к родственникам, то зарегистрировалась бы, — уронил я листы на кровать.

— Гениально, — хлопнул Купер по коленям. — А то мы не догадались. Не поверишь, но весь сложный путь по добыче этой информациии был, чтобы вычислить новое зарегистрированное лицо.

Перед глазами встала картина, по каким раскалённым углям им пришлось пройти. В доступ к архивам путь не близок, и ещё под грифом «секретно». Я посмотрел на записи, боясь заглядывать на последнюю страницу. Здесь наверняка больше пятидесяти, и все, к тому же, возрастом от семнадцати до сорока. Я пробежался глазами по датам рождения — точно.

— Позволь поинтересоваться, как дошли до этой даты? — ткнул я вялым пальцем в самую младшую из Сильвер.

— А это ты у него спроси, — повторил Кэп мой жест, только указывая на блондина.

— Мистер Фарелл, я сказал, что она двигается, как моя сестра. А ей, если вы помните, семнадцать, — отчеканил Арчи возмущённо.

— А вот я сильно теряюсь в ответах, — поджал друг губы. — Ты бы видел эту несостыковку, — очертил он свой овал лица. — Иногда её словно переключали на маленькую девочку с наивными ужимками. Да у неё уши чуть не воспламенились, когда она латала твою задницу!

Я закрыл глаза, глубоко втягивая воздух и беря себя в руки. Во-первых, мне было не по себе, что мою задницу вообще латали; во-вторых, что это делали бледные пальчики; а в-третьих, я хотел посмотреть на её красные ушки.

— Но ты не радуйся так сильно, там было ключевое слово — «переключали». А в остальном в даме вот такой стержень, — поднял друг кулак, указывая на предплечье. —Ты бы видел это выражение лица! Да у нас ректор в академии куда расслабленней была, а ей, на минуту…

— Под сорок. Было, — добавил я, понимая, что уже восемь лет прошло после академии.

— Вот именно! — Купер потянулся к своей фляжке на поясе и передумал. По всей видимости, для такого вида разговора это — его норма.

— Я тоже заметил, — согласился я. — Я видел эти возрастные изменения — вот тут, — указал я на место под глазом, где пролегали лучики морщинок. Совсем немного, но они были. — Но руки… Они совсем юные, ловкие. И шляпка эта ужасно не подходит к ее блестящим каштановым волосам. Седина тоже минус и шея... — я немного изогнул голову, изображая движения и не находя подходящего определения, как это. Голова пошла на второй круг, унося меня всё дальше от этой картинки: вот уже ушко с гвоздиком-серёжкой, вот коса эта толстая, кисть тонкая и…

Комнату разорвал приступ хохота от моего друга и прыск сквозь зубы от Арчи, который тщетно зажал нос. Я распахнул глаза, облизывая пересохшие губы. Клянусь, я как под дурманом: глаза открыл, а картинка медленно таяла. И во рту не было слюны. Купер закрыл лицо ладонями и пытался унять рвущийся смех. Плечи его подрагивали, в воздухе плясал разноцветный фейерверк.

— И какая всё-таки шея? — проскрипел сквозь смех Кэп, а я откинулся на подушку и отвернулся к окну.

Пусть ржут, придурки. Им не понять. А я нашёл своё сокровище, о котором твердил оракул. Эти провидцы являются духами земли, и мне посчастливилось его увидеть трижды, а отправился за сокровищем я только сейчас. Первый раз я был дико пьян и не был уверен, что это было за явление. Второй — я был при смерти от полученных ожогов. И вот сейчас, когда я решил продать виноградную долину и перебраться в горы. «Тебя спасёт красное золото. Собьёшь ноги в кровь, но привезешь его», — ноги минус, золото приехало со мной, но я такой лох, что умудрился его потерять.

— А ты скажи-ка, мой никудышный друг, какие виды ты имеешь на своё сокровище? — медленно протянул Купер. — Что-то мне казалось, ты собирался заключить договор на поставку золотых слитков, но, я так думаю, планы изменились? — с огромным намёком договорил Кэп.

Я повернул голову и завис на довольной физиономии друга. Верно. Я со своими копаниями в этой дамочке совсем потерял суть поездки. Однозначно моё, но как? Она меня волнует и интригует, и интерес мой далёк от делового.

— Она моя, — только и ответил я, и над головой друга взорвалась воображаемая хлопушка, осыпав меня сердечками. — Фантазёр, — хохотнул я и накрыл лицо рукой.

— Иллюзионист, — поправил он меня.

— Придурок, — легко огрызнулся я. — А это сокровище моё, даже если ей за сотню.

Послышался росчерк пера.

— О нет, это риторическое заявление, — поднял Купер руку, останавливая моего помощника. — Значит так, миссия наша в самом разгаре, так что ты как хочешь, но чтобы через два дня был на ногах. У тебя лекция по монстрологии в академии Веллингтон.

Я громко икнул, пытаясь рассмотреть сарказм у друга на лице.

— Я в академии? Ты что, идиот?

— Опустим второй вопрос. Прости, Стив, у нас миссия под названием «спасение твоей задницы» в самом разгаре.

— И как это, простите, моей заднице поможет?

— А ты не извиняйся, спрашивай, — Купер всё же отхлебнул глоточек из фляги и вернул тару на место. — Если ты помнишь, то мы тебя выкрали, а формально ты ещё находишься в клинике под магическим сном. И если твой резерв восстановится, то ты не лишишься дворянского титула, а если не восстановишь, то твой виноградный рай уплывет в фонд казны. И, как ты уже начал догадываться, тебя вряд ли захотят починить. И тут, к слову, два варианта. Первый — они тоже хотят себе твой кусочек, а второй — загребут тебя на опыты. Надеюсь, ты помнишь, кто именно тебя подлатал?

Я всё понимал, и то, что мои ребята лучшие. Ну и пусть на пенсии, как и я. Нужно было свариться в чёртовом котле, чтобы человека, ещё и стаким необычным исцелением, мать их дери, умыкнуть.

— А разве не логично искать меня тут?

— А ты не тут, —Кэп хмыкнул при виде моего одурения на лице. — Я же говорю, формально ты ещё там. Иллюзионист, помнишь? — поиграл пальцами и бровями Купер. Я сглотнул вязкую слюну. — Так что, друг мой, этот дрыщ тебе даст список, кто в курсе этой заварушки, а больше — никому, а то полетят наши головы с плеч.

Я обвёл взглядом комнату, с трудом приходя в себя.

— Я в диком ужасе, — признался я, покусывая занемевшую щёку.

— Выходи оттуда. Не знаю, как, но ты должен подняться. Вижу, что рука твоя помаленьку оживает, — указал Кэп глазами на сжатую в моей ладони простынь. — Да, втянул ты нас в жопоньку по самое «не хочу».

— Причём тут академия? — вспомнил я, что, вроде как, мне куда-то надо.

— Учиться, мой друг. Где я, по-твоему, найду куратора по гипнозу? Нынче начался учебный год. А ближайший в Браунсе, и он наотрез отказался прогуливать свои часы. Он, кстати, тоже в курсе, — указал Купер на папку в руках блондина. — Мы даже думали его выкрасть, пока он не сделал дельное предложение.

Не давая мне время на осознание того, что слышу, мне изложили план. В академию должен был прибыть генерал Шеннен Аравел и прочитать несколько лекций по монстрологии, но ему не посчастливилось сломать ногу и уплыть на острова лечится. Ещё меня убеждали, что это хороший вариант пробраться на территорию академии и поработать с мистером Харитоном. Фамилия мне была знакома, два года я проспал на лекциях этого старика.

— Вы точно чокнутые, —подытожил я и подтянулся на подушках, мотая головой. — Думаете, меня не узнают? Я же вроде как не тут.

— Вуаля, — вытащил Кэп из рукава подвеску на шнурке и прицепил на палец, раскачивая перед моим носом. — Всё для тебя. Личность генерала, с его позволения. Одно условия: чтобы ни одного пятнышка на репутации, — помахал угрожающе пальцем перед моим носом Купер.

— Не знаю такого. Как он хоть выглядит? — покосился я на артефакт.

— Мужик под пятьдесят с военной выправкой. Был ещё вариант в бабу тебя нарядить, но что-то мне подсказывает, восторга эта идея у тебя бы не вызвала.

Я, ужаснувшись, мотнул головой. Кем-кем, но женщиной мне быть не хотелось.

— Значит так, — Купер встал и задвинул стул в стол. — Мне нужно ещё кучу дел утрясти и раздобыть тебе темы для лекций, а дрыщ тебя ознакомит с деталями. И да… — я заторможено задрал голову. — У неё твоя цацка, — друг изобразил размер цацки двумя пальцами.

Я захлопнул варежку, встав в ещё более неловкое положение. Мало того, что моему сокровищу пришлось латать мой зад, теперь мне ещё и о краже объясняться. А я в амурных кружевах не силён. Да и что тут скажешь? Понравилась, вот и взял? Или то, что это и была одна монетка красного золота из моей сокровищницы? Да плевать, всё, что угодно скажу, лишь бы она нашлась.

— Ну, раз ты слёзы лить не будешь, вот тебе цветочек, — друг выудил из ящика тумбочки конверт для писем и сразу достал оттуда засушенное нечто.

— Да ты романтик, я посмотрю, — хмыкнул я, глядя на этот сухарик: по состоянию определить, что именно предстало пред моими очами, невозможно.

— Это от неё, — улыбнулся Кэп, кладя мне мумию на ладонь.

От этих слов моё сердце подпрыгнуло к горлу, а взгляд прояснился, рассматривая кроху с нежностью. Я не верю. Как? Зачем? Для чего?

— Так, ну пока ты ещё не уплыл в фантазии, не забудь выпить отвар ровно через семь минут, — друг выудил из кармана брюк пять бумажных конвертиков размером два на два сантиметра, и не удивлюсь, что ни миллиметром больше. Он положил их горочкой на моих коленях. — Это тоже подарочек, думаю, не нужно говорить, от кого?

Я тупо хлопал глазами. Это уже было слишком. Столько золота я не донесу.

— Я рад за тебя, —похлопал меня Купер по плечу. — И рад, что ты послушал того чокнутого, который тебе привиделся. Теперь я больше уверую в предсказания. И, кто знает, может меня тоже наградят за мои подвиги.

— Да куда ты денешься от своих цыпочек? Я бы не надеялся, что дух пробьётся сквозь твой бабский батальон, — горькая, но правда.

Его цыпочки — это женские ансамбли в игорных домах для взрослых. И зовут их «лучшие ножки столицы». Там такие зажигательные танцы на самой грани приличия, что толстосумы с радостью расстаются со своими монетами, чтобы побывать на их представлении.

— О да, ты прав. От своих — никуда, мне их капризов вот где, — указал он ребром ладони на горло. —Вот, начали новый отбор, хочу одну постановку замутить. Ожидаю пополнения в двадцать четыре единицы. Вот представь: синие занавеси, красные чулочки, чёрные корсеты, подвесные канаты, снег и фонарь, — выпалил он без точек, с поднятой рукой, в которой уже светил прожектором пресловутый фонарь, а мне на голову полетели снежинки.

— О-у, стой, Фантазёр, завязывай, — помахал я одной рукой у себя над головой, а второй вяло перед носом.

— Ну, в принципе, да, не нужен мне этот оракул. Мне и так внимания хватает, — лукаво улыбнулся Купер и потушил фонарь, сжав пальцы в кулак.

Тут активировался Арчи. Чего я никак не ожидал — так это того, что он кощунственно схватит один из моих подаренных конвертиков и разорвёт его, высыпав содержимое в стакан. Я и пикнуть не успел, когда трагедия произошла. Мои глаза начали медленно наливаться кровью. Этот идиот безмозглый порвал мой подарок! От вида моих глаз рука парня с чайничком дрогнула, и крышка упала и покатилась по полу. Я был капец как зол.

— Лорд Фарелл, время соблюдения инструкций, — заикаясь, оправдывался придурок, а у меня лёгкие от вдоха развернулись, а назад не смогли закрыться, продолжая давить на рёбра изнутри.

Я тяжело задышал, роняя голову на грудь, но пожар начал расползаться по моему телу так стремительно, что мозги готовы были расплавиться в считанные секунды. Челюсть непроизвольно сжалась от дикой боли в груди.

— Ох, не хотел я этого видеть, — пробурчал друг и запрокинул мою голову за волосы. Каждую мышцу сводило судорогой, и она никак не поднималась. — Да какого хрена… а ну, расслабься! Сказал же: подарок! Ты что, думал, тебе золото от бедной девочки досталось? Лови волну.

Я его слышал, как сквозь вату, пока по горлу не потекла лавина. Ещё секунда — и вспышка повторилась, впрыскиваясь сразу в кровь. Тут же грудь моя сдулась, а Кэп уложил меня на кровать. Трудно представить, что эта волна была мимолётной. Я резко весь взмок и порвал злополучную простынь.

— Ладно, полежи ещё немного. Вечером зайду и помогу подняться, — сжалился надо мной друг и, хлопнув по плечу, удалился.

Я продолжал пялиться в потолок, медленно моргая. Что это, к чертям собачим, было? И об этом я узнал уже от своего мозгового деятеля, который знал всё, но не сразу находился с определениями в голове. Трижды я хотел его убить, пять раз— четвертовать, а сотню — уволить. На каждый мой вопрос этот парень двадцати четырех лет от роду заглядывал в папку, чтобы не ошибиться с ответом. А, как вы понимаете, мои вопросы по определению не могли стоять у парня по порядку.

Глава 9

Катрина

Город Кашира мне совсем не понравился. Он словно был мёртв, возвышаясь трёхэтажными домами с гладкими стенами. Деревьев в городе не было, как и приветливых людей. Я так устала от шестичасовой поездки, что мне подходило определение «больше мертва, чем жива». Не было ни одной косточки, которая бы не болела. Поэтому, что я сделала в первую очередь — так это купила себе новый гардероб на распродаже и сняла комнату под вымышленным именем «Кэтти Скот». Документы в этой дыре не спрашивали, в принципе, по этой причине и пал мой выбор на обветшавшую комнату. Там так воняло сыростью, что я очень боялась подхватить какую-нибудь заразу до утра. На этом день мой не закончился. Вечер ушёл на поиски газетных будок и библиотеки. Оказалось, что в этом городе библиотека тоже работала только для студентов, а если остальные хотели почитать — покупайте и читайте. И, к слову, само здание, где я провела ночь, было у края лесной опушки, где я и наполнила свои и купленные на базаре семена магией. В Миносе я задержалась на пару дней, дождавшись ярмарку. Там я и продала свои травяные сборы, пополнив кошелёк уже десятью серебряниками, но этого всё равно было мало. Сомневаюсь, что в Браунсе будет бесплатное обучение, а что касаемо документов — я ещё не придумала. Нужно будет — заселюсь и по своему имени, притом его никто не знал. Ну, почти никто. От воспоминания об этом мужчине моё сердечко затрепетало, подобно крыльям бабочки. Мои мысли переполнены этим человеком, и поделать с собой ничего не могу.

Мои надежды на получение знаний, которые мне могут дать только в магическом учебном заведении, множились с каждым днём. Конечно, я не думаю, что смогу сделать что-то невозможное, но всё же. Я не знаю, как устроен «источник» и что такое «выгорание каналов», представляю только в теории; но будет лучше, если я научусь всё-таки сращивать повреждённые сосуды, а не отращивать их. Это было слишком неправильно, и я очень надеялась, что под магическим сном пациенту не больно. И молилась, что город Браунс, что расположен на границе с землями герцога, будет не таким мрачным, как каменное недоразумение под названием Кашира.

Второй городок, Минос, оказался совсем крошечным, и затеряться в нём было очень проблематично. Хвала небесам, что дорожный экипаж не брал больше пассажиров, чем посадочных мест. Сдать в этом городке свой товар удалось куда проще, чем в Кашире. В этой болотистой местности полевых трав отродясь не водилось. Поэтому я радовалась, что так предприимчиво затарилась семенами. И ещё я сделала для себя небольшое открытие: оказывается, магический фон у водоёмов минимальный. Мои предположения склоняются к тому, что вода поглощает магические потоки. Так как в Миносе не было никаких магических заведений, в библиотеку идти смысла не было, но задержаться всё равно пришлось из-за отсутствия в эти дни транспорта. Зато я практически до донышка исчерпала свой резерв, зарядив семена. С формулой по отсрочке стирки стало гораздо легче. Это было похоже, что я завязывала узелок на каждом свёртке и могла потянуть за него, когда мне будет нужно.

И вот я в Бритстоне. Город тысячи фонтанов. Это было прелестное и спокойное место. С моим уже пройденным путём проблем найти подходящий постоялый двор не было. Да и жизнь у нас в столице меня закалила, как никогда. Осталась неделя до начала учебы, а у меня чемодан нужных высушенных трав, а это — достаточно приличное состояние, возможно даже на золотой тянет. Но всё будет зависеть от местных расценок.

На каждом успешном деле, — неважно, было это покупка платья или спокойная поездка, — я благодарила богов и свою бабулю, которая за мной присматривала и ограждала от лишних неприятностей. А то, что путь длинный — ну и что? Зато столько красивых мест повидала!

Заселяли в номер меня с большей охотой после смены моего гардероба. Платье у меня теперь хоть и было траурного серого цвета, но ткань стала намного добротней и ленты дороже. Туфельки из мягкой кожи совсем не натирали ноги, а дорогостоящий корсет очень облегчил жизнь. Что касается волос, я по-прежнему прятала красные пряди. От косы я отказалась: куда удобней скручивать пучок и прятать его в кружевную сеточку с заколкой-бантом. В этих землях это норма, а мои две шляпки были теперь больше от солнца, чем для маскировки. Вторую я прикупила в Миносе: не смогла пройти мимо, моё девичье сердечко дрогнуло от кружев на полях головного убора.

И вот, прогуливаясь по аллеям Бритстона, я наслаждалась спокойствием и видами. Мой товар тут тоже пришёлся по вкусу, хотя и пришлось переодеться в деревенскую бабу, дорисовав себе немного морщин. Этот образ был выбран не случайно. Я видела, как обоз с продовольствием въезжал в город. И там моложе пятидесяти никого не было. Как я выяснила позже, молодёжь оседает в городах, а кто постарше не хотят бросать свои земли. Вырученные деньги я поделила на три части. На одну я закупила новых семян, ругая себя, что раньше об этом не догадалась. Я имею в виду у себя дома. Вторую часть отложила на новый гардероб, которым придётся обзавестись в Браунсе, а третьей должно хватить, чтобы продержаться какое-то время на плаву.

Вся моя душа рвалась к мужчине, земли которого были так близко, а сам он — далеко, как в буквальном смысле, так и фигуральном. Кто я, а кто он? На этой мысли над моей головой громыхнуло. Сердце моё подскочило, и я повыше подняла воротник плаща. Небо хмурилось, пока толпа народу сбилась на вокзальной площади. Я, когда покупала талон на проезд, как-то не думала, что нас поедет целый обоз. Рыночные торговцы — не лакомый кусочек для разбойников, в отличие от трёх карет, примерно одинаковых по стоимости. Лощёные, с мягкими подушками и двумя помощниками на козлах, они казались достаточно приличными. Я тяжело вздохнула, понимая, что моя поездка до конечной точки очень затянется. Этим изнеженным барыням, которые там сидели, нужно будет разминать косточки. И нетрудно было догадаться, куда они едут. Начало учебного сезона в академии Веллингтон уже через три дня, а эти красотки мчат учиться.

Небо становилось всё темней, а горы гудели от раскатов грома. Я вообще-то боюсь грозы, и мне не улыбалось из-за этих клуш, которые наверняка проспали, мокнуть под дождём. Мою руку сильно оттягивали два чемодана, пока я держала свой воротник. Если бы я только знала, что тут так резко меняется температура, купила бы плащ потеплей, а сапоги — повыше. Последние пятна голубого неба смыкались, забирая солнечный свет. Ситуация заставляла нервничать, и не только от приближающейся грозы, а и из-за семян, которые я нечаянно рассыпала в номере. Всему виной громыхнувшее небо. Мне показалось, что где-то взорвался пороховой бочонок, и по стёклам пошла волна гула. Я вскочила и смахнула одну из заготовок. Крупинки ягод калины прокатились по полу, несколько провалились в щель между досок. И сейчас это меня сильно напрягало. Если хоть на одно семя попадёт луч солнца, то получится куст примерно за минуту. А теперь представим, что в этом случае произойдёт.

— Что случилось?! — заорал стражник, перекрикивая толпившийся народ.

— Обвал крыши перекрыл улицу, нам пришлось делать круг, — также громко ответил первый кучер, который кинул мешочек монет. Вот вам и ответ. Скорей всего, там уже расцвела калиновая пальма.

Тут моё сердце подпрыгнуло, а по телу пробежала волна, как и по толпе, которая с большим рвением кинулась грузиться в обозы. Товары накрыты, крыши натянуты, чемоданы проверены.

— На нас что, напали? — продолжилась перекличка, пока карета проезжала мимо ворот.

— Больше похоже, что там жил сумасшедший химик, экспериментировавший над растениями, — прокричал усатый конюх, пока не скрылся за стеной. Затем кучер со второй кареты заполнял бумаги.

— Ох уж эти маги-недоучки! Вот зря их не печатают до диплома, — зло выругался мужик-сторожевой, а я ещё больше втянула голову в плечи, пытаясь не выпячивать глаза. Стоило только понадеяться, что так думают не все. Хотя есть зерно истины в его словах.

Над головой громыхнуло пуще прежнего, и второй элитный транспорт выехал за ворота. У третьей кареты всю процедуру с бумагами выполнял конюх, у которого, к тому же, голени болели. А единственный помощник охранял чемоданы, чтобы их не умыкнули в этой толпе, и только после кареты подали наших двух жеребцов в преклонном возрасте. Я начинала жалеть, что не купила страховую бумагу. Мне теперь как-то сомнительно, что эти две клячи дотянут нас до Браунса. Семь часов пути готовы превратиться в вечность.

Наконец я выбралась за ворота и осторожно вдохнула полной грудью. И тут у меня в который раз за сегодня закружилась голова от пустоты резерва. Мне нужно было запастись товаром и, смотря на глянцевый бок впереди ехавшей кареты, не зря я это сделала. Думаю, стоимость обучения мне ой как не понравится. Хотя, если присмотреться, то не такая уж она и глянцевая, не такая уж и новая; зато у неё были стенки, в отличие от нашей телеги. И скажу, что мне не самый дешёвый билет достался. В конце обоза не было крыши и спинок у седушек.

— Посторонись!!! — послышалось где-то позади, и наши лошадки дёрнулись в сторону.

Капюшон хлестнул мне по лицу, пока я поворачивала голову. Нас догонял одинокий всадник, размахивающий мешком над головой. Его плащ парусился, а густые чёрные кудряхи поднялись от ветра. Ещё он был темнокожим, что меня изрядно удивило. Я раньше не видела настолько «шоколадных» людей.

— Пропустите, вы, старые клячи, — не зло пожурил парень, уже равняясь с моей повозкой, а потом он резко наклонился, заглядывая под нашу натянутую парусину. — Дамы и господа, это я не вам, — улыбнулся он, а я залипла на его белоснежных зубах, которые словно светились на этом фоне. Потом он повернул голову, и наши взгляды столкнулись. — О-о, прошу прощения, мадмуазель, — подмигнул он и скрылся из виду, а потом и его конь, опережая нас галопом. Но далеко он не уехал, а ловко запрыгнул на впереди ехавшую карету, перехватывая повод в открытом окошке. Транспорт пошатнулся, и оттуда еле слышно донёсся женский голос. Я медленно выдохнула, беря себя в руки. Народ отмер одновременно.

— Ох, проклятая школа, житья от них нет! — пробасил грузный мужик с бакенбардами, который занимал полторы седушки через два человека от меня.

— Вот и правильно, путь летит. Нам чернокнижника ещё на хвосте не хватало, — пролепетала какая-то бабуся, осеняя себя звёздным знаменьем.

— Вот зачем я сегодня попёрся? Мог бы ещё неделю погостить, — также за моей спиной, но уже отчаянным голосом озвучил мужик.

Мои ощущения кардинально разнились с остальными пассажирами. Во-первых, оказывается, не все маги снобы; а во-вторых, кто такой «чернокнижник»? Я еле сдерживала губы, чтобы не расплыться в улыбке, хотя моё настроение поникло от первых капель дождя и сильного порыва ветра. Я достала из кармашка седушки несколько брошюр, в которых рассказывалось о достопримечательностях великого города Браунса. Он славился своими рельефами и сказочными фресками на старинных храмах. Тут было, на что посмотреть, притом изображённые картинки были словно живые. Я вчитывалась в тёмные строчки, пока на улице окончательно не потемнело, и дождь не начал попадать на лицо и руки. Я поёжилась, укутываясь плотнее, глядя в сторону.

Сидевший через проход от меня мужчина, явно рыбацкой наружности, зря время не терял, а ловко управлялся с узлами, плетя сеть прямо на весу. Наши рыбаки сначала натягивали основную верёвку, потом уже к ней более маленькие, и плели часами, двигаясь по кругу, друг за другом, а тут — прямо на весу, и ещё так ловко, и ещё… Я проморгалась, не поняла, не мерещится ли мне это. Ещё его пальцы были так быстры, что я и не заметила, что двух не хватает. Потом я всё же посмотрела на его сосредоточенный профиль и увидела клеймо на шее. Я резко отвернулась, испугавшись. Он не рыбак, он — бывший заключенный, может, убийца, может, вор. Я непроизвольно плотней сжала один чемодан между колен, а второй, поменьше, у себя под мышкой.

Я заслушалась, как одна женщина передо мной рассказывала другой, какие она видела помидоры. И до чего они были большие и сладкие. А у её собеседницы какой-то другой зашёл плод, который добавляют в чай, и вкус его просто неповторимый. Потом начались записи, начиная пирогами, заканчивая видами удобрений для той или иной почвы. Признаться честно, мне поездка даже немного нравилась, не считая раскачивающихся фонарей по краю нашей «крыши» и небольшого дёрганья повозки. Вот если бы ветер не мешал слушать эту познавательную беседу, вообще было бы всё по красоте. Я еду к своей мечте, мирно трясясь на жёсткой лавке. Это всё благодаря бабуле. Она знала, что мне будет сложно, вот и вбила мне в голову, что всё будет хорошо. Мы справимся. Эх… На этой мысли я взгрустнула. Никто меня теперь не ждёт. И даже письма написать некому. Разве что нашему булочнику, мистеру Билзу. Ему был бы интересен сорт теста, которым делилась одна из собеседниц.

Также мысленно порадовалось, что удалось перевесить чашу позитивом, несмотря на то, что лошади изредка поскальзывались на скользкой глине. Кустарники гнуло к земле от порывов ветра, гремело за спиной, сотрясая два пика гор, словно какой-то бог играл на натянутой струне где-то между ними. Зато дождь не становился сильнее, а это уже плюс. Всё у меня получится.

Время катилось к восьми вечера, мой оптимизм пропал вовсе. Наше черепашье передвижение совсем остановилось посреди поля. На улице ночь, тучи чёрные, ветер уже срывал натянутую крышу. Сложно сказать, проехали мы полпути или нет. Почему остановились — я не поняла, так как только час назад был привал, где всем разрешили прогуляться по отхожим постройкам и отовариться в двух открытых прилавках. Точней, на то время торговые точки были обтянуты тканью, образуя помещение. Товара тоже было мало, скорей всего, уже раскупили до нашего обоза, но я была рада и булочке с повидлом, которой решила себя побаловать. У меня были бутерброды в саквояже, но я решила их приберечь. Я смаковала своё лакомство, когда мы снова тронулись. Мои переживания водили хоровод вокруг моего товара. Мне совсем не улыбалось всё это пересушивать, и ещё неизвестно, что останется после моей работы.

Оказалось, что один из коней в упряжке с каретами подвернул ногу. Повозка с нагруженными мешками, идущая за нами, начала объезжать препятствие и едва не застряла в раскисшей обочине. Мешки нагнулись так сильно, что я подумала — беды не избежать. Но всё обошлось, мужик в капюшоне стегнул кобылу, и та выбралась на дорогу. За пределами света фонаря было плохо видно, тяжело было различить что-либо. Но, судя по манипуляциям, лошадка «шоколадного» парня пошла в ход. Животных быстро перепрягли, и мы снова тронулись в путь, но ещё с меньшей скоростью. На более широких частях дороги нас обгоняли мелкие повозки, подбирая пассажиров. Плата была маленькая, но мне не хотелось ехать ещё сколько-то часов верхом на сене или мешках зерна. Поэтому численность наша сократилось до одного пассажирского транспорта и трёх мужиков, не считая кучера. Дядька разошёлся не на шутку. Он выдавал забористые ругательства, злясь на то, что пришлось вернуть часть платы пассажирам, которые сбежали, как крысы с корабля. Если что, это не мои слова. Грузный мужик с ненавистью к магам хотел бы сбежать с этой тонущей лодки, да только его массу не каждая телега выдержит. Ворчун продолжал бубнить проклятия на тех, кто надоумил его сегодня ехать; вот спал бы сейчас он в постельке, а не трясся тут, как навоз в проруби. Бывший узник оказался ещё и нем и продолжал вязать сеть, практически засыпая у себя на груди.

Я забилась в самый угол, где холодные капли дождя до меня не долетали, и практически со стоном поджала под себя ноги. Пальцы замёрзли, и я практически их не чувствовала. У меня были шерстяные носки, с которыми я не захотела расставаться, ещё моя бабушка вязала. Если бы не они — давно отморозила бы ножки. И вот опять она со мной…

Едва мне удалось чашу весов передвинуть на тридцать грамм к оптимизму, как они снова упали ниже некуда. Казалось бы, куда ещё? А нет, это были ещё цветочки. Ехавшая впереди карета резко ухнула одним боком на землю, а колесо покатилось в поле. У меня, смотревшей глянцевый квадрат уже шесть часов, от резкого изменения съехались глаза в кучу, а только потом сердце упало в пятки. Наша пассажирская повозка качнулась, а кучер громогласно выругался, уводя коней от столкновения. Я поспешила всунуть ноги в низкие сапожки и поморщилась от холода. Бывший заключенный и ворчун выбрались на землю, и началась возня. Потом и толстяк покинул транспорт, и вот тут мне стало не по себе. Я уже давно запихнула свой страх куда подальше. Мне всё равно никто не поможет, кроме меня самой; но всё же ночь, а мы в поле. Небо продолжает покрывать землю мелким дождём, ветер; ещё и в горле першит, да и есть хочется. В пору было застонать, но разве это поможет?

Мои страхи быстро улетучились, когда хромой кучер и стройный лакей с кареты принялись перегружать чемоданы на нашу повозку, скидывая их кучей посередине. Потом словно из ниоткуда появился шоколадный парень в чёрной вязанной шапочке. Лицо его скрывал капюшон плаща, мешая обзору.

— А ну, поосторожней, —беззлобно рявкнул он и схватил один из тяжеленных чемоданов за ручку. Потом выбрал ещё один, поменьше, и поволок сразу два по дощатому полу. Его влажный плащ сверкал под светом фонаря, а он не унывал, что-то насвистывая, пока чемоданы стучали по ножкам лавок.

— Можно узнать, что происходит? — всё же не выдержала я, и парень резко разогнулся и также резко развернулся на пятках. Голова его упёрлась в натянутую парусину, а угольные глаза сверкнули белками в мою сторону. Тут же ткань капюшона мотнула его по лицу. Я аж воздухом поперхнулась от таких резких манипуляций и прижала пальцы ко рту, чтобы не закашляться. Парень быстро скинул мешающий предмет гардероба, и глаза его округлились.

— Мадмуазель?! — одновременно удивлённо и чуточку испуганно спросил он и почесал светлой ладонью чёрное лицо. Картина мне показалось странной. Словно кто-то другой почесал лицо этого парня, настолько разнилась цветовая гамма в этих мокрых красках.

— Доброй ночи, сэр, — тихо поздоровалась я, и один уголок губ парня пополз в сторону.

­— Я бы так не сказал, — сделал парень жест рукой, указывая на весь переполох, вдобавок прилетел следующий чемодан. — А ты кто?

— Травница из Марилана, — ещё тише проблеяла я, сжав ворот плаща сильней. Если мне сейчас этот чёрный человек скажет проваливать, я разревусь.

Второй уголок губ поплыл у парня в сторону.

— Это северней столицы, — добавила я зачем-то. Легенда моя была — комар носа не подточит, и я уже знала все деревни вокруг моего якобы городка. Это на случай, если будут уточняющие вопросы.

— А имя у травницы из Марилана есть? — сверкнул он белками глаз в темноте.

— Дороти Сильвер, сэр, — я бесшумно втянула воздух, беря себя в руки. Всё будет хорошо. — Так можно узнать, что тут происходит?

— Детка, повозку мы выкупили и теперь направляемся в Брукс.

Ответ меня пугал до невозможности. И табличка «всё будет хорошо» растаяла прямо на глазах. У меня выбило весь воздух из груди. О каком-то там Бруксе я не знала ничегошеньки, как и о том, вышвырнут меня или нет.

— А мы? — повторила я его жест на пустующие лавки.

Парень проследил за моим жестом, и в этот момент на платформу, как на борт корабля, поднялась девица в капюшоне, держась ладошкой за лоб, прижимая к себе меховую накидку. Следом — очень худой мужчина, спрыгнув с козел, протянул девушке руку. Она положила два пальчика в белой перчатке на предложенную ладонь, переступила один из чемоданов. За спиной девушки сломанная карета начала двигаться в сторону, а один конь из дорогой упряжки с седоком на спине скрылся в ночи.

— Кевин, это что за ужас? Как тут можно ехать? — в голосе девушки не было капризных ноток, только паника и ужас.

— Бек, а я тебе подружку нашёл, — подмигнул мне парень и обернулся к гостье.

— Не смешно. Ты посмотри, я тут точно умру, — практически захныкала темнота капюшона.

Я поднялась, а девушка оборвала своё хныканье, скинула капюшон и обвела меня взглядом, пока я выпрямлялась. Девушка, смотревшая на меня, напомнила мне цыплёнка. Её светло-золотистые волосы встали дыбом, как намагниченные. Веснушки на красном распухшем носу были практически незаметны, а покрасневшие глаза округлились от изумления. Она явно была простужена, а красная шишка на лбу наливалась разными оттенками фиолетового. От такого любой разхныкается.

— Леди, — присела я в идеальном книксене. Девушка перекосило от улыбки, и она тут же вытерла нос платком. Да и парня скривило.

— Смотри, подруга, это уже хороший знак, — хохотнул смугляш. — Раз уж тебя кличут «леди», значит, точно тебе светит диплом.

Я не понимала, что сделала не так. В нашей столице леди рождаются, а люди моего сословия обязаны так приветствовать знать.

— Привет, — улыбнулась девушка и шмыгнула носом. — Видно, что ты не местная, — раскусила меня она с первого слова и тут же пояснила, как. — Мне до «леди» ещё четыре курса. Я — Бекки Саммерс, — протянула она ладошку, которой только что вытирала нос. Затем быстро её отдёрнула и спрятала в складке дорогого плаща.

— Дороти Сильвер, — улыбнулась я. Иначе не могла: эта парочка сильно отличалась от моего представления о магах. Те двое, которых мне доводилось увидеть, не в счёт. Один Эль, а второй — полутруп. Девушка слегка наморщила носик.

— Прости, но как-то тебе не подходит это имя, — ещё шире улыбнулась она. — У нас на кухне работает одна Дороти, и она просто вот таких размеров, — растопырила девушка руки в сторону. Я хохотнула от её проницательности, прикрыв рот ладошкой.

— Так, девочки, вы давайте, устраивайтесь поудобней. Я, кстати, Кевин Россо, — протянул руку парень.

— Значит, я могу поехать с вами? — не веря в чудо, спросила я, пожимая горячую ладонь.

— Естественно! У нас больше лошадей нет, да и вы, думаю, не захотели бы ехать верхом, — указал парень на мой чемодан, который я по-прежнему сжимала между коленок.

— Спасибо, — с облегчением выдохнула я.

— Это тебе спасибо, — притянула моё внимание девушка, уже в капюшоне. — Не знаю, как ты тут оказалась, но я рада, что мне будет, с кем поболтать. Шутки этого болвана меня изрядно утомили, — надула она губки.

— Я всё слышу, — неожиданно раздалось возле моего бедра, откуда и сверкнули чёрные глаза.

Я вскрикнула, прижав руку к груди. Это было до чёртиков неожиданно. Вот вроде он только спускался по ступенькам — а уже тут, и практически незаметен в темноте.

— Кевин, если у моей подруги будет приступ, выдерну тебе все волосы пинцетом, — топнула Бекки каблучком.

— Думаю, у твоей подруги сердечко будет покрепче, если она сама забралась так далеко от столицы, — я посмотрела на улыбающегося парня, разматывавшего рулон ткани. — Мадмуазель, — поиграл он бровями. Я пялилась то на парня, то на парусину, приходя в себя от испуга.

— Это что? Тут была вот эта штука? — ткнула я пальцем в крепление между бортом и «потолком».

— Да, вот тут висела. Нам кучер сказал.

Я немного покраснела от негодования. Ах, этот мерзкий мужик не мог сказать!

Тут нашу прелестную идиллию прервал ворох подушек. Точней, это был худой помощник, которого из-за горы пуховых видно не было. Девушка посторонилась, и я тоже, пропуская мужчину к концу транспорта. Тот свалил их горкой и раскидал на полу наподобие лежбища. Мне бы возмутиться от такого обращения с предметами интерьера, но я не успела. Мужчина резко дёрнул одну из седушек, и я от изумления едва не перевалилась за спинку в районе моей поясницы.

— Не пугайся. Это Семуэль, он из рода Горгулий. Резерва нет, в отличие от силушки богатырской.

Мужчина резко повернулся, а девушка изобразила пару жестов пальцами и указала на меня. Бледный до прозрачности человек с узким лицом смерил меня взглядом, а потом также без предупреждения рванул ещё одну лавку.

— Бек, про меня не забудь, — отозвался парень уже с другой стороны от повозки, натягивая стену.

— Забудешь тут о тебе, — беззлобно буркнула девушка и указала на двойную лавку. Та тоже отправилась за борт, а мужчина вышел на улицу. — Не переживай, мы только переждём непогоду в Бруксе, а потом сразу отправимся в Браунс. Мне во что бы то ни стало нужно поступить в академию Веллингтон, а то меня батюшка сошлёт на север, совсем уж к чёрту на кулички, — девушка печально всхлипнула и, стянув сапожки, мягко опустилась на подушки. — Устраивайся поудобней, мы скоро поедем, — похлопала девушка рядом с собой. — Правда, нет гарантий, что я тебя не заражу.

— Думаю, эту неприятность мы переживём, — улыбнулась я и с огромным удовольствием приземлилась рядом. — Вижу, ты настроена решительно, — указала я на гору чемоданов, которые уже растаскивали по углам Кевин с тощим. Старик с больными коленями тоже попытался прийти на помощь, но Кевин его усадил на козлы, предварительно постелив подушку. Они ещё перекинулись парой фраз, которые я не расслышала из-за непогоды, и старик кинул на меня взгляд через плечо. Я ещё улыбалась при виде этой заботливой картины с подушкой, и старик улыбнулся в ответ, кивнув.

— О-о-о, это не всё моё, — честно призналась девушка. — Половина принадлежит моей кузине, Тринити. Просто она…

— Отправилась на поиски какой-то каракатицы, наплевав на всех с большой колокольни, — весело раздалось у нас над головой, и копна очередных подушек рухнула на пол, являя собой блестящее лицо с белыми зубами. — А мы теперь должны таскаться с её побрякушками, пока она там развлекается, — также с улыбкой пожурил Кевин неведомую мне кузину, затем стащил один сапог, наступив на пятку. С его ноги носок сполз наполовину, но это ему не помешало раскидать подушки почти впритык к нашим, то есть практически у нас перед носом.

Я зажала нос пальцами, чтобы не прыснуть от смеха, а Бекки всё же звонко расхохоталась. Мои плечи задрожали в такт звонким нотам.

— Что?! Я недавно чистые надел, — обиженно буркнул парень и, рухнув на задницу, стянул второй сапог уже руками.

Тут уж и я рассмеялась, заражаясь звонким весельем. Мне казалось, что я не смеялась целую вечность и забыла, как это приятно — просто чувствовать себя собой.

— О-о-о, уже спелись, точней, счирикались, — махнул Кевин на нас рукой.

— Ну ты балбес! С нами же девушка, а ты, — ещё немного посмеивалась Бекки, изображая кистью руки сползшую одежду. Что-то такое вялое и трясущееся. И выглядело это очень правдоподобно.

— Прости, крошка, но ты не в моём вкусе. Вас, девочки, много, а я такой один, имею право быть собой, — развалился парень, откидываясь на стенку повозки и закинув ногу на ногу.

— Только песни про вошь петь не нужно, — веселилась Бекки, подняв ладошку.

— О-о-о, для этого мы ещё слишком мало знакомы, — усмехнулся парень и подкатал края своей вязаной шапки так, что она осталась держатся только на макушке, а кудрявый чуб встал торчком. Я снова прыснула, поджимая губы.

— Прости, я раньше не видела, э-э-э…— я указала на Кевина и зависла, не зная, как его назвать. Бекки снова расхохоталась, утирая нос платком, а парень вытянул шею, издевательски не собираясь мне помогать. — Шоколадных! — всё-таки родила я, как по мне, не сильно обидное определение. Парень улыбнулся во все свои тридцать два ровненьких зуба.

— Видишь, шоколадненький, — обратился он к своей подруге. — А ты всё: горелый, горелый…

И теперь уже мы втроём хохотали. Я — представляя, как такое можно сказать в лоб, Бекки — над этим придурком, а придурок — за компанию. Была ещё пара уточняющих шуточек, пока над головой не вспыхнул небольшой огонёк. Я захлопнула варежку, вытирая выступившую слезу, и подняла голову, чтобы понять источник. Сквозь влагу в глазах мне сначала показалось, что передо мной фонарный столб, а это был всего-навсего странный мужчина, крепивший у нас над головой небольшой светильник. Потом он удалился, и повозка тронулась, откинув нас на заднюю стенку. Девушка закашлялась. От булькающих звуков в горле моей вроде как подруги веселье сдуло, как не бывало.

— У тебя бронхит. Тебе срочно нужен отвар или хотя бы картофельные очистки, — повернулась я к лохматой девушке и протянула маленькую подушку. Та её с охотой приняла и подложила себе за спину.

— Цыпа, Дороти у нас травница, — ответил парень на изумлённый взгляд девушки, а меня поразило его обращение. Значит, не только мне показалось, что девушка похожа на цыплёнка.

— Да? Такая молодая — и травница? — почему-то удивилась блондинка, сдвинув капюшон на половину головы, чтобы лучше меня разглядеть. — И, блинский блин, тебе не идёт это имя. Можно я буду тебя звать Дори? А то до Дороти тебе ещё расти и расти, — теперь уже в сидячем положении мне показали ширину кухарки.

— Можно, — улыбнулась я. Так и вертелось на языке признание, но тогда вся легенда посыплется, как карточный домик. — У моей бабушки была торговая лавка с разными лечебными травами. Вот я и пошла по её стопам. Еду в Браунс найти работу, — без запинки перестроила я свою легенду. Теперь и дураку станет понятно, что мне нужно минимум год работать в таком духе, чтобы накопить на учёбу. Эта печаль, видимо, отразилась у меня на лице.

— Оу, не расстраивайся! Если хочешь, шепну своему дядьке, он пристроит тебя на работу. Сколько платит — не знаю, но для начала сойдёт, — воодушевился парень.

Мои брови подскочили на лоб. Клянусь, не ожидала такого щедрого предложения от первого встречного, ещё и будущего мага.

— Ты идиот? Ты предлагаешь ей плести погребальные венки? Моей подруге? —грозно отругала Цыпа Горелого, который сморщился, как чернослив.

— Да, соглашусь, не лучшая идея, — почесал парень затылок, а я сразу вспомнила слова бабульки за спиной. «Некромант» — это явно что-то с землёй связанно.

— Да, я лучше в лечебницы попробую, — кивнула я парню с благодарностью. — У вас есть лекарства?

— Нет, этот болван забыл, что его нужно было купить, — обиженно нахохлилась девушка.

— Говорил же: будильник не зазвонил, вот и проспал я, — видно, в сотый раз выпалил парень, потерев шею.

— У меня есть с собой несколько отваров от простуды, только нужен кипяток. А-а-а, подожди, — я подтащила к себе саквояж и щёлкнула замком. Крышка открылась, и парень присвистнул, видя содержимое: всё ровненько и на своих местах.

— Да ты педантка! — восторженно произнес парень. — Пожалуй, песню про вошь пока петь не буду.

Я повернула в его сторону голову, не зная, честь это для меня, или стоит защищаться от новообретённого ухажёра.

— О, кажется, я тоже не в твоём вкусе, крошка, — поднял он руки, отстраняясь.

— Ну ты и болван! Конечно ты не в её вкусе. При виде твоего стриптиза у любой отпадёт желание принимать тебя в ухажёры, — хихикнула девушка и показала жест вялой кистью. Потом мы уже с ней переглянулись и захихикали, пока парень сделал вид, что обиделся на нас, несмышлёных, и закинул локоть на ближайший табурет.

— Вот, у меня есть немного заживляющей мази. Конечно, от насморка она бессильна, но от шишки к утру ничего не останется, — я протянула Бекки бочонок с тугой жестяной крышечкой. Она понюхала и довольно улыбнулась.

— Миндальная косточка! Необычно, но пахнет приятно, — вмиг разгадала запах девушка.

— Давай я помогу. А что, у вас не используют масло миндаля? Оно же достаточно жирное и хранится долго, — спросила я, осторожно смазывая рану на лбу девушки.

— Честно говоря, я не знаю. Мне чаще всего гувернантка покупает крема, а с таким запахом у меня ещё не было.

М-да, вот она — обратная сторона богатой жизни. Минимум выживания в окружающем мире.

— Вот, готово. Сейчас впитается, и будет нам счастье.

— Да, хорошо бы, — потрогала девушка висок.

— Я смогу тебе помочь, когда у меня будет кипяток. Хотя бы симптомы сниму. Ты, кстати, давно болеешь?

— Да только вчера вечером горло начало першить, а сегодня уже вот, — указала она на распухший нос.

— М-да, мои травы со всем не справятся. Тут нужны эликсиры и капли, если хочешь успеть на поступление.

Девушка застонала и немного съехала по подушкам.

— Я должна туда попасть, чего бы мне это не стоило!

— А можно узнать, какого направления твой дар? — осторожно спросила я.

— Я — будущий воздушник, — задрала она нос, отчего губы так и хотели улыбнуться.

— А направление? — переспросила я, в глубине души надеясь, что она мне что-нибудь покажет. Представления Эля мне очень уж понравились.

— А это — когда станет она «леди», — усмехнулся парень. — Ты явно из какой-то глуши выбралась, раз не знаешь обычных вещей, — беззлобно пошутил парень.

— Да, так и есть. У нас за версту магов не было, как и учебников.

— Ну, где бы взяться учебникам? Они только в таких академиях, как Веллингтон, и хранятся.

— Почему? — я действительно не понимала.

— А нельзя пользоваться магией, пока не получишь диплом.

— Что, совсем? — мои брови подпрыгнули.

— Ну, если немного, то можно, — доверительно шепнул парень, слегка подавшись вперёд. Моё сердце практически ударило в горло, и в висках зашумело.

— А избыток? Куда вы его деваете? У вас есть для этого специальные накопители? — решила я сразу понять, какой пункт в расходы мне добавить. Друзья переглянулись и вернули на меня взгляд.

— Если ты не заметила, — начала подруга, — то мы не из герцогской семьи. Я — будущая маркиза, а это — некромант, и до избытка магии нам не дорасти даже после окончания обучения.

Картинка происходящего перевернулась с ног на голову. Я не могла собрать всё воедино. Причём тут маркиза, кто такой некромант и что, до магии нужно расти?

— Я не знала, что в вашем мире так сложно, — призналась я.

— Не сложней, чем в твоём.

По моей просьбе шоколадный парень рассказывал о некоторых устоях и даже сообщил, кто такой некромант. Дорога до постоялого двора как-то быстро кончилась, и я не думала, что меня это может так омрачить. Эта дружная парочка, которая была вместе с самого детства, мне очень понравилась, и мне не хотелось с ними расставаться. Правда, напрягал тот факт, что этот улыбчивый молодой человек после окончания обучения будет упокаивать нежить. Зато стало понятно, почему его родственники держат дюжину похоронных бюро, неплохо на этом зарабатывая.

После того, как нас разместили по разным комнатам, и я напоила Бекки лечебным отваром, мы быстро распрощались. Все до ужаса устали и хотели спать, время уже давно перевалило за полночь. Если бы не трудности в дороге, мы бы уже были в знаменитом Бритстоне, а не в этом забытом властями городишке. Сказать, что меня омрачал тот факт, что я лежу в какой-то придорожной забегаловке, а на потолке колышется паутина — нет, не омрачал. Я узнала столько нового, что голова шла кругом. Мыслей было нескончаемое количество. Однозначно мне нужно образование, и нужно куда-то сливать избытки, но так, чтобы меня не арестовали.

Что будет, если мне пойти сдаться властям? Не знаю. Может, меня вообще примут за какую-нибудь перебежчицу или запечатают без разбирательств? Очень сомневаюсь, что кто-то из главенствующих семей захочет взять меня на своё обеспечение. Четыре года, однако, срок немаленький, а, не имея за плечами титулованных родственников, соваться туда не стоит. Одна надежда на герцога. На того самого, который клеймил моё сердечко. Надеюсь, когда его выпишут из лечебницы, мне удастся с ним встретиться на его земле и попросить помощи. Думать о том, что он может мне отказать, мне не хотелось, потому что он — моя последняя надежда. Мысль о том, если он уже к тому времени будет женат, уколола меня под рёбра, и я всё же расплакалась, свернувшись калачиком. Сразу вспомнилась бабушка, и как её родные руки гладили по голове. Затем стало себя жаль. Я у чёрта на куличках, с кучей проблем, а ещё, если не выйдет солнце, то мне, возможно, даже не хватит заплатить за постой в более-менее приличном месте. Казалось, что жизнь моя состояла только из чёрной полосы, как и это грозовое небо.

Глава 10

Катрина

Меня разбудил стук в дверь. Казалось, что я только уснула, а уже наступило пасмурное утро или даже день.

— Подруга, — позвал меня Кевин, барабаня пальцами по двери. — Ты есть будешь? Если что, мы заказали и на тебя, подтягивайся к Цыпе.

Такое доброе утро не могло не радовать, и моё настроение подпрыгнуло до небес. Они меня не бросили здесь, а ждут на завтрак! Я спрыгнула на пол, и моя голова слегка пошла кругом от такого стремительного подъёма. Непонятно: или собранная сила бунтует, или у меня поднимается температура. Мне для полного счастья только заболеть не хватало.

Я быстро ополоснулась в ужасно грязной ванне. Лёгким движением кисточки убрала следы моей ночной слабости, а точнее покрасневший нос и веки. Волосы свернула в обычный пучок, спрятав красные пряди под сеточку. Тысячный раз порадовалась, что таинственные пряди не на висках, а то пришлось бы в косынке таскаться. На осторожный вопрос по поводу изменения цвета волос у магов некромант ничего не знал, а маркиза слышала, что вроде на востоке в каких-то племенах красили волосы, но это всё. Негусто, но это лучше, чем услышать, что такие бывают у ведьм. Или кто у них тут самый страшный? Мои познания об этом мире по сей день равнялись нулю. Зато сеточки для волос в моде, и красные пряди никто не видит.

В комнату к Бекки я вошла, предварительно постучавшись. Когда открыла дверь, обалдела от того, что называлось завтраком. На письменном столе возвышалась гора благоухающих блинчиков, а в миске для супа было налито клубничное варенье. В принципе, это всё, не считая кипевшего чайника на странном устройстве, работу которого мне продемонстрировали ещё вчера. Медная подставка, а посередине — плоский камень с красными прожилками. Дорожный артефакт на небольшое количество зарядов. У меня побежали слюнки от этого зрелища. Я сглотнула и только потом перевела взгляд на блондинку. На её бледном личике читалась всемирная усталость и небольшая температура. Виски взмокли, а глаза припухли. Она восседала на кровати, укрытая пушистым пледом до подбородка.

Не успела я сказать «доброе утро», как из ванной комнаты показалась жена хозяина с пустыми вёдрами. Она, пожелав приятного аппетита, быстро удалилась под хмурым взглядом парня, который сегодня выглядел ещё роскошней, чем вчера. Стрелки на брюках такие, что можно порезаться, а тёмно-синяя рубашка расшита по вороту серебряными нитями. Кудри его были влажными и свисали почти на ушах, хотя вчера мне казалось, что у него короткие волосы.

— Доброе утро, — всё же сказала я, поборов свою неловкость по поводу одежды. Моё вчерашнее платье немного помялось от сидения на подушках, а сапожки никогда не блестели, как у парня туфли.

— Проходи, Лисичка, будем думать вместе, как нам дальше быть, — указал парень на подругу, которая тут же закашлялась. Не успела я перешагнуть порог, вспомнилось это слово — «лисица».

— А почему «лисица»? — спросила я, ещё борясь со своей неловкостью, прикрывая дверь.

— Если бы ты видела себя со стороны, то не задавала бы глупых вопросов, — бросил Кевин, не глядя на меня. Я не знала, улыбаться мне или нет. Какой-то смутный комплимент.

— И как я выгляжу? — развернулась я к парочке, сцепив пальцы в замок. Хотя хотелось обхватить себя руками.

— Красиво ты выглядишь, ресницы — во, — растопырил чёрный парень белёсые пальцы у своего лица. —Бровки — во, — начертил он две дуги на лбу, — а губки — просто пэрсык, — поцеловал он три пальца и пустил воздушный поцелуй.

Сначала мои брови поползли на лоб, а затем меня накрыло жгучим стеснением. Сперва впыхнули уши, затем — щёки, и я прижала пальцы к ним, отворачиваясь.

— Ты — чёрствое горелое полено! — воскликнула Бекки и зашвырнула в парня подушкой. — А ну, пошёл вон! И пока не научишься с порядочными девушками общаться — на глаза мне не показывайся.

Всю тираду у парня тряслись плечи, а потом вырвалось несколько смешков.

— Кевин, тебе явно до джентльмена далеко, — буркнула я.

— Смею тебя заверить, что слово «джентльмен» далеко утеряно, так что привыкай к новому миру. В моей семье урок этикета отсутствует напрочь, так-то.

— Кевин, перестань пугать. Сначала ввёл подругу в ступор, а теперь ещё рассказываешь небылицы.

— Всё-всё, Цыпа, я больше не буду. Ну ты посмотри, — указал парень на меня, пока я обмахивала своё лицо ладошками. Что с дурака возьмёшь? —Бекк, ну Лисица же!

Я посмотрела на блондинку, та закивала.

— Прости, подруга, но он прав. У тебя порой такой взгляд лисий: и ресницы, и брови. В точности, как этот придурок описал. А ещё ты принюхиваешься и щуришься.

Я моргнула, потом ещё раз, медленно выдыхая, а потом всё же прошла к заляпанному зеркалу.

— Первый раз слышу, — призналась я честно и постаралась посмотреть как-то иначе. И так глаза прищурила, и эдак, но ничего необычного не заметила. Что у меня короткие пушистые ресницы, я и так знала, но брови-то чем им не угодили? Брови как брови, каштановые и давно не щипанные.

Комнату разорвало от смеха. Парень, сидя в кресле, уронил лицо в ладони и хрюкал. Бекки хрипела горлом, но всё же хохотала, а потом и я начала, когда парень издавал поросячий звук на каждом вдохе. Моё стеснение как рукой сняло от прилива настроения. Мы честно пытались остановиться, но парень всё нагнетал и нагнетал обстановку, и мне пришлось присесть на второе кресло и прикрывать ладошкой рот, чтобы быть потише.

— Кевин, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя незабываемый смех? — ещё посмеиваясь, спросила я, вновь обмахиваясь ладошками. — Словно из павлина выдёргивают перья.

Парень ещё пару раз хрюкнул на моё высказывание.

— Представляешь, подруга, у Россо это семейная черта, — выдала все секреты Бекки. — Ты бы слышала, как смеются его отец и дед! Эти как вместе собираются — вся родня стягивается. А потом, когда все вдоволь насмеются, идут отлавливать умертвий, которые поднялись от взрыва эмоций.

Меня словно переключили на другую волну. Смех как рукой сняло, его сменило недоумение.

— Это как? Страшно? — не могла не спросить я.

— Это привычно, Лисица. У каждого свои игрушки, — после этих слов парень встал и стащил маленького паучка с паутины.

— Кевин, может не надо? — печально попросила Бекки.

Мне бы насторожиться, но до жути было интересно. Парень блеснул в мою сторону белками, и, видя моё внимание, захлопнул ладони, убивая паучка. Я икнула и тут же закрыла рот пальцами.

— Кевин, ну ты и болван! Предупреждать нужно! А вдруг у нашей Лисицы желудок слабый?

— Да, соглашусь, нужно предупреждать, — отозвалась я, не спуская глаз с его ладоней.

— А слово «некромант» тебе ни о чём не говорит? — подколол парень и положил раздавленный трупик на деревянный подлокотник.

Я затихла, смотря на этого бедолагу с переломанными лапками. Бекки наоборот пыталась не смотреть на паучка: её тонкая душенная организация не в силах была выдержать такое варварство. Парень провёл над трупиком ладонью, и тот попытался встать на более-менее здоровых ножках. Картина — ужасней не придумаешь! Весь сплющенный, с лапками-обрубками, торчащими в разные стороны, он пытался идти. Затем жест рукой повторился, и паучок распластался в двух сантиметрах от своих отломанных лапок.

— Как бы это жутко не смотрелось, оно завораживает и ломает все представления о мире, — призналась я ещё под впечатлением. — Сразу столько вопросов: что, каким образом и как это возможно?

— Да-а, и это всего-навсего второй курс, — улыбнулся Кевин, блеснув коренными зубами. — Так, это всё хорошо, но нам нужно подумать, как быть дальше, — показал он глазами на раскрасневшуюся блондинку, которая боролась с тошнотой.

— Здесь отваром не поможешь, — я подтянула свой саквояж, который оставила под столиком. — Есть у меня один рецепт капель от простуды. Они и головную боль снимают, и насморк, и даже температуру, — я раскрыла саквояж и принялась отмерять ложечкой травы и коренья для простейшего сиропа. Вот зря я бабушку плохо слушала: вот кто был мастер снимать недуги, не имея ни капли магии. С вероятностью ста процентов в её записной книжке есть этот рецепт, но на поиски может уйти битый час, и то не вариант, что у меня будут все ингредиенты. Ссыпав десяток разных высушенных растений в железную кружку, я залила это всё водой, отмеряя примерно на глаз, и поставила тару на чудо-приспособление.

— Потом ещё сорок минут нужно засечь, когда закипит, — подняла я голову и встретилась с изумлённым взглядом угольных глаз.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты красиво работаешь? — по-кошачьи протянул Кевин.

— А ну, отойди от моей подруги! Не смей к ней подкатывать! — возмутилась Бекки, и комната снова наполнилась булькающими звуками.

— Я и не думал, это констатация факта, — поднял он руки. — Если бы наш семейный лекарь был хоть на долю так проворен, то жизнь моя не была бы так уныла.

— Спасибо, — поблагодарила я за такой комплимент и улыбнулась. — Бекки, скажи, у тебя горло не болит? Может, в висках стучит? Ухо не стреляет? — накидала я ряд отнюдь не радужных симптомов.

— Нет, дорогая, только жарко, нос не дышит, и першит в горле, — медленно перечислила девушка, прижимая платочек к губам.

— Ну, это полбеды, — выдохнула я. — Значит, не ангина и не мигрень. А для простуженных ушей у меня нет корня багульника и нескольких масел. А жар, не переживай, мы собьём. Вот сейчас только сделаем капли, они как раз и от кашля помогут.

— Спасибо. Ты, наверное, послана мне самими богами, — всхлипнула девушка, и губа её задрожала. Я присела на край узкой кровати и положила ладонь на её горячий лоб.

— Ничего, ты у нас обязательно выздоровеешь и поступишь в свою магическую школу.

— Спасибо, — слабо улыбнулась она, смотря на меня. — Только она не совсем магическая, там много корпусов. Там ещё секретарей и домоправителей обучают. А за поддержку спасибо, с твоей уверенностью я точно поступлю. Жаль, что тебе со мной нельзя, а то без Тринити мне будет там сложно.

Всплывший перед глазами денежный пузатый мешок виртуально сдулся, указывая на менее дорогостоящее обучение. Если пустышки учатся вместе с магами, это же явно хороший показатель. Слова о том, чем печалится блондинка, я пропустила мимо ушей. Мои картинки разлетелись от громкого хлопка в ладоши у меня над головой.

— Цыпа, ты просто гений. Лисице нужна крыша над головой, а у нас куча всего для поступления, — указал Кевин на гору чемоданов, — и даже пригласительный лист.

— Ты болван? — то ли спросила, то ли уточнила блондинка. — Во-первых, он на имя Тринити Ворд; во-вторых, оплачено только полгода; в-третьих, вдруг Тринни вернётся? Ты не подумал, как будет моей новой подруге? — распылялась девушка скрипучим горлом, а я ждала хоть одну причину, что могла меня остановить. — И вообще, может, у неё дел по горло, чтобы тут нянчиться со мной, — уже тише добавила девушка, а мои губы расползлись до ушей. Моя мечта прыгнула мне в руки с бешенным скачком. Это означало, что у меня будет время, чтобы заработать на остальное обучение и даже, может, отдать долг за потраченное на меня. А то, что имя другое — мне не привыкать. У меня выкатились сразу две слезы, и я сжала горячую ладонь подруги.

— Это предел моих мечтаний, даже если всего на полгода. Мне и за десяток лет не накопить на обучение, а тут — такой шанс. Вот только я не Тринити, — обрисовала я свой контур лица.

Блондинка расплылась в болезненной улыбке, а парень обошёл кровать с другой стороны, чтобы видеть моё лицо.

— Цыпа, ты просто гений, — словно не услышал он моего замечания. — Это прям выход. Если ты, Лиса, согласишься подменить её ветреную кузину на время, то нам не придётся объяснятся перед её родителями, почему мы её не задержали. Поверь, быть в опале у этого семейства никому не хочется, а так она вроде как учится, и дело в шляпе, —отряхнул парень ладоши, блестя своими белыми зубами.

— Кевин, ты что, меня не слышишь? — ворвалась я в его мечтательные рассуждения. — Как я это сделаю? Не думаю, что мы с ней на одно лицо.

— За это не переживай, — обрадовалась Бекки и, забыв про своё вялое состояние, села на кровати. — Мы достанем для тебя личину кузины, нужно только зарядить амулет.

Мой рот приоткрылся от удивления: я даже не слышала, что такое возможно.

— Да, наша неуловимая Рыба частенько прибегала к этому способу, чтобы посмотреть мир. Даже мне один раз пришлось маячить в платье в её угодьях, пока она укатила в экспедицию на поиски какого-то жука, — смущённо признался парень.

— Жука? — не поверила я своим ушам.

— А, значит жук тронул твоё сердечко, а то, что меня, потомственного некроманта в пятом поколении, запихнули в корсет, тебя не смутило? — наигранно обиделся парень, и я прыснула в кулак, представляя, как это выглядело. — И да, жука. Тринити возомнила себя зоологом, немного археологом и ещё каким-то «-ологом», а мы тут отдувайся, — надул парень немаленькие губы, что смотрелось очень комично и правдоподобно.

Бекки вцепилась мне в ладошку, не успела я понять, на что шоколадный парень серчает больше: что его подставляют или всё же на платье. Правда, тут же пришлось прерваться, сделать нагрев под моим отваром тише, чтобы не выкипел, и засечь сорок минут. Когда я вернулась на край кровати, Бекки смотрела на меня во все глаза, ожидая моего решения. А что тут думать? Эта потрясающая парочка сама не понимала, как меня выручила, и неважно, что за личина.

— А твоя кузина не будет против всего этого? — я обвела рукой комнату, чемоданы в том числе.

— Поверь, этой будет только в кайф, если выяснится, что она всё-таки зачислена на факультет, — сказал парень в хорошем расположении духа, напрочь забыв, что он недавно дулся. Казалось, что ему только и дай чего натворить. — Лиса, ты не пожалеешь. Да что там — Трин тебе даже приплатит за такую помощь, а возможно и продлит обучение, чтобы она продолжила лазить по горам, исследуя новые виды насекомых.

— А что с магией? — задала я немаловажный вопрос.

— А что с ней? — тут же отозвалась девушка, громко высморкавшись в платок. — Первый курс только теория, так что тебе только сидеть и слушать.

Эта новость меня обрадовала ещё больше. Мало того, что обучение бесплатно, библиотека в полном моём распоряжении, так ещё и рассказы специалистов высокого уровня. Мне подходит, как ни крути.

— Я согласна — ответила я как можно спокойней, чтобы не сильно выдавать своей радости.

— Да, мы все спасены! — воскликнул Кевин и закружил меня по комнате. Я этого не ожидала и коротко взвизгнула от неожиданности.

— Всё, поставь меня на планету, — похлопала я парня по плечу, пока блондинка хлопала в ладоши. Меня опустили, и сделав круг, встали на место. — Я должна вам кое в чём признаться, — я глубоко вдохнула, и напряжение зазвенело в комнате. — Меня зовут Катрина. Катрина Сильвер, — призналась я еле слышно, отводя взгляд в сторону.

Реакция меня удивила.

— Я знала, что ты не Дороти, — снова захлопала девушка в ладоши, а парень громко выдохнул.

— Фу-х, а я думал, сейчас скажешь, что у тебя двое детей, и тебе нужно за ними присмотреть, — с облегчением выдал Черныш, отчего я только глазами похлопала.

— Да, Кевин знает, что это такое. Его сестра частенько подкидывает ему своих сорванцов, которые вечно влипают в неприятности, — тут же пояснила Бекки. — А ты? Что за конспирация? А-а-а, знаю: ты сбежала от жениха? — я вылупилась на девушку в небольшом шоке. Как можно быть такой проницательной? — Точно, вижу. Мм-м, это, наверное, так романтично, — сложила она ручки шалашиком, шмыгнув носом. — Наверно, он был толстым и потным пекарем, а ты влюблена в красавчика заморского, — выдала она явно что-то из любовных романов и захлопнула рот при виде моего растерянного вида. — Не может быть, — подалась она вперёд. — Ты должна мне всё рассказать, мы же подруги! Он явно красавчик, не может быть иначе.

Я только кивнула, а Кевин хлопнул себя по лбу.

— Всё, я убит наповал. Теперь мне точно тут ничего не светит, — театрально упал он на стул, приложив руку к груди. Я не могла не улыбаться, смотря на этого блестящего парня и на всю ситуацию в целом.

— Театр по тебе плачет, — пошутила я и помешала медленно булькавшее варево.

— Вот именно, будь серьёзней. Ты всё-таки второкурсник, — хлопнула ладошкой по одеялу Бекки.

— Да, мои милые девочки, я — второкурсник, — задрал он нос, показывая гордый профиль с подсохшей кудрявой чёлкой. Ещё так комично мрачный свет от окна падал, что мы не могли не рассмеяться.

— А мне вообще-то двадцать, мальчик, — обломала я его, понимая, что он всё же младше меня.

— Ну, тогда моя девочка и старуха, — тут же нашёлся он, ничуть не сникнув.

Мне стало гораздо легче, когда я призналась в одном из своих обманов, а ещё от того, что придумывать ничего по поводу моей легенды не нужно было. Всё было так, до последней капли. И жених-толстяк, и влюблена в красавчика.

Наше хорошее настроение омрачало только состояние Бекки, которая была очень слаба, и выехать в этот день мы не смогли. Зато меня наряжали, как куклу, в дорогущие наряды и заставляли ходить ровно, не сутулясь. Также мне рассказали, что есть несколько девушек и парней, кто знает эту троицу, хотя и не сильно близко. Так, встречи на приёмах, балах и вечеринках. О личных пристрастиях и всяких ухажёрах Тринити мне тоже поведали, успокоив тем, что тут их нет. Эта информация меня порадовала, а то я бы точно прокололась в первый же день. Ещё мне объяснили, что такое личина и как ей пользоваться. Заряжаешь амулет от энергонакопителя пять часов, а потом надеваешь его на шею — и ты не ты. Моих новых друзей вся эта затея просто оживила, по словам Бекки. Она уже второй день была в компании только одного этого идиота, который не читал ни одного любовного романа. Некромант, что с него взять.

Вечером блондинке стало лучше, отчего мы все выдохнули с облегчением. Омрачал меня только тот факт, что солнце так и не показалось, а мне нужны были ещё кое-какие травы, чтобы поднять подругу на ноги.

— Я удивлена, что тут так холодно во время дождя. Он какой-то осенний, — в какой-то момент призналась я.

— Так, а чего тут удивительного? Рядом земли Арденна, — так просто сказала подруга, а моё сердечко защемило. Во-первых, от этой фамилии, а во-вторых, от воспоминания, как это ужасающе красиво, когда на пустом месте образуется тяжёлая туча, а из неё со всех сторон искрит. — С его молниями тут так частенько. Горы не дружат с такими разрядами, вот и гонят тучи на его земли. Хотя бывает и обратный эффект. Бывает засуха такая, что люди бегут отсюда по дальше, чтобы переждать жару.

Кажется, у меня нарисовалась немаленькая проблема. Если не будет солнца, то я не смогу заработать обычным путём; а если засуха, то мой магический фон можно будет с лёгкостью отследить. Хотя об этом я переживала зря.

Границу Браунса я уже пересекала под личиной Тринити Ворд. По внутренним ощущениям ничего не менялось, а вот лицо и форма тела — сильно. Роль, доставшаяся мне, принадлежала брюнетке на два размера больше меня самой. По этой же причине и подгон платьев любезно нанятыми Кевином швеями затянулся до утра. Всё было выполнено идеально, любой дом моды не мог похвастаться такими стежками, которые делали мать и дочь Фотманы. Теперь моё тело чувствовало себя на высоте, не считая моих наружных округлостей. Так и хотелось идти ровней, неся дорогие атласы подола и шёлк лент в волосах. Мне повезло, и Тринити была модницей, вкус у неё — что надо. Вот только с внешностью ей не очень повезло. Слегка пухлые щёчки делали небольшие глазки ещё меньше, а губы — тоньше. Это совсем не критично по многим сравнениям, но, думаю, обладательница изысканной красоты не прочь бы себе чего изменить во внешности. Лично у меня есть претензии к моим еле заметным веснушкам и слегка топорщащимся ушам, да и в декольте я бы от размера не отказалась.

На этот момент образ тётушки Виолы Сильвер упорхнул от меня, как и не было. Во мне бурлила энергия от такого витка событий. Все мои планы кардинально изменились, чему я была несказанно рада. Я молила богов о чуде — и оно свершилось. Без сомнений, и бабуля тоже приложила к моей удаче свои ласковые руки.

Только пересекая высокую стену города, я влюбилась в это место с первого взгляда. В глазах пестрило от обилия зелени и природных красок, так, что у меня перехватило дух. Я такая была не одна. В другое окошко кареты высовывалась блондинистая голова и ахала при виде каждого фонтанчика. Казалось, что этот город стоит на воде. Каждая вторая улочка была разделена водными дорогами с плавающими на них длинными лодками разных цветов и размеров. Куда ни глянь росли высокие папоротники и ещё какие-то пышные растения с маленькими беленькими цветочками. Я первый раз в жизни видела разноцветные крыши. Всегда только в один тон. Это было чарующе и завораживающе.

— Я же говорил, — философски заметил Кевин, сидевший в карете напротив нас.

А мы его не слушали. Мы в этот момент двигались под арочным мостом, которые оплетали вьюнки, и я, не удержавшись, сцапала один и принялась его рассматривать.

— Ох, Рыба, ты давай без резких движений, — спохватился парень, держась за сердце.

— Прости, — буркнула я, не обращая уже внимания на этот театр, точней, одного конкретного героя: мне было интересно строение листа. — Ребят, посмотрите, как странно жилки в цветке растут, — указала я на белые линии, которые то съезжались друг к другу, то, наоборот, расходились в разные стороны. — Это точно какой-то феномен.

Парочка склонилась над синим цветком, и Бекки тут же выхватила его у меня из рук. И, к моему удивлению, её не интересовали прожилки, а как этот оттенок ложится на её кожу.

— Я хочу себе такие перчатки, — выпалила она,— и сумочку, а если ещё ту…

— Э-э-э, Цыпа, угомонись, — прервал её парень. — Ты будешь удивлена, скольким эта идея пришла на ум, —и тут, как по волшебству, нас обогнала карета повыше, а из окошка выглядывала фиалковая перчатка. Мы быстро переглянулись с подругой, и та, прыснув от смеха, швырнула цветок обратно мне. Мол, чего ты там говорила?

— Так ты знаешь, что с цветком? Видно же, что это ненормально. Он словно калека, хоть и красивый.

— Фу, какое грубое слово, — отмахнулся Кевин, сморщив нос. — Этот, как ты назвала, «калека» не жалуется на свою жизнь. Хотя конкретно этот уже вообще ни на что не пожалуется.

— Кевин, — грозно остановила я его с нелепыми шуточками.

— Лиса, ты больше так не делай, а то это капец как непохоже на то, что я привык видеть. Просто у нашей Рыбы всё радужное, и…

Всё время, пока он говорил, я втягивала воздух, успокаиваясь. Вот что, сложно ответить, знает он или нет?

— Я так поняла, — всё же перебила я его, — ты не знаешь, что с этим растением?

— Отчего же? — это чёрное создание нагло развалилась на двойном кресле перед нами, раскинув руки и выдержал театральную паузу.

Мои кулаки сжались сами собой, а ноздри раздулись. Мне хотелось сжать ему кадык ногтями и вытряхнуть из него ответ. Сама не знаю, откуда во мне столько кровожадности. Наверное, это нервы.

— Удобрения, — наконец родило это существо, вдоволь насладившись моей гаммой чувств. От ответа мои плечи опустились, а глаза открылись.

— Как удобрение? Какое? Зачем? Как именно?

Кевин громко расхохотался, а Бекки захихикала, придерживая свою кружевную шляпку. Да, забыла сказать: мне удалось её поставить на ноги, хотя нос был ещё забит, а дыхание отдавало хрипотцой, да и кашель изредка случался.

— Да ну вас, — я отвернулась к окну, и не зря. Мы как раз проезжали немаленькую водную развилку с торговым трамвайчиком. У меня перед глазами поплыло от обилия сувениров, которыми было увешано судёнышко.

— Ох, Лиса. Говорю: держи свои эмоции при себе, — немного угомонился Кевин. — Ты не представляешь, как это. Я знаю Рыбу с детства, — очертил он мой профиль, — и, скажу честно, она так не умеет, хотя восторг ей не чужд.

— Да, буду стараться, — я осторожно потёрла лицо пальцами.

— А удобрение попадает в город с ближайших полей. Ты же знаешь, чем занимается знаменитый Стивен Фарелл? — очень легко и просто он произнёс это имя, а я еле сдержалась, чтобы не вздрогнуть, и мне больших усилий стоило равнодушно пожать плечами. Да что там: меня как кипятком облили от кончиков пальцев на ногах до самой макушки.

Бекки вообще было неинтересно слушать про какую-то ерунду, кроме нарядов, в которых прогуливались дамы и господа.

— Во многих городах и столице очень ценится вино, которое изготавливают на этих землях, — сжалился надо мной этот интриган. Сказать, что известие было неожиданным — да нет, всё нормально, герцогу подходит. Не ромашки с лютиками же растить этому мужчине. — Да вот из-за таких последствий, — указал парень на небо, — не всегда удаётся вырастить урожай без потерь.

— Ясно. Я не думала об этом в таком ключе, — посмотрела я на хмурые облака, которые закрывали практически весь небосвод.

Наш транспорт качнулся и остановился в очереди из разномастных карет. Из-за потери одного дня мы направились сразу в академию, чтобы успеть зарегистрироваться и собраться группой. Опаздывать в первый день — плохой тон, а багаж и без нас отвезут в небольшой домик, арендованный родителями этой троицы. Когда я услышала эту новость, не могла поверить в свою удачу и практически визжала от восторга.

— Пошлите, здесь недалеко осталось, а то в этой очереди можно будет состариться, — распахнул парень дверь и едва не сшиб женщину с тыквой на голове. В прямом смысле: она несла огромную тыкву у себя на голове. — Ой, мадам! Извините меня, — приложил Кевин по обыкновению руку к груди.

Женщина улыбнулась при виде этого яркого не-джентльмена. А тот ещё и спрыгнул на землю, поклонившись. Та присела в книксене, удерживая плод, чтобы не упал.

— Удачи в учёбе, — сказала она и поплыла дальше, и это не могло не греть душу. Не так уж и страшно обычным людям жить среди магически одарённых, пусть ещё и без диплома.

Кевин оказался прав: мы как раз застряли в пробке подъезжавших к воротам транспортных средств, откуда чинно высаживались пассажиры и пассажирки в дорогих нарядах. Бекки вцепилась в мой локоть, одновременно трепеща и от поступления, и от обилия нарядов. Сразу понятно, какие общие темы соединяли Тринити и Бекки. Я в моде не сильна от слова «совсем». Да и, честно говоря, не ожидала от себя, что мне это будет неинтересно. Мы с моей подругой на минутку замешкались, прежде чем войти в эти величественные ворота с выкованными драконами на обеих створках.

Моё сердце готово было выпрыгнуть из тугого, но мягкого корсета, и запутаться в лентах от шляпки под подбородком. Вид четырёхэтажного серого здания, украшенного лепнинами на каждом окне, завораживал, а колонны, подпирающие крышу, внушали уверенность во всём. «Всё будет хорошо», — зашелестело в моей голове и согрело сердце. Я справлюсь. Я не имею права не справиться, если мне выпал такой шанс.

Кевин нас оставил в большой аудитории, которая вмещала в себя больше двухсот учащихся, а сам отправился на второй ярус, где находился второй курс. Без него стало как-то неуютно, и мне на минуточку захотелось сбежать отсюда, желательно сразу в библиотеку. Мне нужно было как можно скорей разобраться в направлении магии и понять, не отслеживает ли магический контроль каждый дом, а то мало ли. Из города не так уж и дёшево выбраться, чтобы сделать своё незаконное дело.

За длинным столом внизу восседали девять членов учительского состава во главе с ректором академии. Он походил на умалишённого, который пялился перед собой, расчёсывая пальцами длинную седую бороду. Всех первокурсников усадили на три первых ряда, и мне со второй лавки стало очевидно, что мои друзья по сословиям где-то по середине. Взять, например, жгучую брюнетку в первом ряду с краю. Её причёска была украшена дорогими каменьями, как и воротничок строгого платья, а взгляд королевы говорил, что лучше не вставать у неё на пути. Ещё пара парней привлекли моё внимание, когда они прогнали несколько человек со стульев, тоже в первом ряду.

— Это блондин — Уизли Джонас, — поймав мой взгляд, пояснила подруга мне на ухо. — А его дружки — Лестер Уайт и Кохан Невил. Мерзкие личности. Считают себя великими пупами земли. Их отцы входят в состав королевских советников.

— Теперь понятно, — также шёпотом ответила я. — А та брюнетка? — указала я глазами на первую парту.

— А-а, это Меган Томсон. Её отец — один из казначеев столицы, а мама — глава благотворительного дома. И её подруги, Николь Тейлар и Трейси Литтл; родители не выдающиеся, но, по всей видимости, они и сами неплохо научились лизать задницу подруге.

Я улыбнулась, покосившись на Бекки. Почему-то я не думала, что она может произнесли слово «задница» вслух, но с таким дружком — ничего удивительного. А ещё стало ясно, какого полёта эта птица, с которой нам предстоит учиться.

— Успокойся, не придётся, — тут же почитала моё выражение лица Цыпа. — Мы слишком мелко плаваем. Наши семьи не входят в близкое окружение короля, поэтому расслабься.

— Так мы же первый курс? И ты говорила, что первый год только теория, и учимся все вместе.

— Так и есть, только вместе с этими и этими, — указала подруга влево и вправо от нас, и я осторожно повернула голову в одну, потом в другую сторону. М-да, наш ряд был куда скромней первого. Все парни и девушки, как и мы, перешёптывались между собой. Пока непонятно, тут они познакомились или вместе приехали, да это и не важно; главное, что я не одна, а то мне было бы совсем не по себе в этом странном мире. Также я слегка обернулась, быстро осматривая ещё один ряд за нами. Одежды первокурсников за нашими спинами были куда проще, но даже через год мои ресурсы не дотянули бы до их уровня.

Ректор поднялся, и весь зал затих в ожидании речи. Она началась. Нуднее голоса я в жизни не слышала. Я через пять минут уже зевать захотела. А он всё продолжал и продолжал, расписывать почести этого заведения странно тягучим голосом. Затем нам представили сидящих магистров со всеми их длинными именами и направлениями работы. Бекки тоже уже позёвывала, прикрываясь ладошкой, но шептаться никто не смел. Затем перечислили всех вновь прибывших, сразу же распределяя по факультетам. И когда полтора часа было позади, нашему ряду указали, куда следовать.

В принципе, всё сносно. Нам досталась в кураторы чопорная дама неопределенного возраста. Лира Синтия Димьянос, так обращаются к магистрам с магическим даром. Эта женщина была ровная, как палка, с какой стороны не посмотри. Её темный пучок на макушке разбавляли несколько седых волос, а соколиные глаза, казалось, видели тебя насквозь. Нашу группу рассадили уже в более маленькой аудитории в числе примерно двадцати человек. Сложно сказать, кто из нас маги, а кто — пустышки. Все держались обособленно, в основном по парочкам, но агрессии ни от кого не ощущалось. Подруга мне по пути сюда рассказала о нескольких девчонках, с которыми якобы «я» пересекалась на приёмах, но в подруги к нам никто не набивался. Потом снова перекличка и краткий инструктаж уже от этой женщины, которую слушать было одно удовольствие. Говорила она громко, строго и по делу. Перебивать её никто не решался и не собирался — и так всё ясно. Сегодня у нас ещё краткий курс по нескольким предметам, в том числе и истории, что меня несказанно воодушевило. Хотя нас ещё ожидали основы бытовых сооружений и углублённый курс по правам человека, которые тоже не могли не радовать.

Затем нам рассказали, где брать информацию, во сколько обеденные перерывы, описали распределение по классам в столовой и форму одежды. Практически всё, что мы проходили в обычной школе, не считая артефакторики, глубокого погружения во внутренний мир и монстрологии, которые нам будут преподавать один раз в неделю на первом курсе. После ознакомительной лекции нас всё же разделили на две подгруппы, и в ту, в которую входили одарённые, добавили несколько предметов, в том числе и медитацию. И ещё нам выдали браслеты с жёлтой полоской. С этим кожаным украшением мы могли посещать библиотеку с жёлтым уровням знаний, то есть самым низким. Со второго курса нам выдадут браслеты с синим, потом зелёным и красным уровнем допуска. Эта новость не могла не удивить. Кто мог подумать, что даже тут в библиотеке свои правила?

В первый день мы вымотались до предела, разыскивая кабинеты, загружая свои шкафчики нужными учебниками, которые нам выдали. И всё же мы заглянули в библиотеку по моей просьбе, хотя Бекки уже совсем ослабла. В книжном раю мы пробыли не больше получаса, и этого времени мне не хватило, чтобы обойти все ряды книг. Чего тут только не было! Вся разновидность магии также была разделена на зоны. Это чтобы, например, маг воды не искал информацию в разделе огневиков. Я самостоятельно решила, что меня можно отнести к магам земли, вот и бродила по этим рядам, пока подруга изучала журналы мод прошлого сезона в отделе «хозяйское дело». Оказывается, и такое тут было, а модные журналы нужны, чтобы будущие домоправительницы знали, какой наряд подавать в той или иной ситуации. Я заглянула в несколько учебников артефакторики, и, скажу честно, это был дремучий лес с какими-то чертежами и цифрами.

Кевина мы так больше и не видели до самого вечера. Тот завалился уже ближе к десяти, немного навеселе. Заселялись мы в двухэтажный домик с восторгом. Во-первых, находился оный в десяти минутах ходьбы от академии, а во-вторых, он был прям воздушный от обилия голубых и белых красок в интерьере. Три жёлтых комнаты на втором этаже были одинаковыми, за что нельзя было не похвалить архитектора, который это создавал. Белые резные столбики на кровати, голубое пушистое покрывало в тон тяжёлой шторе; а цвет занавески объединялся с подушками на кровати. Они были похожи на облака. Ух-х, если бы ещё ноги не болели от длинного путешествия! Так нечаянно вышло, что мы заблудились, ища пушистое пристанище.

***

Наступил поздний вечер. Мы с Бекки сидели в гостиной, укутав ноги в махровые полотенца. Хорошая мазь от усталости и отёков нуждается в прогреве.

— Бекки, а почему ты поступила не в столицу? — задала я свой тысячный вопрос. — Судя по тому, что я тут вижу, ваши семьи не бедствуют.

— Ох, Кутти, дорогая, откуда ты на мою голову взялась? — усмехнулась радостная подруга, натирая руки моим кремом. До этого она изрекла десятки восторженных эпитетов в сторону пахучей прелести.

— Так, а ну перестань, — выхватила я у неё банку. — Сказала же: горошину, не больше десяти грамм, а потом его будет много.

— Да как такого может быть много? Не удивляйся, если я усну с пальцем во рту: так аппетитно он пахнет.

— О-о-о, началось. А ну, дай сюда! — я взяла одну её руку и обтёрла полотенцем. —Насыщенные ноты лимона и имбиря, которые я добавила в миндальный крем для рук, в чрезмерном количестве могут раздражать слизистую носа и щипать глаза.

«Апчхи», — раздалось у меня над ухом, пока я стирала избытки крема с бледной ладошки.

— О да, ты, кажется, права. Апчхи! — подтвердила она мои мысли и, забрав у меня влажное полотенце, принялась оттирать вторую руку. — Но всё равно, кожа просто пышет от удовольствия.

— Знаю. Так что с академией? Почему ты здесь? Не спорю, тут красиво, но не столица же со своими шумными улицами и пёстрыми витринами бутиков.

— Не думала, что в твоей деревне об этом неведомо, но моя сила рода не дотягивает до столичных академий.

— Это как? В смысле у тебя маленький резерв? — показала я два сантиметра пальцами.

— Ну ты василёк, — отмахнулась от моей руки подруга. — Резерв у нас обычный, наверное, я его ещё не чувствую, только заполнен наполовину.

Я уставилась на неё как баран на новые ворота. Что? Это вообще как? Как «не чувствовать» и как «заполнен наполовину»? А остальное?

— В смысле ты не чувствуешь? Тебе же уже семнадцать лет, разве не с шестнадцати?

Бекки закатила глаза.

— Подружка, сочувствую тебе. Я не знала, что в деревнях такие скудные знания вам дают, — похлопала девушка меня по ладошке, пока я ждала другого ответа. — В совершеннолетие у нас открывается доступ к резерву, и семейные лекари замеряют уровень силы.

— Можно замерять уровень силы? В пустом резерве? Прости, да, поняла, что можно. И как? Какая у тебя единица? Или как вы измеряете? В литрах? Или это что-то твёрдое?

Беки расхохоталась, шмыгнув носом.

— В литрах! А-ха-ха! — смеялась она, а я задумалась.

Скажу на своём опыте, я представляла свой сосуд в виде графина, и степень его наполненности говорила о моей силе. Например, наполовину — живём и радуемся: голова не болит и нет слабости. Меньше половины — вялость и усталость, выше — пульсирующая боль в висках и пальцы покалывает.

— Я, если позволят боги, стану магиней шестого уровня, а не шести литров неизвестной жижи, — ещё посмеивалась Бекки над моей неопытностью, а мне стало немного понятней, и мой кувшин принял форму ступени, и шестая из них возвышалась на несколько сантиметров выше половины.

— А всего уровней десять? — всё же уточнила я, обняв диванную подушечку и подогнув под себя ноги в полотенце.

— Да, но с десятками — это большая редкость.

— Наверное, у короля десятка, — сделала я логическое заключение вслух.

— Пф-ф, что за глупость! Десятки, девятки, восьмёрки на границах пустоши и возле Его Величества Адриана.

— А, так значит это хорошо, что у тебя шестёрка? Значит, не заберут на войну, — постаралась я поддержать подругу, ещё не поняв, расстроена она фактом своих сил или нет.

— Вот именно, даром оно мне не нужно. Я замуж хочу и детей нарожать.

— В смысле? Если ты выше, значит дули тебе детей? – у меня едва лоб не свело от взметнувшихся бровей. Бекки снова рассмеялась, посмотрев на меня искоса.

— Конечно, нет. Рожай, но потом сколько-то лет отработаешь на благо родине. С нас только налоги, а с других ещё и участие.

— И это обязательно? Обязательное рабство? — не побоялась я этого слова.

— Я бы это так не назвала. Поверь, магическая верхушка благами не обижена. Те же налоги занижены, а то и сняты, а также окружает уважение в обществе, если ты, например, целитель высшего разряда или мастер артефакторики. Если ты боевик, то там парни и сами рвутся в бой.

— Так возвращаются не все. Они же понимают?

— Не переживай, многие из мужчин не избалованы жизнью. И заработать себе хорошее состояние многие не прочь.

— Бр-р-р! — потрясла я головой. —Не поняла, это как? А имя рода и всё такое? Разве не живут все в достатке?

— Если ты не бастард — да, но, как правило, в браках по расчёту мало когда могут родиться одарённые дети.

Я потёрла виски, пытаясь выстроить всё в одну цепочку.

— Я в шоке. Я думала, раз графы, герцоги — значит, уже автоматически сэры и джентльмены.

— Пф-ф-ф! Ты, подруга, романов перечитала: давно всё не так просто. Вот герцог, например, — кивнула подруга в сторону окна. — Он — шестой сын, и от отца ему достался только титул, а всё остальное — это его заслуга. Точнее, дом ему достался от почившей маменьки.

Пока Бекки говорила, я медленно втягивала воздух, поняв, о ком идёт речь.

— Возможно, если бы его отец сразу знал уровень силы своего отпрыска, то и были бы у него лучшие учителя и всё такое. И тут мы обратно возвращаемся к шестнадцатилетию.

— Уровень силы, — догадалась я.— Значит, отец Его Светлости не знал.

— Да, как и многие другие, — продолжила девушка, совсем не понимая, насколько щепетильную тему для меня подняла. Только при мысли о герцоге Ардене желудок скручивало щекочущей судорогой, а сердце учащалось в десятки раз. — Сама понимаешь, когда отца нет рядом, мало кто хочет быть ему опорой спустя столько лет отлучки. Нет, не все дети остаются в любящей семье.

— Какой бардак, — подвела я итог под всей околесицей, что тут услышала. Это как так? Мужья, значит, ходят там по всяким, детей бросают на произвол судьбы. — А матушка? Матушка герцога? Значит, она была знатной? Раз такое поместье.

— Ох, я уже жалею, что мистера Фарелла в пример привела. Да почём мне знать? Вряд ли, скорей всего откупился папенька от сыночка, вот и всё.

— Бекки, скажи, раз пошла речь о хозяине этих земель, — попыталась я напустить равнодушия в голос. — Говорят, что вино славилась на этих землях, а сейчас нет. Это потому, что дождь? — ткнула я пальцем в потолок.

— Не знаю, — равнодушно пожала плечами девушка, смотря в пространство перед собой. — Я вообще слышала, что герцог хочет продать поместье. А может ужа продал, — обрушился на меня равнодушный ответ, как снег на голову. — Я вообще не слежу за жизнью этого мужчины, притом, что он в обществе — нечастый гость, с его-то подпорченной внешностью, — постучала Бекки себе двумя пальчиками о шее. — Ты бы видела его уродливый шрам, — с ужасом в голосе прошептала подруга и поморщилась. — Его словно пережевал сам демон Преисподней. Кто захочет с таким танцевать?

Мои глаза чуть из орбит не выскочили. Ничего в его шраме жуткого нет, даже приятный на ощупь, а то, что дорогого моему сердцу красавчика в уроды записали, меня возмутило до глубины души. Я уже готова была взорваться от невыносимого возмущения, но меня спасла распахнувшаяся входная дверь. Гнев, возмущение и мысли о герцоге выветрились при виде нашего чёрного сожителя. Мы с блондинкой одновременно опустили ноги на пол, разворачиваясь на диване. Шоколадная личность завалилась в гостиную с развязанным шейным платком и увесистой сумкой через плечо. Весь его вид показывал, что он длительное время то ли боролся, то ли танцевал. Один край рубахи выбился из-за пояса, стрелки на брюках измялись, волосы встали дыбом, а на висках осел пот.

— Девочки, а я с гостинцами, — слегка навеселе заявил парень, скинув ношу прямо на пол. Оттуда выкатились два оранжевых апельсина и пяток красных яблок.

— Ты где был? — накинулась на него подруга, поднимаясь на диване на коленки и приняв позу сахарницы. — Ты нас бросил там, где дом — не показал, и за целый день… Мм-м! — прорычала девушка.

— А что я? — не понял парень, с чего такой переполох. А я за всей беседой вообще забыла, что Цыпа была зла на этого горелого идиота. — У тебя теперь есть она. Твой ангел-хранитель и всё такое, — чёрный палец указал на меня, а затем Кевин плюхнулся в рядом стоящее кресло.

Бекки поперхнулась воздухом от возмущения. А меня начал смущать тот факт, что парень всё-таки будет жить с нами. А как же приличия? Почему-то до этого момента, пока я не увидела этого молодого господина в таком виде, меня такая мысль не посещала. А что, если он завтра ещё дружков сюда притянет?

— Скажите, а это вообще прилично, когда… — подобрать подходящее слово я не могла, только обвела парня рукой, пока он едва держал глаза раскрытыми. То ли спать хочет, то ли градусы спиртного придавили к мягкому креслу. Кевин поднял голову и посмотрел на меня мутным взглядом, а Бекк хихикнула.

— Не переживай, дорогая, — успокоила меня блондиночка, пока в чёрных глазах плескались смешинки. — У нас давно уже свободные нравы, и таким соседом никого не удивишь. Уверена, что найдутся дома, где живут по пять, а то и шесть человек. А что касается нравственности: если есть голова на плечах, то и глупости ты делать не будешь. А у кого нет, это уже их проблемы.

Что верно, то верно. Но всё же как-то смущает выражение «свободные нравы». Хотя, чему я удивляюсь, раз уж здесь детьми торгуют? Ужас!

— Ну, раз мы всё прояснили, кто первый поведает свои впечатления о сегодняшнем дне?

Помня, что подруга хотела сказать своем другу несколько нелестных эпитетов, я предприняла попытку сбежать.

— Пойду-ка я лучше приготовлю отвар тебе на утро, а то вижу, что кому-то будет плохо, — я поднялась, а Бекки громко отхлебнула тонизирующий чай, которым я её отпаивала уже вторые сутки.

— Ты моя Лисичка золотая, заботушка ненаглядная, как мне с тобой повезло, — запричитал парень, хватая меня за руку. — Подожди, составь мне компанию, а то у меня впечатлений полные штаны, — я сверкнула на него взглядом, и он, невинно улыбнувшись, показал пальцами, что у него на губах замок.

Ну как я могла его покинуть? Видно же было, что его разрывает от новостей. И, несмотря на свою усталость, я снова опустилась на маленький диванчик, пождав под себя ноги. Личины на мне не было, потому это не смотрелось нелепо со стороны.

— Ну, давай, чего у тебя там? — выдавила я вымученную улыбку. Я вообще-то уже собиралась спать, а то завтра рано вставать в первый полноценный учебный день.

— Ну, во-первых, мы будем поднимать умертвие в этом году, — потёр он радостно ладони, а мы с подругой одновременно скривились, а Бекки ещё и глаза закатила.

— Фу-у-у, болван! С чего ты решил, что нам это интересно? — воскликнула обиженная подруга. Ей было, на что обижаться. — Как ты мог нас там одних бросить? — всё же всплеснула руками Цыпа, и её почти высохшие пряди подпрыгнули. Что бы эта милая девушка не делала, она всегда была похожа на цыпленка с пухлыми губками. — Ты знаешь, что могло там с нами случиться? — мне уже накинули пару вариантов, пока парень отсутствовал. Самое жесткое, что пугало девушку — если вдруг нас высмеяли бы первые группы, и мы с первого же дня могли попасть на скамью лузеров. Смешно, знаю, мне тоже так показалось; но доводы сыпались и сыпались, как и всё, что за этим тянется: не видать ей самого красивого парня, как своих ушей, и не быть ей на балу в роскошном жемчужном платье, которое ей подарили родители на восемнадцать лет.

Подписываюсь под этим бредом полностью. Мне целый день пришлось бороться с приступом панических атак от этой девчонки. И также в течение дня я ловила себя на мысли, что образ тёти Виолы оставил на мне отпечаток. Мне казалось смешным, когда боишься осуждающих взглядов, не сделав при этом ничего постыдного. Так нет! Моя подруга обладала очень привлекательной внешностью и немалым положением в обществе, хоть и не при дворе; а боялась фиг пойми, чего. То вдруг с ней заговорит парень, а она, как дура, сказать ничего не сможет; а если какая девчонка спросит, где она покупала эти серёжки, то тоже будет, как дура, молчать.

— Ну, раз ты здесь и не льёшь слёзы, значит, Лисица справилась, — махнул он на меня пьяным жестом и снова откинулся на кресло. Хотел ещё ноги закинуть на стол, но тут уж я их скинула. Это просто верх неприличия! Теперь стало ещё понятней, почему парень так был рад моему появлению. И ещё встал вопрос, почему Тринити сбежала, хотя это уже слишком жёстко. Не так уж было сложно. А вот его ноги на столе — точно ни в какие ворота!

— Держи себя в руках, здесь всё-таки девушки. Твой носок, — помахала я у него перед носом кистью, — ещё куда не шло, но вот это…— я устала, хотела спать и скинуть половину резерва в оставшиеся пустые семена, а тут он пришёл, весь весёлый, рассказывает тут про трупы, и вообще!

— О-у, Лисичка, у кого-то «красный день» назревает? — ляпнул он, что совсем меня взорвало. Я вскочила на ноги, уперев руки в бока и нависнув над этой кудрявой макушкой.

— Знаешь что, пещерный ты человек? Во-первых, твоя подруга права: ты офигел! Мог бы для приличия обозначиться. Узнать, как у нас дела и не нужно ли нас проводить до дома, — начала я повышать голос. — Мы, вообще-то, первый раз в Бруксе, и где эта чёртова улица Тревел — мы тоже не знали.

Тут и Бекки подскочила, заняв подобную позу.

— Ты гад, вот ты кто! У меня туфельки от Тиффани Касел, да будет тебе известно, что каблук там девять сантиметров, — очень важная информация, особенно для пьяного парня, который изрядно повеселился. — И теперь у меня мозоли. А ты свалил в туман!

— Не в туман, а на кладбище, — поправил парень подругу, накрыв голову руками.

Мы с Цыпой переглянулись и одновременно нахмурились. Как-то варианта «кладбище» в нашем списке не было. Где угодно был, даже утонул в этой реке; а вот в первый учебный день — и на кладбище был.

— По тебе не скажешь, что кого-то хоронили, — первая очнулась я.

— И обувь у тебя чистая. Кого ты лечишь? — снова начала закипать подруга. — Я что, ни разу не видела, каким ты выбираешься с кладбища? Да тебя с умертвием в пору сравнивать, а тут… — девушка махнула рукой на парня, не найдясь, как его обозвать. Тот вытянул шею в ожидании ответа, но подруга даже губу прикусила, подбирая нужный эпитет.

— Трубочист на выгуле, — помогла я подруге, и та мне выставила ладошку. Я с удовольствием дала «пять», видя, как парня перекосило.

— Вчера, значит, «Шоколадка», — обиженно выпятил он свою немаленькую губу и сложил ладони под мышками.

— А ты не нарывайся, — уже миролюбиво сказала я, немного куснув себя за такое оскорбление. Мы вернулись на свои места. — Давай, рассказывай. И не вздумай ноги на стол закидывать, тогда точно подушкой придушу ночью.

— Да понял я уже, понял, — поднял он руки, а ноги скрестил, чтобы те не шалили. — Нас сразу после нудной речи ректора забрали в некромантский корпус, а оттуда познакомили с местом для практических работ. Меня и ещё десять моих одногруппников отвезли на кладбище, что на Арденской границе.

«Коль, коль, коль», — занялось моё сердечко от этой фамилии. Возможно, это ощущение теперь будет преследовать за мной по пятам. Ведь он скоро будет здесь, и это его земли, если, конечно, он ещё с ними не распрощался. Мысли об этом, как и о его невесте, я гнала от себя, ведь я только попрошу помощи. На этой мысли мои тараканы затевали спор. «Ой, да прям, конечно-конечно, только попросить помощи», — а вторая половина, более трезвомыслящая, спрашивала: «А что я ещё могу? Кто я такая?».

— Так что, девочки мои, я только оттуда. Верней, из той деревушки, на чьей земле находится захоронение.

— Ну да, вижу, повеселились вы неплохо, — констатировала я.

— Да, не жалуюсь. Нужно же было выпить за встречу и перетереть новости.

— Какие тебе новости? Тебя только две недели в столице не было. Что могло случиться? — уже спокойней буркнула подруга.

— О-о-о, поверь, мне есть, чем поделиться, — потёр он руки от предвкушения.

Подруга заёрзала на диване, а я застыла, как струна. Как-то я не подумала, что они так долго добирались сюда, а тему эту сама не решалась поднимать. Они просто-напросто не в курсе.

— Капитан Стивен Фарелл в опале у короля. Его ждут большие неприятности, когда его пробудят после магического сна.

— Это как? — не смогла я удержать своих эмоций. Не я одна внимала информации: подруга тоже приподнялась, и рот её приоткрылся. — Что за магический сон? Я читала об этом, но что конкретно это значит — мне не понять.

— Значит, уточнять, кто такой Стивен Фарелл, не нужно? — глянул он на меня, как мне показалось, с подозрением; но нет, точно также он посмотрел и на Цыпу, которая пожала плечами.

— Ну, лично с ним не знакома. Ты о герцоге говоришь? — опять девушка кивнула на окно.

Мой взгляд, как намагниченный, проследовал за головой подруги, и я посмотрела на ночную темноту с несколькими фонарями.

— Он самый. Значит, ранили заслуженного героя, и, не поверите, где-то в море, — без паузы выдал он ответ, и моя грудная клетка медленно сдулась от бесшумного выдоха. Значит, слухи без существенных доказательств. — И ранение это было наложено какой-то ведьмой, отчего он чуть не умер.

У меня резко закончился воздух, и я сделала вдох с хрипом. Этого ещё не хватало! Теперь меня будут разыскивать за колдовство? Вот это уже совсем дно.

— Ты что, Катти? — положила руку мне на плечо подруга. Да, я понимаю её участие: моя гамма чувств прорвалась сквозь маску.

— Что? Ещё есть и ведьмы? — ляпнула я первое, что пришло на ум.

— Тьфу ты! — выдохнула девушка.

—Не, в этой академии ведьм не обучают. Им нужно чистое небо, луна и всё такое, — очень популярно объяснил парень. И тут же продолжил шокировать: — Это явно была чёрная ведьма, которая разукрасила капитана так, что невеста едва узнала.

Я прикусила косточку указательного пальца, чтобы не расплакаться. Такого я точно не ожидала. Теперь я не просто ведьма, а ещё и «чёрная». Ещё и невеста эта… Как тут не расплакаться?

— Что? — воскликнула Бекки — У него есть невеста?

Я не знаю, но меня удивило, что девушка так осведомлена о Его Светлости, не будучи с ним знакома. А ещё говорила, что не интересуется жизнью этого мужчины и даже страшным его назвала. И тут же мне дали ответ:

— Я была на каждой светской тусовке, на каждом приёме и балу. Нигде не прозвучало заявление о том, что кто-то из герцогов женится. Я бы точно запомнила.

В принципе, удивляться тут нечему: чем ещё на приёмах заниматься? Вот и перемывают косточки всех важных персон. Не о рецептах теста в самом деле молодёжи разговаривать.

— Значит, герцог всё-таки птица высокого полёта? — спросила я как можно ровней.

— Награды капитана Фарелла превышают в численности некоторых майоров и капитанов. Если бы не его ранения, — показал парень себе на шею пальцами, — возможно, его бы повысили, а так — пенсия.

Не успела я опечалиться от этого известия, как подруга перетянула мой взгляд.

— А вот любовница герцога куда известней в неких кругах, — заговорщически прошептала блондинка. — Представь себе, Аделинда Хизер, вдова маркиза Алана Хизера, а до этого — певичка в кабаке.

Я сглотнула, не веря тому, что слышу. Та молоденькая блондинка — и уже вдова? А до этого…

— Да, её приметил старый маркиз и влюбился по уши. Оттуда титул и деньги, — развёл парень руками.

Я не встревала в диалог, пытаясь делать вид, что совсем не в курсе событий; а ещё чтобы не выдать своего волнения, смятение и шока.

— И всё же я не слышала, чтобы герцог Фарелл делал заявление. Это же такая новость, которая не смогла бы не затронуть весь модельный ряд! — округляла глазки Бекки, то ли возмущаясь, то ли вспоминая, а точно ли не было волнения в модельных рядах.

Я закатила глаза. Кажется, ещё чуть-чуть — и я взорвусь от такого интереса к модным коллекциям. А тут, — что вы, что вы! — никто не знал, в каком платье будущая герцогиня получила кольцо. И, кстати, ювелирные дома тоже в любимой теме присутствуют. Что за металл? Что за камень? Какого размера? И обязательно стоимость изделия.

— Да плевать на эту певичку! — стукнул парень ладонями по подлокотникам. — Капитана Стивена Фарелла чуть не убило какое-то чёрное колдовство, а тебе платье? — немного взорвался он на такое бессердечие. Девушка сдулась, понимая, что есть зерно истины в словах друга. Но это — её сущность, и чувство прекрасного затмевало девушке разум.

— И что? Смогли прогнать это колдовство? — повернула я тему в нужном направлении.

— Получилось, вот только операция шла десять часов, а потом его поместили под купол, в магический сон. Лекари из клиники мадам Антуанетты заявляют, что угроза миновала, но герцогу придётся учиться заново ходить.

Меня эта новость немного успокоила, ведь я видела, насколько его сосуды были повреждены в нижней части тела, и то, что этот бомбический красавчик будет ходить, меня порадовало. Чудом удалось удержать вздох облегчения.

— Как? Он же такой молодой — и уже такая травма? — сложила подруга ручки шалашиком. – Мало ему увечья, от которого хочется взгляд отвести, а если он ещё будет калека, то совсем ему будет туго.

А мои мысли были словно на другом берегу от слов подруги. Да плевать, калека, не калека, — лишь бы жил. Да и, повторюсь, шрам его совсем не страшный.

— Ну, ему не привыкать. Этого лорда ничего не берёт: и в воде не тонет, и в огне не горит. Ты знала, что у него ожог на половину тела? — посмотрел он на подругу. Ну, это он преувеличил, но я же вроде как не в курсе.

— Да, я слышала, что он получил травму на границе, и его сослали на пенсию.

Я потянулась и взяла со столика чашечку ромашкового чая. Моим нервам это сейчас — капля в море, но нужно было чем-то занять руки. Казалось, что у меня даже позвоночник дрожит от этих ужасных слов. Значит, заслуженный командир чего-то там получил ранения при исполнении долга, а его списывают со счетов? Хотя, о чём я? Это я уже знала от Арчи, да и Бекки просветила меня десятки минут назад, а дрожу я не от его ранений, а просто от разговора об этом мужчине и от желания быть с ним рядом в этот самый момент.

— И поэтому он в опале? — всё же спросила я слегка сиплым голосом.

Парочка, к моему счастью, не всматривалась в мои эмоции пристально. Одна скорей всего ещё копалась в воспоминаниях о невесте, а второго переполняла информация, которую он раскопал на своём кладбище.

— Не, в опале он с недавнего времени. Вроде как нарушил какие-то законы, и его обложили штрафами. И штрафы немаленькие, даже его земли опечатали. И народ говорит, что видали людей в форме городской стражи или даже столичной. Теперь никого на его земли не пускают и не выпускают до пробуждения Его Светлости.

И, как точка к этим страшным словам, в комнате ярко сверкнуло от расчертившей ночное небо молнии. Я вскрикнула, приложив руки к груди. Я настолько ушла в весь ужас, что произошёл с человеком, который мне глубоко неравнодушен, что такое не могло не напугать.

— Тише, Лисица, — вздрогнул парень от моих высоких ноток. — Тебе придётся привыкнуть, здесь погода меняется мгновенно — и это только цветочки.

Я покивала и снова вздрогнула, когда прокатился раскат грома. Парень, недолго думая, поднялся, закрыл приоткрытое окно и задёрнул штору.

— Спасибо, — шепнула я, покосившись на подругу. Та вроде и была с нами, но видя, как она усердно пытается скрутить розочку из своей ленты для волос, я тонула в сомнениях: слышала она вообще мои вопли?

Затем парень пошёл и поднял свою увесистую сумку, ставя её перед нами на столик. А в это время меня посетила ещё одна страшная мысль. Если у герцога будут проблемы с деньгами, то ему явно не до моих проблем. Мне хотелось хлопнуть себя по лбу от отчаяния. Теперь моя мечта, которая и так стояла только на надежде, рушилась до основания. Времени оставалось мало, и мне всё равно скоро придётся кому-то признаться. Во-первых, игра набирала обороты, а сама я в ней могу сгинуть; а во-вторых, у меня даже не было денег на новые семена. Эта мысль немного порозовела, когда перед нашим носом раскрыли сумку с фруктами заморскими, конфетами, орехами, изюмом, черносливом и инжиром, на который я уставилась, не веря в это чудо. Да в одной этой винной ягоде столько семян, что мне на два опустошения хватит!

— Ух ты, — вторила моим мыслям подруга и схватила гроздь винограда и орешки в сахаре. Да, мой рот тоже наполнился слюной от увиденного.

— Бери-бери, но помни, — от голоса Кевина моя рука зависла на полпути, и я посмотрела на парня. — Кто-то мне настоечку обещал, — погрозил он мне пальцем, немного нависнув сверху. Его белки ехидно сверкнули, а адская смесь выпитого пахнула мне в лицо, отчего я закрыла нос пальцами.

— Будет тебе настойка, иди, проспись, — махнула я пальцами, чтобы проваливал.

— Какой проспись? Я тусить пошёл. Это я так заскочил, вроде как обозначиться, — выпрямился он и проверил свою заправленную рубашку. А при виде шейного платка нахмурился, а затем и вовсе бросил его на кресло за ненадобностью.

— Как? — не поняла я.

— В каком смысле «тусить»? Что, где-то вечеринка? — начала подниматься подруга, которая словно окончательно выздоровела от этой новости.

— А ну сидеть, малявка. Это чисто мужская некромантская вечеринка, а для приличных девочек там места нет, — тут же осадил парень подругу, как словами, так и рукой за плечи к дивану.

Парень ушёл, а мы ещё посидели, наслаждаясь обилием фруктов, думая каждая о своём, а потом разошлись по спальням, прихватив то, что нам по вкусу. Так что я стала обладательницей целых трёх инжиров с заполненным наполовину резервом. На свой страх и риск, я набрала полную ванну воды и, усевшись в неё, влила в плод большую часть энергии. Вода уже успела остыть, а я чуть не уснуть при такой медленной работе. «Ничего, мы ещё повоюем», — дала я себе установку, припомнив бабулю, и отправилась спать, тщательно спрятав ягоду в полотенце и под матрац.

Глава 11

Стивен

— Братан, тебе письмо, — воскликнул Кэп, влетев в комнату с газетой в руках. Ещё его аура излучала радугу, которая переливалась множеством оттенков, в основном красными.

Я так и повис на брусьях, а брови едва с лица не улетели от стремительного появления Купера и его пёстрых картинок над головой. Мои ватные ноги подогнулись от таких резких движений, а руки с трудом удержали корпус в висячем состоянии. Третий час тренировок, и возможности мои в ходьбе равнялись троечке, и то — с помощью этих перекладин. Секунды три ушло на осознание картины. А от радуги над другом чуть не закружилась голова. В груди что-то сладко сжалось, словно меня погладили нежные пальчики.

— Не может быть, — встрепенулся я, собирая своё обалдевшее лицо в кучу. — Дай сюда. И выключи свои радости, в глазах рябит.

Огни погасли, и комната сразу стала серой и унылой, в отличие от маленькой картинки в самом углу газеты. Это был магический снимок пёстрого кустарника каких-то ягод, а сверху — расколотая пополам крыша двухэтажного дома.

— Узнаю этот почерк, — прикусил я губу от прилива щенячьей нежности.

— Не поверишь, я тоже, — подхватил меня друг под мышки и усадил в кресло. Зубы мои клацнули, практически прикусив язык.

— Повежливей нельзя? — стукнул я его в плечо кулаком.

— Да ты бы пока доковылял, меня бы разорвало от новых сведений, — и, в подтверждение его словам, будуар наполнился яркими оттенками, только радугу заменили ягоды с картинки. Я зажмурился, уворачиваясь от зайчиков в глазах, а Кэп светился как начищенный золотой, с коренными зубами на показ.

— Фантазёр, угомонись. И не томи: где моё сокровище оставила автограф? – поёрзал я на кресле своими занемевшими ягодицами и на мгновение прижал картинку к груди.

Драматическая пауза, расплывающаяся дебильная улыбка и взмах русых бровей. По мере ожидания и расцвечивания рожи моего друга я втягивал воздух, боясь шелохнуться.

— Брукс, — шепнул Купер еле слышно, и мои брови снова покинули насиженное место, а рот перекосило.

— Что?! Как? Когда? Как она туда попала? — посыпались вопросы вместе с нарастающим шоком. Мы её, значит, по всей столице ищем и только недавно расширили округ поисков до ближайших городов. Понять мы не могли: кто такая? Зачем приехала? К кому приехала? Почему вообще оказалась на той стороне в таком плачевном положении?

— Неделю назад твой мешочек с золотом нечаянно потерял свою монетку, — сравнение мне понравилось, в отличие от мысли. Каким образом она там оказалась, ещё и так быстро? Это же… Я в голове проложил маршрут от столицы к Бруксу. И также мысленно от Брукса. Куда она могла направиться? Думать мне друг не мешал, только носком туфли слегка постукивал по деревянному полу, сложив руки на груди. И сквозь этот шум до меня всё же дошло.

— Академия? — шёпотом произнёс я, боясь развеять эту потрясающую мысль.

— Ага, — закивал друг. — У девочки есть цель, и она чётко к ней идёт. Просто напролом. И точно, как Лиса: хоп, хоп, — а её там уже нет!

— Почему Лиса? — глупо улыбнулся я.

— Было бы у тебя больше времени с девушкой наедине, ты бы не спрашивал. А так, на будущее, обрати внимание, как она отводит глаза и принюхивается к своим травкам.

— Обязательно присмотрюсь, — буркнул я на Купера, немного злясь, что сам этого не разглядел под странной маской. Но злиться я на него не мог, у меня сердце зашлось от предвкушения. Это же совсем близко!

— Куча людей видела её, а кто-что — не знают, — продолжил друг, оперевшись локтем на спортивный инвентарь. — Кое-кто даже «привет» передавал и просил сказать мадам Виоле, что они ещё у неё купят противопростудный сбор.

По мере слов я немного стёк в кресле, приложив ладонь ко лбу. Купер в ожидании складывания моей головоломки сделал пару жимов на руках и оседлал стул, слегка запыхавшись. Мало, что здоровяк, совсем он со своими девицами забыл о тренировках.

— Но ты сильно не радуйся. Расценки на обучение очень разнятся, а с нашим климатом, — друг ткнул пальцем в потолок, — у девочки могут быть большие проблемы. Или она вовсе туда не попала.

Ну да, вспомнив рассказ о её каюте и трех медяках в кармане, я осознал, что тут нужно будет целому производству работать, чтобы оплатить обучение.

— Ну, всё же она так близко и так далеко одновременно, — я постучал по своим занемевшим бёдрам. — Ты не представляешь, как я сильно хочу туда помчаться, — тяжело вздохнул я и с новыми силами поднялся, удерживаясь за спинку стула, на котором сидел друг. — Я сам, — отодвинул я его руку в сторону. — Так что там написано? — спросил я, выплывая из неприятных колик. — И что ещё удалось найти?

— Написано, что разыскивают группу алхимиков, и им светит штраф. А вот ещё что мне удалось найти: что Аделинда блистала в новеньком платье от Морганы Тучер, — Кэп клацнул языком, словно сказал мне очень важную новость. С момента моего пробуждения я вовсе забыл о своей любовнице, и где и в чём она — абсолютно наплевать.

— Ты прикалываешься? Причём тут платье от какой-то там Тучи? — резко перебил я, и моим ногам захотелось стать вялыми от странно ненужной новости. У меня тут сокровище пропало, а он о платьях!

— А при том, — поднялся друг и пошёл спиной вперёд, смотря на меня. — Для неё-то ты вроде как в больнице, а для всех она вроде как твоя невеста — и щеголяет в платье стоимостью в треть твоего поместья.

— В каком смысле невеста? Что за бред? Да я вообще жениться не собираю… — захлопнул я свой болтливый рот, дабы не накликать ненужную беду. В глубине души, где-то не очень глубоко, я надеялся, что моё сокровище не замужем и не имеет троих спиногрызов. А если догадки наши верны, и девушка собралась в академию, а не просто скрывалась от органов власти или к каким-то родственникам мчала, то мой ангел намного моложе, чем выглядела. У меня у самого мысли в узел завязались от всех предположений, но это не меняло того, что о женитьбе лучше не зарекаться. Не просто так же оракул мне её напророчил — у меня не оставалось ни единого процента сомнений, что именно её. А вот с какого перепуга Аделинда — моя невеста, вот в чём вопрос.

Купер прыснул в кулак от моих заиканий и зареканий, но томить меня не стал. Лишь в короткой паузе, отхлебнул маленький глоточек из фляги, висевшей на ремне.

— Так как же? Я тебе говорил, что примчала твоя ненаглядная на пристань и во всеуслышание заявила.

Я поднял руку, обрывая друга на полуслове.

— Да, вспомнил, но, насколько я помню, нужна помолвка как минимум, а ещё лучше — чувства. Бр-р-р! — я потряс головой, оперевшись на брусья, чтобы не рухнуть и не расквасить свою физиономию, для полного-то очарования: и так красавчик хоть куда. Когда собрал глаза в кучу, а мурашки прогнал с шеи, уставился на красочный клочок газеты на журнальном столике.

— Стив, вижу по твоей роже, что ты потерял суть, — прокашлялся Кэп, тщательно скрывая смех. Я перевёл на него мутный взгляд, одновременно задумавшись, а не прав ли этот лощёный тип, сидящий на табурете. Я совсем забыл, о чём речь, кроме того, что моё сокровище, брильянт моей души и ангел-хранитель в одном лице совсем близко. На этой мысли друг и разразился истерическим смехом от вида моих потуг на лице.

— Сэр, не соблаговолите напомнить, в чём суть? — хмыкнул я, и настроение моё стало гораздо выше, чем до встречи с другом, но до смеха было очень далеко.

— Соблаговолю, — веселился друг, вытирая пот с виска, и осторожно приглаживал уже практически отросшую чёлку. — Аделинда и платье ценой в половину твоего дома, — обвёл он рукой помещение.

— Да ладно, что я, прям настолько отстал от жизни? Столько могут стоить платья? — пожевал я губу от представления цены, вливаясь в утерянную тему.

— Пф-ф-ф, ты идиот, — выпалил мне в лицо возмущённый друг и, схватив газету со стола, постучал ей мне по лбу. — Стив, это значит, что она не сама его купила. Так что можешь больше не думать, как будешь с ней объясняться.

— А я и не думал, — втянул я голову в плечи.

­— Ах ты гад! — навис друг надо мной. — Она хоть мне и не очень нравилась, но скажу от всех девочек сразу: у них такая ранимая душа! А что, если бы ты разбил…

— Но всё решилось же, — перебил я его слёзный поток, поднимая ладони.

— Но со своей стороны скажу: я бы тоже позабыл всё на свете, если бы мои девочки мне позволили, — потёр Купер шею, словно прямо сейчас на ней сидело с десяток цыпочек.

— Не надейся, твои даже после смерти наймут некроманта, поднимут и заставят им платить зарплату.

— А вот это от тебя зависит. Если не вытянешь нас из этой задницы, они быстро переметнутся к конкурентам с моими новыми идеями, и на некроманта тратиться не придётся.

— Вытяну, я должен. Если уж моё сокровище смогло добраться так далеко, то и я смогу.

— Ну, это как посмотреть. Если от столицы — то да, далеко, а если от тебя, — похлопал меня друг по плечу, — то близко. Девочка явно к тебе неровно дышит. Не в курсах, что ты там с ней сделал, но на такие эмоции равнодушные леди неспособны. Поверь, я знаю.

Конечно, он знал. Я даже приблизительно не представляю, сколько девушек работает в его игорных домах, и он, как добрый папочка, щедро одаривает их комплиментами и нехилой зарплатой, отчего они в нём души не чают. А от самого замечания мне стало так кайфово, просто дух захватило.

— Я найду своё сокровище, — прошептал я, и мои мысли прервал стук в дверь, а потом сразу и голова мадам Биотрис в белом чепце.

— Ваша Светлость, я сварила вам компот из тех странных ягод. И скажу, что мистер Флетчер был прав. Ягоды в самом деле придают энергии, — потрясла женщина серебряным подносом, на котором и стоял графин с бледно-красной жидкостью. Я только успел хлопнуть пару раз глазами, а при виде трясущегося напитка у меня перехватило дух.

— Спасибо, мадам Биотрис, — перехватил Кэп у женщины плоскую тару, излучая под потолком позитив. — Спасибо, я дальше сам.

— Да-да, хорошо, — поторопилась женщина уйти, забыв присесть в книксене. Перепугал её друг со своими радугами над головой, что то и дело вспыхивали.

— Вы что сделали? Добыли те самые ягоды? — в край офигел я и, еле добравшись до кресла, рухнул в него, как подкошенный. От резкого оседания волосы подпрыгнули и упали мне на глаза, закрывая обзор, и я их смахнул, не желая ни на секунду отрываться от натёртого до блеска графина.

— Если ты думал, что твои парни совсем идиоты — ты ошибаешься. Конечно, они забрали весь урожай и передали мне на границе. Они также нарыли, что называется это растение «калина» и имеет какие-то тонизирующие свойства и заживляющий эффект.

— Она так далеко — и продолжает меня спасать. Я ей не то что жизнью обязан, я…

— Да-да, всё ты, — перебил меня друг и вставил мне в пальцы наполненный стакан. Я с удовольствием принюхался и отпил маленький глоток. Горьковато, но на грани, вкус украшен сахаром, отчего компот мне показался божественным. — Всё ты. И ты подумай, какой ты завидный жених с такой-то голой задницей. Ещё и раненой.

Я медленно выпил полстакана и откинулся на спинку кресла, запрокинув голову. И тут было, о чём подумать. Своими счетами воспользоваться я не мог, я же вроде как сплю, а если меня лишат титула, то тю-тю и денежки. Хотя при таких-то долгах скорей всего жить мне на одну пенсию до старости. Что касаемо резерва, будем решать проблемы постепенно.

— Всё равно, она моя, — процедил я и резко поднял голову. У-у-ух, та закружилась, и я вновь откинулся на подушку, а друг успел перехватить драгоценную жидкость. В этот же момент раздался стук в дверь, и сразу бабусина голова появилась в проёме.

— Я забыла сказать: пить по сто грамм, напиток сильно концентрированный, — ткнула она на стакан в руке Купера. Я икнул, и глаза прикрылись от такой незначительной новости.

— Спасибо, — отозвался Кэп, и замок на двери щёлкнул. — Только попробуй отключиться! Тебе ещё личину примерять, — кажется, сказал друг, но я его уже почти не слышал.

***

Заходил я в родные стены академии с трудом. Ноги ещё плохо меня слушались, и трость не давала мне растянуться посреди шикарного холла со множеством росписей на стёклах и по-прежнему величественной люстрой под потолком. В помещении было пусто, учебный день стоял в самом разгаре.

— Генерал Аравел, — кинулся мне навстречу парень немногим младше меня. Его мантия развевалась от стремительного движения, а очки грозились съехать по переносице. — Добрый день, генерал. Я — секретарь ректора, Скай Томсин. Мне велено вас встретить и проводить к лиру Сейболу Харисону, он вас ждёт в своём кабинете, у него сейчас окно в парах.

— Хорошо, веди, — грубо, как долго репетировал, отозвался я, и парень сорвался с места. В первую же секунду мне хотелось схватить и встряхнуть его за грудки. Ничего, что у генерала ранения, и такой темп ему неподвластен? И в этом мы с моей личиной схожи.

Это был первый и, надеюсь, последний раз, когда я примерял чьё-то лицо. Не то чтобы сегодня последний, а то, что после всего этого цирка пошлю всех нахрен и замуруюсь у себя в поместье. А пока придётся потерпеть, чтобы отстоять его. Малый спохватился, извинился и сильно замедлил шаг, идя немного впереди меня.

— Вам уже предоставили тему лекции? А то, если что, я накидал несколько идей с предыдущих выступлений.

— Спасибо, не нужно.

— Вот и правильно. Кому, как не вам, знать врага в лицо, точнее в морду. Ну, вы поняли, — совсем тихо добавил парень, отчего захотелось хмыкнуть. Но я же генерал, и мне не положено смеяться со всяких болванов, которые придумывают отвратным рожам более ласковое название.

Мы поднялись на второй этаж и прошли почти до самого конца коридора. Прогулка меня вымотала, и я уже чувствовал, как по моей спине стекает пот. Можно сказать, я первый день самостоятельно двигаюсь, в отличие от вчерашнего ползанья меж брусьев. Если бы не мой ангел-спаситель, возможно, пришлось бы отложить мои занятия с медитацией; а так — вот я, на ногах и, насколько это возможно, полон сил. Сам компот был противоположностью ледяного взрыва. Наоборот: энергия теплом разлилась в моих онемевших конечностях, и теперь я их чувствовал до самых кончиков пальцев. А ещё я прислушивался к голосам за дверьми, которые мы проходили. Не скажу, что я бы узнал её голос, но контролировать свой слух не получалось. И всё же наш путь закончился, и мы остановились перед тихой дверью. Затем секретарь поправил очки и громко постучался.

— Войдите, — прогремело где-то вдалеке, и я слегка улыбнулся, вспоминая этот басистый голос.

— Лир Сейбл Хариссон, к вам генерал…

— Да, спасибо, — перебил его сгорбленный старик и выпроводил парня взмахом сухой кисти. Секретарь слегка поклонился и закрыл за собой дверь с другой стороны.

Я смотрел на хорошо знакомого мне учителя, которого уже лет семь не видел и который слишком сдал за эти годы. Спина его совсем доконала, отчего он, кажется, разучился стоять прямо. Он просканировал меня пристальным взглядом и кисло улыбнулся.

— Что, Стиви, допрыгался? — спросил он, указывая ладонью мне на первый ряд кресел для студентов.

— Добрый день, мистер Харисон, — мрачно поздоровался я и практически рухнул на жёсткое сиденье.

— М-да, погорячился я, — провёл маг ладонью по бороде. Жест был до боли знаком. Всё же, четыре года он был куратором моего курса, и он же — последняя надежда на удовлетворительный исход. Взгляд белёсых глаз говорил: «ох, и заварил я кашу». — Ты в курсе, какое у тебя повреждение в процентном эквиваленте?

— Да, — кивнул я. — И мне нужна помощь.

— Угу, я в курсе. Столько бумаг о неразглашении пришлось подписать, ещё и клятву с меня взяли. Боюсь тебя разочаровывать, но тут работы на пару лет минимум.

— Две недели — это всё, что у меня есть, — тяжело вздохнул я.

— Да поможет нам богиня удачи Асина, — осенил старик себя звездой. — Скажи хоть, стоило твоё путешествие этого? — указал он пером на мои многострадальные конечности.

— Стоило! — улыбнулся я от воспоминания о нежных пальчиках и карих глазах, которые были серьёзными и робкими одновременно.

— Скажешь, зачем тебя понесло на мёртвые земли? Судя по этой гримасе, это было что-то стоящее.

— Сокровище, — пожал я плечами, не собираясь стирать улыбочку с лица. Это моё сокровище, и с вероятностью в девяносто девять процентов она где-то здесь.

— Не слышал, что ты увлекался кладоисканием. И как? Нашёл, что искал?

— Да, лир Харисон, я его нашёл, — на этом моя улыбка померкла. —Но во всей этой суете потерял…

— Потерял?! — хохотнул дедок басом. — А говоришь «стоило того». Парень, ты без ног практически остался, а говоришь, что стоило?

— Я найду её, —сказал я с полной уверенностью, сжимая рукоять трости. Я холодно уставился в глаза своему преподавателю, показывая твёрдость своих намерений. Старик присвистнул и откинулся на спинку кресла, смотря на меня с долей подозрения и осуждением во взгляде.

— «Её»? — всё же переспросил он, не зная, улыбаться ему или клацнуть языком от неверия в то, что слышит. Я кивнул, а старик почесал макушку. — Честно говоря, я думал, что ты поехал заключить договор на поставку своего товара.

— И также честно отвечу, что уже два года торгую с теми землями, — подмигнул я и немного расслабился, откинувшись на спинку. Я и не заметил, как был напряжён и когда это случилось. Скорей всего, с самого прохода по коридору, когда напрягал слух. — Ко мне приходил оракул, — я замолчал, давая осмыслить эту новость. Лесные духи — не миф, но очень большая редкость. Точно не понять, как они выбирают, кого одарить пророчеством. Такие счастливчики имеют место быть. Я — тому доказательство. Седые брови старика поднялись, избороздив весь лоб морщинами.

— Ты видел предсказателя? Не может быть! Это правда, что они пророчат несчётные богатства? Вечную молодость и жизнь без бед? — выпалил старик на одном выдохе. Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Хотя большая доля правды есть.

— Отчасти, — постучал я тростью по онемевшей конечности.

— М-да, — сдулся старик, понимая, что жизнь без бед — это не сюда. Сидит тут перед ним полу-зомби с хреновой тучей проблем. — Не думал, что они ещё существуют, — пожевал он губу, рассматривая меня каким-то новым взглядом. — И, судя по их появлению, ты, как-никак, немного успокоился. Больше не рвёшься в бой, разбивая лоб о награды. Когда я увидел тебя в первый раз, не думал, что что-то путное получится из этого наглого воронёнка. С твоей способностью влипать в неприятности можно было свернуть шею ещё до совершеннолетия.

Я почесал затылок, смутившись такой похвалы. А ещё того, как мы доводили этого ворчуна в прошлом. Мне было стыдно за наши проделки. То мы ему туфли к полу приклеим, то замочную скважину замажем, чтобы тот не вышел. Или вот с помощью Купера, мага-воздушника седьмого уровня, мы нашего магистра переодели в наряд танцовщицы, незаметный для глаз старика. Это друг тогда только открыл главный канал силы и фантазировал, как мог. Ох, как нам тогда влетело! Неделю конюшни чистили и оставались без ужина.

— Спасибо, магистр Харисон, — улыбнулся я, ещё борясь со своей неловкостью. Я ему годы службы попортил знатно, а сейчас молю о помощи. — Но, как видите, сильно угомониться не получилось. Меня выбесил один мерзкий жирдяй со своей убеждённостью во власти, и так хотелось разрубить его пополам, что…

— Не угодила тебе эта личность, дескать, позарился на твоё? — договорил он за меня.

— Вот именно, — вздохнул я и медленно выдохнул, остывая.

— Чего не сделаешь во имя любви, — улыбнулся учитель, разгладив усы. — Хотя, чего ещё ожидать от такого сорвиголовы? Покой тебе только снится.

— Нет, всё, — стукнул я тростью об пол. — Только сокровище будет у меня — забаррикадируюсь в поместье и буду цветы выращивать. А может я вообще книгу сяду писать. Хотя нет, это я загнул… — отмахнулся я от мысли рукой, не заметив, как начал рассуждать вслух. Старик прижал кулак к губам, а плечи его задрожали.

— М-да, ты и цветы — это как минимум странно, но замысел мне нравится, — одобрительно закивал учитель и достал карманные часы, отщёлкивая крышку. Время близилось к окончанию лекций, и беседу пришлось прервать. — Жду приглашение на свадьбу, — подмигнул он, захлопнув серебряную крышечку.

Меня то ли слова, то ли хлопок ввели в ступор. Свадьба — это громкое заявление. Подумать мне над этим не дали. Собеседник стал вмиг серьёзным и сосредоточенным. Вот это выражение больше ему подходит. Важный, с седыми волосами, завязанными в низкий хвост; мантия, борода и складка меж бровей — всё в точности, как я помнил.

— Значит так, парень. Времени мало, точней, его совсем нет, поэтому после лекций жду тебя у себя в кабинете. Сегодня и начнём.

— Спасибо вам, мистер Харисон, — сказал я со всей искренностью и поднялся, одёргивая форменный китель с десятками нашивок о боевых подвигах генерала. И тут же зазвенел звонок с уроков. Этот звук заставил меня замешкаться, проникаясь моментом из далёкого прошлого. Вот сейчас вся группа подорвалась и помчалась на выход. Не было ещё шести лет военной службы в горячих точках пустоши, где мерзкие твари пытаются прорваться в наш мир. Не было множества потерянных друзей, в том числе и троих из моей группы. Я посмотрел на задние парты, где мы резались в карты на желание. — Это так странно, словно из другой жизни, — тяжело вздохнул я.

— Ничего, прорвёмся, — поднялся старик, держась за спину, и протянул мне сухую ладонь.

— Спасибо ещё раз, — пожал я старческую руку.

— Где аудитория монстрологии, помнишь? — я кивнул. — У тебя сегодня первые курсы. Думаю, вопросов много не будет.

— Ничего, разберусь. Кто его знает, может и понравится.

— Как знать, как знать, — хохотнул старик, и я направился медленно к выходу. Как бы там ни было, я нервничал. Урок этот я в своё время не очень любил. Мне неинтересно было, как твари устроены, а как их уничтожить — это к боевикам, к коим я и относился. Но я готовился два дня, и, надеюсь, на час меня хватит.

За дверью послышалось множество голосов, топот ног и несколько громких женских смешков. Я так и замер посредине аудитории, повернув голову ухом вперёд. Тело, как и в первый раз, напряглось до предела, а слух навострился на грани возможности. Смешки повторялись, а кто-то громко похлопал в ладоши. Ещё шарканье набоек по мраморному полу, и — оп! —опять знакомые нотки уже с другой стороны двери, куда двигалась стая молодняка. Я не верил своим ушам. На меня словно навалилось сразу несколько реальностей, эта жизнь и какая-то прошлая. Я точно уже слышал этот девичий смех. Не могла же та рыжая девчонка с тугими косичками, которая едва меня не сшибла своими широкими формами у лавки травницы, сейчас быть здесь?

Я как можно быстрей доковылял до двери, сильно опираясь на трость. Пока я тут шагал, знакомые смешки начали отдаляться, а я всё же распахнул дверь и сразу вышел, едва не сбив пару адептов. Те отхлынули от меня, как волна, непроизвольно вытягиваясь в струнку. Посыпались приветствия от первогодок, огибающих меня по дуге. Я их не слышал, а прицельно осматривал пятёрку юных мисс и одного некроманта, который чего-то рассказывал, хлопая руками, как птица. В груди совершенно ничего не ёкнуло. Рыжей девчушки не было, как и гибкой талии одной леди, которую до скрежета в зубах хотелось видеть. Ни одна из девушек не подходила под очертания моего сокровища. Ещё свежа картинка в памяти, как мадам Виола Сильвер доставала баночки с верхней полки.

Пёстрая парочка молоденьких мисс в цветастых юбках обтекла меня, поздоровавшись, и я себя одёрнул. Совсем не по статусу мне засматриваться на женские прелести. Так, гляди, и штрафами обзаведусь, точней не я, а генерал. Вообще я не виноват: где их мантии? Что за безобразие? Я обернулся на старика, а у того на лбу застыл вопрос: «Что случилось?». Это у меня в голове только одна маленькая личность с лисьими повадками, а у старика, скорей всего, страх за своё пригретое местечко, которого он может лишиться, спасая мою потрёпанную шкуру.

— Всё нормально, ложная тревога, — я махнул на прощание и похромал следом за удаляющейся молодежью, хотя за ними мне сейчас не успеть.

Прозвенел звонок, а мне ещё треть пути преодолеть нужно: и силы на исходе, и голова кружится от энергетических перепадов. Чем меня накачали — я не знаю, но резерва я не чувствовал от слова «совсем». Но он об этом не знает, ему нужно выбросить излишек. И если я не доберусь до него в кратчайшие сроки, кануло и моё поместье, и друг, становящийся бомжом. А ещё мне выдался момент задуматься над заявлением магистра. А именно о приглашении на свадьбу. Почему-то так я в свои мысли не углублялся. Хотя опять я себе вру, вот только на днях обрывал себя на мысли о женитьбе, будучи ни в чём не уверенным. Возможно Катрина вообще счастливо замужем, и у неё двое детей, а Фантазёр всё придумал, и девочка не имеет на меня видов. И тут — бац! — свадьба. Было, от чего кружиться голове. Хотя, признаюсь честно, мысль меня не напугала. Мне бы только добраться до неё, заглянуть в глаза и увидеть хоть малейший огонёк в мою искалеченную сторону — всё, моя. Да что там, если даже не увижу её — моя. Да и не может она быть замужем, где её муж? Почему не с ней, когда ей нужна поддержка? Да и толстяк со своими нелепыми предложениями… Разве могла бы замужняя дама согласиться на сомнительные предложения? Нет, девяносто девять и девять процентов, что нет никакого мужа, а если не будет огонька в мою сторону — разожгу. Дайте боги только увидеть моё сокровище, только запах её миндальный втянуть, а дальше разберёмся и с огнями, и со всем остальным.

Уже на подходе к аудитории вспомнил, каково это — когда преподаватель задерживается. Всё как в прежние беззаботные времена, Шум, гам и смех. Вот опять он, тот самый смех со звоном бубенчика. Честно говоря, до сегодняшнего дня я вообще забыл, что до моего появления в лавке травницы там кто-то смеялся. Хотя я именно для этого туда и пошёл. Но, как бы там ни было, этот смех словно затрагивает что-то в моей нервной системе. Не просто же так я его слышу из десятка других.

Я распахнул дверь, и картина мне предстала милейшая. Два аборигена, — один худой, как глист, и уши как локаторы, а второй — Пумба с отъеденным брюшком, — запуталась. Именно так. Кажется, парочке перевязали верёвками руки крест-накрест, и им нужно было развязаться. Вот отчего глист повис на округлой спине толстяка, вырываясь из очередной верёвочной путы. Все остальные стояли в проходе и возле парт, поддерживали их громкими хлопками и безудержным смехом. Все замерли при виде меня и беззвучно выстроились возле своих мест. Что касается этих бедолаг, они так и стояли скрюченные и пыхтели. Я, как рыцарь на больных ногах, вытащил дорогой кинжал из ножен, доковылял до парочки и резанул верёвки в нескольких местах. Пирамида распалась и в ту же секунду подпрыгнула на ноги. У пухляша даже щёки колыхнулись, а лопоухий сбледнул.

— Займите свои места, — грозно сказал я, следуя своему образу. — Добрый день, адепты, можете присаживаться.

Зашуршали стулья, и двадцать голов опустились, словно опавшие листья, а я обвёл всех присутствующих взглядом. Зацепиться глазу было не за кого, всё не то. Затем я поднялся на кафедру, преодолев две ступеньки. Конечно, я не надеялся, что именно тут будет сидеть моя кареглазка с блестящими каштановыми волосами. Хотя кому я вру? Конечно, надеялся, но даже близко похожих на неё девиц не было. Я перевёл дыхание и развернулся к ученикам, опираясь на трость. Ничего примечательного, обычная молодёжь, и, на первый взгляд, на границу здесь никто не собирается. Парни замерли со скукой в глазах, девушки — сочувствуя моему ранению, а один взгляд даже показался испуганным. Я, уже пробежав ряды до конца, осознал, что одна из семейства хомячковых боится. Меня? Точней, того, кого я сейчас изображаю? Не удивлюсь, что семья девицы могла где-то не сойтись во взглядах с генералом.

— Я — генерал Шеннен Аравел. Меня попросили провести пару познавательных лекций, так сказать, от первого лица, — выдал я отрепетированную речь. — Сделаем вид, что этого инцидента я не видел, — это немного не по сценарию. А теперь по теме. — Кто староста класса?

— Простите, мы ещё не определились, — проблеяла краснощёкая, как и все остальные, брюнетка с первого ряда. — Лира Синтия Димьянос дала нам две недели, чтобы мы смогли познакомиться и определится, — закончила свою еле слышную речь девушка, уже стоя возле парты. Правильно, негоже отвечать с места. Плюсик этой мадмуазель.

— Как вас зовут, мисс? — громыхнул я голосом в оглушающей тишине, пока все посматривали на меня: кто из-под бровей, кто из-за книг на подставке.

— Сатина Родли, сэр, — немного громче, чем толкала речь, представилась эта бледно-красная мисс.

— Мисс Родли, вы и проведёте перекличку. Приступайте, — подтолкнул я ей журнал учащихся. Вообще-то это моя работа, но кто мне запретит переложить такую мелочь на эту выскочку, по которой уже видно, что она — первая претендентка на вылизывание магистровых задниц?

Как я и думал, девчонка с великим удовольствием вцепилась в журнал и принялась перечислять присутствующих, пока я настраивал проектор для изображений. Вообще это следовало сделать на перемене, но с моей скоростью передвижений скажите «спасибо», что к середине лекции добрался. Допотопное устройство решило немного подумать, прежде чем красный огонёк сменился зелёным, а в классе всё смолкло. Точней, перекличка закончилась, и все ожидали меня, уважаемого.

— Все на месте? — зыркнул я на Дородли. Или Недородли. Или как её там?

— Да, генерал, все на месте.

Я едва не хмыкнул. По всей видимости, эта бледная утонченность тоже забыла мою фамилию.

— Хорошо, можете присаживаться. Кто-нибудь из вас знает, сколько видов монстров существует?

По аудитории пробежала волна шёпотков. И я снова заметил этот странно растерянный взгляд маленьких глазок на раскрасневшемся от смеха личике. Затем круглолицая наклонилась к симпотяжке, блондинке-золотинке, и что-то спросила, а та пару раз кивнула.

— Если есть вопросы, вы можете их задать мне, — не удержался я и вновь сбился со сценария. И это не только из-за хомячка, а ещё из-за парней на задней парте, которые практически спор устроили, шипя друг на друга.

На моё удивление, тот самый тощий адепт вздёрнул руку и после моего кивка поднялся. Он был тонок, как палка, и мантия на нём болталась, как на плечиках. Сейчас все учащиеся были одеты по форме.

— Здравия желаю, генерал Аравел, — вытянулся глист по струнке, и я кивнул на такое приветствие. — Меня зовут Скот Вайс. Мой ответ на ваш вопрос: неизвестно. Научные отделы по совместительству с магическим контролем находят всё новые и новые виды монстров.

— И это абсолютно правильный ответ. А знаешь ли ты, Скот Вайс, почему? — вопрос тоже не по теме, но всё же интересно.

— Никак нет, сэр, но смею предположить, что мутация, — также громко и чётко отчеканил он.

Я мысленно поставил парню пять балов за смелость. На первый взгляд, будь он в нашей группе, мы бы его в первый день на скамью лузеров усадили за ущербность и дохлость. А вот как выходит, первое впечатление обманчиво. Я даже к нему каким-то уважением проникся.

— В некотором смысле, да. Только мутируют особи от того, что скрещиваются с разными видами, а их потомство — это то, что мы называем новым видом. Присаживайся. Может, кто-то ещё хочет дополнить? — я пробежал взглядом по рядам и как-то нечаянно опять зацепился за пухлое личико, которое немного пряталось за поднятым учеником. По лицу девушки казалось, что она молилась, отводя глазки в сторону. Странное поведение, ничего не скажешь. Нужно потом будет узнать: может и правда какой из «моих» сыновей там наследил. — Ну, раз вопросов нет, давайте начнём. Я хочу вам рассказать про несколько опасных монстров, которых нам удалось заснять на магические кристаллы.

Я вставил тот самый кристалл в отверстие на столе, и сбоку от меня, на доске, раскрылось первое изображение.

— Этот червеобразный красавец называется «дхола». Размер их огромен, поэтому нечасто ему получается подобраться близко к людям. Но если всё же получится, то жертве сильно не повезло: её проглатывают целиком.

Послышались «фу-фу-фу» от девчонок и «какая мерзость» от парней. Я ещё раз пробежал глазами по рядам, гадая, кому же всё-таки мог принадлежать знакомый мне смех. Сложно сказать: все были по-девичьи милыми, ещё и раскрасневшимися от представления. Мантии на всех одинаковые, а в ушах каждой крупные серёжки. И никаких тебе гвоздиков. Я мысленно тряхнул головой. Какие, нахрен, серёжки? Как минимум сокровище моё на третьем курсе с её-то раскрытым потенциалом, и то — где-то в целительском направлении.

Я коротко пересказал факты о червеобразном монстре, которые заучивал эти дни. Кто-то слушал внимательно, кто-то — нет, а первые ряды даже конспектировали. Сразу видно, «зубрилки», но вот то, что никто не переговаривался, источая уважение — это похвально. Картинка на доске сменилась, и я улыбнулся при виде забавного малыша.

— Этого кроху зовут «Коренюша». Его вид напоминает корни дерева, за что и получил такое название, но эти проказники не такие уж и милые, — сразу развеял я розовые фантазии. — Если хоть один такой заведётся в лагере, то к утру в живых может никого не остаться. Рядом с ним вся жидкость начинает закипать, и жертва умирает за минуту, истекая кровью.

Комментарии последовали похожие. Также «фу, какой кошмар» и «не хотел бы я встретиться с этим пугалом». Да, малыш Корнюша действительно похож на пугало с растопыренными ручками-прутиками на голове.

— Есть вопросы? — спросил я, и вопросы были. Среда их обитания? Были ли зафиксированы их появления в мирных землях? На вопрос: «почему они себя так ведут?», — я честно пожал плечами. Никогда не задумывался на эту тему. — Зато я знаю: если срезать ему хоть один отросток на голове, он рассыпается в труху, — выдал я из темы боевиков. Там-то нам в голову вбивали знания, и, скажу, не зря. Десятки, а то и сотни раз меня, да и всех парней спасали эти лекции.

— Ух ты, круто! — воскликнуло мужское население, а девушки удержались от комментариев. А та самая перепуганная что-то быстро записала своей пухлой ручкой, в которой почти не было видно пера.

Скорей всего, хомячок тоже из таких, хоть и перепуганная какая-то. Я также по сценарию обрисовал «Корнюшу» с разных сторон, чем питается, как появляется на свет и примерно с какого года зафиксирован этот вид. Картинка сменилась, и пол-аудитории осветило голубоватое сияние. Кто-то со свистом втянул воздух. Моя грудная клетка тоже непроизвольно поднялась от такого звука. Оборачиваться я не стал — плевать, кого так вдохновило это чудище, главное, что жест дыхательной системы снова отправил мои мысли в сторону одного ангелочка, но пришлось отогнать радужные картинки в голове и сосредоточиться на уроке. Змеиное тело с множеством отростков на голове делало этого зубастого монстра без глаз таким, что он мог и не такие эмоции вызвать. При том, что кадр был сделан под водой.

— А-а-а, это редкие кадры. Здесь вы можете увидеть морскую ведьму. Называется она «Ламия». Как вы поняли, водится в воде. Глаза ей не нужны — ей хватает ушей. Опасна своим парализующим ядом, которым топит своих жертв и питается ими в тече…

Вот тут посыпались эмоции, и я захлопнул варежку. Половина наморщила носы, а несколько даже побелели от представленной картины. Ну да, Ведьма нагоняла жути. Её круглая полость рта, увенчанная тремя рядами зубов, расположенных по кругу, напоминала воронку в саму преисподнюю. Отростки были черны, как ночь, а змеиный хвост завился кольцами. М-да, говорить о том, что она ещё может и отложить яйца в тело жертвы, не стал. Возможно, кого-то даже стошнит. Кого-то, но не хомячка, которая разглядывала картинку во все глаза, ещё и вперёд подавшись. Я обернулся и глянул на изображение. Может, там чего поменялось? Нет, всё та же тварь, что прячется в водорослях.

— И как её можно убить? — всё же нашелся один заинтересованный индивид.

— И это правильный вопрос, — похвалил я, практически повисая на трости. Ноги готовы были подломиться от усталости, но если перенести тело хотя бы немного на руку, то практически нормально. — Убить её можно, как, впрочем, и всю нечисть, отрубив голову. Но кто хоть раз пытался орудовать в воде мечом, догадывается, что сделать это очень сложно, — мужскую половину заинтересовал разговор, а девушки по больше части кривились, несколько — записывали новые сведения, а одна, как зачарованная, пялилась мне за спину. — Но даже сильному воину приходится несладко при встрече с ведьмой. Ламия очень изворотлива, и трудно определить, где та самая шея. И это ещё не вся проблема. Если голову срубить не до конца, её тело быстро восстановится.

— Вот это засада! — выразился один из парней.

— Какая гадость, — раздался отзыв с первой парты, от кудрявой шатенки.

— Скажите, генерал, — послышалось еле слышное, и я встретился со взглядом маленьких любопытных глазок. Было видно, что девчонка какая-то пришибленная в этой своей нелепой шляпке на тугом пучке. Неужели непонятно, что такая причёска делает её ещё круглей?

— Я вас слушаю, адептка?..

— Тринити Ворд, — представилась она дрожащим голосом с лёгкой хрипотцой.

Ничего не дрогнуло от этого имени, а вот это блеянье трудно было разобрать. Ещё и подруга её в бок толкала, чтобы та поднялась, когда вопрос задаёт. Та очень плавно встала, несмотря на свои габариты, и сжала в пухлых пальцах перо.

— Что вы хотели спросить? — мне казалось, ещё чуть-чуть — и её придётся палкой потыкать. Её грудь один раз поднялась, а потом опустилась.

— Скажите, чем ещё она питается кроме, мм-м… жертв? — быстро нашлась девушка и снова посмотрела на рисунок. А голос её не дрожал, он был словно простужен. — Если бы она питалась только, простите, плотью, то откуда взяться этим краскам? — указала она на хвост, а её голос плавал, словно она пыталась не раскашляться. Потом всё же она прочистила горло и продолжила, пока я рассматривал это пухлое чудо явно из семейства целителей. — Я подумала, что может, — она снова тихо кашлянула в ладошку. Точно, приболел ребёнок. —Извините. Её регенерация зависит от каких-то микроэлементов в растительности? — указала девушка пером на низ картинки.

Я, как ученик, вновь глянул на доску, но уже под каким-то другим углом. Как бы да, такая идея имеет место быть. А краски? Ну, да, хвост зелёный. Я растерялся, не зная, что ответить, но меня спас звонок. Никто не вскочил и не помчался на выход. Хотя, чему я удивляюсь? Мы по первой тоже сидели как мыши.

— А это вы мне и опишите в своих докладах, — всё же нашелся я с ответом. Почти все скисли от такой новости, кроме двух строчильщиц на первой парте и этой простуженной особы. — Информацию можно найти в отделе «подводные твари пустоши», — пусть я не знаю, чем эта тварь питается, и признаваться было в этом неудобно, зато я помнил, где эта информация хранилась.

Девушка слегка улыбнулась, в благодарность что ли, и поскакала вслед за своей подругой. М-да, словно пышная козочка отбила копытом. Всё, я так точно чокнусь, если в каждой девчонке буду видеть что-то подозрительное. Сквозняк обдал меня прохладой и знакомым запахом миндаля от толпившихся адептов. Первая половина уже покинула помещение, и понять, кто источник, было невозможно. Или это я схожу с ума?

Глава 12

Катрина

— Ты что, опять в библиотеку? — печально спросила Бекки, видя, куда я направляюсь. — У нас же обед.

— Ничего, у меня с собой бутерброды, — остановилась я, и тут же меня в плечо толкнули. Это была одна из царственного трио первого отделения.

— Неудивительно, что у неё с собой ещё и бутерброды, — громко сказала главная красотка и звонко рассмеялась, продолжая удаляться.

— Не обращай внимания, она дура, — перехватила меня подруга под локоть. Да я в принципе и не собиралась за ней бежать, потому что была в шоке. Да и что бы я ответила? Параметры Тринити и правда просились на диету, но всё же было обидно, при том, что и парочка собачонок тоже поддержали свою хозяйку. Остальной народ в коридоре только бросил на меня, как мне показалось, запоминающие взгляды. Вот теперь мне показались страхи Цыпы не настолько нелепыми. Не хотелось становиться посмешищем.

— Мне нужно в библиотеку. Встретимся на истории, — поправила я ремень сумки на плече.

— Ладно, иди, — печально вздохнула Бекки, но унывать ей не дали подружки с нашего курса, Сатина и Эльмира из приграничного солнечного города Валлиса. Эти хохотухи, с которыми мы познакомились в первый же день, не давали нам заскучать всю неделю. Точней, Бекки, которой больше нравилось говорить о мальчиках с третьего курса, чем об учёбе. Мне же лучше, при том, что эти подростки, у которых борода одновременно есть и нет, меня ничуть не трогали, в отличие от ценной информации.

Я должна была знать, что за растения на снимке, откуда такая регенерация и, конечно, как это возможно? В горле першило с каждым днём всё сильней, а противопростудного сбора у меня больше не было, как и солнца. Да и времени на походы по травяным лавкам тоже не оставалось. Я всё время до закрытия проводила с учебниками, впитывая любую информацию об этом мире. Но времени всё равно катастрофически не хватало. Не было дня, чтобы я не вздрагивала при виде мужчин в форме. Мне казалось, сейчас меня схватят за руку, и закричат: «Ага! Попалась, ведьма!».

Не мудрено, что я и генерала испугалась и какое-то время ждала, что сейчас за ним следом кто-то ворвётся. Но, в целом, урок мне понравился. Даже жаль, что генерал Аравел задержался; возможно, я бы узнала больше. Я не знала, где искать информацию о сращивании живых тканей, а целительский отдел не получалось прочитать из-за их многочисленных терминов. Чтобы понять, что там написано, нужно грызть зубами весь предмет. Значит, «ламия». Я мысленно улыбнулась и отправилась в противоположную сторону от столовой.

Час перерыва пролетел незаметно, и я забежала на урок истории практически со звонком.

— Ну что? — тут же прошептала подруга, когда нам разрешили сесть.

— Продуктивно, — улыбнулась я и села, как прилежная ученица, сложив руки на парте. Подруге со мной однозначно было скучно. Её не развлекаю, в моде не шарю, в парк вечером не хожу. Но она не обижалась. Я ей поведала историю про моё разбитое сердечко, и что мне нужно время, чтобы его подлечить. Вот и оставила она меня в покое.

После истории, на короткой перемене, я всё же набралась смелости и пошла к учителю медитации, у которого мы вчера два часа пытались зайти куда-то вглубь себя. Никто не справился с этим заданием, а учитель не сильно нам помог, отвлекаясь на боль в спине. Вот я и прихватила пару заготовок. Почему пару? Потому что не знала, что именно болит у старика. А почему набиралась смелости? Потому что взгляд магистра меня словно видел насквозь, аж мурашки бежали по спине.

— Лир Сейбл Харисон, — постучала я костяшками по открытой двери. Старик, сидевший за своим столом и разбиравший папки, обернулся.

— Да, адептка…

— Ворд. Тринити Ворд, — мне бы порадоваться, что я уже без запинки могу произносить это имя, но этот взгляд меня пугал.

— Слушаю вас, мисс Ворд.

— Я к вам по личному вопросу. Разрешите? — топталась я в дверях, прижимая учебники к груди.

— Спрашивайте, — ответил он и показал рукой, что я могу войти. Я встала напротив стола на возвышенности, и наши с учителем глаза оказались на одном уровне.

— Скажите, пожалуйста: у вас спина болит. Это мышечные боли? Или всё-таки межпозвоночная грыжа?

Брови старика подскочили, на лбу начерталась стиральная доска. Я поспешила оправдать свой нелепый вопрос.

— У меня есть несколько травяных сборов, привезённых из столицы. Они могут вам помочь снять боль, — я раскрыла ладонь с двумя конвертиками, помеченными синей и красной точками.

— Ух ты, так ещё у меня оценки не покупали. Детка, ты не переживай, у всех с первого раза не получается познать глубину медитации, это…

— О нет, что вы! Конечно, я справлюсь, — помахала я головой. — Я просто помочь хотела. У моей бабушки часто болела спина, вот я и подумала…

— А, вот оно что. Да, мы, старики. не молодеем. Это у меня седалищный нерв защемило, так бывает на погоду.

— А-а-а, тогда вот этот сбор! — я положила на стол конвертики с красной точкой, размером два на два сантиметра. — Залейте стаканом кипятка вечером и дайте настояться до утра. Потом процедите и пейте по сто грамм. Снимет мышечные спазмы, и боль уйдёт. И так три дня, а остальное сделает организм.

— Большое спасибо, милая, — медленно произнёс дедушка, а я начала пятиться к выходу. У меня первый урок алхимии, на который я никак не хотела опаздывать.

— До свидания, мистер Харисон, — я ещё и поклонилась зачем-то, не иначе как нервы.

— До свидания, адептка Ворд.

Урок алхимии был нуден, скучен и непонятен, ровно как бабушкины варения капель и сиропов. Ну вот, бабуля, всё-таки мне придётся освоить и это ремесло. На алхимии нам тоже дали задание, и мы всей группой отправились в библиотеку, готовиться к завтрашнему дню. Моих сокурсников и ещё несколько адептов хватило на час, после чего все рассосались, оставив меня в полном одиночестве. Не успела я выдохнуть с облегчением, как на пороге в этот храм тишины нарисовался Кевин Россо собственной чёрной персоны.

— О-о, Лиса, ты опять тут в одиночестве тусуешься? — плюхнулся он на стул возле меня. — Чего на сей раз заинтересовало твою любопытную головку? — поднял он край книги и тут же одёрнул руку. — Фу, что за чучело огородное?

— Не огородное, а водное. Задание у нас. А ты чего тут? Здесь всё-таки читать нужно, а я даже не знаю, умеешь ты или нет, — стукнула я его по руке, когда он потянулся к другому учебнику.

— Да вот, хотел тебя на танец пригласить, — улыбнулся он во все тридцать два зуба, хотя, возможно, у него и больше: как иначе можно так зубоскалить?

— Ты что, совсем с дуба рухнул? Какие танцы? — всплеснула я руками, а этот гад перехватил мою кисть и выдернул меня из-за стола.

— Тише, Лисица. Не танцы, а танец. Мне нужно порепетировать, — он попытался меня закружить по залу, но я словно к земле приросла и постаралась высвободиться из его рук.

— Совсем болван! Отпусти меня. Я вообще-то танцевать не умею.

— Вот и подучишься заодно, — прижал он меня к себе тесней. Конечно, это не были интимные зажимания влюблённых парочек, но с этого ракурса его чёрную рожу мне рассматривать не хотелось.

— Иди пригласи Бекки. Она будет рада.

— Ой, где я её сейчас искать буду? Ну что тебе, жалко? Может, у меня назревает знаменательное событие, где я буду танцевать с лучшей красавицей вечера.

Я надула щёки, не зная, что ещё придумать для отмазки.

— Я ненадолго тебя отвлеку, ты только повторяй за мной.

Я тяжело вздохнула и выставила ладошку, за которую парень меня тут же сцапал. И началось какое-то мучение. Притом, что мне совсем этого делать не хотелось. Меня кружили, вертели на счёте три. Заставляли переставлять живее ноги и ругали за то, что я такая неуклюжая. Через час моё терпение лопнуло, и я всё же припечатала каблуком по многострадальным пальцам парня.

— Всё, понял, — поднял он руки. — Ты безнадёжна, — изрёк этот наглец и выскочил в коридор, пока я в него чем-нибудь не запустила.

По горлу словно кто-то поскрёб, и я немного прокашлялась. За водой идти времени нет, и так этот придурок у меня драгоценный час отнял.

***

Стивен

Мне точно нужна передышка. Я рухнул за стол в пустой аудитории, сжав пальцы в замок. В целом, мне даже понравилось. Реакция молодняка была идентична первой группе. «Фе», «ме», «что за мерзость». Плюс, что никого не стошнило. Если так подумать, мы тоже были в таком тошнотворном восторге, когда первые разы видели эти снимки, хотя тогда качество было куда хуже.

Желудок заурчал, и ноги привычно закололо только от мысли, что мне придётся подняться. Первым делом я направился в столовую: нужно было что-нибудь перехватить перед медитацией. Хоть убей, не знаю, как старик будет пробиваться сквозь всю мою раненную ауру, но лучше быть сытым. Спуск со второго этажа был словно пытка, но я справился. Меня обгоняли резвые подростки, иногда кидая на ходу «здравия желаю». Ну да, а чего мне ещё, полудохлому, пожелать? В столовой практически никого не было. Конечно, сейчас времена изменились. Забыли, что такое общажная жизнь с долгожданными ужинами. Теперь всем подавай отдельные апартаменты. Кажется, я как старый хрыч бубню, пусть и мысленно. Розовощёкая подавальщица быстро собрала мне поднос и сама же отнесла за один из столиков в углу пустующего зала. Поблагодарил, а мне, кажется, построили глазки. Оборачиваться я не стал, чтобы убедиться, а то мало ли, ещё какие намеки посыплются.

Я осторожно осмотрелся и, убедившись, что никто не смотрит, открыл пробочку и вылил в чашку калиновой настойки из пробирки. С удовольствием бы и рюмочку опрокинул, но пьянеть мне никак нельзя. Новое разработанное средство для поднятия тонуса приобрело краски, а точнее градусы. Фантазёр постарался. Скажу честно, это на патент тянет, главное — не переборщить с дозировкой, а то выключает напрочь, что и произошло со мной после пробы компота. Затем также незаметно убрал пробирку во внутренний карман кителя.

— Генерал, может, вам ещё что принести? — напугала меня подавальщица, я едва не вздрогнул, практически пойманный с поличным.

— Благодарю, уверяю, больше ничего не нужно, — вежливо растянул я лицо в улыбке.

— Если что, зовите, — заулыбалась молодая женщина, кокетливо тронув завязки от белого чепца.

Я кивнул, и дамочка удалилась. Я ей заметку в пять балов мысленно поставил. Молодец, не теряется, смелая дамочка. И её явно ранение генерала не смущает. Да и сама-то ничего для своего возраста. Нужно будет доложить генералу, что им тут интересуются — мало ли. С этими мыслями я быстро съел жаркое с сырной лепёшкой и запил это прекрасным чаем, от которого по венам разбегалась жизнь. На пару процентов моей жизнедеятельности прибавилось, и я, кивнув на прощание подавальщице, направился к учителю по медитации. Нам предстоит много работы.

Поднявшись обратно на второй этаж, остановился, дабы дух перевести. Рука уже ныла от трости, а ноги кололо тысячами иголок, не останавливаясь ни на секунду. В коридорах по обе стороны от меня было пусто. Даже не верилось, что ещё час назад здесь проходила довольная толпа, радуясь окончанию учебного дня. Но ушли, вероятно, не все. Вон, из библиотеки доносится какая-то возня и грозное мужское шипение. В груди у меня ёкнуло. Неужто кто-то решил над кем-то позабавиться в библиотеке? Не раздумывая над тем, как мне эти тридцать шагов назад топать, я направился на источник шума. Трость я зажал в онемевшей руке, а сам продвигался по стенке. Уже на полпути разобрался, что происходит, всё по тем же злым перешёптываниям. Отчётливый ритм вальса трудно с чем-то перепутать. Мне бы назад развернуться, вроде как всё в порядке, но стало как-то любопытно, кто так нагло бреет пацана.

— Ты — болван неповоротливый. Иди, вон, со шваброй тренируйся.

— Да уж, швабра-то половчее будет, — дразнил мужской голос. — Ай, мой мизинчик! — застонал парень, и я всё же осторожно выглянул из-за стены.

Действия развивались на другом конце зала, где хмурое небо мешало чётко рассмотреть лица, но я понял, кто это, с первого раза. Точнее, узнал перепуганную девчонку с её странным вопросом. Как убить ламию, я знаю, где обитает — тоже. Как размножаются, примерная численность, умеют ли дышать воздухом, и тому подобное. Но что они едят? Как-то не задумывался. Может, как хищники, другую рыбу? Может, падаль какую? Да хрен его знает. Сам не понимаю, что в ней такого, отчего я её запомнил среди трёх первых курсов. Невзрачная пухляшка на фоне своей симпатичной подружки. Но нужно отдать ей должное: двигается она очень легко, хоть и неумело. И непонятно, кто из этой странной парочки больше не умеет танцевать. Унимал я своё любопытство пару минут, а затем отправился в обратный путь по длинному коридору.

Учитель меня ждал в своём кабинете, зажигая чадящие свечи. Да, он решил сразу с тяжёлой артиллерии начать. Мне знаком это запах, который, скажу честно, помогает отрешиться от всех мыслей.

— Закрывай быстрей дверь, — махнул он рукой, двигаясь по периметру кабинета, держась за спину.

Я тяжело вздохнул, подумав, что у меня, как и у той парочки, битый добитого везёт.

— Снимай верхнюю одежду и садись в кресло, — отдал команду мистер Харисон, как только я закрыл за собой дверь.

Я сделал, как велено, и опустился на мягкую поверхность, отчего моя половина тела возликовала. Старик занял место напротив, полный решительности.

— Так, сейчас посмотрим, как ты помнишь мой урок.

Я досадливо прикусил губу. Медитация не входила в число моих любимых уроков, притом, что тянутся они только на протяжении первых двух курсов. После, когда ты достиг нижнего уровня погружения и способа открывать резерв, медитация больше не нужна. Стоит один раз найти путь к своим истокам — разум запоминает эти действия. Дальше — только развивать сам магический резерв и умение пользоваться тем, чем наградили тебя боги.

— Я так понимаю, ты сейчас под подавляющими зельями, и магия тебе недоступна? — медленно спросил мужчина, одновременно втягивая воздух через нос, а выдыхая через рот.

Я вторил его движениям, сидя удобно в кресле и сложив пальцы щепотками у себя на коленях. Я всё же кивнул, хотя ответа учитель не ждал, а только высчитывал мысленно до пяти, пока задержал дыхание на вдохе.

— Значит, наша задача на сегодня — найти самый маленький канал и взглянуть на состояние резерва изнутри, — продолжал говорить мужчина на выдохе.

Мне бы закатить глаза от поставленной задачи, но я следил за глубокими вдохами и выдохами, которые выравнивали сердечный стук. За неопределённо длинное время, что я тут провёл, мне удалось посмотреть на учителя другим взглядом. Этот человек находится на своём месте и работу свою знает на все сто.

Нам удалось справиться с большим трудом, и прогноз был неутешителен. Отрезанные от жизни потоки обуглились и словно вздулись от недавней травмы. Что касаемо самих повреждённых потоков, мы до них не добрались. Состояние моё — нежить полудохлая. Сердце замедлялось настолько, что, казалось, вовсе не работает. За окном растеклась глубокая ночь, а моя рубашка промокла от пота.

— Больше не могу, — вяло произнёс я, откинувшись на спинку кресла.

— Ладно, передохни, а я пока чайник вскипячу, — сжалился надо мной магистр, пошаркав тапочками по ковру. И когда он успел переобуться? Не помню. Казалось, что он даже не вставал с места.

— Который час? — оторвал я голову от кресла и посмотрел, как дрожащие пальцы старика заливают воду в чайник. А тут, оказывается, уютней, чем я всегда думал. За выдвижной панелью был мини-буфет с посудой и печкой.

— Поздно, домой сегодня не попадём.

— В смысле? — не понял я. Сказать даже приблизительно, сколько именно прошло времени, я не мог, но не хочет ли сказать старик, что уже комендантский час, и академия закрылась до завтра? Кому, как ни мне, знать, что сюда трудно попасть после закрытия, впрочем, как и выбраться. Всё под охранными артефактами.

— В прямом. Останемся здесь, — старик потянул за рубильник на стене, и та отъехала в сторону, являя собой уютную комнату с диванчиком и узкой кроватью. Я присвистнул.

— Вот это я понимаю — апартаменты.

— Да, не жалуемся. Очень выручают, когда экзаменационный сезон начинается. Подготовка отстающих — дело хлопотное.

— И недешёвое, — улыбнулся я уже собственным лицом. Амулет я снял практически в начале занятий, а то он мешал настроиться.

— Ты прав. Так что сегодня ты — мой гость. Ванна там, — указали мне на неприметную дверь вдали комнаты.

— Я и не знаю, что сказать, — как-то радостно вздохнул я. Мысль о том, что мне ещё до гостиницы добираться, пугала, и выкинуть её из головы получилось с трудом.

— А ты не говори. Вон, чай себе завари и сахара подольше добавь, — по привычке скомандовал учитель и скрылся в соседней комнате.

Я добрался до кухонной утвари с помощью трости, хотя ноги изрядно отдохнули в этом удобном кресле. Глазами я нашёл шкафчик с чайными коробочками дорогих мастей и целую гору шоколадных конфет, тоже не из дешёвых.

— Моя старушка будет недовольна, что я домой не пришёл, так что, если мне всё же получать, можно и расслабиться немного, — как-то по-молодецки подмигнул старик и поставил на стол бутылку элитного вина, моего, к слову. Балива, одиннадцатилетней выдержки — и один бокал. Ясно, мне, значит, предлагать напиток не собираются.

— Мне жаль, что я вас так задержал, — покаялся я.

— Что ты! Когда я ещё могу пригубить, как не здесь? — усмехнулся старик, разгладив усы. — Выключи чайник.

Я, как каракатица, дополз три шага, а старик таким же темпом прошаркал до стола и, порывшись в своём рабочем портфеле, вернулся.

— Тут меня лекарствами снабдили, будем пробовать.

Я подумал, что он о вине, повернулся с улыбкой, но при виде маленького конвертика, который старик хотел порвать пополам над стаканом, я подпрыгнул.

— Стойте, стойте! — сам не ожидал, что получится реальный прыжок, от которого я оказался рядом с учителем. Тот схватился за сердце и за спину одновременно, выронив крохотный свёрток.

— Ты что, окаянный, совсем решил меня добить сегодня?

Мои руки задрожали, когда я поднимал приветик с красной точкой от моего сокровища.

— Где? Где вы это взяли? — еле выдавил я слова сжатым горлом, осторожно отгибая края, распечатывая содержимое. Поверьте, у меня было время этому научиться, правда, обратно в такой ровненький конверт сложить ещё навыков нет.

— Э-э-э… Странная реакция. Не думал, что его нужно открывать.

— Где? Кто вам это дал? — быстро переспросил я, разглаживая сгибы на бумаге.

— Да адептка одна. Я подумал, она расстроилась, что у неё не получилось с первого раза заглянуть вглубь себя, и она мне подгон босяцкий за оценку предоставила.

— Кто? Как её зовут? — также без почтения перебил я его.

— Тринити Ворд, у неё ещё щёки такие, — обрисовал учитель, и я хлопнул себя по лбу.

— Вот я болван! Теперь я понял, почему она боялась. Она не та, за кого себя выдаёт, а я — в форме, — я вцепился себе в отросшие волосы на макушке и качнулся пару раз на пятках, не зная, радоваться мне или злиться, что упустил её.

— Не поделишься своими терзаниями? — спросил старик, наливая полбокала вина.

— Это она. Она — моё сокровище.

— В каком смысле? Сказать, чтобы семья Вордов была как-то на высоте…

— Нет, вы не понимаете. Это девчонка, точней та, кто под личиной, прибыла со мной с Десани. Точней, она оттуда, с той стороны. Она — маг жизни, и это она спасла меня, когда я был на волоске от смерти. Дважды, — добавил я через паузу.

— Тёмная ведьма? Маг жизни? — нахмурился старик.

— В смысле? Какая ещё, к чертям, тёмная ведьма? Её магия вообще без солнца не работает! — опешил я от вопросов старика.

— Не знаю, так писали в столичном вестнике. Что тебя разукрасила чёрная ведьма, так, что невеста еле узнала.

Мне хотелось съехать на пол. Если бы не было так трудно с него подниматься, так бы и сделал. Это она, скорей всего, тоже читала, вот почему и боится людей в форме. Что она там спрашивала? Чем питается ламия? А что там было ещё изображено? Водоросли, точно. Вот что ей стало любопытно. По мере вопросов я начал взрываться от смеха, осознавая, что я её нашел.

— Что она ещё сказала? — спросил я, а настроение поднималось всё больше и больше. Я же видел, как она проскакала по ступенькам, явно не ощущая лишних пару десятков килограммов; да и танцевала там с некромантом. Эта мысль меня не порадовала, и смех мой застрял в горле. Хотя ревностью это не было: это просто злость, что мой бриллиант кто-то мучил своими тощими конечностями.

— Сказала, что бабушка у неё болела похожим недугом. Вот и пожалела старика.

Я пуще прежнего растянулся в улыбке и высыпал содержимое конвертика в стакан. Значит, всё-таки бабушка. Малышка, я тебя нашёл! В моей груди расцвёл подснежник, такой же нежный, как её пальчики.

— Я заберу это, — показал я жёсткую помятую бумагу. Тут уже старик не выдержал и рассмеялся.

— Парень, я хочу услышать историю целиком. Так что давай, наливай себе чего-нибудь и присаживайся.

Пока я засыпал сахар в чашку, старик залил свой стакан кипятком и отставил в сторону.

— И чего? Пробовать не будете? — удивился я.

— Нет, мне чётко было велено: настоять до утра, а потом принимать по сто грамм.

— О да, с этим лучше не шутить, — усмехнулся я. — Был у меня уже опыт в распитии неизведанного. Мозг выключился мгновенно, даже сообразить ничего не успел.Зато вот, — я постучал тростью по полу, — уже практически ходить за два дня научился.

— Уф, — учитель посмотрел на стакан и с благоговением пригладил свои усы. — Ну, посмотрим, на что твоё сокровище способно. И, кстати, да, я заметил в девушке странность. Её резерв был практически пуст, а стенки вместилища истощены, словно не один раз его растягивало до предела.

Я закрыл глаза, прикусывая губу. Думал о том, что девушке было плохо, было больно — а я знаю, каково это, когда пытаешься удержать переполненный сосуд. Нам часто приходилось перед боем копить силы, и лишняя капля не раз спасала жизнь.

Глава 13

Катрина

Возвращалась из академии я затемно. Окна на первом этаже горели, а возле дома стояла карета с несколькими привязанными чемоданами. У меня в груди что-то сжалось от нехорошего предчувствия. Деваться некуда, и я всё же направилась к парадному входу. Не зря моя интуиция вопила. Только зайдя в дверь, я услышала восторженные девичьи голоса. А когда замок защёлкнулся, всё стихло, и из зала вылетели две девушки с раскрасневшимися щеками. Одни так точно были словно яблоки наливные.

— Вот это да! — захлопала в пухлые ладоши Тринити, которую сложно было не узнать: я же неделю видела это лицо в зеркале.

— О-о-о, Катти, проходи быстрей! Тринни приехала, — воскликнула Бекки, вцепившись двумя руками в локоть подруги. А у меня радости — кот наплакал, и канула моя мечта куда-то глубоко-глубоко.

— Здравствуй, — проблеяла я и дала утянуть себя в комнату.

Картина предстала странная. Из одной сумки на полу торчали стеклянные колбы с какими-то заспиртованными насекомыми, а из второй — сумочки, перчатки и флаконы духов в коробочках. На столе было навалено множество разных сладостей, а фантики на полу говорили о том, что их было куда больше.

— Я в восторге, что мои закадычные друзья придумали. Теперь мы все спасены! — ликовала Тринити, обходя меня по кругу. Кажется, это я уже где-то слышала, хотя мысль была другой. Не выгонят они меня на улицу на ночь глядя?

— Значит, ты не злишься? — всё же уточнила я.

— Конечно, нет! Да это теперь я могу даже экипаж не разгружать, — опять захлопала девушка в ладоши.

— Ну Трин, ты что, опять меня оставишь? — расстроилась Бекки, которая очень соскучилась по своей кузине и своим любимым разговорам о моде и мальчиках.

— Не ссыте, будущая леди, всё будит тип-топ, — пышка потрепала Бекки за плечики.

— Рыба, что за выражение? — послышалось у меня за спиной, и чёрный ураган закружил девушку в дружеский объятиях. — Мы не ждали тебя так скоро.

— Отпусти меня, горелое полено! — хохотнула девушка, хлопнув парня по плечам.

Я немножко расслабилась, что меня хотя бы четвертовать сейчас не будут. И с этим облегчением стащила через голову заряженный кулон. От моего настоящего вида Тринити охнула, рассматривая с ног до головы.

— Бедное моё платье от Симоны Гренжер, — выдала она, чего я совсем не ожидала. — Теперь мои прелести туда явно не поместятся, — любя провела девушка по своему округлому боку. Ну да, кому-кому, а ей всё в её формах нравится.

— Присаживайся, чего стоишь? — потянула меня Бекк на диванчик, на который я и села, как под гипнозом.

— Ну, давай знакомиться. Тринити, — протянула девушка мне руку, садясь рядом. — Друзья зовут Рыбой. Ты можешь меня так называть? — задала она, как по мне, странный вопрос. Но был-то он с подвохом. Типа, я могу тебя считать подругой?

— Могу, — улыбнулась я. — Меня зовут Катрина Сильвер.

— Ещё одна Сильвер, — всплеснула девушка пухлыми рученьками и тут же закинула одну конфету себе в рот. — Я уже, наверное, с десяток людей знаю с такой фамилией. Приятно познакомиться, Катрина Сильвер. Вот же! — опять девушку прорвало, и она завизжала, сильно жмурясь. — Я не могу поверить, что боги сжалились надо мной!

— Рыба, ты давай поменьше эмоций. Рассказывай: чего? Передумала своих жуков собирать? — уселся Кевин в кресло и одёрнул себя, чтобы не закинуть ноги на столик со сладостями. Наши с парнем взгляды пересеклись, мой грозный и его «понял, не дурак». Конечно, такие переглядывания не ускользнули от Рыбы.

— Да неужто малыша Кевина кто-то приструнил? — хитро и заговорщически спросила девушка.

— Да, она, как грозная мамочка, решила заняться его воспитанием, — ответила за меня блондинка, медленно разворачивая разноцветный фантик.

— Уважуха, подруга. А то этому невежде только с покойничками дружбу водить.

— Да я уже поняла, — улыбнулась я.

— Рыба, ты давай, не томи нашу новую подругу. Не видишь: трусит она, что не видать ей её любимых книжек, как своих ушей, — точно подметил парень, хотя я немного скривилась от того, как нагло он меня поставил в неловкое положение.

— А ты что, правда хочешь учиться? — брови Рыбы подлетели, а глаза из узких превратились в круглые.

— Да, хочу. Очень сильно, — закивала я.

— А кем хочешь стать в будущем? — вроде простой вопрос, но ответить на него было сложно.

— Я не знаю. Я не думала, что получится попасть в академию, и также не уверена, что смогу её закончить.

— Ну да, цены тут кощунственные, — согласилась пышка, перекатывая леденец во рту.

— И экзамены тоже попрошу не забывать, — поднял парень чёрный палец.

— А ещё многие девушки замуж выходят, не доучившись, — вставила свою мысль Бекки.

— И что? — не поняла я. — Что тогда с магией? Куда её? Без документов-то.

— Так для долголетия и молодости эта не помеха. А то, что пользоваться ей нельзя будет — ну и пусть, детишкам больше достанется, — что-то несуразное пролепетала Бекки, не отрываясь от рассматривания красивых оттенков на свёртке.

— И всё? — опять не поняла я. — И в этом вся цель жизни? Выйти замуж и родить детишек?

— А что ещё? Потом заняться благотворительностью или каким-нибудь женским бизнесом. Может, дом моды открыть, — легкомысленно пожала Бекки плечиками. Я подкатила глаза и повернула голову на другую подругу.

— А на меня не смотри. Учиться мне некогда. Мне за новый вид медоносов премия светит. Ещё и улитки, которых мы с экспедицией привезли с юга, оказались востребованы в индустрии красоты, крема там всякие. Так что у меня уже полжизни обеспеченно, а магия — как-нибудь потом.

После таких слов я почувствовала себя какой-то сломанной игрушкой. Я не могу так, как они, жить без документов. Меня просто-напросто убьёт та сила, которую мне нельзя будет достать из резерва.

— И всё же, Трин, мы тебя не ждали, — напомнил Кевин о себе, дожёвывая очередную конфету.

— Ах, да. Я засветилась на одном магическом снимке, и папенька едет проверить моё местоположение, — беззаботно пожала плечами Тринити.

— Что? Дядя Гарольд должен приехать? — застонала Бекки, наконец разобравшись с фантиком.

— Не писай в компот, он только на пару дней в городе будет. Ты же знаешь, у него голова болит от пасмурной погоды, — потрепала Трин Цыпу пухлой ладошкой по коленке.

— Да, я бы тоже не хотел попасть под его горячую руку, — признался парень. Я слушала, переводя взгляд то на одного, то на другого говорившего, аж шея заныла крутить ей туда-сюда.

— А если так всё удачно сложилось, и мне не придётся оплачивать прогулы, то я могу сразу после его отъезда свалить в солнечную даль, — девушка ещё для убедительности кистью руки показала ту самую даль.

— Но так не может вечно продолжаться. Обман могут раскрыть, — воскликнула Цыпа, не зная, как задержать свою кузину на подольше.

— Но пока не раскрыли же? Значит, наша новая подруга неплохо справляется, — подмигнула мне Тринити.

— Рыба, если что, я в твои платья больше не полезу, — с угрозой в голосе произнёс шоколадный, сверкнув белками глаз.

Тринити расхохоталась, явно вспоминая тот случай, а мне с каждой секундой становилось легче дышать. И урок мистера Харисона тут не при чём, я и без него могла дышать с интервалами. Мне стало проще от прояснившегося будущего. Пару недель — и мужчина, который глубоко поселился в моём сердце, очнётся. Значит, вскоре вернётся домой. И мне не придётся всё это время жить где-то в подворотнях, чтобы дождаться встречи с ним. Не знаю, мне кажется, он не откажет в моей просьбе. Думать о противоположном мне не хотелось, а то жизнь без надежды — это не жизнь.

На том и порешили. Эти дни, пока не прибудет мистер Гарольд, девушка будет ходить на уроки и вести себя прилично, а я смогу пересекать ворота под личиной Тринити и отсиживаться в библиотеке, сколько моей душе будет угодно. При том, что я пообещала помочь с докладом по монстрологии девушкам. За этот вечер я выяснила, чем питаются морские ведьмы, и теперь мне предстоит найти всё о глубоководных медузах и откуда у них такая регенерация. Сколько дел, сколько дел! Что касаемо внешности — в библиотеке мне придётся быть собой, а то, если нас увидят в двух местах одновременно, тогда уже точно нам не отмазаться. Ещё было предложение, чтобы я дома отсиделась, но, глядя в мои печальные глаза, эту идею отмели на корню. Это же сущий кошмар: просидеть дома без намёка на солнечные лучи и не имея литературы, кроме модных журналов. В первом варианте возможно было хоть заготовок наделать, а так — лежать на диване, плевать в потолок, — не по мне.

Мы засиделись почти до полуночи, слушая про увлекательные приключения, которые происходили с Тринити в её экспедиции. Теперь я понимаю, почему ей учиться не хочется. Казалось, что где-то там целый мир, о котором мне совсем ничего не известно. Спать я упала совсем разбитая. По ощущениям, я точно могу разболеться. На утро предположение подтвердились. Горло саднило уже по полной. По спине мурашки, в ногах слабость, а температура превысила норму на несколько отметок. Я с грустью посмотрела на затянутое облаками небо и выбралась с кровати. Затем я заварила лёгкий сбор, на сильный мне много чего не хватало. Выпила я его, когда была при полном параде: мягкий корсет, светло-голубое платье со шнуровками на боках и заколка-шляпка с сеточкой для пучка. Осмотрела себя в настенное зеркало, отметила бледность, усталость и лёгкую синеву под глазами. Ничего, что, первый раз болею? Я должна справиться. Бабушка, ты ещё будешь мной гордиться! Я стану леди, открою свою лавку, и будут ко мне ехать люди из разных городов. Мечты, мечты… Думать о том, сколько до конца моего плана должно пройти времени, я не стала. Ещё и встреча с Его Светлостью, что тоже под большим сомнением. Ничего, я разберусь, как сращивать повреждённые ткани, не нарушая энергетического потока. Хотя, возможно, за этот месяц врачи найдут способ поставить капитана на ноги. Диплом же кому попало не выдадут? Да и клиника из самых известных. И вообще: может, его уже вылечили, а сон —это чтобы восстановились ткани!

Я тряхнула головой, отгоняя мысли. Как бы там ни было, другого плана у меня нет. Держусь в академии, сколько могу, а потом на последние деньги снимаю жильё и жду приезда герцога. Однако я всё же припасла план «Б», а именно: за эти же последние деньги вернутся в предыдущий город, поближе к солнцу, и немного подзаработать.

В академию я отправилась, когда подруги только начали просыпаться. Время мы обговорили заранее. И ежу понятно, что не стоит нам идти вместе к первой паре. А ещё я не хотела, чтобы они меня начали отговаривать, увидев моё состояние. Небольшая температура — не повод отказываться от библиотеки. В академию меня пропустили без всяких проблем. Двое стражников на входе безразлично мазнули по мне взглядами. А что? Кому вздумается приходить сюда без оплаты, да и зачем? На парах отмечают присутствующих, и лишнего точно заметят. Если, конечно, кто-то не попал в такое безвыходное положение, как я. Ладно, прошла уже галочка на пункте. Чего я никак не ожидала, так это того, что за час до начала уроков в библиотеке будет так многолюдно. Кулон я успела снять в женской уборной и теперь не знала, как себя вести. С одной стороны, меня, как новенькую, рассекретили сразу. Практически все парни и девушки осмотрели меня с ног до головы. Я медленно посчитала до трёх, задержав дыхание, и выдохнула, заходя в царство знаний с пятью ярусами книжных полок и парой десятков столов для подготовки к домашним заданиям. Моё место было занято, и я, не обращая внимания на присутствующих, поплыла между рядами, двигаясь к нужному разделу. Я и не думала, что страх Бекки так глубоко осядет в моей голове. По мантиям, заколкам и серьгам было видно, что группы эти выше моего статуса, и ругаться с кем-либо или быть униженной на глазах у кого-то пугало.

Нужного мне чтива на месте не оказалось. Наверно, и этой разношёрстной молодёжи задали писать о подводных монстрах пустошей. Пришлось побродить вдали от адептов, ожидая, когда зал немного опустеет. Судя по шарканью ног, помещение покидали маленькими группками. Мой сердечный стук удалось замедлить, прибегая к дыхательной тренировке. В горле от волнения пересохло. Я успела нарисовать картинку того, как меня волокут к ректору, крича на всю академию: «Самозванка!». Затем разбирательство, а там и до стражи дойдёт. Также я успела себя поругать за идею прийти сюда без личины, ещё и с больным горлом. Хотя в коридоре царила целая жизнь: кто-то смеялся, кто-то ругался. Я тоже так хочу, хочу быть частью того мира, а не черепашьего панциря, где есть только я и мои проблемы.

Я вооружилась учебниками по бытовой магии, направилась к свободному столу и, только приподняв взгляд, поняла, что один угол был занят боевиками в красных мантиях, которые как один подняли головы от карты, разложенной на столе. Я резко одёрнула взгляд и поторопилась скрыться в конце зала. Послышались приближающиеся шаги нескольких кавалеров. Меня догнали и, по всей видимости, главарь преградил мне путь и свет, возвысившись на полторы головы. Плечи — два на два, а сложенные руки на груди очерчивала дорогая мантия, не скрывая рельефных мышц. На щеке — синяк, а из уха кусок бинта торчит. Что совсем не смущало парня — это его трофей. Я замерла, задержав дыхание, а потом сделала шаг назад, видя, как по бокам от верзилы занимают зрительные места ещё четыре парня нормального, по человеческим меркам, размера. Они мне напомнили породистых жеребцов, которых выпустили в загон покрасоваться. Одна запонка на любой из рубашек стоила как карета, а туфлями только облака топтать — так сильно они сверкали чистотой. Один из парней уселся на парту, достал навороченный кристалл связи и направил его на меня.

— Привет, красавица, — наконец-то родил этот орк, а то я подумала, что будем в гляделки играть. — Кажется, мы не встречались. Не подскажешь, с какого ты курса? — этому ловеласу казалось, что он неотразим, хотя зубы почистить не мешало бы. — Детка, давай познакомимся? Меня зовут Вандер Ленокс, а тебя? — протянул он последнее слово подобно коту и шагнул на меня.

Я отступила и, не придумав ничего другого, прикинулась глухонемой. Языка жестов я не знала, но так, на вскидку, показала, что я его не слышу и не понимаю. А потом как бы зло: дайте пройти. Парочка нормальных отступили на шаг, как от прокажённой; а до этого дуболома доходило чуть дольше, и он тупо скривил нос. Затем он, ещё раз осмотрев меня с ног до головы, посторонился, чтобы не дай боги я его не заразила. Я вежливо улыбнулась, типа, «спасибо», и прошествовала в конец зала.

Подготовка продолжилась, сначала под шёпотки, а потом меня начали обсуждать в полный голос, решив, что я их вроде как не слышу. По моей сутулой осанке они приписали меня к мелкому дворянству, где-то на отшибе, а по причёске — что в городе я недолго. Я упорно делала вид, что поглощаю учебник, изредка перелистывая страницы, а уши горели от злости на себя. Вот посидела бы дома —и не попала бы в такую ситуацию! Я продолжала листать страницы и выписывать непонятные формулы для вида. Сейчас даже учебник по монстрологии не смог настроить моё внимание. В библиотеку то и дело кто-то входил и выходил. А парочка девиц уже второй раз проплывали мимо столика боевиков, тщетно пытаясь привлечь их взор. Одна из дур решилась на новую уловку, словно она подвернула ногу. Я не могла поверить своим глазам: сработало. Пятёрка парней осмотрели бедняжку с подружкой, и один из них направился на помощь. Всё бы ничего, да улыбочка у него была хищной. А может он просто уже бывал в такой ситуации и за такую сомнительную помощь мог быть награждён женскими прелестями. «Тьфу, Катрина, что за безумные мысли?» — постаралась я дать себе оплеуху, но нет, всё прошло как по сценарию. Парень, что-то шепнув «раненой», подхватил её на руки и под улюлюканье друзей понёс девушку с глаз долой. Подруга семенила следом, смущённо опустив голову. «Кокетка, умертвие её раздери», — выругалась я мысленно. Мои эмоции на лице скрывал учебник на подставке, за которым я пряталась, но не удержалась и закатила глаза от такой тупости. Вот на что та рассчитывает? Что он влюбится в неё с первого взгляда, и потом свадьба и дети? «Тьфу» и ещё три раза «тьфу».

Пятнадцать минут — и прозвенел предупредительный звонок, оповещая, что осталось пять минут до лекции. И я, как и десяток адептов, поднялась вернуть учебники на место, а потом — скрыться в уборной, пока все не разойдутся. Мне пришлось немного подождать, пока проходы освободятся, чтобы поставить свои книги на место. Дверь библиотеки едва не прищемила мне нос, так резко она захлопнулась. Зала уже опустела, и моё ликование от почти законченного пути сдулось вместе с порывом ветра. Эта тупая четвёрка всё же решила «познакомиться».

***

Стивен

Я нарядился в чистую одежду, услужливо привезённую Арчи, и был бодр, как никогда. Уснул я на диване с трудом. А как тут уснёшь, если знаешь, кого завтра встретишь? Сложность в том, что мне нужно быть осторожным и по возможности не высовываться. Старик подшучивал надо мной. Мол, я такой рассеянный с улицы Басеенной! Как я мог такое золотце упустить? Он знал, о чём говорил. Первые сто грамм осели в нём полчаса назад.

— Ничего не знаю. Мне нужен этот сбор, и побольше, — воскликнул учитель, немного нагибаясь в разные стороны. Морщинистое лицо излучало восторг и неверие.

— А мне нужна она, — побарабанил я пальцами по своему бедру. — Я верю, что она сможет мне помочь.

— Ну, видя твой обугленный шрам на резерве, сомневаюсь. Но ощутив на собственной спине, на что девочка способна, я чувствую, как сомнения мои таят с каждой минутой. Я уже забыл, как далёк пол от моих глаз, — хохотнул старик, рассматривая рисунок мраморных плит, то приближаясь к нему, то вновь выравниваясь. — Я в восторге. Ради такого даже первую пару отменил. Так что пошли к ректору, секретарь её приведёт, как только она появится в академии, — похлопал меня старик по руке.

— И когда вы всё успели? А как же лекция? — опешил я, не зная, можно мне ли уже радоваться. В моей голове путь к моему сокровищу был куда длиннее. Нужно было выловить её на перемене, или вообще пришлось бы ждать до окончания учебного дня, чтобы не вызывать подозрений. А тут — пошли, сейчас её приведут.

— Не-не, лекцию и твой кудряш проведёт. А старику уже не терпится посмотреть на девушку, растопившую сердце ворона. Так что ничего не знаю, действующие лица уже в курсе, так что пошли, — добавил старик, не дав мне возмутиться.

— Арчи? И как он сюда попадёт? — вопрос был занятный. Учитель сам ходил к воротам за одеждой для меня, а тут — лекция. Ответить мне не успели, так как в дверь постучали.

— Смышлёный малый, — хмыкнул старик в усы и бодрячком пошёл открывать дверь. А я, глядя на практически ровную спину, поражался, насколько моя девочка сильна.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — тихо поприветствовал парень с идеально прилизанными волосами и невесть откуда взявшимися очками. Мантия преподавателя и неизменная толстая папка в руках ему даже шли.

— Доброе, — непонимающе ответил я и посмотрел на старика.

— Ничего, помощник он или нет? Вот и пускай помогает. Генералу по статусу положено помощников иметь.

— А сразу так нельзя было? — обвёл я рукой парня, переступая с одной ноги на другую.

— Нельзя, — растянулся старый интриган в довольной улыбке. — Во-первых, мне хотелось посмотреть, как ты справишься. А во-вторых, как бы ты нашёл своё сокровище?

— Так вы же о ней только ночью узнали? — пуще прежнего возмутился я, стукнув тростью об пол.

— Суть это не меняет, — махнул на меня учитель, словно я глупости говорю. — А ты, малыш, оправдай своё звание отличника. Посмотрим, как ты запомнил этот предмет.

Априори учитель по медитации не работал с пустышками, — некуда их погружать! — но, по всей видимости, слава моего помощника не прошла мимо этого старика. Не спорю, Арчи незаменим, и всё это в очередной раз подтверждало, насколько. Я тяжело вздохнул, приложив ладонь ко лбу. Театр абсурда. Видите ли, старику взгрустнулось в своей безбедной жизни, и он захотел проучить бывшего ученика за его проделки.

— Ну вы стратег, — констатировал я, беря себя в руки.

— Спасибо, я знаю, — весело отозвался магистр, накидывая мантию синего цвета.

Мы двинулись по ожившему коридору, изредка кивая на приветствия. Мистер Харисон гордо вышагивал возле меня, надев свою обычную маску «ворчуна»: брови в кучу, губы плотно сжаты. Вот что значит выдержка, так как моя маска трещала по швам. Я до боли в скулах сжимал челюсть, чтобы не начать улыбаться, как припадочный. Даже артефакт гудел у меня на груди от напряжения, приводя меня немного в чувства. Генералу не по статусу улыбаться, о чём и говорили его межбровные морщины.

— А почему к ректору? — шепнул я учителю в безлюдном участке академии. — Не хотелось бы огласки.

— А как ты предлагаешь этот неогранённый бриллиант обучать? Тут по-тихому не получится.

Вот вроде простая истина, но я совершенно об этом не подумал. Мой забег заканчивался, когда я держал своё сокровище двумя руками. А что касается всего остального — это к моему помощнику. Не удивлюсь, что и это успели обсудить магистр и мой дрыщ, пока я нежился под душем, представляя долгожданную встречу. Мне казалось, что даже если она наденет личину мухомора, я её нутром почую. В общем, моя голова была переполнена радужными картинками, а старик провернул тут огромное дело. Везде поспел, всё замутил. Мистер Харисон был прав. Кто ей может помочь — так это ректор с его связями. Девушке противопоказано сидеть на первых курсах. Если она нашла, как распечатать свой резерв, и притом давно, то без помощи она может навредить своему здоровью. Местный климат тоже нужно учитывать. Может она и сливать излишки в накопители не умеет без солнечных лучей.

Ректор нас уже ждал. Тощего помощника на своём месте не было, оказалось, что его уже отправили к воротам в ожидании девушки. Характеристика описывала ректора Фредерика Шедмона одним словом: «своеобразный». Что касалось ведения бумажных дел — он был мастером, а что касалось окружающего мира —воспринимал он его, как что-то эфемерное.

— О-о-о, Сейбл, ты сегодня необычно высок, — нудно изрёк мистер Шедмон при нашем появлении и продолжил невозмутимо зачёсывать свои пряди гребешком. Я улыбнулся этой картинке. Хоть здесь всё без изменений. С таким же отрешённым видом он мог выдавать нужные указания и выписывать штрафные часы в конюшне.

— Рад, что ты заметил, — хмыкнул мистер Харисон и опустился в одно из кресел для посетителей. — Вон ещё один волосок торчит, — старческий палец ткнул, показывая направление.

—Ха-ха, с этой шутки смеюсь первые пятьдесят раз, — с абсолютно ровным лицом протянул Магистр аналитик, он же — ректор Фредерик Шедмон, смотря на меня и очищая гребешок от выпавшей волосинки.

— Доброе утро, ректор Шедмон, — еле слышно прошептал я, не зная, что мне ожидать от безумного взгляда, которым меня одарили.

— Второй раз обучать вас, Ваша Светлость, академия не переживёт, — пошутил мужчина в своей обычной манере тянуть слова и указал мне на второе кресло, а перед этим скосил глаза на окно. Что уж он там хотел увидеть — не знаю, но, предполагаю, при виде меня он припомнил нашу с друзьями шалость, после которой на месте окна не было половины стены. Это я слегка перестарался, желая разбить окно. И вот так, как и сейчас, я в дверях, а на меня направлен отрешённый взгляд, только волосы тогда у ректора стояли дыбом и искрили. А всё потому, что погода в тот день и без моих молний была грозовой. Я растянулся в улыбке, расслабляясь от напряжения, и занял место за спинкой второго кресла, не решая в него сесть. Я не был уверен, что смогу быстро подняться, когда появится моё сокровище.

— Надеюсь, сэр, что этого не понадобится, — я между делом выхватил взглядом слегка обугленную ножку стола, и вновь мне стало совестно. Стол пострадал на моём четвертом курсе от накопителя Купера. Задумка была совсем безобидная и даже занимательная. Кристалл должен был транслировать нашему ректору откровенные танцы, которые нравились моему другу. Но накопитель перегрелся и прожёг в столешнице дырку нахрен, опалив ножки, дорогущий ковёр и пол до подвала — а мы, на минуточку, на втором этаже. Лишь чудом удалось избежать отчисления, а месяц чистки конюшен — это ерунда.

Мои воспоминания прервал ректор.

— Сейбл, — прошептал он, подавшись вперёд, к своему давнему другу. — Мне одному кажется, что у генерала сейчас полопается лицо, вот тут? — он по-прежнему громко шептал, прикрывшись от меня ладонью, и провёл пальцем по своей щеке, указывая, где именно меня скоро разорвёт.

Я прижал кулак ко рту и еле сдерживал смех. Вот если бы от этого гладко прилизанного седого старика тянуло перегаром… Это — его обычное состояние. Одним словом, «своеобразный». Хотя замечание дельное. Не знаю, чему больше я радовался: дырке в столе, конюшням или долгожданной встрече.

— Ну что ты, Фредди? Ты не одинок в своих суждениях, — поддержал игру мистер Харисон, растягивая слова. — Да у генерала, наверное, с юности мышцы улыбаться разучились.

— Рад, что повеселил программу, — отмахнулся я от дедов, переминаясь с ноги на ногу и прислушиваясь к шорохам в коридоре.

— Ну, рассказывай, кого ты нам подсунуть хочешь, — торжественно разрешил мистер Шедмон, откинувшись в удобное кресло, обитое дорогой тканью. В целом весь кабинет был, как говорится, по последней моде. Красное дерево повсюду, куда падал глаз, и всё — от одного мастера. Думать о том, сколько стоит это работа, не буду, чтобы не впасть в уныние. У меня в поместье скромней, чем в этом будуаре роскоши.

— Вообще-то я, мистер Шедмон, не хочу её подсовывать. Я бы её забрал отсюда сию минуту и спрятал ото всех…

— В своём доме? — перебил меня ректор, и я захлопнул рот. Надо же, какой правильный вопрос. Я громко выдохнул.

— Именно, — помассировал я висок. Столько мыслей об этой девушке, а мы толком не знакомы. — Но так уж вышло, что мне ещё и помощь её нужна. Я верю, что она способна помочь мне встать на ноги.

— Готов преклонить перед девушкой колено? — снова выбил меня из колеи старик, невозмутимо поправляя стопку листов на столе. Мистер Харисон смотрел на меня, прикусив указательный палец и улыбаясь, как обнаглевший кот.

А что я? Конечно, я всеми руками «за». Да, знаю, что слишком странно. Я не то что её не знаю — я её даже не видел, но уже люблю весь её образ. Словно меня рука оракула схватила за шиворот и сунула мордой в листья клёна. Того самого. А я рад.

— Готов, и не одно, — ответил я на вопрос. — Девушка для меня очень важна, во всех аспектах.

— Под какой фамилией будем её регистрировать? — невозмутимо протянул ректор, положив перед собой чистый бланк. Казалось, что ему вообще плевать на вопросы и на меня в целом, но, зная этого чудака, сложно было сказать, что творится у аналитика в голове.

— Пока мисс Катрина не дала мне своё согласие — на фамилию Сильвер, — с секундной заминкой произнёс я.

Ректор тут же сделал пометку и глянул на друга.

— А ты говорил: «совсем нет чувства сохранения», — мимолётно улыбнулся ректор, а мистер Харисон разразился басистым хохотом, который тщетно пытался удержать ладонями.

Я закатил глаза. Вот же два маразматика! Всё им поржать. Конечно, есть инстинкт: так и схлопотать можно, если я без разрешения запишу своё сокровище под своей фамилией, словно ставя клеймо. А изменить никогда не поздно. Старики веселились, перекидываясь репликами, словно меня тут нет, а я покачивался с носка на пятку, нервно вслушиваясь в шаги за дверью. Потом всё же про меня вспомнили, подсовывая один документ за другим для подписи. Ректор потирал руки от предвкушения. Где ж это видано: получить адепта в начале учебного года с небольшой, по его мнению, неустойкой. Эти напрочь пропитанные деньгами личности не шибко хотели работать бесплатно, хоть и были нормальными стариками. А что? У них ещё внуки голы-босы. Так они считают, загребая очередной чек.

Прозвенел первый звонок, и в приёмной хлопнула дверь. Затем послышались несколько каблучков и одни приглушённые шаги. Моё сердцебиение сбилось, и я разогнулся, положив перо, смотря на входную дверь. Присесть я так и не решился, поэтому сейчас возвышался над двумя богатыми пенсионерами, как пёс, готовящийся к атаке.

И каково было моё удивление, когда это оказалась не она. Это я понял с первого взгляда, а именно когда девушка перешагнула порог. Поступь её была как гранит, а глазки меня даже не узнали. Ни страха, ни вопроса, — ноль. Только облегчение и непонимание — вот что я прочитал по этому пухлому лицу. Блондиночка с острым носиком тоже была здесь и была немного растеряна, боясь кого-то тут увидеть, но, не обнаружив пугающий её объект, выдохнула.

— Вот, по вашей просьбе… — начал помощник.

— Спасибо, Скай, можешь идти, — спровадил его мистер Харисон, не дожидаясь, пока ректор очнётся от своих дум.

Как? Почему? Сто процентов, личности разные. И осанка, и прямой взгляд — всё говорит о том, что это другой человек.

— Вы знаете, что это такое? — ровным голосом спросил я у брюнетки, показывая раскрытый конвертик, которым моё сокровище снабдила старика. Блондиночка сбледнула, явно узнавая, в отличие от брюнетки, которая приняла боевую стойку.

— Извольте объяснить, в чём нас обвиняют? — задрала она нос, смотря на всех свысока. Ректор, сидя за столом, не проникся: он, как и мой учитель, смотрел на развивающуюся картину, как в театре. Руки, сложенные на столе, и взгляд в никуда — вот и вся поддержка. — Если вы думаете, что мы торгуем дурманящими травами, вы ошибаетесь. Можете обыскать наши вещи, а когда не найдёте, будьте добры извиниться, — грозно уставилась на меня хомячковая пигалица, на сей раз с изысканной причёской.

Мне захотелось спрятать конвертик в карман из-за того, что его так оклеветали.

— Вы всё сказали, мисс? — процедил я, теряя самообладание, коего у меня никогда и не было много. Пухлое личико нахмурилось, не веря, что её тирада меня не проняла. — Где она? — медленно, по буквам спросил я, сделав пару шагов к модницам. Острый нос быстро задвинулась за подругу, которая упёрла одну руку в бок.

— Не понимаю, о чём вы, — с вызовом посмотрела она на меня. Это не баба, это гранитная стенка, как и её поступь.

— Катрина Сильвер. Где она? — моя челюсть сжалась, и зубы скрежетнули.

— Смотря, кто её спрашивает. Друг или враг?

Эту молодую леди ничем не проймёшь. Плевать она хотела на мои раскрошенные зубы. Но тот факт, что у моего сокровища появилась такая защитница, мог только порадовать.

— Друг, — рыкнул я, сжимая трость двумя руками.

— Не похоже на дружескую гримасу, — обрисовала девушка профиль практически возле моего лица. Блондиночка пыталась одёрнуть боевую подругу, но та стояла непоколебимо.

— А так? —я сдёрнул с шеи артефакт, а мистер Харисон пробормотал себе под нос о том, что я неисправим, и хлопнул себя по лбу. Блондинка впечаталась в дверь за своей спиной, отшатываясь, а брюнетка растянулась в миленькой улыбочке, рассматривая меня любопытными глазками с ног до головы. Но, нужно отдать им должное, они присели в реверансе.

— Да, Ваша Светлость, так гораздо лучше, — призналась Хомячок, выпрямившись. — Очень интересно. А по слухам вы в лечебнице, — постучала девушка по губам.

Признаюсь честно, её стойкость меня обескуражила. Она не была кокетлива — она была отважна. Странно видеть такой гонор от девушки не старше восемнадцати, воспитывающийся в уважаемой семье.

— Я знаю, что вас вчера не было на лекции, и мне нужно знать, где сейчас Катрина, — я тяжело дышал, борясь с желанием встряхнуть эту мисс за грудки.

— А я знаю, что вас нет в клинике Антуанетты. И что это значит? Что у нас появился общий секрет.

— Где она?! — рявкнул я в лицо наглому хомяку, которая ещё и шантажировать меня вздумала.

— А вы не кричите. Я ещё не решила, друг вы для моей подруги или нет, Ваша Светлость, — с ехидством заметила она. Я начал закипать, сжав трость в ожидании, пока меня снова смерят внимательным взглядом.

— Она в библиотеке, — сжалилась надо мной блондиночка, и я не поверил своим ушам.

— Здесь? В этой библиотеке? —зыркнул я на неё, снова надевая артефакт, а пальцы мои задрожали. Девушка кивнула, и я сорвался с места. — Ждите здесь и пишите объяснительные, — рявкнул я и захлопнул за собой дверь.

Помощник ректора вскочил на ноги, когда я на всех парах, тех, которые у меня имелись, помчал по коридору. Хвала всем святым, этаж был тот же, только книжное царство находилось на другом конце здания. Прозвенел второй звонок, и оставшаяся молодёжь скрылась за дверьми аудиторий. Я практически бежал, то держась за стену, то неуклюже переставляя трость вялой рукой. По спине бежали мурашки, и мундир начал нещадно меня душить. Я сначала расстегнул пуговицы, а потом и скинул верхнюю одежду на цветочный горшок, оставаясь в одной рубашке. И трость бы выбросил, но без неё пока никак. Мне так хотелось её увидеть, что, казалось, у меня выросли крылья. Я пытался унять своё колотящее сердце, но даже глубокие вдохи мне ничем не помогали, только появилась отдышка. Шум мягкого набалдашника трости казался мне топотом копыт в этой полной тишине длинного помещения. Вывернув из-за поворота, я убедился, что все на лекциях, и стянул кулон. Конечно, я, как любой мужчина, хотел увидеть этот взгляд, когда она меня узнает. «Девочка не безразлична», — бились слова друга набатом в моей голове. И где-то радовался я, что эта встреча не прошла когда-то вчера. Моё сокровище вон за той дверью.

Не понял? С каких пор закрываются двери в библиотеке? Я сбавил темп, запихнув кулон в карман брюк, и сжал раненые пальцы на рукоятке. По венам пробежал ток. Хотя даже близко не стоит с потоком силы, но уже что-то. И тут, при своей и так не хвалёной нервной системе, я услышал смешки и улюлюканье.

— Ну что ты, рыбка? Не бойся, я тебя не обижу. Это же надо, такой клад: девушка, не умеющая говорить! — может, не в точности, но похожий текст услышал я далеко за дверью.

Всё! Я закончился. Маленький поток, до которого нам удалось добраться на вчерашнему уроке, прострелило силой, и в комнате на секунду стало светло. Это был незначительный разряд, но мне и его хватит, чтобы задушить эту гниду. Я со всего размаху саданул плечом по двери, и та отлетела вместе с одним уродом, который прокатился по полу пару метров. От представшей картины в глазах потемнело. Эти мрази решили пошутить. Два лощёных адепта вскочили со столов, а один с пола вместе с моим появлением. А до этого они наслаждались представлением под названием «запугай мышонка». Великовозрастная детина выше меня ростом уже тянул свои лапы к испуганной девчонке, защищавшейся тяжёлым подсвечником. Я даже до её лица взглядом не успел подняться, но увидел, как побелели её пальчики и как дрожала кисть. Мне и того скудного прорыва к моему резерву хватило, чтобы призвать кинжал. В комнате посветлело, в отличие от моего взгляда, когда эта самая детина обернулась. Понятно, почему он проворонил моё появление — ухо его было повреждено, возможно, как и мозг. А ещё было видно, что он не в восторге, что их прервали.

— Ах ты, конченая мразь! — начал я надвигаться на опешившего дебила, опираясь на трость раненой рукой. Здоровую холодила рукоять оружия, которым я хотел вскрыть горло этому верзиле. Недовольный взгляд адепта сменился на испуг, и он вмиг вытянул руки по швам, отходя от девушки и от меня, когда я на него надвигался.

— Нет, прошу! Не нужно! — воскликнула девушка. И я перевёл на неё взгляд. Она была напугана пуще прежнего, глазки устремились куда-то мне на шею. — Остановитесь, вам нельзя, — замахала она руками, выронив металлически предмет. Только после этого я почувствовал, словно мне обожгло горло, и захлопнул поток силы вместе со стуком подсвечника.

Я продолжил надвигаться на парня, пока тот не упёрся в преграду, глубоко втянув воздух. А потом без слов врезал бугаю апперкотом в челюсть. Кто-то вскрикнул за моей спиной, а у меня едва ноги не подогнулись от силы, которую я вложил в это действие. Мразь, конченая тварина… Все они — гниды подзаборные! Здоровяк отлетел на стеллаж с книгами, валя изрядную половину на пол.

— Пошли вон, с вами я потом разберусь, — прорычал я, не поворачиваясь, смотря в стену перед собой. — Если кто-то узнает об инциденте — выясню, кто разболтал, и выдерну язык вместе с кадыком. Всё ясно? — процедил я, пока дружки забирали поплывшего аборигена. И только когда всё стихло, я повернул голову в сторону Катрины.

Секунды замерли, когда я рассматривал её лицо. Я узнал её шейку, ушки и блестящие карие омуты. Её пушистые ресницы склеились от слёз, которые заполнили глаза. Её взгляд был наполнен тревогой, неверием, немного смущением и надеждой. Губки подрагивали, медленно вдыхая, и я… Я ловил этот вдох, смотря, как её грудь медленно поднимается, а шейка краснеет. И никаких мимических морщинок, в отличие от неестественной бледности и теней под глазами. Затем я сделал шаг, уронив трость, и сгрёб её в объятия. Именно сгрёб, сжал практически изо всех сил и втянул божественный запах миндаля. По ощущениям — как нырнуть в тёплый пруд после долгого знойного дня. Моя девочка на секунду замерла, а потом также крепко обхватила мой торс, задрожав всем тельцем, и расплакалась, уткнувшись мне лбом в шею.

— Я тебя нашёл. Катрина, как я ждал эту встречу — не передать словами, — шептал я ей в макушку, поглаживая здоровой рукой по волосам и спине. — Моё сокровище, как долго я тебя искал, — бормотал я, наслаждаясь этим мгновением и её теплом, которое окутало меня, подобно одеялу.

— Как? Как вы? Тут? И как же?.. — начала оживать девушка, высвободившись из моих рук. Я опустил её, давая осмотреть себя. Девушка вытерла ладошками глаза и прокатилась взглядом от моего лица к туфлям и обратно. И тут я понял, о чём говорил Купер. Лиса, точно. Заплаканные реснички склеились по направлению к вискам, когда их вытерли нежные ладошки. Прищуренные глазки, красная и влажная мордаха добавляла красок. Не сомневаюсь: если распустить волосы, картинка заиграет новыми красками. Когда наши взгляды встретились, девушка медленно сглотнула, прижав пальчики к своей щеке. Не знаю, что она увидела в моих глазах, но это что-то заставило её отвести взгляд в сторону. И вот опять. Голова склонилась вправо, ресницы — оп! — в разные стороны, и от меня спрятали карий взгляд, а затем и лицо, опустив голову. Я упивался тем, что видел.

Я застыл, как истукан, не помогая девушки выйти из неловкости, которую она сейчас ощущала. Но этого и не понадобилось. Она вытерла глаза рукавами, а я закусил губу, не в силах насмотреться на это чудо.

— Вы узнали меня? На корабле, я… — она запнулась, видя, как мои губы расплылись в улыбке.

А я ещё и облизнулся, подбирая слюни. Теперь девушка закусила губу и отдёрнула взгляд в сторону, словно это не она сейчас смотрела на мой рот. Затем она увидела трость на полу, быстро подняла её, сжав до побеления костяшек.

— Конечно я тебя узнал, Лисица ты моя ненаглядная. Душу из меня вытрясла, пока я тебя искал, — я накрыл её кисти ладонями, поднес к губам и поцеловал эти горячие пальчики. — Вот правда, Лиса. Бросила меня там одного, даже записку не оставила, — я погладил пальцем её скулу, и голову она не отвела. Её глазки прикрылись, и уголки губ тронула улыбка. Она была необыкновенна в своей нежности. — И, кажется, мы договорились на «ты», — прошептал я, проведя пальцем от её влажной скулы до мочки ушка. Тут уже она остановила мою руку нежными пальчиками. На фоне моей смуглой кожи они словно светились изнутри.

— Я не могу, это не очень удобно, — также шёпотом ответила она, отведя мои пальцы от своего лица. — Вы герцог, а я… И мне не положено.

— А мне плевать, кто там и что подумает. Катрина, меня зовут Стивен — и никак иначе, — резче, чем хотелось бы, произнёс я.

— Прости-те, но мне не плевать, — опустила она глаза, а я свои подкатил. Ох уже эти условности! В принципе, она права. Это её поставит в очень неловкое положение.

— Хорошо, договорились. Но! — я положил трость на стол и обхватил её голову, поднимая. Я хотел видеть её глаза. — Но наедине… — я не закончил фразу, медленно помотав головой.

Я ощутил, как её скулы дрогнули, а губки расползлись в улыбке, упираясь мне в ладони. Это было мило, а ещё горячо. И вот только сейчас до меня дошло, что она на самом деле горела. Я переместил ладонь на висок, потом на шею, а губами прижался к её лбу.

— Ты горячая! У тебя жар! — я схватил её за плечи, перепугавшись до смерти. — Магия? Как давно ты не опустошала резерв? Солнце, я прав? Это из-за солнца у тебя не получается? — посыпались вопросы, пока я ловил её взгляд своим. Если она давно не опустошала резерв, то, как минимум, можно попасть в больницу, а максимум — выгореть. А это для мага подобно смерти, словно вырвать кусок из груди.

— Нет, с этим всё в порядке. У меня было три инжира, а там семян на целый лес наполнила, — выдала она что-то невразумительно забавное, чем и сбивала с толку. Какие инжиры? Какой лес? Но девушка томить меня не стала и продолжила: — У меня ангина, — указала она пальчиками себе на горло. — Мы по пути сюда попали под дождь. Вот, неделю продержалась, а потом у меня закончились травы. Так что отчасти вы правы, солнце тут бы не помешало, — криво улыбнулась она, смотря мне в глаза и не освобождаясь из моих рук. Мне нравился её голос и то, как сильно я её не понимаю.

— Травы? Да тут аптека на каждом шагу, и у тебя температура под сорок.

— Не преувеличивайте, — отмахнулась она. — Максимум тридцать восемь.

— Ты магистра на ноги поставила за час, а сама не лечишься?

— Говорю же, у меня нет нужных трав, — высвободилась она из моих объятий, отходя на полшажочка. — А лекарство... — она закусила губу, крепче обняв себя руками.

— Ох ты ж… — стиснул я зубы и снова заключил её в медвежьей хватке. — Всё будет хорошо. Ты же моё сокровище. Прости, что так долго искал тебя.

— Я к вам шла, — пробубнила она мне в грудь, не пытаясь высвободится. — Точнее, добиралась. Мне больше не у кого просить помощи. Я не думала, что здесь всё так сложно и дорого, — бормотала она, а у меня в носу щипало, я сам готов был расплакаться. Малышка шла ко мне!

— А почему сбежала? Мы с ног сбились тебя искать. Как ты вообще смогла сюда добраться — ума не приложу. Арчи сказал, что вернулся за тобой, а тебя не было. Почему? Тебя бы наградили за спасение, ты бы ни в чём нужды не знала, —сжимал я её, пытаясь укрыть от всех невзгод.

— Ну. там сначала была толпа, потом ваша невеста, и я как-то… — речь оборвалась, а и не нужны были тут слова.

— Нет, всё не так, — начал я, но деликатный стук в дверь меня прервал. И девушка отскочила от меня, как ужаленная. Я еле успел её за локоть перехватить, пошатнулся, но сокровище удержал. Я обернулся, а в дверях стоял этот старый паршивец, скромно кашляя в кулак.

— Я так и знал, беспокойство было напрасным, — пробасил он, указав пальцем в потолок. Ну да, я немного вышел из себя.

— Мистер Харисон, это и есть моё сокровище. Катрина Сильвер. — которую я и подтянул к себе поближе. Взгляд перепуганного оленёнка метался с меня на учителя и обратно.

— Мог бы и не говорить, — хохотнул старик. — Детка, ты чудо, — похвалил он девушку и немного отклонился назад, показывая, как он может.

— Я, это… Мм-м… Да, пожалуйста, — всё же призналось она, переминаясь с ноги на ногу и теребя складки мантии. — Мистер Харисон, я плохо знаю, в чём заключается глубокое погружение, но вы не можете помочь с этим? — и тут девушка ткнула мне на шею пальцем. Дед прищурился, всматриваясь, а я провёл по коже рукой. Ничего существенного я не почувствовал, хотя что рука, что шея были ещё ватными.

— Могу только посоветовать сделать ему какой-нибудь успокоительный отвар, а то кто-то себя в руках держать так и не научился, — поцокал магистр языком.

— Какой отвар? У него подкожное кровотечение! Разве это не разрыв живых потоков? Резерв не способен самостоятельно распределять дозировку. Вы же мастер, разве это к медитации не относится? — возмутилась девушка.

В груди побежало живительное тепло. Моя спасительница, мой ангел, посланный мне небесами, переживает за меня! Я поднял блестящий подсвечник и посмотрелся в него, как в зеркало. М-да, красавчик: почти до щеки посинел. Что-то мне подсказывает, что теперь повреждение моего резерва выросло на несколько единиц. И это всего за один кинжал. А если бы щит, то пиши пропало?

— Нет, мисс, это я даже не знаю, по чьей части. Я могу только открыть то, что есть, а распределить… — он развёл руки.

— Так, а ну перестаньте. Мистер Харисон, девушке нужно в больницу, а я в норме, — я потянул малышку на выход, опираясь на трость, но старик преградил мне выход рукой.

— Значит так. Ты сейчас выдохнешь и вспомнишь, что здесь происходит. И вообще, в каком ты виде? Надеюсь, тебя никто не видел? — хмуро спросил старый, а я хлопнул себя по лбу. Вот же засада... Я совсем забыл о своей конспирации. Если в клинике Антуанетты узнают, что это не я там лежу под магическим куполом, то суд могут и перенести. Чем мне это грозит? Моя неспособность владеть магией автоматически обнулит мой статус герцога, туда же и земли, и друг-бомж, и этому нежному цветочку я тогда ничем не помогу. — Одумался? — прервал мой секундный ступор учитель. Я покачал головой и посмотрел грустно в карие глаза.

— Прости, но придётся зайти к декану, он нас ждёт. А потом тебя Арчи отвезёт в больницу.

— К декану? — подпрыгнули её бровки. — В таком виде? — потрогала она свою щёку пальцами.

— Катрина, чего ты боишься? Ты в первую очередь должна была прийти в самое элитное заведение и открыть дверь с ноги, — попытался пошутить я и тут же добавил. — С твоим-то даром тебя наверняка сграбастали бы все столичные клиники, и это как минимум, — говорить о том, что многие завидные женихи с удовольствием кинулись бы на помощь такому сокровищу, я не стал. Это моё сокровище — и всё тут.

— А как же «ведьма»? Я слышала новости, — девушка обхватила себя руками, и взгляд её был потерянным и каким-то нерадостным.

— Да, я тоже слышал эту небылицу. Газеты ещё и не то напишут. Поверь, ты произвела на всех фурор, — постучал я себя по груди, а потом исправился и повторил свой жест на боку, а старик спрятал свою ухмылочку за поправлением усов. Да, меня девушка впечатлила прямо в сердце.

— А я смогу здесь остаться? — указала она на стол вдали помещения, явно где она сидела не раз за эту неделю. — Я уже разобралась, чем питается ламия. Если понять, как влияют медузы на её способность сращивать повреждённые ткани, то можно понять… — запнулась она, встретив мой щенячий взгляд. Нетрудно было догадаться, для чего она это делает, но, когда её пальчики слегка отлипли от локтей и указали на меня, у меня чуть слёзы не выступили. А что? Я ей говорю, что практически мир у её ног, а она — о морской ведьме пустошей. И ещё боится, что её сюда больше не пустят. Ну как тут не пустить слезу? Я глубоко вздохнул, смотря на неё сверху вниз, а потом также глубоко выдохнул, а малышка смущённо отвела взгляд. Я на старика, а тот глазами круг, мол, как вы мне все дороги со своими шуры-муры.

— Сокровище ты моё ненаглядное, даже не надейся, что я тебя отпущу. Была бы моя воля, обмазался бы клеем и приклеил тебя к себе. И вообще: как ты могла бросить своего недолеченного пациента? Непорядок, — я мягко взял её горячие пальчики и прижался к ним губами. Как они божественно пахли, кто б только знал!

— Простите, но нет, — осторожно освободила она пленённую ладошку. — Я не смогу, вам нужен опытный специалист. Если ваши раны на резерве зарубцуются, то уже точно будет поздно.

— Детка, ты видела, что с его резервом? — вытянул шею старик, придержавшись за дверь, чтобы не рухнуть.

— А вы разве нет? — также сильно удивилась девушка. — Там же всё — пуф! — показала она пальчиками взрыв. — И всё такое рваное и воспалённое, — на грани слышимости закончила она. Кажется, по моей обалдевшей физиономии она прочитала, что мне неприятна эта информация. Да я, блин, в шоке! И как это мой личный ангел смогла сама раскрыться, ещё и на мёртвой земле? Я помню, насколько трудно было там магичить, но малышка даже эту проблему обошла. И повторюсь: всё сама.

— Вот поэтому и говорю, что и не надейся ещё раз от меня сбежать, — сжал я её ладошку. Мне необходимо было её касаться, а мысль о приклеивании к себе ангела, — да так, чтобы ни сантиметра свободной плоскости, — разгоралась в голове, словно наваждение. Кошмар! Сам в шоке, какой я романтик. Её грудь медленно поднялась, и я непроизвольно также втянул воздух, и точно, как и она, задержал дыхание.

— Что, правда нет таких специалистов? — обречённо спросила она, переведя взгляд со старика на меня. Я качнул головой.

— Это длинная история, которой я с радостью с тобой поделюсь, но позже, — улыбнулся я и получил ответную улыбку. О, боги, как же она мне нравилась! Её пышные ресницы, ещё местами склеенные — мне хотелось провести по ним пальцам, чтобы освободить волоски от влаги. Её слегка потрескавшиеся пухлые губы наоборот хотелось смочить, чтобы заблестели. — Позже, — повторил я вслух о своих намерениях по поводу длинного разговора. Во всяком случае я надеялся, что мысли она читать не умеет. — А вкратце, если я за две недели не смогу пользоваться силой и не меньше, чем на пятьдесят процентов, то меня…

— Запечатают? — вдохнула резко девушка, посмотрев мне на грудь испуганным взглядом. Было видно, что она понимает, что это такое. Не зря столько времени провела в библиотеках.

— И это тоже, — криво улыбнулся я. — А те, кто может помочь, как ты говоришь, «специалисты»… Точней не так. Если есть такие, то, скорей всего, они давно продали себя в рабство какой-нибудь клинике, которая деньги лопатой гребёт.

— А им невыгодно, чтобы вы выздоровели? — догадалась девушка.

— Всё верно. Поэтому и весь этот цирк, — вытащил я кулон на подвеске и показал девушке.

Увидев вещицу, она резко перевела взгляд на трость, потом мне на лицо и прищурилась. Мне казалось, что я видел молниеносный мыслительный процесс на милом личике. Её ротик приоткрылся, а взгляд ещё раз стрельнул на трость.

— Генерал? — протянула она неуверенно. Я улыбнулся и кивнул. — Так вы не знаете, чем ещё могут питаться ламии? Может всё-таки водоросли? — не растерялась она.

— Я знаю, как её убить, — пожал я плечами. Кто о чём, а она — о своём. У неё, наверное, что-то типа пункта, к которому она поставила себе цель добраться, во что бы то не вылилось. А всё почему? Точней, кто тому виной? Спасибо всем святым за такой подарок!

— Надеюсь, теперь мы можем идти? — оторвали меня от разглядывания, а девушку от раздумий.

— Ты как? — заглянул я девушке в глаза. — Продержишься ещё полчасика? А потом в больницу.

— Может, не надо в больницу? — взмолилась она, вновь обхватив себя руками. Я так понял, это её защитный жест.

— Мне так будет спокойней, — подмигнул я и надел кулон на шею. Катрина непроизвольно сделала шаг назад.

— А я ведь подумала, что вы меня арестовывать пришли, — призналась девушка с лисьими повадками.

— А я-то думал: что за перепуганный хомячок? — хохотнул я. Малышка прыснула в ладошку.

— Вы только Тринити не говорите, что она хомячок, — и смешок повторился, нотки слегка резанули слух.

— Да я уж понял, что эта мамзелина палец оттяпает по самую руку.

— О да, она такая, — смех повторился, но отчётливей, и я резко перестал улыбаться, уставившись на её губы. Она тоже оборвала себя на половине смешка и захлопнула рот немного растерянно. Конечно, а что ей думать, когда на неё пялится практически старый мужик?

— Это ты, — изрёк я глубокомысленно. Девушка замерла, а дед покашлял, практически нарушив наслаждения от такой догадки. — Я знаю твой смех. Я его слышал тогда, — кивнул я головой на окно. Правильно, в лавке мадам Сильвер молоденьких, кроме той рыжей с косичками, не было, а оно вот как. — Ну да, а почему нет?

— Парень, а ты можешь думать про себя? А то мы вроде как всё слышим, — веселился старик, а девушка покраснела, опустив голову.

— Не могу. Как тут мочь? — указал я на девушку двумя руками и тростью. Катрина спрятала лицо в ладонях, обречённо вздохнув.

— Ну ты и болван, — констатировал учитель и махнул нам рукой, скрываясь с глаз долой.

— Прости, Лисёнок, но ты правда удивительная. Ты как сундук с загадочными монетками, — выдал я сомнительный комплимент. Надеюсь, малышка правильно поймёт. А что? Говорю, что чувствую.

— Спасибо, мне приятно это слышать, — улыбнулась она и помахала себе на лицо пальчиками. А-а-а, да, и этот жест я помню. Моё, всё моё! Так бы и приклеил. Ох, кажется, я повторяюсь…

— Пошли, мой ангел-хранитель, будем бумаги оформлять на твоё зачисление на третий курс, — договаривал я это уже в дверях. И да, я прочувствовал волну её удивления спиной. Сначала длинный вдох, пауза, а затем восклицание:

— Как зачисление? На третий? Как на третий? — догнала она меня в два прыжка, а затем ещё один — и мне в глаза смотрели два лесных орешка с диким блеском в радужках. Я облизнулся от таких эмоций. Ещё чуть-чуть — и она повисла бы у меня на руке.

— А что? Медитацию ты переросла как предмет, в целом, — пожал я плечами, а девушка едва не припрыгивала, теребя свои локти пальчиками. Кажется, она арестовала свои руки, чтобы те, как минимум, не дрожали. Я хотел бы идти помедленней, но нутром чувствовал, что скоро звонок. И никак не хотелось делить эти эмоции с кем-то ещё.

— А как же? А девочки? Я обещала Тринити, что снова займу её место, когда она уедет в экспедицию.

— Ах, вот оно что. Мадмуазель вернулась, чтобы… э, что? — как-то не получилось так, на лету, подобрать достойное объяснение. Моё сокровище напялила на себя этот образ. Почему-то даже в мыслях передумал называть щекастую девушку «хомячком» — и тут на тебе, через неделю появляется, а потом опять.

— Я думала, вы знаете, — прикусила девушка губу, жалея, что сболтнула лишнего.

— Не переживай, скорей всего, начальство уже в курсе. Это я помчался сразу, когда узнал, где ты, а девушки…

— Спасибо, — прервала она меня шёпотом. — Вы очень вовремя, я не знала, как себя вести, и сделала вид, что я немая. А они...

— Не «вы», а «ты», — настоял я. — Я никого поблизости не вижу, — демонстративно повёл я головой.

— О нет, увольте. В данный момент у меня язык точно не повернётся вам тыкать.

Я еле успел поймать свой смех рукой. Не стоило нарушать такую тишину весельем. И правильно, оно тоже только моё. Замашки дракона? Знаю, но мне пофиг. А ещё я страсть как хочу посмотреть на её распущенные волосы. Они даже в таком тугом пучке блестели, подобно её глазам, переливаясь оттенками бронзы. Моё красное золото. Чёртов оракул прав.

— Ну да, опустим этот момент, — улыбнулся я.— Но в ином случае, — погрозил я у девушки перед носом неровным пальцем и тут же спрятал его в кулак, понимая, как нелепо сейчас мы выглядим со стороны. Девчонка, вся на эмоциях, и калека предпенсионного возраста. А вот и мой китель, который услужливо повешен учителем на цветочный горшок, так как у меня он полетел, не уверен, добрался ли до горшка. На тот момент мне было совсем не до кителя. Я остановился и поднял одежду.

— Давайте помогу, — потянулась она к предмету гардероба, а я ей всучил трость. Хочет помочь — чем не помощь? — Можно вопрос? — покосилась она на мои неловкие движения.

— Сколько угодно, — шепнул я, застёгивая пуговицы и смотря на её ресницы сверху.

— Зачем вы плавали на ту сторону? — казалось, что она последние слоги вообще проглотит, когда подняла глаза. А что? Я и не стесняюсь того, что девушка мне очень нравится, вот и пожираю каждый её сантиметр взглядом.

Неловкий момент разорвал звонок практически у нас над головой, и малышка сдулась, в прямом смысле этого слова. Её грудь под мантией опустилась вместе с плечами. А как же! Она так собиралась с силами, чтобы задать вопрос, а тут — это. Это была не единственная мысль. Ещё я видел, что она не раз об этом думала. А я что? Я в восторге. Эту шрамами не напугать. И, пока не распахнулась ни одна дверь, я наклонился ближе к её уху и прошептал:

— За тобой.

Демоны его раздери! Я хотел видеть её взгляд, но хлопнула дверь, и девушка крутанулась на каблучках в сторону, Театр абсурда, хотя я это тоже уже говорил. Я не могу схватить своё сокровище и утянуть его в пещеру, хотя у меня пальцы сводит от этого желания.

«Здравия желаю», «здравия желаю», — вторили мерзкие подростковые голоса, когда мы шли в нужную сторону, словно не зная друг друга. Девушка — на пару шагов впереди, лавируя между адептами, и я, как намагниченный, ковылял следом и злился. Практически каждая мужская голова оборачивалась посмотреть вслед моему сокровищу, которая опустила глаза, пряча свой заплаканный вид. «Добрый день», «здравствуйте», «здравия желаю»…

— Ш-ш-ш, — еле слышно шикнула мне девушка и повернула точёный профиль с едва хмурыми бровями. И мне полегчало. Не думаю, что небо прям тучей заволокло, но малышка почувствовала моё состояние. А ещё я хотел видеть её взгляд.

Дверь в приёмную была распахнута, скорей всего тоже услужливым учителем, а девушка слегка замедлила шаг, борясь со своими эмоциями. Меня-то потушила, а её кто потушит? Я, кто ещё.

— Сокровище моё, всё будет хорошо. Не бойся, я рядом, — прошептал я, замерев напротив девушки перед открытой дверью. Она посмотрела на меня с нежностью, прямо в глаза, не желая замечать чужие черты, а меня словно по макушке погладили эти самые пальчики.

— Я рада, что вы приехали, — еле слышно призналась она и улыбнулась. Мне хотелось завыть, как волк на луну.

Ответа она ждать не собиралась, настолько её смелости не хватило. А я-то, придурок, подумал, что она перед ректором трусит. Я, словно пёс. готов был высунуть язык и запыхтеть, подбирая слюни. Но мечты-ы-ы, мечты... Ровное лицо, и сам себе в зеркало не улыбаюсь.

Глава 14

Катрина

Я ощущала его взгляд кожей. Страшно поверить в то, что сейчас произошло. Сомнений не было: он меня искал. Его переполняющие эмоции заставляли биться моё сердечко в такт крыльям бабочек в животе. Его касания воспламеняли меня, как спичку. Хотя очень неожиданно его такое поведение, очень смущающе и слегка возмутительно. Возможно, этот мужчина привык брать то, что хотел, но зачем? Да, ему нужна моя помощь. И всё же я плавилась от этих тёмных взглядов. И как я могла не признаться, что мне приятно познакомиться с ним? И, конечно, я рада, что это произошло. Сложно поверить в то, что он искал в Десани меня, но как хотелось это сделать! В какой-то момент мне казалось, что он вот-вот скажет: жди, за тобой скоро приедут, и ты отправишься в столицу. То есть подальше от него. Но он словно читал меня, читал мои мысли и страхи. Надеюсь, я не выглядела какой-то прилипалой? Как та девушка, которая подвернула ногу в библиотеке. Если так, то это омерзительно. Но я не хотела от него никуда уезжать, и вообще, я ещё не могла поверить в свою удачу и счастье.

Когда мы переступили порог деканата, ощущения от встречи с этим мужчиной слегка померкли перед неизведанным. Что будет? Как? Куда? И тому подобные вопросы.

— Пройдёмте, мисс Сильвер, — напомнил о себе мужчина за моей спиной, а я не заметила, что вновь замедлила шаг.

— Добрый день, — вырос из-за стола худой парень, поправляя очки.

— Добрый, — кивнула я. Стивен слегка подтолкнул за талию двумя пальцами. Меня морозило с самого утра, но рядом с герцогом было в точности до наоборот. Я даже о своей слабости забыла и саднящем горле. Хотя температура никуда не делась.

Стивен. Могу же я его так называть мысленно? А кто мне запретит? Стивен открыл передо мной дверь и с лёгким поклоном головы выказал поддержку. Точно, мы словно актёры какой-то странной пьесы под названием «жизнь».

— Катрина! — подбежала ко мне Бекки и вцепилась в ладонь. — Прости, что мы тебя выдали. Ты в порядке? Ты горячая, — выпалила блондинка на одном дыхании.

— Не мудрено, — словно кашлянув, констатировала Тринити, смотря на меня хитрым взглядом.

И всё это произошло на моём вдохе и пятисекундной задержке дыхания. Ответить подругам было нечего, и неловкость от комментария бесцеремонной Рыбы заставила мои уши покраснеть.

— Всё в порядке, девочки. Простите, что поставила вас в неловкое положение, — извинилась я перед блондинкой.

— Это он? — еле слышно спросила Бекк мне на ухо, и краска обожгла мне ещё и щеки. Казалось, что все услышали этот вопрос. Я прикусила губу и одёрнула подругу за рукав мантии. Вот что за нетерпеливость! Могла и позже об этом спросить.

— Это я? — еле слышно спросил мужчина в другое ухо. Я дёрнулась от неожиданности и прикрыла глаза ладонью. —Мур-р-р, — также на грани слышимости пророкотало возле меня, и я зыркнула на личину генерала, как мне показалось, зло, но этот престарелый гад мне подмигнул, как ни в чём не бывало.

— Добрый день, мисс Катрина Сильвер, — прогнусавил монотонным голосом декан, поднявшись из-за массивного стола.

Учитель по медитации наоборот сел и закинул ногу на ногу, пригладив свои усы и бородку ладошкой. Вот кто хитрый лис — так это он. Мистер Харисон словно занял место в первом ряду и ожидал представления, постукивая артритными пальцами по коленке.

— Присаживайтесь, прошу вас, — указал глава академии мне на второе кресло, возле учителя по медитации.

— Может всё-таки, — указала я на герцога, точнее, генерала, не поднимая глаз. Нетрудно догадаться, как ему сложно с таким ранением.

— Ничего, он ещё насидится у меня на занятиях, так что, лапушка, присаживайся, — подбодрил меня учитель, а Стивен на сей раз подтолкнул меня за талию всей ладонью.

Подруги стояли и хлопали глазами, открыв рот. Точней, Цыпа смотрела на руку генерала, которой меня только что коснулись, с романтическим выражением лица, теребя платочек в пальцах. Что касаемо Рыбы, та приоткрыла рот, чтобы тише дышать, и пыталась слиться с интерьером. По всей видимости, ей не хотелось уходить, а досмотреть всё представление до конца. Но девушек всё же заметили.

— А что мы стоим? — протянул ректор, смотря между двух адепток с отрешённым видом. Казалось, он вовсе не к ним обратился. — У вас сейчас лекция по истории, так что будьте добры нас покинуть.

— Но мистер Шедмон, — взмолилась Тринити, отодвинув блондинку и выйдя на шаг вперёд. — Можно мы останемся? Тут так интересно!

— А вам, наша любознательная мисс Ворд, никто не говорил, что любопытной Варваре на базаре нос оторвали?

Мне не верилось, что таким монотонным голосом можно шутить, а поди ж ты! Оказалось, очень даже.

— Пф-ф-ф! Где Варвара, где базар, а где — я? — отмахнулась смелая подруга, которая и не в такие передряги встревала со своей экспедицией. — Вы хоть скажите, она останется в академии?

— Адептка Брукс, если вы ещё надеетесь для своего папеньки комедию разыгрывать при помощи леди Сильвер, то вы глубоко ошибаетесь, — тянул седой мужчина слова, по-прежнему смотря в книжную полку.

Меня одну тронул тот факт, что меня назвали «леди»? А нет, не одну. Девушки одновременно развернулись на пятках, посмотрев на декана в упор.

— В каком таком смысле «леди»? — пискнула Бекки, не зная, радоваться ей или печалиться.

— Да, милочки. Ваша подруга в совершенстве овладела своей силой, — хмыкнул мистер Харисон, ловя эмоции девчонок.

— Катрина, ты маг? — воскликнула Бекки. Я успела слегка кивнуть прежде, чем активировалась Тринити.

— А что, так можно было? — озадачилась девушка, которая вообще не интересовалась наличием моего резерва. — Так, если что, я тоже кое-что могу, — и в ту же секунду она раскрыла ладони, и на них закрутились два воздушных смерчика. Цыпа уставилась на это действие как на чудо, да и я тоже, следя, как маленькие воронки оторвались от ладоней и вылетели в окно, разрастаясь.

Взгляд учителя по медитации прошил девушку насквозь. Он по-молодецки вскочил и встряхнул Тринити за плечи, когда в воздух начали подниматься клочья зелёной травы с мелкими веточками.

— А ну! Глубокий вдох, — скомандовал учитель. — Ты что? Разве так можно: всю силу и в один поток?

— А что не так? Хотите, я вам облака разгоню, — пожала девушка плечами, а у меня в груди ёкнуло с новой силой.

— Давай-ка с этим мы обождём, — включился ректор, тяжело опускаясь в кресло, а меня придержали за локоть. Я и не заметила, как меня начало пошатывать от усталости и голода. Завтрак у меня вообще-то в сумке, и, естественно, съесть я его не успела.

— Потерпи немного, — прошептал мне герцог-генерал.

— Но…— я указала на подругу.

— Потом, — настойчиво сказал он, и я опустилась в кресло.

— Так что? Я леди? И мне можно не учиться? — обрадовалась Рыба, улыбнувшись так, что глаз видно совсем не стало.

— Девушки, давайте вы зайдёте к ректору после лекций, — настойчиво попросил их Стивен. — Нам нужно уладить кое-какие вопросы.

— Хорошо, Ваша Светлость, так и быть, мы уйдём, — присела Тринити в красивом реверансе, не прекращая улыбаться и щуриться. — Давай, держись, подруга, — это уже было сказано мне. Она ещё и пальцы скрестила, мол, я в тебя верю. — А ты кто? Сила твоя?

— Мисс Ворд, — прорычал Стивен практически у меня за спиной.

— Всё, удаляемся! Что вы так сразу? — подняла пышка ручки и утянула растерянную Бекки за собой, подмигнув мне на прощание и поиграв бровями. Я поджала губу и покосилась на мужскую ладонь, лежавшую на трости, которая прямо на моих глазах изменилась и сжала моё плечо.

— У тебя хорошие подруги, — сказал герцог, слегка склонившись надо мной, и еле слышно добавил: — Понятливые.

Я сбросила его руку с плеча от неловкости, на что тот только фыркнул и разогнулся. А затем прохромал до двери и закрыл её на ключ. Я проследила за ним взглядом, не совсем понимая, что он хочет сказать? И совсем не ожидала, что он резко повернёт голову, смотря на меня в упор, словно почувствовав мой заинтересованный и оценивающий взгляд. Глаза я опустила с опозданием, снова, как дура, краснея. Словно меня поймали на чём-то неприличном, хотя, скорей всего, взгляд таким и был. Его же чёрные глаза заставляли меня пылать не только снаружи. Мои коленки вдобавок задрожали, и я спрятала руки в складках мантии, смотря куда угодно, только не на этого наглеца.

— Стивен, прекрати, — рявкнул мистер Харисон, выставив руку с папкой, которой прикрыл моё нервное смущение. — Ты совсем со своей службой мозги растерял?

— Не могу, мистер Харисон, — обвёл этот нахал меня рукой. Можно я провалюсь сквозь землю? От его «комплементов» можно задохнуться. — Я её по всей столице разыскиваю! — всплеснул рукой герцог, закатывая глаза. — Если бы вы видели, на что она способна! — его рука упала на грудь, а я медленно втягивала воздух, виде это праведное возмущение. У него ещё и шея вся чёрная от разрыва сосудов. Шрам от груди до уха, а он возмущён, как подросток. Видите ли, «а она там». В принципе, что он и говорил. — Я её там ищу, а она тут думает, как вытащить мою зад… — тут он, наконец, одумался, и рука тут же нервно опустилась на бок, который всё же был ранен.

А я опять в диком отупении от его этого необдуманного действия. Если так разобраться, очаг поражения резерва как раз ниже ребра. А что с его сердцем? С моим точно какой-то кошмар творится. И мне казалось, если он сейчас плюхнется на колени с кольцом, я разрыдаюсь от счастья.

— Моё сокровище — единственная, кто может меня спасти, — уже спокойней добавил мужчина, смотря на меня и перекачиваясь с пятки на носок, опираясь на трость. «И что это было?» — спросите вы. Да кто б только знал!

— Ох, парень, — прогнусавил ректор. — Шесть лет пустоши прошли даром. Как ты был взрывной волной, так и остался. Вон, иди, водички попей, — закончил ректор тираду, зачёсывая гребнем прядь за ухо.

Клянусь, я чуть не икнула от этого действия и, конечно, от этих слов. Как молодёжь говорит, старик был на «чилле», и ему вообще «всё сиренево». А что Его Светлость тут распаляется — так молодёжь, что с них возьмёшь? Потом взгляд старика напротив перекосил мой рот в кривой улыбке, копируя этого бывшего ловеласа, наглаживающего свою жидкую бородёнку. Он ещё и ногой покачивал, словно на каком-то концерте, подыгрывая незримому такту. «Милая, ты попала», — говорил взгляд-бледно голубых глаз. «Попала» — в хорошем смысле этого слова.

Затем я в этом нервном ступоре перевела взгляд на моего «кавалера», насколько мне удалось понять — а тот растянулся в гигантской улыбке. Он, не обращая внимания на свою хромоту, подошёл ко мне, наклонился, взял мои дрожащие пальцы и прижал их к носу. Да, именно к носу, а потом глубоко и шумно втянули воздух через сжатые зубы, смотря мне прямо в душу. Меня пробрал сильный озноб, а зубы пару раз клацнули от дрожи. Меня спас громкий шлепок, отчего я часто заморгала, а только потом поняла, что этого дьявола кто-то припечатал ладонью по лбу. Да прям ощутимо, отчего Стивен отшатнулся и громко выдохнул, разгибаясь и потирая ушибленное место.

— Сегодня у нас уроки по обращению с девушками, — хлопнул ладонями по креслу учитель, не прекращая веселиться. — Ты, парень, держи себя в руках, а то и нас волной снесёт.

— Я же говорю, попей водички, — протянули у меня за головой, продолжая расчёсывать вторую сторону седых волос. У меня язык присох к нёбу, голова кружилась, а кулаки сжали подол мантии на коленках.

— Простите, — вскочила я на ноги от немыслимого смущения, отходя к окну. Стыдно признаться, а у меня сводило низ живота от его шипящих нот во время вдоха. Ещё и эти дедки, кажется, под каким-то дурманом, а у меня во рту разверзлась пустыня.

— Прости, — послышалось у самого моего уха, и я резко обхватила себя руками, чтобы не откинуться на Стивена спиной и не потереться о его шею щекой. Он, точно демон-искуситель, будоражил моё нутро. — Прости, я не специально. Просто, мм-м… Вот, попей, — вытянул мужчину руку с наполненным водой стаканом, практически обнимая меня.

— Не могли бы вы отойти на шаг? — тихо прошептала я, низко опустив голову и краснея до кончиков ушей. Никому не пожелаю побывать в такой ситуации. Внутри всё пылает от близости и какой-то мощи этого дьявола, дедули эти пялятся, и я, кажется, взорвусь, если только смуглые пальцы коснутся моей поясницы.

Так этот нахал что сделал? Поднял между нами прозрачную занавеску, всучил мне в руки стакан и прошептал практически на ухо:

— Была бы моя воля, приклеился к тебе каждым миллиметром.

Сказано это было тихо-претихо, и каждый горячий звук опалил мне шею и ухо, слегка касаясь занавеской. Я медленно и бесшумно втянула воздух носом, прикрывая глаза. Вот как прикажете на это реагировать? И откуда у меня в голове такие распутные мысли?

— Пожалуйста, — также на грани слышимости выдохнула я, не зная, о чём больше молю: чтобы красавчик отошёл от меня или всё же впился губами мне в шею.

И тут, словно в замедленной съёмке, прогнусавил ректор:

— Мистер Фарелл, если хоть одна молния повредит мне исполинский шёлк, который вы держите в руках, выставлю вам счёт и отправлю драить конюшни. Вам не привыкать, а мне приятно.

Я нервно захихикала, уронив лицо в ладони, а после того, как расхохотался учитель громким басом, сил сдерживать рвущийся наружу смех не осталось. Что касаемо герцога, лицо у него было до безобразия глупое. О да, маска эта выражала многое; например, «какой прекрасный день», «как жаль, что не могу приклеить» — и «куда я попал и где мои вещи», «ещё и эти пенсионеры». Полностью согласна с этим затуманенным взглядом чёрных глаз. Ещё и веки его дрожали, выказывая степень блаженства. Я не могла удерживать громкие смешки ладошкой, когда учитель упал рукой на стол и уткнулся лицом в сгиб своего локтя, со смешками и вздрагиванием плеч. Ректору было вообще пофиг, он пребывал где-то в своём мире, пока я тут хохочу, а смуглый блаженный наслаждается моим смехом.

***

Стивен

Всё так и есть. Вот только минуту назад хотел прикусить её мочку, а теперь плыл по волнам этих милых звуков, которые, кажется, преследовали меня всю жизнь.

— Наш разговор ещё не окончен, — пообещал я, убирая преграду между нами. Но не удержался и тронул её за мизинчик, пододвигая стакан ближе к её веселящейся мордахе. Ох, как сверкали её глаза! Хотел бы я их увидеть при солнечном свете. Они сто процентов отливали красным золотом, хотя у нас такого не бывает, а у меня — есть.

— Герцог Арденн, — отошла девушка от меня на шаг в сторону, двигаясь по подоконнику нижними округлостями. Мм-м, и когда это я её успел припереть к окну? К сожалению, не помню, но хочу повторить. Но малышка взяла себя в руки, всё же посмотрела на меня, подняв своё раскрасневшееся личико, и взмахнула пушистыми ресницами. Я потом посчитаю себя мерзавцем, видя, что девушка больна. Ничего не знаю, оно как-то само. А сейчас я смотрел в её глаза, не отпуская, пока она так осмелела. Хотя нет, всё-таки она слегка покашляла в кулачок, а только потом договорила. — Вам кто-нибудь говорил, что вы невыносимы?

— Поверь, это — самый красивый эпитет, который только можно ко мне применить, — подмигнул я и похромал к диванчику, чувствуя горячий взгляд на своей спине и, прежде чем опуститься на мягкие подушки, слегка повернул голову, давая возможность ей отвести глаза в сторону. И я был прав: тут же спину прохладой обдало, словно я спрятался от солнца в тень.

Что со мной — я не совсем понимал, но мне это дико нравилось. Когда я всё же развернулся, девушка подняла ладошку, как подобие щита между нашими взглядами, и медленно вернулась в кресло, откуда её сшибло моей волной. Я посмеивался, она тоже, Учитель Харисон был с нами заодно, и только ректор поправлял стопку листов, пожёвывая губу. И как только такого держат в ректорате? Хотя о чём это я: этот дед не один карман греет, чтобы быть, где он есть; а его пристрастия каким-то запрещенным препаратам, — хотя, наверное, и они уже разрешены, — просто не замечают. А что? Академия же процветает и даже на хорошем счету. Капец, и я опять тут, хотя это самое незабываемое посещения данного кабинета. И ради такого мне стоило сюда вернуться.

Я поймал! Поймал огонёк в мою сторону. Да, друг был прав, и меня это несказанно радует. Да что там: я в полном экстазе. Мои упавшие на нос розовые очки показывали только одно будущее: я, моё сокровище, пещера — и чтобы никого близко, надолго.

— Ладно, деточка, с вами очень интересно, но мне на лекцию пора, — поднялся учитель. — И тебе, парень, кстати, тоже, — ткнул он в меня пальцем, и я с ужасом распахнул глаза. Ещё и головой затряс на эмоциях. — Ты сам подписал договор, — ткнул этот старый гад в стопку листов, с которыми никак расстаться не мог. Ах, ну конечно, там ещё и мои расписки на оплату обучения этой леди. От этого и эйфория мистера Шедмона зашкаливала. Это ж надо: зачислить неучтённую магиню уже после начала учебного года, выплатив такую неустойку, которая, к слову, пойдёт, вероятно, кому-то в карман. Что поделать, такой мир у нас нынче.

— Но, мистер Харисон, — взмолился я, поднимаясь, — моему сокровищу нужно в больницу.

— Не маленькая, сама доберётся. Сюда же добралась, — весело бурчал старик, двигаясь к двери и маша мне рукой, чтобы я поднимался.

И тут, на мою удачу, в дверь постучали. Правда, учитель быстро накрыл её ладонью, чтоб та ненароком не открылась, и постучал пальцем себе по лицу, показывая, что я кое-чего забыл. Я подкатил глаза, показывая, что я об этом всём думаю, кинул быстрый взгляд на кареглазку и напялил кулон на шею. В этот же момент ключ провернулся и дверь приоткрылась, а потом появился секретарь.

— Ректор, к вам посетитель, — проблеял он, поправляя очки на носу.

— Пусть подождёт, у меня совещание, — прогнусавил старик, убирая одну из папок в стол.

— Но вообще-то он к генералу, говорит, помощник его.

— Пусть войдёт, — рявкнул я, поднимаясь. Это же какая надежда: сейчас я быстро скину дела… Но нет. Именно это олицетворяла дуля у меня перед носом. Учитель не всегда бывает многословен, но очень доходчив в своих жестах.

Помощник ректора выплыл, а мой — вплыл, приглаживая выбившуюся кудри. И что он сделал первым делом, так это помахал пальцами кареглазке, на что та ответила милой улыбкой. А я захотел откусить ему эти самые пальцы, чтобы больше так не делал. Он понял, когда встретился со мной взглядом, и спрятал руку в карман. Точно, так делать больше не будет.

— В-Ваша Светлость? — вопросительно проблеял парень, вглядываясь мне в глаза.

— Да? — рявкнул я, и тот вздрогнул.

— Прошу прощения, не признал. Всем здравствуйте, извините, не поздоровался, — без пауз он кивнул всем присутствующим и снова взглянул на меня, теребя папку в одной руке, а вторую по-прежнему не решаясь достать. — Всё прошло на высшем уровне. Следующая лекция пройдёт в шестой аудитории, это на первом этаже по пра…

— Знаю я, где шестая аудитория, — рыкнул я. Ну как же он бесит меня своей занудностью!

— А-а, тогда вот, — и мне в вялую руку всучили ту саму папку. — Я отметил тему сегодняшней лекции.

— Разберусь! Так, слушай меня. Сейчас ты ждёшь Катр… М, мисс Сильвер и отвезёшь её в лечебницу. Как понял?

— Всё понятно, капитан, — вытянулся парень по струнке. — Ой, генерал. Или как сейчас правильно?..

Степень его умственных способностей описывать ему не стал, а только сжал зубы.

— Я вечером тебя навещу, — пообещал я со всей теплотой в голосе и с таким же взглядом, на что девушка ответила лёгким кивком.

— Я буду ждать, — прошелестела она одними губами, до которых я хотел дотронуться большим пальцем. Если бы меня не выпихнули в дверь, так и смотрел бы на тоненькую малышку в этом массивном кресле, не желая расставаться с ней не на минуту.

Глава 15

Катрина

Дверь закрылась, а я медленно выдохнула, только сейчас понимая, в каком я была напряжении.

— Привет, мы с тобой знакомы. Я — Арчи, — подошёл блондин и сел напротив меня без приглашения. — Можно тебя попросить? — я кивнула, нелепо улыбаясь. — Дашь пару уроков по макияжу моей сестре? У тебя это очень круто получается, — обрисовал парень своё лицо, пристально всматриваясь в меня. Я вновь хохотнула в кулак и слегка закашлялась. Всё-таки саднящее горло не расплавилось от этих эмоций.

— Хорошо, только немного позже, а то у меня много работы, — показала я глазами на ректора, который крутил в пальцах золотую ручку-перо.

— Да-да, конечно. Просто я уже рассказал ей про тебя, и она хочет с тобой познакомиться, — широко и по-доброму улыбнулся парень.

— Не думала, что обо мне будет кто-то разговаривать, — честно призналась я.

— О-о-о, поверь, только о тебе и разговариваем ещё с мёртвых земель, — беззаботно заявил парень, а я округлила глаза. — Да-да, и не смотри так. Его Светлость своё сокровище потерял, а это не есть хорошо. Так что ты очень знаменита в узких кругах.

— В узких кругах? — как дурочка повторила я, не понимая, что думать.

— Да. Ища тебя, половина отряда «Ледяных драконов» столицу с ног на уши переворачивают. Точней, переворачивали, пока от тебя весточка с Брукса не прилетела, — мои брови подскочили. — Ну, калина, — тут же показал блондин пальцами куст и пополам расколотую крышу. Я втянула голову в плечи, думая, извиниться или не стоит. — Как бы там ни было, мы все выдохнем с облегчением, так как ты нашлась. А теперь, что у тебя там? — спросил он у меня, а сам уставился на ректора. А тот, словно его только что включили, подвинул папку по столу.

— Вот, подписать на зачисление на третий курс со свободным посещением, — протянул мистер Шедмон.

— А-а-а, круто, — порадовался парень и толкнул мне раскрытую папку, ткнув пальцем в графу, где подписать нужно.

­­— Что, и всё? — тупо моргала я, смотря на заполненный бланк, точно такой же, какой мне дали заполнить по прибытии, только от имени Тринити Ворд.

— А что ещё? Остальные инструкции получаем позже, а сейчас нам нужно доставить тебя в больницу.

— Может, не надо?

— Прости, Лисичка, но я на зарплате. Мне велено доставить, — развёл парень руки в стороны. А я думала, что герцог— как демон какой-то, и ему тут поклоняются.

Подпись была поставлена. Вслед мне сказали, чтобы принесла больничный лист для отчётности, затем пожелали удачи и махнули на нас кистью, мол, проваливайте, а то отвлекаете. Каково было моё удивление, когда за воротами нас ждала лакированная карета, а в ней сидел Эль. Или как там этого принца заморского звали? Собой он занимал целое кресло, глаза блестели в разноцветных звёздочках, которые словно зажгли в полумраке. И также в этом цвете его отглаженный вид казался ещё дороже, а его русые волосы блестели, словно их недавно причесали.

— Леди, — поприветствовал принц белозубой улыбкой и протянул мне руку, помогая подняться.

Мне пришлось проморгаться, приходя в себя от увиденного, но кто бы дал мне опомниться! Меня всё же перехватили за талию и втянули в карету, сажая напротив. Удивляло, с какой лёгкостью этот широкий господин это сделал, словно тысячу раз усаживал девушек мягко и без всякого неприличного подтекста. Но удивление пришло позже, а в тот момент я громко втянула воздух через зубы со свистом и немного с испугом от таких манипуляций с телом. Глаза мои собрались в кучу, когда рядом опустился блондинчик, подвигая меня своей пятой точкой. Эти нравы пугали. Ничего, что я девушка? И можно было как-то поприличней что ли? Хотя о чём я? Я там, как какая-то девка гулящая, расплылась лужей только от нескольких минут, и то — даже не наедине.

— Здравствуйте, — осторожно поприветствовала я, скомкав складки юбки, которую только что вытащила из-под блондина.

— Думаю, нам стоит познакомиться заново, Лисица, — растянулся мужчина напротив в улыбке. — Купер Флетчер, — протянул он руку.

— Катрина Сильвер, —я вложила пальцы в его огромную ладонь, и он потянулся поцеловать мне пальцы. А, нет, не поцеловать — понюхать. Я выдернула ладонь и спрятала её в складках мантии. — Стив прав, ты приятно пахнешь, — ляпнул этот негодяй и откинулся на кресло, подобно своему другу, убрав руку на подлокотник.

— Какие вы все невыносимые! Разве можно такое говорить? — возмутился я, косясь на блондина в поисках поддержки, а тот только поджал губы и пожал плечами, мол, а я чего? Я же ничего!

— Прости, детка, но хотелось убедиться в правоте друга и в целом посмотреть на предмет его воздыхания, — мой рот приоткрылся от такого заявления, а принц, как ни в чём не бывало, продолжил. — И вообще, как тебе удалось? Мы тебя обыскались. Нам этот дракон чуть голову не свернул, когда услышал, что мы тебя потеряли. Как так-то? Как ты вообще? И куда мы? — нахмурился Эль, выглянув в окошко. Я и сама не заметила, как мы поехали.

— Катрина заболела, и ей нужно в больницу. Это приказ, — добавил парень после того, как брови мужчины напротив подлетели к волосам.

— Надеюсь, ты её так не назвал при… — мистер Купер глубокомысленно показал глазами назад. Блондин тряхнул головой. — Глупый вопрос. Сейчас бы только обугленные ножки остались, — беззлобно пошутил человек-шкаф, находясь в хорошем расположении духа. — Как так-то? Ты же маг жизни.

— Во-первых, об этом я ничего не нашла, поэтому что такое «маг жизни» — мне не ясно. А во-вторых, у меня нет главного ингредиента.

— Так что? Нужно куда-то заехать? — тут же навострил уши и раскрыл блокнот блондин.

— Тугодум ты! Солнца ей не хватает, её дар не работает без солнечных лучей, — воскликнул мистер Флетчер, смотря на меня с умилением. Я кивнула в подтверждение.

— А-а-а, — только и изрёк блондин.

— А что чаёк? Нашему общему знакомому твои ягодки пришлись по душе, — посмотрел пристальней на меня принц.

— А нету у меня ягодок. И нужных трав нет. Только семена.

— Ну да, проблема. А ещё, пока мы едем, утоли моё любопытство: как ты оказалась на той стороне? Мы уже всю голову сломали. Тебя что, выкрали?

— Это длинная история.

— А ты вкратце, пожалуйста, — не унимался мужчина.

— Я с детства жила с бабушкой в рыбацкой деревне. Когда я была маленькая, мои родители поплыли на поиски работы в ваши земли, и корабль попал в шторм. Мало кому удалось спастись. Вот меня и привезли бабушке, как ближней родственнице, так как тёте было не до меня.

— Так, всё равно что-то не сходится. Ты же магиня, и с очень большой силой. Как так-то?

— До шестнадцати лет я не знала, что я магиня, а когда проснулся дар, мы с бабушкой предположили, что меня перепутали с какой-то маленькой девочкой на том самом корабле, — пожала я плечами. Мужчина присвистнул, пригладив свои волосы громадной ладонью.

— Чудеса, да и только.

— А когда это было? — включился Арчи, немного вороша свои прилизанные кудри.

— Мм-м… Знаю, что была осень, и мне было года три.

— А сейчас? — опять вопрос от блондина, который быстро делал заметки в дневнике.

— Двадцать будет, — покосилась я на присутствующих.

— И дар проснулся в твой шестнадцатый день рождения? — заключил блондин, уже записывая.

— Вообще-то нет, парой недель позже.

— Мм-м, — почесал он затылок, — был какой-то стресс?

— Была гроза, и я очень испугалась. Я проснулась от распахнувшейся форточки, а все растения в прямом смысле вылезли из горшков.

— Точный день помнишь? — спросил блондинистый зануда, не переставая делать заметки на бумаге.

А мне что? Я и сказала. Как я могла такое забыть?

— Не хочу тебя расстраивать, но, скорей всего, это и был твой день рождения, — пояснил принц, сжимая свои виски пальцами. — И как тебе удалось скрываться столько времени?

Я вновь пожала плечами, потрогав своё лицо пальцами и задумавшись над заявлением. И почему мне это в голову не пришло? Вот ещё одно подтверждение, что я не из рода Сильверов. И никак мама меня не нагуляла — меня просто перепутали с какой-то другой девочкой.

— Ах, точно, мадам Виола Сильвер. Ну и запудрили вы нам мозги, милочка, — хмыкнул мужчина.

— Я не думала, что тут так всё сложно, — пожаловалась я, опустив голову. — Да у вас даже в библиотеку бесплатно не попасть, и то — там нет ничего о магии.

— Конечно нет. А ты на минуточку представь, что будет, если эти подростки раскроют свои таланты без присмотра? — кивнул принц в окно. Я сразу вспомнила свой первый всплеск, и благо, что пострадал только наш дом.

— Да, но всё же. Как быть, если нет денег? Как быть с магией? —я посмотрела на Арчи, но тот уже чертил какую-то схему с цифрами, и мой взгляд перекочевал на лощёного господина.

— А вот этот вопрос у нас никогда не поднимался. Как правило, за каждым одарённым стоит род. И если ребенок будет двадцатый бастард, то его родство всё равно признает отец.

— Как-то это неправильно, — констатировала я очевидное.

— Что поделать, — развёл руками мистер Купер, практически касаясь стен кареты. — Никакой род не захочет выпустить из рук такую силу, и Стив — тому наглядный пример.

— Он бастард? — тут же выпалила я и захлопнула рот от такой поспешности. Принц криво усмехнулся.

— Ну, не всё так просто. Если появляется ребенок от кого-то из одарённых, он автоматически причисляется к роду; вот только если окажется, что он — пустышка, тогда его исключают из рода, выделяя небольшое содержание до полного совершеннолетия.

— Какой кошмар! Словно чемодан без ручки: и выбросить жалко, и нести неудобно, — пробурчала я в негодовании. — Какой злой мир, — оба моих собеседника хмыкнули, автоматически соглашаясь с моими словами. — Признаться честно, я бы не хотела себе такую родню, которой на меня плевать.

— Ну, милочка, в этой ситуации от тебя мало что будет зависеть. Вы, девушки, очень хороший товар, — мои глаза чуть не выпали из орбит, а меня остановил указательный палец принца. — Не в том смысле, что ты подумала, — я стушевалась, но всё равно смотрела на лощёного во все глаза. — Брак. Вас можно очень выгодно выдать замуж, а это титулы, деньги, земли и всё, что с этим связано.

Я ещё хотела возмутиться, но карета остановилась у шикарных парадных дверей.

— Это лечебница? — выглянула я в окно, осматривая лепнину на стенах до самой крыши, четыре этажа с вензелями на окнах и густую растительность по периметру. Очень красивое место. — Похоже на маленький дворец, — восторженно протянула я.

— Да, это лечебница для магически одарённых. Так что не переживай, здесь тебя быстро поставят на ноги.

— Но я сама могу, у меня не первый раз ангина.

— Приказ есть приказ, — возразил блондин и выпрыгнул первый из кареты, подавая мне руку. А я замешкалась от одной мысли.

— Скажите, мистер Флетчер. Меня зачислили на третий курс, и разумно считать, что учиться мне два года. Кто оплатил моё обучение? — спрашивала я тихо, смотря на мужчину, глаза которого сузились, а на губах заиграла лукавая усмешка.

— Думаю, ты уже знаешь ответ на свой вопрос, — хитро ответил он, а я приложила ладонь к пылающему лбу.

— Почему? — ещё тише спросила я, не до конца понимая мотивы этого демона-искусителя. Даже от мысли о нём у меня начинало сводить внутреннюю часть бедра, но вопрос всё равно имел место быть. Любовницу? Он захотел себе любовницу после того, как женится? Или даже до женитьбы? Как я поняла, договорные браки здесь — норма. Хотя, даже вскользь видя ту блондиночку, возможно и не договорные.

— Ты­— его сокровище, — повторил мужчина, что я уже слышала не раз.

— А можно поконкретней? Это как? Это какой-то отведённый пункт в … — в чём именно, я так и не придумала.

— Да, в его сердце, — ошарашил меня мужчина и показал глазами на протянутую руку парня. Если б не мой контроль над дыханием, то точно поперхнулась бы от такого заявления.

—Да он меня совсем не знает!

Да как такое возможно? Мы и не знакомы толком!

— Милая, извиняюсь за грубость, но Стивену пофиг. Ты — его сокровище, и всё.

Я криво улыбнулась, сглотнув вязкую слюну воспалённым горлом.

— Иди. Он тебе вечером обязательно всё расскажет. Человек он военный, и не думаю, что манеры его будут близки к тактичным; но всё же, это его история, точнее, ваша.

Я вспыхнула, словно факел, от таких слов, точней от воспоминания о «тактичности» тёмного герцога.

— О, не, я не это имел в виду, — замахал руками Эль, а над его головой взорвался небольшой фонтан из бледно-голубых искр. Я отшатнулась в кресле, а мужчина глянул на своё художество, и картинка выключилась. — Я хотел сказать, что будь терпелива. Просто он не силён в кружевных речах по отношению к девушке.

— О да, я уже заметила, — с трудом растянула я губы в улыбке.

— Иди, а то здесь остановка запрещена.

— А вы не идёте? — спросила я, уже спустившись на землю.

— Не, я чисто на тебя хотел посмотреть. Прости, но очень было любопытно, как ты выглядишь без своих этих магических штучек, — побарабанил мужчина пальцами по своей скуле.

— Вижу, с тактичностью не только у Его Светлости проблема, — шире улыбнулась я, видя добро в голубых глазах.

— С кем поведёшься, — развёл мужчина гигантские руки, и карета медленно тронулась с места, оставляя меня с блондином на белых ступенях лечебницы. Мы с парнем переглянулись, и тот с поклоном указал мне рукой на дверь, пропуская вперёд.

Честное слово, если бы у меня сейчас не было температуры, то, возможно, случился бы сердечный приступ от всего происходящего. Я — и «сокровище», что бы это не значило. А ещё я боялась идти в это роскошное здание. Словно какое-то седьмое чувство нашёптывало бежать отсюда.

— Пойдемте, мисс Катрина. Как ни крути, вам нужно обследование, — подбодрил меня парень с улыбкой.

Я тяжело вздохнула и пошла по ступеням, подмечая все красоты роскошного сада с ровненьким газоном и резными лавочками. На улице прогуливался народ и ездили кареты разных мастей. Вроде всё нормально, но почему-то меня всё равно не покидало чувство, что это какая-то тюрьма.

На первых минутах моё волнение отступило. Арчи быстро обрисовал суть проблемы, не забыв сказать, кем является мой поручитель. От этих вестей девушки в белых халатах чуть ли не красную дорожку мне расстелили, провожая в прекрасную палату. От меня требовалось только поставить одну подпись на лекарском листе. Палата была поистине царской, с резной мебелью из красного дерева. Стены оказались выкрашены голубым и оттенялись тёмно-синими шторами с мелкими вышитыми цветами. Тут было и трюмо с зеркалом, и шкаф с открытыми и закрытыми полками, и даже собственная ванная комната, правда, крошечных размеров — но была! Затем помощника герцога попросили удалиться для подписания ещё каких-то бумаг и дать леди, то есть мне, время переодеться в больничный халат. А потом началось прохождение врачей, как мужчин, так и женщин. Надо мной сотню раз проводили ладонями, прикладывали холодные камни к шее, кистям и стопам, потом организовали лёгкий и жидкий перекус, а напоследок принесли успокаивающий отвар, чтобы я смогла отдохнуть. Да, меня вымотала болезненная суета, и от этого странного напитка я отказываться не стала, а зря. Миловидная женщина, — почётный врач и всё такое, — без всяких сомнительных нот в глазах протянула мне фарфоровую чашечку, и после третьего глотка меня окутала темнота.

***

Стивен

Я замер у стойки регистрации, уронив голову на грудь и огромный букет красных роз на пол.

Рассказывать, как прошел мой день без неё, не буду, но скажу, что это были самые волнительные часы перед нашей встречей. У меня даже позвоночник дрожал от мысли, что меня ждет моё сокровище. Эта необычная девушка заняла не только мои сосуды, но и голову с сердцем. Мне на всё было плевать, — кто, как, чего, откуда она такая взялась, — а вот слово «моя» било набатом, словно перед боем. Мне бы порадоваться, что я никого не покалечил из этих тупых аборигенов, которые засыпали меня вопросами. И не убил кучера, который умудрился застрять в пробке, и мне пришлось остаток пути бежать на своих нелепых ногах. И своего тощего помощника, который бежал, запыхавшись, таща этот славный букет из тридцати пяти красных роз. Больше в цветочной лавке не нашлось подходящего цвета.

И вот я, стою у стойки регистрации, а мне говорят, что моё сокровище ушла ещё пару часов назад. Мне казалось в этот момент, что земля под моими ногами разъезжается, и я лечу в алую пасть вместе с этими цветами. Напоминать себе не хотелось, как я выгляжу, и что генералу не по статусу терять лицо, но эту размалёванную девицу с расстёгнутыми на груди пуговицами хотел разорвать пополам.

— Как «ушла»? — заикаясь, спросил кудрявый, уже понимая, кто за это получит. — Куда? А что лекарь?

— Я не знаю. Я только час, как заступила на смену, и в журнале написано, что мисс Катрина Сильвер отказалась от наших услуг и покинула лечебницу в…

А время я уже не слушал, развернувшись и выйдя на улицу. Я был в дичайшем недоумении. Почему? Зачем? Её что, кто-то обидел? Я же сказал, что приеду навестить. Малыш, ты же обещала подождать! Моё сердце словно сжали в кулаке. Почему? Я что, тебя напугал? Кто напугал? И где она сейчас? Конструктивно я мыслить в тот момент не мог.

Отойдя к ближайшей лавочке под раскидистой ивой, я достал кристалл связи. Длинные секунды на меня смотрел прозрачный камень и красная точка, прежде, чем друг ответил на звонок.

— Э-э-э, Стив? — тихо шепнул друг практически в полной тишине, а за его спинами в отражении моей террасы маячили ещё минимум пять мужских тел. Видео искажало, что там происходит в моём поместье без меня. Судя по глазам друга, в нём растворилось уже не меньше бутылки моего коллекционного вина.

Я накрыл глаза ладонью, и плечи мои сползли ниже некуда. Мое отчаяние можно было резать ножом, и даже личина генерала не скрывала моего отчаяния.

— Только не говори, что ты снова её потерял. Ик! — выдал друг, и за его спиной появились пять знакомых рож, на которые я глянул, раздвинув пальцы, а затем и убрав ладонь. Им там весело, а мне хотелось побиться головой о землю от горечи утраты.

— Да ладно! — практически в один голос выдохнули мои боевые товарищи, которые участвовали в операции под названием «найти моё сокровище».

— Она ушла, — практически прохныкал я.

— Куда? Зачем? В смысле ушла? — посыпались вопросы, которые я недавно озвучивал в своей голове.

— Мы вообще-то тебя уже тут пропили, — растерянно показал друг бутылку, и да, я был прав: коллекционное, двадцать лет выдержки, ещё от моего деда досталось. Это говорило не о безрассудстве моего друга, а о поводе, по которому они его открыли. В прямом смысле они меня сосватали и, скорей всего, женили в мыслях, а это — мальчишник.

— Братья, я без вас не справлюсь, — прошептал я, сжав свою переносицу. Я понимал, что, если её разыскивать, тут только до её места проживания около часа езды по переполненным дорогам. Потом ещё до академии столько же, и неизвестно, кого на сей раз мне искать: дерзкого хомяка, мадам Виолу Сильвер или всё же испуганную девчонку, которая просто так бы не ушла. — Она обещала, что будет ждать. Не могла она просто так уйти. Сокровище мне обещала!

Громкий «ик», и у кого-то хрустнуло в шее, а может и в пояснице на заднем плане. Я зажмурился, еле сдерживая рычание или вой, но звук отъехавших табуретов заставил вновь посмотреть на кристалл. Друг ещё пару секунд моргнул, затем снял с пояса синюю фляжку и отхлебнул пару глотков. В другом случае я бы возмутился из-за этого поступка, если б мне не объяснили суть этого убойного напитка, который подавляет градусы в мозгу. Да, не все, но на семьдесят процентов. Кстати, это ещё одна причина, по которой другу хотелось пообщаться с Катриной: её чертёж. Оказывается, один из его барменов являлся хорошим химиком и смог подобрать нужные ингредиенты для резкого отрезвления. На мой вопрос: «Зачем это тебе?» — ответ был краткий: «С тобой и не такое понадобится». Он был прав, и эта синяя фляжка пошла по рукам.

— Где твой дрыщ? — уже более внятно спросил Купер, потерев висок.

— Я здесь, — вскрикнул парень у меня над ухом, пытаясь унять тяжёлое дыхание. Скорей всего, он только что подбежал. Я схватился за сердце, подпрыгнув на месте.

— Я тебе голову откушу, если ещё раз так сделаешь, — прошипел я, медленно выдыхая через зубы.

И в этот же момент в груди что-то щёлкнуло, словно пробка вылетела из бутылки с глухим хлопком. В этот же момент в небе сверкнуло от моего неожиданного магического всплеска. Секунда мне понадобилась, чтобы заглянуть в резерв и понять, что у меня открылся ещё один канал, пробившись сквозь подавляющее зелье. Эта новость из ряда хороших. Таким темпом работа с учителем Харисоном на долго не затянется, но это не меняет того факта, что я чуть не припечатал с локтя этого белобрысого идиота.

— Ты где был? Как так получилось? Как ты мог? — взорвался я громким злым шёпотом.

— А что я сразу? Я всё чин по чину сделал: передал её из рук в руки, а когда все документы заполнил, пришёл узнать, не нужно чего мисс Катрине, — немного с заминкой на слове «мисс» сказал парень и продолжил тарахтеть уже известную мне историю. — Я пришёл, а она отдыхает после магического обследования, вот я и помчался к вам, Ваша Светлость.

— Известно, кто проводил обследования? — наклонился один из бойцов над плечом Купера, в нём я узнал огневика Ригара.

— Информации много, — похлопал парень по папке.

— Где встречаемся? — второе бородатое лицо, полное решимости, появилось в поле обзора кристалла, и почти трезвый взгляд смотрел на меня через экран.

— Вряд ли я к вам доеду, — поджал я губу.

— Да уж, что есть, то есть, —вступил в диалог Купер, отпихнув обе рожи от своих ушей. — Ты сейчас возвращаешься в академию?

Я выпучил глаза. Во-первых, я об этом ещё не думал, а во-вторых, другого выхода у меня нет. Идти и пару часов попытаться медитировать вместе с учителем, пока парни не доберутся до города из поместья — единственный вариант. Я медленно набрал в грудь воздух, задержал его, мысленно отсчитывая секунды. В это короткое мгновение вспоминал, откуда у меня этот жест и почему он мне так приятен.

— Я вас жду, — кивнул я и отключил кристалл.

По мере поворота моей головы Арчи отклонялся и отступил на шаг за скамейку. Умом я понимал, что парень не виноват, но раздражение смешивалось со жгучей, желчной горечью во рту, и голова у меня совсем отключалась.

Глава 16

Катрина

Мне было так хорошо, что глаза открывать не хотелось. Мягкий матрац убаюкивал, а луч солнца грел мне щёку. Что? Луч солнца? Я разлепила отяжелевшие веки и проследила, откуда это благодатное тепло. Зрение возвращаться после сна не желало, и приглядеться, как колышутся лёгкие занавески, не получалось.

— О-о-о, мисс Катрина, вы проснулись, — вскочила на ноги женщина в форме домработницы.

Кем именно являлась эта подтянутая шатенка немногим за пятьдесят — я не знала, и это заставило меня нахмуриться. Длинная юбка с кружевным чепцом ей совсем не подходила. Ей однозначно не хватало меча на поясе. Я потёрла глаза, чтобы скрыть свою неловкость и сделать вид, что я плохо вижу. К несчастью, это было правдой: сон меня никак не хотел покидать, и глаза сохли от яркого солнца.

— Мисс Катрина, как вы себя чувствуете? Вот, попейте, — приторно вежливо пропела женщина, делая свой голос тоньше. Словно перед ней не взрослый человек, а глупый младенец, завёрнутый в шелка.

Мою голову приподняли, а к губам поднесли стакан. Отказываться я не стала, притом голос сильно подкупал. И, как бы там ни было, я действительно очень хотела пить. Мозг никак не мог восстановить картинку о том, как я сюда попала. Это оказался очень дорогой будуар с балдахинами и резными прикроватными столиками. Да и солнце. Его было несказанно много, а воздух на вкус был сладок и чист, как если окунуться в прохладное море после городской суеты.

— Где я? — голос я свой не узнала и слегка прокашлялась, отдав стакан и мягко опускаясь на подушки.

— Вы в поместье Арденн. Его Светлость герцог Фарелл распорядился принять вас здесь, как почтенную гостью. Вас доставили из клиники для восстановления после инфекции. Лечащий врач прописал вам покой.

— Спасибо, мадам… — я сделала паузу, не понимая в чём подвох. Чувствовала, что что-то не так, только не понимала: что конкретно? Хотя то, что эта женщина словно читала сценарий, не могло не резануть слух. И то, что после ангины нужно восстановление — сверх всех странностей.

— Мадам Аннет, — тут же спохватилась женщина, одёрнув манжет на длинном рукаве платья. Жест мне показался привычным, вот только кружева не подходили этим широким жилистым ладоням. — Я — домоправительница герцога Стивена Фарелла.

— А вы не могли бы передать мистеру Фареллу, что я пришла в себя?

— Простите, мисс Сильвер, но, к моему большому сожалению, Его Светлости пришлось задержаться в городе. У него там какие-то дела, — говорила женщина очень ласково и как-то наигранно. — Если вам что-то будет нужно, обращайтесь.

Вот вроде всё логично звучит, придраться не к чему — но внутреннее беспокойство не унималось. Сердце слегка замирало от реальности, где я очутилась.

— Спасибо, мадам Аннет, вы очень любезны. А сейчас, если вам не трудно, оставьте меня одну.

— Мисс, мы можем помочь с ванной, — участливо придержала она меня под локоть, когда я с трудом села, свесив ноги. Честно говоря, этот жест мне показался очень милым, и половина страхов отпала. Кто его знает, может и правда у этого демона такие слуги. Кто их, военных, разберёт!

— О-о-о, уверяю, не стоит. У меня просто затекла спина, а чувствую я себя гораздо лучше. Вот только кушать хочется, — соврала я, всё же желая остаться одна.

— Да, мисс, конечно. Я распоряжусь, и вам всё подадут.

— Благодарю, — кивнула я, и женщина скрылась, пытаясь не чеканить шаг. Я проводила её взглядом и хмыкнула, потерев виски. Всё это было очень странно. Голова шла кругом от известия, что я очень далеко от мужчины, с которым недавно встретилась. Я так долго к нему добиралась, а теперь его нет рядом, словно он мне снился. Но, как бы там ни было, мысли о нём согрели меня от шеи и щёк до пупка, и желудок сжался от воспоминания о том, как чёрные глаза скользили по моему телу. От продолжения этой мысли внутренности сжались ещё сильней и слаще.

Я тряхнула головой и потёрла живот рукой, прогоняя тёмный образ из головы. Поморгала и настроила зрение в дальний угол, куда не так больно было смотреть, — и снова этот демон перед глазами, только с белозубой улыбкой и гладко выбритый. Затрудняюсь сказать, как именно этому человеку лучше. Когда я разглядывала его лицо на корабле, оно мне тоже нравилось, хоть его состояние, — на волоске от смерти, — не придавало очков его образу. А вчера он предстал совсем другим. Словно помоло… На этом я оборвала свою мысль, вернувшись к предыдущему предложению. Вчера? Или?.. Вот тут моё сердце особенно настойчиво ударилось о рёбра. Я достаточно времени провела на этих землях, чтобы понять: магический сон может длиться месяцами. Да и солнце тоже сбивало с толку.

— Катрина, соберись. Всё будет хорошо, — прошептала я себе напутствие от бабули, прикрыв глаза. Как бы там ни было, я жива, здорова и в шикарных апартаментах. Я встала и направилась в ванну. Спустя полчаса я чувствовала себя гораздо лучше.

До вечера я успела осмотреть картинную галерею, цветочные сады и низкорослый лабиринт из кустарников. Признаться честно, мне здесь очень нравилось. Местность была живописной, а слуги учтивыми. Вечером я то и дело прислушивалась к открытому окну в надежде услышать стук колёс, но их не было. Хочешь не хочешь, а у меня закрадывалась тревога. Что могло случиться? Я понимала, что у Стивена большие проблемы со всем этим путешествием за туман, но всё же хотелось хоть весточку получить. Может, его обман с личиной раскрыли, и его арестовали? Тревожили меня не только мысли о дорогом моему сердцу мужчине, а и о моей магии. Я не сразу поняла, что не чувствую своего резерва, за всей суетой после пробуждения; но уже вечер, а в груди — тишина. Мне казалось, что сейчас я обрадовалась бы головокружению и тошноте от переполненности или мушкам перед глазами от опустошения, но ничего не было. На календарных листах и газетных вывесках я прочитала даты, и тревога о моём длительном сне отпустила. Сутки — это не так страшно, как могло быть. На этом я немного себя успокоила и по поводу резерва: всё-таки, вылечить ангину за настолько короткий срок не каждый маг сможет, а подавление моего энергетического потока, возможно, требовалось для того, чтобы я окончательно встала на ноги. И всё же что-то тут не так. Вот нутром чую, что где-то меня вводят в заблуждение, хотя относятся ко мне и правда как к дорогой гостье.

Ночью удалось поспать совсем немного: или я выспалась, или виной всему была тревога, которая не покидала меня ни на минуту. На рассвете я сидела на ковре возле кровати, сложив пальцы щепоткой на своих коленях, как нам показал учитель Харисон на том единственном уроке. Не сильно верилось, что таким способом можно проникнуть в свой резерв, но я надеялась, что время быстрей пройдёт, и я дождусь эту мадам Аннет. Часы тикали, минуты шли, и я начала задерживать дыхание до предела, что на вдохе, что на выдохе. Пара часов — и я поняла, что найти вход в моё собственное хранилище возможно таким путём, но с тем условием, что знаешь, по каким каналам двигаться. К восьми утра у меня кружилась голова, и однолетний цветок в горшке успел три раза переродится. Даже на это действие ушла куча сил, ещё и бессонная ночь сказывалась. Делиться с домоправительницей своими достижениями я, естественно, не стала. Как-то не внушала она мне доверия. Ответить на вопросы по поводу Его Светлости женщина не могла, сообщив, что, к её глубочайшему сожалению, герцог Фарелл дома не появлялся. Не нужно говорить, что это меня насторожило ещё больше. Но вопросов задавать я не стала, кроме одного: где мои личные вещи?

— Мне сообщили, что их привезут позже, а пока вы можете выбрать любой наряд, — и мне снова продемонстрировали гардеробную, забитую под завязку всевозможными тряпками.

— А чьи это платья? — странно, но мне раньше не пришёл этот вопрос в голову.

— Ваши, мисс Катрина. Его Светлость распорядился, и их доставили, пока вы изволили отдыхать после тяжёлой болезни, — по-прежнему вежливо и учтиво говорила мадам Аннет. И также по-прежнему ей шла форма домоправительницы, как ослику седло.

— А-а-а, — глубокомысленно протянула я, немного не понимая: значит, новые вещи доставили, а мои — нет? Не думаю, что девчонки не отдали мои пожитки. А ещё тревожило время. У нас его становилось всё меньше. Если Стивен говорит, что я его сокровище, и что никто больше не сможет ему помочь, то где он? Разве не разумнее было бы хотя бы осмотреть его или книги? Где хоть одна?

— Скажите, а здесь есть библиотека? — тут я в сотый раз подумала, что я тупица. И чего, спрашивается, вчера прохлаждалась? Очень надеюсь, что это на меня так лекарства действовали, а не я сама где-то потеряла свои мозги.

— Конечно, мисс. Я могу вас проводить после завтрака, — улыбнулась мадам, как мне казалось, искренне.

— Спасибо, я вам буду очень признательна, — ответила я ей тоже как можно милее. Но какой бы радушной улыбкой не обладала эта странная женщина, взгляд её был как наковальня, и мне сразу стало легче, когда она покинула мои покои.

В библиотеке я пробыла до обеда, потом отправилась гулять и уже внимательней осматривалась по сторонам. Точней, пыталась, чтоб моё внимание сильно в глаза не бросалось. То я розы понюхаю, смотря на окна сквозь прикрытые глаза, то на лавочку опущусь возле какого-то белого куста, осматривая периметр. Только один раз я заметила, как одна из шторок на втором этаже качнулась, а больше — никого. Но меня не покидало ощущение, что за мной следят. Я осторожно сломала веточку с кустарника и сунула её в карман меж пышных складок юбки. И такая же участь постигла несколько цветов, до которых я могла дотянуться, не привлекая внимания. Не хотелось рисковать с комнатными: вдруг солнце скроется, и придётся куда-то прятать испорченный горшок, но пусть будут. Свой резерв я уже почти полностью ощущала, продолжая дыхательные упражнения при каждом удобном случае. Я также оставалась приветливой и отвечала улыбкой на улыбки работников, но поймала себя на той мысли, что меня ни разу не назвали «леди». Не знаю, стоит на этом заострять внимание или нет, но всё же. Здесь всё было странно и как-то наигранно, что ли. Вроде как ходят, словно по линии и в чётко отведённое время, и говорят так, словно я какая-то умалишённая. Хотя, возможно, мои улыбки так меня и характеризовали. Может, раскапризничаться, чтобы развеять такое впечатление? Нет, тоже глупая идея. Зачем мне лишнее внимание?

Вспомнив свои ощущения перед лечебницей и мысли о тюрьме, я осознала, что сейчас мне они казались не такими уж эфемерными. И если это так, то это очень и очень плохо. Значит, Стивен может и не знать, где я нахожусь, поэтому и не приезжает. Тюрьма. Только приговор мне не выносили, и суда не было. И что делать? Уйти сейчас? А куда? Я даже не знаю, где я. Монет у меня тоже нет, моей косметички и подавно. Хотя это — мысль.

Добравшись до своих покоев, я жестом проводила темнокожую служанку, которая не понимала моего языка. Лишь пару фраз и знала: «да, мисс», «хорошо, мисс». Как только дверь закрылась, я наскоро помылась и переоделась в ночную рубашку.Я собрала всю косметику, что была у меня в тумбочке, и принялась смешивать цвета для оттенка кожи. Цветовая база была скудной и, на моё огорчение, влагостойкой. К полуночи моё лицо горело от губки, но я продолжила творить новый образ. Шестая проба за три часа, но всегда одно и то же: только последний слой грима подсыхал — я становилась похожа на умертвие, о котором говорил Кевин. Я бросила эту затею, смыла своё художество и забралась под пушистое покрывало, обняв подушку.

Я прикрыла глаза и мысленно вернулась на месяц назад. А именно — во встречу с герцогом, который покорил меня одним взглядом. И тогда же была жива моя бабуля, которая всегда знала, как поступать в той или иной ситуации. В носу защипало, и я постаралась убрать воспоминания в дальний ящик. А то если я завтра предстану перед очами домочадцев с красными глазами, не ровен час снова упакуют меня в сон. Я мысленно вернулась к первой встрече с демоном-искусителем. Ощущения быстро сменились, и жар опустился по горлу в желудок. Потом картинка перенеслась на корабль: как я касалась его обнажённой кожи на груди, как рассматривала его профиль и гладила по небритой щеке ладонью. Улыбка у меня стала шире, а пальцы закололо от воспоминания, насколько приятным мужчина был на ощупь. Если откинуть его состояние на тот момент, он был как сладкий леденец: такой же блестящий, твёрдый и сладкий. От этой мысли мой желудок свело, и я, подтянув колени к груди, уткнулась носом в подушку. Я хотела прогнать порочные образы, но они упорно не покидали мою голову. Реакция собственного тела пугала, но было так приятно вспоминать короткие встречи, от которых у меня прокатывалась волна от лица до низа живота, стягивая кишки в узел. От взглядов — загораюсь, от голоса — встают волосы на пояснице. Фу, какой кошмар! Я перевернулась на другой бок.

— Бесишь! Говорила: не хочу в клинику. «Что ты, мне так будет спокойней». Тьфу, — покривлялась я грубым голосом и продолжила монолог в голове: «И что? Где ты теперь? И где я? Стивен, я жду тебя. Пожалуйста, найди меня», — послала я мысли во вселенную и уснула до самого завтрака.

Затем — прогулка по саду, пара часов в библиотеке за пролистыванием дамских романов. Сосредоточиться на книгах не давали вопросы: зачем я здесь и на сколько меня сюда поселили? Прогулка принесла свои плоды. Оказалось, что на воротах в поместья дежурят несколько охранников, вяло перекидываясь в карты и нежась на солнышке. Я не обманывалась их видом, понимая, что и они — вроде как актёры всего этого безумства. А ещё за прогулку я пополнила свои запасы семенами и несколькими веточками плодовых деревьев. Что ещё мне показалось странным: почему они не спрятали от меня растения? Ну, или меня от всего этого буйства красок. Конечно, ничего путного сделать я не смогу, но всё же. Мало ли, что мне в голову взбредёт? Странно, что меня за эти дни никто не навещал. Ну, маги там какие-нибудь, хотя бы проверить мой резерв. А вдруг мне тут плохо? А я им всё же для чего-то нужна. Не просто так были все эти затраты. Теплилась крохотная надежда, что они не до конца осознают, каким видом магии я обладаю. Или всё-таки виной герцог? Мысль о том, что меня просто спрятали, чтобы я не смогла ему помочь, мне показалось логичной, но, опять же, сути это не меняет: я под замком.

Третьей ночью я всё же попыталась выбраться. Собрала кое-что из украшений, надела удобные штаны, похожие на юбку, рубашку и курточку с сумкой на перевязи. Простые балетки я держала в руках и отправилась в путь. Гул в ушах и тарахтение сердца поднимали мой уровень адреналина до критической черты. И если бы не громкий храп за дверью, приведший меня в чувство, точно потеряла бы сознание. Да, мой путь был недолгим, ровно до середины моей личной приёмной. Я чуть обувь из пальцев не выронила, мягко опустившись на ковёр. Мне было дико страшно. До этого момента мне удавалось избежать заточения. Да, не так я себе представляла клетку, но всё же. Вот на что я надеялась? Дура. Я прижала ладонь ко лбу, поднялась и побрела обратно в покои. Мой план из двух пунктов рухнул на самом старте. Первый пункт — собраться по-тихому, а второй — открыть дверь. Я легла на кровати, обняв колени. Мне хотелось похныкать от бессилия. Ни единому человеку в этом спектакле я не могла доверять. Кому тут пожаловаться на похищение или попросить о помощи? Кухарке, которая, кажется, и в жизни была сущим кошмаром? Я такую злую тётку отродясь не видела. У этой невиновных не был: все виноваты, и даже кот, который шастает у неё по кухне. Или конюху? Этому, кроме как опохмелиться, совсем ничего не нужно было; видно, он всё же местный, а не как эта окружающая меня свита из немых и… Не знаю, все они были под подозрением. Актёры явно привезённые.

У меня всё же вырвался всхлип, и я сильней обхватила себя руками. Как мне сейчас не хватало моей бабули, у которой безвыходных ситуаций не бывало! «Мы обязательно со всем справимся и отправим тебя на ту сторону». И вот я тут, на этой стороне. Без денег, без знаний. Минуточку, а почему это я так решила — что не могу попросить учебники? У меня вроде как учёба идёт. От этой мысли я расцепила руки и раскинулась звездой. Да, а почему нет? Я же могу написать письмо герцогу. И я вроде как у него в гостях, не откажет же он мне в просьбе передать несколько учебников. Конечно, я понимала, что ни до какого герцога оно не дойдёт, но им всё же придётся мне предоставить нужное, вроде как от Стивена. Так себе идея, но на тот момент это — всё, до чего я могла додуматься, прежде чем переодеться и лечь спать. Уснуть долго не получалось. Как тут уснёшь, когда в голове текст послания? Даже приходила идея: может, меня и в город на прогулку отвезут? Но так рисковать не хотелось.

Утром я со всей учтивостью ответила на вопросы о моём самочувствии. Ох, скольких усилий мне было нужно, чтобы строить из себя дуру! Затем вопросы о меню, которое мне предоставили — и всё это с милой улыбкой на угловатом лице. Н-да, они меня всё равно за блаженную тут держат. Уф! Немного злости не помешает, чтобы выдержать весь этот спектакль. Я расчёсывала волосы, всё обдумывая. Мои две алые пряди на затылке скрывать уже было лишним, и поэтому я с удовольствием любовалась их блеском в зеркале при солнечном свете и отвечала на вопросы.

— Если мисс ещё будет что угодно, я буду внизу.

— Мадам Аннет, можно я вас попрошу о маленькой услуге? — повернулась я к женщине с мольбой в глазах.

— Да, конечно. Всё, что угодно, — также улыбнулась она в ответ, сцепив пальцы в покаянии или по привычке.

— Мне, право, неловко вас просить о таком, — я специально запнулась, смущённо глядя из-под ресниц. — Вы не могли бы отправить послание герцогу Фареллу?

— О-о-о, конечно. Только боюсь, что смогу его отвезти только утром, а то у меня на сегодня ещё много работы.

Я поставила ей мысленную пятёрку за игру. Образ ей не подходил, а вот речь, постановка, улыбочки и смирение в глазах сыграть сложно.

— Ничего страшного. Пожалуйста, не рассказывайте никому. Мне не хотелось бы ставить Его Светлость в неловкое положение своими просьбами.

— Уверяю вас, всё будет хорошо. Я обязательно передам его из рук в руки.

— Спасибо, вы очень добры.

На этом мы и распрощались, — и опять день по кругу. Столовая, прогулка, библиотека и покои. Всё. Как ни крути, нужно что-то решать и срочно. Я же не могу быть полнейшей тупицей и не расспрашивать о своём выздоровлении, о приезде герцога и об академии. Вся эта сцена вымотала, и следующую ночь я спала как убитая.

***

Стивен

Неделя перевернула мою жизнь вверх ногами. Где меня только не носило, кроме, конечно, академии. Эта затея отошла далеко на второй план. После первого же урока я и учитель решили, что не получится у меня сейчас опустошить голову. Этим же вечером я отправился вместе с Арчи на другой конец нашего континента. Добирались до конечной точки два дня, трижды перемещаясь порталами и держа непрерывную связь с бойцами. Сведения, добытые моим помощником, привели нас в Анталию, на родину кристаллической руды. По тем малым, но очень значительным фактам о моём сокровище выяснили, что семнадцать лет назад у одного знатного владельца погибла дочка в кораблекрушении.

Что касаемо поисков сокровища: они не прекращались. Мнений о её похищении у нас было несколько. На первом месте фигурировали несколько фамилий из лечебницы Антуанетты. Такой лакомый кусочек никто не захочет отпускать, а вот под каким статусом её будут декларировать — неизвестно: то ли штатным сотрудником, то ли дочкой какого-нибудь графа или даже герцога.

Уже по прибытии ребята сообщили, что всё же один лорд подал прошение на удочерение. С объяснением, что девочка только нашлась. И даже какая-то слёзная история была приложена. Имя «Уотсон Таркан» мне ни о чём не говорило, и то, что он виконт — тоже. А вот то, что он связан с лечебницей «Зелёные Сады» — подтвердилось. Оказывается, он совладелец. С ним я потом разберусь. Сейчас нужно было срочно заявить права на девушку, точней, опровергнуть её родство. Нетрудно догадаться, что если мы этого не сделаем, то не видать мне её, как своих ушей. Явиться и сообщить, что я жених — да чхать все будут на такие заявления! Поэтому и мчался с надеждой, что хоть кто-то из её родственников ещё жив. Мчался — это тоже громко сказано с моими-то проблемами. Резерв я свой распечатать так и не смог, а ноги местами начинали синеть от подкожных кровотечений. Да, если бы я так и остался под магическим сном, ничего этого не случилось бы. Зажили бы мои разорванные каналы на веки вечные.

Два дня в пути — и вот, наконец-то, карета остановилась возле белоснежного особняка, украшенного густым вьюном. Остальные дома на улице тоже украшало это растение, и оно мне показалось хорошим знаком. А ещё повеяло приятными воспоминаниями, пускай и с виноградом. После выхода из кареты у меня болела каждая косточка. От недосыпа кружилась голова, да и горло сводило. Я не имел права на ошибку. Если окажется, что мы приехали зря, и Хегиель Грифин — не её отец, то я её потеряю окончательно.

Нам навстречу вышел дворецкий и, услышав о просьбе встретится с хозяином, проводил нас в гостиную. В этом доме вся мебель была изысканной, но какой-то устаревшей, как говорят, «не по последней моде». Диваны с кисточками; столик не стеклянный, а деревянный; книжные полки, — да, в общем, всё. Словно тут кто-то остался в прошлом, но подумать об этом мне с Арчи не дали и пригласили пройти в кабинет. К моему разочарованию, он оказался на втором этаже, и моя рука, на которую я опирался, ныла всё больше и больше с каждой ступенькой.

— Господин, к вам посетители, — оповестил строгий дворецкий, одёрнув форменный пиджак.

— Пригласите их, — послышался голос.

Дверь перед нами распахнулась, окуная нас в прошлую эпоху. Помню, в детстве у отца были такие резные деревянные тигры, подпирающие массивный стол посреди кабинета. Во главе сидел мужчина, и с этого ракурса его скрывали лучи солнца, и лицо рассмотреть не получалось, но после пяти шагов и пристального всматривания я нашёл угол и моментально распознал сходство. Глаза. Они были такого же цвета лесного ореха, правда, совсем без блеска. И вообще его взгляд говорил о том, что он очень устал. Уголки губ оказались опущены и даже суровы, а русые волосы — перехвачены зелёной лентой и ещё чем-то красным. Я немного прицелил взгляд и понял, что это — красные пряди в его волосах.

— Налюбовался? — хмуро поинтересовались у меня, и я встрепенулся, встречаясь с тяжёлым взглядом.

Я медленно втянул воздух, задержал на несколько мгновений и выпустил его, собираясь с мыслью. Помощнику было велено стоять и помалкивать, как это он хорошо умел. После выдоха мои губы расплылись в улыбке, и я тяжело опустился в кресло без приглашения. Трость тут же облокотил на мягкую седушку и размял пальцы на руке.

— По всей видимости вас, молодой человек, не украшения интересуют? – с подозрением спросил мужчина.

От такого обращения я сжал переносицу и посмотрел на мужчину исподлобья. Где-то я уже это «молодой человек» слышал, и настроение моё повысилось ещё на пару отметок, словно градусник набирал температуру.

— Это как посмотреть, — хмыкнул я и протянул мужчине руку. — Я — герцог Стивен Фарелл, приехал просить о помощи.

— О-о-о, нет, сынок. Наши земли уже давно не воюют, так что, если тебе нужны люди... — начал хмурится седовласый господин, но я его перебил.

— Нет. Мне нужен только один человечек, и это — ваша дочь, — выпалил я на одном дыхании. Из мужчины словно выбили весь воздух, и он сжал кулаки.

— Моя жена и дочь погибли, — процедил он, поднимаясь. Я тоже поднялся, не теряя его взгляда.

— Ваша дочь жива, но похищена.

Мужчина ещё секунд десять смотрел мне в глаза, словно убеждаясь, что я не сумасшедший, а потом медленно осел в кресле, глядя ровно перед собой. Я даже представить не мог, как это ­— услышать, что твой ребёнок жив, через семнадцать лет. Глубочайший шок отражался у него на лице и во всей позе.

— Если это какой-то розыгрыш, я вас засужу, — еле выдавил он из себя угрозу.

— Ошибки быть не может. У неё ваши глаза, — грустно улыбнулся я, снова присаживаясь, не спуская с него глаз. Я пытался ещё приметить хоть одно сходство с Катриной, но не мог. Во-первых, мужские черты — не женские, а во-вторых, он, по всей видимости, выглядел старше, чем был на самом деле. Сомневаюсь, что он старше пятидесяти, судя по состоянию коже лица и рук, но глубокие морщины на лбу и возле рта не придавали ему очков.

Мистеру Грифину понадобилось много времени. Он медленно поднялся и пошёл к старинному комоду, слегка прихрамывая. На столешнице стоял графин с водой и несколько бутылок покрепче. Он потянулся к красной бутылке, но потом, передумав, налил полный стакан воды. Рука его сильно дрожала, и тара громко стучала друг об друга, расплёскивая воду.

— Мистер Грифин, сомнений быть не может, это точно ваша дочь. Она жила на той стороне и почти месяц назад прибыла в Альмеру. Она спасла мне жизнь при помощи своего дара. Мы всё проверили, и по её словам, и вот сейчас, по вашим глазам. Они у неё тоже орехового цвета и ресницы — во, — показал я пальцами, какие именно. Скорей всего, я пытался его уговорить, пока он опустошал стакан большими глотками.

— У неё есть красные пряди? — проскрипел мужчина сдавленным голосом.

— А? — не понял и не расслышал я, всматриваясь в спину мужчины. Я задержал дыхание, пока он поворачивался и в упор уставился на меня. По его плечу прокатились красные волосы, и до меня дошёл вопрос. Я, наверное, за секунду промотал перед глазами все наши с Катриной короткие встречи, рассматривая её волосы. Вспомнить, чтобы я видел, как её каштановые пряди прокатились по плечику — и нет, не было этого.

— Пряди красные были? Милания пошла в меня, вы правы, и в нашем роду у всех есть отличительная черта. Они краснеют, когда просыпается дар, — потянул мужчина за свой хвост.

— Простите, я не видел, — печально ответил я, коря судьбу за то, что не довелось видеть её распущенные волосы.

Мужчина уронил лицо себе в ладонь, и плечи его содрогнулись.

— Молодой человек, вы ошиблись, — прошептал мужчина, громко всхлипнув, и затряс головой. — Это не она.

— О нет, вы меня не так поняли, — я как можно быстрей попытался подняться и подошёл к мужчине, которого душили немые рыдания. — Я не говорил, что их нет, — я потряс его за плечо и глянул в угол, где был Арчи, но его там не оказалось, как и в целом в комнате. В принципе, молодец парень, пять балов, это личный разговор, и нечего тут уши греть. – Катрина всегда носит причёски, вот, — указал я гульку своей ватной рукой. Мужчина поднял на меня заплаканные глаза, держась за комод, чтобы не упасть от известия и встряски за плечо. — Вот здесь, она никогда не распускала волосы при мне, — добавил я, поджав губу. — Но гулька была, и сеточка на ней такая противная, и шляпка, — я скривился, помотав головой, показывая свою степень неприязни к этому дамскому аксессуару. — А так у неё каштановые волосы, примерно такой толщины, — обхватил я свою руку ниже запястья, показывая наглядно особенности роскошных волос. — И блестят, сильно так блестят. Сама тоненькая, ручки — вот, — выставил я свою клешню и оттопырил мизинчик. — Ну, в смысле, надеюсь вы меня поняли, изысканные ручки, — спрятал я свою конечность в карман, чтобы не позорится. Тут всё-таки будущий тесть стоит. И слово-то какое снова всплыло на поверхность: «изысканные», — отчего я растянулся в улыбке, смотря в эти влажные глаза со слипшимися ресницами.

Мужчина глядел на меня, приоткрыв рот, и, кажется, забыл, что недавно плакал. Значит, я хорошо описал, медаль мне. Моё наваждение развеялось от громкого выдоха практически мне в лицо.

— Я не верю, как такое может быть? Как так? Я был в том шторме. Там мало кто выжил, — бормотал он, уже смотря в стену над комодом. — Милания здесь?

— Катрина. Сейчас её зовут Катрина. И да, она здесь. Поступила учиться в академию магии, для этого и приехала, проделав длинный и сложный путь, ещё и мою задн… ну, в общем, спасла.

— Катрина, — повторил мужчина как заведенная кукла, затем ещё раз себе под нос.

— Она — маг жизни, — вспомнил я самый веский аргумент.

Мистер Грифин так резко повернул голову в мою сторону, что перед глазами искры сверкнули.

— Маг жизни?! — воскликнул он, отшатываясь от меня, или просто рука его подкосилась, и он упёрся на свой локоть. — Жизни? — уже веселей сказал он и, спрятав лицо в ладони, рассмеялся. Хоть и очень тихо, но истерически. Я сжал свою переносицу, чтобы не расплакаться. Этот человек словно съел молодильное яблоко, и результат проявлялся прямо на глазах. В него словно вкачали жизнь, и плечи его расправились. — Простите…

— Стивен, — подсказал я, кому похвальные грамоты выписывать.

— Стивен. И вы сказали, что её украли? — посмотрел он на меня, и лицо его становилось серьёзным и даже хмурым. Все морщины на переносице съехали в кучу, отчего моя улыбка враз исчезла.

— Да, верно. Она заболела, — я быстро выставил руку, останавливая вопрос. — Ангина. Её мой помощник отвёз в больницу, а оттуда её выкрали.

— Вот ваши мерзкие законы, — прошипел он, за секунду въезжая в суть. — Её как сироту прикарманить захотели? — неясно было, спрашивает он или утверждает.

— Вы её искали? — догадался я, открыв рот от изумления. — Вы не верили, что она умерла, поэтому искали её.

— Да, искал, особенно последние четыре года. Я думал, она станет артефактором, дар у нас на семёрочку, но это — тоже немало, и мне поставляли сведения по всем одарённым девочкам, в особенности бастардам. Поэтому да, я понимаю, о чём вы, молодой человек, говорите.

Я хмыкнул и пошёл к креслу.

— Она тоже меня в первый день нашего знакомства назвала «молодой человек», — объяснил я своё веселье.

— Может, мне кажется, но звучит это как-то странно. Хотя кто эту молодёжь разберёт.

— Вы правы, во всём правы. И то, что её решили удочерить, и то, что это странно. При нашей первой встрече ей было примерно под сорок, — усмехнулся я, припоминая тот цирк, а вот мужчина перепугался не на шутку.

— Под сорок? Она что? Магия?! Она была на той стороне?! За туманом?! На мёртвых землях, — я уже всерьёз испугался, что у него будет сердечный приступ, и вот вам заголовки: «приехал зять просить руки дочери, а тесть скончался от испуга». Тьфу, что за чушь!

— Ох, да нет же. Тьфу, три раза «тьфу». Девочка умна не по годам и смогла раскрыться и сливать свой дар в… — тут я немного задумался: не в кристаллы же. — В почву, точней не знаю, но виноград там был вот таких размеров, — показал я пальцами огромный бублик. – Ох, неважно, всё потом. Грим у неё был на лице, — потёр я свои щёки, показывая, где именно. Я не мог остановить свои руки, они как-то сильно перевозбудились от такого чувственного разговора. — Косметика, понимаете? Она жила в столице, и, блин, это тоже длинная история. В общем, так было нужно. Я за вами, вы мне очень нужны в Баунсе, — я даже слегка запыхался, обрисовывая суть всего происходящего.

— А вы? — спросил мужчина, снова разглаживая складки на лице. Я прикусил нижнюю губу и посмотрел со всей блаженностью, на которую был способен. — Жених, значит? – усмехнулся он и протёр платком свой лоб.

— Значит, жених, — подтвердил я.

Долго сэру Грифину собираться не пришлось. Вот только уже на пороге нас застал подтянутый парень в форме мелкого служивого, который попросил у мистера Грифина пару минут его свободного времени.

— Не стоит, я уже в курсе, — улыбнулся мужчина и протянул руку.

Парень неуверенно покосился на меня с Арчи и протянул конверт с сургучной печатью. Нетрудно было догадаться, что именно это за послание.

— Свободен, привет командиру, — махнул мужчина гостю, и тот откланялся, предварительно поклонившись. — Это — самый лучший день в моей жизни, — улыбнулся мистер Грифин, показывая пару золотых зубов в уголках рта. Я мысленно закатил глаза от вида ещё нескольких золотых монеток на счету моего сокровища.

Через час мы пустились в обратный путь. Только сразу к порталу мы не отправились, а заехали по пути к «старой ведьме»: так мужчина ласково называл свою тёщу, с которой уже больше десяти лет не разговаривал. Это она его винила за то, что он взял её дочку с внучкой с собой — и не уберёг. Хотя и до этого он у них в любимчиках не ходил, будучи слабым магом-артефактором. При виде этой стильной женщины с накрашенными губами и длинным мундштуком в зубах мои представления о «ведьме» рассеялись. Почему-то она мне представилась дряхлой старухой с бородавкой на носу. Но нет, она была изыскана в своих движениях, не считая, что ей стукнуло уже под семьдесят годков. А вот тут сходства было больше. И не зря я подумал об изысках.

Мистера Грифина во двор не пустили. Что касается меня, женщина, сидевшая на террасе с чашкой чая и мундштуком, слегка кивнула, чтобы я поднялся к ней. Честно говоря, я струхнул. Если этой мадам покажется, что я шучу, не удивлюсь, что эти оплетённые лианой столбики придушат меня на месте. То, что они были живые — это сто процентов, и некоторые тянулись к ногам своей хозяйки.

— Светлого дня, мадам Аларин. Я к вам с известием, — слегка поклонился я, крепко держась за трость. На меня смотрели светло-голубые глаза, обливая холодом и немного злостью. В основном настрой этой величественной женщины был направлен на будущего тестя, стоявшего за оградой, не смея прикоснуться к ожившему забору.

— И вам не хворать…

— Стивен Фарелл, — представился я и ещё раз поклонился. Это было по этикету не обязательно, наверное, но спина так и гнулась при виде этого гордого стана. Женщина слегка повернула голову в сторону, затянулась дымом, но взгляд с меня не спустила. — Я к вам с добрыми новостями.

— Очень сомневаюсь, но допустим, — зыркнула она на своего зятя. Ясно, при виде этого человека у миссис Луизы априори не могли быть в мыслях хорошие новости.

— Ваша внучка жива, — прошептал я и смотрел на женщину, не моргая.

После известия маска высокомерия дамы пошла трещинами, и подбородок её задрожал. Лёд в голубых глазах исчез, словно по щелчку пальцев.

— А вы? — поднялась женщина, придерживаясь за край стола, дабы не рухнуть от эмоций.

— Я люблю её, — со всей искренностью в голосе произнёс я.

После этих слов и внимательного взгляда она подошла и сильно прижала руку к моей груди. Упасть мне не дали поднявшиеся растения, подперев спину.

— Я знала, моя внучка не могла быть бездарностью, — кинула женщина холодный взгляд за забор. Я ощущал всем нутром, как женщина воспряла духом от известия и, по всей видимости, ещё и от новости, что Катрине не достался дар артефактора. Хотя, насколько я понял, предполагалось, что моё сокровище пошла в отца. А тут — такая приятная новость, от которой женщина блаженно выдохнула. — Я чувствую её в тебе, — прошептала она, прикрыв глаза. Кажется, всё время, пока молчала миссис Луиза, я не дышал. Было видно, что женщина проникается моментом. На её лице сменялись гаммы чувств, от слёз до смеха, отчего её накрашенные губы то поджимались, то растягивались в улыбке.

— Она спасла мне жизнь. Если бы не она…

— Моя девочка ещё так неопытна! — улыбнулась леди, и скулы её заострились, хотя и до этого они были достаточно очерчены. Сомкнутые веки напряглись, а рука сжала рубашку у меня на груди в кулак. Мои внутренности повторили этот жест, и у меня перехватило дыхание. Мои руки и ноги обхватили растения, не давая вырваться, и когда у меня поплыли круги перед глазами, меня отпустили и отошли на шаг. — Это — мой подарок на вашу помолвку, — криво улыбнулась женщина и уже не так легко осела в кресле, посмотрев на своего никудышного, по её мнению, зятя. Тот плакал. У него не переставая текли слёзы, и он закусывал свой кулак.

От нехватки кислорода до меня плохо доходила суть происходящего, если бы не хмурые тучи, закрывшие солнце. Одновременно с этим все растения опустились на пол, словно уснули. А ещё я чувствовал своё тело, словно ничего и не было. Вот тут слово «ведьма» обрело новый смысл. Я опустился перед женщиной на колени и склонил голову. Она всего одним прикосновением решила тысячу моих проблем, кроме одной, самой важной.

— Надеюсь, вы умеете держать себя в руках? — проговорила мадам Аларин, и я поднял голову, поднимаясь сам. — А то, молодой человек, мне это не по нраву, — ткнула женщина пальцем в небо и на пол. Сверху — молнии, на полу — трупики растений.

— Да-да, конечно, это просто… — я хотел быстро оправдаться, подыскивая нужные слова, но кто бы меня слушал.

— Просто я тебя предупредила, — подмигнула она, отчего я чисто случайно икнул, совершенно не ожидая этого. — Хагиэль, если на этот раз потеряешь Миланию — тебе не жить, — повысила она голос в сторону ограды и выпустила два ровненьких колечка дыма в потолок.

— Её зовут Катрина, — зачем-то ляпнул я. Наверняка хотел как лучше, но женщина также хмуро глянула на меня, а только через секунду опомнилась, и глаза её наполнились слезами.

— Бедная девочка, — всхлипнула женщина и прижала белоснежный платочек к уголку глаз.

Возможно, я бы и хотел побольше уделить времени этой женщине. Я сказал «возможно». Честно признаться, я её боялся. Хотел бы, но нам пора. Мы распрощались, а перед этим с нас содрали клятву, что обязуемся привезти её девочку к ней. И прежде, чем выйти из миленького ухоженного дворика, я трижды присел и подпрыгнул, радуясь своим ногам. Мне плевать, как это смотрелось со стороны, но я был счастлив вновь воссоединиться со своими конечностями.

— Малыш, — позвали ласково меня, когда я уже был у ворот. Я со страхом обернулся, опасаясь, что с меня сейчас не только клятву сдерут, но и кожу. — Ничего не забыл? — ткнула мисс Луиза мундштуком в небо.

Я сглотнул и с огромным трудом захлопнул крышку резерва, который ещё плескался через край. Меня едва не вырвало от напряжения, то ли от магии, то ли от этого взгляда.

— Можешь идти, — величественно позволили мне, улыбнувшись, а я боялся улыбаться, только ещё раз поклонился и через секунду был в открытом экипаже. Кажется, я смог спокойной выдохнуть только через два дома. Арчи мне протянул флягу, и я практически залпом её опустошил, только позже понимая, что это компот. Я дважды моргнул, вспоминая вкус.

— О нет, Ваша Светлость, — быстро затарахтел Арчи, видя моё изумление и бегущую строку на лбу: «Уволю к чертям собачим». Я помнил, что случается, если выпить слишком много. — Там концентрация мизерная, это для лёгкого тонуса.

Этот «лёгкий тонус» выбил с трудом задвинутую заслонку в резерве нахрен, и на улице потемнело.

— Ой, — втянул смертник голову в плечи. Ну естественно, откуда Арчи было знать, что меня враз исцелят? Но мне пофиг, виновен. Что ведьма… Тьфу ты! Миссис Луиза подумает? Такая может не только ноги оттяпать, но и моё сокровище закрыть под семью замками.

— Расслабься, — похлопал меня по коленке мистер Грифин. — Не держи в себе, – пошутил он, и я откинулся на кресло, не веря, что у нас всё получилось. Да и компотик снял усталость и зарядил на новый путь. А Арчи точно нужно поднять зарплату. Как не крути, он молодец.

— Я в шоке. Я такой тяжелой ауры ещё не встречал, — прошептал я и покосился на дорогу за нашими спинами. Я всерьёз переживал, что она сейчас примчит следом и откусит мне голову за мои неосторожные слова.

— Не мудрено, — хмыкнул мистер Грифин. — Эта женщина двадцать лет была лекарем в самых горячих точках приграничья. «Уланоэль» тебе о чём-то говорит? — спросил он с лукавой улыбкой.

Я на все сто процентов слышал.

— Это эльфийский язык, — вставил свои пять копеек грамотей. — Если не ошибаюсь, переводится как…

— «Надежда», — выдохнул я, не веря своим глазам и ушам. Я обернулся, смотря на крышу домика, ещё не до конца осознавая, кого мне довелось встретить. Уланоэль — словно миф, который ходит по рядам воинов. Практически каждый знает это имя и часто просит богов после ранения, чтобы даровали им встречу с этим человеком. — Уланоэль — женщина? — никак не мог поверить я и в то, что слышу, и в свою удачу.

— Простите, сэр, — потрогал Арчи пером коленку мистера Грифина, пока я пребывал в глубочайшем шоке. — Не могли бы вы поведать мне эту историю? — такое ощущение, что помощник был тоже в шоке, но от того, что он чего-то не знал. Уж ему до приграничья — как до Браунса ползком!

И мистер Грифин поведал, при том, что путь был долгим, а у Арчи — папка такое ощущение, что резиновая.

Так меня исцелили, и мой путь ускорился, ведь я мог передвигаться верхом. Когда мы добрались до Браунса, выяснилось, что список будущих женихов уже вырос до семи. Эта новость не оставила мне минут на размышления, и я сорвался в имение Виконта Таркена. Таких было четыре, три из которых находились ближе к центральным городам, и изменений там никаких не происходило, в отличие от его родового дома, находящегося неподалёку. Мои бойцы провели отличную работу за время моего отсутствия и сообщили, что именно это место проводило всех работников в отпуск. Сомнений не оставалось: здесь и прячут моё сокровище.

Со мной вызвались ехать Грифин и Гараль, братья по бородам, а также Ригар, огневик, разбирающийся в бумажной волоките. Остальным ещё тут дел хватало на устройство моего почётного гостя, как только он оформит все бумаги вместе с моим помощником. И всё-таки нужно будет Арчи повысить жалование. Если наш план удастся, то обязательно об этом подумаю.

Глава 17

Катрина

Вечером шестого дня, когда я тщательно делала вид, что работаю над своими рефератами, заметила изменения. Дом начали начищать до блеска, хотя он и раньше сиял. Значит, пора. Два дня назад я получила посылку, якобы от герцога. И глупо было бы думать, что в ней не будет послания. Я же всё-таки его сокровище, что бы это, ко всем эльфам, не значило.

«Дорогая мисс Катрина, мне очень жаль, что я не могу сейчас приехать. Будьте как дома. Уверяю, через пару дней я вернусь домой, и мы с вами всё обсудим, а пока вот, что мне удалось найти». Я мысленно сплюнула после чтения. Двойка этим актёрам за такое сочинение. Если бы они знали Стивена, то текст был куда несдержанней. Ещё пар должен был валить из письма. Эмоции этого мужчины поражали до безумия: пламя в глазах, которыми он меня обжигал, заставляло колени дрожать. «Мисс Катрина», —тьфу! И ещё три раза «тьфу». Зато учебники по ботанике пришлись впору. При виде этой книги предположение о незнании моей силы укрепилось. Я уже не помню, что написала в своей записке, но этого чтива там точно не было. Я задумалась. А что, если наоборот: они знают и подсунули мне именно этот учебник, чтобы… что? Ответов было множество. Например, что я маг земли, и могу вырастить лекарям множество целебных трав, ещё и бесплатно. Или я — просто разменная монета, и меня хотят подороже продать, а учебник — чтобы я не скучала. Не знаю. Я тряхнула головой. Надоели эти мысли.

Стук в дверь меня вывел из состояния разрывающейся головы, и я села на кровати, свесив ноги. Тут же нацепила довольную улыбку при виде добродушной домоправительницы.

— Добрый день, мисс Катрина, — прошествовала бой-баба к столику и поставила поднос.

— Доброе утро, мадам Аннет, — вежливо отозвалась я. —Я хотела у вас узнать: в этом поместье есть лаборатория? Мне тут герцог Фаррел передал некоторые учебники, — положила я ладошку на стопку книг. — Пока я болею, у нас будут практические работы.

— Вы знаете, мисс Катрина, я в этом поместье работаю недавно, — не потерялась мадам, хотя вопрос её смутил, и она хотела сцепить руки за спиной, слово часто так делала. Точно, она где-то служила. — Я уточню у Его Светлости касаемо вашей просьбы.

— Да, пожалуйста. Вы меня очень выручите, — состроила я наивные глазки. Думала ещё и слезу пустить, но это будет перебор. — А ещё, — я, не выходя из роли, смутилась, — можно мне на ужин попросить фруктов и орешков? А ещё изюм, я его тоже люблю. Уверяю, моя ангина уже почти прошла.

— Да-да, конечно.

Женщина удалилась, а я упала на кровати звездой. Моё уличное платье с мягкими волнами взметнулось облаком кружев, и я улыбнулась. «Если спалишь мне эти шторы, выставлю счёт», — пролетели в голове слова декана. Ну и дед! Он сто процентов выпадал в детстве из люльки и бился головой по выходным. И сразу после этого — образ тёмных глаз с пожаром в зрачках. Отчасти дед был прав: таким взглядом точно можно прожечь в ткани дыру. Не знаю, как шторка, а я горела.

К вечеру мне доставили фрукты, а на следующий день предоставили лабораторию. Насколько я поняла, все думали, что у меня ещё закрыт резерв, так как магических штучек, наподобие накопителей или горелок, в этом маленьком помещении не оказалось. Зато здесь были новомодные весы и горшочки со множеством цветов. При виде этого буйства красок на двух подоконниках я едва не прослезилась от счастья.

— Ох, как красиво, — всплеснула я руками и пошла нюхать ночные фиалки. С остальными растениями я мало была знакома и трогать не стала: кто знает, какая у меня будет реакция на них. И, положа руку на сердце, я больше обрадовалась весам, о которых давно мечтала. Точность этого изделия с деревянной резной стрелочкой определялось до миллиграмма. Красные циферки и маленькие чёрточки не могли не завораживать.

— Я передам Его Светлости, что вам понравились цветы, — пропела мадам Аннет. Скорей всего, это была её идея с цветами: мол, пусть глупышка порадуется таком подарку от герцога.

Не нужно говорить, где я провела всю ночь. За мной никто не следил. А что может быть интересного в том, что я режу листики и цветочки и рассматриваю их сечения в новомодную лупу? Только для меня смысл был. Я словно попадала в другой мир, наполненный всеми оттенками зелёного, жёлтого или красного. Это было восхитительно. Ну и, конечно, я наблюдала, как моя магия наполняет частицы, заставляя их ускорять движение. Я пыталась повторить сложнейшую операцию на сосудах, но у меня ничего не получалось. То ли слишком маленькие сосудики у листочков, в отличие от герцога, то ли я вовсе не могу сделать что-то подобное с растением. Я провела десяток попыток на листах и цветах, но пришлось оставить эту затею, а то к утру останутся одни пустые горшки. Уже из оборванных листьев я могла творить другую магию и любоваться ростом клеток, словно невиданная сила ускоряла время на эти минуты. К утру мои глаза покраснели, а голова кружилась от пустоты резерва. Я попросила разбудить меня после полудня, дабы не пропустить прогулку. Уснула я быстро, едва успев, по привычке, прогнать приятные картинки под закрытыми веками. Не нужно говорить, с участием какого мужчины были мои мысли. Бабулин образ решила не тревожить, так как я чувствовала, что она по-прежнему со мной.

К вечеру шестого дня мой резерв был пополнен солнечными лучами, а голова — переполнена знаниями. Я сделала открытие: оказывается, большую роль играет почва. И почему я раньше об этом не задумывалась? Я всегда концентрировала своё внимание исключительно на живом организме. И вот что мне удалось выяснить: удобрения в этих горшках сильно замедляют рост цветов, чтобы те оставались распущенными. Учебник по ботанике рассказал мне почти обо всех цветах, что меня окружали эти два дня. Вот, например, «муалла», ­—ярко-красный цветок, — уже должен отцвести в начале сентября, но его стебли оставались упругими, а цветы — раскрытыми.

Что касаемо театра вокруг меня, он словно зашевелился. Весь дом чистили и драили, словно ожидали знатных господ. Мне бы бежать, но я не знала, как и куда, а раз я бежать не могу, смогу подготовиться. Уловки для самообороны много времени не заняли, я даже выспаться успела. Всего-то и нужно было напитать изюм магией и поместить его в стеклянную колбу с землёй. Вот тут-то я и поняла, что земля из сада куда лучше подойдёт для моей задумки. Главное, чтобы тучи небо не заволокли.

Солнце было, и я гордо шествовала по коридору в дорогом оливковом платье, в красивых туфельках на небольшом каблучке, с волосами, заплетёнными в две ажурные косы, не пряча своих прядей. Ещё задолго до того, как за мной пришла мадам Аннет, я видела, как к дому подъезжают чёрные одинаковые кареты, запряженные тёмными скакунами. Это было дорого, не удивлюсь, если этот сбор будет одет в чёрные плащи с глубокими капюшонами. Переступив порог гостиной, я даже опечалилась, когда увидела десяток мужчин в костюмах по последней моде. Мне показалось, что я ошиблась дверью и попала на ярмарку элитных женихов. На одном из почтенных лордов было столько золота, что впору было глаза жмурить. Булавки, запонки, пуговицы и набалдашник трости — всё сверкало, как начищенный пятак. А ещё этот господин поднялся из-за стола, являя свой маленький рост и пузо, похожее на глобус. Его лысая голова с несколькими зачёсанными волосками на висках также светилась от солнечных лучей. Остальные, как я поняла, гости сверкали более сдержано, не считая двух лысин слева от главаря.

Что сказать… В принципе я предполагала, что именно сейчас тут будет проходить. У нас так съезжался народ в антикварный магазин, пятью улицами выше от моего с бабушкой домика. Только там всё же были капюшоны. Тут одно из двух: или мне хотят что-то предложить, или продать, как хрустальную вазу. В любом из вариантов я очень боялась, но пришлось брать себя в руки и накапать пару успокоительных капель в чай. Была мысль накапать штук десять и уснуть непробудным сном, но мне самой уже надоел весь этот цирк. Я хочу знать: что, как, зачем и почему?

При моём появлении заскрипели стулья, и поднялись все присутствующие, кроме почтенного мужчины на коляске. Нет, он не был инвалидом: он просто-напросто был толстым, и, скорей всего, его ноги не хотели держать. На входе в эту просторную гостиную застыла мадам Аннет и ещё два охранника, отрезая пути к отступлению. Сейчас эта женщина не стеснялась стоять, выпятив грудь и сцепив руки за спиной.

— Добрый день, мисс Катрина, — проскрипел главарь какими-то мерзкими нотками. На мгновение захотелось почесать в ухе. — Я — виконт Уотсон Таркен, очень рад с вами познакомиться. Надеюсь, вам было комфортно в этом доме?

Пока толстячок говорил, десяток гладко причёсанных мужчин, как молодых, так и в летах, не стесняясь рассматривали меня. Странно, что ещё не попросили покружиться. Или всё ещё впереди?

— Зачем я здесь? — спросила я ровным голосом, чего нельзя сказать о пальцах, которые нервно сжимали стеклянные пробирки.

— Не могли бы вы присесть? И мы всё обсудим, — настойчиво и с широкой улыбкой указал хозяин на один свободный стул.

— А если я откажусь?

От этого вопроса трио в дверях подбоченилось и сделало по полшажочка в мою сторону. М-да, очень понятный намёк.

— Ну что вы? Как можно? — заулюлюкал пупсик, как с ребёнком, и его уложенные усики зашевелились, словно у таракана. Кажется, и фамилия у него была какая-то схожая с этим насекомым. Естественно, в таком стрессе я её не запомнила. — Прошу, присаживайтесь, и мы поговорим, как цивилизованные люди.

Вот тут мне помог бы образ мадам Виолы. Почему нет? Я не раз вела беседу с мужчинами и в школе прилежно учила законы, хотя бы относительно человеческих прав. Раз я в шелках, значит, им нужна.

— И всё же я откажусь. Пожалуйста, мистер…

— Таркен, — напомнил колобок, теряя улыбку с лица.

— Ах, да. Мистер Таркен, извольте объяснится: по каком праву меня удерживают в этом доме? И прошу вас, объясните, что именно тут происходит?

Таракан нахмурился и немного покраснел, а ещё забарабанил пальцем по блестящему набалдашнику. А нервишки у мужичка сдают!

— Хорошо, мисс, я всё объясню, — от вежливости остались крохи, и улыбки как не бывало. — Я управляю лечебницей «Зелёные Сады», как и ещё десятком в разных городах. И я, узнав, что ко мне поступила одарённая сирота, не смог пройти мимо такой беды.

От каждого слова у меня готов был выпасть глаз. Вы посмотрите, какие все благородные! Пройти мимо они не могли!

— И вы, такой благородный, решили меня удочерить? А это, я так понимаю, женихи? — нервно хохотнула я, сама от себя этого не ожидая. Когда увидела по лицу присутствующих, что я попала в точку, то рассмеялась ещё сильней, прикрыв рот ладошкой. Это было сильней меня. Вот точно: театр, и люди в нём — актёры. — Можете не объяснять, отчего такие затраты, — обвела я рукой присутствующих. Смех мой прекратился, и я посмотрела на «папеньку» из-под бровей, сжав кулаки.

Зрители элитных мужских пород наблюдали с интересом, а толстяк в кресле забивал трубку табаком, наслаждаясь зрелищем.

— Я совершеннолетняя, и моё слово будет учитываться в суде. Если, конечно, вы не припасли бумагу о том, что ваша родственница, — показала я двумя пальцами жест, — душевнобольная. Или у неё отшибло память.

— Хватит, — громкий хлопок ладошкой по столу оборвал меня на полуслове. — А ну сядь! Раскудахталась тут. Не будет никакого суда! — провопил Виконт, как резаный поросёнок, а я непроизвольно начала отходить к окну.

— Мисс, просим вас присесть, — ласково промурлыкал ближний ко мне красавец и отодвинул стул.

— Мисс Катрина, если вы нас выслушаете, то поймёте, что это выгодно всем, — отчеканил худой мужчина с седыми висками, ещё не теряя надежду на конструктивный разговор.

У меня начала слегка кружиться голова от нехватки воздуха и ускоряющегося сердцебиения. Мне хотелось проснуться, узнать, что это всё — страшный сон. Мадам Аннет потеряла самообладание, и её на этот момент каменное лицо очертили желваки. Женщина сделала шаг ко мне, одновременно с охранниками, и адреналин ударил мне в голову.

Была не была, так я хоть попробую! Я для начала подождала, когда охрана приблизится ко мне, а точней отдалится от входной двери, а только потом подняла руку и с силой бросила колбу на мраморный пол, им под ноги. Стекло разлетелось, являя солнцу напитанное магией ядро. Изюм я выбрала крупный, минимум с пятью косточками, вот и полезли одновременно ботва и корни, раскалывая полы между нами. Я от неожиданности заскочила на подоконник и подтянула ноги, боясь, что пол подо мной осыплется, и я полечу в бездну, ну, или в подвал. Я не ожидала, что виноград сможет прорасти вниз, ломая на первый взгляд прочный мрамор. Сборище отреагировало по-разному: кто шарахнулся в сторону, роняя стулья, кто, наоборот, плюхнулся на мягкую седушку, онемевши открывая рот, как рыбы, и пуча глаза. Мадам Аннет и два охранника отскочили в разные стороны, выхватив короткие мечи.

Вторую колбу я бросила, преграждая путь со стороны стола: мало ли, вдруг кто-то кинется меня утихомиривать. Мрамор потрескался буквально через мгновения, и меня осыпало земляной крошкой и деревянными щепами. Также на наших глазах резко из пола полезли ростки бархатного вьюна, но пока только крепкие лозы и зелёные листья. Этот цветок я выбрала не случайно: у растения были очень крепкие стебли, и длина их поражала даже без магии. Да и пол только на первый взгляд мраморный. Под тонкой стеклянной поверхностью были обычные доски, по всей видимости, уже изрядно трухлявые. То ли толстяка строители обманули, то ли замысел был таким — пустить пыль в глаза. Встаёт вопрос: а золотишко-то на нём настоящее? А то мало ли.

— Она уже магиня? Леди? Как же так? — посыпались восторженные вопросы, ахи и охи. Я их понимала: сама на мгновение залипла на этом нереальном зрелище, как огромный зал заполняется густой растительностью, а треск ломаемых крашеных стекол на полу закладывал уши.

— Договор требует поправок, — с восторгом проскрипел мой «родственник», смотря, как виноградные лозы сшибают золочёные подсвечники со стен и беспощадно ломают камин.

— Не имеете права! — воскликнул толстяк, и несколько мужчин подались к виконту, пока я, прячась за живой изгородью, пыталась открыть замок на окне. Вот о чём я не подумала, так это о том, что на этом окне ни одна створка не открывалась, а мадам Аннет с шипением рубила ветки, дабы те не дотянулись до хозяев. Двое охранников тоже позарились на растения с ужасом в глазах. При виде такого варварства захотелось сжать их руки, чтобы не смели причинять боль живому организму.

Что произошло и как — я не поняла, но эту вооружённую троицу скрутили лозы, поднимая их практически под потолок. Послышалась сдавленная ругань и кряхтение. С другой стороны залы затрещали оконные рамы, а за пределами густой растительности разгорался спор, мол, виконт решил поднять цену. Я уже спрыгнула с подоконника, намереваясь бежать к выходу, как парадную дверь в прямом смысле вышибли. Дверные полотна ударили о стену, выбивая стёкла из ближайших рам. Эффектное появление, ничего не скажешь. Мне эту картину было хорошо видно из своего укрытия за тонкой шторой. Сердце упало в пятки при виде сначала одного в форме, а следом — ещё троих, державших в руках что-то святящееся. Лиц их видно не было из-за падающего света из оконных рам, чего не скажешь о форме. Затем, как в замедлении времени, мужчины пробежали в комнату, выхватывая кто меч, кто плеть.

Дальше я не видела, спрятавшись за плотной шторой, прижимаясь к оконному откосу спиной и обхватив себя руками. Теперь мне было видно, как тонкие стебли цветка вперемешку с виноградом выстроили стену между мной и «покупателями». Народ все, как один, были перепуганы, хотя минуту назад восторженно наблюдали за распускающимися алыми бутонами. На мгновения меня тоже выбросило из реальности при виде этой красоты. С этим растением я познакомилась только этой ночью, и зрелище меня заворожило.

Мужчины замерли на входе, и повисла тишина. Я готова была рухнуть без сознания в томительном незнании. Кислорода в груди не хватало от глухих ударов сердца.

— Гриф, свет! — громко рявкнули в десяти шагах от меня, и у меня в горле застрял ик. Я вздрогнула всем телом, больно проехав позвоночником по каменному углу. И не успела я вдохнуть, как тяжёлые шторы сдёрнули на окно, скрывая солнечные лучи и открывая меня за тонкой занавеской.

— По какому праву? — взвизгнул «папенька», а у меня к зайчикам в глазах добавился свербёж в ухе от этого противного голоса.

Моё зрение обрело чёткость в резком полумраке. Я сначала различила чёрную форму, оружие в руках мужчин: у кого светилось красным, а у кого горело круглыми шарами. Без сомнения, это маги. «Значит, дело плохо», — пролетело у меня в голове прежде, чем мне довелось столкнутся с взглядом генерала. Только после этого я медленно втянула воздух. Время словно замерло, и я успела прокатиться взглядом до начищенных сапог, оценить степень выздоровления и вернуться к светло-голубым глазам сурового мужчины, в форме. Но кто? И кто бы мог подумать, что уголок губы может быть таким говорящим! И как я могла спутать этот глубокий взгляд, от которого пробежалась волна от шеи до желудка? Но тут мираж развеялся.

***

Стивен

Мне стоило больших усилий удержать щиты от вида эльфийского цветка под названием «гуалторея». Это были любимые цветы моей покойной маменьки. Красное золото распускалось прямо на глазах, и плевать, что это метафора. Моё красное золото! Чёртов оракул и тут был прав. Буйное растение мешало рассмотреть всех присутствующих за листвой, три тела под потолком были едва живы от сдавливаемых рёбер. Нет, моё сокровище — не убийца.

— Гриф, свет! — рявкнул я, отдавая приказ воздушнику. Сражаться с этим растением при лучах солнца бесполезно.

Я практически почувствовал в другом углу комнаты чей-то испуг и дёрнул головой. И надо же, что я вижу! Тут-то я чуть второй раз не потерял свои щиты, которые практически всю ночь накладывал мистер Харисон. Моя же ты конфетка в ажурной оболочке! Я поймал половину её вдоха и втянул полной грудью от восторга. Я её нашёл. Мое золотце жива и здорова. Наши взгляды встретились, а у меня случилось дежавю: я уже видел эту мордаху через белую вуаль. Испуг девушки переполнился дальше некуда, когда она погладила меня взглядом. Я чувствовал, как мягкие подушечки пальцев прокатились по моему животу, вниз, а потом обратно. До чего она была аппетитной в роскошном платье с открытыми плечами! Я не смог удержать крохотную улыбку при виде этого цветочка.

— Я вас спрашиваю, по какому праву вы врываетесь в мой дом? — подкатилось виконтское отродье к живой изгороди, шаркая на коротких ножках, сверкая вспотевшей лысиной.

— Риг, Гриф, взять её, — ткнул я пальцем в малышку, и парни не смели ослушаться генерала и по совместительству — их бывшего капитана.

Грифин, один из воздушников, мастерски выбросил плеть, спеленав девушку по рукам и ногам, а потом ещё и рот прикрыл. Ригар полоснул огненным лучом, срезая прозрачную штору практически у девушки над головой, и подхватил тельце, погрузил его себе на плечо. Я скрипнул зубами от таких вынужденных мер, пока второй бородач, Гараль, разворачивал свиток.

— По приказу его величества Эльнура Адриана Велонтийского ведьма арестована за множество нарушений, в том числе попытку убийства, — громко зачитал борода, пока девушку выносили из дома.

— Не имеете права! Я требую адвоката, это наговор! — пропищал виконт, оставаясь по ту сторону буйных растений, которые перестали двигаться.

— Все вопросы — к Его Величеству, — рявкнул я, по-прежнему не разжимая зубов. Вот была бы моя воля — открутил бы ему голову и хорошенько пнул, чтобы летела она куда подальше. Так что мои парни могут мной гордиться, я стал более сдержанным.

— Я отец, у меня есть документы. Я могу внести залог. И никакая она не ведьма!

— Повторяю: все вопросы — к Его Величеству, — более сдержанно повторил я, затем взял у друга из рук свиток и положил его на тумбочку, до которой этим господам нужно ещё добраться. Жаль, что времени нет, чтобы рассмотреть притихший народ.

— Моя дочь ни в чём не виновата! — завопил уже нам в спину виконт.

— Мы видим, — буркнул я, махнув рукой на цветущую оранжерею, и не отказал себе в удовольствии посмотреть ещё одним глазком на роскошное золото разных оттенков.

— Мисс Сильвер числится как сирота, — отчеканил Грифин. — Если вы, лорд Таркен, утверждаете, что это ваша дочь, извольте явиться для заполнения декларированных листов. В ином случае вас может ожидать штраф за утаение этой информации, — договорил боевой товарищ, выйдя следом за мной на улицу.

Нужно было убираться и поскорей. Катрина нам очень облегчила задачу. В другом случае пришлось бы вступить в бой.

— А ну стойте! — зазвенело в доме.

— А хрен тебе по всей морде, — пробубнил я себе под нос и запрыгнул на арендованного скакуна.

Глава 18

Катрина

Я болталась на плече, как мешок с мукой, недолго. От кляпа во рту всё пересохло, а пальцы онемели.

— Мисс Катрина, простите за такие неудобства, — пробасил бородатый добродушным голосом. —Магия скоро развеется.

Не передать словами, насколько меня обрадовало это предложение. Я не могла ошибиться: это его взгляд, хоть и под личиной. А это — его люди. Это не арест, а операция по освобождению. Ответить мужчине я бы и не успела, настолько быстро меня сгрузили в карету с решётчатыми окнами. Нетрудно догадаться, кого перевозят на этих лавках. Также быстро дверь закрылась, и карета тотчас же тронулась, припечатав моё обвязанное тело в жёсткую спинку лавки. Я была словно спелёнатое умертвие: ни сказать, ни пошевелиться. Благо хоть верхняя часть тюля упала с глаз. Когда проезжали мимо ворот, увидела стражников. Они были без сознания и подпирали стену сторожевой будки. Только выбравшись за ворота, транспорт набрал скорость и помчал по хорошо утоптанной дороге с небольшими выбоинами. На одной из таких кочек меня подкинуло почти до потолка, а, вернувшись обратно, я больно ударилась копчиком и привалилась к стенке. В это же мгновение на моём лице растаял невидимый жгут, и лёгкая ткань опустилась до половины груди, оголяя плечи. Ничего не скажешь, всё продумано до мелочей, не считая того, что в глаза осыпается земляная крошка с волос, которой меня так неудачно окатило. Платье это ещё… Явно не по случаю. И, невзирая на все неудобства, моё глупое сердечко заколотилось. Он пришёл. Пришёл за мной. Страшно представить, что могло произойти дальше! Меня, как дорогую зверушку, собирались купить, невзирая на баснословную сумму. Теперь слова Мистера Флетчера, обрели краски: «девушки — товар».

Что происходит с этим чёртовым миром? Я раньше думала, что, если знать — значит благородство, честь и достоинство. А тут что выходит? Торгуют людьми, словно товаром, и вгоняют в краску у всех на глазах. Так оно и было: бессовестные все, без исключения. А как же воспитание?

Ох, и о чём я думаю? Я в тюремной повозке, связанная по рукам и ногам, и дорога требует ремонта. Топот копыт, как впереди, так и сзади, выбивал сердечный ритм. Как не крути, если такая спешка, значит не всё так гладко. Вдали послышалась ещё пара всадников, и карету резко кинуло вбок на повороте. Меня выбило со своего места, и я неуклюже перевалилась на пол. В это же момент одна рука освободилась и не дала мне расквасить нос об деревянную лавку.

— Кэп, за нами погоня! — на скаку выкрикнул мужской голос с противоположной стороны от меня.

— Вижу, не слепой, — это уже раздалось за моей спиной, и на ходу дверь распахнулась.

С пола подняться я не успела, зато успела схватится за лавку, вывалившись наполовину. Перед глазами пробежала вся жизнь, как и эта разбитая дорога.

— Ух ты ж, едрить твою налево! — выругались у меня над головой и вздёрнули за штору на спине, а потом и выдернули из кареты, как пробку из бутылки.

К моим ушибленным бокам добавилась тошнота и головокружение от таких кульбитов. Я бы и рада завопить, но было страшно разжимать зубы. Должна бы почувствовать себя пушинкой от таких сильных манипуляций на быстром галопе, но почувствовала себя пыльным мешком. Во всяком случае, именно так из меня вышибли дух, когда усадили бренное тело боком на край седла и мужские колени. И тут же над головой сверкнуло. Или то у меня в глазах уже заплясали белые мушки?

— Держись крепче, — это уже прозвучало в ухо, пока мою голову прижали к изгибу мужской шеи.

Мои мысли? Их не было, в отличие от панической атаки. Дыхание у меня прерывалось, но пальцы инстинктивно ухватились за край форменного мундира.

— Гараль, придержи коней. Гриф, нагони пыли. Нужно…

— Есть, Кэп, — перебили моего пленителя, и тот кивнул. Этот жест я прочувствовала макушкой. Я хотела приподнять голову, но сделать мне этого не дали, сворачивая на перекрёстке и прижав крепче. — Потерпи, сокровище моё, скоро всё закончится, — пророкотало у меня над головой, а потом ещё и прилетел чмок в макушку. Я ухом почувствовала вибрацию в груди, не считая такой скачки, от которой свистело в ушах. Наши всадники немного отстали, а пут со второй руки исчез.

— Стивен, вы меня задушите, — немного пошевелила я плечами и поёрзала, усаживаясь поудобней.

— Я тебя приклею, чтобы ни на шаг от меня более. И никакие «-те», не хочу ничего слышать, — пожурил он меня за обращение и сжал так, что рёбра затрещали, а потом втянул носом воздух возле моего виска. — Прости, что так долго тебя искал, — пробормотал он, рвано выдыхая. С такой скоростью разговаривать ровно не получалось, а у меня под кожей пробежала тёплая волна. Я же девочка, а когда девочке, ещё и влюбленной, мужчина говорит так проникновенно, тут грех не расплыться патокой. — Ты словно конфетка в праздничной обёртке. У меня от тебя текут слюнки.

— Ваша Светлость, перестаньте. Где ваше воспитание? — всё же возмутилась я и даже попыталась отстранить ухо от изгиба его шеи.

— Катриночка, поверь, это я ещё сильно воспитанно себя держу. Точней, тебя держу, хотя пальцы так и чешутся, чтобы потрогать твоё плечико, а ещё лучше стянуть эту…

— А ну остановите! Можно я сойду? Я не могу такое слушать, — на последнем звуке мои зубы клацнули от резкого прыжка.

— Не злись, малыш. Ты меня волнуешь, а ещё…

Что ещё, договорить этот несносный мужчина не успел. Позади громыхнуло, а арестантская повозка завалилась набок, поднимая ещё больше пыли. Тут хочешь не хочешь, а в груди всё сожмётся от тревоги. Всю картину я видела одним глазом, прижимаясь щекой к шраму на шее. Личины на мужчине не было, и все неровности, которые я исследовала ещё на корабле, были роднее всего на свете. Ещё и тела так близко, трение друг о друга. Ситуация не та, но ничего поделать с собой не могу: тревога вперемешку с волнением и ещё гаммой чувств переполняла меня с пальчиков ног до корней волос.

— Я могу помочь, — пробормотала я, по-прежнему не отлипая от крепкой груди и трясясь на лошади в неудобной позе.

***

Стивен

Твари, мрази… Хрен вам, а не моё сокровище! Мне насрать, кто всё же решился заключить сделку с этим новоявленным папашей. Пока в его руках козырь со всеми печатями, а мне такую бумажку предложили до утра ждать. Плевать, с каким герцогством придётся тягаться: это — моё сокровище, и всё тут. Моя маленькая лисичка, в моих руках. Как же я крепко её прижимал к себе, моего личного ангела, брильянт моей души! Но зубы её всё равно выстукивали дрожь.

— Я могу помочь, — пискнула мышонок, не разжимая зубов, а потом ещё и за лацкан пиджака меня подёргала.

— Ты мне поможешь, если прилипнешь ко мне теснее, а лучше ещё и ножками обхватишь, — прошептал я ей на ухо, совсем теряя голову от щекочущих волос на своей щеке и дыхания на шраме.

— Ваша Светлость, вы невыносимы! — хлопнули меня по предплечью.

— Спасибо за комплимент, милая. Ваши слова — как миндаль на душу.

— Бальзам, — буркнула девушка, и я почувствовал, как она закатила глаза от возмущения.

— Бальзам у вас, а у меня — миндаль. И не спорь, милая, — я не собирался сдерживаться и потёрся о её нос щекой.

— Ваша щетина, милый, меня напрягает, — поморщилась девушка, отодвинув мой подбородок пальцами. Я растянулся в улыбке, искоса глянул на её профиль. Вся в пыли, шлейф, как свалившаяся фата, развевается на ветру, а мне так хорошо. Я нашёл, я её нашёл!

— Учту, моё сокровище.

— Смелое заявление, но всё же я могу помочь, — запнулась девушка на очередном прыжке строптивого жеребца, и я ещё тесней обвил её тело одной рукой. Если бы не повод — и второй бы прижал, да рулить будет некому. Расслабляться рано.

— Я тебе уже сказал, что мне сейчас бы очень помогло.

— Мистер Фарелл, это возмутительно! Так нельзя, — задыхалась Катрина от смущения.

— А кто мне запретит? — косился я на девушку, но видел только её насупленный носик, который упирался мне в грудь. — Я озвучиваю свои самые сильные желания, ты даже представить не можешь, как сильно…

— Прекратите! — вновь сделала попытку девушка, упираясь мне в грудь плечиком, дабы отстраниться.

— Малыш, я ещё даже не начинал. Но, так и быть, я всем обещал быть хорошим мальчиком и не притащить тебя в храм на плече, — хохотнул я, громко втягивая воздух через зубы.

— Что?! Что вы сказали? — голос её практически сорвался на последнем слоге.

— Малыш, мне очень жаль, что всё так поспешно, — улыбнулся я.

— Врёте, ничего вам не жаль! — возмутилась девушка, всё же немного оттеснив мой торс, чтобы слегка выровняться и посмотреть на меня, сведя бровки. Поймать её взгляд не получалось в такой обстановке.

— Ты меня раскусила, сокровище моё ненаглядное, — ещё шире улыбнулся я.

За спиной погоня, в ушах — свист и пыль столбом. В руках у меня — самое драгоценное создание, которое только можно придумать. И она моя, наверное.

— Что происходит? Как вам удалось? Вы ходите? Почему мы убегаем? — начала отключаться от нужной мне темы девушка и что-то выбросила из-за пояса на землю.

— О, не-не, подожди. Вопросы я задаю, точней, только один, — я набрал воздуха полной грудью, снова прижимая малышку к седлу, практически наваливаясь сверху. — Ты выйдешь за меня замуж? — выпалил я, поглядывая на её мордаху с малоудобного ракурса.

Я видел, как её глазки начали медленно округляться, затем ротик слегка поехал вниз, правда, она его тут же захлопнула на небольшом прыжке животного.

— Что?! — растерянно спросила девушка, так и смотря перед собой невидящим взглядом.

— Милая, прошу, соглашайся. Я обещаю держать себя в руках, пока ты сама не позволишь. Ты мне нужна, как воздух. Прошу, скажи «да».

— Вы меня замуж зовёте? — всё же глянула она на меня снизу-вверх.

— Да. Знаю, не самое подходящее место для предложения. Малыш, я люблю тебя каждой клеточкой своего тела, ты у меня под кожей, в мыслях и даже во сне. Я не хочу тебя отпускать ни на минуту.

Пришлось прерваться от диких воплей и ржания лошадей. Я обернулся, а Катрина выглянула из-за моего плеча, осматривая творение своих изящных рук. И было, на что посмотреть. Земля бурлила, перекрывая дорогу не только нашим преследователям, а и половине моего маленького отряда. Что именно за растение это было — мне всматриваться было не с руки. И я снова про себя выругался. До храма осталось всего ничего, а малышка ещё не дала согласие. В груди непроизвольно колыхнулось, и небо заволокло небольшими тучками.

— Ну-у, вы всё испортите, — глянула девушка на небо и опять мне за спину. Плечики её опустились от печального зрелища.

— Это выше моих сил, милая. Катрина, если ты сейчас же мне не дашь ответ, то я плюну на обещание и в храм всё-таки потащу тебя на плече, — задыхался я от быстрого галопа и нетерпения. Можно сказать, это наш первый разговор, и обстановка, мягко говоря, не походит под такую тему.

— Я согласна, — улыбнулась девушка и прижалась ко мне грудью, крепко обвив меня своими руками.

— А ножки? — зарычал я от вида её поднявшейся груди в вырезе платья.

— Не наглейте, — буркнула Лисица, ярко краснея, и уткнулась носом мне в шею.

Я хотел остановить время и полностью провалиться в обалденные ощущения. Она словно красное полусладкое. От неё и слюней полный рот от избытка вкусов, и тепло внутри от лёгких градусов.

— Я люблю тебя, сокровище моё, — прошептал я и потёрся о её ушко щекой, не в силах оторваться от моего ангела. Скажу честно, это было очень неудобно: признаваться в любви и не иметь возможности дотянуться до её губ. Зато зрительный ракурс был на высоте. На каждом прыжке декольте оживало, и это было чертовски возбуждающе. — Не передать словами, как я хочу свернуть в лес, добраться до ближайшей поляны… — выпалил я всё как на духу, намеренно недоговорив фразу.

Девушка то ли застонала, то ли зарычала и нехило так укусила меня за шею. Скорей всего, отпечаток зубов останется.

— Мм-м, я так могу и передумать, — громко выдохнул я сквозь зубы.

— Я передумала. Остановите транспорт, я всё же сойду, — постаралась она отлипнуть от меня, а не тут-то было.

— Первое слово дороже второго, милая, — усмехнулся я, лизнул её ушко и достал кристалл связи. Катрина набрала в рот воздуха, чтоб возмутиться. —Тс-с-с, — прижал я палец к её губам, — важный разговор, — помахал я кристаллом перед возмущённым носиком и прижал пластину к уху. Лёгкий магический импульс — и лампочка загорелась синим. — Брат, она согласна. С тебя пятьдесят золотых. Через пять минут будем, — улыбался я, как полный идиот, любуясь гаммой ощущений на красивом личике. И да, пусть всё это — с ветром в ушах и трясясь в седле. Я закинул кристалл в карман и перехватил повод. Глаза девушки становились всё шире и шире от понимания.

— Вы серьёзно? — взвизгнула девчонка. — Храм, мешок картошки?

— Я этого не говорил, — хохотнул я и прижал её к себе на эмоциях.

— Это я говорю! Мы что, действительно едем в храм? Сейчас? — она хлопнула меня по плечу.

— Угу, — хищно улыбнулся я, и мне очень хотелось провести языком по её губам, но, даже если у меня сломался бы позвоночник, так я бы не выкрутил голову.

— Но… Но как же? — глазки её забегали, и она даже выглянула из-за моего плеча на погоню.

— Прости, милая. Мне жаль, что всё так поспешно, — сказал я, забывшись, что уже это говорил.

— Ах вы гад! Я не хочу, не буду! Мне рано замуж. Мне учиться надо! А где ухаживания? А как же цветочно-букетный период? — возмущение набирало обороты, и я чувствовал, что мой выигрыш утекает сквозь пальцы, и мне всё же придётся нести девушку на плече.

— Сколько? — ляпнул я, наслаждаясь каждым мгновением.

— Не поняла, — нахмурилась девушка и поёрзала у меня на коленях, поджимая босые пальчики на ногах.

— Сколько тебе нужно времени на этот период? Месяц, три недели? Две?

— Оу-у, стоп. Вы неправильно торгуетесь! Вообще-то нужно…

— Мне плевать, что нужно. Я передумал. Месяц я себя сдерживать не смогу. Максимум — две, нет, одну неделю, а потом обмажусь клеем и приклею тебя к себе. Голую.

Я знал, что гад. Но какие там кружева, если я за неделю без неё чуть умом не тронулся? А возможно всё-таки крыша немного потекла.

— Договорились, — было мне ответом, а шею пекло от её пылающего ушка.

— Может, всё-таки дня три? — всё же закинул я последнюю удочку.

— Ваша Светлость, не наглейте. Я и так сейчас сгорю тут, а вам на всё плевать.

— Малышка, прошу прощения, но, как сказала одна очень дорогая моему сердцу девушка, я невыносим.

Катрина покачала головой, немного запыхавшись от тряски и возмущения.

— Добавлю от себя: вы чертовски невыносимы.

— Я тоже тебя люблю, — усмехнулся я и дёрнул повод, сворачивая к храму. Тучи хмурились всё больше, но поделать я с волнением ничего не мог.

***

Катрина

Я не могла поверить. Мне казалось, что меня вот-вот скинут с лошади и рассмеются, мол, шутка, ага, попалась! Но этого не происходило. А от слов любви по телу растекалось предательское тепло, как и от этого напряжённого тела. Вдали и правда показался храм, отчего моё сердце, кажется, остановилось или упало с лошади, не поспевая за всеми событиями.

— Милая, давай только все вопросы оставим на потом. У нас максимум пять минут, — пропыхтел мне дьявол на ухо, разгоняя табун мурашек. А что тут скажешь? Даже я воспротивлюсь, — чего мне совсем не хотелось, — меня точно потащат к алтарю на плече.

— Хорошо, но потом…

— Да-да, всё обязательно, — чмокнул меня в ухо этот наглец, которые рушил все барьеры, снося их, как бык головой. Что такое учтивость и такт? Пф-ф, это не про него. «Моё — и всё».

Это, конечно, может быть проблемой и немаленькой. Я же не кукла какая бессловесная! Но именно сейчас мне хотелось, чтобы вся эта погоня закончилась, и меня не смогли разлучить с этим невыносимым, — в горячем смысле этого слова, — человеком.

Когда мы пересекли ворота, нас окликнули из боковой молельни.

— Новобрачные, сюда, — махнул нам рукой мистер Купер, которого я тоже была рада видеть. Меня вырвали из лап злого дракона и пытаются спасти, как принцессу из сказки. Какой девочке это не понравится? А ещё то, что меня действительно тут ждали. Верней, нас. Весь вход был украшен белыми розами с алыми лентами, под ногами расстелилась красная дорожка, а сам мужчина стоял весь при параде: чёрный фрак, белоснежная рубашка с голубым шейным платком и приглаженные волосы. Немногим поодаль стояло несколько дорогих карет, запряжённые красивыми лошадьми. Или это муляж? Не знаю, но выглядели они правдоподобно.

— Все по местам! — рявкнул он куда-то вглубь.

Мы резко остановились, выбивая каменную крошку из дорожки, и практически одновременно спешились. Практически потому, что мужские ноги быстрей коснулись земли, чем мои, а я плавно скатилась по его груди, не успев разжать руки.

— Мм-м, сладкая, — протянул мужчина и потёрся своим носом об мой.

— Потом намилуетесь, — подогнал нас заморский принц.

Стивен схватил меня за руку и, не успела я сделать шаг босыми ногами, подхватил, вырывая меня из белого лоскута, который опутал колени. От такого движения из меня вырвался громкий «ох», и рука непроизвольно схватилась за его шею.

— Малыш, ты меня волнуешь. Сиди смирно, — низко бормотал мужчина, когда мы поднимались по ступеням, перепрыгивая через одну.

— Да у меня сейчас будет сотрясение от таких кульбитов! — пожаловалась я.

— А у меня разрыв сердца, если мы не успеем.

Ответить я уже ничего не смогла, а быстро кивнула знакомому, который скалился, как начищенный пятак.

— Пятьдесят золотых, — раздалось у меня над головой. Слова принадлежали моему вроде как жениху.

— А я всё-таки думал, что на плече, — наигранно вздохнул мистер Купер и щёлкнул перед нами пальцами.

Что случилось, я не поняла. Точней, что со мной случилось — не поняла с первого раза. Только когда сменился генеральский мундир на белоснежный костюм на моём женихе, приметила, что и моя одежда подверглась изменениям. Атласная оливковая юбка сменились пышными жемчужными воланами, а грудь — лифом с каменьями. Тут же я заметила свои волосы, которые завивались в нежные кудри и спадали на обнажённое плечо. Я только и успела рот открыть, прежде чем мы попали в роскошный зал с кучей цветов в вазах и людей в торжественных костюмах. На наше появление все одновременно повернули голову, это даже показалось мне жутким. Но это всё, что я приметила перед взглядом на алтарь, где стоял храмовник и два его послушника. Рядом было ещё два человека: седой мужчина и женщина, которую пожилой назвать было сложно. Она была вся с иголочки, волосок к волоску, а изящная трость только подчёркивала её величие. Их взгляды мне тоже не дали рассмотреть, сгрузив сразу напротив храмовника, который в тот же миг начал зачитывать окончательную речь церемонии.

— Согласны ли вы, герцог…

— Да-да, согласен. Дальше, — подогнал его мужчина, а я почему-то захотела спрятаться, как черепашка в панцирь, от испуга. Это же так серьёзно. Или это всё игра? Может, это всё такой же спектакль?

— А вы, мисс Катрина Грифин, согласны взять в мужья…

Услышав эту не свою фамилию, глянула на жениха, который продолжал сверлить мой профиль горящим взглядом, облизывая глазами моё плечо. Здравствуйте, мурашки! Захотелось даже почесать спину, чего я благоразумно делать не стала.

— Вопросы — потом, — напомнил демон, как мне показалось, зловещим шёпотом.

— Согласна, — тихо шепнула я, боясь сама не зная чего. А как только защёлкнулись браслеты на руках, а мужчина потянулся к моим губам за поцелуем — в дверь ввалились около шести мужчин в мантиях и военные, которые не давали им пройти дальше, загородив собой проход.

Я только начала набирать воздух в грудь, как рот мне запечатали мужские губы, словно ставя последнюю подпись на бумаге. Запыхавшиеся гости нелепо озирались по сторонам, сбитые с толку. Ох, как я их понимала! Я тоже была на грани сознания. Но затем они всё же распознали мою персону в этом роскошном платье.

— Ваша Светлость, вы не имеете права! — потряс подтянутый лорд бумагами над головой. — Это бракосочетание не может быть зарегистрировано.

— Добрый день, уважаемые господа. Не могу понять, о чём идёт речь? — наигранно приподнял мой новоявленный муж бровь. — Я и моя, — уже, — супруга, очень возмущены такой бестактностью.

Новоприбывшие ещё больше растерялись. Как и я, впрочем. А кто бы не растерялся? Разве можно всё так устроить за эти пару минут, что мы выпали из их поля зрения? Я — в платье, мужчина — в костюме, брачные браслеты, поцелуй. Я хлопала глазами, как полная дура, ещё поражаясь тому, что этот демон проклятущий всё же может вести конструктивный разговор.

— Мисс Катрина, — начал снова «жених».

— Миссис Катрина, — поправил его невыносимый мужчина, сверкая белозубой улыбкой.

— Это спорный вопрос. Мы с её отцом заключили сделку.

— Прошу прошения, лорд, — вышел вперёд седой мужчина с аккуратной седой косой и коротко стриженной бородкой, — но я вас вижу впервые. Это брак уже давно был обговорен, и ошибок быть не может. Моя дочь, Катрина Грифин, дала своё согласие под ликом богов.

Я натянула на лицо глупую улыбку, схватившись в ладонь уже якобы мужа, и пыталась не сильно разглядывать впереди стоявшего мужчину. В этот момент в храм залетели ещё несколько человек во главе с пузатиком, который глупо моргал при виде меня в платье и большого скопления нарядного народа.

— Простите, но этот храм занят, — заговорила статная женщина, выходя вперед. — Не хочу, чтобы вы омрачали свадьбу моей внучки. Или, если вы есть в списке гостей, прошу, займите своё место по заявленным билетам, — обвела женщина кистью присутствующих.

Бабушка? Как им удалось такое провернуть — непонятно, но если это нанятые люди выдали такую эмоциональную отдачу, то им точно нужно премию за игру давать. Она была очень правдоподобна. Вся эта честна́я компания минимум из пятидесяти человек была как один живой организм, который, словно под гипнозом, переводили взгляды то на одного, то на другого говорившего, и только мистер Флетчер стоял в дверях, немного нервничая. Выглядел он напряжённо.

— Ваша Светлость? Вы же в столице? — отмер пузатик. — И у вас...

— Да, знаю, суд через пять дней, — ровно отозвался мой муж. — Не хотел откладывать своё бракосочетание из-за этого маленького инцидента.

***

Стивен

Я наслаждался красными пятнами, которыми покрылся мужик. Стало ясно, этот соучредитель лечебницы «Зелёные сады» тоже в доле, которую должен был получить от моего запечатывания, а тут — такой облом. Хрен тебе, а не мои земли, и хрен тебе, а не моё сокровище.

Слово «сокровище» заиграло другими красками. Катрина и правда очень ценна, если ради неё такие высокие лорды решили провернуть настолько безобразное дело. Если бы я и правда оказался в столице, у них запросто всё получилось бы, а так… Я сжал холодную ладошку жены сильней, чувствуя, как девушка напряжена. «Потерпи, малышка, — уговаривал я её мысленно. — Ещё немного — и весь этот цирк закончится».

— Так что? Или предъявите пригласительные билеты, или прошу вас удалиться, — трость в руке женщины начала меняться в посох с растущими на нём листьями. Зрелище было потрясающим, не считая того, что солнца из-за моих эмоций и подавно не было.

Я увидел узнавание на некоторых мужских лицах. Не мудрено: эта стильная женщина была известна в высоких кругах, правда, десятки лет назад.

— Просим прощения, миледи Алларин, — поклонился в пояс мужчина со взлохмаченной седой шевелюрой. Его жест повторил ещё один почтенный господин с пушистыми бакенбардами, тоже всклокоченными от быстрой поездки верхом. В их глазах стояло неверие, шок и осознание, кто перед ними. Трое из гостей помоложе переглянулись, не понимая, откуда такие почести, да и Купер на заднем плане тоже не въезжал, что тут происходит. Он вообще далёк от военных дел и по понятной причине о почестях этой знаменитой женщины не слыхивал, а рассказать я ему попросту не успел со всей этой спешкой.

— Святая посланница. Уланоэль, надежда страждущих, — послышался шёпоток от преклонившихся, и все остальные, кроме толстяка, склонили головы, двигаясь спиной к выходу. Было видно, что имя «Уланоэль» куда известней, чем «миледи Алларин». Да что там: я сам до сих пор в шоке и, признаться честно, струхнул, когда здесь увидел леди Алларин. Не думал, что она будет в храме, хотя я мало о чём думал, но всё же. Зачем тогда клятва? Раз она сама сюда добралась. Кажется, теперь я догадываюсь, кому принадлежит изящная карета с тройкой разномастных жеребцов. И лошади явно самых элитных пород. До главного говнюка ещё не дошло, что это доказательство родства моей жены. Мало кто может похвастаться такой магией жизни. Хотя, скорей всего, он был удивлён и, похоже, раньше подобных фокусов не видел.

— Гараль, Грифин, выведите этих неугодных отсюда. Что за бестактность! — без перехода посетовал я, поворачиваясь к своей жене. — Разве можно так врываться! Не переживай, милая, никто нам праздник не испортит, — с нежностью сказал я, прижимая Катрину к себе. Не смотря на весь антураж, моя жена была просто восхитительна в нежном платье. Её красные пряди так выгодно подчёркивали высокую прическу, словно золотые нити спеленали тяжёлый шёлк с нереальным блеском. Что именно блестит? Да всё, всё блестит: и глаза, и волосы, и, кажется, моя аура от дичайшего восторга. Пятёрка в зачётку Фантазёру. Кто-кто, а он знает толк в женской мишуре.

Катрина прильнула, прячась от пристальных глазок несостоявшегося родственника. Я втянул запах её пыльных волос — и мне всё равно нравилось, как она пахнет.

— Прошу прощения. Это какое-то недоразумение, — всё же склонился толстяк, и его вытеснили на улицу. Я ликовал. Моё сокровище — только моё, и пошли все лесом!

***

Катрина

Я закрыла глаза, пытаясь не расхныкаться в эту белоснежную рубашку. Руки мужчины не очень бережно прижимали меня к себе. Ну и пусть, даже если он совсем не даст мне дышать в своих крепких объятьях.

— Я люблю тебя, моё сокровище, — прошептали мне в волосы, и я запрокинула голову, смотря в такие родные чёрные глаза. Только радужка их отсвечивала коричневым, делая зрачок неправдоподобно большим. Именно этот взгляд меня пленил и клеймил одновременно.

Этот наглый, — в самом прямом смысле этого слова, — мужчина улыбнулся и провёл пальцем по моей нижней губе. Я немного отодвинулась, смущаясь такой ласки на фоне толпы. Хотя… На моих глазах одежда герцога вновь сменилась на генеральский мундир, а моё слегка перекосившееся платье вновь было измято и всё в пыли. Словно меня по полю протянули. Волосы наверняка растрёпаны, и не удивлюсь, что лицо моё оказалось запачкано во всей этой спешке. Все украшения зала тоже медленно сползли до серых стен. Растаяли и гости, оставляя помещение полупустым, не считая нескольких мужчин в военной форме, Арчи в углу, которого я только сейчас приметила, и этих двоих, которые смотрели на меня во все глаза. Заметив их взгляд, я снова посмотрела на мужчину, запрокинув голову.

—Леди Фарелл, позволь тебе представить твоего родного отца, Хегиэля Грифина, и твою невероятную бабушку, миледи Луизу Алларин, — с нежностью в голосе произнёс мужчина, а я не сразу поняла, что больше меня ввело в шок: «леди Фарелл», или то, что эти почтенные господа, на которых одежда не поменялась, так и оставляя их при параде, являются моими непосредственными родственниками.

Я честно пыталась сдержать слёзы, но в носу резко защипало, и взгляд поплыл. Вдали сполз по стене мистер Флетчер, утирая лоб рукавом, а храмовники откланялись, когда — не помню. Потом — вторая слеза, а за ней третья, и я шмыгнула носом одновременно с этой статной женщиной, которую обнял за плечи мужчина и протянул мне руку.

— Пошли, не бойся. Они настоящие, — подтолкнул меня муж.

Спустившись, я оказалась в двойных объятиях, и мы все плакали. Я — от пережитого ужаса, а мои родные — от тепла встречи.

Глава 19

Стивен

Я смотрел на эту троицу — и самому захотелось пустить слезу. Для меня стало неожиданностью, что леди Луиза Алларин была здесь. Хотя, смотря на неё, без сомнения, эта женщина не пропустила бы свадьбу своей единственной внучки. На друга больно было смотреть. Я понимал, что он на грани. Не верилось, что его сила настолько огромна, и в то, что у нас всё получилось. Парни показали мне большие пальцы вверх, а я им с благодарностью кивнул. Я счастлив, в самом большом смысле этого слова. А что касаемо суда — это такие мелочи! Позади обнимающегося трио Купер встал по стенке и показал на свои часы. Я прикрыл глаза от досады.

— Катрина! — еле слышно позвал я свою жену, но девушка всхлипывала, размазывая слёзы, и слушала комментарии бабушки, как сильно она похожа на свою мать. Отец держался, закусив кулак, а из глаз катились крупные горошины слёз. — Катрина Фарелл Арденн, не уделите время своему мужу? Пожалуйста, — мягко, но громко позвал я, тронув девушку за локоть.

Лисёнок вытерла ладошками слёзы, смахивая ресницы в сторону, и обернулась. Её блестящие глаза сначала встретились с моей грудью, а потом моргнули. Я видел, как она едва шевелит губами, повторяя фамилию, которую только что услышала. Мистер Грифин отступил назад и осторожно потянул бабушку, которая вцепилась в подол своей внучки, боясь разжать пальцы. Отойдя от секундного ступора, Катрина подняла на меня лисьи глазки.

— Это что, всё взаправду? — девушка еле выдавила из себя слова, указав пальцем на храмовника. Я встрепенулся, забыв, что у меня практически за спиной кто-то стоит.

— Ага, — растянулся я в улыбке, притягивая девушку за руку к себе. — Моё сокровище, никому не отдам, — бормотал я, пока менялись эмоции у жены на лице.

— Так как же? — девушка осмотрелась ещё раз, смахнув слезу.

Кажется, она только сейчас поняла, что в зале кроме отца, бабушки и меня ещё пять человек: Купер на входе, дрыщ в углу забился и украдкой смахивал слезу, пока никто не видит; бородачи Гараль и Грифин сидели на последнем ряду; а Ригар на первом подмигнул Лисёнку и отсалютовал двумя пальцами. Она улыбнулась на такой жест и вытерла нос платком, который бабушка вложила ей в руку. Её взгляд наполнялся пониманием и восторгом. Она посмотрела на меня и указала бровками в сторону моего друга. Я кивнул.

—Вау, — выдохнула она и резко крутанула головой, оборачиваясь на своих родных. Бабушка от испуга в глазах внучки разрыдалась на плече у зятя, который осторожно гладил женщину по плечу и еле сдерживал слёзы.

— Дочка, мы здесь, — отозвался мистер Грифин, отчего карие глаза вновь затопило море.

— Милая, можно я тебя украду ненадолго? — спросил я и, не дожидаясь ответа, подхватил девушку на руки, направляясь к выходу. Времени совсем нет. Нужно срочно выдвигаться в путь, чтобы успеть в столицу быстрей слухов.

Лисёнок охнула и резко выдохнула мне в шею. Этот выдох пощекотал оголённые нервы, и по коже прокатились мурашки. Магия качнулась и потекла по венам, пока я крепко прижимал девушку к себе. Если бы я её упустил в поместье виконта, мистер Хегиель Грифин мне бы голову свернул, а мадам Луиза Алларин — повесила бы на самом высоком дереве. Как вы все поняли, мои, — уже, — родственники могли сами приехать и заявить права на свою дочку и внучку, но тогда бы я не смог назвать её женой до отъезда в столицу. Ещё уйма дел не решена, а так всё же получилось. Хотя, каюсь, что-то зловещее в глазах мадам Луизы промелькнуло, когда она увидела свою внучку в таком образе.

На выходе из храма девушка украдкой показала Куперу большой палец, и я улыбнулся. Значит, всё же не злится, что так нагло её взяли в жёны. В небе сверкнуло, и девушка вздрогнула всем телом.

— Привыкай, сокровище моё, — шепнул я и понёс девушку за угол, где находились хозяйственные постройки. Я чувствовал, как девушка смотрела снизу на моё счастливое лицо и тоже улыбалась, изредка подрагивая от вспышек в небе.

— Вот скажите, Ваша Светлость: вы что, правда потащили бы меня на плече? — смотрела она на меня с прищуром, пока я закусывал губу, чтобы не глядеть на неё. Её открытые плечи мне не давали покоя, а пальцы хотели стянуть сразу две ленты и зарыться в растрепанные косы. Впрочем, а почему нет. Только свернув за угол, скрывшись от всех глаз, я опустил девушку на землю между собой и стеной. Как я и ожидал, она хотела отступить на шаг, но было некуда.

— Совершенно верно, — шепнул я, не отпуская её взгляда, и очень медленно стянул атласные ленты. Когда она всё же поняла, что я делаю, в карих глазах прокатится испуг. — Сокровище моё, прошу, мне очень хочется сделать вот так, — я, не давая ей ещё больше испугаться, прошёлся подушечками по её шейке и запустил пальцы в шелковистые волосы. — Мм-м, они роскошные, — практически замурлыкал я, пропуская каштановые пряди между пальцами и любуясь переливом красноты.

— Стивен, — шепнула девушка и тронула пальчиками мою грудь. Я вздрогнул сначала от звука своего имени, потом — от прикосновения и посмотрел в карие омуты, которые слегка подёрнулись дымкой от моих прикосновений. — Я хочу попросить дать мне немного времени, — всё же отвела она взгляд в сторону, а я только сейчас почувствовал, что она меня слегка отталкивает. — Я не ожидала, не готова, я не… Мм-м…— ещё что-то пыталась добавить малышка, а я плавился от этой милоты.

— Катрина, сокровище моё, посмотри на меня, — и, не дождавшись, поднял её лицо за подбородок. — Мне помнится, что мы сошлись на двух неделях.

Лисёнок возмущённо втянула воздух.

— Ах, я же не знала! Я…

Договорить я ей не дал, прижавшись к её губам, держа её голову двумя руками. Секунда, вторая…

— Пожалуйста, прошу, мне так хочется, — бормотал я, касаясь её губ своими. И, хвала небесам, её губки приоткрылись, обжигая тёплым дыханием.

Сколько прошло минут — затрудняюсь сказать, но яркие вспышки в грозовом небе говорили, что лучше мне остановиться. Девушка ничего не замечала, запрокинув голову, давая мне доступ к своей шейке. Её пальчики сжимали лацканы кителя, губа была закушена, ресницы подрагивали, пока я выводил узоры на её затылке пальцами и целовал плечи, шейку, ушки, скулы. Моё, всё моё!

Вдали слышались голоса, и, кажется, меня звали или ругали. Я с трудом оторвался от сокровища и провёл большим пальцем по её губам, ловя еле слышный стон. Ресницы лисёнка дрогнули, и она приоткрыла затуманенные страстью глаза, часто дыша.

— Как ты прекрасна, сокровище моё ненаглядное, — провёл я тыльной стороне ладони по скуле жены, и она потёрлась о пальцы щекой.

— А ты горячий, колючий, бессовестный и глухой к моим просьбам, — бормотала она, поглядывая на меня сквозь опущенные ресницы, продолжая медленно тереться щекой о мою руку. Её пальчики переместились мне на грудь, отпуская лацканы кителя, а ключицы от этого действия чётче обрисовались в открытом платье. Вырез перекосился, скрывая одно плечо, а второе наоборот больше открывая. Волосы растрепались и сияли, словно их присыпали блестками.

— А если я скажу, что сил нет от тебя оторваться, это будет хорошим оправданием?

— Можно я позже об этом подумаю? — еле слышно протянула малышка, млея от моих прикосновений. А я и рад стараться: уже чертил узоры на шейке и сгибе плеча, смотря, как её загоревшая кожа покрывается мурашками. Мои и не прекращали останавливаться, а небо по-прежнему сверкало. Отвлекаться на щиты не хотелось.

— Катрина, — тихо позвал я, и её глазки приоткрылись. — Я должен уехать, — а после этих слов её словно переключили, лишая расслабления. Глаза девушки округлились, пальцы вцепились в китель, улыбка пропала.

— Я боюсь, — шепнула она, говоря глазами намного больше. — Стивен, я боюсь, что проснусь — а это всё неправда. Я всё понимаю, что всё это, — обвела она лазами круг, — исчезнет, как те люди в зале, и стоит тебе только скрыться за этим углом — всё, конец, — на последних словах голос её задрожал.

— Катрина, — взял я её за плечи, смотря в заблестевшие глаза и тая от горячего шоколада и её слов. — Лисичка, жена моя. Дай мне две недели — и потом я приклеюсь к тебе намертво. Я полюбил тебя с первого взгляда. Каюсь, не сразу в этом разобрался, но вот он я, весь твой и здесь.

Девушка, закусив губу, слушала мои слова, сжимая мою рубашку на груди.

— Я помню твой взгляд, он был такой…— и, не найдя подходящих слов, девушка слегка прикрыла глаза и провела себе по щеке, затем по шейке до груди и ниже, к животу. Её пальцы сжались в кулак. Все действия сопровождались бесшумным вдохом. От этой картины у меня волосы на макушке зашевелились, прочувствовав, как сжалось нутро. — А когда я увидела тебя на корабле, я испугалась. Испугалась больше никогда не почувствовать эту обжигающую волну.

Она осторожно подняла руку и провела пальцами мне по щетине, по рубцам на шее, спускаясь на грудь, рисуя ту самую волну. Её взгляд меня пленил, и я рвано выдохнул, прижав её ладошку к своему сердцу, не дав пальчикам спустится ниже. Сила взволнованно пошатнулась в резерве и на секунду ярко полыхнула у нас над головой. Лисёнок вздрогнула и запрокинула голову к небу, непроизвольно сделав шаг в мои объятия. Я прижал её к груди и, не думая останавливать энергию, продолжал смотреть на её лицо и струящийся водопад волос, которые затрепал порывистый ветерок от сгустившихся туч. Вторая, третья молния — и лисёнок обхватила меня поперёк тела, смотря на небо. А я не мог оторваться от её изгиба шейки, ключиц и небольших округлостей, которые возвышались в вырезе платья.

— Ты такая красивая, — выдохнул я, и её взгляд встретился с моим. Девушка резко захлопнула рот, а плечики её покрылись мурашками. Малышка покраснела, когда поняла, что я прочувствовал её волну, когда она слегка содрогнулась. — Прости, я не хотел, — усмехнулся я, а она меня стукнула кулачком по руке.

— Врёте, Ваша Светлость. Всё вы хотели, — с улыбкой буркнула она и помахала себе на лицо пальчиками, пытаясь потушить жар.

— Что вы, миледи Фарелл, как можно? Я говорю чистую правду, — я понизил голос до шёпота. — Ты — моё красное золото, посланное богами. Катрина, ты — моё сокровище.

— Повторяетесь, герцог Фарелл, — улыбнулась она, смотря на меня с прищуром. — Я хочу услышать эту историю целиком.

— Детка, она слишком длинная, — закусил я от досады губу, коря себя, что не догадался написать письмо, зная изначально, что мне придётся её покинуть.

— Потом, когда вернёшься, — провела она ладошками мне по груди и закончила на выдохе, — ко мне.

— К тебе, — я обхватил её пальчики и жадно поцеловал. — К тебе, милая, вернусь.

Небо стихло, в отличие от шума, слышимого со двора. Я снял с себя китель и укрыл своё сокровище, чтобы другие не пялились. Потом прижался к её губам своими, вкладывая в это действия всю нежность, на которую я только был способен.

— Ты даже себе представить не можешь, как я не хочу никуда уезжать, — признался я.

— Нет уж, Ваша Светлость. Вы езжайте. А то дули мне, а не время переварить всё это, — напомнила она мне о своей просьбе.

— Поражаюсь: и откуда вы, миссис Катрина, меня так хорошо знаете? — улыбнулся я и, обняв девушку за плечи, направился в сторону гомонящей толпы. Но только мы вышли из укрытия, как натолкнулись на тончайшую стену, сотканную из стеблей колосков. Мы с женой замерли, одновременно смотря на это чудо природы и спину бабушки. Мои парни стояли лицом в этой величественной женщине, а Купер пытался ей донести, что медлить нельзя.

— Мистер Флетчер, пять минут для вас роли не сыграет, так что наберитесь терпения.

Мистер Грифин стоял в профиль, опираясь на трость, и, словно почувствовав нас, повернул в нашу сторону голову. Затем он что-то шепнул, и женщина в роскошной накидке, расшитой зелёными узорами, обернулась. Быстрый взгляд метнулся на наши растерянные лица, а потом она стукнула посохом по земле. Стена по щелчку пальцев сложилась тонким покрывалом перед нами, и повисла тишина.

— Это невероятно, — восторженно прошептала Катрина.

— Полностью с тобой согласен, — ответил я, но подразумевал всю нашу затею, которая всё же удалась. Я, придерживая жену за плечи, повел её к новым родственникам и своим друзьям. — Парни, хочу представить вам свою жену, моё сокровище и бриллиант моей души. А тебе, милая, моих боевых товарищей, которые сделали всё возможное и невозможное, чтобы мы сейчас были здесь, вместе. Ригар, Гараль и Грифин, — указал я по очереди на парней.

— А я вас знаю, — улыбнулась девушка, смотря на бородачей. Сказать, что я обалдел — ничего не сказать. — Я видела вас в библиотеке, в столице, — тут же пояснила Лисичка, уже глядя на меня. — Я испугалась тогда, что вы меня арестовывать пришли, и поэтому в тот же день уехала в соседний город.

Мы с товарищами переглянулись и одновременно подкатили глаза. Все, кроме новых родственников, поняли, что Гараль и Грифин делали в той библиотеке и кого искали.

— Ну вы, миссис Арденн, и заварили кашу, — поклацал языком Купер.

— Так там писали, что ведьма чёрная разукрасила герцога, что не…— начала оправдываться малышка и запнулась, захлопнув рот.

— Всё хорошо. Главное, что я тебя нашёл, а теперь передам в золотые ручки твоей бабушки, и вы отправитесь к нам в поместье, — я намеренно выделил слово «нам», но девушка акцент сделала на другом.

— Как в поместье? А учёба? Да, а учёба? Мне нужно…

— Знаю, милая. Мы всё решим. Только прошу, дождись меня. Побудь со своей семьёй, две недели роли не сыграют.

— Хорошо, — улыбнулась она. — А можно я позову в гости Тринити? Она может, — показала девушка воронку пальчиком, а глазами на небо. Я хохотнул. Кто о чём, а этой солнце подавай.

— Дорогая, — позвала её мадам Луиза. — Это не обязательно, — улыбнулась она, пока её посох принимал формы разных деревьев под хмурыми облаками.

— А так да, конечно ты можешь пригласить подружек в гости. Это же теперь твой дом, — отвлёк я девушку от созерцания чуда. — Прости, но нам правда пора.

— Я знаю, — печально ответила Катрина.

— Мы ждём за воротами, — озвучил за всех Купер и, прихватив с собой Арчи, направился к выходу.

— Мадам Луиза, мистер Грифин, — обратился я к родственникам. — Вручаю вам самое драгоценное, что у меня есть. Прошу, не потеряйте её.

— Никогда, — ответил дрогнувшим голосом отец. — Больше никогда.

Я снова прижался губами к нежным пальчикам, смотря на свою кареглазку.

— Я люблю тебя и буду считать минуты до нашей встречи.

— Я тоже, — выдохнула она, не в силах договорить, что именно. А мне всё равно. Я и так вижу, что она любит меня. — Люблю, — прервала она мою мысль на полуслове.

Я втянул носом запах её кисти и прикрыл глаза, наслаждаясь секундой, словом и всем на свете. Я на короткое мгновение прижал девушку к себе, а потом также резко отпустил, идя на выход спиной вперёд. Девушка обхватила себя руками, смотря на меня, и её отец занял моё место, прижав дочь к своему боку. На самом выходе малышка всё же расплакалась, и губа её задрожала. Я тоже был на грани, чтобы не разныться от досады и от этих слёз расставания.

— Сокровище моё, — прошептал я одними губами.

«Повторяетесь», — прочитал я по её губам и улыбнулся, запрыгивая в седло.

— Стой! — вскрикнула леди Луиза, и меня едва из седла не выбросило. Я даже повод натянуть не успел, и непонятно, мне это было сказано или моей кобыле.

Внимание всех без исключения приковалось к этой роскошной женщине, вплоть до того, что бородачи вместе с Купером сделали круг и вернулись к воротам. Куда делся Арчи ещё с одним товарищем — ума не приложу.

— Что случилось? встревожилась Катрина, и, что там говорить, я тоже напрягся. Может всё-таки спустят с меня шкуру?

— Ты, дорогой мой зятёк, на этой дохлой кляче будешь ехать целую вечность, — скучающе заметила миледи, с брезгливостью осмотрев мой транспорт. Я был с ней не согласен, — очень даже крепкая кобыла! — но разве я посмею ей возразить? — Жан, голубчик, — махнула женщина куда-то в сторону, и головы моей жены и тестя повернулись на шум. Я спешился и поспешил обратно. Любопытно же! Купер издал мучительный вздох, а парни ёрзали с нетерпением. Это я потом узнал, что они приметили элитных жеребцов, но на этот момент я был в растерянности. Ровно до того момента, когда увидел лощёного чёрного жеребца с длинной свисающей чёлкой на один глаз и гривой, заплетённой в несколько кос. От вида этого животного моя челюсть упала на пол, а во рту набралось полно слюны, которая грозилась закапать на землю от столь аппетитного красавца. Я очень далёк от конных видов, по мне крепкий — да и ладно. А тут — порода, написанная на морде, украшенной блестящей упряжью. И непонятно, что более блестит: шерсть или золотые побрякушки. Парни за моей спиной втянули воздух, и кто-то присвистнул.

— Это тебе свадебный подарок от зятька, — громко заявила женщина, а собственно зятёк поперхнулся воздухом. Я моргнул, не понимая, как это воспринять, правда это или нет. Мистер Грифин мне быстро закивал и растянулся в широкой улыбке.

— Миледи?! — подала голос Катрина, кутаясь в генеральский мундир.

— Для тебя, моя дорогая, я Луиза — и никак иначе, — подмигнула женщина моей жене, пока я пребывал в глубочайшем ступоре, пялясь на этих людей, от одной которой без ума, — и это не Луиза, естественно, — и на коня, который всхрапнул ровно передо мной и подёргал порванным ухом. — Знакомься, молодой человек. Это — призёр в конных скачках, держащий первенство уже три года. Скорости его позавидует любая кляча, даже остринские породы ему в подмётки не годятся. Малыш характерный и злопамятный, — подошла женщина к жеребцу и погладила его по носу. Конь отреагировал на ласку и вытянул морду навстречу женской ладошке. — Прежний хозяин его избил по полусмерти, — миледи отодвинула угольную чёлку в сторону, и сразу стало понятно, что жеребец слеп на один глаз, и шрам у него от щеки до уха. Пока я лицезрел это гордое животное и страшное увечье, мадам Луиза продолжила наглаживать коня по носу и говорить. — Только мальчик оправился от ран — растоптал своего мучителя, в прямом смысле этого слова.

Повисла десятисекундная тишина. Кажется, не дышали все без исключения, я так точно. Ещё и взгляд расцепить с животным не мог. Он меня словно к месту пригвоздил, и это всего одним глазом.

— А имя у этого красавца есть? — спросил, кажется, Грифин, но это не точно, ведь я пребывал в каком-то магическом трансе.

— Ворон, — гордо ответила женщина, и я глупо сглотнул, не веря своим ушам.

— Да ладно, не верю, — всплеснул руками Купер, и над нашими головами разорвался небольшой фейерверк от эмоций друга. Кто-то из парней хлопнул себя по лбу, а кто-то прыснул в кулак. От этих резких изменений конь мотнул головой и отошёл на шаг. Стоявший рядом с животным мужчина, которого я только сейчас заметил, попятился, роняя узду. То ли его история миледи так напрягла, то ли он был хорошо знаком с конём. Я успел перехватить повод, не успел он коснуться земли, а Купер совладал со своими эмоциями.

— По всей видимости, прозвище этого жеребца затронуло и эти земли, — предположил мистер Грифин, слегка приобнимая Катрину за плечи.

Я посмотрел на мужчину, потом на своё растрепанное сокровище и прикусил губу, чтобы не рассмеяться. А вот бородачи хлопнули по рукам и заржали, прикрывая ладонями рты.

— Смею вас расстроить, о жеребце мы слышим впервые, — похлопал меня по плечу Кэп. — Но так уж вышло, что вашего зятька в узких кругах кличут Вороном. Это прозвище за ним тянется с самого детства, так что, я думаю, они найдут общий язык.

Я прикрыл глаза и запрокинул на несколько секунд голову, посылая молитву всем богам. В это просто невозможно поверить, да так просто не бывает. У меня что, день рождения? Ах да, у меня свадьба, а это в сто крат лучше. На лицах моих новых родственников были растерянные улыбки и поднятые брови. Жена переводила взгляд с меня на жеребца, подбирая сходства, а, поверьте, они были. Хотя именно в этот момент я плохо соображал. Парни за спиной отпустили несколько шуточек: мол, вороны — они живучие, и посмотрите-ка, меченые с одной стороны!

— В каждой шутке есть доля шутки, — заметила мадам Луиза, потрепав коня по чёлке. — А то, что лучше хозяина не сыскать, я соглашусь. Что касаемо характера Ворона, осведомлён — вооружен, — подмигнула мне миледи и встала рядом с внучкой, предлагая мне занять место наездника.

А что я? Я так и сделал, но для начала пожал руку тестю, поцеловал пальчики миледи и чмокнул в губы жену, а только после этого взлетел в седло, которое тоже было до умопомрачения удобным. Парни поспешили занять свои места на спинах лошадей и, помахав нам руками, помчались по дороге, давая себе фору.

— Спасибо вам. Это самый волнительный день в моей жизни, — улыбнулся я во все свои тридцать два, затем послал воздушный поцелуй жене и пришпорил коня. От резкого старта у меня едва не снесло крышу, благо, в переносном смысле. Думаю, не стоит говорить, что обогнать моих друзей не составило никакого труда: они и правда тянулись как черепахи, хотя не спорю, пыль подняли знатную.

Эпилог

Полторы недели спустя

Катрина

Я лежала на траве, раскинув руки. Моему наслаждению не было границ. Я была счастлива от встречи с родными, которые разъехались три дня назад. Неделя с Луизой, — так просила бабушка её называть, — была наполнена событиями, эмоциями и воспоминаниями. Признаюсь честно, звание «бабушка» с этой женщиной совсем не вязалось. Она была красива, грациозна и умна. От неё я узнала много нового о наших землях. Почему от неё? Потому что отцу больше нравилось слушать, расслабляясь в кресле-качалке. Это были наши вечерние посиделки за чаем и вином. Душевные разговоры часто заканчивались за полночь.

Я узнала, что я родом с земель Тюинс, — это на юге, за Сумеречным морем, — и что там всё не так. Правят там наместники, нет запрета на магию и нет титулов. Отец был уважаемым господином, владевшим тремя шахтами, где намывали кристаллический песок. Это — основная составляющая всех артефактов, она пользовалась спросом. Точнее, уже двумя шахтами, так как третья ушла в оплату подарка для моего супруга. Оказалось, что отец предложил выкупить Ворона, дабы не оставить зятя без подарка, но Луиза отказалась. Отказалась ровно до того, как увидела дряхлую кобылу, которой место на поле под плугом. Да и шахта всё равно в наследство внучки отойдет. Что касаемо Луизы, она десять лет назад купила себе три поместья, сдала их в аренду, а остальные деньги направила на строительство школ в бедных частях страны. Жила она в скромном двухэтажном домике на краю города. Тут отец не выдержал и хмыкнул в кулак на слове «скромный». Дом находился на охраняемой территории в самом экологически чистом месте. Соседи — с чемоданами золота под мышкой, и это не считая скачек, в которых участвует половина бабушкиных лошадей, в том числе и Ворон, лидер трёх сезонов. Бабуля была рада такой похвале. «Да может же старушка развлечься на старости лет?» — ответила тогда Луиза, запустив в папеньку виноградиной. «И смею заметить, что с недавних пор я вроде как обладательница одной из твоих шахт, зятёк», — ехидно заметила Луиза. А папеньке всё сиренево. Он был счастлив, что и отражалась на его блаженном лице.

Мне поведали, что моя мама была, как и я, магом жизни. Это передаётся из поколения в поколение, но с некоторыми нюансами. Например, как выяснилось, я не могу творить без солнца, зато могу питать семена; бабушка может вырастить любое уже существующее растение до любых размеров; а моя мама могла творить только в воде. Все пруды окрестности были засажены, словно оранжереи, на них приезжали смотреть даже с мёртвых земель.

— Это такие красные, зелёные, синие поля? — спросила я тогда, обрисовывая образы из своего сна. — Я помню, это поля цветов, и все вот так двигаются.

После моего предположения мне пришлось сначала успокаивать бабушку, а потом и себя. Это был не сон. Просто я была маленькая, и картинки смазались. В один из таких горьких моментов я и узнала, что в тот злополучный день мы отправились в двухнедельный круиз по западному побережью и попали в шторм. Отцу удалось спастись, его выловили рыбаки, как и ещё сотню человек. В основном это были мужчины, а женщин и детей, которых отправили в лодках, они потеряли. Ещё долго находили тела, выброшенные на берег, но они были обезображены до неузнаваемости из-за многочисленных рифов и подводных хищников. Я в свою очередь поведала о своей жизни, по очереди успокаивая своих родных. Мне пришлось постараться, чтобы убедить их, что жила я хорошо. Что не голодала и не была обделена бабуленой любовью. Я и правда много говорила о бабушке Пен, которую очень люблю и верю, что она по сей день со мной. У меня всегда будет две родные бабушки. Пересказывая свой путь к мечте, — поступлению в академию, как и у любой магини, — и слушая себя со стороны, я осознала, что история показалась мне полной открытий. И ни слова о сломанных каретах, дождях и плачущих детях на протяжении восьми часов.

По поводу моего увлечения травами: бабушка была впечатлена. Она никогда не думала магичить в этом контексте. Лично она отработала в военном госпитале двадцать лет, помогая солдатам с приграничья, но после потери своей единственной дочери и внучки не смогла больше смотреть на смерть. И тут мы опять плакали, сидя на диванчике и взявшись с Луизой за руки. Отец уходил в такие моменты прогуляться по фруктовому саду, чтобы спрятать слёзы и высморкаться.

Всё было замечательно, кроме одного: я томилась в ожидании своего супруга, запретив приносить мне новостные газеты. И всех окружающих попросила не рассказывать, боясь услышать что-то страшное. Мало ли, вдруг всё-таки мужа признают виновным в нарушении законов и запечатают, или, что ещё страшней, мне доведётся увидеть его на одном из приёмов под руку с красивой блондинкой. Знаю, что кощунственно сравнивать эти действия, но они у меня стояли одинаковым грузам на чашах весов. Мою просьбу приняли хорошо, заверив, что в газетах много вранья. А что касаемо моего похитителя, то его взяли под стражу, а женихи вышли чистенькими из воды. Как развивалась их дальнейшая участь — мне было неинтересно.

Ко мне на выходных приезжали Кевин, Бекки и Тринити, полные восторга за меня родимую. Рассказывать страшную историю нашего знакомства я им не стала. На что подтвердила своё звание Лисы, хитренькой и скрытной. А вот по поводу спасения меня из плена информацию из меня вытрясли. Там были и охи, и вздохи, и романтические закатывания глазок от Цыпы, и суровое отсчитывание от Рыбы, которая ругала меня за то, что я так быстро согласилась. И что я не понимаю, что потеряла в конфетно-букетном периоде. Что касаемо Кевина, тот был в восторге, но не от рассказа, а от коллекционного вина, которым всё же поделилась домоправительница. Очень чудесная женщина. О таких говорят «тёплая как мама». В общем, Кевин валялся на траве, закинув руку под голову, и медленно потягивал вино через трубочку. И ему всё равно, что так этот напиток не пьют, ему хочется — и всё тут. Это не мешало Тринити бурчать по поводу букетного периода.

Этот самый период у меня всё же был. Я получала корзины цветов, шоколад и украшения из каждого города, где был проездом мой муж. Правда, вчерашние цветы были совсем вялыми, а шоколад — талым от длительного путешествия; зато в посылке было очередное послание от Стивена: «Моему сокровищу. С». В первый раз, когда я увидела эти два слова и букву на картонке с логотипом цветочного магазина, перерыла весь букет, ища письмо. За этим действием меня застала домоправительница, мадам Биотрис, и тихонько рассмеялась. «Не ищи деточка, для Его Светлости это — уже целое письмо», — сказала она, показав на букет в оранжевых оттенках. Вопросов было много, но тогда я прижала к груди послание, написанное его рукой — и мне было так тепло.

Подружки уехали, родственники тоже, оставив меня одну в этом сказочном доме на холме, на фоне красивых гор. Работников тут было немного, но каждый излучал радушие и тёплые улыбки. Один раз я ездила на виноградники и взяла там пробу земли. Сказать, что меня вдохновили ровные ряды низкорослого винограда — нет. Но меня заверили, что лучше сорта для вина не придумать. Но только посмотрев на прожилки листа, сразу стало понятно, что он тормозит в развитии, возможно даже не успеет вызреть до наступления холодов. В пыльной лаборатории, где уже десятки лет никто не работал, я смогла подтвердить свою догадку. Не все удобрения во благо. Эта почва больше подойдёт для ягоды, которая заканчивает плодоносить к лету. С такой почвой можно клубнику кушать практически круглый год. Точней, так здесь и кушают, не сообразив, что эти дорогие удобрения мешают вызреть винограду. В тот же вечер я спросила у мадам Биотрис, нельзя ли добыть чистой земли, хоть одну повозку. Глаза бедной женщины надо было видеть. Я ей сразу же пояснила, для чего и зачем, и женщина удивилась ещё больше. Попыталась убедить, что этими удобрениями они не один год пользуются, и растения хорошо себя чувствовали.

— А когда приходили холода, благополучно умирали, не успев дозреть? — задала я нужный вопрос, и некий мыслительный процесс пробежал в бледных глазах домоправительницы. Через секунду женщина всё же начала оправдывать любимое им растение. Мол, ягоды спелые и всё такое. Я согласилась с ней и всё же попросила, чтоб привезли телегу земли с ближайшей горы. Дескать, я учусь в академии, и мне нужна практическая работа.

На следующий день показался первый луч солнца. В первые секунды я и не поняла, что за луч в хмуром небе. С того самого дня, как мы приехали в поместье, прошло полторы недели, и ни разу я не видела солнце. Тот маленький кусочек синего неба не считается. Моя подруга Тринити погорячилась, говоря, что сможет разогнать тучи. Было больше похоже, что в облаках просверлили дырку пять сантиметров в диаметре. Смеялись мы долго, а подзадоренная Рыба, словно боевик со стажем, расстреляла облака более маленькими воздушными снарядами. Я рассматривала яркое природное явление, а потом бесшумно захлопала в ладоши, боясь спугнуть начинающий просвет. Я помчала на задний двор, сменив туфли на балетки. Спасибо Луизе, она обеспечила меня нарядами на все случае жизни. Три дня она меня мучила журналами мод, от которых рябило в глазах.

Мой лучик никуда не делся, когда я бежала на первый этаж, поднимая ветер и суету в доме. По этой причине следом за мной на задний двор выскочила повариха с помощницами, запыхавшаяся домоправительница и горничная. Немного отвлекусь от света. Значит, горничная мне эта не понравилась с первого взгляда. Первая моя мысль была: «С этой мы вряд ли будем подругами». Слишком она нарядная для работницы. Было видно, что Дилара ожидала увидеть среди нашей делегации ещё одного человека: для него и причёска замысловатая, и подкрашенные реснички. В принципе, подумать над этим мне не дали в начавшейся суете, да и девушка на глаза мне не попадалась.

Вернёмся к свету. Луч меня дождался и даже стал больше, касаясь земли в десятках метров от нас. У меня рождалось столько идей, что можно вырастить в первую очередь.

— Миледи, — позвала меня запыхавшаяся домоправительница. — Что стряслось? На нас напали?

— Вот, смотрите: солнце, — махнула я рукой на небо с широкой улыбкой, которая померкла, когда я споткнулась взглядом о смуглую красавицу в белом переднике. Это второй раз, когда случился укол ревности, но всё же радость от просвета меня переполняла больше, и я побежала за хозяйственные постройки, ещё думая, что это мираж, и он сейчас растает.

Этого не случилось, и вот уже три солнечных дня я валяюсь мокрая на траве возле пруда. Солнце в самом разгаре, а у меня столько идей. Два дня я убила на эксперименты с разной землёй, и догадка подтвердилась: винограду не хватает времени дозреть. Немного, дней десять-пятнадцать, но всё же. Для своих идей я оккупировала самую большую теплицу, запретив туда заходить кому бы то ни было. Я боялась, что растения могу повести себя так, как виноград в поместье виконта. Я мельком помнила картину трёх безжизненных тел, висевших под потолком, и повторений не хотелось. Так что половина пространства уже была забита под завязку цветами, травами, деревом инжира и местного винограда, посаженного в чистую землю. Знаю, этой земли мало, но надеюсь, что для одного кустика хватит. Также я попросила чистой воды, и мне указали на это сказочное место, которое находилось в десяти минутах ходьбы от поместья.

Место было фантастически красивым, спрятанным за небольшим участком лиственного леса. Глубина озера была мне по шейку, и то в центре. Размер тоже не велик, за пятнадцать минут обойти можно, но не это главное. Вода попадала в это углубление в земле прямиком с горы, а с другой стороны водоёма ещё один ручеек продолжал свой путь к низинам. На небе — ни облачка, улыбка до ушей, спину немного ломит от длительной работы. Скоро солнце сядет, а мне ещё хочется доделать свой эксперимент, который длился целый день. Я хотела попробовать творить в воде, как моя мама, только не учла, что после обеда солнце спрячется за высоким дубом. Мне пришлось менять тактику. Треть водного берега покрывали желтые лилии и кусочек красных. По задумке, на воде будет сердечко из двух видов цветов: жёлтых и красных. Раз уж моему мужу нравятся эти оттенки, а почему и нет. А без солнца пришлось втыкать семена, отмеряя приблизительное расстояние. Уверенности, что всё получилось, у меня не было, но ждать до завтра мне тоже не хотелось, вот и продолжала исполнять свою задумку уже в сумерках, втыкая семена на глубину вытянутой руки. Ещё я ждала появления мужа со дня надень, и это придавало мне сил и желание закончить к его возвращению.

***

Стивен

Я бросил друзей в Браунсе и помчал домой на всех парах, успев помыться, побриться, сменить одежду и напоить великолепного коня. Ворон — это что-то с чем-то. Он был нереально быстр, и мне постоянно приходилось дожидаться этих неуклюжих кляч. Если что, это я о лошадях, а не о своих друзьях. Из парней остались только Борода и Арчи, остальные потерялись в пути. Кто домой, кто работать. Грифин решил осесть неподалёку, уже и дом успел присмотреть за хороший гонорар из моего кармана. Арчи же просто мне был необходим, хотя этот изнеженный олух предпочитал передвигаться в облегчённой повозке: видите ли, его мысли совсем теряются от верховой езды, а они у него и так все не по порядку, а просто какой-то кучей навоза свалены. Пришлось устроить ему такую блажь, как двухместный транспорт с двойкой лошадей, а то с одним конём ещё бы на сутки задержались. Но что поделать, у него хоть куча навоза в голове, но она имелась. Что касается меня, я далёк от политической волокиты, и мне легче было разрубить надменных судей напополам, чем выслушивать их нелепые обвинения, но, как ни крути, дрыщ заслужил премию, чему был несказанно рад. А повозка — это такая мелочь!

Вкратце о поездке: всё закончилось хорошо, не считая скандала с отцом, который всё же вычеркнул меня из завещания. Ну и пусть. На суд я успел в последний момент, не останавливая свою магию. Молнии и стали подтверждением, что я по-прежнему обладаю высоким уровнем силы, и обвинители остались ни с чем, хотя и пытались срубить с меня энную сумму за обман. Мои защитники были готовы к таким обвинениям и с лёгкостью отбились. Единственная сложность этих поединков: они затянулись на три чёртовых дня, которые и задержали меня в столице. В один из них ко мне наведалась Аделинда. Признаться честно, я совсем про неё забыл и был удивлен её появлением и гаммой чувств. Даю руку на отсечение, не могла она себе позволить платье, в котором блистала на одном из приёмов. Суть в том, что она думала, что я недавно очнулся от длительного сновидения, и кинулась мне на шею, словно испереживавшаяся влюблённая. И, что самое неприятное, случилось это, когда я выходил из зала суда, и нас засняли десятки кристаллов. Об этом я переживал, наверное, больше, чем о самом разбирательстве. Если газеты дойдут до моей жены, сложно будет объясниться. Девушку оттеснила охрана из моих ребят, на что Адель непонимающе хлопала ресницами. Тем же вечером она снова заявилась в дом Купера, так как собственного имения в столице у меня не было. Тогда-то и пришлось попрощаться с девушкой, сказав, что я совсем на мели. Как по мне, это была самая подходящая отмазка. Конечно, я это красиво завуалировал, мол, штрафы меня совсем подкосили, и мне нужно кинуть все силы на поднятие поместья. Так и вышло: как-то резко любовь маркизы прошла, и она отправилась восвояси, утирая невидимые слёзы.

На обратном пути я постарался запечататься самыми сильными щитами, предварительно спустив пар в одно ущелье. Не хотелось лишать своё сокровища солнца. При виде поместья издали один из щитов пал от глухого толчка предвкушения. Всё плохое позади, и я спешу домой, где меня любят и ждут… Надеюсь. Ещё неизвестно, как отреагирует жена на новостные листовки, от которых у меня свело челюсть. «Что это? Счастливое воссоединение со своей невестой?» — гласил заголовок под снимком, где я якобы обнимаю маркизу. У меня был повод переживать и волноваться. Я совсем не знаю свою жену. Вдруг её вообще уже нет здесь, и мне придётся мчать на другой конец континента? Эту мысль я отбросил, или же она сама вылетела от знакомых запахов и видов. Всё было обычно, кроме ехавших в сторону поместья трёх телег с землёй. «Это что ещё за хрень?» — был первый вопрос, а когда я увидел ещё похожие телеги, тоже загруженные гнутом, что направлялись мне навстречу, мой вопрос повторился: «Что за хрень тут происходит?». Я остановил Ворона, погладив его по шее и преграждая путь извозчику. Мужичок одёрнул кобылку и привстал, щуря подслеповатый взгляд на меня.

— Добрый день, служивый. Можно узнать, что вы делаете? — спросил я, глубоко дыша от быстрой езды.

— Дак, бедь, землю буть везём. Вот туды, — указал мужичок сухим пальцем мне за спину.

— А зачемть? — издевательски поддел я.

— Дак не знамать. Велено ведь вестимо, — развёл мужичок руками и устало осел на ко́злах.

Я закатил глаза и пришпорил коня, сжигаемый нетерпением. Остальные извозчики узнавали меня сразу и кланялись в почтении, а мне не хотелось больше задерживаться ни на минуту. Всё потом! Хотя картина была странная. Выглядело это так, что люди катают кучи земли, как барышень на выгуле.

В дом я залетел с увесистым мешком подарков за плечами и быстро огляделся. Моё появление не могло остаться незамеченным. Не каждый день здесь кони встают на дыбы и поднимают столб пыли. На втором этаже хлопнула дверь, а из гостиной послышалось шарканье каблучков. Моё сердце выпрыгивало из груди, и я уже готов был сорваться по лестнице наверх, как из коридора показалась девушка в кокетливом переднике и кружевном чепце. Чёрные волосы были гладко уложены, а на личике расплылась смущённая улыбка. Я опустил взгляд на вход в гостиную, и оттуда, наконец, появилась домоправительница, сияя улыбкой.

— Ваша Светлость, какая радость! Мы вас так заждались, — всплеснула пухлыми ручками мадам Биотрис.

Я ещё раз кинул взгляд на незнакомку. Ничего не дрогнуло, а поза её показалась пошлой до невозможности. «Это ж надо так спину уметь выгибать!» — поразился я на грани сознания и, перехватив домоправительницу под локоток, уволок её подальше от других глаз.

— Где моя жена? И что это за кикимора там выгибается? — прошипел я, понемногу закипая от увиденной картины. Интерес этой милой смуглянки был виден невооружённым глазом.

— Ваша Светлость, не понимаю, о чём вы? Что выгибается? — округлила глаза мадам Биотрис, и улыбка её померкла.

— Дамочка в чепце. Откуда кадры? Я не помню, чтобы мы штат обновляли, — прошипел я чуть слышно.

— А! Так это Дилара, поступила по рекомендации мистера Флетчера. Толковая девушка с образованием по бытовой магии, — выдохнула женщина своё напряжение.

Ах, вот откуда ноги растут! Значит, друг решил оставить такой подарочек на тот случай, если я всё же передумаю жениться. И почему я не удивлён?

— Уволить. И чтобы больше я её тут не видел, — как можно спокойней произнёс я, пытаясь расслабиться. Домоправительница нахмурилась, не понимая моего настроя, но кивнула, принимая приказ. — Где леди?

— Леди Катрина на пруду с самого утра, что-то там затеяла, — расплылась женщина в счастливой улыбке. Степень блаженства на лице женщины показывала, насколько она прониклась к моей жене. У меня пересохло в горле от этого известия. Моя жена в шаговой доступности и что-то там затеяла.

— Земля тоже из затей моей любимой супруги? — расплылся я в улыбке от нетерпения. Женщина кивнула, не зная, улыбаться ей или нет. — Миссис Луиза? Мистер Грифин? — задал я вопросы на одном дыхании.

— Уехали, Ваша Светлость. Четыре дня как нету.

— Мадам Биотрис, соберите всех. У вас выходной. Прямо сейчас. Как меня поняли? — на нервах немного резко спросил я.

— Будет сделано, сэр, — выпрямилась пухлая женщина и отдала мне честь, отчего мои губы скривились в улыбке. Это — самый верный мой солдат, и пусть в ней роста — мне до плеча, зато сообразительности — на десяток голов будет.

— И эту не забудьте, — кивнул я на лестницу и бросился к заднему выходу из поместья, не подняв взгляд на смуглую красавицу. Нечего, пусть ищет счастье в другом месте.

Я сбросил дорожную куртку, снял сапоги на веранде и помчал со всех ног в жажде долгожданной встречи. Как я скучал! Что за странная штука жизнь? Я, видя малышку пять раз в жизни, пропал в ней без остатка. Каждая встреча была мимолётна, а на одной я даже успел жениться. Но сейчас у нас вся жизнь впереди.

В тени леса я перешёл на шаг, пытаясь привести своё дыхание в норму и проверить щиты. Ближе к озеру я начал ступать босыми ногами осторожней, чтобы не выдать своего присутствия. И не зря: картина меня поразила до глубины души. Смело можно назвать увиденное «милота года». Моя жена заткнула за пояс юбку с двух сторон, сильно открыв ножки по бокам. Водоём был крошечный по многим меркам, и мне из укрытия на другом берегу хорошо было всё видно. Девушка была по колено в воде и что-то искала рукой по дну, моча своё платье ещё больше. От её изгибов у меня пересохло в горле и сжалось в желудке, а от милоты расползалась улыбка, всё больше и больше. У неё на голове замотанный кривой пучок с подмокшими прядочками на шее, и, когда девушка выровнялась, он смешно перевалился на затылок. Лисёнок, совсем не обращая по сторонам внимания, выбрала что-то из мешочка, подержала это нечто в пальчиках и снова мило изогнулась, пряча предмет под водой. Что тут происходило — моему скупому мозгу было не понять, но то, что мне нравился вид — это на все сто процентов. В стороне было расстелено пушистое покрывало, на нём возвышалась корзина, графин и пара краснобоких яблок. Этот полюбившийся мне цвет вызвал тёплую улыбку и щемящую нежность к девушке, стоящей в столь интимной позе. Было ещё что-то красное поодаль, но взгляд оторвать от любимой не получалось, чтобы рассмотреть, что именно.

Действия девушки повторились ещё пять раз, и только потом я вышел на берег. Я уже понимал, что оббегать вокруг озера моего терпения не хватит, и на ходу расстёгивал рубашку. Единственное, что могло омрачить этот момент — если я увижу в её глазах обиду или боль. Не сомневаюсь, что газеты прибыли сюда на пару дней раньше, и знаю, что там написано. Хотя кого я обманываю? Этот эпизод событий совсем выпал у меня из головы. Девушка разогнулась, уже открыла мешочек и замерла, стоя ко мне боком. Её белая кожа на бёдрах словно светилась в сумерках, а мокрые пряди на шейке сложились в причудливые узоры. Малышка медленно повернула голову, а потом и сама развернулась, плавно меняя эмоции на лице. Удивление, неверие промелькнуло в её взгляде, и смущение нарисовалось розовыми пятнами на влажных щеках. Её пальчики плавно прошлись от шейки к животу, а потом не сжались в кулачок, как я ожидал, а потянулись к поясу, дабы одернуть юбку. Я медленно покачал головой, расстёгивая последние пуговицы рубашки. Я чувствовал, что сейчас за её медленным выдохом начнется вдох. На паузе в её воздушной гимнастике я стянул рубашку и уронил её рядом с собой. Взгляд её упорно держался на моих глазах, щёчки краснели, а губки подрагивали в улыбке. Эту борьбу она проиграла и прокатилась взглядом по мне, до голых стоп и обратно, закусив нижнюю губу. Воздух закончился — и начался вдох. На первых секундах я нырнул в воду. Пока плыл, цепляясь коленками по дну, я считал. На десятой секунде я увидел очертания её ножек в воде и сразу поднялся. Покуда я стоял по пояс в воде, наши взгляды оказались на одном уровне, и я смахнул руками влагу с лица, зачесав волосы пальцами, и одновременно с ней выдохнул.

Катрина же за эти секунды пыталась придать себе более приличный вид, развязав пучок. Как по мне, получилось в точности до наоборот. Столько страсти и порока было в этом образе, что не описать словами! Вся она — как сочная ягода, жаждущая, чтобы её вкусили, что я и собирался сделать. Я поднялся и приблизился к ней на шаг, не обращая внимания на струи воды, стекавшие по лицу. Последний шаг сделала она и, повиснув на моей шее, прижалась всем телом, словно я провалился в сказку.

— Как же я скучал, — выдохнул я ей в висок, крепко прижав к себе, пока она спрятала лицо у меня на шее. И шрамы ей мои нипочём, и всё равно, что я мокрый. Она ждала. Я почувствовал это по её дрожи в мышцах — так сильно она сжимала меня в объятиях.

— Я тоже скучала, — пробормотала она, обжигая дыханием мою шею. — Тебя так долго не было, я переживала сильно. Как ты? — подняла она голову, и наши взгляды встретились. Глаза её блестели от слёз радости, а мои — от любви.

— Всё позади, сокровище моё. Я дома, я вернулся к тебе, мой ангел, — я смотрел на жену, которая прижималась ко мне, выводя медленно пальчиками узоры на моих боках, и таял от нежности, которую читал в её глазах. Её губки приоткрылись, ловя мои слова с еле заметной улыбкой. — Милая, в газетах всё неправда, — решил я не медлить и переступить эту тему за ненужностью.

Девушка, гладя, провела ладошками мне по груди и прошептала, вставая на цыпочки:

— Я не смотрела газеты, — она помахала головой в такт словам. Её дрожащие пальчики погладили мне плечи и шею, а тело прижалось ещё ближе. — Поцелуй меня, — последний звук я проглотил вместе с её робким выдохом.

Время остановилось в одночасье, когда наши губы встретились. В ином случае как объяснить, что мы уже лежали на траве, не в силах остановиться? Мокрая одежда мешала рукам. «Но это даже к лучшему», — думал я ещё какое-то время. А потом как-то незаметно наступила ночь, и я накрыл наши обнажённые тела краем пледа, на котором мы лежали. Это было что-то необыкновенное: лежать вот так, приклеившись друг к другу и смотря на звёзды, пока твою шею и грудь обжигают ещё прерывистым дыханием. Мне бы поругать себя за несдержанность, но в своё оправдание я, кажется, говорил в порыве страсти, что это не то место, но её мольба: «Стивен, пожалуйста», — коснулась моего слуха, и на этом рамки пали, унося нас на волнах чего-то дикого и запретного. А потом мы разговаривали до самого рассвета, отвлекаясь на поцелуи и ласки. Я рассказал ей всё с самого начала, и, когда история подошла к концу, стало понятно, почему оракул пришёл ко мне почти четыре года назад. Это был шестнадцатый день рождения одной девушки, в которой проснулась магия от испуга. Но вот совпадение ли, что маленькую девушку напугала молния, или нет — для нас осталось загадкой. Одной потерянной на другой земле девушке нужна была помощь, и духи выбрали меня, за что я им благодарен каждой клеточкой своей души и тела.

Где-то на рассвете мы всё же задремали, но практически сразу проснулись от странной дрожи по земле. Всё же, прошло немного больше времени, чем я предположил вначале, так как первые солнечные лучи уже касались водной глади. Лисенок резко села, быстро осматриваясь и одновременно протирая ладошкой глаза. Я хотел сделать такой жест, но не смог. С моего ракурса растрёпанная обнажённая девушка, опиравшаяся на свою руку, пыталась понять, где она и что это за дрожь — картина заставила меня остаться на месте. Я не знал, что это за треск, но вот красивая грудь с затвердевшей вершинкой выбила всё напрочь из головы. А когда малышка всё же вспомнила, где она, резко повернула голову в мою сторону. Её волосы взметнулись от такого действия, пушистые ресницы затрепетали, а щёки вмиг набрали красок. Взгляды наши не встретились, так как девушка быстро опустила голову, оглядывая себя. Я сел и обнял её, укутывая в покрывало. Жгучее смущение можно было понять, и я постарался не заострять на нём внимание, хотя она очень мило краснела.

— Любимая, ты мне ничего не хочешь рассказать? — прошептал я ей в висок, смотря, как дрожит вода, словно что-то хочет оттуда вырваться.

— Если, только… Доброе утро, любимый, — пробормотала с улыбкой она, обхватив меня руками, и перекинула ножки через мои, прижимаясь теснее.

Мы так и сидели, обнявшись, наблюдая, как вода медленно покрывается цветами. Картина могла быть куда красивей, если бы не одно «но»: цветы были разных размеров, некоторые — совсем дохлые, а некоторые — чересчур огромны для своего вида. Но суть была ясна. Мы ждали появления каждого растения, посмеиваясь и устроившись поудобней. В конце представления, когда нам пора было возвращаться в дом, девушка немного ушла в себя, что я ощутил кожей. Мы ещё лежали на боку, и я, обнимая дорогое тельце, почувствовал странное напряжение.

— Что случилось? — приподнялся я выше на локте, заглядывая девушке в лицо. Малышка еле заметно тряхнула головой, то ли отказывая в ответе, то ли отгоняя мысль. — Катрина, посмотри на меня.

С запинкой, но она всё же посмотрела на меня немного виноватым взглядом.

— Что? — начал тревожиться я, не в силах разгадать её мысли. Малышка медленно вдохнула, прикусив губку, а потом всё же заговорила.

— Можно тебя кое о чём попросить? — еле слышно спросила она, а я быстро закивал, не смея сбить этот настрой. — Одна служанка. Можно чтобы как-нибудь…— подбирала она нужное словно, а я едва не расплакался от этой просьбы.

— Ох, сокровище моё, бриллиант моей души! Ты её больше не увидишь, — улыбнулся я.

— А ты? — вырвался у неё вопрос, прежде чем она успела опомниться.

— И я, — из моей груди вырвался смешок. — Девочка моя, любимая. Жена. Теперь я — только твой, и никак иначе, — малышка ещё хотела извиниться за свою просьбу, но я ей не позволил, развернув к себе и забывшись в поцелуе.

И пусть весь мир подождёт.